Реферат: Японское искусство - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Японское искусство

Банк рефератов / Культурология

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 464 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата
Текст
Факты использования реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Введение

"Географические и природные особенности культуры".

Япония - самая маленькая из стран Дальнего Востока. Её территория всего 372 тысячи квадратных километров. Рядом с такими гигантами Азии, как Индия и Китай, она выглядит просто крошечной. Однако вклад, который Япония внесла в историю мировой культуры, не меньше, чем вклад этих древних государств.

Истоки искусства этой очень древней страны восходят к 8 тысячелетию до Р.Х. Но наиболее значительным этапом во всех областях её художественной жизни явился период феодализма, начавшийся в 6-7 веках от Р.Х. и затянувшийся вплоть до середины 19 века. Конечно, развитие японского средневекового искусства протекало неравномерно на протяжении этого грандиозного отрезка времени. И всё же оно не знало слишком крутых переломов или резких спадов. Ни один из этапов японской средневековой культуры, включая этап позднего средневековья, нельзя назвать временем упадка, так как каждый из них отмечен своими достижениями.

Японское искусство складывалось и развивалось в особых природных и исторических условиях. Япония - самая окраинная из восточных стран. Она расположена на четырех крупных островах (Хонсю, Хоккайдо, Кюсю и Сиоку) и многих мелких, со всех сторон омываемых морями. Это островное положение в древности было выгодным для Японии. Долгое время она была неприступной и не знала внешних войн. Её миновало даже опустошительное для многих стран монгольское нашествие. Монгольский флот, подступавший к её берегам, был уничтожен тайфуном и затонул. И хотя в самой Японии то и дело вспыхивали внутренние междоусобицы, они не так губительно отзывались на её культурном развитии. Близость Японии к азиатскому материку вместе с тем сказалась в установлении Японией уже в древние времена контактов с Китаем и Кореей. Это облегчило и ускорило развитие её собственной культуры.

Японское средневековое искусство выросло под сильным воздействием корейской и особенно китайской культур. Японией была усвоена китайская письменность и многие черты китайского мировосприятия. Буддизм с 7-го века от Р.Х. стал государственной религией Японии. Произведения китайского и корейского искусства ввозились в Японию, японские писатели подражали китайским писателям. Но всё это нисколько не мешало японцам по-своему преломлять китайские идеи и приспосабливать их к образу своей жизни, своему бытовому укладу. Я считаю, что уклад этот сложился под влиянием уже чисто местных исторических и климатических особенностей.

Природа Японии разнообразна и красива. Сравнительно с китайской она выглядит камерной, миниатюрной. Климат на большей части островов мягкий, зима продолжается недолго. Но эта природа не спокойна. Япония - страна гор, морей и многих действующих вулканов. Пригодной для земледелия почвы здесь мало, а творения человеческих рук часто беспощадно уничтожаются землетрясениями и тайфунами, которые разрушают дома и смывают посевы. Недолговечности вещей способствует и сильная тропическая влажность, подвергающая их быстрому гниению. Все эти обстоятельства, в которых складывалась жизнь японского народа, научили его обходиться небольшим количеством вещей, легких и удобных для переноски.

Японцы с древности приучили себя к скромности домашнего обихода. Необходимость частых перестроек зданий и заботы о предохранении их от разрушений заставили очень рано выработать рациональные конструктивные приемы, как для жилой, так и для храмовой архитектуры. Но при этом сохранялась неповторимая выразительность каждого здания, дополнявшаяся красотой живой природы.

Средневековая японская архитектура проста и отчетлива по своим линиям. Она соответствует масштабам человека, размерам самой страны. Главным строительным материалом служило дерево. Из него возводились дворцы и храмы, разнообразные жилые и хозяйственные постройки. Они создавались по единому принципу. Основой являлся каркас из столбов и поперечных балок. Столбы, на которые опиралось здание, не уходили глубоко в землю. При землетрясении они колебались, но выдерживали подземные толчки. Между домом и землей оставлялось пространство для изоляции от влажности. Стены в условиях теплого климата не были капитальными и не имели опорного значения. Они могли быть раздвинуты очень легко, заменены более прочными на холодное время или же в теплое время сняты вовсе. Окон также не было. На решетчатый каркас вместо стекол натягивалась белая бумага, пропускающая в помещение неяркий рассеянный свет. Широкий карниз крыши предохранял стены от сырости и палящих солнечных лучей. Внутреннее помещение, лишенное постоянной мебели, имело скользящие стены-перегородки, благодаря которым можно было по желанию создавать то зал, то несколько небольших изолированных комнат.

Японский дом был и внутри так же ясен и прост, как и снаружи. В нем поддерживалась постоянная чистота. Отшлифованный до блеска пол покрывали светлыми соломенными циновками - татами, разделявшими комнату на ровные прямоугольники. Обувь снимали у порога, все необходимые вещи содержали в стенных шкафах, кухня находилась отдельно от жилого помещения. В комнатах, как правило, не было постоянных вещей. Их вносили и уносило по мере надобности. Но каждая вещь в пустом помещении, будь то цветок в вазе, картина или лаковый столик, притягивала внимание и приобретала особую выразительность.

Значительным становился и пейзаж, который можно было увидеть сквозь раздвинутые перегородки дома. Как правило, при японском доме устраивался небольшой сад, который как - бы расширял границы дома или храма. Пространство его строилось с таким расчетом, чтобы зритель мог чувствовать себя окруженным природой. Поэтому оно должно было казаться глубже, чем на самом деле. С разных углов зрения открывались для глаза новые перспективы, и каждое растение, каждый камень занимали в нем глубоко продуманное и точно найденное место. Садово-парковое искусство японцы переняли у китайцев, но придали ему другой смысл. Китайские сады предназначались для прогулок, японские больше подчинялись законам живописи, служили главным образом для созерцания и сами напоминали картину. Пейзажный свиток, росписи на ширмах и скользящих дверях вместе с садом при японском храме взаимно дополняли друг друга, выражая особенность японской культуры - стремление к гармонии с природой.

С оформлением пространства дома, храма, дворца или замка в средневековой Японии связанны почти все виды искусства. Каждый из них, развиваясь самостоятельно, в то же время служил дополнением другого. Например искусно подобранный букет дополнял и оттенял настроения, переданные в пейзажной картине. В изделиях декоративного искусства ощущалась та же безупречная точность глаза, то же чувство материала, что и в отделке японского дома. Недаром при чайных церемониях, как самая большая драгоценность употреблялась посуда, вылепленная руками. Её мягкий, глянцевидный и неровный черепок как бы хранил след пальцев, лепивших сырую глину. Розово-жемчужный, бирюзово-лиловый или серо-голубой цвета поливы не были броскими, но в них как бы ощущалось сияние самой природы, с жизнью которой связан каждый предмет японского искусства.

Долгая история японской художественной жизни отмечена многими открытиями и поисками. На разных этапах истории зарождались, достигали своей вершины и отмирали те или иные виды и жанры искусства. Изменялся и стиль зодчества. Новшества не ломали и не отвергали предшествующие достижения, как в некоторых странах Запада и Востока, а как бы вживались в них.

Древнейший и древний периоды отражают долгий путь познания японским народом законов окружающей природы. Ранний этап феодализма (7-12 века от Р.Х.) соответствует времени утверждения японской государственности, введения буддизма и создания замечательных памятников буддийского искусства - храмов, пагод, разнообразных статуй буддийских божеств. Зрелый этап средневековья (13-16 века от Р.Х.) - время бурного расцвета самобытной живописи на свитках, создания дворцов и дворцовых росписей, храмов и храмовых садов. Культуру позднего средневековья (17-19века от Р.Х.), связанную с ростом японских городов, увековечили уже другие виды искусства, поставленные на службу повседневности: гравюра на дереве, прославившая в странах Европы японское искусство, и "нэцкэ" - миниатюрная скульптура, вобравшая с себя огромный мир легенд, сказок и жизненных наблюдений народа. Конечно, это не означает, что остальные виды искусства перестали развиваться. Мир японской художественной деятельности чрезвычайно многообразен. И я не могу не напомнить, что корнем такого своеобразия в культуре японцев являлась природа, так как почти каждое творение древних японских мастеров гармонировало с природой. Множество людей стремилось жить в гармонии с природой, но по моему мнению, это удавалось только японцам.

Искусство Японии 8 тысячелетия до Р.Х.- 5 века от Р.Х.

Ко времени вступления в эпоху феодализма японский народ накопил большой художественный опыт. Об этом говорят многочисленные памятники древности. О жизни древнейших обитателей Японских островов - охотников и рыболовов - мы узнаем по обнаруженным археологами остаткам землянок, каменным топорам, гарпунам и наконечникам стрел. Но красноречивее всего об образе мыслей, мифах и верованиях древних японцев повествуют керамические сосуды 8-1 тысячелетий до Р.Х., найденные во многих местах страны. Эту керамику ученые назвали Дзёмон ("След веревки"), так как типичный для нее оттиснутый узор напоминал след соломенного жгута. Весь период культуры неолита в Японии также получил название Дзёмон, - настолько полно в керамике выразились его особенности.

Неглазурованные, вылепленные от руки и обожженные при невысокой температуре глиняные сосуды, во многом походили на керамику других древних народов. Но в них уже можно было разглядеть и особенности, присущие только японской культуре. В узорах разнообразных по форме кувшинов и блюд, погребальных урн и светильников отразились представления о стихиях ураганов, морей и огнедышащих гор, властвующих над человеком. Фантастика этих причудливых асимметричных изделий словно была подсказана самой природой. Массивные, достигающие почти метровой высоты кувшины с налепленным узором из выпуклых глиняных жгутов напоминают то извилистые раковины, то ветвистые коралловые рифы, то сплетения водорослей, то неровные края вулканов. Эти величественные и монументальные вазы, чаши и урны служили не только бытовым, но и ритуальным целям. Они употреблялись при обрядах похорон, заклинаниях стихий. В их условных знаках как бы запечатлелись все тогдашние знания о мире. Однако когда в середине 1-го тысячелетия до Р.Х. вошли в обиход изделия из бронзы, керамическая утварь утратила свое ритуальное назначение.

Племена, пришедшие с азиатского материка, вытеснили прежних жителей и утвердили свои вкусы и взгляды. Они принесли с собой новые хозяйственные навыки и новые формы культуры. Они умели сеять рис и плавить бронзу, пользоваться гончарным кругом, ткацким станом. Изготавливаемая ими керамика (названная Яёи, по месту раскопок) была уже далеко не главной среди художественных предметов. Она служила бытовым нуждам, а формы её стали проще, строже, утилитарнее. Рядом с керамическими появились и многие новые изделия художественного ремесла - оружие, украшения, бронзовые колокола и зеркала, которые клались в захоронения или употреблялись при сельскохозяйственных обрядах. Зеркала были знаками неба и возлагались на грудь покойнику, в гравированных узорах колоколов запечатлевались сцены жатв, типы жилищ и зернохранилищ. Их звучание должно было отпугивать злых духов и привлекать богов - покровителей землепашцев. Именно в это время древнее почитание сил природы оформилось в первую японскую религию, которая впоследствии получила название "синто" ("путь богов"). Этих богов японцы не изображали, так как считали их невидимыми. Обожествлялась вся живая природа. Высокая сосна, водопад или причудливая скала считались населенными духами - ками, которые присутствуют везде. Но среди этих бесчисленных духов и божеств постепенно выделились главные покровители земледелия - бог грозы и ураганов Сусаноо, богиня Луны Цукиёми, богиня злаков Тоёуке и богиня солнца Аматерасу. В их честь устраивались торжества и возводились святилища.

Первыми священными сооружениями в Японии не случайно стали простые деревянные амбары, куда складывались запасы риса на зиму. Ведь они были хранителями жизни и благополучия. Их возводили из толстых бревен, на столбах, чтобы ни вода, ни мыши не могли пробраться к зерну. Перед ними устраивались торжества в честь урожая. Люди считали, что боги тоже пируют вместе с ними. На основе этой древней традиции народного зодчества в первых веках нашей эры стали строить и первые святилища, посвященные главным защитникам посевов. Особенности хозяйственных были осмыслены в них уже как художественные качества. Классическим образцом раннего синтоистского храма является святилище Исе, сохранившееся до наших дней благодаря обычаю перестройки его через каждые двадцать лет. Оно расположено в гористой и лесной местности, близ Тихоокеанского побережья, на берегу живописной речки Исуцзу. Сейчас это уже не одно здание, а целый, обширный комплекс. Путь к нему начинался издалека. В густом сосновом лесу святилище отмечали священные деревянные ворота - Тории. Сам храм состоит из двух отдаленных друг от друга, но одинаковых архитектурных ансамблей. Один из них - Найку посвящен богине солнца Аматэрасу, другой - Гэку - богине злаков Тоёуке. Каждый из них включает в себя несколько похожих друг на друга прямоугольных построек, размещенных на площади, обнесенной четырьмя концентрическими оградами из золотистого японского кипариса. Главное святилище, поднятое на столбах и окруженное галереей, расположено в центре. От остальных оно отличается не только размерами, но и благородством пропорций, безукоризненной чистотой отделки всех деталей. Неокрашенный деревянный храм, такой же глухой и строгий, как древние амбары, не имеет украшений. Его венчает темная плотная крыша из прессованной коры кипариса, по коньку которой проложен ряд поперечных брусьев. Все строительные приёмы предельно выявлены, подчеркивая ясность конструкций. Храм Исе и противопоставлен природе, и близок ей. Его красота созвучна красоте окружающего леса. В теплых тонах его древесины сохранена живая жизнь природных красок. И весь он служит доказательством того, что в Японии уже в древности сложились устойчивые архитектурные традиции, тонкое умение соединять рукотворные формы с природными.

Эта тесная связь архитектуры и природы ощутима и в древних захоронениях японских правителей, таких, как курганы Кофун ("Древний холм"). Их сооружение связанно с образованием в 4-6 веках первого японского государства Ямато, расположенного в центре острова Хонсю, и культом главы этого государства, верховного вождя и жреца синто - Тэнно ("Небесного государя"). Курганы представляли собой огромные искусственные острова, заросшие деревьями и обнесенные рвом с водой. Их очертания в виде замочной скважины отражали символические представления древних о мироздании или союзе неба и земли (небо - круг, земля - квадрат).

Останки правителя помещались в подземную камеру внутри холма, куда вносились и многочисленные сокровища, керамические сосуды, оружие, зеркала, короны, ювелирные изделия, а вся поверхность холма заполнялась полыми керамическими фигурками - "ханива", как бы охраняющими покой усопшего. Хотя "ханива" и испытали влияние ханьской пластики, они отмечены большой самобытностью художественных черт, способа расположения (в отличие от них китайская пластика всегда размещалась внутри захоронения). Сюжеты "ханива" поражают своим многообразием. Здесь и жрецы и войны, и придворные дамы, и слуги. Здесь и боевые кони, и птицы, и дома, и священные ладьи. Необычайная выразительность этих живых и полных движения фигурок свидетельствует о высоком развитии в Японии того времени пластического мышления. Мастера тонко чувствовали возможности мягкого, податливого материала, умело и точно воспроизводили движение, передавали характер и настроение персонажей. Простыми средствами (незатейливым вырезанием в сырой глине отверстий для рта и глаз или лепке бровей и губ) они придавали лицам разное выражение - печаль и веселье. Я говорю о том, что в Древней Японии сложилось свое понимание пластической формы, выработались свои художественные навыки.

Искусство Японии 6-8 веков от Р.Х.

Два с половиной столетия - с середины 6 до конца 8 века - вошли в историю Японии как время её вступления в эпоху феодализма. Этому процессу помогало усилившееся общение молодого японского государства с развитыми странами континента - Китаем и Кореей, откуда были восприняты формы законодательства, письменности, земельной собственности и государственного устройства. Оттуда пришел и буддизм, который, в свою очередь, помог Японии преодолеть былую родоплеменную разобщенность и установить тесные культурные связи со странами Азии. Первыми этапами раннефеодальной художественной культуры стали периоды: Асука (552-645гг от Р.Х.), названный по месту императорской резиденции, и Нара (645-794гг от Р.Х.), связанный с именем первой японской столицы. В истории японского искусства эти периоды сыграли важную роль, так как в 6-8 веках Япония, впитывая и перерабатывая идеи других стран, поднялась на новую ступень самостоятельного художественного развития.

Уже с конца 6 века в Японию хлынул поток новых художественных тем и образов, связанных с буддизмом. Началось быстрое сооружение буддийских храмов, монастырей и пагод. Тип этих построек, сформировавшийся в Китае и Корее, при перенесении на японскую почву получил свои особенности. Они ясно видны в облике самого старого из сохранившихся буддийских монастырей - Хорюдзи, выстроенного близ Нары в конце 6 - начале 7 века от Р.Х. Монастырь этот включал несколько похожих друг на друга нарядных, окрашенных красным лаком павильонов, обнесенных невысокой стеной с воротами. Главное его сооружение - Кондо ("Золотой зал"), увенчанное массивной двухъярусной крышей, которую поддерживали столбы и ветвистые резные кронштейны, возвышалось посреди площади радом с высокой пятиярусной пагодой. Все в нем поражало воображение: торжественная праздничность внутреннего убранства, статуи и стенные росписи со сценами буддийского рая, яркая многоцветность наружного оформления. Изумляла и плавная устремленность ввысь тридцатидвухметровой деревянной пагоды, крыши которой были как бы нанизаны на огромный столб-мачту, предохраняющий её от подземных толчков. Рядом с великолепием этого монастыря японские дома, святилища и даже дворец правителя казались маленькими и непритязательными. Однако и сам монастырь Хорюдзи, выстроенный по китайским образцам, сравнительно с величавой пышностью архитектуры Китая тоже был скромным и миниатюрным. Ведь Кондо в плане насчитывал всего 10,5? 14 метров.

Создание самых крупных и самых монументальных в истории Японии буддийских ансамблей началось лишь с 8 века и соответствовало новым историческим условиям. Оно совпало со временем образования первого централизованного единого японского государства и появления первого города-столицы Нара (Хэйдзё-кё - "Крепость мира"), сменившей временные резиденции правителей. Освященная жрецами синто в 710 году от Р.Х., живописная долина превратилась в короткие сроки в большой цветущий город, выстроенный по китайским образцам.

В плане Нара представляла собой прямоугольник, насчитывавший около 10 километров в длину. Главная магистраль разделяла её на две части, каждая из которых делилась на кварталы. Обширную северную территорию занимал императорский дворец.

Величие столицы сказалось и в новых масштабах входящих в неё буддийских ансамблей. Увеличились размеры не только отдельных зданий, но и всей храмовой территории. Больше стали площади, предназначенные для государственных празднеств, симметрия планировки подчеркивалась торжественной дорогой процессией.

Самым крупным сооружением Японии той поры был храм Дайбуцудэн ("Большого Будды") монастыря Тодайдзи ("Великого храма Востока"), воздвигнутый в восточной части Нары. Можно представить, какое впечатление этот храм-гигант, вместивший в себя шестнадцатиметровую статую Будды, производил на жителей тогдашней Японии! В строительстве храма в течение двадцати лет принимало участие множество людей. На открытие его прибыли посланцы из разных стран, ведь о нём гремела слава как о самом большом деревянном храме мира. Вытянутое по фасаду на 90 метров и перекрытое двумя огромными крышами, здание достигало в высоту 50 метров, а его внутренние балки, опирающиеся на мощные деревянные стволы, перекрывали внутреннее пространство в 55 метров. Но и все другие части монастыря своими размерами свидетельствовали о желании молодого японского государства противопоставить свою мощь другим державам. Проложенная через лес широкая дорога процессий подводила к грандиозному двухэтажному зданию входных южных ворот - Нандаймон. Вход в монастырь обозначали и две стометровые деревянные пагоды. Монастырь вмещал и множество других зданий. Одним из них была сокровищница Сёсоин, выстроенная в стиле древнего амбарного зодчества, но укрупненная в своих размерах. Сочетание строгой простоты и торжественности было свойственно всем храмам нарского периода. С проникновением буддизма связано и становление японского средневекового изобразительного искусства, и в первую очередь скульптуры. В бедной камнем и подверженной землетрясениям стране не получило развитие пещерное зодчество. Статуи изготовлялись главным образом для украшения монастырских зданий. В небольших деревянных храмах возводились алтари, где помещались монастырские святыни, - на раннем этапе обычно небольшие статуи буддийских божеств. Первые буддийские статуи привозились издалека и отражали вкусы, сложившиеся в Китае и Корее на протяжении раннего средневековья. Повышенная духовность, застылость жестов и фронтальность поз характерны почти для всех статуй конца 6 - начала 7 века. В фигурах божеств отрешенность от всего земного. Мастера выполняли статуи уже не в глине, а в более прочных и удобных для перевозки материалах. Излюбленными стали бронза и золоченое дерево, излучающие в полумраке мягкое сияние. Из бронзы в 623 году скульптором Тори с учениками была выполнена главная святыня монастыря Хорюдзи - триада Сяка Нёрай.Это небольшое (всего 86 сантиметров) изображение божества милосердия, сидящего на троне в канонической позе в окружении двух помощников - милосердных божеств (босацу). Пирамидальная композиция, объединенная огромным нимбом, настольно плоская, что воспринимается как декоративный рельеф. Ей присуща симметрия, геометризм линий, общая отвлеченность облика божеств с лицами, озаренными неземной, словно застывшей на губах полуулыбкой.

На протяжении 7 века буддийские образы становятся многообразнее. Вместе с возрастающей верой в спасительную силу босацу их статуям стало отводится самостоятельное место в храмах. Все более различными становятся их жесты и позы. В облике юных божеств мастера стремились выявить человеческое начало, подчеркнутую сострадательность и мягкую женственность. Окутанные многочисленными ожерельями и шарфами, фигуры босацу как бы излучали драгоценное сияние, привлекали взгляд изумительной чистотой отделки материала. Именно в них воплотились лучшие качества ранней японской скульптуры.

В 8 веке с укрупнением храмов и расширением их интерьеров изменился и облик буддийской пластики. Возросло количество статуй, сложнее стала техника их изготовления. Важное место на ряду со статуями высших божеств стало отводиться в храмах фигурам полубогов - защитников и охранителей стран света. Они выполнялись обычно из ярко раскрашенной глины и наделялись особой экспрессией поз и жестов. Таковы статую царей-охранителей из монастыря Тодайдзи, в которых проявилась яркая национальная самобытность. Их мускулы напряжены, брови сурово сдвинуты, рука готова выхватить меч из ножен. Та же повышенная эмоциональность свойственна и глиняным скульптурным группам. Поражают своей выразительностью рельефные сцены - диорамы, вмонтированные в 711 году в цоколь пагоды монастыря Хорюдзи. На одной из них изображены ученики, оплакивающие лежащего на смертном одре Будду. Искаженные плачем лица монахов, запрокинутые назад головы, отчаяние в позах переданы мастером с редким драматизмом и убедительностью.

Другими становятся и статуи высших божеств. Более правильными стали пропорции, более земными выражения лиц. Подъем, переживаемый государством, отразился на создании монументальных, героизированных образов. Об этом говорит главная святыня монастыря Тодайдзи - шестнадцатиметровая бронзовая статуя светозарного космического Будды - Русяны. Огромная и торжественная фигура этого божества воплотила идеалы периода Нара и предстала как подлинное чудо света. Она объединила все виды искусства и все техники художественной обработки металла - литьё, чеканку, ковку. Лучезарная красота этой статуи подчеркивалась не только драгоценным сиянием нимба, но и раскраской, позолотой, тончайшей гравировкой, покрывающей одежду и пьедестал. Гигантскую статую Русяны отливали много лет поколения мастеров, в ее создании принимала участие вся страна. Создание этой статуи потребовало огромных ресурсов золота и меди, строительство дорог, кораблей и шахт. Достаточно сказать, что для статуи потребовалось около 520 тонн меди и 450 килограммов золота. Откуда у японцев в те врена могло взяться столько золота и меди можно только гадать Статуя Русяны стала главным событием культурной жизни Японии 8 века.

В период Нара с его многообразием скульптурных образов появились и первые скульптурные портреты людей. Это монахи и проповедники, прославившиеся своими подвигами. В их старческим морщинистых лицах нашли отражение уже такие качества, как долготерпение, мудрость. Одним из самых выразительных портретов 8 века можно назвать статую монаха Гандзина (Кан Сина), основателя нарского монастыря Тосёдайдзи. Слепой настоятель изображен в традиционной сидячей позе святости. Но его лицо с закрытыми глазами, плотно сомкнутыми губами - это уже не лицо бога, а лицо земного человека.

Настенные росписи храма Хорюдзи с изображением райских миров, выполненные в конце 7 - начале 8 столетия, свидетельствуют о том, что живопись и скульптура были в эту пору близки к друг другу. Прорисованные гибкой линией с легкой подцветкой зелеными, коричнево-красными красками фигуры божеств отмечены той же духовностью и пластической выразительностью, что и статуи.

Искусство Японии 9 - 12 веков.

Новые сдвиги в развитии японской культуры начались с 9 века, когда представители ставшего у власти, большого, влиятельного рода Фудзивара перенесли в 794 году столицу в город Хэйан (современный Киото). Почти на четыре столетия этот город стал центром духовной и политической жизни страны, а этап с 794-х по 1185 годы получил название Хэйан ("Мир и покой"). Длительный и сложный, он вошел в историю Японии как время ослабления иноземных влияний и расцвета изысканной столичной японской культуры, породившей неповторимые в своей самобытности творения архитектуры и живописи, поэзии и прозы.

Период Хэйан можно назвать подлинной эрой стихосложения. Стихи умели слагать буквально все образованные люди. Короткие пятистишья - танка служили средством светского общения. Экспромты - картины, экспромты - пейзажные миниатюры, экспромты - психологические зарисовки возникали по каждому поводу. Достаточно прочесть одно стихотворение, чтобы ощутить общий поэтический настрой времени:

                "Туман весенний, для чего ты скрыл

                Цветы вишневые, что кончили цветение

                На склонах гор?

                Не только блеск нам мил,

                И увяданья миг достоин восхищенья."

Я заметил, что поэзия пронизывает все области хэйанского творчества, её живые чувства проникают как в религиозное, так и в светское искусство. Поэтическое восприятие мира определяет и характер столичной архитектуры.

Хэйан, как и Нара, быстро застраивался нарядными храмами, дворцами и монастырями, следуя установленным традициям. Однако уже с 9 века наметились изменения в стиле зодчества. Во многом они зависели от изменений в буддизме и выделения в нем сект, рассматривающих разные стороны буддийского учения. Особенную значимость приобрели секты эзотерического буддизма (то есть доступного лишь приобщенным к таинствам), привлекавшие хэйанскую знать красотой служения, таинственностью обрядов. Эти секты тяготели к слиянию буддизма с синтоизмом, что сказалось как в приобщении синтоистских богов к буддийскому пантеону, так и в проповеди отшельничества, поклонения стихиям природы, в каждом проявлении которой якобы присутствует душа Будды. С распространением эзотерических тайных сект Тэндай и Сингон особое значение приобрело строительство буддийских монастырей за пределами столицы, в горных местах, почитаемых традицией синтоизма, где рельеф местности предполагал отсутствие строгой симметрии и анфиладности. Художественная выразительность монастырей Муродзи, Энрякудзи и Конгобудзи строилась на сменах картин живой природы. Сами монастыри представляли собой группу небольших построек, вольно разбросанных по склонам гор и лишенных четкого плана, Это был важный шаг на пути нового осознания взаимодействия природы и архитектуры. Пейзажность и поэтичность монастырских ансамблей умело акцентировалась и одиноко вздымающимися среди леса пагодами, и скромным убранством буддийских зданий, покрытых древесной корой, и лестницами, вырубленными в диких скалах.

Важные сдвиги произошли и в светской архитектуре. Именно с периода Хэйан в планировке дворцов и городских усадеб ярко проявились черты бытового уклада и вкусов японской аристократии, которая в своем домашнем обиходе не следовала китайской моде. Хэйанские усадьбы представляли собой целый комплекс деревянных построек. Главный парадный павильон - синдэн, давший название хэйанскому архитектурному стилю ("синдэн-дзукури"), располагался в центре. Это было покрытое древесной корой, приподнятое столбами прямоугольное помещение с ничем не разделенным единым внутренним пространством. По мере надобности его загораживали ширмами. Позади него размещались постройки для слуг и семьи хозяина. Впереди, охваченная с двух сторон галереями, простиралась открытая песчаная площадь, непременно завершенная пейзажным садом. По такому принципу был выстроен и комплекс императорского дворца Дайдайри в Хэйане. Но его планировка, естественно, была гораздо более сложной, чем планировка усадеб. Обнесенный стенами, он включал в себя официальную часть, выстроенную в китайских традициях, и жилую, выстроенную уже чисто в японском стиле. Центром императорской резиденции был зал приёмов Сисиндэн ("Тронный зал"), выстроенный в конце 8 - начале 9 века и реконструированный в 19 веке. Приподнятый на столбах и покрытий крышей из темной древесной коры, строгий и торжественный в своей красоте, он вместе с чистотой простирающейся перед ним площади как бы возрождал идей древнего синтоистского зодчества. К северо-западу от Сисиндэна располагался комплекс Сэйрёдэн - личный покой императора. Важным было то, что комплекс включал в себя живописный пейзажный сад с водоёмами, островами, скалами, мостами и беседками. Он предназначался как для прогулок, так и для созерцания из покоев, приобщавших человека к миру природы.

Картинность садово-паркового стиля "синдэн-дзукури" оказала значительное влияние и на храмовую хэйанскую архитектуру. Особенно явно она ощутима уже в 9 - 12 веках, когда вместе с волной широкого распространения культа Будды Амиды - владыки райских земель - начали строиться многочисленный храмы, ему посвященные. Воплощенные в них представления о прекрасной земле обетованной, где могут найти отдохновение души тех, кто верует в Амиду, содействовали особой изощрённости оформления храмов и окружающих их ландшафтных садов. Хэйанские аристократы постепенно выработали и тип небольшого, но близкого по стилю к их усадьбам семейного храма (а зачастую и мавзолея), в красоте которого они видели прообраз буддийского рая.

Одним из самых красивых амидийских монастырей является Бёдоин, выстроенный в предместье Хэйана, - Удзи. От него сохранился лишь храм Хоодо ("Храм Феникса"), переоборудованный в 1052 - 1053 годах из загородного дворца. Весь храм, с его двойными, грациозно изогнутыми черепичными крышами и сквозными галереями, окрашенными красным лаком, напоминал распластанную в полете птицу, что и послужило его названию. Расположенный в парке на берегу небольшого озера с островками и деревьями, Хоодо составлял часть живого и праздничного мира природы. Маленький, но изысканный в своём убранстве интерьер, сияющий золотом и перламутром, включал в себя золочёную статую Амиды, а вокруг на стенах были прикреплены деревянные фигурки небесным музыкантов, живые и гибкие движения которых дополняли красоты пейзажных сцен, написанных красками на внутренних дверях.

Изменения в стиле хэйанского зодчества не могли не сказаться и на особенностях развития других видов искусства, и в первую очередь скульптуры. Возникновение сект Тэедай и Сингон и новое понимание взаимодействия храма с природой отразились на образной трактовке буддийских персонажей. Мистические ритуалы этих сект, где сложно сплелись представления о силах природы, характерные для индуизма, буддизма, синтоизма, требовали скульптурных изображений, в которых были бы воплощены идеи о могуществе и разнообразии проявлений стихий. Алтарные композиции включили в себя новый богатый мир образов божеств, духов и демонов-охранителей, зачастую многоруких и многоголовых, которые отождествлялись с изобилием, щедростью или жестокостью природы. Так, в мягких и завораживающих своей плавностью движения шестирукой богини милосердия Каннон из монастыря Кансидзи в Осаке, скульпторы стремились выявить щедрость. Не случайно в каждой руке её драгоценность - символ богатства, счастья, исполнения желаний.

Одним из главных героев алтарных буддийских композиций стал символический очиститель Вселенной Фудомёо, изображённый в виде тёмноликого демона с косматой гривой волос, торчащими изо рта клыками, мечём и веревкой в жилистых руках.

Вместе с усложнением ритуалов усложнилась и скульптурная форма. Была разработана система жестов и движений, которые приобрели особую выразительность и динамику. Излюбленными материалами стали дерево и лак. Техника изготовления статуй требовала большого мастерства. Деревянные детали приращивались к основному объёму. Лак в сыром виде наносился на ткань или кожу, натянутую на скульптурную основу. По высыхании основа вынималась, и оставалась только тонкая и гладкая лаковая форма, легкая для переноски, удобная при богослужениях.

Период Хэйан - время рождения многих скульптурных тем и жанров. Так, с 9 века появились первые статуи синтоистских богов, в которых отразились местные черты, усиленные трактовкой одежд, причесок, головных уборов. Светские дамы, слуги, прославленные поэты стали предметом внимания скульпторов. Развитие столичной культуры и образование амидийских храмов повлияли также на дальнейшее преобразование буддийской пластики, тяготеющей к изысканности и многоцветности. В 9 веке самым прославленным мастером стал Дзётё, под руководством которого был оформлен весь нарядный интерьер храма Хоодо. Красоту и гармонию главного алтарного образа этого храма - Будды Амиды - оттеняло все декоративное окружение, начиная от инкрустаций перламутром и заканчивая росписями на дверях и созвучными им окрестными пейзажами.

Поэтические устремления времени с ещё большей полнотой могли выявиться в живописи. В 11 - 12 веках в ней ярче всего проявились национальные особенности. Не случайно она получила название "ямато-э" ("японская живопись") в отличие от "кара-э" ("живопись Китая"). "Ямато-э" - живопись водяными красками - выполняла многие функции. Она украшала висячие ширмы бёбу, разграничивающие внутреннее пространство в павильонах типа "синдэн"; употреблялась при росписи вееров, буддийских сут (священных текстов). Но главным её значением было иллюстрирование литературных произведений. Именно с бурным развитием художественной прозы - романов, дневников, путевых заметок - связано в период Хэйан и появление "эмакимоно" (свитков-повестей). В них выразились все особенности поэтического мировосприятия времени, в них воплотилось поклонение красоте и природе, которые составляли духовную основу жизни хэйанской знати. Живописные повести как бы давали своё художественно-зрительное толкование текста, который присутствовал рядом в виде дополнения.

Поэтической силой чувств отмечены иллюстрации к самому главному произведению эпохи - роману писательницы Мурасаки Сикибу "Гэндзи моногатари" ("Повесть о принце Гэндзи"). Они созданы художником Фудзивара Такаёсы на сто лет позднее самой книги. Повесть о Гэндзи состоит из множества новелл, рассказывающих о жизни императорского сына, его приключениях, радостях и горестях, интригах во дворце. Но значение имело не столько развитие действия во времени, сколько выявление душевного состояния героев, поступки которых, как бы заранее предопределены судьбой, окрашены настроением поэтической печали. Чутко уловив главный интонации романа, живописец на первый план также выдвинул не повествовательную сторону, а характер настроений. В длинных лентах свитков, где иллюстрации перемежались с текстом, появились новые черты японской живописи. Все сцены показаны сверху, будто зритель видит их через снятую крышу. Взгляд, таким образом, проникает не только в глубь дома, но и в глубь личных переживаний героев. Четко очерченные силуэты людей кажутся замерзшими, будто они прислушиваются к неведомым звукам. Лирическая настроенность каждой сцены раскрывается цветом. Бирюзово-зелёные, ржаво-коричневые и охристые тона создают эмоциональную тональность произведения. Мерцающие блески серебра и золота придают им таинственную праздничность.

Вкусы хэйанской аристократии раскрылись и в декоративных искусствах. Гладкие, не боящиеся влаги изделия из лака, присыпанные золотой и серебряной пудрой, легкие и нарядные, удобные при переездах, как бы освещали полумрак японских комнат, и составляли огромный круг предметов повседневности. Из лака создавались чаши и шкатулки, сундучки и столики, музыкальные инструменты. Каждая мелочь храмового и бытового обихода - серебряные приборы для еды, вазы для цветов, узорчатая бумага для писем, вышитые пояса - выявляла поэтическое и эмоциональное отношение японцев к миру.

Искусство Японии конца 12 - середины 16 века.

В конце 12 века японская столица была вновь перенесена, на этот раз уже на весьма далекое расстояние от былых культурных центров Хэйана и Нары. Причиной послужила кровопролитная война между двумя феодальными родами, завершившаяся захватом власти кланом Минамото и провозглашением в качестве главы государства сёгуна (военачальника) Минамото Ёримото. Он перенёс столицу в свою ставку - селение Камакура. Всё время правления династии Минамото (1185-1333) получило название периода Камакура. Императору, оставшемуся в Хэйане, был сохранён только титул и функции жреца в синтоистских обрядах. В Японии, вступившей в эпоху развитых феодальных отношений, с этого времени на многие века установился сёгунат - система военного управления государством, а вместо старой родовой аристократии к власти пришли воины-самураи. Они принесли с собой новые вкусы, взгляды, понятия красоты. Закалённым в жестоких сражениях воинам был чужд образ жизни хэйанской аристократии и её интерес к поэзии и музыке. Самураи ценили стойкость, простоту и мужество. Ближе, чем танка и роман, им стали героические эпопеи - гунки, повествующие о недавно пережитых трагедиях войн. В формировании феодально-рыцарского мировоззрения самураев, как и прежде, важную роль играл буддизм, но выдвинулись другие, чем прежде, стороны его учения, те, которые помогали выжить, преодолеть страх смерти. Такие стороны подчеркивались пришедшим из Китая учением секты Дзэн (по-китайски Чань), с его проповедью возможности достичь спасения тут же, на земле, путем волевого самоуглубления, физической тренировки. Отрицание важности обрядов, знаний, основанных на чтении книг, и проповедь значительности любых повседневных дел привлекало к этому учению многих людей.

Строгость и простота, почитаемые воинами, нашли отражение в архитектуре и искусстве периода Камакура. Новые правители противопоставили утончённости и пышности хэйанского стиля мужественность и силу, которые они видели в нарском зодчестве. Не случайно под покровительством сёгунов был восстановлен нарский храм Тодайдзи, пострадавший во время сражений. Заново были выстроены и южные ворота этого монастыря - Нандаймон, которые после перестройки приобрели ещё более монументальный и героизированный облик. Но наиболее отчетливо особенности камакурского зодчества проявились в облике монастырей секты Дзэн, интенсивное сооружение которых началось в 13 веке, в Камакуре. Спрятанные в густой зелени окрестных гор, монастыри Кэнтёдзи и Энгакури были похожи во многом на эзотерические храмы Хэйана, но ещё более подчеркивали черты созвучной природе простоты. Этот культ выражался в том, что монастыри уже не включали в себя пагоды, а храмы напоминали сельские хижины. Полы при входе были земляными, стропила оставались обнаженными. Дом настоятеля, баня, кухня - всё житейские части ансамбля считались священными.

Всё это ясно видно на примере одной из сохранившихся построек монастыря Энгакудзи - хранилище реликвий Сяридэн. При небольших размерах (10x10м) храм, перекрытый почти вдвое превышающей его соломенной крышей, выглядит монументальным и внушительным.

К той же простоте и строгости стало тяготеть и изобразительное искусство. В скульптуре уже с 12 века чувствуется отход от изысканности и живописной декоративности хэйанской пластики, стремление приблизиться к героике нарских образов. Камакурские воины жаждали рассказов о себе, прославления своих подвигов. Поэтому выдвинутая в 8 веке идея обожествления деятелей буддийской церкви и военачальников как бы приобрела новый смысл и послужила поводом для бурного развития портретной пластики. Образ буддийского настоятеля сложился ещё в 8 веке. Теперь он приобрёл ещё большую жизненную убедительность. Скульпторы стали применять много новых приёмов: лепку по левкасу (меловому грунту), покрывающему дерево и раскрашенному в близкие натуре тона, инкрустацию глаз полированными камешками. Получались так называемые "живые глаза", которые закреплялись изнутри модели, составленной из деревянных частей.

Портретная статуя буддийского проповедника Мутяку создана Ункэем. В широкоскулом, спокойном лице монаха, в его свободной позе подчеркивается закаленность и волевая собранность. Сила характера выявляется и живым блеском проницательных глаз, и убедительностью неторопливых жестов. Близки портретам патриархов и статуи военачальников, знатных вельмож, которые так же ставились в храмы как святыни. Но в них больше выявляется сословная принадлежность. Не только торжественная неподвижность позы, но и жестокость громоздких парадных одежд и головного убора придают маленькой фигурке сановника Уэсуги Сигэфуса монументальную сановность и важность, которые отделяют его от портретов паломников и монахов.

Живописные портреты настолько близки портретам скульптурным, что трудно даже провести между ними границу. Портреты светских лиц так же героизированы, исполнены по тем же канонам, что и пластичные. Тонко прорисовано надменное и властное лицо камакурского сёгуна Минамото Ёримото, исполненное на вертикальном свитке живописцем Фудзивара Таканобу. Облачённый в парадное чёрное одеяние, маскирующее его тело, он уподоблен статуи монументальностью, обобщенностью силуэта. Скульптор вложил в этот образ свои представления об идеальном герое, стойком воине, закаленном в битвах.

По-моему, камакурская живопись - своеобразная летопись, где художники воссоздали подробный и красочный рассказ о недавних кровопролитных сражениях Минамото и Тайра, о паломниках, совершающих далёкие путешествия. Эмакимоно этого времени представляли собой огромные циклы, сотканные из множества увлекательных сюжетов, развертывающихся на многометровых пространствах. Предназначаясь для другой среды, чем иллюстрации к придворным романам, они читались как живая повесть, позволяющая не искушенным в науках воинам приобщиться к событиям своей истории. Поэтому художники, создатели эмакимоно, сосредотачивали внимание уже не на тонких нюансах настроений, а на подробном показе бурного действия, драматических ситуаций, пожаров, сражений, в которых принимает участие шумная толпа. Живопись периода Камакура с особой очевидностью показывает те перемены, которые произошли в сознании японского общества. В ней все больше проявляются светские начала, она все шире повествует о различных событиях и явлениях мира.

Следующий этап в японской культуре ещё полнее выявил эти качества. В 1333 году феодалы юго-западных районов Xонсю из рода Асикага завоевали власть и снова перенесли столицу в Хэйан (к северу от старого центра, в район Муромати). Художественная жизнь периода Муромати складывалась в иной атмосфере. Правители рода Асикага уже не напоминали непреклонных камакурских воинов. Они увлекались поэзией и живописью, покровительствовали искусствам. Хотя по-прежнему почиталась строгость и простота жизни, но в жизнь всегда вносили черты изящества и поэзии. Старина по-прежнему казалась привлекательной, но в ней искали уже не героику, а ту ласкающую глаз патину, налет старины, которую природа и время вносят в деяния рук человеческих. Ведущей идеологией в период Муромати оставалось учение секты Дзэн с его проповедью прижизненного спасения. Однако самым важным путем к этому считались уже не самодисциплина и физическая тренировка, а приобщение к вечной в своей изменчивости красоте природы через её созерцание или изображение.

Все эти перемены, конечно, не могли не повлиять на художественную направленность искусства.

В архитектуре периода Муромати парадный дворцовый стиль "синдэн-дзукури" постепенно уступил место более камерному и уединённому стилю "сёин", отличительным признаком которого стали не только большая простота и утилитарность, но и более тесная связь с природой. Постройки включали в себя несколько небольших комнат. Появились раздвижные наружные стены - сёдзи и скользящие внутренние перегородки - фусума, которые позволяли легко соединять и разъединять разные части дома. В комнатах впервые выделилась специальная ниша - токонома со свитком и букетом-икэбана. Зодчие продумали множество новых точек зрения из дома на сад и из сада на дом, что позволило сосредоточить взгляд на разных картинах природы.

Признаки новых веяний особенно ясно видны в облике загородных резиденций правителей, живописно раскинувшихся вокруг столицы. Важной их частью стали небольшие и легкие павильоны, предназначенные для занятий музыкой или поэзией. Одним из таких был Кинкакудзи ("Золотой павильон"), выстроенный в конце 14 века и сохранившийся от комплекса загородного дворца сёгуна Асикага Ёсимицу. Тонкий слой листового золота, покрывающий стены и столбы, подчеркивал особую светящуюся легкость этого небольшого трехэтажного сооружения. Лишенный парадной площади перед фасадом, простой и ясный в своей конструкции, этот павильон воспринимался как часть большого тенистого сада. Искусно продуманный озерно-островной ландшафт с тонкими деревцами был непосредственным продолжением самого здания, отражающегося в спокойной глади пруда. Еще полнее единение дома с садом ощущается в сооружённом в 15 веке здании Гинкакудзи ("Серебряный павильон"), входивший в ансамбль дворца сёгуна Асикага Ёсимицу. Этот скромный деревянный неокрашенный деревянный дом как бы широко открывался в сад благодаря открытой веранде, не отделённой от комнат порогом и низко нависающей над прудом. Край этой веранды, обрывающийся у воды, делал для сидящего в комнате человека почти неощутимой границу между домом и природой. Камни, вода, заросший деревьями пригорок - всё, что видел из дома человек, казалось большим и таинственным, хотя в действительности было совсем миниатюрным. Внутреннее пространство Гинкакудзи благодаря раздвижным стенам можно было беспрерывно менять, превращая то в одну, то в несколько комнат.

Черты новой эстетики проявились и в расположенном рядом с Гинкакудзи одноэтажном павильоне Тогудо, своеобразном полухраме-полухижине. Это маленькое, скромное, предназначенное для уединённого размышления и чаепития, а потому вместившее в себя углублённую в пол жаровню для кипячения воды, незаметное сооружение положило начало целой серии однотипных построек. Именно в 15-16 веках питьё бодрящего зеленого пенистого чая, завезённого монахами из Китая, превратилось в Японии в настоящий ритуал. Постепенно был разработан и специальный тип чайного павильона, намеренной простотой напоминающего хижину отшельника. Внутреннее помещение таких, спрятанных в глубине сада, хижин делалось очень маленьким и с таким расчётом, чтобы люди, сидящие в нём, чувствовали бы себя участниками общего обряда. Небольшие, затянутые бумагой окна, пропускали внутрь мягкий свет, но не позволяли выглянуть наружу, изолируя присутствующих при церемонии от мира суеты и забот. Этим же целям служил и монохромный пейзажный свиток в нише, и маленький сад с дорожкой из неровных камней, которая подводила участников ритуала к низкой двери. Настроение создавалось и непритязательной скромностью глиняной посуды, железных котелков для кипячения воды. В них порой вкладывались металлические пластинки. Когда вода закипала, сидящие в тишине вокруг жаровни люди как бы слышали свист ветра, шум дождя и шорох листвы. Так в чайной церемонии сливались поэзия и искусство.

На протяжении периода Муромати культовое зодчество ещё больше, чем прежде, сблизилось со светским. Это особенно видно на примере крупных дзэнских монастырей, где выделились маленькие ансамбли, центром которых был дом настоятеля, окружённый садом. Скромное небольшое помещение не имело алтаря и предназначалось только для созерцания сада. Переходя из одной комнаты в другую и раздвигая стены, человек имел возможность в зависимости от настроения переключать свой взгляд на разные типы садов и, не выходя из дома, приобщаться к многообразию природных форм. Именно в это время сады стали одним из самых своеобразных и притягательных видов японского искусства. Хотя японцы и переняли культуру садоводства у китайцев, они дали ей особое развитие. В условиях маленькой островной страны, где вечно ощущалось отсутствие простора, японцы сумели воссоздать радом со своим жилищем чрезвычайно разнообразные миниатюрные микромиры. Развитие садового искусства было связано с дзэнским учением о достижении истины путём познания природы - огромной, изменчивой, бесконечной. Художниками-садоводами были так же дзэнские монахи. Основой их искусства стало тесное сотрудничество человека с природой. Сады Муромати были многообразными и делились на несколько типов. Они могли быть холмистыми или плоскими, тенистыми или открытыми. Были сады, где главными героями выступали мхи, камни или водоёмы, определяющие цвет и композицию всех остальных частей. Большие садово-парковые ансамбли предназначались для прогулок. В них прокладывались дорожки, в уединённых местах выстраивались маленькие павильоны или крошечные пагоды. Маленькие храмовые сады предназначались только для созерцания. Замкнутые между стеной и домом, они включали немногие искусно сгруппированные элементы природы - мхи, камни, кустарники и светлую морскую гальку, расчерченную граблями на тонкие волнистые бороздки. "Сухие" сады, примером которых может служить сад монастыря Рёандзи в Киото, составлялись из "вечных" элементов - гальки и будто случайно разбросанных по ней камней. На небольшом клочке земли они воспроизводили картину словно увиденного с огромной высоты мира, а своей тональной строгостью гармонировали с простотой архитектурных форм. Такие сады называли "философскими", так как они взывали к воображению зрителей, которые видели в них то безбрежный океан с островами, то грозный поток с плывущими кораблями, то тигрицу, бредущую через поток со своими тигрятами. Камни располагались с большим искусством. Не было двух одинаковых, но всегда был камень-хозяин, который господствовал над остальными, меньшие камни - гости, дополняющие и завершающие его композицию, камни "убегающие" и "приближающиеся" помогали создать глубину и пространность. В своей выразительности "сухой" сад приближался к монохромной живописи и строился по принципам картины.

Японское садово-парковое искусство развивалось одновременно с пейзажем живописным. Стиль монохромных росписей сложился вместе со стилем садов в 14-16 веках. Художники-садоводы и оформители интерьера были часто одними и теми же лицами. Превращая раздвижные перегородки в пейзажи, они старались и внутри дома создать для человека среду, настраивающую его на созерцание. В конце 14 и в 15 веках в Японии развивается и пейзажная монохромная живопись на свитках "суйбоку-га"("живопись тушью"). Пейзажи создавались по типу китайских пейзажей дзэнскими художниками, обучавшимися в монастырях. Созданные ими картины природы - огромной, бескрайней, чуждой суетности - не были похожи ни на хэйанские, ни на камакурские живописные свитки. Пропитанные влагой тумана безлюдные и бесконечные просторы гор поражали своей суровостью и были далеки от самой японской природы.

Вот тут нельзя не сказать о мастерах. Первым, кто обратился к собственно японским пейзажам, был знаменитый мастер кисти и туши - Сэссю(1420-1506гг). В его пейзажах природа предстает в разных состояниях: она то улыбается летним зноем, то сияет осенними красками. Она поражает могуществом, энергией, внутренней силой. Картины Сэссю звучат как гимн красоте природы. Эти качества особенно ощутимы в свитке "Зима", композиция которого построена на ритме сильных, резких, словно ломающихся штрихов. Велико мастерство художника в изображении зимней стужи, сковавшей землю. Морозная тишина кажется хрупкой, а выступающие из тумана очертания горы напоминают застывшие острые кристаллы.

Монохромные пейзажи периода Муромати внесли в японскую живопись новые эпические ноты. Они расширили её возможности, обогатили собственную японскую живописную школу, указали мастерам "ямато-э" новые пути. Уже в начале 16 века придворные художники школы Кано, подхватив эстафету дзэнских мастеров, нашли способы приблизить китайскую манеру к японской и соединить воздушность "субойку-га" с декоративной праздничностью и цветовой насыщенностью живописи "ямато-э".

Искусство Японии конца 16 - середины 19 века

В конце 16 века в Японии пришли к власти новые правители: Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси. Они положили конец феодальным смутам, терзавшим страну на протяжении все первой половины 16 столетия. Объединение страны было завершено в 1603 году Токугава Изясу, провозгласившим себя великим сёгуном. Наступил довольно длительный этап мира. Наладилась торговля со странами Запада, что способствовало развитию ремесел, ткачества, декоративных искусств. Новые правители с их жаждой власти искали поддержки не у буддийских монастырей, а у богатого купечества, которое набирала силу, было полно творческой активности и постепенно стало вводить в жизнь свои вкусы и художественные понятия. В японском искусстве с конца 16 века возросла тяга к многоцветности, зрелищности, праздничности. Уже не храмы и монастыри играли главную ведущую роль в архитектуре. Стремясь утвердить свою власть и свое могущество, сёгуны на протяжении сменившего период Муромати периода Момояма(1573-1614)возвели по всей стране небывалые по величине и прочности замки, победно возносящиеся ввысь дозорные башни. Эти замки, обнесенные несколькими кольцами толстых стен, впервые начали строиться еще в период междоусобных войн в качестве оборонительных сооружений. В них соединилесь заимствованные из Китая и европейских стран приёмы возведения крепостных сооружений - циклопическая кладка огромных цоколей, бойницы с решетками, обитые железом ворота - с традиционными мотивами оформления легких японских деревянных павильонов. Самой высокой частью замка была башня-тэнсю, состоящая из мощного каменного основания и нескольких деревянных оштукатуренных этажей, увенчанных изогнутыми нарядными крышами. При многих чертах сходства с другими, каждый замок имел неповторимый облик и по-своему вписывался в японскую природу. Один из самых живописных - замок Хакуродзё в Химедзи, близ Кобе. Это огромный и сложный комплекс сооружений с лабиринтами, тайными переходами, множеством построек внутри стен. Три малые его трехъярусные башни живописно группировались вокруг главной, пятиярусной, украшенной множеством фронтонов, повторяющихся в различных сочетаниях. Её плавно уменьшающиеся кверху черепичные крыши с изгибами, узорами и золотыми накладками подобно крыльям устремляли все белоснежное здание ввысь, что и дало ему поэтическое прозвище Хакуро("Белая цапля").

Лишившись оборонного значения, замки со временем превратились в парадные дворцовые сооружения. Главное внимание стало уделяться не отделке башен, а оформлению дворцовых покоев. Обширные комплексы резиденций сёгунов в Киото строились по типу павильонов сёин, но были гораздо богаче и торжественнее прежних. Главное здание дворца объединяло цепь асимметрично составленных одноэтажных павильонов, сращенных друг с другом переходами. Интерьеры каждого из них со скользящими перегородками, полами, татами, располагались подобно пологой лестнице на разных уровнях и как бы перетекали один в другой, завершаясь главным приёмным залом, в глубине которого на почетном месте в виде своеобразной сценической площадки восседал в дни приемов хозяин, уподобленный в своих пышных шелковых одеяниях статуе в алтаре храма. По такому принципу был выстроен дворец Нидзё в Киото в начале 17 века. Пять его смежных залов, украшенных по потолку, стенам и раздвижным перегородкам многоцветными декоративными росписями, отличались пышностью и великолепием. На золотом фоне яркими пятнами выделялись цветы и травы, огромная густо-зеленая крона сосны заполняла собой целую стену. Мерцающие ярким золотым сиянием перегородки освещали затененное помещение куда рассеянный дневной свет просачивался сквозь затянутые бумагой рамы раздвижных стен. Этот золотистый свет облагораживал все предметы и создавал атмосферу торжественной праздничности, которая как нельзя более соответствовала театрализованному церемониалу придворной жизни.

С развитием монументального дворцового зодчества значительно активнее стала деятельность живописцев придворной школы Кано, декоративная манера которых была созвучна стилю парадной архитектуры периода Момояма. Художникам приходилось расписывать большие поверхности не только стен, но и многостворчатых бумажных складных ширм, которые играли в помещении роль и картин, и переносных перегородок. Особенностью творческой манеры таких талантливых мастеров, как Кано Эйтоку(1543-1590гг), стало выделение на обширной плоскости стенной панели или ширмы крупной, многоцветной детали пейзажа. Исполненные Кано Эйтоку на золотых сияющих фонах густыми и сочными пятнами композиции цветов, трав, деревьев и птиц обобщали новые представления о мощи и великолепии мироздания. Представители школы Кано наряду с природными мотивами включали в росписи и новые сюжеты, отражающие жизнь и быт японского города 16 века. Сезонные торжества, театральные зрелища и обряды вошли внутрь дворцов, внося дополнительную праздничность. На дворцовых ширмах располагались и монохромные пейзажи. Но в них появилась большая декоративная эффектность. Такова ширма, расписанная последователем Сэссю, Хасэгава Тохаку(1539-1610гг). Её белая матовая поверхность осмыслена живописцем как густая пелена тумана, из которого, как видения, внезапно вырываются силуэты старых сосен. Всего лишь немногими смелыми пятнами туши создает Тохаку поэтическую картину осеннего леса.

Монохромные пейзажные свитки с их неяркой красотой, конечно, не могли соответствовать стилю дворцовых покоев. Но они сохранили сове значение как непреложная часть чайного павильона-тясицу, по-прежнему предназначенного для духовного сосредоточения и умиротворения. К концу 16 века окончательно сложились правила чайной церемонии, в которой все, начиная от архитектурных деталей и кончая картиной и утварью, было продумано в своем единстве. Особенно важную роль в ритуале чаепития играла керамическая посуда, поразительная по многообразию. Вазы для цветов, чаши, полоскательницы изготавливаемые многочисленными мастерами, имели свои имена и ценились на вес золота. Мастера достигли в керамических изделиях большой выразительности. Они превращали в неповторимые художественные достоинства трещины и затеки, дефекты обжига и разрывы глиняной массы, достигая неожиданных и удивительных эффектов. Сосуды типа "ига", покрытые зеленоватой глазурью, грубоватой обработкой напоминали старую бронзу, изделия типа "сино" покрывались белой глиной, поверх которой легкими штрихами ложились свободные узоры осенних трав, гнущихся на ветру камышей. Сосуды типа "раку-яки", жемчужно-розовые или черные, славились пластичностью, гладкостью неправильных форм. В разнообразных керамических предметах мастера стремились передать живое и трепетное ощущение природы с ее изменчивостью и живой красотой.

Скромному оформлению чайного ритуала противопоставлялось оформление парадной жизни, требующей праздничной утвари. В 16 веке особенно красочно оформляются изделия из лака. Столики, шкатулки и ларцы отличаются броскостью, контрастной яркостью узоров, в которые вводятся росписи золотом, сочетающиеся с инкрустацией перламутром пышными растительными мотивами. Золото вводится в узоры тканей, становится необходимой принадлежностью все парадной утвари.

Такое единство простоты и пышности можно заметить и в стиле искусства последующего, позднефеодального этапа - периода Эдо(1614-1868), получившего свое название по имени новой японской столицы, хотя важную роль долгое время продолжала играть и культура старой столицы Киото. Самой характерной чертой культуры Эдо стало выдвижение на авансцену нового творца художественных ценностей и нового их потребителя - торгово-ремесленного сословия, стремящегося высвободиться из-под власти феодальной морали. Хотя изоляция страны, продолжавшаяся с 17 до середины 19 века, и искусственная консервация феодальной культуры не могли не сказаться на развитии духовной атмосферы Японии, жизненная сила, энергия и яркое восприятие явлений жизни ощутимы в позднесредневековых видах и жанрах городского искусства - новелле, театре Кабуки, массовой гравюре на дереве.

Новые веянья прежде всего проникли в стиль зодчества. С утверждением власти феодалов рода Токугава парадный стиль дворцовых и храмовых построек эволюционирует в сторону пышности, увеличения архитектурного декора. Тяга к изощренности, обилию украшений и скульптурной резьбе особенно заметна в оформлении комплекса храма-мавзолея сёгунов Токугава в Никко, выстроенном в первой половине 17 века. Хотя погребальные храмы знати издавна отличались большой нарядностью, мавзолеи новых правителей превзошли роскошью все былые архитектурные формы. Идея богатства и знатности сёгунов получила здесь свое наглядное, зрительное воплощение. Мавзолеи строились не только архитекторами и плотниками, но и собранными со всех концов страны резчиками по дереву, скульпторами, мастерами по обработке металла, живописцами. Огромный ансамбль включил в себя два больших комплекса из 34 и 18 построек, вольно трактующих разнообразные стили.

В главном ансамбле Тосёгу(1617-1636), живописно раскинувшемся среди мощных стволов кипарисовой рощи, ощущение роскоши и изобилия создавалось узорчатостью входных ворот Ёмэймон("Ворота, освещенные солнцем"). Их колонны со сложными фигурными капителями несли тяжелую вычурную крышу, украшенную резьбой и позолотой. Не менее пышными были и ворота комплекса - Карамон("Китайские ворота"), покрытые по белой лаковой поверхности узорами золотых драконов. Интерьеры Тосёгу столь же богато украшались, как и наружная часть. Живопись, накладки из бронзы, резьба по дереву - все соединялось в них в причудливом великолепии.

Стиль уединенного, камерного зодчества воплотился в ансамблях загородных резиденций и чайных павильонов. Подчеркнутая простота, почти полное отсутствие декора отличают от парадных замков загородный императорский дворец Кацура, расположенный к юго-западу от Киото. Предназначавшийся для уединенных размышлений и неторопливых прогулок, ансамбль вмещал несколько групп небольших строений, вольно распланированных среди искусно продуманного в своей естественности парка. Главное сооружение, стоящее на берегу живописного озера, поражает не только свое легкостью, но и непринужденностью композиции. У него как бы нет фасада. Три примыкающие друг к другу постройки соприкасаются углами и образуют скользящую, зигзагообразную единую линию - старого сёина, среднего сёина и нового сёина. По берегам озера среди деревьев раскинуты и маленькие части ансамбля - "павильоны сосны", лютни, "павильон любования цветами" и т.д. Все это соединено дорожками, мостиками, дающими новые и новые поэтические впечатления. Простота форм, спокойная ясность очертаний и чистота открытых на природу интерьеров тонко осмыслены в своем единении с природой, в своей живописности.

Так в архитектуре 17 века выявилось соотношение двух основных стилистических направлений: парадного и уединенного. Но все же развитие японского искусства 17 века определялось большей тягой к праздничной зрелищности. В развитии декоративной живописи 17 века особо важную роль сыграли мастера, чье творчество сформировалось в Киото, где живопись соприкасалась со всей сферой художественных ремесел. Главными среди них были Таварая Сотацу и Огата Корин. На созданных Сотацу росписях ширм, посвященных придворным танцам, по-новому соединились традиции старой живописи "ямато-э" с декоративной звучностью росписей дворцов Момояма. В них все броско, ярко, радостно. Фигуры танцоров в цветных одеждах порывисты, полны безудержного, страстного движения. Наследником этих традиций стал Огата Корин(1653-1743 или 1658-1716), - мастер не менее широкого диапазона, обладающий ярким декоративным чутьем. Его росписи ширм - будь то лиловые ирисы или цветущая слива, - исполненные ощущения драгоценной красоты всех явлений мира, соединяют условность и правду жизни. Огата Корин как бы стер границы между живописью и декоративными видами искусств. Его веерам, кимоно и картинам в равной степени присущи утилитарность, наглядность и поэтичность.

Эти качества нашли воплощение и в таком новом для Японии виде искусства, как гравюра на дереве. Нарядная и яркая, дешевая и легко тиражируемая, она явилась одним из важных звеньев в позднесредневековом искусстве, способствующих его обновлению. Центром ее изготовления стала столица Эдо, где уже в конце 17 века сформировались основные жанры этого искусства. Гравюра охватила все сферы жизни горожан. Она служила и театральной афишей, и книжной иллюстрацией и поздравительной открыткой, и украшением быта. Впервые актеры театра Кабуки, прачки, ремесленники за работой и торговцы в своих лавочках стали героями японского искусства. Изготовление гравюры быстро приобрело широкий размах. Усовершенствовались и технические приемы. В художественном процессе участвовало несколько человек. Художник выполнял рисунок, резчик резал и подготавливал доски(из вишни, груши, японского самшита) для каждого цвета, печатник вручную делал оттиски, подбирая и проверяя оттенки. Коллективность выполнения каждого штриха, общей композиции, четкость и ясность силуэтов, изысканная и звучная гамма чистых цветов роднили гравюру и с живописью "ямато-э", и с миром декоративных искусств.

Основателем японской гравюры считается Хисикава Моронобу (1618-1694гг). Его гравюры, еще монохромные и лишь подцвеченные от руки, привлекают живой непосредственностью. Постепенно усложняются техника и образное содержание гравюр. Они ярче раскрывают эмоциональный мир человека. Развитие японской ксилографии феодального периода завершилось в середине 18 века.

Взаимодействие прикладного искусства с гравюрой и другими видами искусства в период Эдо было необычайно тесным. Мастера не были изолированы друг от друга в своем творчестве. Одни и те же художники могли расписывать лаковые шкатулки, предметы керамики, веера и ширмы, создавать станковые живописные произведения, эскизы к кимоно. В 17-18 веках особенно повысилось внимание к предметному миру, окружающему человека, сложились новые представления о красоте. Перемены коснулись многих областей творчества. Возникла керамика нового типа, ярко украшенная многоцветными эмалевыми росписями с добавлением золота по черному и белому фону. Эта нарядная керамика, связанная с именем Нономура Нинсэя(1598-1680гг), своей гладкостью и звучностью орнамента приближались к лаковым изделиям. Важнейшие открытия были сделаны и в области фарфорового производства. С 17 века фарфор входит в быт японцев, соперничая своей нарядностью с лаковой керамикой. Но и лаковые изделия этой поры усложняются в приемах и узорах. Техника резьбы и рельефа сочетается в них с инкрустацией золотом и перламутром; золотые порошки, смешиваясь с лаком, дают изделиям неожиданные оттенки. Яркость и декоративная броскость отличают и одежду жителей Эдо. Запрещение властями использовать в одежде горожан дорогие ткани повлекло за собой необычайную изобретательность в оформлении их узоров - кричащих, контрастных, зачастую асимметричных и построенных по принципу картины. Не случайно над узорами тканей работали крупные мастера. С развитием костюма связанны и другие виды декоративных искусств, в частности, миниатюрных просверленных насквозь брелков-пуговиц - "нэцкэ", с помощью которых к лишенной карманов одежде подвешивались к поясу кисеты, трубки, коробочки с медикаментами. В компактных формах забавных маленьких фигурок из камня, дерева и кости воплотился огромный мир легенд, сказок, живых наблюдений, фольклорных образов. В "нэцкэ" как бы завершилась скульптурная традиция предшествующих веков.

Заключение.

Итак, можно подвести итоги. В этой работе описаны очень много периодов в искусстве Японии. Но что интересно, произведения искусства Японии созданные в различные периоды, созданы как будто по каким-то требованиям, которые были заложены с древних времен. Одна деталь всегда оставалась неизменной - корень всех произведений искусства Японии. Я говорю о природе. Природа является корнем искусства. Стремление японцев с древних времен жить в гармонии с природой воплотилось в произведениях искусства. В чем же причина такого стремления?

В начале своей работы я упомянул о религиозных верованиях древних японцев, о синтоизме. Суровые природные явления, от которых напрямую зависели жизни людей на Японских островах, вызывали у древних обитателей страх. Их высшие божества олицетворяли собой природные явления. Затем, после прошествия некоторого периода времени, в Японии появилось учение, которое говорило о том, что если человек не будет жить в гармонии с природой, она не пощадит человека. Практически все первые храмы в Японии были построены из дерева, так как дерево считалось японцами "живым", "говорящим" материалом, принадлежащим природе. Камень же, по представлениям японцев, материал "мертвый", "молчаливый". Но в природе японцы видели не только угрозу, но и прелесть всего живого. Японцы понимали, что в природе, кроме человеческих творений, нет места негармоничному. Все в природе находится в гармонии, и лишь человек способен сотворить дисгармонию. Следовательно, человек должен жить в гармонии с окружающим его миром живой природы. Природа также являлась предметом любования и созерцания. Японцы создавали строения для созерцания природных пейзажей. Они сами же пытались и сотворить с помощью природы красоту, немного посостязаться с ней. Все строения, произведения искусства имели в качестве украшения природные орнаменты, пейзажи; во всем присутствовал природный мотив. А более всего в Японии ценились только те вещи, которые были изготовлены человеком вручную и из "живого" материала: глины, дерева.

Очень сильными оказались и традиции в японском искусстве. Ведь столько веков прошло, а японцы хранят верность стилям. Произведения искусства японских мастеров не только хранят верность стилям, но и всегда имеют в себе то новое, что нет ни у одного другого произведения искусства. В японском искусстве нет места штампам, шаблонам. В нем, как и в природе нет двух совершенно одинаковых творений. И даже сейчас произведения искусства японских мастеров нельзя спутать с произведениями искусства других стран. В японском искусстве время замедлило свой ход, но оно не остановилось. В японском искусстве традиции далекой древности дожили до наших дней.

1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Мюллер заходит в свой кабинет и видит Штирлица, роющегося у него в сейфе с секретными документами.
- Что вы здесь делаете, Штирлиц? - спрашивает Мюллер.
- Трамвая жду - отвечает Штирлиц.
- Трамваи здесь не ходят.
- Они нигде не ходят, у трамваев нет ног, - парировал Штирлиц.
Мюллер вышел из кабинета покурить и обдумать сложившуюся ситуацию. А когда он вернулся, Штирлица не было в кабинете.
"Уехал" - подумал Мюллер.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культурологии "Японское искусство", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru