Диплом: Художественное время в поэзии В.А. Жуковского - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Художественное время в поэзии В.А. Жуковского

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 58 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

51 Содержание Введение …………………… ………………………………………… ... …… 3 Глава 1. Время души в лирике Жуков ского ………… …………….. ……… 8 Глава 2. Историческое время в поэзии Жуковского …… …………. ……. 33 Заключение ………………………………………………………… . ……… 43 Примечания …………………………………………………………… . …... 46 Библиография ………………………… ………………………... ………….. 49 Введение О творчестве В. А. Жуковского на сегодняшний день написано немало научных работ, рассм атривающих его с разных точек зрения и изучающих достаточно различные а спекты. Все исследователи безоговорочно подтверждают огромное значени е творчества и всей просветительской деятельности этого поэта для разв ития русского романтизма и всей русской литературы в целом. Вот что писал о нем В. Г. Белинский: «Неизмерим подвиг Жуковского и велико его значение в русской литературе!.. Подвиг, которому награда – не просто е упоминание в истории отечественной литературы, но вечное славное имя и з рода в род». Белинский В. Г. Сочинения Александр а Пушкина ст. // Полное собрание сочинений. М., 1948. Т. 3. С. 255. В. Г. Белинский был одним из первых известных русских критиков и исследов ателей, проанализировавших творчество В. А. Жуковского, утверждавшим, чт о именно Жуковский «привел в русскую поэзию романтизм <…> путем подражан ия и заимствования – единственно возможного пути для литературы, не име вшей <…> корня в общественной почве и истории своей страны». Там же . С. 329. Позднее изучением творчества В. А. Жуковского занимались: А. Н. Веселовски й, Г. А. Гуковский, В. В. Афанасьев, М. Бессараб, И. М. Семенко, В. И. Коровин, Р. В. Иез утитова, М. Янушевич и др. Книга А. Н. Веселовского о В. А. Жуковском – это полное описание жизни и тво рчества поэта, анализ его лирики, определение круга образов, наиболее ха рактерных для В. А. Жуковского. Ю. Манн утверждает, что А. Н. Веселовский «… о ткрыл своей работой «Поэзия чувства и сердечного воображения» собстве нно поэтическое изучение русского романтизма в целом». Манн Ю . В. Динамика русского романтизма. М., 1995. С. 67. Выводы, сде ланные А. Н. Веселовским в ходе изучения творчества В. А. Жуковского: «Поэз ия Жуковского – это поэзия сентиментальной карамзинской эпохи, прожив шая на островах блаженных в ожидании будущего…». Весел овский А. Н. Поэзия чувств и сердечного воображения. М., 1968. С. 21. Биографизм признается А. Н. Веселовским одним из формообразую щих моментов поэтики. «Так сложилась из форм сентиментализма и ранних оп ытов сердца уныло мечтательная, личная поэтика В. А. Жуковского», Там же. С. 22. - пишет он. Г. А. Гуковский однозначно считает В. А. Жуковского романтиком, в чьем твор честве романтизм «углубился в характер». Исследователь изучает стиль В. А. Жуковского, понимая под стилем широкий аспект элементов поэтики: и выб ор предмета изображения, отношение к моментам действия, характер интрос пекции. Гуковский считает: «Психологический романтизм Жуковского восп ринимает весь мир через проблематику интроспекции». Гуков ский Г. А. Пушкин и русские романтики. М., 1965. С. 35. И Веселовский и Гуковский отмечают существование в лирике В. А. Жуковско го слов-символов, знаков состояния души, « clich й» – как называет их А. Н. Вес еловский. И. ИМ. Семенко анализирует творчество В. А. Жуковского с точки зрения разви тия романтизма в целом в Европе. Она подчеркивает, что основной принцип р омантической поэтики – это дуализм – безысходный конфликт либо внешн его мира и личности, это одна ветвь романтизма, либо внешнего и внутренне го мира, это вторая ветвь романтизма, т. е. философское двоемирие. В. А. Жуков ского она причисляла, конечно, к представителям второй ветви. Вот что пишет И. М. Семенко: «Идеей двоемирия проникнуты и элегии и баллады и песни Жуковского. Жуковский видит в образах природы присутствие тайно й, мистической жизни, видит «душу», с которой может общаться его душа… От р омантического образа, сокрытого под корой души, прямая линия ведет к Тют чеву». Семенко И. М. Жизнь и поэзия Жуковско го. М., 1975. Работы В. В. Афанасьева, Б. Зайцева, М. Бессараб, Р. В. Иезуитовой включают в се бя много биографического материала, раскрывающего не только душевные м етания поэта, но и историческую обстановку того времени. Е. А. Маймин изучает развитие романтизма в русской литературе и высоко оц енивает значение творчества В. А. Жуковского и его влияние на творчество многих русских поэтов. Ю. Манн в своей работе «Динамика русского романтизма» так говорит о дуал изме В. А. Жуковского: «У Жуковского часть сталкивается с целым, а неподвиж ное – с движущимся. С одной стороны нечто дышащее, волнующее, т. е. живущее, с другой стороны длинная цепь актов, обступившая живую стихию, стремлени е ее поймать… и заковать в слово или определение». Манн Ю . Динамика русского романтизма. М., 1995. В. М. Жирмунский анализирует стихи В. А. Жуковского с точки зрения интонаци и, музылккальности, исследуя фонетику и лексику. А. М. Гуревич восхищается поэтом как величайшим певцом русской природы. Помогают определить характерные черты поэтики В. А. Жуковсокго, обозначи ть круг тем его лирики такие работы как «Романтизм Жуковского» С. Е. Шатал ова; «О лирике» Л. Я. Гинзбург; «Учитель поэтов» Вл. Лазарева; «Портреты рус ских писателей» Ю. Айхенвальда. Исходя из вышеперечисленного, следует сказать, что поэзия В. А. Жуковског о как некая цельная система достаточно ярко представлена в литературов едении. Вместе с тем, отдельные ее элементы могут стать предметом специа льного анализа. В данной работе это категория времени. К атегория времен и все чаще выдвигается на один из первых планов в ли тературоведческих исследованиях, что обусловлено настоятельно ощущае мой в последнее время потребностью «более глубокого изучения тех посто янных отношений и функций, которые обеспечивают сп ецифику художественной (в частности, литературной) действительности» . Чередниченко В. И. Типология времен ных отношений в лирике. Тбилиси, 1986. С. 25. Теоретическ ие исследовани я В. И. Чередниченко Чередниченко В. И. Типология временных отношений в лирике. Тбилиси, 1986. С. 25. и Н. И. Джохадзе , Джохадзе Н. И. К методологии исследо вания проблемы времени в искусстве и эстетике // Вопросы философии. 1983. № 1. С . 130 – 138. рассматривает общие вопросы отражения категории времени в литературе на са мых различных примерах, В. А. Жуковский в этой работе лишь упомин ается в ряду других авторов. . Некот орым образом проблема времени в поэзии поэтов эпохи романтизма поднимается такими исследователями, как В. Ванслов Ванслов В . Эстетика романтизма. М, 1966. Ю. В. Манн , Манн Ю. В. Поэтика русского романтизма. М., 1976. В. Э. Вацур о Вацуро В. Э. Лирика пушкинской поры. «Элегическая школа». СПб., 1994. в контексте общего направления поэтов-роман тиков, в том числе и В. А. Жуковского. Вместе с тем, специаль ного анализа творчества В. А. Жуковского в аспекте проблемы художественного времени этими исследователями также не проводится. И. А. Поплавская Поплавская И. А. Мотив покоя в раннем творчестве В. А. Жуковского // Вестник Томского Государственного Универс итета. Т. № 268. 1999. Ноябрь. Филология, литературоведение. и Т. Розанова Розанова Т. Мотив смерти как констр уирующее начало метатекста (на материале лирики В. А. Жуковского и Е. А. Бар атынского) // Русская филология 9: Сборник научных работ молодых филологов . Тарту, 1998. применительно к творчеству В. А. Жуковского рас сматривают отдельные категории, тесно соприкасающиеся с категорией вр емени – покоя и смерти, однако для выявления своеобрази я художественного времени в поэзии В. А. Жуковского это все же лишь частные вопросы, на основе ко торых невозможно представить полную картину отражения времени в творч естве поэта. Таким образом, актуальность и новизна нашей раб оты объясняются, во-первых, спецификой категории времени в литературе, к ак одной из самых плодотворных литературоведческих категорий и, во-втор ых, отсутствием специальных работ по этой проблеме применительно к твор честву В. А. Жуковского. Этими соображениями определяет цель дипломной работы, которая заключается в комплексн ом изучении особенностей художественного и исторического времени в по этических произведениях В. А. Жуковского. Для достижения поставленной цели перед автором диплом ного сочинения были поставлены следующие задачи : 1) изучить особенности реализации художественного времени в поэзии В. А. Ж уковского, выделив существующие временные оппозиции; 2) проанализировать личное время («время души») в лирике В . А. Жуковского; 3) рассмотреть, как представлено в поэзии В. А. Жуковского историческое время. Поставленными задачами определяется и структура работы. Она состоит из вве дения, двух глав, заключения , списк а использованной литературы и научно-справочного аппа рата проведенного исследования. Предметом исследования являетс я поэзия В. А. Жуковского. Объект исследования – литературная категория худо жественного времени . В работе использовались историко-функциональный и стр укт у рно-семантический методы анализа. Глава 1 . В ремя души в лирике Жуковского Время — важнейшая для Жуковского категория, относительно которой только и может быть виден человек. Категория времени в поэзии имеет свою специфику. Время в лирике особенно субъективно. Как правило, время в поэтиче ских произведениях передано, как личное. Чаще всего время в л ирике не развернуто в подробную картину, кроме случаев, ко гда время выступает как тема (например, в поэтических размышлениях о ско ротечности времени, смысле жизни, тщете бытия и т. д.) Важнейшими состав ляющими этой категории в лирике Жуковского являются понятия вечности, п окоя, смерти и памяти, имеющие корни, с одной стороны, в восприятии поэтом античного наследия, а с другой – его христианским мировоззрением. Античное восприятие смерти глубоко повлияло на мировос приятие Жуковского. В статье «О меланхолии в жизни и в поэзии» поэт писал: «Меланхолия – грустное чувство, объемлющее душу при виде изменяемости и неверности благ житейских… Таким чувством была проникнута светлая жи знь языческой древности, светлая, как украшенная жертва, ведомая на закл ание. Эта незаменяемость здешней жизни, раз утраченной, есть характер др евности и ее поэзии, эта незаменяемость есть источник глубокой меланхол ии, никогда не выражающейся в жизни, но всегда соприсутственной тайно, за то весьма часто выражающейся в поэзии». Пример такой поэзии для Жуковско го – творчество Горация. «Антологическая» лирика самого Жуковского в к акой-то мере подражание поэтам э ллинистической Гр еции, отразившим в своих стихах ощущение уходящей жизни, неизбежности см ерти. Эти настроения и восприятие времени как рока, приближен ия смерти как неизбежности и радостного ее восприятия, отразились в одной из ярчайших баллад античного цикла – «Ахи лле». Тема баллады – судьба Ахилла, одного из героев троянского цикла, вы деляющегося и своей резко очерченной индивидуальностью, позволявшей р омантической критике видеть в нем ярчайшего выразителя античного рома нтизма, и своей трагической судьбой . Ахиллес как орудие судьбы, его обреченность и гибель были уже изображены Жуковским в "Кассандре". В "Ахилле" продолжается тема трагичес кой обреченности романтического героя, но уже не в эпическом, а в лирико-п сихологическом плане, в форме его раздумья о своей судьбе и грядущей гиб ели, о недавней смерти Патрокла и гибели Гектора от его, Ахилловой, руки. Этот сюжет привлек Жуковского самой темой – выбора жизненного пути. Сог ласно мифу, Ахиллу было дано на выбор: короткая и бурная жизнь героя или до лгое, но незаметное существование. Ахилл знал, что конец его последует вс коре за смертью Гектора, – и умертвил Гектора, мстя за друга, Патрокла. Этот миф ста л для Жуковского точкой приложения романтических представлений. Герой, добровольно избравший смерть, полон не только предчувствия, но и сознани я своей обреченности, и это придает его размышлениям о родине, отце, сыне о собенно возвышенный и трогательный характер. Собственная обреченность, заведомо известная геро ю, позволила поэту интерпретировать античный миф в христианском духе. Таким образом, балладное по теме и конструкции стих отворение об Ахилле представляет собой одно из характернейших и глубок о субъективных лирических произведений, в центре которого не эпический герой "Илиады" (от которого образ, созданный поэтом, отличен по своей психо логической сложности), но страдающий и мыслящий человек, принадлежащий о дновременно и античности, и раннему, развивающемуся романтизму с его хри стианской направленностью. Вообще следует с казать, что античные и языческие мифы (от «Кассандры» до «Спящей красави цы») Жуковский преломлял сквозь призму христианского мировоззрения, пр идавая тем самым идее многомерную объемность и многоплановость. Несомненно, творчество В. А. Жуковского должно быть рассмотрено в традицио нном, бытовом и евангельском контекстах, особенно категория покоя, во мн огом объясняющая своеобразие жанрово-стилевых поисков поэта и этапы ег о творческой эволюции. Категория покоя в контексте его временного понимания получает в русской культуре как р елигиозно-онтологическое, так и художественное осмысление. Поплавс кая И. А. Мотив покоя в раннем творчестве В. А. Жуковского // Вестник Томског о Государственного Университета. Т. № 268. 1999. Ноябрь. Филология, литературове дение. Религиозно-онтологическая семантика покоя раскрывается в книгах Ветхо го и Нового Завета. Покой воспринимается здесь и как завершение миротвор ения, и как «субботний» покой, и как «акт творчества в духе». Покой трактуе тся и как наличие высшего Божественного замысла о мире и человеке и его в оплощение в совместной деятельности Бога и человека, как «примирение Бо га и человека в акте творческой синэргии». Котельников В. А. «Покой» в ре лигиозно-философских и художественных контекстах // Русская литература. 1994. № 1. С. 3 – 41. Кроме того, в православн ой керигматике сама ситуация «вхождения в покой» осмысляется и как восс тановление внутренней цельности человека, приближение его к абсолютно й свободе. Категории времени и вечности в средневековой культуре являютс я одними из основополагающих, в них отражена религиозная историософия. « Песок морей и капли дождя и дни вечности кто исчислит?» (Иисус, сын Сирахо в 1.2). Или: «В тебе, душа моя, измеряю я время». Августин Блаженный «Исповедь». Яркой иллюстрацией восприятия вечности и времени, а также роли эсхатологической тематики может служить русская иконописная живопись . Икона – это образ, трактуемый как образ вечности для сиюминутного. Святые всегда изображаются в покое, ибо в вечном мире движения не сущест вует. Имея крылья, ангелы не передвигаются в обыденном понимании этого с лова, то есть, оставаясь недвижимы, они могут появляться в разных местах. А бсолютный покой показан в иконе Андрея Рублёва «Троица» в изображении н е падающих краёв одежды. Такое сознание охватывает мир одновременно в его синхронной и диахронн ой целостности, и поэтому оно «вневременно». Категория вечности имеет огромное значение в христианской культуре: «В ремя за нами, время перед нами, а при нас его нет». Эта культурная традиция нашла отражение в творчестве В. Жуковского. Вечность в е го творчестве связана с категорией смерти. В этой связи важно отметить, что для Жуковского конец жизни, кончина – неисчерпаемый источник лирических медитаций, философских раздумий, духовных озарени й. Тема смерти проходит через все творчество В. А. Жук овского. На протяжении многих лет поэт вновь и вновь настойчиво обращает ся к ней, размышляя о предназначении человека и смысле жизни, о благодатн ом общении живых и усопших и тайне загробного бытия. Эпитафия стала одни м из любимых жанров Жуковского. Он пишет ряд стихотворений под названием « На смерть ... » , « На кончину... » , а также стихотворение « Воспоминание » (1821), которое представляет собой лаконичную эпитафию на всех до рогих сердцу умерших. Тема смерти варьируется в ранней « кладбищенской » лирике Жуковского, переплетается с любовными мотивами ( « Голос с того света » (1815)), явно или тайно питает возвышенный мистический э легизм поэта. При этом необходимо о тметить устойчивость некоторых аспектов в лирическом развитии этой те мы в поэтическом творчестве Жуковского. Важнейший из них связан с религи озным пониманием смерти как перехода от бытия в пределах падшего мира в пакибытие , возвращения из странствия в чуждых странах в небесное отечество, в котором ожидают истомленного пу тника любящие его. Смерть отверзает во временном вечное, в исходе земного бытия - бессмерти е, в смерти – рождение. Разлука предвещает грядущую встречу и соединени е навеки («ждущая семья на небесах»). Мысль о свидании с близкими после сме рти звучит уже в стихотворении «На смерть Андрея Тургенева» (1823), которое б ыло написано после тяжелой и невосполнимой для юного поэта утраты – без временной кончины 20-летнего друга и вдохновителя, главы «Дружеского лит ературного общества» Андрея Тургенева. Скорбный плач о нем неожиданно з авершается радостным финалом, светлой надеждой на встречу: Прости! Не вечно жить! Увидимся опять; Во гробе нам судьбой назначено свиданье! Надежда сладкая! Приятно ожидание! С каким веселием я буду умирать! Эта поэтическая тема Жуковского, глубоко обусловл енн ая христианским учением, состо ит в том, что смерть не обрывает общение с человеком, а являет иной высший тип общения с усопшими. Следующий характерный мотив связан с образом завесы, пелены, покрывала, за которым сокрыты тайны загробного мира. Он интересно раскрывается в ст ихотворении «На кончину ее величества королевы Виртембергской» (1819), в ко тором, образ таинственного покрывала связан с идеей соприкосновения с м иром иным в таинстве смерти и в таинстве Евхаристии. Через все стихотворение проходит тема скоротечности, изменчивости жиз ни, непрочности земных благ и наслаждений, поэт размышляет о « грозной Силе » , судьбы, « свирепого ист ребителя » ; о неминуемости страдан ия, которое есть удел жителей земли. Традиционный романтический мотив на полняется глубоким христианским содержанием. Эфемерность, призрачност ь, хрупкость временной жизни не земле, где « на всех путях Беда нас сторожит ». ... где верны лишь утраты, Где милому мгновенье лишь дано, Где скорбь без крыл, а радости крылаты И где навек минувшее одно... Эта тема приобретает высший смысл в свете евангельского учения о бессмертии и вечности в лоне Божества по сле прохождения души чрез смертные врата. Пессимистический мотив безвр еменной гибели « прекрасного на св ете » по велению насмешливой и жес токой Судьбы получает совершенно иное звучание, когда Жуковский перехо дит от оплакивания почившей королевы Виртембергской к духовно-нравств енному поучению, к проповеди, облеченной в изящную поэтическую форму. Он обращается к излюбленной теме гомилетики: страдания – путь к небесному блаженству, к постижению путей пр овидения, к Богопознанию: Земная жизнь небесного наследник; Несчастье нам учитель, а не враг; Спасительно-суровый собеседник, Безжалостный разитель бренных благ, Великого понятный проповедник, Нам об руку на тайной жизни праг Оно идет все руша перед нами И скорбию дружа нас с небесам и. Вот назначение скорби – возвысить человеческих дух от бесплодной суеты к созерца нию вечных благ. Потеря близких сокрушает прочные узы, соединяющие душу с житейскими пристрастиями и привязанностями. У Жуковского мысль всегд а восходит к первоисточнику всего сущего – к Богу. Смерть дочери открывает скорбящей матери истину о неб есной родине: И в горнее унынием влекома, Не верою ль душа твоя полна? Не мнится ль ей, что отческого дома Лишь только вход земная сторона? Что милая небесная знакома И жд ущею семьей населена? Смерть отверзает во временном вечное, в исходе зем ного бытия – бессмертие, в смерти – рождение. Разлука предвещает гр ядущую встречу и соединение навеки ( « ждущая семья на небесах » ). Мысль о свидании с близкими после смерти звучит в уже упоминавшемся стихотворении « На смерть Андрея Тургенева » (1823) : Надежда сладкая! Приятно ожидание! С каким весел ием я буду умира ть! Но общение с усопшими возможно не только после соб ственной кончины, но и в земной жизни, хотя живые и усопшие обитают в разны м мирах. И общение это осуществляется в таинстве Евхаристии, причащении Святых Тайн, « когда союзом тесным соединен житейский мир с небесным » . Тело Христово объемлет живых и мертвых, в соответствии с еван гельским учением для Бога нет мертвых, но все живы, « Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у него все живы » . Именно в эту великую и святую мин уту и проницаема та завеса, которая скрывает от очей живущих на земле Цар ствие Божие. Таинство Евхаристии открывает духовное зрение, дает возмож ность узреть невидимое: В божественном святилище она, Незрима нам, но видя нас оттоле, Безмолвствует при жертвенном престоле … Опущена завеса провиденья; Но проникать ее дерзает взгляд; За нею скрыт предел соединенья; Из-за нее мы слышим, говорят: « Мужайтеся; душою не скорбите! С надеждою и с верой приступите! » Жуковский переживая горькие потери, тяжкие утраты близких, постепенно углубляясь в евангельское учение, вырабатывает цел ую философию смерти, подготовки к ней и приятия ее. Его воззрения на смерт ь зиждутся на горячей вере в Спасителя и Его обетования о бессмертии чел овеческой души, ее вечном пребывании в Царствии Небесном, на живом ощуще нии инобытия. По воспоминаниям А. Д . Блудовой, « ... по временам его [ Жуковского ] рассказы касались чудесных случаев, и он умел унос ить вас в область загробную или в поднебесную высь с таким полным убежде нием, что иногда казался таким же странным и почти сверхъестественным, к ак лица в его рассказах » . В. А.Жу ковский в воспоминаниях современников. М., 1999. С. 116. Сме рть в смысле христианск ой кончин ы понимается Жуковским как дверь в блаженство, как начало исти нной жизни и нескончаемой радости. Известна альбом ная з апись Жуковского 1820 года , в которой он развивает эту мысль: « Вечность, можно сравнить с мучениями родин! Минута смерти есть минута разрешения! ... Говорят, что нет минуты блаженнее первой минуты материнского счастья – м ож ет быт ь, и минута разлуки души с телом имеет сие блаженство » . Жуковский В. А. Полн. собр. соч. и писем : В 20 т. Т. 19. М., 2000. С. 318. Смерть ест ь не иное что, как слова на кресте: « Совершилось » Это означает следую щее: как Христос, свершив подвиг земных страданий, вступил в славе в небес ные чертоги, так и путь христианина подобен пути Спасителя. В конце 1830-х гг. Жуковский пишет стихотворение «Stabat Mater» (1837?) (опубликовано в «Современнике» в 1838 г.), где обращается к одной из «вечн ых тем» христианской культуры и литературы-крестной смерти Спасителя. П осле описания неизмеримых страданий Божией Матери, лирический герой об ращается к Ней с мольбой о даре святой любви, «сладкой веры», о том, чтобы в сердце запечатлелась смерть Христова, Чтобы кончину мирно встретил, Чтобы душе моей Спаситель Славу рая отворил! Смерть каждого человека и свою собственную смерть поэт измеряет искупи тельной жертвой Спасителя, которая уничтожила вечную духовную смерть р ода человеческого. В 1838 г. в стихотворении, написанном н а кончину С. Ф. Толстой, дочери гр. Ф. И. Толстого («Американца»), Жуковский вн овь и вновь оценивает смерть как начало совершенного познания, истинной жизни: Ее на родину из чужи проводили. Не для земли она назначена была. Прямая жизнь ее теперь лишь началася... Высокая душа так много вдруг узнала... Смерть поэт называет здесь «мигом святым». Вспомним письма Жуковского к умирающей Воейковой, где приближающаяся кончина молодой женщины тоже о ценивается как божественная минута, в которой есть «что-то чистое». Смер ть христианская предельно очищается у Жуковского от всего земного и в св ете крестной смерти Искупителя приобретает значение священной мистери и. Такое понимание смерти указывает на глубокую подспудную укорененнос ть мировоззрения Жуковского в традициях православной аскетики. Так, сов ременник Жуковского, светило русской православной церкви ХIX века, знаме нитый богослов Филарет, митрополит Московский объясняет особое новоза ветное отношение к смерти: «Смерть была нечиста от Адама, как нечистый пл од греха его. Но Христос очистил и освятил смерть Своею пречистою и пресв ятою смертию. От Его Богопричастного Тела, за нас пострадавшего, от Его Бо жественныя Крови, за нас излиянныя, простерлась очистительная сила на вс е человечество, преимущественно на тех, которые приобщены к таинственно му Телу Его чрез таинство святаго крещения и святой Евхаристии». Цит. п о: Розанова Т. Мотив смерти как конструирующее начало метатекста (на мате риале лирики В. А. Жуковского и Е. А. Баратынского) // Русская филология 9: Сбо рник научных работ молодых филологов. Тарту, 1998. Итак, для Жу ковского с мерть – освобождение от земных страданий и горестей. Заметим, что упо добление смерти рождению младенца нередко встречается в святоотечески х трудах. Свт. Игнатий Брянчанинов пишет в своем знаменитом « Слове о смерти » : « Смерть – великое таинство. Она рожде ние человека из земной временной жизни в вечность ... Сокровенное таинство – смерть !» . Это ус тойчивый мотив многовековой христианской учительной литературы. Так, н апример, в наставлениях св. Макария Великого, в той части, где он размышляе т о будущей жизни, читаем: « Зач авшая в чреве жена внутри себя носит младенца своего во тьме, так сказать, и в нечистом месте. И если случится, наконец, младенцу выйти из чрева в над лежащее время, видит она для неба, земли и солнца новую тварь, какой ни вид ала никогда, и тотчас друзья и родные с веселым лицом берут младенца в объ ятия. ... Тоже применим и к духовному: приявшие в себя семя Божества, имеют он ое в себе невидимо, и по причине живущего в них греха, таят в местах темных и страшных. Посему если оградят себя и соблюдут семя, то в надлежащее врем я породят оное явно, и наконец, по разрешении их с телом, Ангелы и все горни е лики с веселыми лицами примут их » . Там же. Не случайно невозможность умереть осознается как неизбывный ужас. Агасфер исповедуется Наполеону: ... Участи м оей Страшнее н е было, и нет, и быть Не может на земле. Богообидчик, Проклятию преданный, лишенный смерти И в смерти жизни... Агасфер жаждет, ищет разрешения от земных уз: О, как я плакал, как вопил, как дико Роптал, как злобствовал, как проклинал, Как ненавидел жизнь, как страстно Невнемлющую смерть любил! Небесная радость Богообщени я исцеляет все земные скорби. Жуковский начертал путь христианина: от ст раданий, горечи утрат и земных скорбей к утешению в Боге, избавлению от пе чали и совершенной радости, вечному соединению в царстве вечного мира. Островок же настоящего исполнен страданий и страстей, это «пол ная трепета буря» («Могила»). Как же добраться из бурного житейского моря до обители вечного мира? Жуковский переплавляет опыт жизни через испыта ния и утраты в опыт духовный. Неотъемлемое от человеческого жребия страд ание он осмысливает как ступени небесной лестницы, ведущей к Отцу: … во мраке гробовом Угрюмая судьба на вас не ополчится! Нам всем один предел, н<ам> в землю всем сокрыться! В какой-то степени на подобное мировосприятие повлияло на Жуковского творчество Карамзина, каковая соотнесенность доказывает ся на цитатном уровне: «Мы живем в печальном мире и должны — всякий в сво ю очередь — искать горести, назначенные нам судьбою…» в речи Жуковског о соотносится с карамзинским: «Мы живем в печальном мире, но кто имеет дру га, тот пади на колени и благодари всевышнего. Мы живем в печальном мире, г де страдает невинность, где часто гибнет добродетель», Карамзин Н. М. Стихотворения. Л., 1966. а также со с тихотворением «Веселый час»: «Мы живем в печальном мире, / Всякий горе испытал». Лотман Ю. М . Стихотворение Андрея Тургенева «К отечеству» и его речь в Дружеском ли тературном обществе // Лотман Ю. М. О поэтах и поэзии. СПб., 1996. С. 379– 380. Такое мирово сприятие было характерно уже для молодого Жуковского, в частности, подоб ным мироощущением было проникнуто уже первое, напечатанное в журнале «П риятное и полезное препровождение времени» за 1797 г., стихотворение Жуковского «Майское утро», в котором по эт приходит к мысли о том, что жизнь – «бездна слез и страданий» и что сча стье ждет человека в могиле. В том же духе написаны и ранние прозаические размышления Жуковского: «Мысли при гробнице» (1797), «Мысли на кладбище» (1800). Важно также отме тить такой аспект концепта время , как эфемерность , поскольку это важно для п онимания творчества В. А. Жуковского. Через все стихотворение проходит т ема скоротечности, изменчивости жизни, непрочности земных благ и наслаж дений, поэт размышляет о «грозной Силе», судьбы, «свирепого истребителя» ; о неминуемости страдания, которое есть удел жителей земли. Традиционны й романтический мотив наполняется глубоким христианским содержанием. Поэту близка эфемерность, призрачность, хрупкость временной жизни на зе мле, где «на всех путях Беда нас сторожит». И мой ударит час последний, роковой, И я, как юный цвет, увядший в летний зной, Как нежный гибкий мирт, грозою низложенный, Поблекну! — наша жизнь лишь быстрый сон мгновенный! Мгновенность, эфемерность жизни – важная составляющая мировоззрения и мировосприятия Жуковсокого. Интересно, что в творчестве Жуковского последовательность прошлое – н астоящее – будущее порой проявляется в прямой динамической последова тельности при глубоком обобщении сути человеческой жизни: Прохожий! Наша жизнь как молния летит! Родись! — Страдай! — Умри! — вот все, что рок велит! Нетрудно заметить, что тут проявились представлен ия о тщете человеческой жизни. В то же время Жуко вский , рассматривая жизнь (длящегося на стоящего) как тщету и неизбежное страда ние, не отрицает возможности счастья, однако счастье это познается не в п окое, но в страдании. Так, ты поэз ия: тебя я узнаю; У гроба я постиг твое знаменованье. Благославляю жизнь тревожную мою! Благословенно будь души моей страданье! Восприятие смерти Жуковским глубоко христианское, неи збежность смерти осмысляется поэтом с позиций христианской этики и фил ософии – все равны перед Господом, что придает его лирике в видении будущего загробного особую глубину и фил ософичность: Пускай сын роскоши, богатством возгордясь, Над скромной нищетой кичливо возносясь, Труды полезные и сан их презирает, – С улыбкой хладныя надменности внимает Таящимся во тьме, незвучным их делам: Часа ужасного нельзя избегнуть нам! Говоря о смерти, Ж уковский всегда видит перед собой будущее. Смерть – это конец настоящей жизни, н о начало жизни будущей. Однако помимо исконно христианской категории ве чности через воскресение поэт представляет нам также категорию вечнос ти через память. Пожалуй, стоит привести в пример известнейшее, хотя и чрезвычайно кратно е стихотворение «Воспоминание» (1821) , самое светлое из тра гичных стихотворений поэта : О милых спу тниках, которые наш свет Своим сопутствием для нас животворили, Не говори с тоской: их нет ; Но с благодарностию: были . Глубина мы с ли, заложен ная в этих четырех строках, поражает. Веч ность через память дается воспоминанием о «милых спутниках» , но также очень важно понимание замены Жуковским настоящего отри цательного на прошедшее положительное: «их нет» на «были». «Их нет» подразумевает конец бытия, а потому – тоску от безысходн ости потери. «Были», несмотря на прошедшее время, подразумевает некую бу дущность: уникальное понимание прошедшего, которое воспринимается как залог будущего. Через память, воспоминание о тех, кто «был», им дается вечн ая жизнь, и тем самым они – через память – вечно «есть» для тех, кто их пом нит. В то же время память – это животворящее начало не тольк о для ушедших, получающих через память вечную жизнь, но и для хранящего па мять: она позволяет сохранить образы любви и счастья в л юбых перипетиях настоящего. «… Не унывай; минувшее с тоб ой» – говорит лирический герой в стихотворении « Г олос с того света». Память – это эстетическая и нравственная ценность, чрезвычайно важная дл я ушедших, но, быть может, еще более – для остающихся. Сочетание обеих идей – вечности через воскресение в райском покое и вечности через память реа лизовалось в стихотворении на память Марии Протасовой. Известно, какое влияние на судьбу поэта имела его лю бовь к племяннице – Машеньке Протасовой, любовь хотя и взаимная, но безн адёжная. Маша вынуждена была выйти замуж за профессора медицины И. Ф. Мойера и переехать в Дерпт. И хот я муж её боготворил, а Жуковский остался самым преданным другом семьи Мо йеров, молодая женщина не чувствовала себя счастливой. Во время вторых родов Мария Протасова скончалась вслед за мла денцем. Сражённый страшным известием, поэт прискач ет в Дерпт на следующий день после похорон. 19 марта появил ось стихотворение: Ты предо мною Стояла тихо. Твой взор унылый Был полон чувства. Он мне напомнил О милом прошлом... Он был последний На здешнем свете. Ты удалилась, Как тихий ангел; Т воя могила, Как рай, спокойна! Там все земные Воспоминанья, Там все святые О небе мысли. Звёзды небес, Тихая ночь!.. В этом стихотворении реализуются обе стороны категори и вечного в понимании Жуковского: вечность через покой, райское блаженст во и вечность через память любящего человека, который помнит «о прошлом» . В литературоведении не раз отмечалась обращение Жуковского в прошлое, культ былого, минувшег о. Смерть – также импульс к внутреннему созерцанию прошлого. Со смертью М.А. Мойер, как пишет Жуковский, «прошедшее как будто ожило и пристало к се рдцу с новой силой...». Однако ретроспекция часто соседствует в поэзии Жук овского с устремленностью в будущее и не только в пределах земной жизни, но и за гранью ее. У Жуковского настоящее так мимолетно, что между прошедш им и будущим не остается никакого зазора, будущее озаряет прошедшее, про шедшее перетекает в будущее. Вспомним: «былое сбудется опять» в стихотво рении «Я музу юную, бывало...» или стихотворение «Приношение» (1827), посвящен ное тому, кто Минувшее животворит И будущее предрешает. Вообще прошлое д ля Жуковского предпочтительнее насто ящего, предпочтительнее по весьма личным причинам. Траг ическая история любви В. А. Жуковс кого к Маше Протасовой-Моейр стала как бы основой, открытым содержанием его тво рчества . Невозможность женитьбы на племяннице, трагеди я разделенной, взаимной – но, увы, непризнанной обществом любви – стала основой и мрачного репертуара, и своеобразной философии Жуковского, опр еделила его понимание любви и счастья. Веселовский А. Н. Жуковский: поэз ия чувств и сердечного воображения. М., 1999. С. 206. После вынужд енной свадьбы Маши поэт писал: «Роман моей жизни кончен; начну ее историю ». Цит. по: Зейдлиц К. Жизнь и поэзия В. А. Жуковского. СПб., 1883. С. 104. Как будто с вышины Спускается приятный Минувшего привет, И то, что невозвратно, Чего на веки нет… На земле – в настоящем – нет счастья, есть только тень е го, счастье утраченное , отсюда и «низость настоящего». Истинное же счастье – в воспоминаниях о блаженных минутах, пережитых чувством, а вечное счаст ье – за гробом: Где жизнь без разлуки, Где все не на час. Уже здесь мы видим, как п рошлое и будущее выступают в тво рчестве Жуковского не столько в оппозиции друг другу , сколько в диалектическо м единени и : О милые воспоминанья , О том, чего уж в мире нет! О дума сердца – упованье На лучший, не изменный свет! Ретроспекция часто соседствует в поэзии Жуковско го с устремленностью в будущее и не только в пределах земной жизни, но и за гранью ее. У Жуковского настоящее так мимолетно, что между прошедшим и бу дущим не остается никакого зазора, будущее озаряет прошедшее, прошедшее перетекает в будущее. Вспомним: «былое сбудется опять» («Я музу юную быва ло..», 1824 г.) или стихотворение «Принош ение» (1827), посвященное тому, кто Минувшее животворит И будущее предрешает. Это единение будущего и прошлого чрезвычайно характер но для В. А. Жуковского и раскрывается им в рамках жизненн ого цикла рождение – жизнь – смерть . Рождение предваряет небытие, смерть уходит в пакибытие; круг замы кается, в обеих концах – вечность. Такое понимание прошлого и будущего д емонстрирует поэма «Камоэнс» . В феврале 1839 года Жуковский сделал перевод небольшой пьесы Фрид риха Гальма «Камоэнс». Камоэнс и Васко Квеведо – две стороны души самог о Жуковского, его т. н. «прошлое» и «настоящее». «С удивлением прислушивал ся Жуковский к голосу неумирающей и возрождающейся Красоты. Среди молод ых голосов начинал звучать и голос молодого Жуков ского , который приходил к Жук овскому старому …», - пишет В. Афанасьев. Афан асьев В. «Коломб» русской поэзии // Свободной музы приношенье. М., 1988. С. 81. Нигде так, пожалуй, не слились п рошл ое, настоящее и будущее, как в этом произведении. С высоты будущего знания старшее alter ego поэта вопрошает: Слепец! Тебя зовет надежда славы, Но что она? и в чем ее награды? Кто раздает их? и кому они Д а ются? и не все ль ее дары Обруганы завидующей злобой? За них ли жизнь на жертву отдавать? И вот что отвечает «молодой Жуковский» , пока еще видящий в будущем лучи надежды: Нет, нет! не счастия, не славы здесь Ищу я: быть хочу крылом могучим, Подъемлющим родные мне сердца… Молодой Жуковский – уже прошлое поэта, но он смотрит в б удущее, тогда как обремененный знанием о будущем старый Жуковский подво дит итог прошлому. Взаимопереплетение времен выходит н а уровень над временного осмысления жизни как единства прошлого, настоящего и будущего. Такое единство времен не раз осмысляется Жуковским. К п римеру, в стихотворении «Моя тайна» (1840) поэт представляет идеал счастлив ой (веселой) жизни: Вам чудно, о тчего во всю я жизнь мою Так весел? – Вот секрет: вчера дарю забвенью , Покою – ныне отдаю, А завтра – провиденью! Другое дело, что все иное творчество Жуковского демонст рирует, что этому жизненному принципу он не следовал: он не забывает прош лого, не видит покоя в настоящем. «Тайна» – это, скорее, идеал спокойной, с частливой жизни, недоступной поэту, – а может, и грустно-сатирический вз гляд на попытки правильного образа жизни, дарующего покой при жизни. Так или иначе, но в этом стихотворении поэт свел воедино три времени в попытк е осмыслить их единство в жизненном цикле человека, которому не дано изб ежать ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Это стихотворен ие – одно из немногих исключений в творчестве Жуковского, подверженног о общему лейтмотиву: настоящее – страдание, счастье в прошлом и будущем. Еще одно исключение – «Голос с того света» (1815): Не узнавай, куда я путь склонила, В какой предел из мира перешла… О друг, я все земное совершила; Я на земле любила и жила. Нашла ли их? Сбылись ли ожиданья? Без страха верь: обмана сердцу нет; Сбылосья все; я в стороне свиданья; И знаю здесь , сколь ваш прекрасен свет. С одной стороны, э то стихотворение повторяет основной лейтмотив творчества Жуковского: «сторона свиданья» (тот свет), «минувшее с тобою» и т. д. В то же время такие фразы, как «друг, на земле великое не тщетно» и «не унывай» несколько прот иворечат общему пониманию Жуковским настоящего. Как и предыдущее стихо творение, «Голос с того света» показывает, что абсолютно единственного п онимания времени Жуковским не было и быть не могло: жизнь и творчество сл ишком многогранны, чтобы можно было выстроить их в один ряд. В любой тенденции бывают свои исключения; тем не менее, р ассмотрев творчество В. Жуковского, можно выделить две основные временные оппозиции в его поэзии: « настоящее – будущее » , « настоящее – прошлое » и « прошлое – будущее » , причем последняя оппозици я предстает скорее в состоянии диалектического единения и взаимопрони кновения. Настоящее – буд ущее противопоставляются в рамках отчасти античной, но в большинстве св оем христианской традиции: настоящему присуща эфемерность, суета, как ит ог – скорбь и несчастья; будущее воспринимается как неизбежная смерть, но, в противоположность настоящему – положительное явление, освобожда ющее от тягот земной жизни, сулящее вечность через воскресение и вечност ь через память. Интересно, что в вечности через память мы видим обращение Жуковского к прошлому, это своеобразное будущее через прошлое. Особенно ярко это единство прошлого и будущего проявилось в историческом времен и Жуковского, что будет более детально рассмотрено в следующем параграф е. Вообще же прошлое и будущее выступают в Жуковского скорее не в оппозиции друг другу, а в сочетании взаимопроникающего единства, замыкающего круг жизни: из небытия приходи т чело ве к, в пакибытие уходит: из вечности в вечность. На наш взгляд, оппозицию прошлое – будущее в творчестве Жуковского след ует рассматривать именно в таком контексте. Что же касается о ппозиции настоящее – прошлое, то здесь характерен выбор поэтом прошлог о как счастливого минувшего в про тивопоставлении трагичному и безысходному настоящего. Думается, это пр одиктовано исключительно личными мотивами в поэзии Жуковского, в частн ости, его несостоявшейся любви к Машеньке Протасовой. Таким образом, ка ждое из трех времен – прошлое, настоящее, будущее – имеет у Жуковского я рко выраженное индивидуальное лицо. Прошлое рассматри вается как средоточие духовных ценностей , будущее – как вечное, и только настоящее воспринимается, как прав ило, со знаком отрицания. Прошлому присуще счастье былое; будущему вечно му – счастье будущее; и только настоящее – обитель скорби и несчастий, в чем и заключается – парадокс! – счастье настоящего, о чем и свидетельст вует п риведенный выше итог «Камоэнса» или фраза из стих отворения «На смерть королевы Виртембергской»: «Несчастье нам учитель, а не враг». Таким образом, все времена Жуковского, несмотря на явную трагичность его творчества, подразумевают счастье, но не в бытовом понимании этого слов а, а в более глубоком, диалектическом восприятии счастья не как радости, а как некоего состояния душевной удовлетворенности: воспоминанием радос тных мгновений; покоем райского блаженства; терниями настоящего, через н есчастья которого познается счастье. В этом и заключается тайна не безыс ходной печали, но светлой грусти творчества В. А. Жуковского. Глава 2. Историческое время в п оэзии Жуковского С чувством времени связано и чувство истории. У одних писателей это чувс тво истории сильнее, у других слабее . Эт о сказывается не только в выборе исторических тем одними авторами и в от сутствии интереса к ним у других . Даже в подходе к пейзажу, к быту может выражаться то большее, то меньшее чувство истории. Например, если мы сравним с этой точки зрения таких русских писа телей, как Чехов и Бунин, то заметим, что у Чехова почти отсутствует интере с к истории, в то время как у Бунина этот интерес поглощает его целиком. У Жуковского интерес к истории очень велик. Индивидуальной чертой В. А. Жу ковского следует признать любовь к прошлому во всех его проявлениях, как сказано в « Невыразимом » : « ...о милом радо стном и скорбном старины » . Таким образ ом, прошлое « мило » лирическому герою независимо от того, радостное оно или гру стное. Не случайно в этом стихотворении картины природы, затрагивающие с амые потаенные душевные струны, вызывают у поэта теплые воспоминания, пр ичем они приравниваются к душевному стремлению ввысь, вдаль; мысль автор а движется одновременно сразу в двух направлениях: Сие к далекому стремленье, Сей миновавшего привет... Жуковский часто обращается к русской истории. Одним из самых знаменитых исторических произ ведений поэта является «Певец во стане русских воинов» . В вернувшись в 1939 г. из-за границы, Жу ковский поехал в Москву и 26 августа присутствовал при торжественном отк рытии памятника на Бородинском поле. Здесь он услыхал, что многие повтор яют его строки «Певца во стане русских воинов». Он писал, что это его «трон уло до глубины сердца. Жить в памяти людей по смерти не есть мечта: это выс окая надежда здешней жизни. Но меня вспомнили заживо, н овое поколение повторило давнишнюю песню мою на гробе минувшего ». Цит. по: Там же. С. 82. Впоследствии Жуковский написал «Боро динскую годовщину» – параллель к «Певцу во стане русских воинов». Здесь названы имена тех же героев, но отмечены они не пламенным прославлением их доблестей, а печалью по ним: И вождей уж пре жних мало: Много в день великий пало На земле Бородина; Позже тех взяла война; Те, свершив в Париже тризну По Москве и рать в отчизну Проводивши, от земли К храбрым братьям отошли… «Это был реквием былому, плач по героической эпохе в жизни страны и в своей жизни. Этим стих отворением он в третий раз, после «Камоэнса» и «Сельского кладбища», зам кнул кругу своей поэтической судьбы – во всяком сл учае, ему казалось, что именно замкнул…». Там же. С. 83. Обращение поэта к историческим темам славной истории О течества способствовали изменени ю репутации поэта в глазах публики. Жуковский стано вится «русским Тиртеем», а не только «балладником». Это изменяет и авток онцепцию творчества Жуковского. Из лирика, «поэта чувства» он становитс я «певцом русской славы». Большое значение для творчества В. А. Жуковского имеет обращение к истории России на всем ее протяжении, в частности, к истокам «земли Русской», к мифославянскому наследию. При этом вкладываемая в произведение идея в и зображении исторического времени для Жуковского гораздо важнее истори ческой достоверности: так, в «Песни барда» для Жуко вского были важны не чистота исторического колорита, а возможности лири ческого повествования о предметах, традиционно бывших объектом воспев ания оды. Новизна «Песни» состояла именно в смешении разных жанровых тен денций и синтезе стилевых регистров. Жуковский вводит фигуру певца-бард а, лиризм которого вызывает у читателя воспоминание об элегическом пове ствователе. Одический синтаксис сочетается с элег ичес кой лексикой и образностью: О сладких песней мать, певица битв священна, О бардов лира вдохновенна! Проснись – да оживет хвала в твои х струнах! Да тени бранные низринутых во прах, Скитаясь при луне по тучам златорунным, Сойдут на мрачный дол, где мир над пеплом их, Обвороженные бряцаньем тихострунным. Славянский пейзаж приобретает оссианический кол орит; легендарные славянские боги сближаются с античными, славянские во ины наделяются доблестями средневековых рыцарей и т. д. Жуковский использует весь наличный арсенал изоб разительных средств батальной поэзии, вне различия их функций в предшес твующей традиции. Результат парадоксальным образом оказывается вполне успешным. Надо сказать, что подобное обращение к минувшим эпохам в полне соответствует общей направленности эстетики романтизма. Поэта-р омантика привлекают далекие, таинственные, романтизированные времена Ванслов В. Эстетика романтизма. М, 1966. С. 14. ; все это отразилось и в поэзии В. А. Жуковского , особенно в выборе исторического времени для его баллад. При этом временная композиция отдельных баллад весьма сложна. Так, «Граф Гапсбургский» имеет более сложную, чем другие ба ллады поэта, композицию: здесь не один «линейный», а два «концентрически х» сюжета (баллада в балладе), неожиданно сходящиеся в финальной строфе. Б олее сложной является и «временная перспектива» баллады: прошлое (истор ия о набожном графе) вторгается в настоящее (пир в Ахене) для того, чтобы вы звать во всех свидетелях коронации уверенность в прекрасном будущем Бо гом благословенной империи (предсказание певца-священника). В свою очере дь, огромная временная и пространственная дистанция между русскими чит ателями баллады и героями старинной ахенской истории открывала возмож ность для аллегорического истолкования легенды: зачем она рассказана н ашим поэтом в настоящих условиях? В таком случае особую, символическую, р оль приобретал финальный момент узнавания царственного героя: И всяк догадался, кто набожны й Граф , И сердцем почтил Провиденье . Историческое время баллады, таким образом, аллегорическим намеком связ ывается с временем, настоящим Жуковскому. Еще более ярким примером такой связи является поэтический перевод «Одиссеи» Гомера. Интерес к былым в ременам обратил взор Жуковского к античным циклам. Вершиной его творчес тва на этом поле стал перевод «Одиссеи». Историческое время этого произв едения переводчик попытался передать максимально правдиво, причем не н а конкретно-историческом уровне, а на эмоциональном, или, как мы бы сейчас сказали, ментальном. Наверное, ни об одном своем произведении Жуковский не писал так много и с такой любовью, как об «Одиссее» (1842 – 1 849), которую называл своей младшей дочк ой, прижитой с вечно юною музою Гомера, венцом творческой деятельности, п одарком современникам и «твердым памятником» себе на Руси. По верному за мечанию критика, свою работу над поэмой Жуковский рассматривал «как важ ную миссию, имеющую не только литературное, но и религиозно-дидактическо е значение для современности». В своем переводе Жуковский стремился «уг адать» самый дух подлинника, воскресить эмоциональный мир древнего чел овека (который, в его интерпретации, был не чем иным, как префигурац ией христианского мироощущения ) и со здать русскую «Одиссею», художественно равную (если не превосходящую) ан глийскому (Pope) и немецкому (Voss) образцам. Эту русскую «Одиссею» поэт намерева лся противопоставить хаотической и больной современности как своего р ода эстетический антидот. «Будет значительною эпохою в нашей поэзии, — говорил он, — это позднее появление простоты древнего мира посреди конв ульсий мира современного...» . Жуковский В. А. Полн. собр. с оч. и писем: В 20 т. Т. 18. М., 2000. С. 55 – 56. В поздние годы николаевского царствования, в эпоху «безначалия» в русской поэзии, «Одиссея» воспринималась значительной частью русской интеллектуальной и литературной элиты как иконическое выражение самой идеи возвращения (поэта – души – поэзии – нации) к чистым истокам, на духовную род ину, в «первоначальный Эдем», ассоциируемый с Россией. З наменательно, что при таком истолковании поэма логи чески завершалась возвращением Одиссея домой (начало XIII песни). Все остал ьное – целых 12 песен – уже не было существенно. Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла... Литература и государственная идеология в Росс ии в последней трети XVIII — первой трети XIX века. М., 2001. Очень интересно, что историческое время «Одиссеи» в переводе В. А. Жуковсокго тесно переп летается с современной ему картиной времени. Это было время революций, к оторые сам Жуковский искренне ненавидел, и противовес видел лишь в сохра нении твердой, «патриархальной» руки самодержавия. Можно назвать не мало примеров переноса современных поэту исторических реалий в текст «Одиссеи». Например, сцена расправы Одиссея с ж енихами у Жуковского не имеет ничего общего с гомеровским оригиналом, иб о «изобилует вульгарными словами, снижающими эту жуткую сцену до уровня пьяной драки». Егунов А. Н. Гомер в русских перевода х XVIII— XIX веков. М. – Л., 1964. С. 368 – 369. Между тем перед нами не воспроизведение вульгарной речи, но «высокий» яз ык политической ругани . Ср. оценки Жуковским револ юционеров и депутатов германских парламентов в письмах и статьях поэта 1848— 1849 годов: «мастера разрушения»; «оргия безначалия»; «нахально буянст вующая м алочисленная шайка анарх истов»; «отчаянное бешенство»; «бессмысленные возмутители»; «безумный разбойник»; «неописанное нахальство» и т. д. и т. п. Цит. п о: Там же. Это не низкий стиль, а горячая злободневная полеми ка. Шайка горланящих женихов, несомненно, ассоциируется поэтом с депутат ами немецких ассамблей и парламентов (ср., например, 108 женихов во главе с на глым красавцем Антиноем и более 800 франкфуртских депутатов во главе с имп озантным говоруном Генрихом фон Гагерном, над которым Жуковский издева ется в своих письмах). Разгул и грабительство женихов – этих «святотатц ев, губящих дом Одиссеев и в нем беззаконного много творящих» – предста вляют для Жуковского программу революции, которую он определяет как про поведь анархии и безбожного расхищения чужой собственности (ср.: «как де ятельно и безстыдно злоумышленники грабят общее достояние в пользу соб ственную, не давая себе и труда украшать виды свои маскою пристойности» Цит. по: Там же. ). Традиция «политической педагогики» помогает л учше разобраться в еще одном подт ексте финала «Одиссеи» Жуковского. Здесь действуют царь Итаки, его сын Т елемак и учитель п оследнего М ентор (образ которого принимает Паллада). Эта сцена, как представляется, р азыгрывает «в лицах» главную мысль поэта – о смысле современной политической истории и ми ссии русской монархии и поэзии. Напомним, что Жуковский посвятил «Одиссею» своему ученику, великому князю Константину Николаевичу. Последнего по эт называл «северным Одиссеем» . В нач але 1 840-х годов юный Константин с овершил несколько морских плаваний, повторив однажды маршрут царя Итак и. Великий князь командовал военными кораблями «Улисс» и «Паллада». В 1846 г оду он был произведен в капитаны первого ранга. Тем не менее отождествле ние Одиссея с молодым к нязем и меет лишь внешний, сугубо комплиментарный характер. Действительно, Конс тантин — сын монарха и принц-путешественник, то есть не Одиссей, а Телема к, ученик Ментора. Но гораздо важнее, как кажется , ассоциация с Телемаком с таршего брата Константина – государя наследника Александра Николаевича, которому Жу ковский также посвятил свою «Одиссею». Примечательно, что в письмах Жуко вского к наследнику престола особое м есто занимает тема нерушимого тандема отца и сына: Николай пре дстает здесь как великий Кормщик, которому не страшны бури революции, а е го сын – как верный помощник и продолжатель дела родителя. Образ цар я Итаки може т быть понят как аллегория русского императора. Образ м огучего и благородного царя, усмирител я бунтов и стража порядка, — один из важнейших в историософской концепц ии Жуковского конца 1820 – 1840-х год ов. Николай изображается поэтом как царь-воин и странствователь (ср. его в осточный поход 1828 года, ассоциировавшийся у современников с Троянской во йной, а также многочисленные путешествия-инспекции по России), благочест ивый христианин, заботливый муж и любящий отец. Сила м разрушения и зла Николай противопоставляет, по сл овам Жуковского, «магическое обаяние геройской отваги». Николай есть с амо олицетворение идеи справедливости и святости власти, то е сть – по словам самого Жуковс кого – воплощение истинной п оэзии. В письме к Константину Николаевичу Жуковский приводит как пример истинно-вдохновенной поэзии историю о подавлении императором холерног о бунта 1831 года. Грозные слова Николая «На колена!», усмирившие чудным обра зом бунтовщиков, названы Ж уко вским «одной из высочайших минут... вдохновения», которое заставило дику ю толпу склониться «перед святынею веры и власти». «И отсутствие этой-то поэзии, – продолжает поэт, – произвело то, что теперь вез де перед нашими глазами творится». Замечательно, что в том же письме Жуко вский сообщает о начале работы над второй частью «Одиссеи». Показательн о, что некоторые оценки Одиссея в последних песнях перевода Жуковского п ерекликаются с характеристиками императора в «николаевском мифе» прид ворного поэта и воспитателя детей русского самодержца (ср., например: «не преклонный в напастях» герой, «орел поднебесный», отважный, «грозно-могу чий», «моложавый», с прямым станом, «божественно-чистой» красоты). Наконе ц, Николай, как и Одиссей, изображался поэтом в в иде Капитана, твердой рукою ведущего свой корабль по бу рному морю. Так понимание своего патриотического долга В. А. Жуковск им отразилось на переплетении исторического времени русского перевода «Одиссеи» и современных поэту политических реалий. Интересное соче тание интереса к истории и христианского мировоззрения представляет п оэма «Странствующий жид». Этот сюжет традиционен для европейской поэзи и. К нему обращались Шиллер и Гете, Шлегель, Шубарт, Ленау, Шамиссо, Шелли, Бе ранже. Из русских авторов – Батюшков и Кюхельбекер. «Грандиозность сюже та захватила Жуковского так, что он приступил к работе, несмотря на старо сть и болезни, с юношеским жаром и трепетом…». Афанасьев В. «Коломб» русской поэзии // Свободной музы приношенье. М., 1988. С. 87. Несколько огромных тем пересеклось в сознании Жуковск ого: история христианства, история мира, философский вопрос обретения ве ры, судьба личности на фоне исторических переворотов, значение природы и поэзии в жизни человека. Древний Рим, первые христиане, закат Рима, Наполе он на острове Святой Елены, – вот фон, на котором выступает колоритная фи гура романтического изгнанника, знакомого русскому читателю по поэмам романтической эпохи, но – укрупненного, с чертами эпического величия. « Рисуя судьбу Агасфера, Жуковский громоздит глыбы исторических эпох». Там же. Библиография Художественные тексты 1. Жуковский В. А. Полн. собр. соч. и писем: В 20 т. М., 2000. 2. Жуковский В . А. Сочинения: В 3-х тт. М., 1980. 3. Жуковский В. А. Эстетика и критика . М., 1985. Словари, энциклопедии 1. Даль В. Толковый словарь жи вого великорусского языка. М., 1990. 2. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словар ь русского языка. М., 2001. Общий раздел 1. Айзикова И. А. В. А. Жуковский и Ф. Фенелон // Библиотека В.А. Жуковск ого в Томске. Ч. III. Томск, 1988. 2. Афанасьев В. «Коломб» русской поэзии // Свободной музы приношенье. М., 1988. 3. Афанасьев В. В. «Родног о неба милый свет» / О В. А. Жуковском. М., 1981. 4. Белинский В. Г. Сочинения Алексан дра Пушкина ст. // Полное собрание сочинений. М., 1948. Т. 3. 5. В. А.Жуковский в воспоминаниях со временников. М., 1999. 6. В. А. Жуковский в документах. М., 1986 . 7. Ванслов В. Эстетика романтизма. М ., 1966. 8. Вацуро В. Э. Лирика пушкинской пор ы. «Элегическая школа». СПб., 1994. 9. Веселовский А. Н. Жуковский: поэзи я чувств и сердечного воображения. М., 1999. 10. Виницкий И. Ю. О двух случаях скры тых переводов // Новое литературное обозрение. 1992. №1. 11. Виницкий И. Поэтическая семанти ка Жуковского, или Рассуждение о вкусе и смысле «Овсяного киселя» // Новое литературное обозрение. № 61. 2003 (№ 3). С. 119 – 151. 12. Виницкий И. Ю. Радость и печаль в ж изни и в поэзии Жуковского // Известия РАН. Серия литературы и языка. 1996. Т. 55. №5. 13. Виницкий И. Ю. «Рука Жуковского» в мифологии русской поэзии первой половины XIX века // Литературный пантеон : национальный и зарубежный. Материалы российско-французского коллокви ума. М., 1999. 14. Виницкий И. Ю. Утехи меланхолии. М ., 1997. 15. Власенко Т. Л. Типология сюжетов русской романтической баллады // Проблемы типологии литературного проц есса. Пермь, 1982. 16. Вольпе Ц. Жуковский // История рус ской литературы. М. – Л., 1941. Т. V. 17. Гуковский Г. А. Пушкин и русские р омантики. М., 1965. 18. Егунов А. Н. Гомер в русских перев одах XVIII— XIX веков. М. – Л., 1964. 19. Зейдлиц К. Жизнь и поэзия В. А. Жуко вского. СПб., 1883. 20. Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла ... Литература и государственная идеология в России в последней трети XVIII — первой трети XIX века. М., 2001. 21. Иезуитова Р. В. Баллада в эпоху ро мантизма // Русский романтизм. Л., 1978. 22. Иезуитова Р. В. Жуковский и его вр емя. М., 1989. 23. Канунова Ф. З. «Проект о вечном ми ре» аббата де Сен-Пьера и «Суждение» Руссо о нем в осмыслении В. А. Жуковск ого // Библиотека В.А. Жуковского в Томске. Ч. III. Томск, 1988. 24. Карамзин Н. М. Стихотворения. Л., 1966. 25. Карасик В.И. Этнокультурные типы институционального дискурса // Этнокультурная специфика речевой деяте льности. М., 2000. 26. Котельников В. А. «Покой» в религ иозно-философских и художественных контекстах // Русская литература. 1994. № 1. С. 3 – 41. 27. Левченко О. А. Жанр русской роман тической баллады 1820-х – 1830-х гг. Смоленск, 1990. 28. Лихачев Д. С. Историческая поэтик а русской литературы. Смех как мировоззрение. СПб, 2001. 29. Лотман Ю. М. Стихотворение Андрея Тургенева «К отечеству» и его речь в Дружеском литературном обществе // Л отман Ю. М. О поэтах и поэзии. СПб., 1996. С. 379 – 380. 30. Манн Ю. В. Динамика русского рома нтизма. М., 1995. 31. Манн Ю. В. Поэтика русского роман тизма. М., 1976. 32. Немзер А. С. «… Сии чудесные виден ья...»: Время и баллады В. А. Жуковского» // «Свой подвиг свершив...». М., 1987. 33. Переписка П. А. Вяземского с В.А. Жу ковским // Памятники культуры. Новые открытия. Л., 1980. 34. Письма В. А. Жуковского к А. И. Тург еневу. М., 1985. 35. Плетнев П. А. О жизни и сочинениях Жуковского // В. А. Жуковский в воспоминаниях современников. М., 1999. С. 376— 438. 36. Поплавская И. А. Мотив покоя в ран нем творчестве В. А. Жуковского // Вестник Томского Государственного Унив ерситета. Т. № 268. 1999. Ноябрь. Филология, литературоведение. 37. Поэты: Поэты 1790 – 1810-х годов. Л., 1971. 38. Розанова Т. Мотив смерти как конс труирующее начало метатекста (на материале лирики В. А. Жуковского и Е. А. Б аратынского) // Русская филология 9: Сборник научных работ молодых филолог ов. Тарту, 1998. 39. Семенко И. М. Жизнь и поэзия Жуков ского. М., 1975. 40. Степанов Ю. С. Эмиль Бенвенист и л ингвистика на пути преобразований: Вступительная статья // Э. Бенвенист. О бщая лингвистика. М., 1974. 41. Федоров В. В. О природе поэтическ ой реальности. М., 1984. 42. Фрайман Т. Творческая стратегия и поэтика Жуковского (1800-е – первая половина 1820-х годов). Тарту, 2002. 43. Шаталов С. Е. В. А. Жуковский. Жизнь и творческий путь. М., 1983. 44. Шатин Ю. В. Мотив и контекст // Роль традиции в литературной жизни эпохи. Сюжеты и мотивы. Новосибирск, 1994. 45. Эпштейн М. Н. «Природа, мир, тайник Вселенной...»: система пейзажных образов в русской поэзии. М., 1990. 46. Янушкевич А.С. Этапы и проблемы т ворческой эволюции В. А. Жуковского. Томск, 1985. Подводя итог, повтори м, что изображение В. А. Жуковским исторического времени в его произведен иях обосновывалось концепцией романтизма, в связи с чем в произведениях поэта предстает, как правило, романтический ореол той или иной эпохи при несоблюдении конкретных исторических реалий. Этот романтический ореол в наибольшей степени характерен для баллад, однако он также присутствуе т в произведениях Жуковского, прославляющих родную историю. В сочетании искренности и правдивости в выражении свои х чувств к славной истории Отечества с романтизацией представленного и сторического времени того или иного произведения и кроется, позволим се бе тавтологию, причина славы В. А. Жуковского как «певца русской славы». Заключение Р ассмотрев творчество В. Жуковского, можно выделит ь три основные временные оппозиции в его поэзии: « настоящее – будущее » , « настоящее – прошлое » и « прошлое – будущее » , при чем последняя оппозиция предстает скорее в состоянии диалектического единения и взаимопроникновения. « Настоящее – будущее » противопоставляются в рамках отчасти анти чной, но в большинстве своем христианской традиции: настоящему присуща э фемерность, суета, как итог – скорбь и несчастья; будущее воспринимаетс я как неизбежная смерть, но, в противоположность настоящему – положител ьное явление, освобождающее от тягот земной жизни, сулящее вечность чере з воскресение и вечность через память. Интересно, что в вечности через па мять мы видим обращение Жуковского к прошлому, это своеобразное будущее через прошлое. Особенно ярко это единство прошлого и будущего проявилос ь в историческом времени Жуковского . Вообще же прошлое и будущее выступают в Жуковского скорее не в оппозиции друг другу, а в сочетании взаимопроникающего единства, замыкающего круг жизни: из небытия приходи т чело ве к, в пакибытие уходит: из вечности в вечность. На наш взгляд, оппозицию « прошлое – будущее » в тв орчестве Жуковского следует рассматривать именно в таком контексте. Что же касается оппозиции « настоя щее – прошлое » , то здесь характере н выбор поэтом прошлого как счастливого минувшег о в противопоставлении трагичному и безысходному настоящего. Думается, это продиктовано исключительно личными мотивами в поэзии Жуковского, в частности, его несостоявшейся любви к Машеньке Пр отасовой. Таким образом, каждое из трех времен – прошлое, настоящее, будущее – име ет у Жуковского ярко выраженное индивидуальное лицо. Прошлое р ассматривается как средоточие духовных ценностей , будущее – как вечное, и только настоящее воспринимается, как правило, со знаком отрицания. Прошлому присуще счастье былое; будущему вечному – счастье будущее; и только настоящее – обитель скорби и несчастий, в чем и заключается – парадокс! – счастье настоящего . Следовательно, все времена Жуковског о, несмотря на явную трагичность его творчества, подразумевают счастье, но не в бытовом понимании этого слова, а в более глубоком, диалектическом восприятии счастья не как радости, а как некоего состояния душевной удов летворенности: воспоминанием радостных мгновений; покоем райского бла женства; терниями настоящего, через несчастья которого познается счаст ье. В этом и заключается тайна не безысходной печали, но светлой грусти тв орчества В. А. Жуковского. Анализируя и зображение В. А. Жуковс ким исторического времени , следует прежде всего подчер кнуть, что оно определяется, во-первых, интерес ом самого Жуковского к ист ории , во-вторых, его пониманием патриотизма, а в-третьих, концепцией романтизма, в связи с чем в произведения х поэта предстает, как правило, романтический ореол той или иной эпохи пр и несоблюдении конкретных исторических реалий. Надо сказать, что подобн ое обращение к минувшим эпохам вполне соответствует общей направленно сти эстетики романтизма. Поэта-романтика привлекают далекие, таинствен ные, романтизированные времена; все это отразилось и в поэзии В. А. Жуковск ого, особенно в выборе исторического времени для его баллад. Этот романтический ореол в наибольшей степени характерен для баллад, од нако он также присутствует в произведениях Жуковского, прославляющих р одную историю. Большое значение для творчества В. А. Жуковского имеет обращение к истор ии России на всем ее протяжении, в частности, к истокам «земли Русской», к мифославянскому наследию. При этом вкладываемая в произведение идея в и зображении исторического времени для Жуковского гораздо важнее истори ческой достоверности . В результате получается сочетан ие искренности и правдивости поэт а в выражении своих чувств к славной истории Отечес тва с романтизацией представленного исторического времени того или ин ого произведения . П онимание своего патриотического долга В. А. Жуковским отразилось на переплетении исторического времени р усского перевода «Одиссеи» и современных поэту политических реалий. И сторическое время «Одиссеи» в пер еводе В. А. Жуковского тесно переплетается с современной ему картиной вр емени. Это было время революций, которые сам Жуковский искренне ненавиде л, и противовес видел лишь в сохранении твердой, «патриархальной» руки с амодержавия. При мечания
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Новая версия песни из кинофильма "Выше радуги":
Засыпает злобный Эрдога-а-а-а-н...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru