Диссертация: Вещные правоотношения: содержание и развитие - текст . Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диссертация

Вещные правоотношения: содержание и развитие

Банк рефератов / Гражданское право и процесс

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Диссертация
Язык : Русский
Прислал: Новоселова А.А.
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 1100 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной работы
Текст
Факты использования

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Оглавление

Введение

Глава 1. Теоретические основы вещного права

§ 1. Вещные правоотношения и субъективные вещные права

§ 2. Понятие, правовая природа и признаки вещных прав

§ 3. Объекты вещных прав

Глава 2. Динамика вещных правоотношений в гражданском праве

§ 1. Смешанные правоотношения как результат динамики гражданских правоотношений.

§ 2. Владение как условие возникновения и осуществления вещных прав

§ 3. Вещный договор как основание обременения, изменения и прекращения вещных прав

Заключение

Библиография

Введение

Актуальность темы исследования. Правовой феномен вещного права привлекал и привлекает внимание юристов на протяжении вот уже нескольких столетий. К проблематике института вещных прав обращались многие известнейшие представители отечественной цивилистики дореволюционного периода: Г.Ф. Шершеневич, Д.И. Мейер, И.А. Покровский, В.К. Райхер, а также современные ученые – М.Я. Кириллова, В.А. Тархов, В.А. Рыбаков, Е.А. Суханов, Ю.К. Толстой, О.Н. Садиков, В.П. Камышанский, К.И. Скловский, Л.В. Щенникова и др.

Судьба вещных прав на разных исторических этапах не была одинаковой. Это было связано, скорее, с идеологическими причинами, чем с непониманием сущности вещного права. Свою роль внесло также отсутствие единой точки зрения относительно признаков, отграничивающих вещное право от иных видов прав, а также разноплановость прав, которые в те или иные годы признавались вещными.

Современная теория вещных прав является, несомненно, одной из самых актуальных и самых неразработанных в науке гражданского права. Отечественная цивилистика так и не выработала единого определения понятия вещного права, не решен вопрос о толковании ст. 216 ГК РФ. Не определена природа некоторых прав, в частности, права владения; научно необоснованно как признание, так и отрицание в российской науке таких категорий, как смешанные правоотношения, вещный договор. Не утихают споры относительно понятия, содержания и системы защиты вещных прав, нет определённости по вопросу соотношения понятия «охрана» и «защита вещных прав», продолжается дискуссия о «конкуренции» вещно-правовых и обязательственно-правовых способов защиты вещных прав, возможности «исцеления» (конвалидации) сделки.

В силу этого возникает необходимость научного анализа отличительных черт вещного права, с помощью которых возможно отграничить вещные права от обязательственных; определения природы права владения; реанимирования вещного договора. Это привело бы к логическому упорядочению закрепленных в законе признаков вещного права, а самостоятельное классификационное обособление вещных прав позволило бы объяснить обоснованность признания не только категорий вещного правоотношения и субъективных вещных прав, но и обосновать их развитие в системе гражданских правоотношений. Все обозначенные вопросы, на наш взгляд, требуют комплексного изучения проблемы содержания и развития (динамики) вещного правоотношения, чему и посвящена данная работа.

Степень научной разработанности темы. В отечественной цивилистике есть много фундаментальных исследований, имеющих, в той или иной степени, отношение к теме настоящей работы. Многие выводы в диссертационном сочинении опираются на работы М.И. Брагинского, Л.Ю. Василевской, В.В. Витрянского, Л.Г. Ефимовой, Т.И. Илларионовой, О.С. Иоффе, В.П. Камышанского, М.Я. Кирилловой, О.А. Красавчикова, В.А. Лапача, Д.И. Мейера, И.А. Покровского, В.А. Рыбакова, О.Н. Садикова, К.И. Скловского, Е.А. Суханова, В.А. Тархова, Ю.К. Толстого, Е.М. Тужиловой-Орданской, Р.О. Халфиной, Г.Ф. Шершеневича, Л.В. Щенниковой и др.

Основное внимание в этих работах уделяется теории вещных прав, понятию субъективного вещного права, вопросам соотношения вещных и обязательственных правоотношений, системе объектов гражданского права, теории вещного договора, проблемам защиты вещных прав. Однако, до сих пор отсутствуют специальные научные исследования монографического характера, посвящённые проблеме содержания и развития вещного правоотношения.

Современное состояние науки свидетельствует о необходимости проведения исследования динамики вещных правоотношений, роли смешанных правоотношений как результата динамики гражданских правоотношений, владения как условия возникновения и осуществления субъективного вещных прав, а также вещного договора как основания обременения, изменения и прекращения вещного права.

Объектом исследования являются урегулированные правовыми нормами вещные отношения, а также общественные отношения, возникающие при осуществлении защиты вещных прав.

Предметом исследования являются нормы действующего законодательства, регулирующие реализацию субъективных вещных прав, а также осуществление их защиты, судебная практика применения нормативных актов, научная доктрина и основные научно-теоретические концепции по вопросам диссертационного исследования.

Цели и задачи исследования. Цель исследования состоит в комплексном анализе института вещного права; установлении содержания понятия вещного правоотношения; выявлении основных проблем правового регулирования динамики вещного правоотношения; формировании системы способов защиты вещных прав. Достижение поставленной цели осуществляется на основе решения комплекса исследовательских задач:

- аналитического осмысления понятия «гражданское правоотношение» и выделения специфических особенностей вещного правоотношения;

- выявление цивилистической (частноправовой) составляющей вещного права и ее соотношение с публично-правовыми аспектами;

- определение понятия, признаков, юридической природы и особенностей правовой конструкции вещного права;

- определение круга объектов, относимых к объектам вещного права;

- выявление сущности динамики вещного правоотношения и формулирование его понятия;

- рассмотрение механизма формирования смешанных правоотношений;

- выделение вещного договора как основания приобретения вещных прав;

- рассмотрение владения как условия возникновения и осуществления вещных прав;

- выявление сущности системы способов защиты вещных прав;

- изучение противоречий, существующих в современном законодательстве и затрудняющих эффективное применение вещно-правовых способов защиты.

Методологической основой исследования являются, наряду с общенаучным диалектическим методом познания, специальные и частнонаучные методы: исторический, комплексного и системно-структурного анализа, метод сравнительного правоведения, формально-юридический и другие.

Теоретическую основу исследования составили труды дореволюционных, советских и современных российских учёных-юристов. Так, использовались положения общей теории правоотношения и субъективного права, сформулированные в работах М.М. Агаркова, С.С. Алексеева, С.Н. Братуся, О.С. Иоффе, Н.М. Коркунова, О.А. Красавчикова, Ю.К. Толстого, Р.О. Халфиной, Л.А. Чеговадзе, Л.С. Явича, В.Ф. Яковлева и др.; положения работ по вопросам теории вещных прав в гражданском праве М.И. Брагинского, Л.Ю. Василевской, В.В. Витрянского, Ю.С. Гамбарова, Л.Г. Ефимовой, В.П. Камышанского, М.Я. Кирилловой, В.А. Лапача, Д.И. Мейера, И.А. Покровского, В.А. Рыбакова, О.Н. Садикова, К.И. Скловского, Е.А. Суханова, В.А. Тархова, Ю.К. Толстого, Г.Ф. Шершеневича, Л.В. Щенниковой и др.; положения работ по вопросам защиты субъективных прав, в том числе вещных: В.П. Грибанова, Т.И. Илларионовой, М.Н. Малеиной, В.В. Ровного, Д.О. Тузова, Е.М. Тужиловой-Орданской, Е.А. Флейшиц, Б.Б. Черепахина, А.М. Эрделевского и др. В исследовании учитываются выводы, сделанные в работах зарубежных авторов В.А. Витушко, Е. Годэмэ, Р. Иеринга, К.М. Ильясовой, К.-Ф. Савиньи, С.В. Скрябина, М.К. Сулейменова.

Нормативную базу исследования составили Конституция Российской Федерации, Гражданский Кодекс Российской Федерации, другие действующие российские законодательные и иные правовые акты, а также ранее действующее законодательство и гражданское законодательство зарубежных стран.

Эмпирическую основу исследования составили материалы судебной практики, в частности, практики Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, иных арбитражных судов, а также судов общей юрисдикции Российской Федерации.

Научная новизна исследования состоит в том, что избранное научное направление исследования дало возможность выявить сущность и особенности правовой регламентации вещных прав; показать место вещного правоотношения в системе правоотношений; обосновать существование смешанных правоотношений; представить теоретико-правовую модель вещного договора как основание установления, обременения и прекращения вещных прав; выстроить систему способов защиты вещных прав.

Автором обоснована и предложена дефиниция динамики вещного правоотношения, позволяющая применять новые подходы в регулировании вещных правоотношений и предложены практические рекомендации по совершенствованию российского законодательства в этой сфере.

Новизна диссертации отражается и в основных положениях, выносимых на защиту:

1. Конструкция вещных правоотношений в рамках деления права на частное и публичное обладает публичными чертами. Государство как публичный правопорядок в конструкции вещных правоотношений выступает не в качестве субъекта (стороны), а как гарант, обеспечивая закрепление и защиту вещных прав управомоченного лица, а также устанавливает пределы (границы) их осуществления.

2. В понятии субъективного вещного права выделяются два аспекта, которые раскрываются через категории «дозволенность» и «возможность». Субъективное право как пожалованная государством дозволенность предполагает, с одной стороны, зависимость личности от государства, а, с другой, гарантированность и обеспеченность процесса осуществления субъективного права. Категория возможности наделяет субъективное право свободой самоопределения и отражает волевой аспект понятия субъективного права.

3. Применяя всю совокупность признаков, делается попытка в самом общем виде сформулировать понятие вещных правоотношений. Под вещными правоотношениями понимаются имущественные абсолютные правоотношения, закрепляющие принадлежность (присвоенность) вещи, в которых удовлетворение интересов управомоченного лица производится его собственными действиями, а все третьи лица обязаны воздерживаться от нарушения прав носителя под угрозой применения мер государственного воздействия или мер самозащиты.

4. Исходя из характеристики объекта, содержания вещного правоотношения, особенностей защиты предлагается следующее развёрнутое определение вещного права:

Вещное право – предусмотренное нормами национальной системы имущественное абсолютное право, дающее правообладателю возможность непосредственного воздействия на вещь, в том числе, путём ограничения собственника или субъекта другого вещного права в осуществлении правомочий, объектом которого является индивидуально-определённая или индивидуализированная вещь, в отношении которой установлен соответствующий правовой режим, обладающее специфическими средствами защиты от всех и каждого с помощью особых вещно-правовых исков и выражающееся в удовлетворении носителями своего интереса, путем непосредственного владения, пользования и распоряжения вещью, в полном объёме или частично.

5. Для уяснения категории ограниченных вещных прав соотносятся такие понятия, как пределы (границы) осуществления права собственности, его ограничения (обременения) и права на чужие вещи (ограниченные вещные права).

Обосновывается четкое различие между понятиями границы (пределы осуществления) права и его ограничениями. Последние заключаются в стеснении собственника при реализации им отдельных правомочий. Они (ограничения), не изменяя объема права, его пределы, являются самостоятельным средством правового воздействия на собственника. Ограниченные же вещные права (права на чужие вещи) являются выделенными из права собственности дозволениями и образуют его границу, предел. Они же выступают как одно из оснований ограничения собственности, но непосредственно ее ограничением не являются.

6. Предметы материальной действительности могут выступать в качестве объектов вещных правоотношений только в случае их признания таковыми правопорядком путем установления в отношении них соответствующего правового режима, под которым понимается нормативно установленный порядок приобретения, пользования и распоряжения вещами как объектами гражданских прав, выраженный в комплексе правовых средств, характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний и фактических правомочий.

7. Вещь как объект вещных прав – это существующий независимо от субъекта и не являющийся лицом, пространственно ограниченный, материальный, физически осязаемый, предмет, признаваемый объективным правом в качестве объекта субъективных прав путем установления соответствующего правового режима в отношении данного предмета и являющийся индивидуально-определенным или индивидуализированным путем обособления.

8. Характеристика вещного правоотношения как статического, в отличие от динамического обязательственного, не соответствует природе вещного правоотношения. В работе предлагается юридическое понятие динамики вещного правоотношения: динамика вещных правоотношений – это происходящий во времени и в пространстве процесс закономерного изменения формы реализации субъективного вещного права, направленного на достижение цели осуществления своих правомочий (владение, пользование, распоряжение), путём непосредственного или опосредованного (при передаче титула с набором правомочий) воздействия на вещь.

9. В рамках классификации правоотношений «вещные – обязательственные» выделяется ещё одна, смешанная группа правоотношений, которая включает в себя как вещные, так и обязательственные черты, и при этом является результатом динамики гражданских правоотношений. Выделение смешанных правоотношений не означает существования неких «смешанных» прав. Субъективное право по своей природе однородно. Вещное и обязательственное субъективные права, сочетаясь в едином правоотношении, наполняют структуру последнего разнородными правовыми связями. Представляется, что речь должна идти о возникновении вещного права (правоотношения) из обязательства (как основания) с последующим их тесным совместным сосуществованием. Только таким образом «смешение» и может иметь место.

10. Владение как условие возникновения и осуществления вещных прав представлено в следующих значениях: 1) владение как одно из правомочий права собственности; 2) владение как самостоятельное (особое) вещное право; 3) владение как составной элемент способов приобретения права собственности, при котором владелец, также как и собственник, относится к вещи как к своей; 4) владение как элемент других вещных прав, когда владелец не относится к вещи как к своей и признает власть собственника; 5) владение как элемент других обязательственных прав (правоотношений). Кроме этого, о владении и владельцах, как самостоятельной категории, можно говорить при реализации вещно-правовой защиты от третьих лиц.

11. Одним из вариантов проникновения вещных элементов в обязательственные правоотношения являются вещные договоры. Аргументируется, что вещный договор есть необходимый элемент взаимоотношений сторон в механизме перехода вещных прав. Результатом отчуждения вещи является вещный эффект, результатом же договора об отчуждении – возникновение обязательственных прав, то есть эффект обязательственный. Утверждается, что такой подход даёт основание рассматривать всеобщность и взаимозависимость вещных и обязательственных эффектов как проявление динамики вещных правоотношений.

12. Конвалидацию необходимо рассматривать, учитывая правовую природу вещной сделки. Результатом абстрактной вещной сделки между добросовестным приобретателем и отчуждателем, действительность которой не зависит от недействительности обязательственной сделки, является приобретение права собственности добросовестным приобретателем.

13. Система способов защиты вещных прав – это совокупность разноотраслевых норм права, связанных между собой общей правовой природой, целями и функциями охраны вещных прав, их внутренняя упорядоченность, подчинённая принципам правового регулирования.

Практическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что положения и выводы, полученные в ходе диссертационного исследования, могут служить основой для совершенствования российского законодательства, регулирующего вещные права, а также защиту вещных прав. Содержащиеся в работе предложения могут быть использованы в ходе правоприменительной деятельности, а также в учебном процессе и в научных целях.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре «Гражданского права и процесса» Южно-Уральского государственного университета. Материалы диссертации используются при проведении лекционных и семинарских занятий по курсу «Гражданское право».

Основные положения и выводы изложены в опубликованных работах автора, научных докладах на ежегодных научных конференциях, проводимых Юридическим факультетом Южно-Уральского государственного университета г. Челябинска и научных конференциях, проводимых в г.г. Самаре, Саратове, Москве.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трёх глав, включающих шесть параграфов, заключения, библиографического списка использованных нормативных актов и литературы.

Глава 1: Теоретические основы вещного права

§ 1. Вещные правоотношения и субъективные вещные права

«Вещное право как категория многозначна. Можно выделить по крайней мере три её значения. Первое – как подотрасль гражданского права, второе – как вид имущественного правоотношения, и третье – как субъективное право лица в конкретном правоотношении» .

Существование двух типов гражданско-правовых отношений, вещных и обязательственных, а равно их соотношение, в диалектическом аспекте объясняется реальными общественными отношениями, лежащими в их основе

Динамика вещных правоотношений и их особая природа не может рассматриваться в отрыве от общей теории правоотношения, раскрывающей взаимосвязь между фактическими и правовыми отношениями, а также между последними и субъективными правами, дающими представление о содержании самих правоотношений .

Наука рассматривает правоотношение как отношение между определенными субъектами, установленное в связи с определенным объектом, по поводу которого у его участников возникают определенные права и обязанности . Данное определение называет в качестве элементов правового отношения субъектов, объект и содержание (права и обязанности), однако, как указывает, например, Г.Ф. Шершеневич, такая структура характерна для частноправового отношения, но не для правового отношения в целом .

О.С. Иоффе, С.С. Алексеев выделяют особые признаки правового отношения, в силу которых оно отличается от иных общественных отношений . Полагаем, что выявление указанных признаков позволит обнаружить родовые специфические характеристики вещного правоотношения как разновидности общего.

Во-первых, всякое правовое отношение всегда существует как отношение между конкретными лицами. Указанное специфическое свойство правового отношения позволяет говорить о невозможности существования правового отношения между субъектом вещного права и вещью . Во-вторых, всякое правовое отношение юридически закрепляет взаимное поведение его участников. Правовое отношение обнаруживает себя, прежде всего в том, что его участники выступают в качестве носителей прав и обязанностей. Так, в вещном правоотношении субъективное вещное право управомоченного лица с неизбежностью влечет за собой возникновение правовой обязанности всех иных пассивных участников правоотношения . Реальное же поведение является результатом реализации прав и обязанностей субъектов. В-третьих, всякое правовое отношение, в том числе вещное, регулируется нормами права, установленными или санкционированными государством. Так, И.А. Ильин, считает, что отношение людей будет только тогда правоотношением, если правовые нормы предусмотрят его и укажут, какие правовые последствия оно влечет за собою . В-четвёртых, правовое отношение в своем осуществлении обеспечивается силой государственного принуждения (о роле государства в вещном правоотношении скажем ниже). В-пятых, правовое отношение – это возникающая на основе норм права связь между лицами, которая в той или иной степени имеет индивидуализированный, определенный характер. Вещное правоотношение, прежде всего, индивидуализировано по своим субъектам, а именно по управомоченному лицу, а также по конкретному содержанию субъективного вещного права и объекту последнего.

Существует множество точек зрения на сущность и природу правоотношения. Одни авторы под правовым отношением понимают само общественное отношение, урегулированное нормами права . Однако включение в правоотношение содержания фактического отношения размывает границы между явлениями правовыми и неправовыми, что усложняет задачу выявления сущности вещного правоотношения и его соотношения с регулируемым фактическим отношением. Согласно другой концепции, правовые отношения представляют собой особые идеологические отношения, не сливающиеся с лежащими в их основе фактическими общественными отношениями . Третья теория основана на идее «раздвоения» правоотношения на «правоотношение-модель» и «правоотношение-отношение» .

Несмотря на то, что мы придерживаемся второй точки зрения, особый интерес для моделирования вещного права в рамках настоящего исследования представляет понятие «правоотношения-модели». Конструкция вещного правоотношения-модели позволяет выявлять правовые переходы от юридической модели до фактического поведения и фактического отношения в целом, развивающегося в правовом пространстве.

В современной литературе ряд авторов выявляют в вещном правоотношении (вещном праве) две группы отношений: отношение лица к вещи и отношения между людьми по поводу вещей . Однако ещё в отечественной цивилистике на две стороны вещного права обращалось внимание . При этом отметим, первая группа отношений названа «непосредственными», а вторая группа – «юридическими». Таким образом, представляется возможным, вещное правоотношение, складывающееся на основе модели отношения «субъект-субъект» (юридическое, правовое отношение), рассматривать как не тождественное отношению, выражающемуся в господстве лица над вещью, то есть в модели отношения «лицо-вещь» (непосредственное отношение лица к вещи) . Однако такой подход не отрицает тесную связь (нераздельность ) вещного правоотношения с фактическими отношениями с момента своего возникновения и на протяжении всего своего существования. На наш взгляд, такое непосредственное отношение лица к вещи не обладает специфическими признаками, присущими правовым отношениям, что позволяет его отнести лишь к фактическим отношениям, лежащим в основе правовой связи между субъектами. В силу этого, вещное правоотношение не тождественно фактическому отношению. Так, фактическое владение и в структуре самостоятельного субъективного права, и в структуре правомочий собственника отражает наличие не идеальной, а материальной, субъект-объектной связи человека с вещью и выступает как олицетворение материальной стороны субъективного права как содержательного элемента в структуре правоотношения . А материальный элемент не может считаться составной частью юридического отношения, так как он лишен юридического характера . Как писал С.А. Муромцев, «если из права собственности мы удалим все то, что внесено в него юридической защитой, то остаток будет чисто фактическое отношение» .

По этому поводу И.А. Покровский отмечает: «… вещное право создает известные отношения ко всем членам гражданского общества (всякий обязан воздерживаться от нарушения моей власти над вещью), но эти отношения являются лишь отражением права на вещь, его дополнением и посредственным результатом» . Е.Н. Трубецкой указывает: «Объективное право сообщает моему фактическому господству характер юридического отношения… Отношения лица к вещам право касается вообще лишь постольку, поскольку это необходимо для урегулирования отношений между лицами. Если отношение лица к вещи не нарушает прав других лиц, то праву до него нет никакого дела... Если объективное право подвергает известным ограничениям господство лица над вещью, то эти ограничения всегда имеют целью регулировать отношения отдельных лиц» .

Таким образом, на наш взгляд, вещное правовое отношение не сливается с фактическим отношением, а является отражением последнего в правовом поле.

При построении индивидуальной модели вещного правоотношения необходимо учитывать следующее положение: конструкция вещных правоотношений в рамках деления права на частное и публичное обладает публичными чертами. Проявление публичных элементов в частном вещном праве выражается в наличие частноправовых по сути норм (непосредственно преследующих частных интерес), в которых опосредованно присутствует интерес публичный, а также норм, в которых публичный интерес проявляется непосредственно . Государство как публичный правопорядок обеспечивает закрепление и защиту вещных прав управомоченного лица, а также устанавливает пределы (границы) их осуществления . В.И. Синайский по этому поводу указывает: «… правопорядок определяет не только отношения лиц, но и пределы, в коих должен действовать собственник в отношении вещей. В этом случае на сцену выступает публичный момент, а не частноправовой» . Именно закон ограничивает позитивное содержание вещных правоотношений и предписывает негативные их свойства . Публичные и частные элементы теснейшим образом взаимодействуют в регулировании отношений собственности, что связывается с неизменной важностью этих отношений как для каждого индивида, так и для общества в целом .

Публичный характер вещных правоотношений объясняет, откуда появляется обязанность всех третьих лиц перед управомоченным лицом. «Другие лица, обязанные по отношению к обладателю вещного права, должны не нарушать его права не в силу приобретения им вещи по договору, а в силу требования закона и стоящего за ним государства. Государство, в свою очередь, не просто «дарует» права обладателю вещного права, а требует от него взаимности: уплаты налогов, осуществления иных социальных функций, реализации законных прав третьих лиц» . Из указанных посылок С.И.Архипов делает вывод об относительном характере вещных правоотношений, одной из сторон которых является государство .

Однако вещные правоотношения традиционно считаются абсолютными . Такой подход учитывает общую направленность, содержание и предназначение вещных правоотношений. А публичные черты вещных правоотношений, на наш взгляд, объясняются не относительным их характером, а особенностями правовой связи в абсолютных правоотношениях, которая выражается в тесном взаимодействии юридических запретов и дозволений. С одной стороны, они (правоотношения) являются формой установления гражданских прав субъектов. Юридические дозволения выражаются в субъективном абсолютном праве и связаны с правонаделительным регулированием. Это объясняет свойственные абсолютному правоотношению элементы диспозитивности и правовой инициативы субъектов (свобода управомоченного субъекта в осуществлении принадлежащего ему права). С другой стороны, правовое отношение призвано через юридические запреты гарантировать субъективные абсолютные права. Указанные запреты выражаются в юридических обязанностях пассивного содержания, за несоблюдение которых государством предусмотрена юридическая ответственность .

При этом именно запретительные нормы, призванные оградить управомоченное лицо от всех остальных, и конституируют абсолютное право . Государство же в конструкции вещных правоотношений выступает не в качестве субъекта (стороны), а как гарант субъективных прав управомоченного лица и источник установления юридических запретов для иных пассивно обязанных лиц. При этом известная правовая связь субъектов вещного правоотношения с государством не отрицается . Таким образом, построение правового материала в вещном правоотношении осуществляется через диспозитивную, а не императивную, модель правового регулирования, логическая схема построения которой сводится к двум элементам: субъективное право + юридические гарантии (в том числе, пассивные обязанности) . Публичные же черты в конструкции вещного правоотношения, на наш взгляд, не делают его (правоотношение) публично-правовым. Как указывал Г.Ф. Шершеневич, в публично-правовом отношении субъектов права нет: правовая обязанность возлагается на точно определенных лиц, а заинтересованными лицами могут быть вообще все граждане данного государства . В структуре же вещного правоотношения управомоченное лицо наделяется субъективным вещным правом, которому коррелирует обязанность всех иных пассивных субъектов. Указанная конструкция характеризует вещное правоотношение как частноправовое. Таким образом, не отрицая роли объективного правопорядка , согласимся с мнением Л.В. Щенниковой о том, что «нельзя умалять значение субъективного, волевого начала в вещном праве» . В силу этого, субъективное право, являясь элементом содержания вещного правоотношения, характеризует его особую правовую природу.

Научные знания о категории субъективного права прошли долгий путь развития. Так, в теории выделяется три этапа: дореволюционный, советский и современный . В дореволюционной юриспруденции природа субъективного права определялась через два основных подхода: естественно-правовой и позитивно-правовой. Представители естественно-правового направления рассматривали источником субъективного права естественное состояние свободы человека. Так, Е.Н. Трубецкой указывал, что право в субъективном смысле есть та сфера внешней свободы, которая отводится отдельному лицу нормами субъективного права . В направлении юридического позитивизма, признававшего закон основным источником права, выделялось несколько теорий. По смыслу волевой теории, сущность права, как объективного, так и субъективного, сводится к воле. Право в субъективном смысле есть выражение воли лица . Против теории воли выдвинулась теория интереса Р. Иеринга. Право в субъективном смысле, с точки зрения указанной теории, определяется как защищенный интерес. Невозможность построить понятие о субъективном праве всецело на воле или на интересе привела к поискам компромиссной точки зрения, в соответствии с которой субъективное право рассматривалось, как власть осуществлять интересы, обеспеченная и ограниченная нормами объективного права .

Советская юридическая наука, строящая свои выводы на основе марксистско-ленинского учения, установила, что наличие субъективного права у лица обусловлено наличием правовой нормы, установленной государством . В советской литературе относительно содержания субъективного права высказывалось несколько точек зрения.

С.Н. Братусь, определяя субъективное право как сферу власти, признаваемую объективным правом за управомоченным, как меру возможного или дозволенного поведения самого управомоченного, указывает, что «содержание субъективного права заключается не только в том, что запрещено делать обязанному лицу, но и в поведении, дозволенном субъекту» . В этом определении раскрывается существенная черта субъективного права, определяющего возможное поведение управомоченного, способное превратиться по его воле в действительное. Однако, по мнению Р.О. Халфиной, Ю.К. Толстого, такого определения субъективного права недостаточно. Во-первых, в определении следует подчеркнуть, что субъективное право является мерой возможного поведения лица не вообще, а в данном правоотношении . Во-вторых, неоправданно исключение интереса из содержания субъективного права . Таким образом, субъективным правом Ю.К. Толстой называет закрепленную за управомоченным в целях удовлетворения его интересов меру возможного поведения в данном правоотношении, обеспеченную возложением обязанностей на других лиц . Такое же понятие даёт С.С. Алексеев .

С таким пониманием сущности субъективного права не соглашается О.С. Иоффе: «Как материально-правовое притязание, обращённое к обязанному лицу, субъективное право направляется в первую очередь на обеспечение поведения обязанного лица. Следовательно, содержание субъективного права действительно заключается в том, что предписано или запрещено делать обязанному лицу … Субъективное право сводится не к дозволенности собственных действий управомоченного, а к обеспечению возможности совершения этих действий» . О.С. Иоффе даёт следующее определение субъективного права: это юридическое средство обеспечения определённого поведения обязанных лиц, обусловливающее для управомоченного реальную, гарантированную материальными условиями жизни общества возможность совершения его собственных действий . Такой же позиции придерживался С.Ф. Кечекьян . При таком подходе субъективное право раскрывается в аспекте обеспеченности его возложением соответствующих обязанностей на точно определенный или относительно определенный круг лиц.

М.Д. Шаргородский признаёт односторонность обеих приведённых точек зрения и соответственно необходимость включить в определение субъективного права указание на обе отмеченные возможности — как на дозволенность собственных действий управомоченного, так и на возможность требовать определенного поведения от обязанных лиц. Итак, М.Д. Шаргородский определяет субъективное право как обеспеченную законом меру дозволенного управомоченному поведения и возможность требовать определенного поведения от обязанного лица в целях удовлетворения признаваемых законом интересов управомоченного .

Л.С. Явич считает определение субъективного права через меру возможного поведения недостаточным для отражения диалектичности его существования и предлагает две дефиниции .

В отличие от М.Д. Шаргородского, рядом авторов в структуре субъективного права выделяется не два, а три правомочия: право требования, право на положительные действия управомоченного, правопритязание (право на защиту) . При этом некоторыми учёными в определении субъективного права на первое место выдвигался именно элемент притязания . Ю.К. Толстому, однако, выделение трёх правомочий представляется ненужным усложнением и без того трудной и запутанной проблемы субъективного права . В советской юридической литературе был поставлен вопрос и о четвертом элементе субъективного права – возможности пользования определённым социальным благом . Исходя из этого, субъективное право определялось как предоставленная государством через нормы объективного права юридическая возможность субъекта действовать (вести себя определённым образом), требовать соответствующего поведения от других, пользоваться социальным благом, обращаться за защитой в случае необходимости к компетентным органам в целях удовлетворения личных интересов . Однако Н.М. Коркунов рассматривает пользование как содержание правомочия (субъективного права), при этом он выделяет внешнюю, формальную сторону правомочия, которая выражается в притязании, и внутреннюю, материальную сторону, с которой правомочие представляется возможностью осуществления своего интереса .

Современная наука в определении субъективного права в основном следует традиции советских исследований . При этом субъективное право рассматривается как гарантированная юридическая возможность с установленными границами. Как указывает В. П. Грибанов, границы есть неотъемлемое свойство всякого субъективного права, ибо при отсутствии таких границ право превращается в свою противоположность - в произвол и тем самым вообще перестает быть правом . Границы субъективного права фиксируют соотношение между частным и публичным интересом, постоянно удерживаясь в рамках закона и направляясь на достижение взаимоприемлемых результатов. Нельзя не согласиться с мнением о том, что без обозначения пределов осуществить субъективное право невозможно. Поэтому установление границ субъективного права приводит к формированию механизма его реализации.

Вместе с тем, в современной науке формируется представление, что установление границ субъективного права должно иметь веские обоснования, а визуализация свободы и права в конкретных действиях субъекта определяться его собственным усмотрением .

Субъективное вещное право не может не иметь черты, свойственные субъективному праву вообще.

На основе вышеизложенного, можно выделить признаки (сущностные черты) субъективного вещного права, большинство из которых характерны для общего субъективного права:

1. Субъективное вещное право отличается от объективного тем, что оно индивидуально. Употребление термина «субъективное» имеет своей целью указать на принадлежность этого права конкретному субъекту . Отношение между объективным правом и субъективным правом И.А. Ильин выражал так: объективное право есть источник субъективного права и субъективное право есть содержание объективного права . Нельзя не согласиться с Л.С. Явичем в том, что «объективное право может быть интерпретировано как абстрактное статическое выражение динамических конкретных прав и обязанностей, правовых связей и правоотношений, а субъективное право – как конкретное динамическое проявление общих юридических норм» . Таким образом, на наш взгляд, отличительным признаком субъективного вещного права является его установление относительно поведения конкретного (индивидуализированного) субъекта, причем применительно к конкретному взаимодействию этого субъекта с иными лицами (лицом) в рамках конкретного правоотношения. Отсюда – следующим признаком субъективного вещного права является:

2. Осуществление субъективного вещного права возможно только в рамках правоотношения.

В науке существует и иная точкой зрения, в соответствии с которой правовое регулирование возможно и вне правоотношения , тем самым признается возможность существования субъективных прав вне правоотношения . На наш взгляд, указанная точка зрения противоречит сущности правового отношения. Последнее в своем истоке имеет правовое регулирование в связи с тем, что оно само является основным звеном механизма правового регулирования . При этом субъективные права включаются в правовое регулирование только как составные части содержания правового отношения и, следовательно, не могут участвовать в правовом регулировании вне правоотношения.

В цивилистической литературе указанная теория рассматривается применительно к абсолютному субъективному гражданскому праву . По мнению сторонников указанной теории, абсолютные права лишь в момент их нарушения принимают форму правоотношения, так как только в этот момент конкретизируется обязанное лицо, а до этого они существуют как правовые общественные связи нестабильного характера. Однако доводы сторонников указанной теории не могут поколебать традиционное представление о существовании абсолютных гражданских правоотношений .

 «Очертив пределы свободы для одного лица, объективное право вынуждено предоставить ему механизм обеспечения нерушимости границ этого достояния. Такое возможно только в рамках правоотношения, поскольку лишь оно выступает правовой формой связанности субъектов через принадлежность субъективного гражданского права и противостоящей ему обязанности» . Правовые возможности, предоставленные обладателю субъективного гражданского права, могут быть реализованы лишь тогда, когда они обеспечиваются указанием на соответствующее необходимое поведение обязанных лиц. При этом юридическая обязанность корреспондирует любому субъективному праву, и в силу их взаимообусловленной связи субъективное гражданское право всегда существует в рамках конкретного правоотношения.

Н.М. Коркунов на этот счет отмечает, что юридические нормы и юридические отношения – две разные стороны права: объективная и субъективная. Юридические отношения нужно называть правом в субъективном смысле, потому что право и обязанность составляют принадлежность субъекта. Таким образом, на наш взгляд, не представляется возможность существования абсолютного субъективного вещного права вне правоотношения. Более того, последнее является формой урегулированного правом общественного отношения и, следовательно, вещное право (например, право собственности) вне правоотношения по сути означает и отрицание его (права собственности) как общественного отношения а, в конечном счете, увод этого правоотношения за пределы правового регулирования (объектом правового регулирования выступают общественные отношения) .

Таким образом, субъективное вещное право существует только в рамках конкретного правоотношения.

3. Понятие субъективного вещного права раскрывается через категорию «дозволенность» и «возможность».

Представляется необходимым различать понятия «дозволенность» и «возможность». Субъективное право как пожалованная государством дозволенность индивидуальной воли рассматривается с позиции позитивизма закона и предполагает, с одной стороны, зависимость личности от государства, а, с другой, гарантированность и обеспеченность процесса его (субъективного права) осуществления. Категория возможности же в развитие социологического подхода к праву наделяет субъективное право самостоятельным значением как свободы самоопределения личности и отражает волевой аспект понятия субъективного права. Если дозволенность рассматривать как предоставленность свободы выбора , то возможность – это и есть свобода выбора. Также, по мнению Н.М. Коркунова, «надо различать простую дозволенность чего-либо, обозначающую лишь отсутствие установленного юридической нормой ограничения фактической возможности, и право, предполагающее расширение фактической возможности установлением соответствующей правоспособности» . Таким образом, в понятии субъективного вещного права выделяются два аспекта, через которые можно показать соотношение общей и индивидуальной воли . Так, Л.С. Явич отмечал: «по своей юридической природе субъективное право представляет юридическую возможность для конкретного субъекта права действовать согласно собственному волеизъявлению и в целях удовлетворения своих интересов, не противоречащих общему интересу тех, кто осуществляет экономическое и политическое господство» . Как указывал Н.М. Коркунов, дозволение «само по себе никаких изменений в фактических условиях осуществления интересов не производит. Дозволенное, незапрещённое можно совершить только в пределах фактической возможности» . Рассматривая субъективное право со стороны управомоченного субъекта как меру его возможного поведения, мы тем самым признаем, что осуществление или отказ от осуществления права зависит от воли управомоченного. Однако это так до тех пор, пока индивидуальная воля управомоченного не приходит в противоречие с общей волей государства и общества, так как субъективное право ограничивается рамками дозволенного поведения.

Таким образом, субъективное вещное право подразумевает определенную свободу управомоченного и предоставляет ему возможность выбора определенного правомерного поведения с целью достижения желаемого результата (блага), т.е. «возможность потенциальную, лишь предоставленную, зафиксированную в законе» . С момента реализации этих возможностей — совершения реальных, конкретных действий — начинается (возникает) осуществление субъективного права. Отсюда соотношение между возможным поведением, составляющим содержание субъективного права, и поведением, составляющим содержание осуществления права, представляется в первую очередь как соотношение между потенциальной возможностью и действительностью («возможность реализующуюся»). Поэтому «осуществление субъективных прав и исполнение обязанностей — это проведение их в жизнь путем превращения в действительность возможности и необходимости определенного поведения сторон правоотношения» .

4. Субъективное право определяется через категорию «мера» либо «вид и мера» . Это означает, что закрепленные за лицом юридические возможности не безграничны, они четко обозначены по содержанию, в этих границах лицо и может строить свое поведение.

Нельзя не согласиться с тем, что категория «мера» является довольно емкой, отражающей количественные и качественные характеристики субъективного права . Выражение «мера» употребляется в дефиниции субъективного вещного права для указания на определенность содержания и границ возможного поведения управомоченного лица.

Таким образом, не всякое возможное поведение есть субъективное право, последнее представляет собой не абстрактную возможность, а конкретную зафиксированную в законе меру, конкретные очерченные законом границы возможного поведения.

5. Гарантированность и обеспеченность субъективного вещного права правом объективным . Мало наделить лицо определенным субъективным правом; нужно создать гарантии его беспрепятственного осуществления . Предоставленная управомоченному мера дозволенного поведения обеспечивается государством, и это достигается с правовой стороны возложением юридических обязанностей на других лиц . «Эта возможность (субъективное право – А.Н.) есть следствие чужой связанности, т.е. возможность действовать вытекает из такой предопределенности чужих действий, которая создает, сохраняет или защищает эту возможность. Предопределенность действий одного возможностью действий другого есть не что иное, как обязанность. Возможность же для одного быть причиной предопределенных действий другого есть субъективное право» .

6. Субъективное вещное право как границы (мера и вид) возможного поведения раскрывается через конкретные юридические возможности. Обладатель субъективного вещного права: по своему усмотрению реализует заключенные в праве возможности (правомочия владения, пользования или распоряжения), в полном объёме или частично; не допускает вторжения всех иных лиц в сферу принадлежности и осуществления правомочий, требуя определённого поведения от обязанных лиц; в случае нарушения принадлежащего права применяет специальные вещно-правовые способы защиты.

Субъективное право представляет собой устойчивое правовое явление. В то же время активизация конкретного правомочия (обусловленная наступлением конкретного юридического факта) может вызвать изменение субъективного права по непосредственному содержанию и объему, в ряде случаев управомоченный субъект получает возможность выбора из нескольких правомочий одного и того же вида. Существует зависимость реализации одного правомочия от реализации другого (либо невозможности его реализации). Все правомочия как конкретные правовые возможности представляют собой проявления одной общей правовой возможности; каждое из правомочий направлено на определение границы дозволенного поведения управомоченного лица .

7. Субъективное вещное право находится в глубоком единстве с интересами. Управомоченному предоставляется мера дозволенного поведения для удовлетворения его интересов. Как отмечал С.С. Алексеев, хотя интерес не входит в содержание субъективного права, момент интереса необходим для самого существования этого права. В противном случае обладание правом представляется бессмысленным, а само субъективное право становится беспредметным . При этом в литературе одни авторы включают интерес в понятие субъективного права , другие же называют интерес целью, но не содержанием субъективного права, и поэтому не включают указание на него в определении последнего .

8. Субъективное вещное право возникает по поводу конкретного объекта, в отношении которого установлен соответствующий правовой режим (об объекте вещных прав см. параграф 3). Учитывая этот признак, О. Ломидзе определяет вещное право как меру дозволенного поведения субъекта гражданского права, которая влечет для управомоченного лица обладание социальным благом в виде возможности пользоваться конкретной индивидуально-определенной вещью с целью удовлетворения собственных интересов . Однако, на наш взгляд, указанное определение, во-первых, является неполным, так как не содержит всех признаков субъективного права; во-вторых, является неточным: автор не учитывает разницу между дозволенным и возможным, а также не раскрывает всех объективно предполагаемых возможностей (правомочий), для удовлетворения интереса в которых лицу предоставляется субъективное право.

С учётом сказанного, можно дать следующее определение субъективного вещного права:

Субъективное вещное право – это гарантированная и обеспеченная объективным правом и реализуемая в рамках границ (пределов) дозволенного мера возможного поведения конкретного (индивидуализированного) субъекта гражданского права в конкретном правоотношении, предоставленная в целях удовлетворения его (субъекта) интереса во владении, пользовании или распоряжении, в полном объёме или частично, конкретной индивидуально-определённой или индивидуализированной вещью, в отношении которой установлен соответствующий правовой режим.

Проблема деления прав на вещные и обязательственные, а также существование смешанных, вещно-обязательственных правоотношений как результата динамики гражданских правоотношений является ключевой в теории института вещного права .

Однако необходимо принимать во внимание некоторую условность деления прав на вещные и обязательственные. По мнению Ю.В. Тимониной, между ними безусловно существуют и сохраняются различия, которые имеют практическое значение и отражаются на подходах к законодательному регулированию названных прав . Кроме этого, современная экономическая и социальная жизнь демонстрирует значение вещных прав в составе обязательств, таких, как арендные обязательства (что нередко реально учитывается на практике, но полностью игнорируется иными идеологами «кардинальными реформаторами») своеобразие «вещного следа» в ценных бумагах .

Деление на «вещное» и «обязательственное» берет начало в римском праве. В рамках римского имущественного права, или jus quod ad res pertinet с действием inter vivos, выделялись право на вещи, или jura in re, и право на личность (обязательственное право), или jura in persona .

Значение такого деления сохранило законодательство континентальных стран .

Особенно явственно это деление проявляется в кодексах, использовавших пандектную модель. Так, в Германском гражданском уложении оно имеет основополагающее значение. Разделы ГГУ отражают в своих названиях признаваемые немецким законодателем вещные права, среди них: владение (раздел 1), право собственности (раздел 3), наследственное право застройки (раздел 4), сервитуты (раздел 5), узуфрукт, ипотека (раздел 8), залоговое право на движимые вещи и права (раздел 9). Швейцарский гражданский кодекс 1907 года содержит в своей структуре раздел, который называется «Вещные права» . Во Французском гражданском кодексе названия титулов книги второй обозначают вещные права, такие как собственность (титул 2), узуфрукт, пользование и проживание (титул 3), сервитуты (титул 4).

Таким образом, существование на протяжении столетий вещных прав в законодательствах других стран и возвращение понятия «вещное право» в российское законодательство свидетельствует об объективном характере деления прав на вещные и обязательственные.

При решении вопроса о разграничении вещных и обязательственных прав российская доктрина следовала традициям континентального права. Так, законодательство стран континентальной Европы характеризует вещные права тремя основными чертами, отличающих их от прав обязательственных: а) замкнутый круг вещных прав; б) абсолютный характер прав; в) объектом вещного права всегда выступает индивидуально-определенная вещь . С точки зрения Ю.С. Гамбарова, признаки вещного права состоят в том, что, во-первых, его предметом выступает физическая индивидуально-определенная вещь; во-вторых, оно носит абсолютный характер, между субъектом и вещью не стоит иных лиц, чем обусловлена наиболее тесная связь между лицом и вещью; в вещных правах центр тяжести в действиях управомоченного лица, в то время как в обязательственных отношениях центр тяжести – в действиях обязанного лица .

Исторически так сложилось, что понятие вещного права является менее разработанным, чем понятие обязательства.

Понятие «обязательство» было дано ещё в римском праве . При этом в науке гражданского права не существует утвердившегося определения обязательственного правоотношения. Определения, данные дореволюционными юристами, являются односторонними, не претендуют на полноту освещения данной правовой категории. Так, Г.Ф. Шершеневич понимает под обязательством «юридическое отношение, из которого обнаруживается право одного лица на известное действие другого определённого лица» . Такое же неполное определение даётся Д.И.Мейером . В советской литературе определение, данное О.С. Иоффе, основывается на совокупности определённых им же признаках, но всё также отражает лишь одну сторону обязательственного отношения – принадлежащее управомоченной стороне право требования .

Современные цивилисты воспроизводят, чаще всего, легальное определение, данное в ч. 1 ст.307 ГК РФ, в соответствии с которым в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определённое действие, как то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определённого действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. Такое определение даётся, в частности, В.В. Витрянским , Е.А. Сухановым .

Однако легальное определение также подвергается критике. М. Петров считает, например, что данная формулировка весьма расплывчата. По его мнению, логический ряд статьи необходимо дополнить следующим образом: «…передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги или другой эквивалент – вещь, ценную бумагу, оказать услугу», либо вообще не производить расшифровку, что следует понимать под действием . Н.Д. Егоров указывает на то, что под данное в ГК РФ определение понятия обязательства можно подвести любое относительное правоотношение, возникающее в сфере финансовых, трудовых отношений, поэтому, нельзя ограничиваться исключительно этим определением. . В своем определении Н.Д. Егоров делает акцент не на праве требования, принадлежащем управомоченной стороне (как в любом относительном правоотношении), а на активных действиях обязанной стороны, однако при этом не учитывая двойственный характер таких «действий» . В литературе даются и другие определения обязательственного правоотношения .

Таким образом, при формулировании доктринального понятия обязательственного правоотношения (обязательства) необходимо учитывать следующие моменты. 1. Обязательственному правоотношению присущи все общие родовые признаки правового отношения, гражданского правоотношения, относительного правоотношения, при этом спорным представляется вопрос об имущественном характере обязательства . 2. Необходимо различать термины «обязательственное правоотношение», «обязательство» и «обязанность» . 3. Индивидуализирующими элементами обязательственного правоотношения являются: субъектный состав, объект, юридическое содержание, а также основания возникновения. 4. Каждое обязательственное правоотношение состоит из нескольких правовых обязательственных связей (основных обязательственных правоотношений ; обязательственных связок «право требования – обязанность» ; элементарных по своей структуре правоотношений ; «простых» обязательств, являющих собой сочетание субъективного права и юридической обязанности ).

На наш взгляд, разграничение вещных и обязательственных правоотношений должно производится по следующим признакам:

1. В качестве одного из основных признаков разграничения выступает относительный характер обязательственных и абсолютный характер вещных правоотношений. В первых - носителям прав противостоят определённые обязанные лица, призванные совершать активные положительные действия (пассивная функция может выступать в качестве результата или дополнения к активной). Во вторых - управомоченному субъекту, который всегда четко индивидуализирован, противостоит неопределённое множество лиц, обязанных выполнять пассивную функцию, а именно – воздерживаться от совершения действий, препятствующих удовлетворению интересов субъекта, обладающего вещным правом . Единственный случай существования активной обязанности в рамках юридических вещных отношений возникает вследствие нарушения пассивными субъектами обязанности воздержания. Однако такие аномальные случаи не могут служить основанием для утверждения, что в вещных правоотношениях участвуют субъекты, обязанные совершить определённые положительные действия.

Как указывал Д.Д. Гримм, различие между вещными и обязательственными правами сводится к различию в объеме самостоятельной защиты тех и других (точнее – в мерах принуждения). Обязательственные отношения с точки зрения субъекта отношения пользуются защитой только против определенных категорий лиц, а не против всех и каждого .

В правоотношениях собственности не существует ответственности субъектов друг перед другом. Собственник как управомоченный субъект за противоправное поведение в рамках указанных отношений ответственности перед другими лицами не несёт. Это может быть только ответственность перед государством. Так, например, ст. 240 ГК РФ предусматривает выкуп у собственника государством бесхозяйственно содержащихся культурных ценностей, отнесённых к особо ценным и охраняемым государством.

Если же имеет место правонарушение со стороны пассивно обязанных субъектов, то применяются меры, которые являются по своей сути не мерами ответственности, но мерами защиты права собственности. Например, виндикационное требование (ст. 301 ГК РФ) – истребование имущества из чужого незаконного владения, и негаторное требование (ст. 304 ГК РФ) – устранение нарушения права, хотя бы и не соединённого с лишением владения.

В случаях нарушения права собственности, когда действие является общественно опасным, применяются, помимо мер гражданско-правовой защиты, также меры административной и уголовной ответственности. Если же деяния не представляют большой общественной опасности, то восстановление нарушенного права собственности достигается мерами гражданско-правовой защиты, в том числе самозащитой.

2. Указанные выше виды правоотношений разграничиваются также способами регулирования.

В обязательственных правоотношениях имеет место возложение на контрагентов встречной обязанности, двустороннее правонаделение, соразмерность прав и обязанностей сторон, при этом элементы правонаделения, диспозитивности, правовой инициативы могут реализовываться сторонами лишь на основе взаимности или согласованного волеизъявления .

Для вещных правоотношений свойственна диспозитивность правового регулирования, которую отмечает, например, В.Ф. Яковлев . Субъект правоотношений собственности обладает значительной правовой свободой, вытекающей из содержания правоотношений и из их абсолютного характера. Ч. 2 ст. 209 ГК РФ позволяет собственнику по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц. Кажущееся ограничением правомочий собственника требование учёта природоохранных факторов или целевого использования земли и иных природных ресурсов не является таковым, но устанавливает более точные границы его содержания, которое, конечно, не может быть беспредельным. В рамках очерченных законом границ, собственник может совершать как перечисленные ч. 2 ст. 209 ГК РФ действия (отчуждать имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог), так и распоряжаться имуществом иным образом, не указанном в нормативных актах, но не противоречащим им.

3. Ещё одним критерием разграничения вещных и обязательственных правоотношений можно назвать – способ удовлетворения интересов управомоченного лица и цель установления правоотношений. Управомоченное лицо в вещном правоотношении удовлетворяет свои потребности путём непосредственного взаимодействия с вещью. В обязательственном же правоотношении лицо удовлетворяет свои интересы через посредника – в результате осуществления обязанным лицом определённых действий. Вещные и обязательственные отношения также отличаются различной целевой направленностью. Цель обязательственного – прекращение путём исполнения, вещного – возможность удовлетворения своих потребностей управомоченным лицом .

4. Разграничение вещных и обязательственных правоотношений также происходит по объекту соответствующих прав . При этом предмет, на который направлено поведение субъектов, в вещных правоотношениях всегда является индивидуально определённым либо индивидуализированным, в обязательствах может быть определён как индивидуальными, так и родовыми признаками.

5. В зависимости от вида правоотношения применяются различные способы защиты. В обязательствах в качестве основного способа используется возмещение должником убытков (ст. 393 ГК РФ). Для вещных правоотношений свойственны виндикационное (ст. 301 ГК РФ) и негаторное требования (ст. 304 ГК РФ). Данный вопрос будет подробно раскрыт в главе 3 работы.

Таким образом, к общим характеристикам вещного правоотношения относятся: 1. как правовое отношение вещное обладает всеми признаками первого; 2. как гражданское правоотношение вещное отличается от иных, относящихся к другим отраслям права; 3. вещное правоотношение является имущественным; 4. носит абсолютный характер; 5. имеет вещный характер, связанный с тем, что данное правоотношение опосредует фактическое отношение, направленное на особый объект – вещь и выражающееся в непосредственной связи лица с вещью . Такая непосредственная связь заключается в преимущественном положении лица по отношению к иным субъектам права по поводу конкретной вещи . Особенности вещного правоотношения также проявляются в особенностях его структурных элементов: субъектный состав, объект и содержание .

Специфические же признаки, отличающие вещные правоотношения, не обладают характером единства для всех видов. Особняком в данной категории стоят правоотношения собственности как основные и первичные для других видов вещных правоотношений. Признаки абсолютности и следования за вещью не свойственны всем видам вещных правоотношений.

Однако, применяя всю совокупность признаков: абсолютность, имущественный характер, идентичность способов защиты, принцип широты вещных правомочий, можно сделать попытку в самом общем виде сформулировать понятие вещных правоотношений как категории, отметив, однако, что данное определение не затрагивает существенной стороны ограниченных вещных правоотношений – отношений собственника и обладателя ограниченного вещного права.

Таким образом, вещными правоотношениями можно назвать имущественные абсолютные правоотношения, закрепляющие принадлежность (присвоенность) вещи, в которых удовлетворение интересов управомоченного лица производится его собственными действиями, а все третьи лица обязаны воздерживаться от нарушения прав носителя под угрозой применения мер государственного воздействия или мер самозащиты.

§ 2. Понятие, правовая природа и признаки вещных прав

Наибольшую трудность представляет определение понятия вещного права.

В гражданском законодательстве отсутствует легальное определение вещных прав, но оно формируется в литературе на основе анализа их содержания.

По словам Л.В. Щенниковой, теоретические начала вещных прав должны быть выработаны наукой и сформулированы в законодательстве для того, чтобы быть заложенными в основание системы гражданских прав .

Таким образом, теоретические начала вещного права важны для законодателя (объективно необходимы).

Нельзя не отметить, что теоретическая конструкция вещного права, кроме познавательного, имеет большое практическое значение, важна для правоприменения . В научной и учебной литературе господствует мнение, что, критерием выбора конкретного варианта защиты ... должны служить особенности защищаемого права . Одной из классификации мер защиты по мнению А.П. Вершинина является характер правоотношений. Он отмечает, что гражданско-правовые способы защиты прав имеют свои особенности в сфере вещного и обязательственного права…

Можно выделить три основных подхода к понятию вещных прав, существующих в науке российского права. В соответствии с первым подходом, сущность вещных прав выражается в непосредственном господстве лица над вещью (вещным правом называлось такое субъективное право, которое предоставляло правообладателю возможность непосредственного воздействия на вещь).

Сторонниками такого определения сущности вещного права являлись классики российской цивилистики Е.В.Васьковский , Д.И. Мейер , К.П. Победоносцев , И.А. Покровский , И.М. Тютрюмов и другие . Среди современных авторов приверженцами данного подхода являются В.А. Порошков , С.В. Скрябин .

Сторонники второго подхода под вещными правами понимали отношения между лицами, «возникающие вследствие или в силу непосредственного отношения к реальным предметам» . Как отмечал В.И. Синайский, «в общем оба определения правильны»: первый подход рассматривает вещное право с точки зрения отношения управомоченного субъекта к вещи, второй подход подчёркивает признак абсолютности вещного права . Е.Н. Трубецкой , Г.Ф. Шерешеневич также обращали внимание на обе характеристики вещного права.

В советский период внимание науки было всецело сосредоточено лишь на праве собственности. Необоснованное отрицание особого характера вещных прав в гражданском праве началось в конце двадцатых годов. В.К. Райхер подверг принцип разделения прав на вещные и обязательственные и используемые для такого разделения критерии. Он указывал, что признаки, традиционно рассматривавшиеся как атрибуты вещного права, не всегда присущи вещным правам, иногда они свойственны и правам обязательственным. В целом категория вещных прав рассматривалась В.К. Райхером как архаизм, не имеющий право на существование в современном гражданском праве . Подобные суждения имели политический и даже идеологический подтекст.

Процесс отрицания самостоятельности вещных прав продолжался вплоть до конца восьмидесятых годов. В литературе этого периода неоднократно отмечалось, что данная классификация весьма условна, и между вещными и обязательственными правоотношениями не существует непроходимой пропасти .

Начало возрождению категории «вещное право» как легальной было положено Законом РСФСР «О собственности в РСФСР», а затем «Основами гражданского законодательства Союза ССР и республик». В действующем ГК РФ вещные права заняли должное место .

Первое упоминание о вещных правах в трудах современных правоведов принадлежит Е.А. Суханову . По его определению, ограниченное вещное право – это «возможность владеть, пользоваться и распоряжаться чужим имуществом, возникающая обычно по воле собственника и имеющая ограниченное данной волей содержание, но защищаемое в период его действия от любого вмешательства любых третьих лиц, включая и самого собственника». При этом Е.А. Суханов подчеркивает зависимый, производный характер ограниченных вещных прав от права собственности. Эта концепция вещного права сохранена Е.А. Сухановым и после принятия части первой ГК РФ. В дополнение к характеристике ограниченного вещного права он отмечает возможность их сохранения даже в случае смены собственника соответствующего имущества. Такое «право следования», подчеркивает Е.А. Суханов, является характерным признаком вещных прав .

В настоящее время в науке гражданского права предпринимаются попытки сформулировать общее определение понятия вещного права.

Одни авторы указывают в определении лишь признаки вещных прав, отличающих их от обязательственных . Другие - учитывают как признаки вещных прав, отличающих их от обязательственных, так и природу вещных прав, разработанную ещё дореволюционной российской наукой.

Так, Л.В. Щенникова определяет вещные права «как права, предметом которых является вещь в материальном значении слова, закрепляющие принадлежность (присвоенность) этой вещи и отношение лица к ней, т.е. непосредственное господство над этой вещью через совокупность определенных правомочий и непосредственно пользующиеся абсолютной защитой» . Однако в данном определении не ясно, какие правомочия понимаются под «определенными», в связи с чем оно не дает возможности для разграничения вещных прав и некоторых обязательственных.

Как отмечает В.В. Чубаров, несмотря на тесное сближение вещных и обязательственных прав неизменной остается сущность вещного права как непосредственного, без вмешательства третьих лиц, отношения лица к вещи. Изменяется лишь набор основных признаков вещных прав и их состав .

Г.Б. Леонова в определение вещного права включает указание на отдельные правомочия .

Под вещным правом в определении данном Л.Ю. Михеевой «следует считать такое субъективное гражданское право, которое имеет своим объектом вещь, а не чужие действия; заключается в возможности правообладателя воздействовать на эту вещь без чьего-либо содействия, удовлетворяя свои потребности; носит абсолютный характер; является бессрочным и названо в качестве вещного законом» . По мнению автора данного определения, такие признаки, как право следования, права преимущества, абсолютный характер защиты лишь дополнительно характеризуют вещные права, т.к. свойственны и иным субъективным гражданским правам. С таким утверждением согласиться нельзя по причине законодательного закрепления этих признаков вещных прав (п.3 и п.4 ст. 216 ГК РФ).

Вслед за законодателем К.И. Скловский полагает, что вещное право следует понимать как право собственности, ограниченное определенным в законе способом. А значит, собственность не может быть ограничена договором, а значит и вещное право не может быть установлено договором и должно быть указано в законе .

Противоположный подход к понятию вещных прав содержится в определении данным Ю.К. Толстым: «Под вещным правом принято понимать право, обеспечивающее удовлетворение интересов управомоченного лица путем непосредственного воздействия на вещь, которая находится в сфере его хозяйственного господства» . По мнению Ю.К. Толстого такие признаки как «бессрочный характер», «преимущественное удовлетворение вещно-правовых требований» не могут претендовать на роль общих для всех без исключения вещных прав. Останавливаясь на законодательно закрепленных признаках (право следования и абсолютный характер защиты), он делает вывод о недостаточности такого общего определения для раскрытия содержания вещных прав .

Выявление общих признаков вещных прав осложняется их неоднородностью. Так, для ограниченных вещных прав характерен несколько иной набор признаков. Примером дальнейшей критики законодательно закрепленных в ст. 216 ГК РФ признаков ограниченных вещных прав является вывод, сделанный А.В. Коноваловым. По его мнению, применение для обособления ограниченных вещных прав традиционных критериев, а именно свойства абсолютной защиты и права следования, является недоразумением. В качестве такого критерия он выделяет лишь степень удаленности объема правомочий субъекта ограниченного вещного права от абсолютного объема правомочий собственника; стабильность и долгосрочность владения . «Единственным существующим в природе вещным правом, которому свойственны в совокупности абсолютная защита от посягательств всех окружающих лиц, и в некоторых случаях отделения от права собственности следование за вещью, является правомочие владения, сопутствующее как абсолютным, так и относительным правам - праву собственности, ограниченному вещному праву, титульному и давностному владению». Тем самым, единственным критерием отличия ограниченных вещных прав от прав обязательственных А.В. Коновалов называет характер владения .

М.К. Сулейменов даёт развёрнутое определение вещного права как закреплённого законом имущественного абсолютного права: (1) объектом которого является индивидуально-определенная вещь или вещные права, связанные с этой вещью; (2) обладающее специфическими средствами защиты от всех и каждого с помощью особых вещно-правовых исков; (3) выражающееся в наличии у правообладателя правомочий владения, пользования или распоряжения, всех вместе или по отдельности, в полном объеме или частично; (4) дающее правообладателю возможность непосредственного воздействия на вещь (непосредственное господство над вещью), в том числе путем ограничения собственника или субъекта другого вещного права в осуществлении правомочий; (5) характеризующееся наличием правомочий следования и преимущества .

Таким образом, в юридической литературе и гражданском законодательстве выделен ряд признаков, характеризующих вещное право. Однако среди этих признаков нет ни одного, который бы охватывал исключительным образом всю совокупность перечисленных прав, то есть характеризовал бы только эти права и никакие иные . Если относить к группе вещных прав любое гражданское право, обладающее хотя бы одним из выделяемых в литературе вещно-правовых признаков, то логика рассуждения требует принятия позиции, сторонники которой предлагают выделять гражданские права, обладающие двойной природой .

Необходимо отметить, что природа вещных прав остается предметом дискуссии. Более того, некоторые видные ученые выступают против выделения категории вещных прав, ссылаясь на отсутствие у них специфических признаков, которые бы позволили противопоставить эти права обязательственным правам (вопрос о соотношении вещного и обязательственного правоотношения был уже раскрыт нами в параграфе 1).

Раскрытие сущности вещного права, на наш взгляд, возможно путем последовательного анализа признаков вещных прав, традиционно отмечаемых как в российской (современной и дореволюционной), так и зарубежной цивилистической доктрине и законодательной практике. Отмечая те или иные признаки (отличительные свойства), мы не только определим природу явления, его внутреннюю сущность, но и место данной категории в системе иных гражданских прав. Так как любое свойство есть сторона предмета, обуславливающая его различие или сходство с другими предметами и проявляющаяся во взаимодействии с ними .

Для удобства изложения признаков вещных прав мы условно поделим их на те, которые относятся к их объекту, содержанию (существу вещного правоотношения и характеру межэлементных связей в нем) и к способам его защиты. Тем более что сходная система изложения встречается и у некоторых известных исследователей данной проблематики .

Объект вещного права. Вещные и обязательственные права могут достаточно четко разграничиваться, если исходить из двух неоспоримо принадлежащих вещным правам признаков: вещные права являются абсолютными правами и имеют в качестве объектов индивидуально-оп-ределенные вещи, в отношении которых устанавливается соответствующий правовой режим (анализу правового режима посвящён материал параграфа 3). Иные признаки ограниченных вещных прав (право следования, абсолютная защита, замкнутость перечня) производны от данных признаков . Так, А.Н. Латыев определяет вещное право как абсолютное и имеющее своим объектом материальную вещь субъективное гражданское право .

Итак, исходя из характеристики объекта, вещное право можно определить:

1. как имущественное право. Этот признак объединяет вещные права с обязательственными и, что, правда, не бесспорно, с исключительными правами. С другой стороны, этот признак противопоставляет вещные права личным неимущественным, объекты которых не имеют стоимостной оценки;

2. имеющее объектом физическую, телесную, осязаемую вещь. Данное обстоятельство сближает вещные права с обязательственными и отличает от исключительных, объектом которых выступают нематериальные, идеальные объекты (образы, решения, мысли) творческой деятельности. Отличие от обязательственных прав здесь в том, что последние могут иметь объектом и имущественные права.

3. не просто физическую, а индивидуально-определенную. В отличие от объектов обязательств, объекты вещных прав всегда индивидуализированы. Обязательственное правоотношение может сопровождаться индивидуализацией своего объекта, а может и нет.

4. наконец, как любое имущественное право (в отличие от прав исключительно личного неимущественного характера) они способны к передаче. Правда, в сравнении с обязательственными, передаче, очевидно, подлежат не все такие права.

Признаки, характеризующие содержание (характер межэлементных связей в вещном правоотношении).

Прежде чем непосредственно начать раскрывать признаки вещных прав, условно отнесенные к этой группе, необходимо сделать два замечания. Первое. Некоторые из признаков, здесь помещенных, прямо вытекают из характера вещного правоотношения, другие - так или иначе являются следствием его особенностей. Второе. В связи с ограниченностью объема работы, некоторые (ключевые, на наш взгляд) признаки будут разобраны подробнее, другие освещены менее развернуто.

Центральное место среди признаков, характеризующих вещное право через содержание соответствующего правоотношения, занимают, по нашему мнению, следующие. Во-первых, вещное право реализуется в рамках абсолютного правоотношения, а во-вторых, между управомоченным лицом и вещью наличествует некая особая связь, имеющая непосредственный характер, закрепляющая его хозяйственное господство над ней (вещью) без посредства иных (третьих) лиц. Иными словами, речь идет о непосредственности, реальности или безусловности вещного права (разные авторы по-разному именуют этот признак). При этом важно подчеркнуть, что признаки эти носят самостоятельный характер и друг друга не исключают. Действительно, установление определенной тесной связи между лицом и вещью в соответствующем правоотношении никак не отрицает наличие неограниченного круга пассивно обязанных субъектов в том же правоотношении, указывающих на его абсолютный характер. Иная позиция (о взаимоисключаемости данных признаков) неизбежно ведет либо к отрицанию наличия тесной связи между лицом и вещью в правоотношении, либо к отрицанию возможности существования абсолютного правоотношения вообще. На наш взгляд, непосредственность вещного права свидетельствует о том, что свое право лицо способно реализовать без содействия третьих лиц (иных лиц) путем непосредственного хозяйствования с вещью, реализации своих активных полномочий. В обязательственных же (относительных) отношениях «касание» к вещи происходит при непосредственном участии (через действия) обязанных лиц, т.е. опосредованно. Непосредственность вещного права, таким образом, является следствием абсолютности отношения, в котором оно реализуется (пассивно обязанные субъекты (неограниченный круг) не вмешиваются, устраняются, не мешают собственнику господствовать над вещью). В относительных же отношениях (если они возникают по поводу конкретной вещи) контакт с этой вещью обуславливается активными действиями конкретных обязанных субъектов. Таким образом, некорректно ставить вопрос: вещное отношение – это определенное отношение человека к вещи или между людьми по поводу вещей, т.к. это не взаимоисключающие, а (как показано выше) взаимосвязанные обстоятельства. Главное здесь правильно расставить акценты. Действительно, нельзя говорить о правовом отношении между лицом и вещью, где последняя становится чуть ли не его «субъектом».

Между тем, данное обстоятельство не исключает тесной связи лица и вещи в правоотношении. О возможности некой идеальной правовой связи между лицом и вещным материальным объектом, говорит в своей работе В.А.Лапач. Так, по его мнению, подобная связь, как правовое отношение невозможна, но это еще не означает, что никакая связь в действительности между ними невозможна и что она не имеет правового характера. Такая связь существует, она является связью юридической и представляет собой абсолютное субъективное право как предоставленную лицу возможность самостоятельно действовать активно и целенаправленно без посредства иных лиц. Иной взгляд на связь лица и вещи в абсолютном правоотношении, когда связь «субъект – вещь» противопоставляется связи «субъект – субъект», невольно фетишизирует принципы непосредственности и приводит к критике самой возможности существования абсолютного правоотношения. Так, Л.В.Щенникова справедливо указывая на то, что суть вещного правоотношения состоит в непосредственной связи управомоченного лица с вещью, что нацеливает его (лицо) на эффективное, хозяйственное использование материальных благ, составляет его непосредственный интерес, неоправданно, однако, возводит данное отношение в «абсолют». Автор пишет, что содержание вещного права будет заключаться в определенных возможностях господства над вещью, а не в воздержании всех и каждого от всякого определенного воздействия на нее. Автор негативно оценивает возможность наличия в вещном отношении неограниченного круга неопределенных пассивно обязанных субъектов.

Неудивительно, что Л.В.Щенникова, говоря о признаках вещных прав, упоминает лишь абсолютный характер их защиты, но не их существо в рамках абсолютного правоотношения: «…отвергая абсолютное правоотношение, не будем отвергать всеобщий характер защиты. Хотя всеобщей связи у собственника со всеми и каждым нет, тем не менее, его имущество охраняется гражданским правом от посягательств любого».

Отдельная проблема в цивилистике связана с признанием абсолютного характера за ограниченными вещными правами. Если абсолютный характер права собственности по большей части признается, то об иных вещных правах этого не скажешь. Например, В.К.Райхер, утверждая, что все так называемые ограниченные вещные права есть права относительные, поставил под сомнение категорию вещных прав как таковую. Анализируя правовую природу залога и застройки по советскому праву, автор находит в них ярко выраженную фигуру собственника имущества, состоящую в прочной относительной связи с обладателем вещного права. В.К. Райхер делает вывод, что … допущение между ними таких особых и взаимных «прав» и «обязанностей» означало бы, несомненно, уничтожение «абсолютности» правоотношения, превращение абсолютного правоотношения в относительное, в отношение, существующее, по крайней мере – на первом плане, между двумя лицами. Об этом же, но уже на примере прав хозяйственного ведения и оперативного управления по действующему ГК РФ, говорит В.А.Дозорцев: «Вещное право относится к абсолютным правам, оно должно быть самостоятельным и независимым от других прав, хотя бы тоже имеющих абсолютный характер. Если владелец одного права может своим односторонним действием прекратить другое право, последнее не может считаться абсолютным и вещным». Автор приводит в качестве аргумента и случаи прекращения указанных вещных прав путем ликвидации организации. Возразить В.А.Дозорцеву можно ссылкой на действующее законодательство. В соответствии с п.2 ст.296 ГК РФ изымаемое имущество должно быть излишним, неиспользуемым или используемым не по назначению. Из хозяйственного ведения собственник и вовсе не вправе изымать имущество. Носители прав хозяйственного ведения и оперативного управления могут защищать свои права не только против третьих лиц, но и собственника (ст.305 ГК РФ). Что касается ликвидации организации, то тогда, как замечает А.Н. Латыев, вещную природу нужно было бы отрицать, и в праве собственности любой коммерческой и подавляющего числа некоммерческих организаций, которые могут быть также ликвидированы по решению их учредителей (участников).

Во многом исключить такие споры мог бы помочь принцип абстрактности вещного права, подробно разработанный германскими цивилистами, но не нашедший должного внимания в российской доктрине вещного права. Этот принцип означает отделение вещного правоотношения от его правового основания (основания возникновения или прекращения правоотношения). Независимо от того, возникает ли вещное отношение по воле собственника или нет, прекращается ли по его воле, само по себе оно является абсолютным с момента начала и до момента завершения. Что касается взаимоотношений собственника и носителя ограниченного вещного права в рамках абсолютного правоотношения, то наиболее наглядно они показаны в работе Е. Бариновой. Автор отмечает, что одно основание (закон, решение суда, договор и др.) порождает два различных правоотношения с разным субъектным составом. Одно – абсолютное – между управомоченным и всеми другими пассивно обязанными лицами, включая собственника, другое – относительное – между управомоченным и собственником. Эти отношения устанавливаются по поводу одной и той же вещи, а собственник (как обязанное лицо: в относительном либо в рядах прочих пассивных субъектов в абсолютном) и обладатель ограниченного вещного права (как управомоченный) участвуют в обоих этих отношениях. Е.Баринова пишет: «И в случае с ограниченным вещным правом происходит то же самое, что и с правом собственности, - вещное право у управомоченного появляется с прекращением одной из относительных связей, существующих в рамках правоотношения между управомоченным и собственником вещи (а именно с исполнением собственником обязанности по предоставлению вещи)». С момента возникновения у управомоченного ограниченного вещного права этому праву противостоит только одна обязанность – всех и каждого (включая самого собственника) не нарушать этого права. Для его реализации больше никакой обязанности не нужно. При этом все остальные взаимные права и обязанности собственника и управомоченного продолжают существовать в рамках относительного правоотношения, а само вещное право (как результат «разрыва» одной из относительных связей) остается за его рамками в виде абсолютного отношения, где собственник уже обычное пассивно обязанное лицо. Такой «разрыв» здесь тоже можно рассматривать как действие принципа абстрактности.

Еще одним доводом против абсолютной природы ограниченных вещных прав, служит понимание абсолютности как полного, неограниченного господства над вещью. Здесь следует заметить неоправданность смешения абсолютности с полнотой права. Ограниченные вещные права, действительно, являются неполными по отношению к праву собственности, но не перестают от этого быть абсолютными. Таким образом, на наш взгляд, абсолютные права должны противопоставляться относительным, а право собственности, как полное право – правам ограниченным (иным вещным).

«Вещное право следует понимать как право собственности, ограниченное определенным в законе способом. Технически вещное право определяется как указание на те полномочия, которые остаются у собственника (остальные, соответственно, – у носителя вещного права). Этот весьма эффективный технический прием усиливает понимание вещного права как ослабленной, лишенной чего-то собственности».

Данное определение К.И.Скловского как нельзя более наглядно показывает взаимозависимость таких категорий как право собственности и ограниченные вещные права. Действительно, на наш взгляд, производность и зависимость от права собственности составляет одну их важнейших характеристик всякого ограниченного вещного права. Последнее не может существовать в отрыве от этого права, помимо него.

Проиллюстрировать данную взаимозависимость можно высказываниями ряда наших известных цивилистов. Так, О.С. Иоффе считает, что оборотной стороной вещных прав как прав на чужие вещи всегда должно быть соответствующее ограничение такого всеобъемлющего права, каким является право собственности…

Е.А. Суханов, характеризуя ограниченные вещные права, указывает на то, что они как бы сжимают, ограничивают права собственника на его имущество… С этой точки зрения наличие ограниченных вещных прав на имущество является известным ограничением правомочий собственника.

По мнению Л.В. Щенниковой, такое вещное право как сервитут – это и ограничение собственности, и обременение, и обязанная недвижимость, и право частичного господства, и право на чужую вещь.

А.А.Иванов и вовсе ограничения правомочий собственника рассматривает как основания классификации прав на чужие вещи.

Нетрудно заметить, что общим во всех вышеприведенных высказываниях является указание на то, что права на чужие вещи (ограниченные вещные права ) в той или иной степени ограничивают право собственности. Разрешение вопроса о границах права собственности и его ограничениях (в том числе посредством установления иных вещных прав) важно не только для теоретического уяснения сущности ограниченных вещных прав, но и представляет актуальный практический интерес.. Связан он, в первую очередь, с развитием системы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Так, Гражданский Кодекс Российской Федерации в п.1 ст. 131, а вслед за ним и Федеральный закон «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (ст.4) установил, что регистрации подлежат не только право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, но и ограничения этих прав. Если регистрация права собственности и иных, поименованных в законе, вещных прав не представляет серьезных затруднений, то определение подлежащих регистрации ограничений (обременений) права собственности достаточно проблематично. В п. 1, ст.4 Закона о регистрации сказано, что наряду с государственной регистрацией вещных прав на недвижимое имущество подлежат государственной регистрации ограничения (обременения) прав на него, в том числе сервитут, ипотека, доверительное управление, аренда. Такая формулировка статьи закона весьма показательна. Употребив словосочетание «в том числе», законодатель сделал перечень возможных ограничений, подлежащих регистрации, открытым. Данное обстоятельство свидетельствует не только об относительной «молодости» института регистрации вещных прав в России, но и о богатом теоретическом поле для исследований современными цивилистами проблем сущности ограничения права собственника ( в том числе в контексте установления ограниченных вещных прав на его имущество).

Таким образом, для уяснения категории ограниченных вещных прав, нам необходимо соотнести такие понятия, как пределы (границы) осуществления права собственности, его ограничения (обременения) и права на чужие вещи (ограниченные вещные права).

Не подлежит сомнению, что гарантированное законом право собственности имеет свои пределы, определяемые, в конечном счете необходимостью защиты прав и законных интересов третьих лиц, государства и общества в целом от недобросовестных действий собственника. Это обстоятельство вызывает необходимость определенного государственного регулирования отношений собственности и контроля за действиями собственника. В то же время в п.2 ст. 1 ГК РФ говорится о том, что гражданские права (в том числе и право собственности) могут быть ограничены на основании федерального закона в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Естественно возникает вопрос, какова природа таких ограничений? А именно, идет ли речь об установлении или изменении границ (пределов) права или же данный инструментарий (ограничение права) есть особая дополнительная возможность с помощью специальных средств воздействовать на содержание права (в том числе, права собственности) в пределах уже установленных границ.

Здесь мы приходим к необходимости разграничения указанных понятий. До сих пор не существует четкого размежевания понятий ограничения и границ (определения содержания) права собственности. На этот счет, существует два противоположных взгляда ученых-цивилистов. Согласно первой позиции, понятие об ограничении лежит в самом понятии права (Д.И.Мейер). Так, понятие «ограничение (обременение)» находится в рамках понятия пределы осуществления гражданских прав, т.к. пределы осуществления - это тоже определенное ограничение прав. Но пределы осуществления - это общие ограничения, установленные законодательством. Обременение (или ограничение прав) - есть дополнительное ограничение прав, налагаемое на собственника в соответствии с договором либо более конкретным законодательством. Сходную позицию имеет В.И.Крусс. По его мнению, любое полномочие, закрепленное в норме, уже ограничено. Поэтому, решая вопрос о содержании и сущности того или иного конституционного права (свободы), юридическая наука неизбежно выходит на проблему допустимости его ограничения. Таким образом, авторы не проводят принципиального отличия между пределами (границами) права и его ограничениями.

На наш взгляд, более правильной является точка зрения, высказанная И.Э.Косаревым, который предлагает проводить различия между понятием «границы» и понятием «ограничение» права собственности. Субъективное гражданское право действительно можно ограничить в интересах конкретных лиц, но определение содержания права законом нельзя считать его ограничением, исходя из самого понятия субъективного гражданского права как меры дозволенного поведения. Если закон именно так определяет это право, то перед нами мера возможного поведения им установленная, то есть само право, а не его ограничение. Тот же автор дает критерии разграничения «границ» и «ограничений» в праве. Ограничения подразумевают потенциальную возможность содержания права, которая существует, но в силу каких-то причин ограничена. Границы же права не устанавливают ограничений в содержании права, а определяют его (содержание права) со стороны государства. Действительно, право, закрепленное в норме, ограничивает свободу субъекта, устанавливает ее границы, внутри которой он защищен от внешнего воздействия. Поэтому нельзя и ограничить то, что не охватывается содержанием права.

Наиболее подробно обоснование самостоятельной роли ограничений права (как особого способа воздействия на субъект) в системе правового регулирования изложено в работах В.П. Камышанского. По его мнению, ограничение права собственности представляют собой затруднения, стеснения собственника по реализации своей правоспособности, обусловленные интересами отдельных лиц и общества в целом. Право собственности в то же время очерчивается пределами (границами), обусловленными недопустимостью причинения вреда со стороны собственника третьими лицам. Эти пределы, установленные нормами объективного права, не могут быть изменены посредством ограничений права собственности.

На наш взгляд, следует согласиться с суждением В.П.Камышанского, которое позволяет выявить сущность понятия «ограничения права собственности» как самостоятельного способа, средства правового воздействия на участников данных общественных отношений, не влекущего изменений границ, пределов, объема права собственности, а лишь стесняющего его носителя в реализации отдельных правомочий.

Здесь мы вплотную подходим к соотношению таких понятий как «ограничение права собственности» и «ограниченные вещные права (права на чужие вещи)». Представляется, что краеугольным камнем при ответе на вопрос, являются ли ограниченные вещные права ограничениями права собственности, служит разрешение спора о том, ведет ли ограничение права собственности к уменьшению его объема, исключению из него отдельных правомочий.

С нашей точки зрения, ответ должен быть отрицательным. Нет, не ведет. Обратное утверждение лишает категорию «ограничение права собственности» своего специального, самостоятельного значения и практически ведет к смешению понятий «границы» и «ограничения» права. Так как, изменяя объем права собственности или исключая из его содержания отдельные правомочия, мы, по сути «двигаем» его границы. Ограничение права собственности не является правом на чужую вещь, поскольку право на чужую вещь есть уже выделенная совокупность дозволений из права собственности, и составляет его предел.

Права на чужую вещь, на наш взгляд, являются самостоятельными вещными правами на имущество, которые хотя и состоят в известной связи с правом собственности, тем не менее, выделены из него, находятся за его пределами и формируют (наряду с другими факторами), его границы, определяют пределы осуществления права собственности. Действительно, ограничения права собственности и ограниченные вещные права имеют ряд общих признаков. Они устанавливаются законом, носят абсолютный и бессрочный характер, не прекращаются со сменой собственника. Ограничения права собственности могут устанавливаться (как и права на чужие вещи) в интересах третьих лиц. Но между ними есть и немало различий. Так, В.Н. Синайский указывает следующие из них: 1) ограничения права собственности хотя и дают возможность третьим лицам осуществлять в той или иной мере господство над вещью собственника, но это господство не есть их право, их имущество; 2) ограничения права собственности и права на чужую вещь преследуют различные цели в гражданском обороте. Первые устанавливаются с целью сделать возможным осуществление права собственности в интересах самих же собственников и в интересах общественного порядка вообще. Цель вторых- предоставить третьим лицам права на чужую вещь, расширить сферу их частного господства на чужие вещи.

Ограничения права собственности и ограниченные вещные права, равно как право собственности и права на чужие вещи вообще, носят взаимозависимый характер (об этом говорилось выше). Следствием этого и является неизбежное «воздействие» на право собственности при установлении ограниченных вещных прав. Это «воздействие» ярко иллюстрируется высказыванием К.Н.Скловского, приведенным выше. Ограниченное вещное право определяется как указание на те полномочия, которые остаются у собственника, а остальные соответственно – у носителя вещного права. Полномочия носителя вещного права и образуют внешний предел права собственности, покажут на отсутствие у собственника отдельных правомочий, станут для него границей. Наиболее емко на этот счет высказался В.Н. Курдиновский: « граница указывает, каких правомочий нет в праве собственности, а ограничение – какие из входящих в содержание права собственности правомочий стесняются в осуществлении». Собственник, безусловно, стеснен полномочием ограниченного вещного права на его имущество. Поэтому правильнее, вслед за Камышанским В.П., на наш взгляд, определить ограниченные вещные права не как ограничения собственности, а как основание (одно из возможных) ограничения субъективного права собственности. Будучи выделенной из него границей (пределом) права собственности они тем не менее вызывают определенные стеснения, затруднения при осуществлении собственником имеющихся (оставшихся) у него полномочий в отношении данной вещи.

Другую точку зрения на этот счет высказала в своей работе К.М.Ильясова. По мнению автора, ограничения (обременения) прав … это не только возникновение вещных прав третьих лиц на имущество, но и ограничения любого правомочия правообладателя, как с возникновением, так и без возникновения на имущество правомочий у третьих лиц. К такому выводу К.М. Ильясова приходит, анализируя законодательство о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним в Республике Казахстан. Автор считает, что ограничения прав подразделяются на те, которые формируют его границы (пределы) и те, которые обременяют право (уменьшают объем его содержания). Ограничения, лежащие в пределах права, не требуют государственной регистрации… Ограничения, лежащие за пределами права… должны быть зарегистрированы. Ограничения, лежащие за пределами права (обременения), подразделяются автором в свою очередь на те, которые устанавливаются возникновением прав (в том числе вещных) третьих лиц (сервитут, залог, право постоянного землепользования) и те, при которых прав третьих лиц на имущество не возникает (арест имущества). Данное положение К.М. Ильясова выводит из легального определения обременения, содержащегося в законодательстве Казахстана. Так, обременение – ограничение прав на недвижимое имущество, в том числе наличие на него определенных прав третьих лиц, арест имущества.

С такой позицией можно согласиться лишь отчасти. Действительно, ограничения (обременения) прав могут возникнуть по различным основаниям ( в том числе и не быть следствием установления прав третьих лиц). Но возникновение ограниченных вещных прав на имущество собственника считать одновременно и ограничением его права нельзя. Наглядно проиллюстрировать это, можно анализируя российское законодательство о регистрации прав. Так, ст.131 ГК РФ четко выделяет регистрацию прав на имущество, указывая эти права поименно. Таким образом, регистрации подлежат : право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления,…сервитуты, а также иные права… А ст. 4 РФ о регистрации говорит: «Наряду с государственной регистрацией вещных прав на недвижимое имущество подлежат государственной регистрации ограничения (обременения) прав на него, в том числе сервитут, ипотека, доверительное управление, аренда».

В то же время, в ст. 1 Закона дается и определение ограничения (обременения) – это наличие установленных законом или уполномоченными органами в предусмотренном законом порядке условий, запрещений, стесняющих правообладателя при осуществлении права собственности либо иных вещных прав на конкретный объект недвижимого имущества (сервитута), ипотеки, доверительного управления, аренды, ареста имущества и других).

Отсюда более чем наглядно вытекает ряд принципиальных положений. Во-первых, законодатель строго разделяет регистрацию прав и их ограничений как самостоятельные (независимые) объекты регистрации. По смыслу ст.1 Закона, наличие сервитута, аренды имущества или его ареста являются основаниями ограничения (стеснения) права собственности. Это можно показать на примере сервитута. На основании ст. 131 ГК РФ он подлежит регистрации как право его обладателя. Он же упомянут в ст. ст. 1 и 4 Закона в связи с ограничением прав собственника. Если сервитут (как ограниченное вещное право) уже ограничение права собственности, не достаточно ли было тогда регистрировать его только как вещное право (резюмируя возникшее ограничение). Законодатель же повторно указывает на сервитут, подчеркивая его самостоятельное значение как одного из возможных оснований ограничения права собственности. Таковыми основаниями, из смысла статьи 1 Закона, могут быть как наличие вещных прав других лиц, так и иные, с ними не связанные (арест). Это особо подчеркивает наличие в законодательстве РФ так называемого «публичного» сервитута. Не подлежит сомнению, что как вещное право третьих лиц он зарегистрирован быть не может. В тоже время, являясь, безусловно, основанием ограничения права собственности, «публичный сервитут» подлежит регистрации в соответствии со ст. ст. 1, 4 Закона как ограничения собственника.

Второе положение, следующее из содержания ст. 1 Закона. Однозначно подчеркивая, что ограничение (обременение) права есть его стеснение, затруднения, но не сужение объема, законодатель позволяет четко разграничить понятие «предел» и «ограничение» права.

Третье следствие заключается в том, что перечень ограничений, приведенных в ст.1,4 Закона, открыт. Это предоставляет большие возможности для анализа их сущности и видов для ученых-цивилистов. Так, К.М. Ильясова предлагает рассматривать в качестве таковых, помимо вышеуказанных, такие как: решение об ограничении распоряжения имуществом, вынесенное органами налоговой службы; решение о выкупе земельного участка; ограничения в связи с процедурами банкротства и др.

Однако, на наш взгляд, существует четкое различие между понятиями границы (пределы осуществления) права и его ограничениями. Последние заключаются в стеснении собственника при реализации им отдельных правомочий. Они (ограничения), не изменяя объема права, его пределы, являются самостоятельным средством правового воздействия на собственника. Ограниченные же вещные права (права на чужие вещи) являются выделенными из права собственности дозволениями и образуют его границу, предел. Они же выступают как одно из оснований ограничения собственности, но непосредственно ее ограничением не являются. Такой вывод подтверждается и теоретическим анализом существа права собственности в его взаимосвязи с ограниченными вещными правами и действующими положениями законодательства.

Иная точка зрения может привести не только к отрицанию абсолютности (в свете их неполноты) ограниченных вещных прав, но и права собственности (ввиду множества его административных ограничений). При этом сами ограниченные вещные права не являются ограничениями права собственности, а составляют пределы его осуществления. Абсолютность же права необходимо отличать от его полноты.

Исходя из принятой нами системы изложения признаков вещных прав, третьим признаком вещного права является всеобщий характер защиты. Иногда его называют абсолютным, имея в виду, что вещное право является правом абсолютным, т. е. закрепляющим связь обладателя со всяким и каждым, обязанным воздерживаться от нарушений этого права. Данный вопрос подробно будет рассмотрен в главе 3 работы.

Следующие признаки являются дополнительными и находятся за рамками предложенных нами оснований.

Признак бессрочности, безусловно признаваемый за правом собственности, вряд ли распространим и на все иные вещные права. Учитывая, что само право собственности не бесконечно (вряд ли можно найти вечно существующую вещь), но его бессрочность при этом не отрицается, следует бессрочность права … понимать не как его вечное существование, а лишь как принципиальную возможность бытия права в течение того же времени, что и существует сам его объект. В силу абстрактности вещных прав, их возможное прекращение нельзя толковать как ограничение существования во времени. Правильнее говорить о том, что вещное право бессрочно в рамках существования во времени его объекта. Но и данное определение бессрочности не позволяет, по мнению ряда авторов, распространить этот признак на все вещные права. Так, А.Н. Латыев приводит в пример давностное владение. По истечению пяти или десяти лет оно неизбежно превращается в право собственности (при этом сам объект продолжает существовать). Кроме того, по мнению автора, к числу вещных прав принадлежит принципиально ограниченное во времени своего существования залоговое право.

Признак - право следования закреплён законодательно (п.2 ст.216 ГК РФ). Смена собственника имущества никоим образом не влияет на существование и содержание ограниченных вещных прав на это имущество. Здесь необходимо, на наш взгляд, указать на несколько проблемных моментов.

Право следования заявляется как свойство вещных прав, однако его применимость к самому главному из них – праву собственности – весьма сомнительна.

По мнению ряда авторов, кроме права собственности право следования не действует и в ряде других вещных прав (связанных с возможностью распоряжения имуществом их носителем). Так, по мнению А. Н. Латыева, отчуждение имущества субъектом права хозяйственного ведения или оперативного управления (в случаях, если оно допускается) ведет к прекращению этих прав и не обременяет приобретателя имущества. Точно так же прекращается права залога при продаже его предмета по требованию залогодержателя (пп.4, п.1, ст. 352 ГК РФ). Данные обстоятельства привели автора к мнению, что …под переходом права собственности, который является условием применения права следования, законодатель понимает лишь такой переход, который не зависит от воли носителя ограниченного вещного права.

Прямой противоположностью права следования выступает одно из фундаментальных правил обязательственного права – «обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон» (абз. 1, п. 3, ст. 308 КГ РФ). При этом, например, аренда, жилищный найм, ссуда (как обязательственные по ГК РФ правоотношения) обладают вещно–правовым следованием (п.1 ст. 617; ст. 675; п. 1 ст. 700 ГК РФ).

В силу абсолютного характера вещных прав (они действуют в отношении всех третьих лиц и должны соблюдаться всеми третьими лицами) необходимо остановиться на таком их признаке как установление законом исчерпывающим образом по виду и содержанию (numerus clausus). Здесь нужно отметить две точки зрения, существующие в цивилистической доктрине. Согласно первой, сама формулировка ст. 216 ГК РФ («вещными правами являются в частности») и основополагающий принцип гражданского права (свобода договора) позволяют толковать законодательный перечень вещных прав расширительно по видам и содержанию. На наш взгляд, более обоснованной является иная позиция. В силу необходимости соблюдения вещных прав третьими лицами, эти самые лица должны быть ясно осведомлены о содержании и видах указанных прав. Кроме того, по мнению Е.А. Суханова,… это повышает ценность данных прав как самостоятельных объектов имущественного (гражданского) оборота, т.к. приобретатель заранее точно знает, что именно он приобретает. Да и российская цивилистическая наука всегда исходила из замкнутого, законодательно установленного перечня вещных прав. В немецком праве данный принцип получил название типизации прав (установление видов вещных прав) и фиксирование типизации (установление их содержания). Такой подход позволяет, во-первых не «плодить» неоправданных видов вещных прав, а во-вторых, проследить преломление принципа свободы договора (его ограничение) при переходе от обязательственных отношений к вещным. Договор может являться основанием возникновения вещных прав, но только таких по видам и содержанию, которые установлены законом (numerus clausus). При этом установленность законом не должна сводиться к перечню по ст. 216 ГК РФ. Вещным должно признаваться право, указанное в законе, пусть прямо вещным и не названное, но обладающее для этого необходимыми признаками. Отсюда же вытекает еще один признак вещных прав – их публичность (открытость). Он понимается как необходимость официальной фиксации вещных прав в специальном перечне (если объектом является недвижимое имущество). Так, в Германии этим целям служит поземельная книга. В России же с недавних пор ведется Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Применительно к движимым вещам этот принцип находит свое выражение в открытом владении вещью, из которого с определенной вероятностью можно сделать вывод о наличии у лица права собственности.

Характеризуя вещные права, авторы часто наделяют их свойствами исключительности, преимущества и старшинства.

Под правом преимущества понимается приоритет требований из вещных (абсолютных) прав перед требованиями из обязательственных (относительных) прав при их коллизии (столкновении). Дореволюционные цивилисты рассуждали так: «в случае конкуренции с личными кредиторами вещные права всегда имеют преимущество: они дают лицу право требовать выделения вещи из конкурсной массы или, по крайней мере, предпочтительного удовлетворения из ценности вещи» .

Право старшинства предполагает (при наличии коллизии двух различных вещных прав на один объект) приоритет более раннего по времени установления (например, случай последующего залога). Право старшинства, означающее большую силу того вещного права, которое первенствует во времени перед другими аналогичными правами. Этот признак также прослеживается в праве залога. Он позволяет кредитору, имеющему более раннее залоговое право, удовлетворить свои претензии к должнику преимущественно перед кредиторами, обеспечившими свое требование более поздним залогом (п. 1 ст. 342 ГК. РФ) .

Исключительность предполагает принципиальную невозможность коллизии (столкновения) равных по объему вещных прав. При установлении определенного вещного права в отношении данного предмета никакое иное право, аналогичное по содержанию первому, не может быть установлено. В дореволюционной теории вещного права имеется формула: «Когда я имею право на вещь, никому не может в то же время принадлежать подобное право на ту же самую вещь, а если по какому-нибудь случаю таковое право было предоставлено другому лицу, оно само по себе ничтожно, недействительно» . Спорной здесь представляется опять же ситуация с залогом (последующий залог - п.2 ст. 342 ГК РФ).

Таким образом, мы выделяем признаки вещного права по следующим основаниям:

1. исходя из характеристики объекта, вещное право можно определить:

1) как имущественное право; 2) имеющее объектом физическую, телесную, осязаемую вещь; 3) не просто физическую, а индивидуально-определенную; 4) способно к передаче

2. исходя из характеристики содержания (характер межэлементных связей в вещном правоотношении): 1) вещное право реализуется в рамках абсолютного правоотношения; 2) между управомоченным лицом и вещью наличествует некая особая связь, имеющая непосредственный характер, закрепляющая его хозяйственное господство над ней (вещью) без посредства иных (третьих) лиц.

3. исходя из особенностей применения гражданско-правовых способов защиты вещные права характеризуются абсолютным характером защиты.

Кроме указанных выше к основным признакам вещного права, на наш взгляд, можно отнести признак установление законом исчерпывающим образом по виду и содержанию (numerus clausus). Данный признак обусловлен необходимостью законодательного закрепления перечня вещных прав.

К дополнительным признакам вещных прав можно отнести: - бессрочность; - право следования; - публичность (открытость); - право преимущества; - право старшинства; - исключительность.

С учётом сказанного, мы считаем возможным сконструировать следующее развёрнутое определение вещного права:

Вещное право – предусмотренное нормами национальной системы имущественное абсолютное право, дающее правообладателю возможность непосредственного воздействия на вещь, в том числе, путём ограничения собственника или субъекта другого вещного права в осуществлении правомочий, объектом которого является индивидуально-определённая или индивидуализированная вещь, в отношении которой установлен соответствующий правовой режим, обладающее специфическими средствами защиты от всех и каждого с помощью особых вещно-правовых исков и выражающееся в удовлетворении носителями своего интереса непосредственно владея, пользуясь и распоряжаясь вещью, в полном объёме или частично.

§ 3. Объекты вещных прав

Одним из основных отличительных признаков вещного права является его объект – индивидуально-определенная вещь . По этому же критерию разграничивают и соотносят вещные и обязательственные права . На такую особенность вещных прав указывал еще Ю.С. Гамбаров, отмечая, что нигде качества объекта не оказывают такого решающего влияния на содержание права, как в вещных отношениях . Само по себе вещное право может существовать только пока существует сама вещь, ее гибель влечет прекращение вещного права.

Дискуссионным остается вопрос об объекте гражданских правоотношений в целом. Не ставя целью работы, проведение критического анализа подходов к трактовке данного понятия , необходимо, во всяком случае, отметить некоторую непоследовательность, допускаемую в теории объекта . Законодательная конструкция, при которой объект гражданских прав рассматривается как совокупность материальных и духовных благ (или как социальное благо в целом) представляется, на наш взгляд, весьма удачной по ряду оснований:

- учитывает тенденцию многомерности объектов гражданских правоотношений, которая определяется противоположными интересами контрагентов правоотношений ;

- позволяет разграничить объект общественного отношения и деятельности, что особенно важно с позиции общефилософского понимания категории «объект» ;

- органично воплощается в формулировке ст. 128 ГК РФ.

Применительно к теме данной работы следует подробнее остановиться на вещах как самостоятельных объектах прав гражданских ( ст. 128 ГК РФ).

Вещь, в правовом понимании, в первую очередь характеризуется осязаемостью, физическим существованием (как тело), реальностью, телесностью.

Объектом вещных прав выступают не просто телесные вещи, но вещи – индивидуально определенные. Как отмечает Е.А.Суханов, при залоге товаров в обороте необходима индивидуализация предмета залога, иначе право залогодержателя станет беспредметным, лишенным реальной правовой защиты, потеряет для него всякий смысл.

Данное положение, закрепленное в германском гражданском праве, получило название «принципа определенности», или «специальности». Этот принцип раскрывается следующим образом: вещные права возможны лишь по поводу индивидуально – определенных вещей и относятся только к ним; они не могут иметь объектом какую–либо совокупность (множество) вещей, должны оформляться на каждую вещь отдельно. Наглядно этот принцип проявляется на примере предприятия. Если его собственник продает свое имущество (имущественный комплекс), то переход права собственности на предприятие происходит в таких формах, которые предписаны законом для отдельных видов имущества (для движимых вещей необходимы соглашение и передача вещи, для земельного участка - передача права собственности и регистрация в поземельной книге, для требований – уступка требования).

В отличие от немецкого законодательства, в ГК РФ предприятие определено как единый объект права, более того – недвижимый. Это определение, на наш взгляд, основывается на ошибочном, представлении о предприятии как о сложной вещи, которая в целом признается недвижимостью. Правильнее говорить о предприятии как об имущественном комплексе, в который входят различные по своей природе объекты: вещи, имущественные права, долги, исключительные права. Данная совокупность не является сложной вещью, так как последняя должна состоять из отдельных вещей, но не прав. Признание предприятия недвижимостью, представляется неоправданным и сточки зрения целей оборота. Закон, с одной стороны, допуская сделки с частью предприятия (т.е. отдельно с правами, вещами и т. п. - абз. 1 п.2 ст. 132 ГК РФ), с другой стороны, обязывает отчуждателя при продаже предприятия проводить полную инвентаризацию имущества (в том числе составлять перечень долгов и т.п. – абз. 1 п.2 ст. 561 ГК РФ), т.е. индивидуализировать все составные части имущественного комплекса.

Необходимо отметить, что различия между индивидуально-определенными и родовыми вещами зависят от конкретных условий гражданского оборота. Поэтому вещи, обладающие едиными общими свойствами для всех вещей данного вида, могут приобретать свойства индивидуально-определенных вещей, что позволяет собственнику выделить вещи, составляющие его собственность, из числа других вещей. В случае, если выделить конкретную вещь из однородных вещей невозможно, то в отношении последних распространяется обязательственные отношения, а не вещные . При анализе вопроса о защите вещных прав, не вызывает сомнения положение о том, что вещи, определенные родовыми признаками и выделенные из общей массы, именованные индивидуализированными, так же подлежат виндикации . Таким образом, на наш взгляд, объектом вещных прав могут быть как индивидуально-определенные вещи, так и вещи индивидуализированные.

Несмотря на то, что вещь является самой распространенной категорией из перечня объектов гражданских прав, ее законодательное определение отсутствует . Причин этому достаточно – начиная с отсутствия строгой терминологии в российском дореволюционном законодательстве и заканчивая отрицанием необходимости вещных прав вообще в советские времена. Несмотря на такое упущение, законодатель достаточно часто использует категорию «вещь» при конструировании правовых норм. Так, имеется развернутая классификация вещей (статьи 130, 134 и 135 ГК РФ), а сама вещь помещена на первое место в перечне объектов гражданских прав (ст.128 ГК РФ).

Результатом длительного развития учения о вещных правах стало определение, предложенное дореволюционными цивилистами. Так, В.М. Хвостов определял вещь как «местно ограниченная часть внешнего мира, которая лишена способности быть субъектом права» . Следуя классическому пониманию вещи К. Сальковский определял, «вещь – это все, что находится в пространстве, не будучи личностью» . Подобные определения стали результатом развития, рецепции и изучения римского частного права и основывались на выделение лица из своего вещественного окружения. Современным сторонником данного подхода является К.И. Скловский, который под вещью понимает любой материальный (или телесный) объект (предмет), который не является лицом .

Кроме того, в цивилистике отсутствует единый подход к определению понятия «вещь». Одни авторы акцентируют внимание на экономической составляющей, другие исходят из философского подхода, третьи дают определение исходя из признаков вещи как объекта гражданских прав в целом, и вещных прав в частности. Представляется, что при изучении понятия «вещь» необходимо рассмотреть ее правовую характеристику.

Так, Е.А. Суханов, под вещами понимает предметы внешнего материального мира, созданные трудом человека или находящиеся в естественном состоянии , материальные, физически осязаемые объекты, имеющие экономическую форму товара. Вещи являются результатами труда, имеющими в силу этого определенную материальную (экономическую) ценность .

Е.А. Суханов в определении вещей как объектов гражданского права акцентирует внимание на их экономической ценности (вещи имеют экономическую форму товара).

Полагаем, что признак товара не обладает определяющим значением по двум основаниям. Во-первых, одинаковые по ряду критериев вещи как объекты могут иметь разную индивидуальную ценность, разную аффекционную или даже объективную рыночную цену для одного лица, а тем более для разных лиц.

Цена объектов может быть разной в зависимости от их сугубо индивидуальных качеств в субъективном, т.е. индивидуальном измерении и правоотношении. Так, желание избавиться от ненужной вещи у одного лица может корреспондировать желание другого лица уплатить за эту вещь значительные средства, дабы она не пропала, а пополнина коллекционный материал. Таким образом, цена вещи может быть не только сбалансированной рыночной, средней, а и аффекционной, индивидуальной, исходя из личного спроса к вещи и привязанности к ней.

Во-вторых, нет оснований отождествлять понятия «вещь» и «товар» . Действительно, понятие вещи в каком-то смысле тождественно понятию товара, но только в его экономическом смысле. Не следует забывать, что экономические параметры (например, цена, рентабельность и т. д.) так же, как и естественные свойства, могут не учитываться законодателем при определении правового режима. Так, себестоимость наркотических веществ (не имеются в виду наркотикосодержащие лекарства), в силу их естественных свойств может быть весьма высокой, однако товаром в правовом смысле они не являются, т.к. закон признал их объектом, изъятым из оборота.

На наш взгляд, вещь всегда обладает свойством товара в случае, если она является предметом (объектом) обязательственного правоотношения, которое опосредует перемещение имущества. В динамике обязательственных правоотношений ценность вещи проявляется в её способности быть экономически «интересной» неограниченному кругу лиц. В отличие от обязательственного правоотношения в вещных правоотношениях ценность вещи может быть обезличена, так как последние фактически направлены на удовлетворение внутренних, личных потребностей (отношение лица к вещи). Поэтому в вещных правоотношениях, фиксирующих статику, вещь не обладает ярко выраженным качеством товара.

А.П. Сергеев, понимает под вещами «данные природой и созданные человеком ценности материального мира, выступающие в качестве объектов гражданских прав» . Под материальными ценностями автор понимает «материальные блага, полезные свойства которых осознаны и освоены людьми», что соответствует, по его мнению, такому признаку вещи как способность удовлетворять потребность человека . Следовательно, полезно все то, что способно удовлетворить потребности.

По нашему мнению, признак полезности не является основным, хотя может выделяться у объекта вещных прав наряду с иными, дополнительными. Дело в том, что полезность не может быть признаком (неизменной характеристикой) любой вещи, т.к. носит субъективный характер: то, что ценно для одного, для другого может не иметь никакой ценности; кроме того, вещь может утратить свою полезные свойства, оставшись объектом вещного права (например, неустранимое загрязнение земельного участка сельскохозяйственного назначения), и т.д.

Более подробное определение вещей предложил В.А. Пантелеенко, «вещи – это существующие независимо от субъекта пространственно ограниченные предметы и явления материального мира как в их естественном состоянии, так и приспособленные человеком к его потребностям, признаваемые объективным правом в качестве объекта субъективных прав, в том числе некоторые виды энергии, освоенной человеком (атомная, лучевая, электрическая, тепловая и т.д.)» .

Кроме того, законодатель в ряде случаев относит ряд энергий к вещам, хотя и условно. Подобная ошибка встречается, например, в Положении об оплате использования радиочастотного спектра в Российской Федерации .

 Действующий ГК РФ рассматривает энергоснабжение как один из видов договора купли-продажи, в связи с чем некоторые авторы (Т.Л. Левшина, А.П. Сергеев, В.А. Пантелеенко) называют вещью и энергию .

 На наш взгляд, является ошибочным мнение авторов предлагающих распространить правовой режим вещей на освоенную человеком энергию, а так же некоторые природные явления (например, электричество, радиочастотный спектр), так как они не обладают ни массой, ни пространством.

Анализируя признаки вещей, и отмечая условность и неточность любого определения, Л.В. Щенникова выделяет три признака понятия вещи: признак телесности (физическое существование вещей как предметов материального мира); признак «доступности господству субъектам гражданского права»; признак «способность удовлетворять потребности человека».

Полагаем, что признак телесности является составляющим элементом современного определения «вещи». К вещам, в правовом смысле, относятся материальные предметы, обладающие массой и пространством. Это не только твердые тела, но и газы, и жидкости, при условии их обособления (помещения в сосуды, емкости, резервуары и прочие, т.е. пространственного ограничения и как следствия индивидуализации) .

Признак телесности, физической формы, в том числе, проявляется в относительной независимости и устойчивости существования. Так, промежуточный технологический результат производства не может называться вещью в правовом смысле. Вещи - статичные объекты (в отличие от, например, динамичных работ и услуг), по своей природе они являются результатом природных или социальных процессов, тогда как, например, информация является характеристикой и этих процессов, и самих вещей.

В литературе последнего времени встречаются утверждения, свидетельствующие об отождествлении правового режима информации с правовыми режимами вещей. С этим утверждением нельзя согласиться. Так как объектом вещного права может выступать имущество в вещах, но не сведения о таком имуществе или о его владельце. При этом информация может быть как на материальном носителе, так и в бездокументарном виде.

Документированная информация как элемент информационных ресурсов по смыслу Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» действительно может выступать объектом права собственности. В таком случае, правомочия «собственника» информационных ресурсов определяют меру его поведения только в отношении материального носителя .

Гипотетически можно допустить ситуацию, когда информация существует на нескольких материальных носителях. И, если владелец второго носителя продаст его вместе с зафиксированными на нём сведениями, то будет ли подобное действие квалифицироваться как нарушение права собственности владельца первого носителя.

Таким образом, институт права собственности не самый подходящий инструмент для установления правового режима информации и даже её документированной разновидности, так как может, в лучшем случае, обеспечить охрану материального носителя, но не содержание того, что на нём зафиксировано.

Понятие «вещь» в широком значении, известное в классическом римском праве, включало в себя, как вещи физические (res corporales), так и вещи бестелесные (res incorporales) , то есть такие, которые нельзя осязать: наследство, пользование, обязательство. Позднее в теории гражданского права концепция бестелесных вещей отрицалась. И все же, подмеченная И.А. Покровским тенденция все большего овеществления прав приводит нас к весьма логическому взгляду на правоотношение как определенную имущественную статью, где требование есть часть в имуществе кредитора, а долг – некоторый минус в имуществе должника . Современная континентальная юриспруденция, таким образом, вынуждена заново разрабатывать концепцию бестелесного имущества ввиду не сделанной вовремя рецепции.

Современные цивилисты допускают, в той или иной степени, существование такой конструкции, как «право на право» . С позиции общей теории правоотношения здесь необходимо заметить, что такой подход к его объекту не приводит к смешению последнего с правами и обязанностями, входящими в содержание правоотношения .

Дискуссионным остается вопрос о возможности установления вещных прав на имущественные права. Актуальность данного вопроса обусловлена целым комплексом причин, главными из которых являются: 1) отсутствие единой трактовки понятия «имущество» в гражданском праве и возможность толкования данной категории в расширительном или ограничительном смысле, в той или иной норме права; 2) законодательное признание предприятия недвижимостью как имущественного комплекса; 3) появление так называемых бездокументарных ценных бумаг , обостривших дискуссии об их обязательственно-правовой сущности при формальном отнесении законодателем к вещам (ст. 128 ГК РФ).

Для начала, необходимо установить содержание самого термина «имущество». В цивилистической доктрине и на уровне законодательства традиционно выделяются четыре возможных варианта употребления данного понятия:

1) отдельные вещи, их совокупность (имеются в виду телесные вещи) – ограничительное толкование понятия «имущество»;

2) вещи и имущественные права (или совокупность имущественных прав как близкий вариант) ;

3) вещи, имущественные права и имущественные обязанности – расширительное толкование понятия «имущество»;

4) вещи, имущественные права, имущественные обязанности и исключительные права .

М.И. Брагинский, верно отметил неодинаковый смысл, вкладываемый законодателем в понятие «имущество» и допущении тем самым, в некоторых случаях, установления, в том числе, и вещных прав на имущественные права . Речь идет, например, о нормах п. 1 ст.48 ГК РФ: «Юридическим лицом признается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество …». Однако, имущество юридического лица может состоять из денежных средств на банковском счете, прав так называемой интеллектуальной собственности, и прочих благ не являющихся вещами . Невозможность установления вещных прав на такое имущество (в традиционном понимании объектов вещных прав) привело бы по смыслу статьи, в данном случае, к отказу в государственной регистрации такого лица, что вряд ли имел в виду законодатель. Логично предположить, что здесь термин «имущество» употреблен в расширительном значении, включающем в себя и обязательственные права, а не только вещи. Можно привести в пример и норму п.4 ст.38 СК РФ, определяющую какое имущество подлежит передачи каждому из супругов при разделе их общей собственности. Вряд ли нужно ставить под сомнение, что суд разделит в данном случае и права .

Это лишь некоторые примеры расширительного толкования категории «имущество». Еще более раздвигают его границы нормы о предприятии как имущественном комплексе (ст.132 ГК РФ) . При этом предприятие в целом признается недвижимостью, следовательно вещью. Такая формулировка ст. 132 ГК РФ привела, в частности, В.А. Дозорцева (последовательного противника установления вещных прав на имущественные права) к утверждению о наличии здесь исключения из общего правила . И хотя, некоторыми авторами – противниками овеществления обязательственных прав – приводится объяснение такой законодательной конструкции предприятия, не ведущей, на их взгляд, к возникновению вещных прав на имущественные права , подобные высказывания, тем не менее, весьма показательны.

Еще более сложен вопрос о природе ценных бумаг. Их материально-вещная сущность все более ставится под сомнение (особенно, в связи с появлением бездокументарных ценных бумаг). Упоминание ценных бумаг по смыслу ст.128 ГК РФ видится ряду авторов возрождением на практике конструкции бестелесных вещей. Так, Д.В. Мурзин предлагает, в этой связи, такое определение: «Ценная бумага как бестелесная вещь – это обязательственное право, регулируемое нормами вещного права» . На подобные мысли наводит и содержание ст.146 ГК РФ, где речь идет не об обороте ценных бумаг, а о передачи прав по ним. Чуть более осторожен в своей оценки С.А. Степанов. Отмечая тенденцию дематериализации ценных бумаг, он говорит, тем не менее, о нетождественности ее обычной совокупности имущественных прав, и наличии здесь некой «идеальной оболочки» над правами, которые не требуют своего определения для существования ценной бумаги .

Объем данной работы не позволяет более подробно остановиться на затронутых проблемах выделения и характеристики res incorporales. Однако следует отметить, что к установлению вещных прав на имущественные права, следует относиться осторожно, четко представляя отличия в полномочиях собственника такой бестелесной вещи и ограничения в распространении режима вещных прав на обязательственные права, что не должно ставить под сомнение принципиальные отличия вещных и обязательственных правоотношений, нарушать параллелизм их существования.

Безусловным является мнение о выделении в качестве основного признака вещи – её материальность, так как невозможно владеть нематериальными объектами. В.А. Дозорцев указывает, что объектом права собственности могут быть только материальные вещи, ограниченные в пространстве. «Прежде всего это вытекает из правомочий собственника (п. 1 ст. 209 ГК РФ), содержание которых определяется в большой мере натуральными свойствами объекта. Для права собственности исходным является правомочие владения, как физического обладания вещью, господства над ней, от которого зависит содержание и других правомочий собственника (пользование и распоряжение)» . Кроме того, в отношении субъективных прав на материальный объект устанавливаются особые вещные способы защиты.

На наш взгляд, нельзя согласиться с утверждением, что «вещами» в юридическом смысле могут быть и предметы, физически еще не существующие, а только ожидаемые или будущие вещи. Такое положение закреплено и в законодательстве. При этом важно учитывать, что «будущие вещи» составляют предмет обязательственного правоотношения, договора купли-продажи и не могут быть объектом вещного права. Однако эти правила не распространяются на вещные договоры, которые самим фактом своего создания порождают у контрагента вещное право. Объектом вещного договора служат не действия обязанного лица, а непосредственно соответствующие вещи, как это вообще свойственно правоотношениям вещным .

Не все предметы материальной действительности могут выступать в качестве объектов вещных правоотношений, для этого необходимо признание их таковыми правопорядком, в лице государства. Только в этом случае, они становятся объектами субъективных вещных прав, путем установления правового режима в отношении таких объектов.

Понятием «правовой режим» довольно часто оперируют многие исследователи. Между тем, смысл и содержание данного юридического понятия, нельзя признать окончательно оформленным в теоретическом аспекте.

По мнению О.А. Городова «…нет каких-либо пояснений тому, что вкладывается в понятие «правовой режим», употребление его происходит в изначальном смысле (reqimen – лат.) – установленный порядок.

Наиболее обстоятельный в теоретическом аспекте анализ правового режима дал С.С.Алексеев, который понимает под правовым режимом порядок регулирования, выраженный в комплексе правовых средств, характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний, создающих особую направленность регулирования . Дозволения, запреты и позитивные обязывания, являясь способами правового регулирования, лежат в основе первичных юридических режимов. В сою очередь, по С.С.Алексееву, правовые средства есть не что иное, как «юридические нормы, субъективные права, связанные с ними обязанности и т.п., образующие механизм правового регулирования» .

Но данная точка зрения на значение термина «правовые средства» не единственная. Г.А.Знаменский относит к данной категории «методы правового регулирования соответствующих отраслей права» . Р.О. Халфина полагает, что правовые средства - это «особые юридические инструменты, служащие для решения экономико – социальных задач» . Б.И. Пугинский видит в данной категории «сочетание (комбинации) юридически значимых действий, совершаемых субъектами с дозволенной степенью усмотрения и служащих достижению их целей (интересов), не противоречащих законодательству и интересам общества» .Заслуживает точка зрения Ю.А.Тихомирова на разновидности правовых средств, применительно к публичным интересам. В их числе называются «нормативные признаки, закрепление приоритета, установление порядка и гарантий обеспечения, закрепления способов охраны ».

Исходя из приведенных понятий, составляющих интегрированный образ юридической модели правового режима, нельзя не отметить их терминологическую хаотичность. Признавая за правовым режимом качество «одной из важнейших категорий юридической науки», следует признать ее универсальный, диалектический характер» .

В гражданско-правовой сфере о правовом режиме говорят, в частности, при определении системы обязательных правил, требований, норм принципов, установленных для : а) видов деятельности; б) порядка использования объектов гражданских прав; в) объектов гражданских прав; г) охраны гражданских прав. При этом широко используется термин «правовой режим вещей».

В связи с этим О.А.Городов полагает, что предложенная С.С.Алексеевым схема «особого сочетания взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний» не может быть в полной мере применена для характеристики всего комплекса правовых средств, устанавливающих соответствующие режимы. По мнению О.А. Городова, недостает «некоего элемента, который бы дополнил ряд дозволений, запретов и обязываний». Таким элементом мог бы стать термин «фактическое управомочие». Он хорош тем, что обогащает динамический момент правового режима, требующий активизации определенного поведения, и дополняет те его атрибуты, которые признаны создавать особую направленность регулирования, а, в конечном счете, делает понятие правового режима более универсальным» .

Таким образом, в своей работе мы будем оперировать определением правового режима вещей следующего содержания: правовой режим – это нормативно установленный порядок приобретения, пользования и распоряжения вещами как объектами гражданских прав, выраженный в комплексе правовых средств, характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний и фактических правомочий.

Данное общее положение правового режима, несомненно, применимо и к режиму использования объектов вещных прав.

Таким образом, для признания предмета вещью требуется возможность обращения его в собственность , поэтому не будет вещью и предмет, находящийся вне действия какой-либо правовой системы, но только до тех пор, пока он не будет вовлечен в гражданский оборот и не попадет таким образом под действие определенных правовых норм. «Вещи превращаются в имущество благодаря тем правам, которые существуют в отношении их» , в связи с чем невозможно представить себе вещь, в правовом смысле, в отсутствие права собственности на нее. Следовательно, необходимо признать тождество понятий «вещь» и «объект вещного права».

Поскольку вещи не обязаны охватывать собой всего многообразия предметов материального мира, т.к. наряду с вещами, существуют также и иные предметы, то есть необходимость в выявлении и рассмотрении других признаков вещей, как основных, так и дополнительных.

Так, признак «доступности господству субъектам гражданского права» в отношении конкретного объекта не является незыблемым .

С точки зрения права не являются вещами предметы, созданные природой, но на данном этапе развития человека для него недостижимые, интеллектуально и физически им неконтролируемые – фактический критерий допустимости господства. По мнению А.П. Сергеева открытые, но недоступные предметы не являются объектами гражданских отношений по причине их несоответствия такому признаку вещи, как способность удовлетворять потребность человека . Японские цивилисты считают, что не могут быть объектами прав неподвластные человеку вещи типа звезд, солнца .

Недопустимость господству субъектов материального мира может быть вызвана и юридическими законодательными ограничениями – правовой критерий допустимости господства. Так, в силу закона не может рассматриваться в качестве вещи человек, хотя каждый из нас представляет частичку материального мира.

Одновременно, большинство правовых систем едины в непринятии в качестве объектов имущественных отношений определенных видов материальных предметов. Невосполнимые части человеческого организма или, что бывает весьма часто, человеческие эмбрионы, усыновляемые дети не могут быть объектами права. За этим непринятием стоит боязнь превращения в товар того, что мы, по соображениям этики, не желаем рассматривать в качестве такового, вопреки риторики права собственности.

Сохранение человеческой индивидуальности тесно связано с понятием человека как субъекта права и ограничение его от других лиц, а также от объектов живой и неживой природы. В этом контексте большое значение имеет правовое регулирование пересадки людям органов и тканей животных, использования искусственных органов и тканей, создания человеческого организма с заранее запрограммированными признаками, с помощью методов генной инженерии или другими способами, изменения биологического пола человека. Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 года № 4180-I закрепляет в статье 1, что органы и ткани человека не могут быть предметом купли-продажи. Однако далее в статье 2 есть пояснение, что действие его не распространяется на органы, их части или ткани, имеющие отношение к воспроизводству человека, включающие в себя репродуктивные ткани (яйцеклетку, сперму, яичники, яички, эмбрион), а также на кровь и ее компоненты.

Таким образом, можно заключить, что человеческие органы и ткани можно рассматривать в качестве вещей – объектов прав вещных, однако их участие в гражданском обороте должно быть максимально ограничено, подчиняться специальным правилам и соответствовать принципам и нормам морали. Учеными давно подсчитано, что донорских органов, которые можно заготовить, никогда не хватит всем нуждающимся. Создание искусственных органов, способных заменить естественные, человеческие, снимает такую проблему. В мировой практике известны случаи, пересадки людям клеток поджелудочной железы каракулевых ягнят, сердца обезьян, сердечных клапанов свиней .

Российское законодательство касается только трансплантации органов и тканей человека, хотя кровь животных давно используется в лечебных целях .

Вместе с тем есть предметы, доступные для господства, но не участвующие в гражданском обороте, поскольку исключены из него законодателем.

На основании ст. 2 Федерального закона от 8 января 1998 г. «О наркотических средствах и психотропных веществах» Правительство РФ постановлением от 30 июня 1998 г. утвердило в составе Перечня наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсов, подлежащих контролю в Российской Федерации, Список наркотических средств, оборот которых в Российской Федерации запрещен .

Еще одним примером таких вещей могут быть, в частности, объекты исключительной собственности государства. Статья 1.2 Закона РФ от 21 февраля 1992 г. N 2395-1 «О недрах» , закрепила исключительную государственную собственность на все недра в границах территории РФ, включая подземное пространство и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы. Правовой режим иных объектов исключительной собственности государства закреплен в Федеральных законах «О континентальном шельфе Российской Федерации» от 30 ноября 1995 г. №187-ФЗ , «О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах» от 23 февраля 1995 г. № 26-ФЗ и др. Следовательно, исключенными из гражданского оборота являются как предметы не являющиеся, по сути вещами, т.е. объектами вещных прав, так и вещи не имеющие возможности, в силу специальных предписаний участвовать в динамике вещных отношений.

Такой признак вещи как «способность удовлетворять потребность человека» традиционно содержится в гражданско-правовых определениях .

Л.В. Щенникова, обосновывая этот признак, определяет, что ценность вещи как объекта права вещного заключается в нем самом, в его материальной форме. Тем самым, она делает вывод о невозможности причисления к категории объектов вещных прав денег и ценных бумаг, а рассматривает их как «вещи особого рода». На «формальное» отнесение ценных бумаг и денег к вещам, указывает в своих работах К.И. Скловский .

Однако важно отметить, что понятие объекта гражданского права относительно . Существуют такие объекты гражданских правоотношений, которые одновременно участвуют в разных обязательственных и вещных правоотношениях, например, акция. При покупке акция есть объект обязательственного правоотношения. В случае, подтверждении права на эквивалент доли в имуществе хозяйственного общества акция является объектом вещного права. Акция, кроме привилегированной, является объектом вещного права при виндикации от недобросовестного приобретателя (ст. 301, 302 ГК РФ). Акция может быть объектом вещного права как просто лист бумаги; в экономике бывают ситуации, когда рыночная стоимость акции близка к стоимости бумаги, использованной на ее изготовление. Она же используется и как юридический факт, основание для получения дивидендов в обязательственном правоотношении. Для современного гражданского права, отмечает В.А. Витушко, акция олицетворяет классический пример комплексного понятия и характера объекта .

Подводя промежуточный итог рассмотрения перечня признаков вещи, будет справедливым сделать вывод. Во-первых, признак «доступности господству субъектам гражданского права» и признак «способность удовлетворять потребность человека» вещей не являются самостоятельными по отношению друг к другу. Как уже отмечалась, одни и те же особенности авторами относятся к разным признакам вещей. Так, если одни считают, что космические тела не являются вещами по причине их неспособности удовлетворить потребности человека , то другие не относят их к вещам в силу недоступности для господства субъекта гражданских прав . Действительно, без возможности обладания вещью не возможно удовлетворить потребности, за исключением эстетических, конечно же.

Во-вторых, признак допустимости господства субъекта над вещью, по сути, характеризует только возможность владения вещью, а оно, как известно, не является ключевым в возникновении и существовании вещного права. Вещь, выбыв из обладания лица, не перестает быть вещью. Но для возникновения и существования вещного права, вовсе не обязательно физическое обладание ей . Другое дело, если мы говорим о космических объектах естественного происхождения, участков их поверхности и прочего, первична именно проблема их индивидуализации, а затем уже возможность или невозможность владения вещью. При возможности индивидуализации таких предметов материального мира, они могут стать объектами инвестирования.

В-третьих, способность удовлетворять потребности человека, нельзя назвать правовым свойством вещи, это ее экономическая составляющая. Для права безразлична потребительская характеристика вещи, как и потребности, обуславливающие приобретение вещных прав на нее. Для права имеет значение соблюдения правил оборота вещи и ее правового режима, но не как не те потребности, для удовлетворения которых вещь приобретена. Более того, вещь, приобретенная без какой либо потребности в ней, сохраняет свойства вещи. При этом многообразие потребностей и индивидуальность потребностей каждого индивида не позволяет в рамках правового регулирования выделить этот признак в качестве правового.

На основании вышеизложенного, считаем необходимым, во-первых, выделить основные признаки вещи как объекта гражданских прав. На наш взгляд, ими являются: 1. вещь – это материальный, физически осязаемый предмет; 2. вещь признаётся объективным правом в качестве объекта субъективных прав путем установления правового режима в отношении данного предмета.

Указанные признаки позволяют нам дать следующее определение: вещь как объект гражданских прав – это существующий независимо от субъекта и не являющийся лицом, пространственно ограниченный, материальный, физически осязаемый, предмет, признаваемый объективным правом в качестве объекта субъективных прав путем установления соответствующего правового режима в отношении данного предмета.

Во-вторых, для признания вещи объектом вещных прав она должна обладать ещё и признаком индивидуальности (быть индивидуально-определенной или индивидуализированной), в силу обособленности и незаменимости.

Остальные, рассмотренные выше признаки вещей являются дополнительными, в силу их каузальности. При динамике вещных правоотношений в силу многообразия предметов данные признаки не всегда могут проявляться. Отмеченная некоторыми авторами тенденция к увеличению количества объектов вещных прав, на наш взгляд, является ошибочной. Несмотря на то, что для таких объектов устанавливаются самостоятельные правовые режимы, они по сути новыми не являются, т.к. сформировались постепенно в процессе гражданского оборота. Единственное, что изменяется – это публичный порядок посредством закрепления императивных правил оборота различных объектов.

Наличие всего трех основных признаков вещи как объекта вещного права не мешает раскрыть особенность и выделить ее как самостоятельную правовую категорию. Таким образом, вещь как объект вещных прав – это существующий независимо от субъекта и не являющийся лицом, пространственно ограниченный, материальный, физически осязаемый, предмет, признаваемый объективным правом в качестве объекта субъективных прав путем установления соответствующего правового режима в отношении данного предмета и являющийся индивидуально-определенным или индивидуализированным путем обособления.

1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Корреспондент РБК:
- какой Ваш прогноз курса доллара и барреля нефти на конец года?

Аналитик:
- нефть 120, доллар 30...... немного подумав - ну или наоборот
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диссертация по гражданскому праву "Вещные правоотношения: содержание и развитие", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru