Курсовая: Эволюция дуэльного кодекса в произведениях писателей XIX века: А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова и И.С. Тургенева - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Эволюция дуэльного кодекса в произведениях писателей XIX века: А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова и И.С. Тургенева

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 57 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

44 Городская открытая научно-практическая конференция Тема: Эволюция дуэльного код екса в произведениях писателей XIX века: А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова и И.С. Тургенева 2007г Оглавление Введение Глава I . Дуэль как акт агрессии История дуэли Дуэльный кодекс Глава II . Д уэли в произведен иях А.С.Пушкина «Капитанская дочка» «Евгений Онегин» Г лава III . Дуэль в романе М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» Глава IV . Дуэль в произведении И.С. Тургенева «Отцы и дети» Вывод Введение Трудно представить себе быт и нравы России двух пре древолюционных столетий без такого явления, как дуэль. Русская литература проявляла особый интерес к спос обности дуэли лишать ее участников свободы воли. Бестужев-Марлинский в « Романе в семи письмах», Пушкин в «Евгении Онегине», Толстой в «Войне и мир е» - все пытаются проанализировать «автоматическое» поведение дуэлянт ов. Признавая тиранию кодекса чести, русские писатели размышляли о том, можн о ли ей сопротивляться и существуют ли достойные способы отказа от дуэли . Персонажи русских писателей – если, конечно, они люди чести, - не допускаю т и мысли о том, что дело чести можно оставить неразрешенным. В результате русские литературные дуэлянты обычно испытывают угрызения совести пос ле дуэли, но все же для них отказ от дуэли – это скорее способ морально ун ичтожить противника. Несмотря на то, что женщины занимали существенное место в мужских конфли ктах, их поведение никак не определялось дуэльным ритуалом. Женщина явля лась объектом, а не субъектом дуэли. Дуэль, во всем многообразии своих проявлений, запеча тлена в русской литературе XIX века . Писатели сосредотачивают свое внимание на психологии ду элянта, на его преддуэльных размышлениях и переживаниях, на его состояни и и поведении во время поединка; художественные характеристики существ енно дополняют документальное знание. Цель работы : рассмотреть дуэли в произведениях А.С. Пушкина, М.Ю.Лермонтова, И.С.Тургенева и выявить изменения в дуэльном кодексе. Задачи: 1. Познакомиться с дуэльным кодексом. 2. Изучить ход дуэли в произведениях А.С.Пушкина, М.Ю.Л ермонтова, И.С.Тургенева. 3. Выяснить, какие традиции дуэльного кодекса герои соблюдают, а какие – нет. ГЛАВА I ДУЭЛЬ КАК АКТ АГРЕССИИ 1. История русской дуэли Из Европы дуэль перешла в Россию, для русского XVIII век а дуэлянт (тогда говорили «дуэлист») - уже достаточно симптоматичная фиг ура. За французским «заимствованием» тянулся кровавый след, что вызвало беспокойство властей; Петр I категорически запретил поединки и повелел и х участников «смертию казнить и оных пожитки описать». Позднее Екатери на II подтвердила запрет Петра, и потом ситуация не претерпела изменений. В XIX веке смертная казнь дуэлянтам не угрожала, но офицер мог поплатиться р азжалованием в солдаты и ссылкой на Кавказ, в зону боевых действий - наказ ание достаточно суровое. Тем не менее, россияне «стрелялись» и в столице, и в провинции, и непросто указать на случай отказа от дуэли по причине офи циального запрета. С другой стороны, восприятие и оценка явления были не однозначными, громкие «за» и резкие «против» чем дальше, тем чаще смешив ались, переплетались. Официальный запрет сопровождался и противодейст вием, и поддержкой общественного мнения. Дворянские поединки были одним из краеугольных элементов новой – пете рбургской – культуры поведения, вне зависимости от того, в каком конце и мперии они происходили. С дуэльной традицией неразрывно связано и такое ключевое для петербург ского периода нашей истории понятие как честь, без исследования которог о мы не сможем понять историю возмужания, короткого подъема и тяжкого по ражения русского дворянства. В истории дуэли сконцентрировалась драматичность пути русского дворян ина от государева раба, к человеку, «взыскующему свободы и готовому плат ить жизнью за неприкосновенность своего личного достоинства, как он пон имал его на высочайшем взлете петербургского периода – в пушкинские вр емена». Русская дуэль была жесточе и смертоноснее европейской. И не потому, что ф ранцузский журналист или австро-венгерский офицер обладали меньшей ли чной храбростью, чем российский дворянин. Отнюдь нет. И не потому, что ценн ость человеческой жизни представлялась здесь меньшей, чем в Европе. Росс ия, вырвавшаяся из феодальных представлений одним рывком, а не прошедшая естественный многовековой путь, обладала совершенно иной культурой ре гуляции человеческих отношений. Здесь восприятие дуэли как судебного поединка, а не как ритуального снятия бесчестия, оставалось гораздо острее. Отсюда и шла жестокость дуэльных условий – и не только у гвардейских бретеров (неоправданно кровож адных), а и у людей зрелых и рассудительных, - от подспудного сознания, что п обедить должен правый. И не нужно мешать высшему правосудию искусственн ыми помехами. Тогда же, наряду с холодным оружием, стали применять пистолеты; это еще более упростило ход события, н о заставило твердо определить правила поединка: так сложился дуэльный к одекс. 2. Дуэльный кодекс Общие сведения Прежде всего, дуэль есть единоборство между двумя л ицами по обоюдному их соглашению, со смертоносным оружием, при заранее определенных условиях и в присутствии свидетелей с обе их сторон. Причина ее – вызов одного лица другим за нанесенное оскорбление. Цель дуэли – получение силою оружия удовлетворения за оскорбление. Оскорбленный дерется, чтобы получ ить удовлетворение; оскорбитель – чтобы дать удовлетворение. Если единоборству не предшествовало предварительного соглашения в усл овиях и если оно произошло не в присутствии свидетелей, то оно не дуэль и н е признается ею ни общественным мнением, ни законами. Предел, когда именно известные действия теряют характер обыкновенного, неважного, и становятся оскорблениями, вообще трудно определим и находи тся единственно в зависимости от степени обидчивости того лица, на котор ого эти действия были обращены. Этот взгляд, конечно, может применяться т олько к оскорблениям легкого свойства, между тем как все, разделяющие с обществом вкоренившиеся в нем понятия о чести, должны относиться к оскорблениям более серьезным с одинаковой щепетильностью. Исходя из этого предположения, различают три рода оскорблений: а) Оскорбление легкое. Невежливость не есть оскорбление. Кто был оскорбл ен за оказанную другому человеку невежливость, тот считается всегда оск орбленным. Если за легкое оскорбление будет отвечено тоже оскорблением легким, то все-таки сперва затронутый останется оскорбленным. б) Оскорбление обруганием. Оно может быть вызвано как произнесением ругательных слов, так и обвинение м в позорных качествах. Кто за легкое оскорбление был обруган, тот считае тся оскорбленным. Если обруганный ответит обруганием же, то все-таки он б удет считаться оскорбленным. в) Оскорбление ударом. Под ударом подразумевается всякое преднамеренно е прикосновение. Кто за обругание был побит, тот считается оскорбленным. Если после получения удара будет оплачено тем же, то все-таки сперва поби тый останется оскорбленным. Последний не становиться ответственным за то, что он, будучи взбешен полученным ударом и не помня себя, воздал равным за равное. Это правило не изменилось бы и в том случае, если второй удар бы л бы сильнее первого или имел последствием поранение. К оскорблению ударом обыкновенно приравнивают и те оскорбления, которы е грозят уничтожить каким-либо образом нравственно человека, как-то: обо льщение жены или дочери, несправедливое обвинение в шулерстве, обмане ил и воровстве. Дуэль, ставшая страстью, породила тип бретера - человека, щеголявшего сво ей готовностью и способностью драться где бы то ни было и с кем бы то ни бы ло. Риск у бретера носил показной характер, а убийство противника входил о в его расчеты. И, опять же, бретерство оценивали по-разному. Одни видели в нем максимальное проявление дуэльной традиции, другие - смесь позерства и жестокости. Во второй половине XIX веке, с появлением в культурной сфере разночинца-рад икала, отвергавшего нормы, установки дворянской морали, престиж дуэли за метно понижается. Уменьшается их число, редкостью становится смертельн ый исход. Прежде дуэлянтов разводили на 25-30 шагов, а расстояние между "барьерами" (условно обозначенными брошенной наземь шинелью или просто чертой) не превышало 10-12 шагов, т.е. противники имели п раво идти навстречу друг другу и стрелять либо на ходу, либо, дойдя до "бар ьера"; в случае ранения дуэлянт мог потребовать "к барьеру" своего противн ика - за раненым сохранялась возможность ответного выстрела. Смертью заканчивались не десятки, а сотни дуэлей. В конце же XIX века "барьеры" устана вливались на рас стоянии 20-30 шагов, а исходная дистанция равнялась 40-50 шагам; результативность стрельбы, я сно же, понизилась. А главное - поединок перестает быть мерилом чести, его чаще расценивают как дань то ли условностям, то ли предрассудкам. Кроме т ого, возникают общественные движения (народовольчество, эсеры), вводящие в свою программу террор; волна террористических актов оттеснила на втор ой, на третий план дуэльные события. Разумеется, кодекс чести в России отличался от евро пейской модели. Он был ассимилирован на другой стад ии исторического развития и функционировал в другом социальном контек сте, временами в специфических русских формах. Дуэльный ритуал и его участники Чтобы называться дуэлью, действия участников долж ны следовать определенному сценарию. Этот сценарий регулирует все стад ии дуэли и предписывает четкие роли ее участникам. Главная цель ритуала – обеспечение участникам равных шансов. Не менее важно было и то, что рит уал разделял во времени ссору и поединок, тем самым, отделяя момент спонт анного гнева от того момента, когда противники получают право на защиту своей поруганной чести. С того момента, как дуэльный ритуал установлен, преднамеренные отклонен ия от него приобретают символическое значение. Они могут нести сообщени е об отношении дуэлянта к кодексу чести и дуэли как институту, отражать е го видение ситуации оскорбления, а также его восприятие статуса и поведе ния противника. Особенно значимым представляется поведения противников во время самог о поединка. Дуэлянт, в одностороннем порядке нарушающий условия поединк а в своих интересах , рискует, ч то его сочтут за обыкновенного преступника и он понесет позор и бесчесть е. Напротив, ужесточение условий дуэли в одностороннем порядке (например , выстрел в воздух) или по взаимному соглашению, для обеих сторон (например , когда противники договариваются продолжать дуэль до «результата», т.е. до тех пор, пока кто-нибудь из них не будет ранен или убит) может быть прочи тано публикой как нравственное, философское, лично е или даже политическое сообщение. Ритуальный характер дуэли во многом объясняет ту е е особенность, которая так беспокоила приверженцев кодекса чести всех п околений, а именно ее способность лишать участников свободы воли. Как пр авило, если дуэльной процедуре уже было положено начало, то дальше она ра звивалась сама по себе, нередко вынуждая участников действовать вопрек и своему рассудку, религиозным и нравственным убеждениям и даже первона чальным намерениям. Как ни ничтожен повод для вызова, после того как он сделан в права вступае т особая логика дуэли, которая отодвигает на второй план нравственные и практические соображения, заставляя дуэлянта неукоснительно следоват ь дуэльным правилам. ГЛАВА II ДУЭЛИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ А.С. ПУШКИНА 1. «Капитанская дочка» В «Капитанской дочке» поединок изображен сугубо и ронически. Ирония начинается с княжнинского эпиграфа к главе: - Ин изволь и стань же в позитуру. Посмотр ишь, проколю как я твою фигуру! Хотя Гринев дерется за честь дамы, а Швабрин и в само м деле заслуживает наказания, но дуэльная ситуация выглядит донельзя забавно: «Я тотчас отправился к И вану Игнатьичу и застал его с иголкою в руках: по препоручению комендант ши он нанизывал грибы для сушенья на зиму. “А, Петр Андреич! – сказал он, ув идя меня. – Добро пожаловать! Как это вас Бог принес? по какому делу, смею с просить?” Я в коротких словах объяснил ему, что я поссорился с Алексеем Ив анычем, а его, Ивана Игнатьича, прошу быть моим секундантом. Иван Игнатьич выслушал меня со вниманием, вытараща на меня свой единственный глаз. “Вы изволите говорить, - сказал он мне, - что хотите Алексея Иваныча заколоть и желаете, чтоб я при том был свидетелем? Так ли? смею спросить”. – “Точно та к”. – “Помилуйте, Петр Андреич! Что это вы затеяли? Вы с Алексеем Иванычем побранились? Велика беда! Брань на вороту не виснет. Он вас побранил, а вы е го выругайте; он вас в рыло, а вы его в ухо, в другое, в третье – и разойдитесь; а мы уж вас помирим. А то: добр ое ли дело заколоть своего ближнего, смею спросить? И добро б уж закололи в ы его: Бог с ним, с Алексеем Иванычем; я и сам до него не охотник. Ну, а если он вас просверлит? На что это будет похоже? Кто будет в дураках, смею спросить?”». И эта сцена «переговоров с секундантом», и все дальнейшее выглядит как п ародия на дуэльный сюжет и на саму идею дуэли. Это, однако же, совсем не так. Пушкин, с его удивительным чутьем на исторический колорит и вниманием к быту, представил здесь столкновение двух эпох. Героическое отношение Гр инева к поединку кажется смешным потому, что оно сталкивается с представ лениями людей, выросших в другие времена, не воспринимающих дуэльную иде ю как необходимый атрибут дворянского жизненного стиля. Она кажется им б лажью. Иван Игнатьич подходит к дуэли с позиции здравого смысла. А с позиц ии бытового здравого смысла дуэль, не имеющая оттенка судебного поединк а, а призванная только потрафить са молюбию дуэлянтов, несомненно, абсурдна. Для старого офицера поединок ничем не отличается от парного боя во время войны. Только он бессмыслен и неправеден, ибо дерутся свои. «Я кое-как стал изъяснять ему должность секунданта, но Иван Игнатьич ник ак не мог меня понять». Он и не мог понять смысла дуэли, ибо она не входила в систему его представлений о нормах воинской жизни. Вряд ли и сам Петр Андреич сумел бы объяснить разницу между поединком и в ооруженной дракой. Но он – человек иной формации – ощущает свое право н а это не совсем понятное, но притягательное деяние. С другой же стороны, рыцарские, хотя и смутные, представления Гринева отн юдь не совпадают со столичным гвардейским цинизмом Швабрина, для которо го важно убить противника, что он однажды и сделал, а не соблюсти правила ч ести. Он хладнокровно предлагает обойтись без секундантов, хотя это и пр отив правил. И не потому, что Швабрин какой-то особенный злодей, а потому, ч то дуэльный кодекс еще размыт и неопределен. Поединок окончился бы купанием Швабрина в реке, куда загонял его побежда ющий Гринев, если бы не внезапное появление Савельича. И вот тут отсутств ие секундантов позволило Швабрину нанести предательский удар. Именно такой поворот дела и показывает некий оттенок отношения Пушкина к стихии «незаконных», неканонических дуэлей, открывающих возможности для убийств, прикрытых дуэльной терминологией. Возможности такие возникали часто. Особенно в армейском захолустье, среди изнывающих от скуки и безде лья офицеров. 2. «Евгений Онегин» Там, гд е дни облачны и кратки, Родится племя, которому умирать не больно. Петрарка Эпиграф к шестой главе, в которой происходит дуэль , разбивает всё наши надежды. Так нелепа и — внешне, во всяком случае, - незн ачительна ссора Онегина и Ленского, что нам хочется верить: все еще обойд ется, друзья помирятся, Ленский женится на своей Ольге... Эпиграф исключае т благополучный исход. Дуэль состоится, кто-то из друзей погибнет. Но кто? Даже самому неискушенному читателю ясно; погибнет Ленский. Пушкин незам етно, исподволь подготовил нас к этой мысли. Случайная ссора — только повод для дуэли, а причин а ее, причина гибели Ленского гораздо глубже: Ленский с его наивным, розов ым миром не может выдержать столкновения с жизнью. Онегин, в свою очередь, не в силах проти востоять общепринятой морали, но об этом речь впереди. События развиваются своим чередом, и ничто уже не м ожет остановить их. Кто может помешать дуэли? Кому есть дело до нее? Все ра внодушны, все заняты собой. Одна Татьяна стра дает, предчувствуя беду, но и ей не дано угадать все размеры предстоящего несчастья, она только томи тся, "тревожит ее ревнивая тоска, как будто хладная рука ей сердце жмет, ка к будто бездна под ней чернеет и шу мит..." В ссору Онегина и Ленского вступает сила, которую у же нельзя повернуть вспять, — сила "общественного мненья". Носитель этой силы ненавистен Пушкину: Зарецкий, некогда буян, Картежной шайки атаман, Глава повес, трибун трактирный, Теперь же добрый и простой Отец семейства холостой, Надежный друг, помещик мирны й И даже честный человек: Так исправляется наш век! В каждом слове Пушкина о Зарецком звенит ненавист ь, и мы не можем не разделять ее . Все противоестественно, античеловечно в Зарецком, и нас уже н е удивляет следующая строфа, в которой выясняется, что и храбрость Зарец кого "злая", что "в туз из пистолета" он умеет попасть . Онегин и За рецкий – оба нарушают правила дуэли. Первый, чтобы продемонстрировать с вое раздраженное презрение к истории, в которую он попал против собствен ной воли и в серьезность которой все еще не верит, а Зарецкий потому, что в идит в дуэли забавную, хотя порой и кровавую историю, предмет сплетен и ро зыгрышей… В «Евгении Онегине» Зарецкий был единственным распорядителем дуэли, п отому что «в дуэлях классик и педант», он вел дело с большими упущениями, с ознательно игнорируя все, что могло устранить кровавый исход. Еще при пе рвом посещении Онегина, при передаче картеля, он обязан был обсудить воз можности примирения. Перед началом поединка попытка окончить дело миро м также входила в прямые его обязанности, тем более что кровной обиды на несено не было, и всем, кроме Ленского, было ясно, что дело заключается в не доразумении. Зарецкий мог остановить дуэль и в другой момент: появление Онегина со слугой вместо секунданта было ему прямым оскорблением (секун данты, как и противники, должны быть социально равными), а одновременно и г рубым нарушением правил, так как секунданты должны были встретиться нак ануне без противников и составить правила поединка. Зарецкий имел все основания не допустить кровавого исхода, объявив Онег ина неявившимся. «Заставлять ждать себя на месте поединка крайне невежл иво. Явившийся вовремя обязан ждать своего противника четверть часа. По прошествии этого срока явившийся первый имеет право покинуть место пое динка и его секунданты должны составить протокол, свидетельствующий о неприбытии противника». Онегин опоздал более чем на час. А Ленск ий именно Зарецкому поручает отвезти Онегину "приятный, благородный, кор откий вызов иль картель" (ку рсив Пушкина). Поэтический Ленский все принимает на веру, искренне убежд ен в благородстве Зарецкого, считает его "злую храбрость" мужеством, умен ье "расчетливо смолчать" — сдержанностью, "рас четливо повздорить" - благ ородством... Вот эта слепая вера в совершенство мира и людей губит Ленског о. Но Онегин! Он-то знает жизнь, он отлично все понимае т. Сам говорит себе, что он Был должен оказать себя Не мячиком предрассуждений, Не пылким мальчиком, бойцом, Но мужем с честью и с умом. Пушкин подбирает глаголы, очень полно рисующие со стояние Онегина: "обвинял себя", "был должен", "он мог бы", "он должен был обезор ужить младое сердце..." Но почему все эти глаголы стоят в прошедшем времени ? Ведь еще можно поехать к Ленскому, объясниться, за быть вражду — еще не п оздно... Нет, поздно! Вот мысли Онегина: ... в это дело Вмешался старый дуэлист; Он зол, он сплетник, он речист... Конечно, быть должно презренье Ценой его забавных слов, Но шепот, хохотня глупцов...'' Так думает Онегин. А Пушкин объясняет с болью и нен авистью: И вот общественное мненье! Пружина чести, наш кумир! И вот на чем вертится мир! Вот что руководит людьми: шепот, хохотня глупцов от этого зависит жизнь человека! Ужасно жить в мире, который вертится на зло й болтовне! "Наедине с своей душой" Онегин все понимал. Но в том-т о и беда, что умение остаться наедине со своей совестью, "на тайный суд себ я призвав", и поступить так, как велит совесть, — это редкое уменье. Для нег о нужно мужество, которого нет у Евгения. Судьями оказываются Пустяковы и Буяновы с их низкой моралью, выступить против которой Онегин не смеет. Строчка "И вот общественное мненье" – прямая цитат а из Грибоедова, Пушкин ссылается на "Горе от ума" в примечании. Мир, убивший душу Чацкого, всей своей тяжестью наваливается теперь на Онегина. И нет у него нравственных сил, чт обы противостоять этому миру, - он сдается. Ленский всего этого не понимает. Нарастает тра гед ия, а Ленский все еще играет в жизнь, как ребенок игр ает в войну, похороны, свадьбу, - и Пушкин с горькой и ронией рассказывает об игре Ленского: Теперь ревнивцу то-то праздник! Он все боялся, чтоб проказник Не отшутился как-нибудь, Уловку выдумав и грудь Отворотив от пистолета. Ленский и будущую дуэль видит в романтическом, кни жном свете: обязательно "грудь" под пистолетом. А Пушкин знает, как оно быв ает в жизни, проще и грубей: противник метит "в ляжку иль в висок" — и это зе мное слово "ляжка" звучит страшно, потому что подчеркивает пропасть межд у жизнью, как она есть, и представлениями Ленского, И все-таки, если смотреть на вещи нормальными челов еческими глазами, еще не поздно. Вот Ленский едет к Ольге — и убеждается, что она вовсе ему не изменила, что она Резва, беспечна, весела, Ну точно та же, как была. Ольга ничего не понимает, ничего не предчувствует, наивно спрашивает Ленского, зачем он так рано скрылся с бал а Все чувства в Ленском помутились, И молча он повесил но с Романтический герой, каким видит себя Ленский, не м ожет вешать носа — он должен заворачиваться в черный плащ и уходить, неп онятый, гордый, таин ственный... Но Ленский на самом деле — просто влюб ленный мал ьчик, который не хотел видеть Ольгу перед дуэлью, а все-таки сам не заметил , как "очутился у соседок"; который "вешает нос" от малейшей неприятности, - т аков он есть, таким видит его Пушкин. А самому себе он кажется совсем други м грозным мстителем, который может простить Ольгу, но Онегина никогда: Не потерплю, чтоб развратитель… Младое сердце искушал; Чтоб червь презренный, ядовитый Точил лилеи л стебелек... Все эти громкие фразы Пушкин переводит на русский язык просто и в то же время трагически: Все это значило, друзья: С приятелем стреляюсь я. Если бы Ленский знал о любви Татьяны... Если бы Татья на знала о назначенной назавтра дуэли... Если бы хоть няня сообразила расс казать Ольге, а та — Ленскому о письме Татьяны... Если бы Онегин преодолел свой страх перед общественным мненьем... Ни одно, из этих "если бы" не осущес твилось. Пушкин сознательно снимает всякую роман тическу ю окраску с поведения Ленского перед дуэлью: Домой приехав, пистолеты Он осмотрел, потом вложил Опять их в ящик и, раздетый, При свечке, Шиллера открыл... Что еще может читать перед дуэлью Ленский, кроме ка к духовного отца всех романтиков - Шиллера? Так полагается по игре, которую он играет сам с собой, но чи тать ему не хочется . Ночь, проведенная Ленским перед дуэлью, харак терн а для мечтателя: Шиллер, стихи, свеча, "модное слово идеал"... Равнодушный Оне гин "спал в это время мертвым сном" и проснулся, когда давно пора было выех ать к месту дуэли. Собирается Евгений торопливо, но без всяких вздохов и м ечтаний, и описывает Пушкин эти сборы очень коротко, четко, подчеркивая б ытовые детали: Он поскорей звонит. Вбегае т К нему слуга француз Гильо, Халат и туфли предлагает И подает ему бел ь е... И вот они встречаются за мельницей — вчерашние др узья. Для секунданта Ленского, Зарецкого, все про исходящее нормально, об ычно. Он действует по законам своей среды, для него главное — соблюсти фо рму, отдать дань "приличиям", традиции: В дуэлях классик и педант, Любил методу он из чувства, И человека растянуть Он позволял не как-нибудь, Но в строгих правилах искусства, По всем преданьям старины (Что похвалить мы в нем должны). Пожалуй, нигде еще так не прорывалась ненависть Пу шкина и к Зарецкому, и ко всему его миру, как в этой последней саркастическ ой строчке: "Что похвалить мы в нем должны..." — что похвалить? И кто должен п охвалить? То, что он не позволяет растянуть (страшное какое слово) человек а не по правилам? Удивителен в этой сцене Онегин. Вчера у него не хва тило мужества отказаться от дуэли. Его мучила со весть — ведь он подчини лся тем самым строгим прави лам искусства", которые так любит Зарецкий. Се годня он бунтует против "классика и педанта", но как жалок этот бунт! Онеги н нарушает всякие правила приличия, взяв в секунданты лакея. "Зарецкий губу закусил", услышав "представление" Онегина, - и Евгений впо лне этим удовлетворен. На такое маленькое нарушение законов света у него хватает мужества. И вот начинается дуэль. Пушкин страшно играет на сл овах "враг" и "друг". В самом деле, что они теперь, Онегин и Ленский? Уже враги и ли еще друзья? Они и сами этого не знают. Враги стоят, потупя взор, Враги! Давно ли друг от друга Их жажда крови отвела.? Давно ль они часы досуга, Трапезу, мысли и дела Делили дру жно? Ныне злобно, Врагам нас ледственным подобно, Как в страшном, непонятном сне, Они друг д ругу в тишине Готовят гибель хладнокровно. Та мысль, к которой Пушкин подводил нас всем ходом событий, теперь сформулирована коротко и точно: Но дико светская вражда Боится ложного стыда. В дуэли Ленского с Онегиным все нелепо, противники до последней минуты не испытывают друг к другу настоящей вражды: "Не засм еяться ль им, пока не обагрилась их рука?" Быть может, нашел бы Онегин в себе смелость засмеяться, протянуть другу руку, переступить через ложный сты д — все повернулось бы иначе. Но Онегин этого не делает, Ленский продолжа ет свою опасную игру, а в руках у секундантов уже не игрушки: Вот теперь они уже окончательно стали врагами. Уже идут, поднимая пистолеты, уже несут смерть... Так долго, так подробно Пушки н описывал подготовку к дуэли, а теперь все происходит с непостижимой бы с тротой: Онегин выстрелил... Пробили Часы урочные: поэт Роняет молча пистолет, На грудь кладет тихонько руку И падает... И вот здесь, перед лицом смерти, Пушкин уже очень се рьезен. Когда Ленский был жив, можно было, любя, посмеяться над его наивной мечтательностью. Но теперь случилось непоправимое: Недвижим он лежал, и странен Был томный мир его чела. Под грудь он был навылет ранен; Дымясь, из раны кровь текла. Тому назад одно мгновенье В сем сердце билось вдохновенье, Вражда, надежда и любовь, Играла жизнь, кипела кровь... Горюя о Ленском, жалея его, Пушкин в шестой главе ещ е больше жалеет Онеги на. Приятно дерзкой эпиграммой Взбесить оплошного врага; Приятно зреть, как он, упрямо Склонив бодливые рога, Невольно в зеркало глядится И узнавать себя стыдится... Но отослать его к отцам Едва ль приятно будет вам. Что ж, если вашим пистолетом Сражен пр иятель молодой? Так Пушкин возвращается к словам-антонимам: враг - друг, приятель. Так он, гуманист, разрешает проблему, волнующую людей всег да: имеет ли человек право лишить другого человека жизни? Достойно ли это — испытывать удовлетворение от убийства, даже если убит враг? Онегин получил суровый, страшный, хотя и необ ходи мый урок. Перед ним — труп друга. Вот теперь окончательно стало ясно, что были они не врагами, а друзьями. Пушкин не только сам понимает мученья Оне гина, но и читателя заставляет понять их: Онегину невероятно тяжело. Но Зарецкого ничто не м учит. "Ну что ж? убит", - решил сосед. Убит!.. Сим страшным восклицаньем Сражен, Онегин с содроганьем Отходит и людей зовет. Зарецкий бережно кладет На сани труп оледенелый; Домой везет он страшный кла д. Почуя мертвого, храпят И бьются кони... В шести строчках два раза повторяется слово «с трашный ». П ушкин нагнетает, сознательно усили вает тоску, ужас, охватившие читателя. Вот теперь уже ничего нельзя измен ить; то, что произошло, необ ратимо. Ленский ушел из жизни, уходит и со страниц романа. М ы уже говорили о том, почему он погиб. Нет места романтике и романтикам в с лишком уж трезвом и слишком низм енном мире; Пушкин еще раз напоминает об этом, прощаясь с Ленским навсегд а. Строфы XXXVI — XXXIX посвящены Ленскому — уже без малейшей шутливой интонации, очень серьезно. Какой был Лен ски й? Но что бы ни было, читатель, Увы, любовник молодой, Поэт, задумчивый мечтатель, Убит приятельской рукой! Пушкин не обвиняет Онегина, а объясняет нам его. Не умение и нежелание, думать о других людях оберну лось такой роковой ошиб кой, что теперь Евгений казнит самого себя. И уже не может не думать о соде янном. Не может не научиться тому, чего раньше не умел: стра дать, раскаива ться, мыслить... Так смерть Ленского ока зывается толчком к перерождению О негина. Но оно еще впереди. Пока Пушкин оставляет Онегина на распутье — в ерный своему принципу предельной краткости, он не рассказывает нам, как Ленского привезли домой, как узнала Ольга, что было с Татьяной... ГЛАВА III ДУЭЛЬ В Р ОМАНЕ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА «ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ» Грушницкий перед дуэлью мог бы читать книги, писать любовные стихи, если бы не прев ратился в ничтожество. Тот Грушницкий, который носил солдатскую шинель и произносил романтические речи, мог бы и Шиллера читать, и писать стихи... Н о тот Грушницкий гото вился бы стреляться на самом деле, рисковать своей жизнью. А этот Грушницкий, который принял вызов Печорина, идет на обман, ем у нечего страшиться, неза чем волноваться за свою жизнь: заряжен будет то лько его пистолет... Мучила ли его совесть в ночь перед ду элью, мы не знаем. Он предстанет перед нами уже готовым к выстрелу. Лермонтов не рассказывает о Грушницком. Но Пе чори на он заставляет подробно записать, о чем он думал и что чувствовал: "А! гос подин Грушницкий! ваша мистификация вам не удастся... мы поменяемся ролям и: теперь мне придется отыскивать на вашем бледном лице признаки тайного страха. Зачем вы сами назначили эти роковые шесть шагов? Вы думаете, что я вам без спора подставлю свой лоб... но мы бросим жребий!.. и тогда... тогда... что если его счастье перетянет? если моя звезда, наконец, мне изменит?.." Итак, первое чувство Печорина — такое же, как у Грушницкого: желание мест и. "Поменяемся ролями", "мистификация не удастся" — вот о чем он заботится; и м движут довольно мелкие побуждения; он, в сущности, продолжает свою игру с Грушницким, и только; он довел ее до логического конца. Но ведь конец это т опасен; на карту поставлена жизнь - и, прежде всего его, Печорина, жизнь! "Что ж? умереть так умереть: потеря для мира небольш ая; да и мне самому порядочно уж скучно..." Пробегаю в памяти все мое прошедшее и спрашиваю се бя невольно: зачем я жил? для какой цели я родился?.." Печорин не раз ссылался на судьбу, которая забо ти тся о том, чтоб ему не было скучно и посылает ему для развлечения Грушницк ого, сводит его на Кавказе с Верой, пользуется им как палачом или топором, — но не такой он человек, чтобы покоряться судьбе; он сам направляет свою жизнь, сам распоряжается и собой, и другими людьми. О н "любил для себя, для собст венного удовольствия... и никогда не мог насытиться". Поэтому в ночь перед дуэлью он одинок, "и не останется на земле ни одного существа, которое бы п оняло его", если он будет убит. Страшный вывод делает он: "После этого стоит ли труда жить? а все живешь — и з любопытства; ожидаешь чего— то нового... Смешно и досадно!" Дневник Печорина обрывается в ночь перед дуэлью. П оследняя запись сделана через полтора месяца, в крепости N. "Максим Максим ыч ушел на охоту… серые тучи закрыли горы до подошвы; солнце сквозь туман кажется желтым пятном. Холодно, ветер свищет и колеблет ста вни. Скучно". Как не похож этот тоскливый пейзаж на тот, которым открывался дневник Пе чорина: "ветки цветущих черешен", яркие пестрые краски; "воздух свеж и чист, как поцелуй ребенка"; там горы синели, вершины их бы ли похожи на серебряную цепь — здесь они закрыты серыми тучами; там вете р усыпал стол белыми лепестками — здесь он "свищет и колеблет став ни"; та м было "весело жить" — здесь "с к у ч н о"! Еще не зная о подробностях дуэли, мы уже знаем глав ное: Печорин жив. Он в крепости — за что он мог попасть сюда, если не трагич еский исход дуэли? Мы уже догадываемся: Грушницкий убит. Но Печорин не соо б щает этого сразу, он мысленно возвращается к ночи пе ред дуэлью: "Я думал умереть; это было невозможно: я еще не осушил чаши страданий и теперь чувс твую, что мне еще долго жить". В ночь перед дуэлью он "не спал ни минуты", писать не мог, "потом сел и открыл роман Вальтера Скотта... то были "Шотландские Пурит ане"; он "читал сначала с усилием, потом забылся, увлеченный волшебным вымы слом..." Но едва рассвело, и нервы его успокоились, он опять подчиняется худшему в своем характере: "Я посмотрелся в зеркало; тусклая бледность покрывала лицо мое, хранившее следы мучительной бессонницы; н о глаза, хотя окруженные коричневою тенью, блистали гордо и неумолимо. Я о стался доволен, собою". Все, что томило и тайно беспокоило его ночью, за быт о. Он готовится к дуэли трезво и спокойно: "...велев седлать лошадей... оделся и сбежал к купальне... вышел из ванны свеж и бодр, как будто собирался на бал ". Вернер (секундант Печорина) взволнован предстоящим поединком. Печо рин говорит с ним спокойно и н асмешлив о; даже своему секунданту, своему другу он не открывает "тайного бес покой ства"; как всегда он холоден и умен, склонен к неожиданным выводам и сравне ниям: "Старайтесь смо треть на меня как на пациента, одержимого болезнью, вам еще неизвестной...", "Ожидание насильственной смерти, не есть ли уже нас тоящая болезнь?" Наедине же с собой он снова такой, как в первый день пребывания в Пятигорске: естественный, любящий жизнь человек. Вот как он видит природу по дороге к месту дуэли: "Я не помню утра более голубого и свежего! Солнце ед ва выказалось из-за зеленых вершин, и слияние первой теплоты его лучей с у мирающей прохладой ночи наводило на все чувства какое-то сладкое томлен ье . В ущелье не проникал еще радостный луч молодого дн я..." Все, что он видит по дороге к месту дуэли, радует, вес елит, живит его, и он не стыдится в этом признаться: "Я помню — в этот раз, бо льше чем когда-нибудь прежде, я любил природу. Как любопытно всматривалс я я в каждую росинку, трепещущую на широком листке виноградном и отражав шую миллионы радужных лучей! как жадно взор мой старался проникнуть в дымную даль!" Но вся эта радость, жадное наслаждение жизнью, вост орг, восклицания — все это спрятано от постороннего глаза. Едущему рядо м Вернеру в голову не может прийти, о чем думает Печорин: "Мы ехали молча. - Написали ли вы свое завещание? — вдруг спро сил Ве рнер. - Нет. - А если будете убиты? - Наследники отыщутся сами. - Неужели у вас нет друзей, которым бы вы хо тели послать свое последнее прости?.. Я покачал головой". Перед дуэлью он забыл даже о Вере; ни одна из женщин, любивших его, не нужна ему сейчас, в минуты полного душевного одиночества. Начиная свою исповед ь, он сказал: "Хотите ли, доктор... чтоб я раскрыл вам мою душу?" Он не обманывае т, он действительно раскрывает Вернеру душу. Но дело в том, что душа челове ка не есть что-то неподвижное, ее состояние меняется, человек может по-раз ному смотреть на жизнь утром и вечером одного и того же дня. В "Евгении Онегине" все участники дуэли были настро ены серьезно. Ленский кипел "враждой нетерпе ливой"; Онегин, внутренне тер заясь, понимал, однако, что отказаться от дуэли у него не хватит мужества; секундант Онегина, лакей Гильо, был испуган; секундант Ленского, Зарецки й, "в дуэлях классик и педант", наслаждался ритуалом подготовки к поединку "в строгих правилах искусства, по всем преданьям старины". Зарецкий отвра тителен, ненавистен нам, но и он начинает выглядеть чуть ли не благородны м рыцарем, если срав нить его с секундантом Грушницкого — драгунским ка питаном. Презрение Лермонтова к этому человеку так велико, что он даже не дал ему имени: довольно с него чина! Дуэль в "Княжне Мери" не похожа ни на один поединок, и звестный нам из русской литературы. Пьер Безухов стрелялся с Долоховым, Гринев со Швабриным, и даже Базаров с Павлом Петровичем Кирсановым — без обмана. Дуэль — страшны й, трагический способ решения споров, и единственное его достоинство в т ом, что он предполагает абсолютную честность обеих сторон, Любые хитрост и во время дуэли покрывали несмываемым позором того, кто пытался хитрить . Дуэль в "Княжне Мери" не похожа ни на один известный нам поединок, потому что в ее основе — бесчестный заговор драгунского к апитана. Конечно, драгунский капитан и не помышляет, что эта дуэль может кончиться трагически для Грушницкого: он сам заряжал его пистолет и не зарядил пистолета Печорина. Но, вероятно, он не помышляет и о воз можности гибели Печорина. У веряя Грушницкого, что Печорин непременно струсит, драгунский капитан и сам этому поверил. Цель у него одна: позабавиться, пред ставить Печорина т русом и тем опозорить его. Угрызения совести ему неведомы, законы чести т оже. Все, что происходит перед дуэлью, обнаруживает пол ную безответственность и глупую самоуверенность драгунского капитана . Он убежден, что события пойдут по его плану. А они разворачиваются иначе и, как всякий самодовольный человек, лишившись власти над событиями, кап итан теряется и оказывается бессильным. Впрочем, когда Печорин и Вернер присоединились к с воим противникам, драгунский капитан еще был уверен, что руководит комед ией. - Мы давно уж вас ожидаем, — сказал драгунский капи тан с иронической улыбкой. Я вынул часы и показал ему. Он извинился, говоря, что его часы уходят". Ожидая Печорина, капитан, видимо, уже говорил своим друзьям, что Печорин струсил, не приедет, — та кой исход дела вполне бы ег о удовлетворил. Но Печорин приехал. Теперь по законам поведения на дуэля х — секундантам полагалось начать с попытки примирения. Драгунский кап итан нарушил этот закон, Вернер — вы полнил. "— Мне кажется, — сказал он, — что, показав оба гот овность драться и заплатив этим долг условиям чести, вы бы могли, господа, объясниться и кончить это дело полюбовно. — Я готов", — сказал Печорин. "Капитан мигнул Грушницкому"... Роль капитана в дуэл и гораздо опаснее, чем может показаться. Он не только придумал и осуществ ил заговор. Он олицетворяет то самое общественное мнение, которое подвер гнет Грушницкого насмешкам и презрению, если он отка жется от дуэли. В течение всей сцены, предшествующей дуэли, драгун ский капитан продолжает играть свою опасную роль. То он "мигнул Грушницкому", стараясь убедить его, ч то Печорин трусит — и потому готов к примирению. То "взял его под руку и от вел в сторону; они долго шеп тались..." Если бы Печорин на самом деле струсил — это было б ы спасением для Грушницкого: его самолюбие было бы удовлетворено, и он мо г бы не стрелять в безоружного. Грушницкий знает Печорина достаточно хор ошо, чтобы понимать: он не признает, что был ночью у Мери, не откажется от ут верждения, что Грушницкий клеветал. И все-таки, как всякий слабый человек, попавший в сложное положение, он ждет чуда: вдруг произойдет что-то, избав ит, выручит... Чуда не происходит. Печорин готов отказаться от ду эли — при условии, что Грушницкий публично отка жется от своей клеветы. Н а это слабый человек отвечает: "Мы будем стреляться". Вот так Грушницкий подписывает свой приговор. Он н е знает, что Печорину известен заговор драгунского капитана, и не думает, что подвергает опасности свою жизнь. Но он знает, что тремя словами: "Мы бу дем стреляться" — отрезал себе дорогу к честным людям. Отныне он — челов ек бесчестный. Печорин еще раз пытается воззвать к совести Грушн ицкого: напоминает, что один из противников "непременно будет убит". Грушн ицкий отвечает: "Я же лаю, чтобы это были вы..." "А я так уверен в противном...", - говорит Печорин, сознательно отягощая совесть Гру шницкого. Если бы Печорин разговаривал с Грушницким наедин е, он мог бы добиться раскаяния или отказа от дуэли. Тот внутренний, неслыш ный разговор, который идет между противниками, мог бы состояться; слова П ечорина доходят до Грушницкого: "во взгляде его было какое-то беспокойст во", "он смутился, покраснел" — но разговор этот не состоялся из-за драгунс кого капитана. Печорин со страстью погружается в то, что он называ ет жизнью. Его увлекают интрига, заговор, запу танность всего этого дела... Драгунский капитан рас ставил свою сеть, надеясь поймать Печорина. Печо рин обнаружил концы этой сети и взял их в свои руки; он все больше и больше стягивает сеть, а драгунский капитан и Грушницкий этого не замечают. Усл овия дуэли, выработанные накануне, жестоки: стреляться на шести шагах. Пе чорин настаивает на еще более суровых условиях: он выбирает узенькую пло щадочку на вершине отвесной скалы и требует, чтобы каждый из против нико в стал на самом краю площадки: "таким образом даже легкая рана будет смерт ельна... Тот, кто будет ра нен, полетит непременно вниз и разобьется вдребе зги..." Все-таки Печорин — очень мужественный человек. Ве дь он-то идет на смертельную опасность и умеет при этом так держать себя в руках, чтобы еще успевать видеть вершины гор, которые "теснились... как бес чис ленное стадо, и Элъборус на юге", и золотой туман... Только подойдя к кра ю площадки и посмотрев вниз, он невольно выдает свое волнение: "...там внизу казалось темно и холодно, как в гробе; мшистые зубцы скал, сброшенных грозою и временем, ожидали своей добычи" . Признается же он в этом только себе. Внешне он так с покоен, что Вернер должен был пощупать его пульс — и только тогда мог зам етить в нем признаки волнения. Поднявшись на площадку, противники "решили, что тот , кому придется первому встретить неприятельский огонь, станет на самом углу, спиною к пропасти; если он не будет убит, то противники поменяются ме стами". Печорин не говорит, кому принадлежало это предло жение, но мы без т руда догадываемся: еще одно условие, делающее дуэль безнадежно жестокой , выдвинуто им. Через полтора месяца после дуэли Печорин открове нно признается в дневнике, что сознательно поставил Грушницкого перед выбором: убить безор ужного или опозорить себя. Понимает Печорин и другое; в душе Грушницкого " самолюбие и слабость характера должны были торжествовать!.." Поведение Печорина трудно назвать вполне благоро дным, потому что у него все время двойные, противоречивые устремления: с о дной стороны, он как будто озабочен судьбой Грушницкого, хочет заставить его отказаться от бесчестного поступка, но, с другой сто роны, больше все го заботит Печорина собственная со весть, от которой он наперед откупае тся на случай, если произойдет непоправимое и Грушницкий превратится из заговорщика в жертву. Грушницкому выпало стрелять первому. А Печорин пр одолжает экспериментировать; он говорит своему противнику: "...если вы мен я не убьете, то я не промахнусь! — даю вам честное слово". Эта фраза опять им еет двойную цель: еще раз испытать Грушницкого и еще раз успокоить свою с овесть, чтобы потом, если Грушницкий будет убит, сказать себе: я чист, я пре дупреждал… Об этом втором смысле слов Печорина Грушницкий, ко нечно, не догадывается; у него другая забота. Изму ченный совестью, "он пок раснел; ему было стыдно убить человека безоружного... но как признаться в т аком под лом умысле?.." Вот когда становится жалко Грушницкого: за что его так запутали Печорин и драгунский капитан? Почему такой дорогой ценой он должен платить за самолюбие и эгоизм — мало ли людей живет на белом свет е, обладая худшими недостатками, и не оказываются в таком трагическом ту пике, как Грушницкий! Мы забыли о Вернере. А он ведь здесь. Он знает все то, что знает Печорин, но понять его замысел Вернер не может. Прежде всего, он не обладает мужеством Печори на, не может постичь решимости Печорина стать под дуло пистолета. Кроме т ого, он не понимает главного: зачем? Для какой цели Печорин рискует своей ж изнью? "Пора, — шепнул... доктор... Посмотрите, он уже заряжае т... если вы ничего не скажете, то я сам..." Реакция Вернера естественна: он стремится предо т вратить трагедию. Ведь опасности прежде всего под вергается Печорин, ве дь первым будет стрелять Грушницкий! "Ни за что на свете, доктор!.. Какое вам дело? Мо жет бы ть, я хочу быть убит..." В ответ на такое заявление Печорина он говорит: "О! это другое!.. только на меня на том свете не жалуйт есь". Всякий человек — и врач в особенности — не имеет права допускать ни убийства, ни самоубийства. Дуэль - другое дело; там были свои законы, на наш современны й взгляд, чудовищные, варварские; но Вернер, конечно, не мог и не должен был бы мешать честной дуэли. В том же случае, который мы видим, он поступает не достойно: уклоняется от необ ходимого вмешательства — из каких побужде ний? Пока мы понимаем одно: Печо рин и здесь оказался сильнее. Вернер подч инился его воле так же, как подчиняются все остальные. И вот Печорин "стал на углу площадки, крепко уперши сь левою ногою в камень и наклонясь немного наперед, чтобы в случае легко й раны не опрокинуться назад". Грушницкий начал поднимать пистолет... "Вдруг он опустил дуло пистолета и, побледнев, как п олотно, повернулся к своему секунданту. — Не могу, — сказал он глухим голосом. — Трус! — отвечал капитан. Выстрел раздался". Опять — драгунский капитан! В третий раз Грушницк ий готов был поддаться голосу совести — или, может быть, воле Печорина, ко торую он чувствует, которой п ривык подчиняться, — готов был отказаться от бесчестного замысла. И в тр етий раз драгунский капитан оказался сильнее. Каковы бы ни были побужден ия Печорина, здесь, на площадке, он представляет чест ность, а драгунский капитан — подлость. Зло оказалось сильнее, выстрел раздался. Слабый человек целил Печорину в лоб. Но слабость ег о такова, что, решившись на черное дело, он не имеет сил довести его до конц а. Подняв пистолет во второй раз, он выстрелил, уже не целясь, пуля оцарапа ла Печорину колено, он успел отступить от края площадки. Как бы ни было, он продолжает разыгрывать свою коме дию и ведет себя так омерзительно, что поневоле начинаешь понимать Печор ина: едва удерживаясь от смеха, прощается с Грушницким: "Обними меня... мы уж не увидимся!.. Не бойся... все вздор на свете!.." Когда Печорин в последний раз п ытается воззвать к совести Грушницкого, драгунский капитан снова вмеши вается: "Господин Печорин!.. вы здесь не для того, чтоб исповедовать, позвол ьте вам заметить..." Но мне кажется, что в эту минуту слова драгунского капитана уже не имеют значения. Совесть больше не мучает Грушницкого; он, может быть, остро жалеет, что не убил Печорина; Грушницкий раздавлен, унич тожен насмешливым презрением, ему одного только хочется: чтобы все скоре е кончилось, раздался выстрел Печори на — осечка, и остаться наедине с со знанием, что заговор провалился, Печорин победил, а он, Грушницкий, опозор ен. И в эту секунду Печорин добивает его: "Доктор, эти го спода, вероятно второпях, забыли положить пулю в мой пистолет: прошу вас з арядить его снова, и хорошенько!" Только теперь Грушницкому становится ясно; Пе чор ин все знал! Знал, когда предлагал отказаться от клеветы. Знал, стоя перед дулом пистолета. И только что, когда советовал Грушницкому "помолиться б огу", спрашивал, не говорит ли чего-нибудь его совесть, — тоже знал! Драгунский капитан пытается продолжать свою лини ю: кричит, протестует, настаивает. Грушницкому уже все равно. "Смущенный и мрачный", он не смотрит на знаки капитана. В первую минуту он, вероятно, даже не может осознат ь, что несет ему заявление Печорина; он ис пытывает только чувство безысх одного позора. Позже он поймет: слова Печорина означают не только позор, н о и смерть. В поведении драгунского капитана нет ничего неож иданного: он был так смел и даже нагл, пока не было опасности! Но едва Печор ин предложил ему "стреляться на тех же условиях", как "он замялся", а увидев в руках Печорина заряженный пистолет, "плюнул и топнул ногой". Капитан- то сразу понимает, ч то значит для Грушницкого заряженный пистолет в руках Печорина, и говори т об этом с грубой откровенностью: "...околевай себе как муха..." Он оставляет того, кто еще недавно назывался его "истинным другом", в минуту смертельно й опасности и осмеливается только "пробормотать" слова протеста. Что ему оставалось делать? Разумеется, стреляться с Печориным на тех же условиях. Он затеял все дело; теперь, когда заговор р аскрылся, именно капитан обязан нести за него ответственность. Но он ухо дит от ответст венности. Печорин в последний раз пытается предотвратить т рагедию: "Грушницкий, — сказал я: еще есть время. Откажись от своей клеветы, и я тебе прощу все; тебе не удалось меня подурачить, и мое са молюбие удовлетворено, — вспомни, мы были когда-то друзьями". Но Грушницкий именно этого не может вынести: споко йный, доброжелательный тон Печорина унижает его еще больше — снова Печо рин победил, взял верх; он благороден, а Грушницкий... "Лицо у него вспыхнуло, глаза засверкали. — Стреляйте! — отвечал он. — Я себя презираю, а вас ненавижу. Если вы меня не убьете, я вас зарежу ночью из-за угла. Нам на земле вдвоем нет места... Я выстрелил. Все в один голос вскрикнули. - Finita la comedia ! - сказал я доктору. Он не отвечал и с ужасом отвернулся". Комедия обернулась трагедией. Но не кажется ли вам , что Вернер ведет себя нисколько не лучше драгун ского капитана? Сначала он не удержал Печорина, когда тот стал под пулю. Теперь, когда свершилось у бийство, доктор отвернулся — от ответственности. ГЛАВА IV ДУЭЛЬ В ПРОИЗВЕДЕНИИ И.С. ТУРГЕНЕВА «ОТЦЫ И Д ЕТИ» Эпизод дуэли Базарова и Павла Петровича Кирсанова занимает важное место в романе. Дуэль происходит после возвращения База рова от Одинцовой. После безответной любви к Анне Сергеевне Базаров верн улся другим человеком. Он выдержал это испытание любовью, заключающееся в том, что он отрицал это чувство, не верил, что оно так сильно влияет на чел овека и не зависит от его воли. Вернувшись в поместье Кирсановых, он сближ ается с Фенечкой и даже целует ее в беседке, не зная, что за ними наблюдает Павел Петрович. Это происшествие и является поводом для дуэли, потому чт о, оказывается, что Фенечка не безразлична Кирсанову. После дуэли Базаро в вынужден уехать в поместье к родителям, где он умирает. Базаров считает, что «с теоретической точки зрения дуэль – нелепость; ну а с практической точки зрения – это дело другое», о н не позволил бы «оскорбить се бя, не потребовав удовлетворения». Это его отношение к дуэлям вообще, а к д уэли с Кирсановым он относится иронично. В этом эпизоде, так же, как и в предыдущих, проявляетс я огромная гордость Базарова. Он не боится дуэли, усмешка слышна в его гол осе. Павел Петрович в этом эпизоде проявляет свой прирожденный аристократи зм. Вызывая Базарова на дуэль, он говорил пафосно и официально, употребля я длинные пышные фразы. Павел Петрович, в от л ич ие от Базарова , относится к дуэли серьезно. Он оговаривает все усл овия дуэли и даже готов прибегнуть к «насильственным мерам», чтобы, если понадобится, заставить Базарова принять вызов. Еще одна деталь, подтверж дающая решительность намерений Кирсанова , – трость, с которой он пришел к Базарову. Тургенев замечае т: «Он обыкновенно хаживал без трости». После дуэли Павел Петрович предс тает перед нами не заносчивым аристократом, а страдающим физически и нра вственно пожилым человеком. Павел Петрович Кирсанов с самого начала не понрави лся другу его племянника Базарову. По мнению обоих, они принадлежали к ра зным сословным группам: Кирсанов даже не пожал руку Базарову, когда они в первый раз встретились. У них были разные взгляды на жизнь, они друг друга не понимали, противостояли друг другу во всём, презирали друг друга. Част о между ними происходили столкновения, ссоры. Через некоторое время обща ться, а, следовательно, ссориться они стали меньше, но душ евное противостояние оставалось, и оно неизбежно должно было привести к открытому столкновению. Поводом к нему стал случай с Фенечкой. Па вел Петрович приревновал Фенечку к Базарову, когда увидел их целующимис я в беседке, и на следующий день вызвал его на дуэль. Насчёт причины он ска зал так: «Полагаю… неуместным вникать в настоящие причины нашего столкн овения. Мы друг друга терпеть не можем. Чего больше?». Базаров согласился, но назвал дуэль «глупой», «необычайной». Происходит она на следующий же день рано утром. Секундантов у них не было, был только свидетель – Пётр. П ока Базаров отмерял шаги, Павел Петрович заряжал пистолеты. Они разошлис ь, прицелились, выстрелили. Базаров ранил Павла Петровича в ногу… Хотя он и должны были по условию стрелять ещё раз, он подбежал к противнику и пере вязал ему рану, послал Петра за дрожками. Приехавшему с Петром Николаю Пе тровичу решили сказать, что повздорили из-за политики. Автор, так же, как и Базаров, относится к дуэли с иронией. Павел Петрович по казан комически. Тургенев подчеркивает пустоту элегантно-дворянского рыцарства. Он показывает, что Кирсанов проиграл в этой дуэли: «Он стыдилс я своей заносчивости, своей неудачи, стыдился всего задуманного им дела… » И при этом автор нисколько не жалеет Павла Петровича и заставляет его т ерять сознание после ранения. «Экая глупая физиономия!» - проговорил с насильственной улыбкой ранен ы й джентльмен». Базарова Тургенев вывел благородным победителем. Автор описывает утреннюю природу, на фоне которой шли Базаров с Петром, как бы показывая, что они, дураки, ран о встали, разбудили природу и пришли на поляну заниматься «глупостью», з ная, что ничем хорошим это не закончится. Также автор показывает особое п оведение Павла Петровича перед дуэлью: «Павел Петрович подавлял всех, да же Прокофьича, своею леденящею вежливостью», что говорит о том, что он хот ел выиграть дуэль, очень надеялся на это, хотел поквитаться, наконец, с «ни гилистами»: «Он мне прямо в нос целит, и как щурит ся с тарательно, разбойник!» – думал во время дуэли Баз аров. Сцена с дуэлью занимает одно из завершающих мест в романе. После неё герои стали хоть немножко, но по-другому относиться дру г к другу: либо хорошо относиться, либо вообще н икак не относиться. Дуэль является разрешением конфлик та Павла Петровича и Базарова, завершение идеологических споров, приводящих к открытому столкновению. Этот эпизод являетс я одним из кульминационных моментов романа. ВЫВОДЫ 1. Повод для дуэл и В трех дуэлях («Евгений Онегин», «Капитанская дочка», «Герой нашего времени ») один из героев выступает благородным защитником чести девушки. Но Печорин на самом деле защищает Мери от оскорбления, а Ле нский в силу своего романтического восприятия действительности «мысли т: буду ей спаситель», считает недоразумение причиной для дуэли. В основе пушкинского конфликта лежит неумение Татьяны «властвовать собою», не п оказывать своих чувств, в основе лермонтовского – низость души, подлост ь и коварство Грушницкого. Гринев также дерется за честь дамы. Вернувшись в поместье Кирсановых, Базаров сближае тся с Фенечкой и даже целует ее в беседке, не зная, что за ними наблюдает Па вел Петрович. Это происшествие и является поводом для дуэли, потому что, о казывается, что Фенечка не безразлична Кирсанову. 2. Причина дули Причины дуэлей во всех рассматриваемых произведен иях совершенно различны. Онегин не смог противостоять общественному мн ению и опорочить свою честь. Гринев любит Марью Ивановну и не может позво лить оскорблять ее честь. Печорину скучно в этом мире, дуэлью с Грушницки м он хотел внести разнообразие в свою жизнь. Базаров с Кирсановым враждо вали. У них были разные взгляды на жизнь, они друг друга не понимали, проти востояли друг другу во всём, презирали друг друга, потому как принадлежа ли к разным эпохам. 3 . Условия дуэлей , соответствие дуэльному кодексу Между Онегиным и Ленским поединок был равным, с собл юдением всех правил , исключая некоторые нарушения . Онегин и Зарецкий (секундант Л енского) – оба нарушают правила дуэли. Первый, чтобы продемонстрировать свое раздраженное презрени е к истории, в которую он попал против собственной воли и в серьезность ко торой все еще не верит, а Зарецкий потому, что видит в дуэли забавную, хотя порой и кровавую историю, предмет сплетен и розыгрышей… В «Евгении Онеги не» Зарецкий был единственным распорядителем дуэли, потому что «в дуэля х классик и педант», он вел дело с большими упущениями, сознательно игнор ируя все, что могло устранить кровавый исход. Еще при первом посещении Он егина, при передаче картеля, он обязан был обсудить возможности примирен ия. Перед началом поединка попытка окончить дело миром также входила в п рямые его обязанности, тем более что кровной обиды нанесено не было, и все м, кроме Ленского, было ясно, что дело заключается в недоразумении. Зарецк ий мог остановить дуэль и в другой момент: появление Онегина со слугой вм есто секунданта было ему прямым оскорблением (секунданты, как и противни ки, должны быть социально равными), а одновременно и грубым нарушением пр авил, так как секунданты должны были встретиться накануне без противник ов и составить правила поединка. Зарецкий имел все основания не допустить кровавог о исхода, объявив Онегина неявившимся. «Заставлять ждать себя на месте п оединка крайне невежливо. Явившийся вовремя обязан ждать своего против ника четверть часа. По прошествии этого срока явившийся первый имеет пра во покинуть место поединка и его секунданты должны составить протокол, свидетельствующий о неприбытии противника». Онегин опоздал более чем на час. В «Капитанской дочке» отсутствие секундантов поз воляет Швабрину нанести предательский удар, что противоречит понятиям Гринева о чести. В романе «Герой нашего времени» Грушницкий нарушил законы дуэлей: он собирался убить фактиче ски безоружного человека, но струсил и не сделал этого. Печорин во время дуэли ужесточает условия, предложив встать н а край обрыва, что, даже при незначительном ранении, обеспечивает смерть. В дуэли Базарова и Кирсанова соблюдались все прави ла ведения дуэли. Е динственное отступление от них: вместо секундантов – свидетель, «ибо где ж их взять?» 4. Отношение главных героев к дуэли Онегин до последнего не верит, что дуэль состоится. Только увидев перед собой труп Ленского, он понимает, что он сделал ошибк у. Его мучает совесть. Швабрин подначивал Гринева перед дуэлью. Гринев же лает мести и не боится смерти. Первое чувство Печорина — такое же, как у Грушницкого: желание мести. "Поменяемс я ролями", "мистификация не удастся" — вот о чем он заботится; им движут дов ольно мелкие побуждения. Он не боится дуэли: "Что ж? умереть так умереть: по теря для мира небольшая; да и мне самому порядочно уж скучно..." Дуэль – раз влечение. Базаров не боится дуэли, усмешка слышн а в его голосе: «…согласитесь, Павел Петрович, поединок наш необычаен до с мешного». Вообще, ему эта дуэль не нравится: «Скверно! Скверно, с какой сто роны не посмотри. Во-первых, на до будет подставлять лоб и во всяком случае уехать». 5. Поведение перед дуэлью Равнод ушный Онегин спал в ночь перед дуэлью «мертвым сном» и проснулся, когда д авно пора было выехать к месту дуэли. Собирается Евгений торопливо, но бе з всяких вздохов и мечтаний, и описывает Пушкин эти сборы очень коротко, ч етко, подчеркивая бытовые детали . Гринев в «Капитанской дочке» особенно не готовит ся к дуэли: «…осмотрел свою шпагу, попробовал ее кон ец и лег спать…» Печорин в ночь перед дуэлью промучился без сна, писать не мог, потом «сел и открыл роман Вальтера Скотта… то были «Шотландск ие Пуритане»; он «читал сначала с усилием, потом забылся, увлеченный волш ебным вымы слом...» Но едва рассвело, нервы его успокоились. «Базаров начал было письмо к отцу, да ра зорвал его и бросил под стол. «У мру, - подумал он, - узнают; да я не умру». Он велел Петру (свидетелю) прийти к нему на следующий день чуть свет для важного дела … Базаров лег поздно, и всю ночь ег о мучили беспорядочные сны…» 6 . Роль секундантов Важную роль во всех дуэлях играют секунданты. В «Ге рое нашего времени» именно Иван Игнатьевич становится организатором з аговора против Печорина. Это драгунский капитан уговорил Грушницкого н е заряжать пистолеты. Иван Игнатьевич хотел при помощи Грушницкого отмс тить Печорину за то, что последний считает себя, да и является не таким, ка к «водяное общество», он выше этого общества. Роль драгунского капитана в дуэли гораздо опаснее, чем может показаться. Он н е только придумал и осуществил заговор. Он олицетворяет то самое обществ енное мнение, которое подвергнет Грушницкого насмешкам и презрению, есл и он отка жется от дуэли. Зарецкий в «Евгении Онегине» похож на Ивана Игнать евича: они оба недалекие, завистливые, для них дуэль – не более чем развлечение. Зарецкий, так же, как и драгунский капит ан, олицетворяет общественное мнение. Секундант Онегина – его слуга, француз Гил ьо, которого Онегин называет «мой друг». О Гильо, кроме того что он «малый честный», больше ничего не говорится. Онегин делает своим секундантом сл угу, во-первых, так как больше не к кому обратиться, во-вторых, этим он выраж ает свое несерьезное, пренебрежительное отношение к дуэли. Печорин взял с собой друга – доктора Вернера, челов ека пассивного. Вернер не вмешивался в ход дуэли. У Гринева и Швабрина в «Капитанской дочке» не было с екундантов, а у Базарова с Кирсановым вместо секундантов был свидетель. 7 . Итог дуэли Итоги дуэлей в этих произведения различны. У Пушкина в «Евгении Онегине» дуэль заканчивается смерть ю Ленского, в «Капитанской дочке» - Швабрин не по правилам ранит Гринева. У Лермонтова Печорин убивает Грушницкого, у Тургенева Базаров ранит Павл а Петровича в ногу. Разумеется, русские дуэлянты иногда мирились, но эт а процедура была весьма щекотливой, и всегда существовала возможность, ч то честь противников будет заподозрена, поэтому дуэли проходили до «рез ультата» (ранения или убийства). 8 . Последствия дуэли Дуэль для Онегина служит толчком к новой жизни. В не м просыпаются чувства, и он живет не только умом, но и душой. Печорин же пон имает, что смерть Грушницкого ничего не изменила ни в окружающем мире, ни в нем самом. Печорин лишь в очередной раз разочаровывается в жизни и чувс твует опустошение. Гринев после дуэли решается признаться Марье Ивановне в любви и предлаг ает ей стать его женой. После дуэли Базаров вынужден уехать в поместье к родителям, где он умира ет. 9 . Роль дуэли в произведении В «Капитанской дочке» Поедин ок Швабрина и Гринева нужен , чтобы показать пониман ие людей разных эпох такого явления как дуэль. В романе Пушкина неумение и нежелание, думать о дру гих людях оберну лось такой роковой ошибкой, что теперь Евгений казнит с амого себя. И уже не может не думать о содеянном. Не может не научиться том у, чего раньше не умел: стра дать, раскаиваться, мыслить... Так смерть Ленско го ока зывается толчком к перерождению Онегина. Кро ме того, дуэль - кульминация в п роизведении. Дуэль в «Герое нашего времени» - один из кульминационных моментов, котор ый способствует раскрытию характера Печорина. Сцена с дуэлью у Тургенева занимает одно из завершающих, результирующих мест в романе. Дуэль является разрешением конфликта Павла Петровича и Ба зарова, завершение идеологических споров, приводящих к открытому столк новению. Этот эпизод является одним из кульминационных моментов романа. Таким образом , все дуэлянты в этих произведениях в большей или в меньшей степени нарушают кодекс дуэли. В повес ти «Капитанск ая дочк а », события кот оро й разво рачиваются в XVIII веке, дуэльный кодекс еще размыт и не опре делен. В XIX веке дуэльный кодекс претерпевает изменения. С середины XIX века он не имеет большог о значения для дуэлянтов, не играет особой роли в поединке. В начале века в ызов на дуэль передается секундантом, в конце века – самим дуэлянтом , а п овод для дуэли вообще может быть не пояснен . Также не важно наличие секунданто в. Меняется и отношение к дуэли. В начале века к дуэли относились серьезно , как к институту, в конце века к дуэли и ко всем ее ритуалам на чинают относиться иронично. Единственное, что остается неизменным, - это преддуэльное оговорение условий поединка, хотя в конце века об условиях позволяется договариваться практически во время дуэли. Сравнительная характери стика дуэлей в произведениях «Евгений Онегин», «Капитанская дочка», «Ге рой нашего времени», «Отцы и дети» Параметры «Евгений Онегин» «Капитанская дочка» «Герой нашего времени» «Отцы и дети» 1. Повод для дуэли З ащита чести девушки Защита чести девушки Защита чести девушки П.П. Кирсанов увидел, что Базаров по целовал Фенечку 2. Причина дуэли Общественное мнение Любовь Печорину скучно жить П олное несовпадение взглядов 3. Условия дуэли, соответствие кодексу Поединок равный, с соблюдением всех правил Отсутс твие секундантов Нарушение правил, фактическая попытка убийства прот ивника Нет секундантов, вместо них – свидетель 4. Отношение главны х героев к дуэли Сначала Онегин равнодушен к ней, потом его мучает совест ь Гринев сильно желал мести, испытывал волнение Дуэль – развлечение. «Что ж? умереть так умереть…» Ироническое отношен ие к дуэли 5. Поведение перед дуэлью Онегин спал всю ночь «мертвым сном» и просн улся, когда давно надо было выехать к месту дуэли «…осмотрел свою шпагу, попробовал ее конец и лег спать…» В ночь пред дуэлью он «не спал ни минут ы», писать не мог, потом сел и открыл роман Вальтера Скотта…» «Базаров начал было письмо к отцу, да разорвал его и бросил под стол («Умру – узнают; да я не умру») . Он лег поздно, и всю ночь его мучили беспорядочные сны…» 6 . Роль секундантов Секундант способствует проведению дуэли _______ Секундант подталкивает на убийство _____ __ 7 . Итог дуэли Смерть Ленского Ранение Гринева См ерть Грушницкого Ранение П.П. Кирсанова 8 .Последствия дуэли Перерождение главног о героя Гринев признается Марье Ивановне в любви и предлагает ей стать его женой Главный герой снова разочаровывается в жизни Базаров уезжает из поместья Кирсановых 9 . Роль дуэли в произведении Дуэль - кульминация в произведении Дуэль нужна, чтобы показать понимание людей разных эпох та кого явления как дуэль Дуэль - один из ключевых мом ентов в романе Дуэль один из кульминационных моме нтов романа, в котором происходит раскрытие характеров героев. Дуэль – разрешение конфликта Базарова и Кирсанова Сп исок использованной литературы: 1. Б елинский В. Г. Статьи о Пушкине, Лермонтов е, Гоголе. – М.: Просвещение, 1983. 2. Бурсов Б. И. Су дьба Пушкина : роман-исследование . – М .: Советский писатель , 1986. 3. Гордин Я. А. Ду эли и дуэлянты . – М .: Просвещение, 1980. 4. Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре . – Л.: Н аука, 1975. 5. Пушкин А.С. Евгений Онегин. Проза . – М .: ЭКСМО-ПРЕСС , 2001 . 6. Долина Н.Г. Прочитаем « Онегина» вместе; Печорин и наше время . – М.: Поппури, 1996. 7. Рейфман И. Ри туализированная агрессия : дуэль в русской культуре и литературе М.: Новое литературное обозрение, 2002. 8. Тургенев И.С. Отцы и дети, повести, расска зы, стихотворения в прозе . – М.: АСТ ОЛИ МП, 1997. 9. Лермонтов М.Ю. Герой нашего времени . – М .: Правда , 1990 .
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
У детей, которые учатся хорошо в школе, родители просто хорошо помнят школьную программу.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе "Эволюция дуэльного кодекса в произведениях писателей XIX века: А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова и И.С. Тургенева", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru