Реферат: Особенности узбекско-турецких отношений в 90-е годы - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Особенности узбекско-турецких отношений в 90-е годы

Банк рефератов / Международные отношения

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 32 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Введение В начале 1990-х годов в связи с образованием новых независимых государств Ц ентральной Азии (и Закавказья) наблюдатели предсказывали кардинальное изменение геополитической конфигурации на всем пространстве от Турции и Саудовской Аравии до Индии и Китая включительно. Следует признать, что подобные прогнозы оправдались лишь отчасти. На шкале взаимных внешнепо литических приоритетов центрально-азиатские государства и их южные со седи по-прежнему, как и в начале 1990-х годов, занимают весьма скромное место, уступая не только России, США и Западной Европе, но и традиционным субрег иональным соседям. Ситуацию принципиально не изменили вступление центрально-азиатских ре спублик в ОЭС и ОИК, их участие в общетюркских саммитах или волнообразны е попытки закрепиться на пространстве бывших советских республик, пред принятые Ираном и Турцией, равно как и Китаем, Индией, Пакистаном и Саудов ской Аравией, рассчитывавшими как на сугубо экономические выгоды, так и на возможность существенного укрепления собственного регионального с татуса. При всех многочисленных принципиальных отличиях внешнеполитических к урсов Анкары и Тегерана, при всей бескомпромиссной многолетней конкуре нции двух стран нельзя не указать и на определенное сходство в наиболее общих проявлениях как иранского, так и турецкого факторов на постсоветс ком пространстве в целом и на центрально-азиатском направлении в частно сти. С одной стороны, именно эти две страны изначально приковывали к себе наибольшее внимание исследователей Центральной Азии, с другой стороны, именно Иран и Турция стали неофициальными лидерами по числу несбывшихс я прогнозов. Во-первых, несмотря даже на очевидную российскую инертность начала 1990-х г одов и определенное дистанцирование от стран региона, ни Анкара, ни Теге ран по большому счету оказались не в состоянии сыграть роль полноценног о альтернативного России партнера центрально-азиатских государств. Бо лее того, и турки, и иранцы, пусть и с запозданием, но пришли к осознанию нео бходимости и неизбежности выстраивания здесь (равно как и в Закавказье) тесных партнерских отношений с Россией. Другой вопрос, что Тегеран в это м плане проявил на порядок больше гибкости и расторопности. Во-вторых, традиционное ирано-турецкое противостояние (в мусульманском мире, на Ближнем и Среднем Востоке) на постсоветском пространстве оказал ось ограничено практически лишь Закавказьем: в Центральной Азии подобн ая жесткая конкуренция в целом не состоялась. Те или иные удачи или прова лы каждой страны в рамках данного региона носили вполне самостоятельны й, независимый друг от друга характер. В-третьих, судя по направленности и результатам внешнеполитической акт ивности двух стран, имел место своего рода обмен прогнозировавшимися ро левыми нишами, когда крайне идеологизированное исламское государство демонстрировало на порядок более трезвые и реалистические подходы к це нтрально-азиатским партнерам, нежели светская полуевропеизированная с трана с пресловутыми традициями тюркского прагматизма. В результате ве сьма дозированное использование Ираном идей исламской солидарности вы годно контрастировало с неадекватно акцентированным пантюркизмом Анк ары. Думается, что изначальный расчет Тегерана лишь на собственные (пусть и в есьма ограниченные) возможности также, вопреки прогнозам, обернулся в ко нечном счете лишь дополнительным иранским преимуществом. Подтверждени ем этому стала и динамика двусторонних (как экономических, так и политич еских) отношений со странами Центральной Азии (в частности, с Узбекистан ом): в худшем случае - периоды стагнации, сменявшиеся в целом тенденцией к устойчивому росту. В Анкаре же, напротив, вырабатывали свою центрально-а зиатскую стратегию в значительной степени в расчете на ускоренный прих од западных (прежде всего американских) капиталовложений как собственн о в турецкую, так и через нее в центрально-азиатскую экономику. Отсюда во м ногом - и неадекватные обещания Анкары, и соответственно завышенные ожид ания Ташкента, Алма-Аты, Бишкека и Ашхабада. Результатом стали и неоправд анно резкие колебания в двусторонних отношениях Турции со странами рег иона, и постепенно возобладавшие в ЦА настроения недоверия к ней и разоч арования. Если при этом иметь в виду общую для стран ЦА тенденцию к более трезвым и п рагматичным оценкам своих внешнеполитических партнеров, то динамика и х восприятия Ирана в этом смысле - это, скорее, движение со знаком «плюс», а Турции, - скорее, со знаком «минус». Периодически регенерируемые Западом очередные проекты с участием Турции (на сегодня - это прежде всего транск аспийские трубопроводные проекты) позволяют, тем не менее, и далее отмеч ать вышеуказанную синусоидальную динамику. Наиболее же неблагоприятны м сценарием в этом плане для Турции, вероятнее всего, станет неизбежная, е сли не в среднесрочной, то в долгосрочной перспективе нормализация амер икано-иранских отношений, что не просто приведет к резкому усилению пози ций Тегерана во всем макрорегионе, но и может надолго вывести Турцию из ч исла приоритетных региональных игроков. Впрочем, и в настоящее время, и на перспективу по крайней мере опосредова нное влияние Турции в Центральной Азии будет заключаться в накопленном ею, пусть и небесспорном, опыте светской модернизации, особенно важном д ля правящих режимов ЦА, все еще продолжающих непростые поиски собственн ой модели социально-политического и экономического развития. Следует о тметить, что определенное сходство политических традиций, однотипност ь проблем, стоящих перед обществом, пораженным «постколониальным» синд ромом, в 1990-е годы во многом предопределили при выборе нового типа ориента ции и самоидентификации обращение стран Центральной Азии и, в частности , Узбекистана к опыту государств «южного пояса». В самом общем плане речь шла о выборе между четырьмя основными моделями: 1) светская турецкая модель; 2) исламская иранская модель - исламская республика под руководством исл амского духовенства; 3) смешанная или переходная пакистанская модель - светский режим в рамках исламского государства; 4) этатистская авторитарная китайская модель. При этом необходимо подчеркнуть, что ориентация на ту или иную модель ли шь опосредованно могла означать и ориентацию на соответствующее госуд арство. Непонимание этого обстоятельства, в частности турецким руковод ством, обусловило некоторые дополнительные сложности в турецко-узбекс ких отношениях в 1990-е годы. На практике Узбекистан использовал преимущест венно элементы китайской и турецкой моделей. В первом случае речь шла об экономических реформах, которые не просто предшествуют политическим, н о даже протекают на фоне авторитарной стагнации в политической области. Из турецкой же модели была прежде всего взята идея отделения религии от государства, до некоторой степени - концепция отца нации (Турция периода Ататюрка) и, наконец, - попытка интегрировать мусульманскую страну в нему сульманское геополитическое пространство. 1. Состояние и перспективы развития уз бекско-иранских отношений Отношения между двумя государствами в течение всего периода их существ ования можно охарактеризовать как натянутые и в целом недружественные. Тон во многом был задан неоднократными жесткими высказываниями презид ента Каримова относительно неприемлемости иранской модели и угрозы вм ешательства Ирана во внутренние дела ряда стран Центральной Азии. Со сво ей стороны, и руководство ИРИ поспешило занести Узбекистан в список исла мских государств, которым уже в силу преобладающей культурно-религиозн ой традиции как бы предопределено находиться в сфере иранского влияния. В конечном счете раздражение с одной стороны и разочарование с другой ли шь усугубили взаимное отчуждение. Вместе с тем становление двусторонних отношений между Узбекистаном и И раном совпало по времени с периодом отхода Ирана от прежней активной пол итики исламской солидарности (отчасти замены ее на политику паниранизм а). Впрочем, уже во второй половине 1990-х годов заметно стремление Ирана к пр еимущественному развитию экономических отношений и одновременно созд анию системы региональной безопасности и сотрудничества. Как это видел ось в Тегеране, подобная система могла обеспечить устойчивую стабильно сть по всему периметру иранских границ, предотвратить возрождение воен но-промышленного потенциала Ирака и эффективно противостоять американ скому политическому и экономическому присутствию в макрорегионе, вклю чающем Средний Восток и южные республики бывшего СССР. Тем не менее, до не давнего времени Иран неизменно обнаруживал внутреннюю противоречивос ть этой новой стратегической линии, тем самым лишь подпитывая сохраняющ иеся в регионе опасения относительно возобновления политики экспорта исламской революции. В 1990-е годы выявились и вполне, впрочем, неизбежные расхождения в регионал ьной стратегии и тактике Тегерана и Ташкента. По известным причинам, Ира н, с одной стороны, изначально поддерживал тенденции к исламизации и соо тветственно исламскую оппозицию в Таджикистане, а с другой - шиитскую ха зарейскую общину и одновременно таджикское правительство Раббани-Масу да в Афганистане. Узбекистан же, напротив, поддержал антиисламские силы в Таджикистане и одновременно узбекскую общину в обоих государствах. По следующее сближение позиций по таджикскому (в 1995-1996 годах) и отчасти афганс кому вектору не устранило сохраняющееся и поныне глубокое взаимное нед оверие. Среди прочего этому способствует и неизменно декларируемое стремление Узбекистана закрепить за собой в глазах мирового сообщества статус едв а ли не главного регионального гаранта (со всеми вытекающими отсюда поли тическими и финансовыми последствиями) по поддержанию стабильности в Ц ентральной Азии и противодействию агрессивному исламскому фундамента лизму, источник которого, как это неоднократно озвучивалось руководств ом РУ, находился в Тегеране. Одновременно все отчетливее происходило закрепление проамериканског о крена в узбекской внешней политике, что уже окончательно антагонизиро вало Тегеран, который, в свою очередь, в поисках регионального и междунар одного противовеса ОПТА все большую ставку начинает делать на Россию, пы таясь вывести отношения с ней на уровень стратегического партнерства. У збекистан же, напротив, именно в США пытается найти временный противовес России и интеграционным процессам в СНГ. Тем не менее, в стратегическом плане узбеки не намерены даже в угоду амер иканцам отказываться от сотрудничества с Ираном в области транспортны х коммуникаций, равно как и от ведения достаточно тонкой игры с иранцами на афганском и таджикском направлениях. С другой стороны, несмотря на то, что оснований, чтобы прямо обвинять Иран в каком бы то ни было вмешательс тве во внутренние дела Узбекистана, не существует, в Ташкенте ему не дове ряют. При этом позиция Узбекистана отличается известной противоречивостью. Так, тесное российско-иранское сотрудничество, с одной стороны, постоянн о вызывает своего рода ревнивую реакцию Узбекистана, настаивающего, как минимум, на необходимости предварительных российско-узбекских консуль таций до принятия каких-либо стратегических решений по линии, в частност и, российско-иранских отношений. С другой стороны, после закрепления так тической проамериканской ориентации в узбекской внешней политике пост оянным фактором становятся также критические выступления со стороны у збекского руководства в отношении неприемлемых для США аспектов росси йско-иранского сотрудничества, например, по проблематике поставок росс ийских ядерных реакторов в ИРИ. В свою очередь, в условиях крайне натянутых узбекско-иранских и узбекско -туркменских отношений фактором дополнительного негативного воздейст вия на состояние и развитие двусторонних отношений между Ташкентом и Те гераном становится ирано-туркменское сближение, выявившееся уже в нача ле 1990-х годов. Неоднократно декларировавшаяся взаимная заинтересованность в развит ии экономических связей и формально объявленный приоритет торгово-эко номических соглашений до сих пор все же не привели к увеличению крайне н езначительного оборота двусторонней торговли, объем которого в 90-е годы стабильно держался на уровне 15-30 млн. долл. Лишь с учетом возросших выплат з а транспортно-транзитные услуги ИРИ соответствующие показатели по ито гам 1999 г. составили уже около 130 млн. долл. В то же время фактический объем вза имной торговли в значительной мере обеспечивается прежде всего многоч исленными торговцами-челноками, число которых со второй половины 90-х год ов держится на уровне 40-50 тыс. человек в год. Иранский бизнес в Узбекистане представлен в настоящее время 19 совместными предприятиями, а также неск олькими иранскими фирмами со стопроцентным иранским капиталом. Среди п оследних особо выделяется «Банк Садират Иран», осуществляющий расчеты по экспортно-импортным операциям. С точки зрения как иранских, так и узбекских экспертов, дальнейшие персп ективы торгово-экономического сотрудничества напрямую зависят от взаи модействия в области транспортных коммуникаций. Тем не менее, реализаци я в 1996-1997 годах иранских железнодорожных проектов (линии Мешхед-Серахс-Тед жен и ветки Серахс-Бандар-Аббас) не привела ни к существенному росту това рооборота, ни, тем более, к какой-либо значимой переориентации узбекског о грузопотока на южное (трансиранское) направление, на что в свое время се рьезно рассчитывали как в Ташкенте, так и в Тегеране. В среднем за последн ие три - четыре года общий объем международного транзита узбекских грузо в составлял 13,5-14 млн. т., которые распределялись следующим образом: более 13 м лн. т. перевозилось по северному казахско-российскому маршруту, от 300 до 500 т ыс. т. шло по трассе Ташкент-Алма-Ата-Урумчи, от 100 до 200 тыс. т. - по транскаспийс кому маршруту через Туркменистан (Ташкент-Туркменбаши-Баку-Поти) и до 250 т ыс. т. - по линии Ташкент-Теджен-Серахс-Бандар-Аббас. Таким образом, свыше 95% в сех международных транзитных перевозок РУ проходит по северному маршр уту. Принципиально ситуацию не изменит ни планируемое в 2001-2002 годах введен ие в эксплуатацию железнодорожной трассы Андижан-Ош-Кашгар, ни перспект ивы увеличения объемов перевозок по туркменско-кавказскому и туркменс ко-иранскому маршрутам. При определенных условиях, тем не менее, двусторонние экономические свя зи могут получить новый дополнительный импульс не столько в рамках трад иционных ОЭСовских планов по выстраиванию альтернативных России транс портных проектов, сколько в рамках многостороннего (Россия-Индия-Иран-Це нтральная Азия-Кавказ) проекта «Север-Юг». Впрочем, при любом сценарии, потребуется время для преодоления уже сложи вшихся у иранской стороны весьма критических представлений об Узбекис тане, который как в настоящее время, так и в среднесрочной перспективе ра ссматривается лишь в качестве второстепенного внешнеторгового партне ра. Следует также учитывать и ограниченные экономические возможности с амого Ирана, которые диктуют необходимость особо строгого выбора приор итетных стран-партнеров, к числу которых в рамках СНГ сегодня принадлежа т лишь Россия, Азербайджан и Туркменистан. Особое место в двусторонних отношениях принадлежит этноконфессиональ ному фактору. Известно, что на территории Ирана сколько-нибудь численно значимая община этнических узбеков отсутствует. Согласно же последней общесоюзной переписи населения 1989 года, число официально зарегистриров анных персов (или ирони) в Узбекистане не превышало 28 тыс. человек. Самая кр упная персидская община численностью 19.459 человек была зарегистрирована в Самаркандской области. Вместе с тем данные полевых исследований позво ляют оценить в 100 тыс. человек общину ирони в г. Самарканде и в Самаркандско й области и в 70-80 тыс. чел. - в Бухарской области. С учетом небольших иранских общин в других районах Узбекистана можно говорить приблизительно о 200 ты с. узбекских персов. Отдельная и достаточно деликатная тема - это наличие иранских этнически х корней у ряда политических деятелей Узбекистана. Так, выходцем из сама ркандских ирони является Исмаил Джурабеков, вторая по политическому вл иянию в стране фигура. Он, в том числе и в силу своего этнического происхож дения, все 90-е годы служил объектом повышенного внимания иранской сторон ы, что, надо признать, было далеко не всегда оправданно. Самостоятельное значение имеет шиитская самоидентификация узбекских ирони , дополнительно закрепляющая их обособленный ста тус. Одновременно в рамках данной самоидентификации оказываются живуч ими и многочисленные этноконфессиональные предрассудки и обиды. Напри мер, персы-шииты жалуются на невозможность полноценно отметить централ ьные в шиизме дни поминовения имама Хусейна (или Ашура): их вынужденно отм ечают лишь в стенах мечетей, не проводя траурных шествий по улицам город а. Это малозначимое - на первый взгляд - обстоятельство следует, тем не мен ее, также принимать в расчет в качестве потенциально взрывоопасного фак тора, который может проявиться при условии соответствующей внутриполи тической дестабилизации в Узбекистане и одновременной активизации вне шнего исламского (иранского) фактора. Резко возросшая во всем мире политическая роль мечетей (особенно шиитск их) в мусульманском обществе заставляет учитывать и этот фактор. Так, в Са марканде из общего числа 13 пятничных мечетей 3 являются шиитскими. В Бухар е к шиитским относится 1 из 11 городских пятничных мечетей. Во всей Бухарск ой области имеется 5 соборных шиитских мечетей. Кроме того, этнические пе рсы возглавляют обе суннитские джума-мечети Ферганы и одну суннитскую м ечеть в Маргидане. Все эти факты существуют на фоне пока еще практически полной политической инертности персов-шиитов Узбекистана. Но не стоит з абывать, что XX век изобиловал примерами внезапной непредсказуемой полит ической активизации еще недавно пассивных мусульманских общин. Что касается тех или иных форм прямого иранского воздействия, то уже пер вые робкие попытки Тегерана установить постоянный этнокультурный конт акт с персидской общиной Узбекистана были настолько быстро и эффективн о пресечены узбекскими властями, что на сегодня не приходится говорить н е только о влиянии Ирана, но даже и о простой информированности в этих воп росах находящегося в Ташкенте иранского посольства. В свое время делались предположения о возможности «эффективного иранс кого вмешательства» в зоне Ферганской долины. Здесь действительно пред принимались попытки в конце 1991 - начале 1992 годов высадки «десантов» иранск их проповедников. Последние, однако, натолкнулись не только на противоде йствие узбекских силовых структур, но и на нежелание местного ислама пер енимать чуждые шиитские стандарты. При всем том, что долинные фундамента листы (Т. Юлдашев) регулярно контактируют с иранцами и даже получают от ни х определенную финансовую подпитку, на сегодня говорить о существенном иранском влиянии в Узбекистане и даже в Ферганской долине мы оснований н е имеем. В целом можно, конечно, согласиться с тем, что переоценивать значимость и долговременность антииранских элементов во внешней политике Узбекист ана не следует. Вероятно, стоит признать и то, что элементы прагматизма ст ановятся все более ощутимыми в рамках встречных внешнеполитических ку рсов. После обмена визитами министров иностранных дел (А. Камилова в сент ябре 1998 г. и К. Харрази в апреле 1999 г.) стороны подчеркнуто стараются фиксиро вать близость или совпадение позиций по афганской, антитеррористическ ой и антинаркотической проблематике. Вместе с тем даже видимая нормализ ация двусторонних отношений происходит достаточно медленными темпами . Сказывается и инерционность антиамериканских установок в одном случа е и проамериканских в другом. Сохраняет свое значение и целая группа раз дражителей по исламскому вектору. 2. Состояние и перспективы развития уз бекско-турецких отношений Важной особенностью узбекско-турецких отношений в 90-е годы по признанию обеих сторон являлся их весьма нестабильный характер. Как известно, на п ервом этапе независимого существования Узбекистана его политическое р уководство и на уровне деклараций, и на уровне реальной стратегии делало ставку на одновременное использование элементов китайской и турецкой моделей развития. Необходимо подчеркнуть, что использование элементов турецкой модели, по крайней мере в период 1991-1993 годов, до некоторой степени с овпало и с политической ориентацией на Турецкую Республику. Впрочем, под обное обстоятельство, прежде всего, подпитывалось высокими ожиданиями крупномасштабной финансово-экономической помощи и соответствующих ин вестиций, которые должны были поступать как из самой Турции, так и через н ее из стран Запада. Бесконечные рассуждения и заявления на эту тему всев озможных западных и турецких политиков первоначально обнадежили, а впо следствии, оказавшись неадекватными, тем сильнее раздражили руководст во РУ. Запоздалое осознание этого обстоятельства Анкарой, продолжавшей по инерции указывать на свою посредническую роль между Европой (а также США) и Центральной Азией, послужило дополнительной причиной охлаждения в узбекско-турецких отношениях в 1993-1995 гг. Что касается узбекского руководства, то по его расчетам, Турция должна б ыла сыграть роль более или менее эффективного политико-экономического противовеса России. Ожидания эти, как известно, не оправдались. Неизменн ый же менторский тон турецкой стороны на фоне ее недостаточной политиче ской и экономической активности вызывал постоянно растущее недовольст во Ташкента. Давно вызревавшие элементы напряженности вышли на поверхн ость уже в 1994 г. Серьезный кризис в двусторонних отношениях порождают низ кие объемы реальной экономической помощи, непрекращающиеся попытки пр ямой и косвенной вербовки обучающихся в Турции узбекских военнослужащ их и студентов и, наконец, публичные антикаримовские выступления узбекс ких оппозиционных сил, в первую очередь лидера партии «Эрк» М. Салиха, при бывшего в Турцию еще в июне 1993 г. В мае 1994 г. в Ташкент был отозван обвиненный в «связях с М. Салихом» узбекский посол У. Абдураззаков. Не способствовал о снятию напряженности и крайне двойственное заявление представителя МИД Турции: «Турция не позволит каких-либо действий, направленных против братского Узбекистана. Вместе с тем она является правовым государством и те, кто не нарушает турецкие законы, может оставаться на ее территории с только, сколько захочет». Положение отчасти нормализовалось лишь после отъезда М. Салиха из Турции в ФРГ осенью 1994 г. Возникшее охлаждение в двуст оронних отношениях удалось отчасти преодолеть в ходе июльского (1995 г.) виз ита в Узбекистан премьер-министра Турции Т. Чиллер. Итоги же майского (1996 г.) визита президента Турции С. Демиреля позволили некоторым наблюдателям даже заговорить о намерениях сторон поднять отношения до уровня страте гического партнерства. В пользу последнего говорило и подписание беспр ецедентного по форме Договора о вечной дружбе и сотрудничестве. Впрочем , уже в июле того же 1996 г. приход к власти в Турции коалиционного правительс тва во главе с лидером исламской Партии благоденствия Н. Эрбаканом обор ачивается очередным охлаждением в отношениях между Ташкентом и Анкаро й. В руководстве РУ, похоже, более чем всерьез восприняли некоторые панис ламистские лозунги Эрбакана, усмотрев в них угрозу возможного турецког о вмешательства в столь болезненную для Узбекистана внутреннюю исламс кую сферу. Следует отметить, что плохо скрываемая подозрительность узбе кского руководства не изжита и по сей день; постепенная же нормализация двусторонних политических отношений происходит практически исключит ельно по инициативе Анкары. Наиболее важными событиями в этом плане стан овятся официальный визит И. Каримова в Турцию в ноябре 1997 г., ответный прие зд в РУ премьер-министра Турции М. Йылмаза в апреле 1998 г. и, наконец, участие (29 октября 1998 г.) президента Узбекистана в юбилейных мероприятиях по случа ю 75-летия провозглашения Турецкой Республики. Немаловажно, впрочем, что в ходе этих встреч основное внимание уделялось вопросам сотрудничества в области экономики и культуры. Собственно политическая составляющая д вусторонних отношений до недавнего времени либо отсутствовала вовсе, л ибо отличалась малозначимой декларативностью. Своего рода сигналом к п реодолению затянувшегося охлаждения становятся две последовательные встречи президентов И. Каримова и А. Сезера в сентябре-октябре 2000 г., на кот орых речь шла преимущественно о тесном взаимодействии на антитеррорис тическом направлении. Впрочем, уже 26-27 апреля 2001 г. демонстративное отсутст вие И. Каримова на очередном (седьмом) саммите тюркоязычных стран стало с видетельством недолговечности очередного потепления в двусторонних о тношениях. Узбекско-турецкие торгово-экономические отношения взяли достаточно бы стрый старт в 1992 году. Ташкенту по линии «Эксимбанка» был предоставлен кр едит на сумму 250 млн. долл. (125 млн. долл. для закупки турецких товаров и стольк о же под долгосрочные проекты: строительство сахарного завода в Хорезме , завода по производству холодильников в Самарканде, торгового центра в Ташкенте). На тот момент эта была вторая по величине кредитная линия «Экс имбанка», предоставленная тюркским республикам бывшего Союза (280 млн. дол л. было выделено Азербайджану). Позиции Узбекистана укрепились лишь в 1993 г оду, когда из общей суммы помощи Турции тюркским республикам в 960 млн. долл . на долю Узбекистана пришлось 595 млн. или 62%. По сравнению с 1992 годом товарообо рот между двумя странами вырос почти в 3,5 раза и составил 245,5 млн. долл. Сущес твенное сокращение товарооборота в 1994 году (142 млн. долл.) явилось следствие м как глубоких политических разногласий, так и неполного использования кредитной линии к концу 1994 года. После 1994 г. вновь обозначился рост товарооборота между двумя странами: 1995 г . - 199 млн., 1996 г. - 286 млн., 1997 г. - 400 млн. Последовавшее с конца 1997 года более чем двухгоди чное охлаждение в политических отношениях Ташкента и Анкары вновь прив ело к существенному падению товарооборота сначала до 285 млн. (в 1998 г.), а затем и до 150 млн. долл. (в 1999 г.). Разумеется, сказался и затяжной экономический криз ис, переживаемый как Узбекистаном, так и Турцией. Следует особо отметить, что в последние годы происходит рост лишь показа телей узбекского импорта из Турции (на сегодня свыше 85% в общей структуре товарооборота), объем же узбекского экспорта не выходит за рамки 40-60 млн. д олл. Последнее обстоятельство связано прежде всего с ежегодным уменьше нием сбора хлопка, удельный вес которого в виде сырца и хлопко-волокна со ставляет свыше 90% узбекского экспорта. Судя по всему, очевидная нереалист ичность задачи достижения продовольственного и товарного самообеспеч ения будет и далее поддерживать повышенный интерес руководства РУ к пос тавкам дешевых турецких продуктов питания (более 35% узбекского импорта и з Турции) и товаров народного потребления (около 30%). Проблемы с конвертацией и в целом ухудшение экономической ситуации в Уз бекистане, похоже, не подорвали здесь позиции турецкого бизнеса, опору к оторого составляет пользующаяся благосклонностью властей РУ строител ьная индустрия. Вновь заручившись личной поддержкой И. Каримова, сущест венно укрепила свое положение в Узбекистане и промышленно-финансовая к омпания «Коч холдинг», которая уже в 1998 г. завершила строительство в Самар канде завода по сборке миниавтобусов и минигрузовиков. Несмотря ни на что, обе стороны в целом дают сходные позитивные оценки ит огов торгово-экономического сотрудничества в 90-е годы. Небезынтересно и то, что в отличие от других государств «южного пояса» (равно как и западни ков) в Турции, похоже, по-прежнему рассматривают Узбекистан в качестве пр иоритетного партнера в Центральной Азии, подчеркивая его особое геогра фическое положение, относительно развитую инфраструктуру и устойчивые возможности для взаимовыгодного взаимодействия в сфере традиционных для Турции отраслей промышленности: текстильной и пищевой. В первой половине 1990-х годов особое место в рамках двусторонних отношений занимала сфера культуры и образования . Уже летом 1992 года в Стамбуле состоялась встреча министров культуры Турции, Казахстана, Кы ргызстана, Узбекистана, Азербайджана и самопровозглашенной Турецкой Р еспублики Северного Кипра. Главным в повестке дня встречи был вопрос о ф ормировании единого языкового и культурного пространства. Именно в рам ках этой встречи было принято принципиальное решение о выделении стипе ндий для представителей «тюркских государств» в учебных заведениях Ту рции, в том числе и военных. В 1992-1993 гг. в Турцию выехало около 2000 узбекских сту дентов, значительная часть которых спустя 2-3 месяца либо вернулась обрат но, либо занялась бизнесом; многие приехали не на полный курс обучения, а л ишь по краткосрочным программам обмена. Сказалось и недовольство узбек ской стороны невысоким уровнем преподавания, неприязненным отношением к выходцам из Узбекистана и в особенности усилением влияния в их среде у збекских оппозиционеров, находящихся в Турции, и случаями вербовки. Кром е того, до 1995 г. практически не производился предварительный отбор студен тов. В июле 1995 г. по итогам предварительного экзамена было отобрано 148 студе нтов; в 1996 г. это число уменьшилось и составило 100 человек, однако после укре пления позиций исламистов в Турции власти РУ незамедлительно заблокир овали приезд даже этой небольшой группы учащихся. В дальнейшем обмены бы ли фактически свернуты и, несмотря на настойчивость турецкой стороны, не возобновлены до сегодняшнего дня. Важным направлением деятельности Турции в сфере образования служит та кже создание и обеспечение работы в Узбекистане турецких, а точнее узбек ско-турецких школ и лицеев. Число их за последние годы несколько сократи лось, что явилось результатом, с одной стороны, некоторого недовольства узбекской стороны подспудной политизированностью лицеев, а с другой, ум еньшением турецкого бюджетного финансирования подобной активности. По состоянию на начало 1994 года в Узбекистане имелось 27 лицеев, из которых на с егодня функционируют 22. При этом лишь 6 из них (в Ташкенте, Намангане, Андижа не, Самарканде, Навои и Карши) являются относительно крупными и значимым и учебными заведениями. Не получило особого развития и сотрудничество в военной сфере. В период с 1992 по 1994 год в турецких военных училищах прошли обучение 50 курсантов из Уз бекистана; еще 20 сотрудников МВД РУ получили годичную стажировку в полиц ейской академии в Анкаре. После 1994 года, по имеющимся сведениям, военнослу жащие Узбекистана на обучение и стажировку в Турцию более не направляли сь. Турецкая сторона неоднократно пыталась также поднимать вопрос о воз можных поставках некоторых (в основном устаревших) видов турецкой броне танковой техники. Так, в частности, во время майского (1996 года) визита Сулей мана Демиреля находившийся в составе его делегации начальник генераль ного штаба ВС Турции в ходе переговоров предложил даже наладить в Узбеки стане производство турецких БТРов, с тем чтобы первоначально укомплект овать ими формировавшийся Центразбат. Как и во всех предыдущих случаях, турецкие предложения о сотрудничестве в военной области были мягко отк лонены узбекской стороной. Объясняется подобная позиция не столько даж е обозначенными выше политическими причинами (включая и небеспочвенны е опасения возможной вербовки), сколько низким качеством турецкой техни ки, существенно уступающей и западным, и российским аналогам. Что касает ся расчетов турецкой стороны, то следует признать, что они изначально но сили не столько военно-экономический, сколько рекламно-пропагандистск ий характер, хотя решение даже этой задачи Анкаре дается не без труда. В ян варе 1998 г. турецкая сторона смогла реанимировать межведомственные конта кты по линии министерств обороны, подписав с Узбекистаном достаточно де кларативный План двустороннего военного сотрудничества на 1998 г. Впрочем , и в 1998 г. узбеки, как и ранее, отказались как от предусмотренного Планом при обретения турецкой техники (БТРы типа «Кобра»), так и от направления узбе кских офицеров на переподготовку в Турцию. В результате свое присутстви е в Узбекистане турецким военным удалось на сегодня фактически обознач ить лишь дважды: за счет участия взвода турецкой армии в многонациональн ых учениях Центразбат-97 и Центразбат-98. В 2000 г. стороны пошли на подписание М ежправительственного Соглашения о сотрудничестве в военной и военно-т ехнической областях, а в ходе предшествовавших этому переговоров по лин ии МВД и Генштаба согласовали возможность оказания Турцией помощи РУ в б орьбе с международным терроризмом, а также подготовки в Турции сил узбек ского спецназа. Тем не менее есть все основания прогнозировать, что и дан ные соглашения останутся преимущественно на бумаге. Многообещающий старт узбекско-турецких отношений в 1991-1993 гг. уступил мест о двум сменившим друг друга периодам охлаждения (в 1994-1995 гг. и в 1996-1997 гг.), которо е не вполне преодолено и до сих пор. Как известно, руководство Турции посп ешило занести Узбекистан в список тюркоязычных государств, которому уж е в силу преобладающей этнокультурной и религиозной традиции как бы пре допределено находиться в сфере турецкого влияния, что не позволило поли тикам вовремя увидеть временный и условный характер протурецкой ориен тации Узбекистана, равно как и предотвратить весьма серьезный всплеск р аздражения со стороны Ташкента. В первой половине 90-х годов двусторонние узбекско-турецкие отношения от личались достаточно сбалансированным соотношением их экономической, к ультурной и политической составляющих. Впоследствии собственно полити ческие контакты во многом потеряли и былую доверительность, и прежнюю эф фективность. Существенно сократились связи в гуманитарной сфере. В резу льтате на переднем плане остались торгово-экономические отношения. Можно констатировать, что в 90-е годы Турция оставалась для Узбекистана од ним из основных торговых партнеров. Что касается Анкары, то говорить об э кономической приоритетности узбекского направления, разумеется, не пр иходится. Речь идет, скорее, о заинтересованности руководства Турции в с охранении за собой на долгосрочную перспективу центрально-азиатского экономического плацдарма в целом, что представляется проблематичным б ез закрепления необходимых позиций в Узбекистане. Обращает на себя внимание также следующее обстоятельство. Если в период 1992-1994 годов именно Узбекистан всячески добивался благосклонности Турции, руководство которой в свою очередь время от времени позволяло себе жест кие интонации в отношении Узбекистана, то в последующем ситуация меняет ся едва ли не на противоположную. Уже Турция пытается (как в 1996 г.) подыгрыва ть антироссийским и антиинтеграционным настроениям узбекского руково дства, поддерживать узбекские региональные амбиции или международные инициативы Ташкента (типа введения эмбарго на поставки оружия в Афганис тан). Думается, что подобная корректировка турецкой позиции по большей ч асти объясняется запоздалым осознанием ограниченности собственных эк ономических и политических ресурсов. На сегодня бросается в глаза едва л и не подчеркнутая пассивность Ташкента, которого Анкаре приходится пос тоянно настойчиво уговаривать идти на поддержание регулярных двусторо нних контактов. Заключение Можно констатировать, что приоритетными партнерами друг для друга Турц ия и Иран, с одной стороны, и государства Центральной Азии (в частности Узб екистан), с другой, не стали и, по меньшей мере, в среднесрочной перспектив е не станут. Последнее обусловлено прежде всего объективными экономиче скими причинами. Речь идет о долгосрочной инерционности прежних советс ких народно-хозяйственных механизмов, отсутствии в Центральной Азии бл агоприятного инвестиционного климата, относительной неразвитости тра нспортных и трубопроводных систем региона, равно как и технико-политиче ских сложностях в их переориентации с традиционного северного на иные н аправления. Немаловажно и то, что ресурсный потенциал региона в целом (и Узбекистана в частности) оказался неадекватным как первоначальным завышенным оцен кам, так и реальным возможностям введения собственных сырьевых запасов в мировой оборот. Существенным обстоятельством является и невысокий до норский инвестиционный потенциал как Ирана, так и Турции, как известно, н е столько размещающих, сколько привлекающих инвестиции. Следует также учитывать готовность Тегерана (наиболее четко обозначив шуюся к середине 90-х годов), в меньшей степени Анкары, рассматривать Центр альную Азию в качестве зоны преимущественного влияния и ответственнос ти России и в целом учитывать российские интересы, избегая прямой конфро нтации с Москвой. Отсюда и преобладающая установка - не столько на вытесн ение России, сколько на взаимодействие с ней на новых условиях. Кроме того, несмотря на то, что в отличие, скажем, от американцев руководст во Ирана или Турции в своих контактах с Узбекистаном ни разу не поднимал о малоприятную для Ташкента тему прав человека, на практике, тем не менее, южные соседи РУ неоднократно демонстрировали готовность поддержать ли бо националистическую (Турция), либо исламскую (Иран) оппозицию. Во всяком случае, предоставление политического убежища лидеру «Эрка» М. Салиху в свое время серьезно осложнило двусторонние отношения с Турцией; аналог ичный эффект имело и краткосрочное пребывание лидеров ИДУ на территори и Ирана. Немаловажно и то, что и внешняя политика самого Узбекистана на южном нап равлении пока еще не приобрела законченных очертаний, подчас отличаетс я непоследовательностью и определенной непредсказуемостью. Отсутстви е наглядного проработанного стратегического курса приводит подчас к т ому, что не до конца осознанные собственные национальные интересы прино сятся в жертву различным сиюминутным тактическим построениям. Впрочем, по крайней мере, в среднесрочной перспективе ожидать здесь каких-либо ка рдинальных изменений не приходится в силу ограниченности имеющихся у Т ашкента ресурсов и невозможности сконцентрировать их на этом направле нии. Список литературы 1. Кит М.Т. Внешняя политика ИРИ // «Вестник Евразии». - М., 2005. - №1. 2. Киреев Т.Д. Внешняя политика Турецкой Республики на современном этапе. - М., 2009. 3. Леонов К.И. Страны Ближнего Востока. - М., 2001. 4. Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка. - М., 1991. 5. Востоковедный сборник. - М., 2002. 6. Востоковедный сборник. - М., 2003. 7. Востоковедный сборник. - М., 2007. 8. Ахмедов А. Социальная доктрина ислама. - М., 1982. 9. Мировая экономика и международные отношения. - 2001. - №1.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
В авиакомпании:
- Прикинь, после случая с этим депутатом Исаевым резко прекратились пьяные дебоши в самолетах!
- ???
- Даже в невменяемом состоянии люди опасаются, что их, не дай Бог, пассажиры могут принять за депутатов или, хуже того, членов какой-нибудь парламентской партии...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по международным отношениям "Особенности узбекско-турецких отношений в 90-е годы", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru