Реферат: Ходасевич Владислав Фелицианович - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Ходасевич Владислав Фелицианович

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 42 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

В.Ф. Ходасевич ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович (1886-1939), русский поэт. В стихах (сборн ики «Путем зерна», 1920, «Тяжелая лира», 1922; цикл «Европейская ночь», 1927), сочетаю щих традицию русской классической поэзии с мироощущением человека 20 в., т рагический конфликт свободной человеческой души и враждебного ей мира, стремление преодолеть разорванность сознания в гармонии творчества. Б иография Державина (1931), сборник статей «О Пушкине» (1937), книга воспоминаний «Некрополь» (1939). Родился в Москве в семье польского художника. Учился в Московском унив ерситете, в 1908-1914 гг. выпустил два поэтических сборника "Молодость" и "Счастл ивый домик" (привлекших внимание Н. Гумилева). После революции преподавал в Москве в студии Пролеткульта, в 1920 г. выпустил сборник "Путем зерна", а в 1922 г. вместе с Н. Берберовой эмигрировал и уехал в Германию. В Берлине Ходасеви ч издал антологию еврейской поэзии в собственных переводах и один из сво их лучших стихотворных сборников "Тяжелая лира" (1923). В середине 20-ых годов Хо дасевич перебрался в Париж, где опубликовал "Собрание стихов" (1927) и стал ве дущим литературным критиком журнала "Возрождение". После оккупации Франции архив Ходасевича был конфискован нацистами. В СССР стихи Ходасевича практически не издавались, если не считать крошеч ного сборника 1963 г. Его творчество вернулось к русскому читателю лишь пос ле перестройки. В.Ф. Ходасевич. Поэт и человек. Крупнейший поэт нашего времени, литературный потомок Пушкина по т ютчевской линии, он останется гордостью русской поэзии, пока жива послед няя память о ней. Его дар тем более разителен, что полностью развит в годы отупения нашей словесности, когда революция аккуратно разделила поэто в на штат штатных оптимистов и заштатных пессимистов, на тамошних здоров яков и здешних ипохондриков, причем получился разительный парадокс: вну три России действует внешний заказ, вне России - внутренний. Правительст венная воля, беспрекословно требующая ласково-литературного внимания к трактору или парашюту, к красноармейцу или полярнику, т.е. некой внешнос ти мира, значительно могущественнее, конечно, наставления здешнего, обра щенного к миру внутреннему, едва ощутимого для слабых, презираемого силь ными, побуждавшего в двадцатых годах к рифмованной тоске по ростральной колонне, а ныне дошедшего до религиозных забот, не всегда глубоких, не все гда искренних. Искусство, подлинное искусство, цель которого лежит напротив его и сточника, то есть в местах возвышенных и необитаемых, а отнюдь не в густо н аселенной области душевных излияний, выродилось у нас, увы, в лечебную ли рику. И хоть понятно, что личное отчаяние невольно ищет общего пути для св оего облегчения, поэзия тут ни при чем, схима или Сена компетентнее. Общий путь, какой бы он ни был, в смысле искусства плох именно потому, что он общий. Но, если в пределах России мудрено себе представить поэта, отказ ывающегося гнуть выю, т.е. Достаточно безрассудного, чтобы ставить свобо ду музы выше собственной, то в России запредельной легче, казалось бы, най тись смельчакам, чуждающимся какой-либо общности поэтических интересо в, - этого своеобразного коммунизма душ. В России и талант не спасает; в изг нании спасает только талант. Как бы ни были тяжелы последние годы Ходасе вича, как бы его ни томила наша бездарная эмигрантская судьба, как бы стар инное, добротное человеческое равнодушие ни содействовало его человеч ескому угасанию, Ходасевич для России спасен - да и сам он готов признать, сквозь желчь и шипящую шутку, сквозь холод и мрак наставших дней, что поло жение он занимает особое: счастливое одиночество недоступной другим вы соты. Тут нет у меня намерения кого-либо задеть кадилом: кое-кто из поэтов здешнего поколения еще в пути и - как знать - дойдет до вершин искусства, ко ль не загубит себя в том второсортном Париже, который плывет с легким кре ном в зеркалах кабаков, не сливаясь никак с Парижем французским, неподви жным и непроницаемым. Ощущая как бы в пальцах свое разветвляющееся влиян ие на поэзию, создаваемую за рубежом, Ходасевич чувствовал и некоторую о тветственность за нее: ее судьбой он бывал более раздражен, нежели опеча лен. Дешевая унылость казалась ему скорей пародией, нежели отголоском ег о "Европейской ночи", где горечь, гнев, ангелы, зияние гласных - все настояще е, единственное, ничем не связанное с теми дежурными настроениями, котор ые замутили стихи многих его полуучеников. Говорить о "мастерстве" Ходас евича бессмысленно и даже кощунственно по отношению к поэзии вообще, к е го стихам в резкой частности; понятие "мастерство", само собой, рожая свои кавычки, обращаясь в придаток, в тень, и требуя логической компенсации в в иде любой положительной величины, легко доводит нас до того особого заду шевного отношения к поэзии, при котором от нее самой, в конце концов, остае тся лишь мокрое от слез место. И не потому это грешно, что самые purs sanglots (Истинные, настоящие (франц.)), все же н уждаются в совершенном знании правил стихосложения, языка, равновесия с лов; и смешно это не потому, что поэт, намекающий в стихах неряшливых на ни чтожество искусства перед человеческим страданием, занимается жеманны м притворством, вроде того, как если бы гробовых дел мастер сетовал на ско ротечность земной жизни; размолвка в сознании между выделкой и вещью пот ому так смешна и грязна, что она подрывает самую сущность того, что, как ег о ни зови - "искусство", "поэзия", "прекрасное", - в действительности неотделим о от всех своих таинственно необходимых свойств. Другими словами, стихот ворение совершенное (а таких в русской литературе наберется не менее тре хсот) можно так поворачивать, чтобы читателю представлялась только его и дея, или только чувство, или только картина, или только звук - мало ли что ещ е можно найти от "инструментовки" до "отображения", - но все это лишь произво льно выбранные грани целого, ни одна из которых, в сущности, не стоила бы н ашего внимания и, уж конечно, не вызвала бы никакого волнения, кроме разве косвенного: напомнила какое-то другое "целое" - чей-нибудь голос, комнату, н очь, - не обладай все стихотворение той сияющей самостоятельностью, в при менении к которой определение "мастерство" звучит столь же оскорбительн о, как "подкупающая искренность". Сказанное - далеко не новость, но хочется это повторить по поводу Ходасе вича. В сравнении с приблизительными стихами (т. е. прекрасными именно сво ей приблизительностью - как бывают прекрасны близорукие глаза - и добива ющимися ее также способом точного отбора, какой бы сошел при других, боле е красочных обстоятельствах стиха за "мастерство") поэзия Ходасевича каж ется иному читателю не в меру чеканной - употребляю умышленно этот неапп етитный эпитет. Но все дело в том, что ни в каком определении "формы" его стихи не нуждаютс я, и это относится ко всякой подлинной поэзии. Мне самому дико, что в этой с татье, в этом быстром перечне мыслей, смертью Ходасевича возбужденных, я как бы подразумеваю смутную его непризнанность и смутно полемизирую с п ризраками, могущими оспаривать очарование и значение его поэтического гения. Слава, признание, - все это и само по себе довольно неверный по форма м феномен, для которого лишь смерть находит правильную перспективу. Допу скаю, что немало наберется людей, которые, с любопытством читая очередну ю критическую статью в "Возрожденье" (а критические высказывания Ходасев ича, при всей их умной стройности, были ниже его поэзии, были как-то лишены ее биения и обаяния), попросту не знали, что Ходасевич - поэт. Найдутся, вероятно, и такие, которых на первых порах озадачит его посмер тная слава. Кроме всего, он последнее время не печатал стихи, а читатель за бывчив, да и критика наша, взволнованно занимающаяся не застаивающейся с овременностью, не имеет ни досуга, ни слов о важном напоминать. Как бы то н и было, теперь все кончено: завещанное сокровище стоит на полке, у будущег о на виду, а добытчик ушел туда, откуда, быть может, кое-что долетает до слух а больших поэтов, пронзая наше бытие потусторонней свежестью - и придава я искусству как раз то таинственное, что составляет его невыделимый приз нак. Что ж, еще немного сместилась жизнь, еще одна привычка нарушена - своя привычка чужого бытия. Утешения нет, если поощрять чувство утраты личным воспоминанием о кратком, хрупком, тающем, как градина на подоконнике, чел овеческом образе. Ходасевич в эмиграции Когда в 1988 г. впервые были напечатаны письма В. Ф. Ходасевича к Н.Н. Бер беровой ("Минувшее" публикация Дэвида Бетеа), Нина Николаевна, посылая спи сок поправок к этой публикации, жалела, что одно письмо (как она выразилас ь, "такое смешное и нежное!") не попало в состав переписки. Ксерокопию этого письма под номером "8а", который она сама проставила, и ею же датированного 1929-м годом, она приложила к присланным поправкам. Оригинал письма находит ся в архиве Н. Н. Берберовой, в Библиотеке Байнеке Йельского университета; написано оно было, по-видимому, летом 1929 г., когда Ходасевич интенсивно рабо тал над книгой "Державин". Текст его, как и все ниже публикуемые документы, написан был в соответствии со старой орфографией. Ходасевич и Дон-Аминадо сопоставление этих имен должно, на первый взгляд, показаться странным, особенно если иметь в виду, что они находили сь в противоположных лагерях русской парижской прессы: Ходасевич главн ый критик "Возрождения", а Дон-Аминадо (А.П.Шполянский) присяжный стихотвор ный фельетонист "Последних новостей". Тем не менее, как следует из так назы ваемого "камерфурьерского журнала" Ходасевича и мемуаров Дон-Аминадо", о ни, хоть и не часто, но встречались в парижских литературных кругах, и встр ечи эти были вполне дружественными. Подтверждают это и два письма Ходасе вича к Дон-Аминадо, сохранившиеся в фонде последнего в Бахметевском архи ве Колумбийского университета (Нью-Йорк). Вот первое из них: 31 октября 1928. Милый Аминад Петрович, большое спасибо за билеты. Но мы получили их только сейчас и, к сожале нию, не сможем быть на вечере, потому что имели неосторожность пригласит ь редактора к ужину. Вы понимаете, что такими вещами не шутят. А кроме шуто к отменить редактора уже поздно и неудобно. Желаем всяческого успеха. Приветы. Ваш В. Ходасевич. 1-го ноября 1928 состоялся ежегодный литературный вечер Дон-Аминадо в Salle Gaveau, на котором Ходасевич вместе с Н. Н. Берберовой не могли быть из-за приг лашения, по-видимому, М. В. Вишняка, одного из редакторов "Современных запи сок" на ужин. Этому ужину суждено было быть отложенным до шестнадцатого н оября, так как первого Ходасевич слег и лежал в постели две недели. Он прис утствовал на вечере Дон-Аминадо в 1929 и 1930 гг. (19 октября) и в 1931 г. (1 ноября). Второе письмо более значительное. Весной 1931 г. популярный петербургский журнал "Сатирикон" был на короткое время возобновлен в Париже (между 4 апр еля и 15 октябр вышли всего 28 номеров) и Дон-Аминадо стал его постоянным сотр удником (фактически, его редактором см. его мемуары "Поезд на третьем пути ". Нью-Йорк, 1954. С. 335337). Сотрудничал в этом журнале и лучший лирический поэт русс кой эмиграции. Дорогой Аминад Петрович, Вот нечто для Сатирикона. Не смущайтесь тем, что последний отрывок по-фра нцузски. Так было подслушано, и в переводе стало бы грубовато. Во-вторых ис тория литературы знает прецеденты. В-третьих так забавнее. Что касается священного вопроса о гонораре, то два франка за строчку : conditio sine qua non, а ежели нет, то status quo ante, т.е. не печатайте. Мы трудимся на даче, как не на даче, но все же здесь хорошо. Привет Вам и Н. М. от нас обоих. Сердечно Ваш Владислав Ходасевич. 3 июля 1931. Прилагаемую записочку отда йте П. А. Бобринскому. Это письмо отмечено в "камерфурьерском журнале": "3 июля, пятн. (Д.-Аминадо) (До бужинскому)", равно как и врем написания фельетона: "29 июня, понед. (Вейдле. "По дслуш. разговоры"). (Долинскому Летопись)". После своего возвращения в Париж из русского пансиона (chez Ярко) в Арт и, под Парижем, 23 августа 1931 Ходасевич два раза заходил в редакцию "Сатирико на" (26 августа и 1 сентября) к Петру Андреевичу Бобринскому (18931962), по-видимому, з а гонораром. Фельетон был напечатан в шестнадцатом номере "Сатирикона". Э тот редкий пример юмористики Ходасевича никогда не перепечатывался. Гораздо более серьезными представляются три из самых последних писем Ходасевича, адресованные А. С. Кагану, одному из двух владельцев издатель ства "Петрополис" (Брюссель). Они показывают, до какой степени уже смертель но больной писатель (с начала 1939 года, особенно с марта, запись "в постели" по стоянно фигурирует в "камер фурьерском журнале") заботился о каждой дета ли набиравшейся своей книги "Некрополь". Каган, в свою очередь, аккуратно с ледил за каждым желанием Ходасевича. Письма (машинопись с подписью писат еля) находятся в фонде Кагана в Бахметевском архиве. 1. Многоуважаемый Абрам Саул ович, одновременно с этим письмом я отсылаю Вам последние гранки. У меня к Вам две просьбы: 1) непременно прислать мне верстку, потому что набор довольно небрежный, а еще потому, что я и сам слегка виноват: в первых 10 - 15 гранках кое-чего недогля дел, необходимо исправить. Строчек ломать не буду это я Вам обещаю. Кроме т ого, обязуюсь возвращать верстку всякий раз в тот же день, когда ее получу . 2) касательно обложки. Очень прошу сделать ее как можно проще и строже . Лучше бы всего из серой бумаги, отпечатав слово "Некрополь" красными букв ами (еще бы лучше лиловыми!), а все остальное черными. Шрифт самый обыкнове нный, типографский, но никаких украшений, рамок и т.п. Всего хорошего. Уважающий Вас Владислав Ходасевич 28 ноября 1938 2. Глубокоуважаемый Абрам Са улович, простите, что отвечаю с опозданием. Со дня на день ждал конца верстки и соб ирался Вам писать тогда же, когда буду ее отсылать обратно. Однако, ее все нет. В чем дело? Мне кажется, Вы правы: подзаголовок нужен. Но давайте напишем не КНИГА ВО СПОМИНАНИЙ, а просто ВОСПОМИНАНИЯ. Мне бы очень хотелось слово НЕКРОПОЛЬ (только его одно) напечатать лило вым цветом, а все остальное черным. Но если по Вашему мнению лиловое не хор ошо или затруднительно для типографии, то сделаем синим, только не темны м, однако и не голубым. Впрочем, я вполне на Вас полагаюсь. Сердечно благодарю Вас за новогодние пожелания. Примите и от меня таки е же. В конце концов, со стороны судьбы было бы очень прилично и справедлив о, если бы она отпустила нам немного благополучия. Преданный Вам Владислав Ходасевич. 3 января 1939. 3. Многоуважаемый Абрам Саул ович, сейчас получил конец верстки и завтра утром отошлю его Вам в исправленно м виде. Меня, однако, весьма беспокоит то обстоятельство, что в верстке не хватает последних приблизительно двух страниц: примечаний, набранных м елким шрифтом. Мне не прислали и исправленную гранку с этими примечаниям и. Боюсь, что- либо ее, либо набор затеряли в типографии. Между тем, эти приме чания совершенно необходимы хотя бы уже потому, что в тексте имеются на н их ссылки с соответствующими цифрами. Если все в порядке и примечания просто только забыли послать мне не бед а. Можно их мне и не посылать, чтобы не задерживать выход книги. Но если их п отеряли, то, к сожалению, придется их сызнова набрать. На этот случай посыл аю Вам второй экземпляр гранки, который я к счастию сохранил. Пожалуйста, черкните мне на сей счет два слова на открытке, а то я буду беспокоиться. Жму Вашу руку. Сердечно Вам преданный Владислав Ходасевич. 10 янв. 1939. О Ходасевиче в советской прессе В среде поэтов всегда процветала зависть и даже лучших из них не об ошел стороной этот порок, вот как Н.Аеев отзывался о творчестве Ходасеви ча: О зловещих шопотах "пифийских глаголов" г. Владислава Ходасевича нам уж е приходилось писать на страницах "Красной Нови". Нет смысла доказывать, ч то дурно-рифмованным недомоганиям г. Ходасевича не помогут никакие мягк ие припарки. Но приведем целиком одно из взятых наудачу стихотворений "Т яжелой Лиры", образец, мизантропии автора. Довольно! Красоты не надо! Не стоит песен подлый мир Померкни Тассова л ампада Забудься, друг веков, Омир! И революции не надо! Ее рассеянная рать Одной венчается наградой Одн ой свободой - торговать Вотще на площади пророчит грмонии голодный сын: Благих вестей его не х очет Благополучный гражданин. Самодовольный и счастливый Под грудой выцветших знамен - Коросту хам ства и наживы Себе начесывает он. Прочь, не мешай мне, я торгую, Но не буржуй, но не кулак, Я прячу выручку дн евную В свободы огненный колпак. Душа, тебе до боли тесно Здесь в опозоренной груди Ищи отрады поднебес ной, А вниз на землю не гляди. Так искушает сердце злое Психеи чистые мечты Психея же в ответ: "Земное , Что о небесном знаешь ты?" В этом стихотворении, несмотря на древне-классическое его происхо ждение ("вотще", "гармония", "благие вести", "искушает" и т.п.) все же явно трактуе тся современность, близкая г. Ходасевичу. В переводе с церковно-славянск ого это очевидно разговор автора с редактором Гиза. В первой строфе, расс ерженный невниманием к "красоте", автор угрожает перекувыркнуть скрытую им во время изъятия ценностей тассову лампаду и забыть "друга веков" Омир а. Истерический темперамент его обрушивает горькие упреки на "рассеянну ю рать" революции, причем эту "рассеянность", конечно, должно понимать отню дь не как распыленность, а лишь как невнимательность к произведениям г. Х одасевича. По его словам, рать эта сумела отвоевать лишь одну свободу - сво боду торговли; странно, конечно, трактуется автором "революционность"; но что делать – зато гражданского пафоса хоть отбавляй! Третья строфа начи нается с "вотще", что для товарищей, давно не читавших священного писания, требует разъяснения: вотще значит напрасно. Итак: напрасно на площади пр орочит гармонии голодный сын. Голодный сын гармонии в передаче значит: г. Ходасевич. И его то "благих вестей" не хочет благополучный гражданин. Кто э тот последний? Голодный сын - выясняется из последующей строфы. Самодовольный и счастливый, Под грузом выцветших знамен, Коросту хам ства и наживы Себе начесывает он. Очевидно - нэпман? Подумает недальновидный читатель. Ничуть не быв ало. Для тех - г. Ходасевич знает это - свобода торговли священное и неотъем лемейшее право. А этот кто "увенчал себя одной свободой - торговать", кто ме шает голодному сыну гармонии продать свои потрепанные бобры с плеча Бар атынского по вольной цене, этот ужасно нервирует Ходасевича своим скрип ом из редсектора: Прочь, не мешай мне, я торгую, Но не буржуй и не кулак, Я прячу выручк у дневную В свободы огненный колпак. Если это точное указание, оно очень дельно и уместно: в самом деле, н еудобно все таки изрядные суммы, скопляющиеся за день в Гуме и в Госторге, держать в каком-то колпаке. То ли дело сейфы Рябушинского и Морозова. Далее какое-то "злое сердце" уговаривает возмущенного всем этим безобр азием автора не глядеть вниз на землю. Но как же на нее не глядеть, коли на н ей Госиздат помещается. И душа "Психея" чистой диалектикой разбивает умы слы злого сердца. Психея же в ответ: "Земное, Что о небесном знаешь ты". "Злое сердце" чешет в затылке и смущенно мямлит: "оно конечно, убереч ь культуру наша обязанность. Ну что же, давай же подпишем договор на тысяч у строк небесной информации". Так "рассеянная" рать революции, завороженн ая "тяжелой лирой", "сына гармонии", подставляет под разноску ее звуков сво ю натруженную эксидиционную спину. Действительно - "искушение". Остальны е стихи "Тяжелой Лиры" неменее двусмыслены и тяжеловесны. Заключение Ходасевич один из малоизвестных широкому кругу читателей поэт, но от этого его творчество не менее талантливо. Так можно сказать, что книга " Некрополь", написана одним из самых блестящих (многие добавляли - и самых я звительных) представителей "серебряного века", поэтом и критиком Владисл авом Ходасевичем, уже давно стала классикой мемуарного жанра. Прежде все го она интересна острыми, порой совершенно неожиданными характеристик ами людей, с которыми Ходасевича сталкивала жизнь - среди них Блок, Брюсов , Андрей Белый, Гумилев, Есенин, Горький, - а также совершенно особым, "макабр ическим" тоном повествования, которым обусловлено и само название книги , - в революции, гражданской войне, вынужденной эмиграции многих представ ителей русской интеллигенции Ходасевич видел гибель русской культуры. Эти настроения вообще были свойственны последнему этапу творчества по эта, завершившего свою жизнь вдали от Родины. В книгу также включены мему арные очерки, малоизвестные российскому читателю и публиковавшиеся в о сновном в эмигрантских печатных изданиях. Литература 1. Владимир Набоков. О Ходасевиче (эссе) 2. Джон Малмстад Впервые: "Современные запис ки", 1939. 3. Н. Асеев. ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ. 4. Энциклопедический словарь «Кирилла и Ме фодия» www . km . ru
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
У России две беды: украинский майдан и датский жираф.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Ходасевич Владислав Фелицианович", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru