Курсовая: Творчество Виктора Пелевина в литературной критике - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Творчество Виктора Пелевина в литературной критике

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 58 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

29 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ ФИЛОЛОГИИ И ЖУРНАЛИСТИКИ КАФЕДРА ЛИТЕРАТУРЫ Кулакова Ольга Александровна Творчество Виктора Пелевина в литературной критике Курсовая работа Научный руководитель: Ассистент кафедры литературы факультета филологии и журналистики Калашников Сергей Борисович. Волгоград, 2003 Содержание Введение …………………………………...………………… 2 Глава первая § 1 . «Литературная стратегия» В иктора Пелевина, постмодернизм и эклектика в его произведениях глазами литературных критиков……..…………..……………..…….5 § 2 . Скептические отз ывы о прозе Пелевина………………………...12 Глава вторая § 1. Мотивы и темы творчества Пелевина…..……………………… .16 § 2 . Традиции русско й литературы в творчестве Пелевина. Адекватность автора современной отечественной литературной и социально-политической ситуации………..………22 Заключение ………………………………………………….………27 Примечания ………………………………………………….……...29 Список использованной литературы ……… ………….…….30 Введение Виктор Олегович Пелевин с момента своего появления в отечественной лит ературе был назван фигурой загадочной. Определение это в равной степени относилось и относится до сих пор как к творчеству молодого прозаика, та к и к самой личности Пелевина. Он до сих пор не дал ни одного интервью в обы чном понимании этого слова – исключение составляют только транслиты е го форумов в сети Интернет и нечастое участие в телефонных блиц-опросах. Хотя Пелевин известен читающей публике более десяти лет, фотографическ ие изображения его, появлявшиеся в прессе, немногочисленны. Проблемы воз никали даже с установлением года рождения Виктора Пелевина – дата варь ируется в разных источниках от 1960 до 1970-го годов. Пожалуй, наиболее полно и д остоверно биография писателя представлена в статье Дмитрия Быкова, опу бликованной в подборке материалов о жизни и творчестве В. Пелевина в жур нале «Огонек» (№ 17, 17 мая 1999). Виктор Олегович Пелевин родился в 1962 году в подмосковном городе Долгопру дный, где провел все детство и юность. После окончания школы поступил на факультет электрооборудования и авт оматизации промышленности и транспорта Московского энергетического и нститута. Окончив институт, стал аспирантом и работал над проектом элект ропривода троллейбуса с асинхронным двигателем. Однако кандидатскую д иссертацию так и не защитил – в 1988 году Пел евин поступил на заочное отделение Литературного института и с головой ушел в писательское творчество. Однако молодому писателю не было суждено получить второе высшее об разование – из Литинститута он был отчислен, и начал работать в популяр ном в то время издательстве «Миф». Там Виктор Пелевин занимался редактир ованием переведенных на русский язык трудов культового писателя и фило софа Карлоса Кастанеды, который, как отмечается повсеместно, оказал огро мное влияние на формирование мировоззрения начинающего прозаика. Впервые небольшой рассказ Пелевина «Колдун Игнат и люди» (жанр его определен самим автором как «сказочка») был опубликован в 1989 году в журна ле «Наука и религия» Примечания Наука и религия. – 1989. - № 12. – стр. 29. . Затем были напечатаны рассказы «Затворник и Шестипал ый» в «Химии и жизни» Химия и жизнь. – 1990. - №3. – стр. 94-106. ; «Реконстру ктор» в «Науке и религии» Наука и религия. – 1990. - №4. – стр. 58-59. и череда произведений, в числе которых первая полноценная пове сть «Принц Госплана» и отрывки из опубликованных позже повестей «Омон Р а» и «Жизнь насекомых». Они появлялись на страницах журналов, альманахов и сборников и после того, как свет увидела первая книга Виктора Пелевина «Синий фонарь», изданная в 1991 году московским издательством «Текст». Сбор ник включил в себя почти все напечатанные ранее произведения и некоторы е до тех пор не издававшиеся. Рассказ «Хрустальный мир», в котором просле живаются мотивы «метафизики побега» (термин впервые использован Дмитр ием Быковым в рецензии на «Чапаева и Пустоту» в «Литературной газете») и «двойной исторической реальности», получившие впоследствии продолжен ие в романе «Чапаев и Пустота», вошел в скандальный сборник Виктора Ероф еева «Русские цветы зла», выпущенный в серии издательского дома «Подков а» «Родная проза конца XX века. Л учшие писатели». Важно отметить, что с самого начала творческого пути Пелевин охотно сотр удничал с самыми разными журналами и газетами, в числе которых были и общ ественно ориентированные («Огонек», «Столица»); и специально литературн ые («Новый мир», «Октябрь»). Ряд публицистических работ Пелевина, в числе к оторых статьи « Ultima Тулеев, или Да о выборов» Ultima Ту леев – очередная авантюра Виктора Пелевина, осуществленная им в 1996 году, накануне выборов президента России. При помощи специальной компьютерн ой программы Пелевин совместно с рядом единомышленников составили «об общенный» портрет руководителя страны – как визуальный, так и психолог ический. В связи с рядом накладок не осуществилась основная цель проект а – Ultima Тулеев должен был действитель но баллотироваться на пост президента. , «Джон Фаулз и трагедия русского либерализма», «Имена о лигархов на карте Родины», увидели свет благодаря «Новой газете», «Незав исимой газете», журналу «Открытая политика». В 1992 году «шефство» над писа телем взял авторитетный журнал «Знамя», первым опубликовавший целиком повесть «Омон Ра», посвященную отечественной космонавтике. Думается, ре дколлегия не пожалела о принятом решении – в 1993 году Пелевин был удостое н Малой Букеровской премии за сборник «Синий фонарь». В тот же год «Знамя » напечатал новую повесть, или, скорее, сборник новелл, объединенных скво зными персонажами и общей темой – «Жизнь насекомых». Критика и читатели восприняли появление «Жизни…» благосклонно, но особого фурора она не пр оизвела. Главное на сегодня событие в литературной жизни Пелевина выпал о на 1996 год – именно тогда, в апреле, «Знамя» начало публикацию романа «Чап аев и Пустота». С его появлением Пелевина-писателя критики перестали наз ывать «начинающим». Апогей споров вокруг книги совпал с исключением ром ана из «шорт-листа» Большого Букера. Разные люди видели в этом разные при чины – например, Сергей Корнев, посвятивший исследованию истоков непри ятия «высшим литературным эшелоном» романа «Чапаев и Пустота» обширну ю статью «Блюстители дихотомий: тридцать сребренников за рецепт бестсе ллера. Кто и почему не любит у нас Виктора Пелевина» Корнев С. Блюстители дихотомий: тридцать среб реников за рецепт бестселлера. // www.ru // www.sampo.karelia.ru отмечает, что данный эпизод был просто необходим для «г рядущего культа Пелевина». «У нас в России для того, чт обы получить всенародное признание, человек обязательно должен побыва ть в положении непонятого, гонимого, преследуемого. Государство эту хлоп отную функцию с некоторых пор с себя сложило, и теперь на помощь кандидат ам в герои приходят свои же братья-интеллигенты», – так объясняет автор «Блюстителей дихотомий» причину «пелевинских гонений». Последнее произведение Вик тора Пелевина – роман « Generation П» - вышло в 1999 году в издательстве «Вагриус». Сейчас это «штатное» издательст во Пелевина: именно «Вагриусу» принадлежат права на переиздание расска зов, повестей и романов писателя. На данный момент полного собрания сочи нений Виктора Олеговича Пелевина не существует, есть только двухтомник, выпущенный в серии «Большая библиотека приключений и фантастики» изда тельства «Терра» (1996 год). Его можно назвать «полным собранием сочинений р аннего Пелевина», поскольку эти книги не включают только «программных» «Чапаева и Пустоту» и « Generation П» Сочинения: в 2 т. -- М.: Терра , 1996. – 365 с. Том 1: Омон Ра: Роман; Бубен Нижнего мира: Рассказы. (Загл. обл.: Бубен Н ижнего мира). Том 2: Жизнь насекомых: Роман; Затворник и Шестипалый; Принц Го сплана; Желтая стрела: Повести; Бубен Верхнего мира: Рассказы. (Загл. обл. : Б убен Верхнего мира). . Несмотря на несомненную популярность произведений Виктора Пелевина и интерес к нему издателей как российских, так и зарубежных, однозначного признания в литературных кругах писатель так и не получил. Актуальность данной курсовой работы продиктована не достаточной степенью изученности как самой личности Пелевина, так и поэ тики его прозы. Необходимо отметить, что не последнее место в наработке исследовательс кой базы по «пелевинскому вопросу» занимает такой сравнительно новый д ля отечественного литературоведения способ, как использование ресурсо в Интернет. Подчас именно «домашняя страничка» Виктора Пелевина ( www . pelevin . nov . ru ) становится основным источником информ ации; в «сети» регулярно появляются рецензии и отклики на его рассказы, п овести и романы. Видимо, такое виртуальное «воплощение» более всего импо нирует самому писателю, и, соответственно, находит отражение в его работ ах. Критик Вячеслав Курицын в этой связи отмечает: «Объединение двух мот ивов – выхода в масскульт и в виртуальную реальность – мы можем атрибу тировать Виктору Пелевину…Герои Пелевина и рассказчик часто отказываю тся отличать придуманный мир от настоящего». В этих двух фразах – основ а новаторства Пелевина, истоки и последствия которого подробнее будут р ассмотрены ниже. В данной курсовой работе будет предпринята попытка: 1. Систематизировать взгл яды критиков и рецензентов на творчество Виктора Пелевина; 2. Выявить основные тенде нции в развитии современного критического взгляда на его прозу, в числе которых а) своеобразие литературн ого метода Пелевина; б) доминирующие мотивы его творчества; в) связь писателя с предшественниками и современниками. Глава первая § 1 . «Литературная стратегия» Виктора Пелевина, постмодернизм и эклектика в его произведениях глазами литературных критиков «В конце восьмидесятых Виктор Пелевин стал известен ка к фантаст; его рассказы появлялись в сборниках и в журнале «Химия и жизнь », где в то время был лучший раздел фантастики», - вспоминает литературове д Сергей Кузнецов в своем очерке о жизни и творчестве писателя «Виктор П елевин. Тот, кто управляет этим миром», – Известность молодого прозаика не выходила за пределы поклонников этого жанра, хотя ни к так называемой «научной фантастике», ни к фэнтэзи (Толкиен, Желязны и т.д.) его рассказы, ст рого говоря, не относились. В результате первый сборник рассказов «Синий фонарь» остался поначалу незамечен серьезной критикой. Перелом наступ ил после появления в журнале «Знамя» повести «Омон Ра», в которой вся ист ория советской космонавтики представлена как грандиозное и кровавое н адувательство, …злая сатира на тотальный обман советской пропаганды, и л ишь немногие обратили внимание на неожиданный солипсистский финал «Ом она Ра», в котором выясняется, что …все это происходило только в сознании обреченных на смерть космонавтов» Кузнецов С. Тот, кто управляет этим миром. // www . com // www.cdru.com/kuznet/ . После появления «Омон Ра» Виктора Пелевина, на глазах литературной обще ственности «выросшего» из фанатастики, с рядом разногласий прописали « по ведомству» постмодернизма. «Все шло хорошо, пока Пелевин творил (в чис ле многих) в ключе постмодернизма. Это был не убогий шутовской постмодер низм, а стильный, точный и яркий, да еще с "правильным" разоблачительным ук лоном, как могло показаться по "Омону Ра". Пелевин занял вполне достойное м есто в отечественной литературе. Ведь поскольку в своем творчестве Пеле вин не занимался развенчиванием традиционного "реалистического" напра вления, то и литераторы-традиционалисты относились к нему нейтрально, ка к к явлению вполне допустимого параллельного мира с неевклидовой геоме трией. Ведь оставаясь в рамках "чистого" постмодернизма, Пелевин не покуш ался тем самым на главные святыни "реалистов" -- "духовность"…» Маргулев А. Дневник идеа листа. – Выпуск 2. // www . ru // www.margulev.mccme.rssi.ru – это цитата из «Записок идеалиста» Андрея Маргулева, где автор рассуждает о причинах неприятия представителями «старой» ли тературной школы прозы Пелевина. Эту мысль о синтетической природе творчества Виктора Пелевина, в которо м невозможно выделить тяготение к той или иной традиционной литературн ой «программе», продолжает ряд исследователей. «Формально Пелевин постмодернист, и постмодернист классический, - таков о мнение профессора Сергея Корнева, одного из крупнейших российских тео ретиков искусства постмодерна, - Не только с точки зрения формы, но и по со держанию – так кажется с первого взгляда… Пока на одном конце континент а ведутся споры о том, надолго ли постмодернизм, и придет ли когда-нибудь ч то-то ему на смену, на другом его конце, зараженном радиоактивными, химиче скими и идеологическими отходами, он внезапно претерпел чудовищную мут ацию. Появился монстр, который парадоксальным образом сочетает в себе вс е формальные признаки постмодернистской литературной продукции, на ст о процентов использует свойственный ей разрушительный потенциал, в кот ором ничего не осталось от ее расслабляющей скептической философии». – отмечает Корнев в своей статье «Столкновение пустот. Может ли постмодер низм быть русским и классическим?» Новое литературное обозрение. – 1997. – №28. – стр. 248. . Корнев предлагает принципиально новый путь рассмотрения творчества Пе левина. Он называет его «классическим писателем-идеологом» и не простым , а «беспросветным, который каждой своей строчкой настойчиво и откровенн о вдалбливает в читательскую голову одну и ту же морально-метафизическу ю теорию». Сергей Корнев ссылается на М. Е. Салтыков а-Щедрина, который говорил, что «литература и идеология – одно и то же». Как считает профессор, Пелевин занял в русской литературе вакантную ниш у Борхеса, Кортасара и Кастанеды, написав «Чапаева и Пустоту» - первый обр азчик русской философской прозы, простой для восприятия и обладающей ко нцентрированным содержанием. Фундаментальное отличие Виктора Пелевин а от коллег-постмодернистов, по мнению Корнева, заключается в его уверен ности и специфической решительности. «Настоящий постмодернист использ ует форму …стеба…потому что по большому счету сам не уверен – смеяться ли ему над некой идеей или пасть на колени и помолиться. Пелевин же исполь зует ее для откровенной проповеди» Корнев С. Столкновение пустот: может ли постмодернизм быть русским и классическим? // Новое литературное обозрение. – 1997. – №28. – стр. 250. . Как говорит Корнев, «программа Пелевина» радикально отличается от обыч ных постмодернистских решений, он претендует на ту «суверенную внутрен нюю территорию» человека, которой для постмодернистов не существует. Сравните у М. Бахтина: «У человека нет вну тренней суверенной территории, он весь и всегда на границе, смотря внутр ь себя, он смотрит в глаза другому или глазами другого» (Бахтин М. М. Пробле мы творчества и поэтики Достоевского. – Киев: 1994. «Это собственное внутреннее место Пелевин и дзен-буддисты называют Пус тотой. Отождествление с нею…и есть конечная цель». Уникальность пелевин ского метода, как утверждает Корнев, в том, что он противостоит не только к анонам постмодернизма, но и всей западной философской традиции последн их полутора столетий. Автор «Столкновения пустот» предлагает «удобства ради» именовать «пел евинскую школу» «русским классическим пострефлективным постмодерниз мом» (сокращенно РКПП) (пострефлективный – чтобы смягчить отрицательно е содержание, нагружающее термин «постмодернизм»). В качестве одного из доказательств легитимности своей теории Корнев приводит цитату из нес уществующего учебника: «Зачинателем этой школы (РКПП) был Венедикт Ероф еев, ее наиболее яркие представители в 80-90-е годы прошлого века – Сергей Ку рехин и Виктор Пелевин. В последнем она обрела свое истинное, неповторим ое лицо». Разработки профессора Корнева относительно РКПП – только одна из теор ий о сущности творческого метода Виктора Пелевина. В этой работе они при водятся исключительно по причине своей обоснованности и показательнос ти. Тем не менее, тенденция причисления Пелевина к постмодернистам на данно м этапе изучения его творчества достаточно сильна. На надежность такого рода классифицирования указывает ряд формальных признаков, в числе которых – обнаружение в текстах Пелевина основных со ставляющих постмодернистского произведения. Главными понятиями, котор ыми оперируют сторонники этого литературного направления Термины приводятся по мо нографии: Ильин И.И. Постструктурализм, деконструктивизм, постмодернизм . М.:1996. , считаются: «интертекстуальность», «пародийный модус повествования» (пастиш), «дискретность», «двойное кодирование», «метод к оллажа», «метарассказ». Примеры использования этих приемов в изобилии о бнаруживаются в произведениях Виктора Пелевина. «О виртуозной пелевинской игре высокими и низкими смыслами, сюжетами ми ровой философской мысли и клише обывательско-интеллигентского сознани я, персонажами из анекдотов и архетипами мировой культуры, их взаимном п еретекании, раздвоении и т.п. говорить не буду – те, кто читал, уже наслади лись этим, а нечитавшим передать невозможно, - пишет критик Карен Симонян о романе «Чапаев и Пустота» в статье «Реализм как спасение от снов» Степанян К. Реализм как с пасение от снов. Знамя. 1996. - №11. - стр. 195. . «Вот отголосок «литературной кадрили» из «Бесов», вот брюсовские ремин исценции, вот полупародия на революционный эпос Пастернака, вот оглядка на Борхеса, вот эксплуатация приемов Марио Варгоса Льосы («Тетушка Хулиа и писака»)…», - перечисляет далее Александр Архангельский Архангельский А. Обстоя тельства места и времени. // Дружба народов. – 1997. - №5. - стр. 191. . Эту же тему пастиша, попурри, формальной и семантической мешанины, продо лжает Александр Закуренко в рецензии, озаглавленной «Искомая пустота»: «Пелевин использует один из распространенных приемов японской дзен-бу ддистской поэзии – хонкадори, что означает включение в свой текст чужог о текста или определенных фрагментов… Средствами элитарной культуры в ыражаются реалии массового сознания. Новый прием, пародируя сам себя, ту т же превращается в архаический, что служит его повторному пародировани ю… Если перечислись хотя бы частично набор культурологических реалий р омана, получится нео-Даль в транскрипции Эллочки-людоедки, либо словарь той же Эллочки в степени n , где n – количество услышанных книг ” Закуренко А. Искомая пустота. // Литератур ное обозрение. – 1998. - №3. – стр. 95. . А. Закуренко не первый уличает Пелевина в использовании приемов не столь ко самого постмодернизма, сколько его «праотцов». Особенное внимание в э том вопросе уделяется мотиву «народного сказания» (в данном случае – мн огочисленных анекдотов про Чапаева, оказавшегося гуру, его верного орди нарца Петьку, бывшего на самом деле поэтом-декадентом, и пулеметчицу Анк у – прекрасную Анну, распорядительницу глиняного пулемета, обращающег о вещи в пустоту). «В раннем буддизме существовал жанр джаттаки – доступ ного для широких масс предания о предыдущих перерождениях Будды. В совет ское время ему соответствовал жанр анекдота. Так что роман Пелевина явля ет собой образец советского богоискательства», - замечает Закуренко. «Анекдот, оказывающийся притчей – ключ к поэтике романа Пелевина, в кот ором за байками и приколами проступает Послание, - утверждает другой лит ературовед, Сергей Кузнецов в рецензии «Василий Иванович Чапаев на пути воина». – Можно назвать это «двойным кодированием»…но лучше увидеть в э том следование буддистской традиции, в которой сожжение мастером стату и Будды служит лучшим объяснением сущности буддизма… И в этой ситуации п уть «священной пародии» - едва ли не единственный шанс передать мистичес кое послание, не опошлив его» Ср. в тексте «Чапаева и Пустоты»: «Весь этот мир – это анекд от, который Господь Бог рассказал самому себе. Да и сам Господь Бог – то ж е самое». . Уже цитировавшийся ранее Сергей Корнев обнаружил еще одну исторически- культурную параллель, вычленил еще один «вечный сюжет» из структуры пел евинского романа: «Пелевин сделал с Чапаевым то же самое, что суфии с Ходж ой Насреддином. Он взял комического героя народного фольклора и «нашел» в примитивных и пошловатых анекдотах некую глубинную мистическую суть. Нужна особенная отвага, чтобы вложить свою выстраданную идею в уста откр овенно пародийному персонажу…» Корнев С. Столкновение пустот: может ли постмодернизм быть русским и классическим? // Новое литературное обозрение. – 1997. – №28. – стр. 250 . Излюбленный постмодернистами принцип коллажа, наслоения смысловых пла нов, обнаруживает в произведениях Виктора Пелевина Александр Генис, пос вятивший этому писателю отдельную радиопередачу из цикла бесед о русск ой литературе. Генис, в частности, отмечает особую дискретность прозы Пе левина, приводящую, как ни парадоксально, не к раздробленности, энтропий ности формы, а ее монолитности и строгости: «В поздних фильмах Феллини са мое интересное происходит в глубине кадра - действия на переднем и задне м плане развиваются независимо друг от друга. Так, в фильме "Джинджер и Фре д" трогательный сюжет разворачивается на фоне специально придуманных р ежиссером безумных рекламных плакатов, мимо которых, их не замечая, прох одят герои. К такому же приему, требующему от читателя повышенной алертности, прибег ает и Виктор Пелевин. Важная странность его прозы заключается в том, что о н упрямо вытесняет на повествовательную периферию центральную "идею", ко нцептуальную квинтэссенцию своих сочинений. Обо всем по-настоящему сер ьезном здесь говорится вскользь. Глубинный смысл происходящего раскры вается всегда неожиданно, якобы невпопад. Наиболее существенные мысли д оносят репродуктор на стене, обрывок армейской газеты, цитата из пропага ндистской брошюрки, речь парторга на собрании. Так, в рассказе "Вести из Не пала" заводской репродуктор бодрым комсомольским языком пересказывает тибетскую "Книгу мертвых": "Современная наука установила, что сущностью г реха является забвение Бога, а сущностью воздушных мытарств является бе сконечное движение по суживающейся спирали к точке подлинной смерти. Ум ереть не так просто, как это кажется кое-кому..." Информационный мир у Пелевина устроен таким образом, что чем меньше дове рия вызывает источник сообщения, тем оно глубокомысленнее. Объясняется это тем, что вместо обычных причинно-следственных связей тут царит синхр онический, как назвал его Юнг В романе «Чапаев и Пустота» действует довольно остроумный гибрид швейцарского психолога Карла Густава Юнга и профашистского бар она Унгерна – барон фон Юнгерн. , принцип. Согласно ему явления соединены не последоват ельно, а параллельно. В таком единовременном мире не объяснимые наукой с овпадения не случайны, а закономерны. Пелевин использует синхронический принцип, чтобы истребить случай как класс. В его тексте не остается ничего постороннего» Генис А. Беседа десятая: Поле чудес. Викто р Пелевин // Звезда. – 1997. - №12. – стр. 232. . Прения по поводу того, к какому литературному «ведомству» стоит причисл ить Пелевина, хотелось бы завершить двумя цитатами из виртуального «Рус ского журнала» ( www.russ.ru ). А. Минкевич: «…Он легко и с огромным удовольствием читается. Читается, как анекдот. Его хочется цитировать и посылать друзьям по электронной почте . Пелевин многослоен, как капуста. У него есть лист для любителя анекдотов , лист для ненавистников рекламы, лист для любителей фантастики, лист для любителей детектива, боевика, наркоромана, астральных путешествий. Идеи , религии, мифы, символы, двойной, тройной, четверной смысл… Все как в хорош ем, крепком постмодернистском произведении. Каждый может унести ровно с только, сколько способен понять». А. Долин: «В свое время Умберто Эко, говоря об идеальном постмодернистско м произведении, называл в качестве одного из его неизбежных и необходимы х качеств «многослойность». Другими словами, разным категориям читател ей должно быть одинаково интересно читать эту книгу. Пелевин – один из п ервых, кому удалось воплотить мечту современной литературы в жизнь. «Чап аев и Пустота» – роман-притча, соединивший в себе черты восточных учени й, исконно русских фольклорных представлений (анекдоты) и новорусского б ыта; эту книгу читали и перечитывали, опустошая книжные прилавки, и интел лектуалы, и компьютерная молодежь, и потерянные пожилые шестидесятники ... И невозможное свершилось: книга (не любая, увы, именно эта) вновь, впервые за долгие годы превратилась в коммерчески полноценный продукт». Итак, подводя итог приведенным выше высказываниям, отметим: недоумение и смешанное отношение современной русской критики к творчеству Виктора Пелевина является продуктом неожиданного его появления. У него нет явны х предшественников (подробнее этот вопрос будет рассмотрен в последней главе), поэтому его возникновение на литературной сцене не прогнозирова лось. Все пытались, но мало кто из критиков сказал вслух, что Виктор Пелеви н стал первым представителем относительно «высокой» литературы с комм ерческим уклоном. Как считает уже цитированный А. Долин, многослойность литературы является тонко просчитанным коммерческим приемом. Но, стоит заметить, бестселлер бестселлеру рознь. Видимо, именно поэтому в большей своей части литературные критики не столько внимания уделяют анализу н епосредственно художественных достоинств произведений Пелевина, их по этике, сколько интересуются «технологией» их создания. Слово достаточн о новое для российской науки о литературе, поэтому критикам и литературо ведам еще только предстоит выработать метод исследования этого поняти я. Открытым остается вопрос и о направлении, избранном Пелевиным. Как мы то лько что убедились, для него тесноваты рамки жанра как фантастического, так и постмодернистского. В этом заключается уникальность данного моме нта – скорее всего, вопрос решится тогда, когда у Пелевина появятся лите ратурные «потомки», творчество которых поставит все на свои места, и дас т ответы на многие вопросы, на объективное решение которых сегодня полаг аться вряд ли можно. Именно тогда можно будет вести речь об отдельном «на правлении», «школе», представленной пелевинской прозой. § 1. Скептические отзывы о прозе Пеле вина. Выше говорилось о недостаточной степени анализа художественных достои нств произведений Виктора Пелевина. Однако нельзя не отметить сложившу юся в современной литературной критике тенденцию «вылавливания блох» из текстов Пелевина. Ряд маститых критиков приблизительно в одно и то же время выпустил статьи, отличающиеся откровенно издевательским тоном и неприятной менторской интонацией. «Алмаз» этого «венца» – безусловно, работа обозревателя «Литературной газеты» Павла Басинского «Синдром П елевина», за которую критик, кстати, 21 декабря 1999 года получил «Антибукера» Нельзя не сказать о том, ч то у Пелевина с Басинским – давняя «дружба». «Литературный обозревател ь Бисинский», в котором сам обладатель Антибукеровской премии усмотрел себя, в одном из рассказов В. Пелевина сидит в бочке с нитрокраской, в «Пок олении «П» он же проваливается в деревенский сортир в рекламном ролике м ужского одеколона . . (Еще одна заметная работа Басинского по «пелевинскому вопросу» называется «Из жизни отчечественных кактусов». Там литобозре ватель сравнивает В. Пелевина с диковинным растением, выращенным на под оконнике журнала «Знамя»). «Хочется обидеться, а не могу, - откликается Басинский на упомянутый эпиз од из « Generation «П». – Что-то в литера турной колкости Пелевина есть жалкое. И эта буковка, которую он трогател ьно заменил – во избежание судебного иска, что ли? И то, что до сих пор ни ра зу не высказавшись о критике, сохраняя позу писателя, которому наплевать на мнение экспертов о себе, он показал свою злость так нелепо» Басинский П. Синдром Пел евина // www . ru // www.guelman.ru . Далее в «Синдроме Пелевина» Басинский развенчивает мировоззренческую позицию героя « Generation «П», снабжая ее собственными комментариями. «Пелевин излагает целую программу для поколения «новых людей». Быть нор мальным циником. Не доверять миру, который обманчив во всех своих проявл ениях. Доверять только собственным ощущениям, понимая, что к реальному м иру они не имеют прямого отношения. Но если тебе от них кайфово, то и ладно. Эдакий агностицизм, переходящий в эмпиризм и своего рода разумный эгоиз м… Такое возможно в эпохи тотального сомнения общества в традиционно ве чном и высоком, которые рассматриваются как атрибуты уходящих классов. Т огда – дворяне с их «эстетикой», над которой издевался Дмитрий Писарев. Теперь – «совок» с наивной «вечностью», над которой смеется современны й «яппи». Какая разница? Суть, в общем, одна. Я не намерен спорить с Пелевины м по существу. От его философии воняет нафталином… Эти мечты не менее пош лы и убоги, нежели сны Веры Павловны. Все это нежить. Поллюция незрелого со циального воображения». Стоит отметить основной просчет Басинского – без видимых причин он объ единяет самого Пелевина с его литературным героем, Вавиленом Татарским. Критикуя позицию Татарского, Басинский критикует Пелевина. Обозреватель щедро цитирует Андрея Немзера, критика из журнала «Новый м ир», находя в его материале о повести «Жизнь насекомых» «общие» с собств енными утверждениями места. «Пелевин работает обманутыми ожиданиями, - это уже слова Немзера. – Прев ращение человека в насекомое – то метафора, то зловещая случайность, а т о и вполне заурядное событие. Сшивание сюжетных линий проведено снорови сто – хронологические квазинеувязки лишь указуют на эстетическую мал ограмотность читателя, решившего, что у людей и насекомых одно и то же вре мя…Так уже бывало. Сегодняшняя энтомология смахивает на позавчерашнюю зоологию – на «Белку» Анатолия Кима. То же желание всех (хотя бы и по-разн ому) ошеломить, то же настырное философское неофитство, радующее высокол обых ценителей и пьянящее дебиловатых гениев на подхвате, готовых по люб ому поводу мычать «Уу! Там философия!». Немзер А. Возражение господина Ломоносова на энтомологиче ские штудии господина Пелевина // Сегодня. – 1993. – 14 мая. Как мы видим, Немзер не ограничивается колкостями в адрес автора, он, не ст есняясь в выражениях, «разоблачает» его читателей. Впрочем, с позиции тех же читателей выступают три следующих критика – А лександр Архангельский, Алексей Слаповский и Семен Ульянов. Все они обос новали свои претензии к Виктору Пелевину «горами словесного мусора», об наруженного в его произведениях. Александр Архангельский («Пустота. И Чапаев»): «Коллекция языковых огрех ов пелевинской прозы, собранная Слаповским, заведомо неполна. Легко прив ести иные примеры чудовищной стилевой нечуткости, выбранные наугад из н ачала, середины и конца книги. Вот грубые стилистические ошибки («Садите сь, два!»): «…одна из его ног была боса», «…подумала Мария, кладя на антенну в торую руку». Вот невероятная двусмысленность: «На ней было платье из чер ного бархата, закрывающее грудь и шею, почти до пола длиной…» (хорошо, если у Анны только шея до пола длиной, - если и грудь?..) Но вот что важно. Слаповски й, издеваясь над пелевинской стилистикой, вспоминает о своей прежней про фессии – редактора; судя по его неподдельному изумлению, с этой професс ией он расстался давно. Потому что в последние годы произошла резкая сме на «типового набора» языковых погрешностей. Привычные «сбои» исчезли – или, по крайней мере, отошли на второй план. Зато возникло нечто новое – я бы назвал эту причудливую смесь предельно книжных конструкций с про извольными законами устной речи компьютерным языком. Все вроде бы прави льно, гладко – но стоит вчитаться, как волосы встают дыбом» Архангельский А. Обстоят ельства места и времени. Связка рецензий. Пустота. И Чапаев. – Дружба наро дов. – 1997. - №5. – с. 191. . «Справочник филологических огрехов Пелевина» продолжает Семен Ульяно в в статье «Пелевин и пустота». «У Пелевина есть стиль. Это стиль школьного сочинения «Как я провел лето ». Автору не мешало бы поучиться у Обломова, которого Гончаров заставил м учаться из-за составляемого письма, потому что в нем выходило «два раза с ряду что, а там два раза который». Чтобы стать писателем, недостаточно про сто знать слова, а Пелевин и слов-то, прямо скажем, знает совсем немного. И с кудость его словарного запаса легче всего показать на примере глагола « быть», которым кишат страницы романа. Иначе как с его помощью автор, видим о, не в состоянии осуществлять процедуру описания. Вот абзац, состоящий в сего из трех предложений: «У нее была длинная серебряная рукоять, покрыт ая резьбой, - на ней были изображены две птицы, между которыми был круг с си дящим в нем зайцем… Рукоять кончалась нефритовым набалдашником, к котор ому был привязан короткий толстый шнур витого шелка с лиловой кистью на конце. Перед рукояткой была круглая гарда из черного железа; сверкающее лезвие было длинным и чуть изогнутым – собственно, это была даже не шашк а…» Цитата, приводи мая Ульяновым, не совсем точна. На само деле она начинается так: «Шашка, на до сказать, была довольно странная, с длинной серебряной рукоятью, покры той резьбой…». . Примитивность языка становится еще отчетливее на фоне философской и пр очей терминологии, знакомой Пелевину на уровне фонетической оболочки. И примитивность эта – не концептуальна (случай Пригова), а естественна, ав тор ее и не замечает… Нашлось пустое место и для следующих конструкций: «чтобы восстановить дыхание, я сделал дыхательное упражнение»; «не знаю даже, что сказать, - сказал он». Не завалялись избитые выражения типа: «ветер судьбы нес меня куда-то»; «невыносимое бремя этой жизни». …Вообще-то стиль «Ч.и П.» породил во мне некоторые сомнения. А не осуществл яется ли Пелевиным в тексте просто-напросто интенсивное самоцитирован ие? Может быть, он меня, как читателя, «кидает»? Может быть, все это сделано с пециально? Посредственная фантазия, однообразная до безобразия образн ость, вымученные языковые игры, навязший на зубах сленг – не воплощение ли это заранее придуманного плана? Поставить целью сотворение плохого р омана – установка, достойная истинного постмодерниста. Если я прав, то з адача действительно выполнена блестяще! Но вернемся к пелевинской интертекстуальности. Автор не брезгуе т заимствованиями. Мистический элемент романа заставляет вспомнить Бу лгакова. Очевидна связь Чапаева-Юнгерна с Воландом и его свитой. Та же сит уация и с параллельными мирами. Финал девятой главы пересекается со сцен ой из "Мастера и Маргариты", в которой Воланд покидает Москву. Полет Марии со Шварценеггером - Маргарита, отправляющаяся на шабаш. Ну и, конечно, сати ра, правда, двадцать второй свежести. Не оставлен без внимания и Набоков. Я имею в виду "Приглашение на казнь", где тот тщательно разжевал тему мира-с новидения. Некоторые места "Ч. и П." настолько близки к тексту Набокова (смо три концовки обоих романов), что начинает попахивать плагиатом. Чем и явл яются шестая и восьмая главы. Оригинал - "Москва-Петушки". Используя образн ость Пелевина, скажу, что читателю "вместо икры подсунули клюкву, воняющу ю рыбой". Сложно не согласиться с некоторыми доводами, приводимыми критиками, осо бенно в плане так называемой «языковой нечуткости» Пелевина. Впрочем, вы ше были отмечены, по крайней, мере две ее причины, первая из которых – «сд виг» языковой нормы; вторая (более, признаться, затейливая и оригинальна я) – нарочитость «плохого», письма, подчинение небрежности стиля общему замыслу (См. у Басинского: «Курицын даже предложил такой демагогический ход: дескать, писать «плохо» – это и есть «хорошо». Без гордыни то есть» Басинский П. Синдром Пелевина // www . ru // www . guelman . ru ). Как бы то ни было, а споры вокруг Пелевина, и его творчества, необходимые д ля рождения истины, – хороший знак. Знак того, что в том или ином виде он ин тересен экспертам, и, несмотря ни на что, внимание на него обращают, и даже считают необходимым разряжаться длинными эмоциональными рецензиями. Место Виктора Пелевина в системе современной отечественной прозы еще н е определено окончательно. Именно об этом свидетельствует критическая разноголосица, где представлен весь спектр возможных мнений – от восто рженных до крайне негативных. Критики еще только присматриваются к прои зведениям этого, несомненно, неординарного автора, и не так далеко продв инулись в их изучении. Должно пройти еще некоторое время для того, чтобы м утный раствор мнения литературной общественности о прозе В. Пелевина от стоялся и представил собой более или менее четко оформленную тенденцию, традиционный угол зрения. Глава вторая § 1 . Мотивы и темы творчества Пелевин а. Как уже было сказано, редкий критик заостряет внимание н а непосредственно литературоведческой ценности рассказов, повестей и романов В. Пелевина, предпочитая «выводить на чистую воду» его технологи ческие приемы. Но в наиболее серьезных и фундаментальных рецензиях и ста тьях о творчестве молодого автора явно прослеживается единая смыслова я нить, «вытягивающая» несколько свежих для отечественной литературы т ем и признаков, присущих прозе Пелевина. В качестве наиболее серьезных и перспективных из них критики называют идеи «метафизики побега», «погра ничной реальности» и «мардонга», или «внутреннего мертвеца». О каждом мо тиве ниже будет рассказано подробнее. Темы «пограничной реальности», «метафизики побега» и освобождения как его цели тесно переплетаются меду собой в произведениях Пелевина. «Кем бы ни были его герои, - пишет Сергей Кузнецов в статье «Василий Иванов ич Чапаев на пути воина» – цыплятами, насекомыми, мертвецами или космон автами – они постепенно осознают иллюзорность «реальности» и устремл яются навстречу подлинному бытию, символизируемому миром за окном инку батора, «лиловым заревом над дальней горой или «условной рекой абсолютн ой любви» (сокращенно – «Урал»)…». «Идея, она же прием, лежащая в основе пелевинского творчества, довольно п роста, но очень своевременна, - продолжает тему Дмитрий Быков в рецензии « Побег в Монголию». - Это идея религиозная и чрезвычайно удобная для сюжет остроения. Наше существование происходит не в одном, а как минимум в двух мирах: едучи на работу, мы пересекаем бездны, спускаясь по эскалатору, одо леваем сложный этап некоей тотальной компьютерной игры, а посещая общес твенный туалет, таинственным образом влияем на судьбы мира… Всем самым б удничным действиям и происшествиям Пелевин подыскивает метафизическо е объяснение, выстраивая множество параллельных миров и пространств, жи вущих, впрочем, по одному закону. Мир Пелевина – это бесконечный ряд встр оенных друг в друга клеток, и переход из одной клетки в другую означает не освобождение, а лишь более высокий уровень постижения реальности… Осов обождение возможно только в сознании, о чем и написан самый пронзительны й и поэтичный рассказ нашего автора «Онтология детства». Лирический гер ой «Онтологии детства» начинает всерьез задумываться о «метафизике по бега», становящегося ключевым понятием в прозе Пелевина… Главной подлинностью становится поиск подлинности. Освобождение дости гается хотя бы отказом от устоявшихся правил игры («Чтобы начать движени е, надо сойти с поезда» - рефрен «Желтой стрелы»)…и потому побег венчает «Ч апаева и Пустоту», возникая как главная тема в финальном поэтическом мон ологе героя: Из семнадцатой образцо вой Психиатрической больницы Убегает сумасшедший по фамилии Пустота. Времени для побега нет, и он про это знает Больше того, бежать некуда, и в это Некуда нет пути. Но все это пустяки по сравнению с тем, Что того, кто убегает, Нигде и никак не представляется Возможным найти. Для Пелевина не существует никаких результатов – только процесс. Побег становится главным и наиболее достойным состоянием души…здесь есть во сторг Вечного Невозвращения – так Пелевин определяет то состояние пер манентного побега, к которому прорывается в конце концов его герой» Быков Д. Побег в Монголию // Литературная газета. – 1996. – 29 мая. . Почти так же подробно и обстоятельно анализирует системообразующий пр инцип пелевинской прозы – полиреалистичность – Роман Арбитман в стат ье «Предводитель серебристых шариков». К сказанному уже Быковым он доба вляет свое видение эстетического среза творчества писателя. У Арбитман а «лишние» реальности, измерения, облекаются в форму сна. «…Эти измерения фактически не противоречат друг другу, не конкурируют, н о, скорее, взаимодополняют друг друга. По Пелевину, вопрос о любой иерархи и реальностей, о том, что первично и что вторично, выглядит абсурдным… Гер ои Пелевина между тем почти не сомневаются в условности, призрачности св оего бытия… Что ж, царство иллюзий в ближайшем родстве с сонным царством. А фаза бодрс твования становится адекватна смерти и распаду…Именно счастливая шизо идная, сонная, бредово-наркотическая раздвоенность или даже растроенно сть бытия-сознания является здесь гарантом некоей условной стабильнос ти. Призрачные альтернативы, из множества которых никогда не будет извле чен одинокий выбор, придают пелевинским конструкциям определенный смы сл и гармонию. Иллюзорная вселенная существует, пока она не поддается од нозначной трактовке и уворачивается от четких дефиниций – загнанная в клетку здравого смысла, эта нежная птичка гибнет в одночасье». «Пелевин… с редкой настойчивостью повторяет из текста в текст ситуацию неравенства субъекта самому себе, - такую мысль высказал Вячеслав Курицы н в статье «Великие мифы и скромные деконструкции» – Для героев Пелевин а, очевидно, актуален момент «двойного присутствия», и не-единства (не-муз ейности) личности» Курицын В. Великие мифы и скромные деконструкции // Октябрь. – 1996. - №8. - С. 187 . Примечательно, что Пелевин не только моделирует новые реальности и миры «на пустом месте» – он обращает действительную историю в альтернативу нашего времени, ее изнанку. «Действие романа «Чапаев и Пустота» совершается-таки в эпоху Гражданск ой войны и в наши дни, и эти две эпохи «рифмуются», сополагаются и отражают ся одна в другой» (Ирина Роднянская, «…И к ней безумная любовь…»). «То центр управления советской Россией находится в подземельях под Кре млем («Повесть огненных лет»), то перестройка возникает в результате мис тических упражнений уборщицы Веры Павловны, сосланной после смерти в ро ман Чернышевского за «солипсизм на третьей стадии». Грань между жизнью и смертью размыта: так, герои «Вестей из Непала» и «Синего фонаря» вдруг на чинают понимать, что они – мертвецы. Но, по мнению Пелевина, в наших силах осознать иллюзорность своей жизни и выйти навстречу подлинному Бытию» ( цитата из эссе Сергея Кузнецова «Виктор Пелевин. Тот, кто управляет этим миром») Кузнецов С. Тот, кто управляет этим миром // www . com // www . cdru . com / kuznet / izdaniya . Примечательный взгляд на природу полиреалистичности в прозе В. Пелевин а и свежие наблюдения по этому поводу обнаруживает критик Анна Соломина , в рецензии на сборник «Желтая стрела», озаглавленной «Свобода: надтекс т вместо подтекста». «Пелевин создает свои миры, каждый из которых – полноценный пример бытия со скрупулезно подобранными деталями и концептом; способными убе дить читателя в достоверности такой вселенной. Детали же – это вещи и по нятия, по которым можно узнать или (что важнее) признать в этом мире свою ж изнь: скажем, книга Пастернака «На ранних поездах», гребенщиковский «Пое зд в огне», надпись на стене «Локомотив - чемпион» - все это вычленено из ог ромного слоя железнодорожной культуры и поставлено на свои места в «Жел той стреле», как если бы было найдено в Интернете на слово «поезд». …повести «Желтая стрела» и «Затворник и Шестипалый» крепко сцепл ены между собой в первую очередь этим авторским приемом, с помощью котор ого создается модель мира , где все внешние атрибуты и внутренне назначе ние подчинены одной тематике, будь то бройлерный комбинат или поезд» Соломина А. Свобода: надт екст вместо подтекста // Литературное обозрение. – 1998. - №3. – С. 92. . Уже упоминавшийся Александр Генис назвал Пелевина «бытописателем погр аничной зоны»: «Окружающий мир для Пелевина - это череда искусственных к онструкций, где мы обречены вечно блуждать в напрасных поисках "сырой", из начальной действительности. Все эти миры не являются истинными, но и лож ными их назвать нельзя, во всяком случае до тех пор, пока кто-нибудь в них в ерит. Ведь каждая версия мира существует лишь в нашей душе, а психическая реальность не знает лжи. Проза Пелевина строится на неразличении настоящей и придуманной реаль ности. Тут действуют непривычные правила: раскрывая ложь, мы не приближа емся к правде, но и умножая ложь, мы не удаляемся от истины. Сложение и вычи тание на равных участвуют в процессе изготовления вымышленных миров. Ре цепт создания таких миражей заключается в том, что автор варьирует разме ры и конструкцию "видоискателя"- раму того окна, из которого его герой смот рит на мир. Все главное здесь происходит на "подоконнике"- на границе разны х миров. Пелевин обживает стыки между реальностями. В месте их встречи возникают яркие художественные эффекты - одна картина мира, накладываясь на другую , создает третью, отличную от первых двух. Писатель, живущий на сломе эпох, он населяет свои рассказы героями, обитающими сразу в двух мирах. Так, сов етские служащие из рассказа "Принц Госплана" одновременно живут в той ил и иной компьютерной видеоигре. Люмпен из рассказа "День бульдозериста" о казывается американским шпионом, китайский крестьянин Чжуань- кремлев ским вождем, советский студент оборачивается волком. Изобретательнее всего тема границы обыграна в новелле "Миттельшпиль". Ее героини - валютные проститутки Люся и Нелли - в советской жизни были парти йными работниками. Чтобы приспособиться к переменам, они поменяли не тол ько профессию, но и пол. Одна из девушек – Нелли - признается другой, что ра ньше служила секретарем райкома комсомола и звалась Василием Цырюком. В ответ звучит встречное признание. Оказывается, в прошлой жизни Люся тоже была мужчиной и служила в том же учреждении под началом того же не призна вшего ее Цырюка: Эпизод с коммунистами-оборотнями - лишь частный случай более общего моти ва превращений. В "Миттельшпиле" важно, не кем были герои и не кем они стали , - важен сам факт перемены. Граница между мирами неприступна, ее нельзя пе ресечь, потому что сами эти миры есть лишь проекция нашего сознания. Един ственный способ перебраться из одной действительности в другую - измени ться самому, претерпеть метаморфозу. Способность к ней становится услов ием выживания в стремительной чехарде фантомных реальностей, сменяющи х друг друга» Генис А. Беседа десятая: Поле чудес. Виктор Пелевин // Звезда. – 1997. - № 12. С. 231 . Подытожить все приведенные мнения и цитаты хотелось бы высказыванием К арена Симоняна («Реализм как спасение от снов»). «Насколько реален окружающий мир? Тут все зависит от того, что для размыш ляющего об этом человека находится в центре этого мира. Если он сам – то, как правило, человек…либо сходит с ума («технология» этого процесса хоро шо показана в романе Пелевина), либо уничтожает себя и свой мир вокруг, либ о проваливается в пустоту…Когда же абстракция рушится…люди начинают з амыкаться в себе, мир вокруг кажется все более…нереальным – наступает п ротивоестественное Бытию состояние которое и есть Ничто. Симптомы и эта пы этой тяжелой болезни отражает литература уже с 60-70-х годов…Реальны так же и сны наши, и даже кошмары – поскольку они посылаются для того, чтобы о чем-то предупредить нас и уберечь. Поэтому-то и сновидческие См. у А. Гениса: «Проза Пелевина – это вещ ие сны, сны ясновидца» . ( Генис А. Беседа деся тая: Поле чудес. Виктор Пелевин // Звезда. – 1997. - № 12. С. 230. произведения нынешней прозы… очень нужны и важны сего дня. И число их, думаю, будет увеличиваться именно сейчас, в напряженный мо мент нашей духовной истории, ибо, согласно очень многозначной формуле то го же Достоевского, «бытие только тогда и начинает быть, когда ему грозит небытие». Однако «фирменной» пелев инской идеей стал отнюдь не мотив раздвоенно-растроенной, дискретной ре альности. Неожиданно широкий отклик у критиков, специализирующихся на п роблемах современной отечественной литературы, нашла представленная им идея «мардонга». В одноименном рассказе В. Пелевина мардонги – псевд отибетские мумии, жареные в масле выдающиеся мыслители, которых благода рные потомки обкладывали камнями и выставляли вдоль дорог для последую щего поклонения этим своеобразным памятникам. В основе рассказа лежит р еально существующая концепция философа Антонова, «полагающего, что жиз нь есть процесс взращивания внутреннего мертвеца, присутствующего в ка ждом человеке, завершающийся его, мертвеца актуализацией» (выдержка из « Великих мифов и скромных деконструкций» Вяч. Курицына). Этот самый «акту альный мертвец» и становится, если повезет, почитаемым мардонгом. Стоит отметить, что описывая мардонгопоклонников, Пелевин язвит в первую очер едь над «старорежимными» литераторами; в тексте у него они, в частности, р аспевают мантру «Пушкин пушкински велик», ведущую к более быстрому и кач ественному «утрупнению». «Можно рассуждать, какого именно рода любомуд рствования здесь пародируются, но логичнее указать, что придумана-то эта теория все же лично писателем Пелевиным», - уточняет Вяч. Курицын. В «Книжном обозрении» от 2 марта 1999 года была опубликована полосная стать я Дмитрия Володихина, названная «Один из первых почтительных комментар иев к мардонгу Пелевина». Автор предлагает: «…эзотерику не стоит ждать е го очередной актуализации. Стоит уже начинать строить пелевинский мард онг» Володихин Д. Од ин из первых почтительных комментариев к мардонгу Пелевина // Книжное об озрение. – 1999. – 2 марта. . Критикам, видимо, пришлась по душе идея применить конце пцию Пелевина к нему же самому – так, в рецензии на «Желтую стрелу» Михаи л Пророков задается риторическим вопросом: «Не будет ли любая хвалебная статья, посвященная Пелевину, и тот же вагриусовский серый томик – одни м из камней, которым обкладывается прижизненный мардонг его автора?». Можно предположить, что пок а нет. По Пелевину, создание мардонга требует всеобщей готовности безусл овно ему поклоняться. Сам же В. Пелевин вряд ли достиг таких творческих вы сот. К тому же «присутствие живого в этой области оскорбительно и недопу стимо». Как было уже отмечено, проза В. Пелевина симптоматична – и в этом ее основ ная эстетическая ценность. Сегодня он продолжает живописать растерянн ое состояние российского общества на границе тысячелетий; когда люди, от казавшись от старой системы ценностей, мучительно ищут и «обкатывают» н овую. Можно заключить, что именно отсюда идут корни всех «экзотических» мотивов прозы Пелевина, экстраполируемые из реальной жизни и преломляю щиеся в художественном тексте. § 1 . Традиции русской литературы в тв орчестве Пелевина. Адекватность автора современной отечественной лите ратурной и социально-политической ситуации. Поднимая тему литературных предшественников Виктора Пелевина, тех, кто оказал на него наибольшее влияние и в то же время предвосхитил его появл ение, нужно заметить, что на этот счет у литературной критики имеются сам ые разнообразные взгляды. Единство наблюдается в одном случае – практи чески все эксперты отмечают в романе «Чапаев и Пустота» (и часто объедин яемым с ним рассказом «Хрустальный мир») влияние писателей начала XX века, и литературного века Серебр яного – Блока, Булгакова, Леонида Андреева. Но эти параллели имеют свою о бусловленность – действие романа происходит в 1919 году, поэтому понятно, что Пелевин рисует эпоху со слов ее современников. «Политическая тематика с фантастико-социальным уклоном у Пелевина соч етается с тяжеловатой мистикой в рассказе «Хрустальный мир», в котором я вно прослеживаются булгаковские реминисценции и булгаковская стилист ика, - пишет Анна Соломина. – Юнкеры, защищающие Смольный от древнего демо на Ульянова-Ленина и нюхающие кокаин под декламацию Блока – образ, стра шновато продолживший смысл и эмоциональность «Белой гвардии» и «Морфи я» Соломина А. Свобода: н адтекст вместо подтекста // Литературное обозрение. – 1998. - №3. – С. 93. . «Кстати, Петр Пустота и стилем личности, и двойственным поведением своим (монархист на службе у красных) напоминает героя очерка Александра Блок а «Русские дэнди» – как известно, В. Стенича, - уточняет Ирина Роднянская. – Который разыгрывал Блока рассказами о мнимом совращении молодых раб очих и крестьян разочарованной интеллигентской молодежью, такою, как он , сам же прекрасно ладил с новой властью. «Ведь мы пустые, совершенно пусты е», - вот еще одна книжная страница, негаданно раскрывшаяся в нужном месте . Мне даже показалось, что в главах, где рассказ ведется от лица Петра, Пеле вин старается подражать слогу и колориту этого блоковского эссе. И небез успешно – хоть слов «эйфория», «самоидентификация» и «практически» сл едовало бы избегать» Роднянская И. …и к ней безумная любовь…// Новый мир. – 1996. - №9. – С. 215. . Более банально оценивает «корни» Пелевина Семен Ульянов: «По духу и прет ензиям Пелевин имеет, на мой взгляд, прямого предшественника – Леонида Андреева. Я даже подумал, не есть ли он реинкарнация Андреева? Или они друг другу снятся? Кстати, критика начала века не испытывала никаких иллюзий относительно автора «Иуды Искариота». Сто лет назад умели отделять зерн а от пелевиных» Ульянов С. Пелевин и пустота // www . ru // www.tvset.khv.ru . «Если мы проследим историю культовых интеллигентских книжек, то «Чапае в и Пустота» вполне встанут в определенный ряд, - развивает мысль Алексан др Закуренко. – «Иуда Искариот» Л. Андреева, «Хулио Хуренито» Эренбурга, «Мастер и Маргарита» Булгакова, «Альтист Данилов» Орлова. Все эти книги объединяет то, что Г. Флоровский назвал «мистической безответственност ью». В уже подробно рассмотренном нами очерке «Синдром Пелевина», Павел Баси нский сравнивает Пелевина с Чернышевским, дав даже эпиграф из «Что делат ь?» к своему тексту: «У меня нет ни тени художественного таланта…но это вс е-таки ничего…». «В середине прошлого века «интеллектуальной попсой» из разночинцев бы ли выдвинуты Добролюбов и Чернышевский, а также примкнувший к ним Некрас ов…Сравнение Пелевина с Чернышевским только на первый взгляд кажется с транным. И литературно, и общественно они очень близки как две культовые фигуры «смешанных» социальных эпох, когда в читательском мире обнаружи вается множество трещин и разрывов…Кстати, Чернышевский тоже понимал, ч то писатель он «плохой». Но, как заметила литературовед Ирина Паперно, «и дея плохого писателя, но есть автора эстетически слабого, практического человека, не поэта, стала неотъемлемой частью его модели» Басинский П. Синдром Пел евина // www . ru // www.guelman.ru 38 Данилкин Л. Generation «Пе» // Культ личностей. – 1999. – сентяб рь/октябрь. – С. 48 . . Из современных авторов Пелевина чаще всего сравнивают с Венедиктом Еро феевым («по признаку народности», как выразился Сергей Корнев), и «велики м и ужасным» Владимиром Сорокиным. О последнем – разговор особый. Писат ели появились в отечественной литературе примерно одновременно, и оба с разу вызвали бурную реакцию со стороны критиков и общественности. Но есл и Сорокин так и не вышел за пределы своей надуманной «избранности», то Пе левин пошел «в массы». Тем не менее, очень часто этих двух писателей назыв ают друг за другом 39 Рецензируя в «Литературной газете» последнюю книгу В. Соро кина «Пир» , Алла Латынина говорит, что он «соседствует с Пелевиным на кни жном лотке». 40 В письменном интервью журналу «Эксперт» Пелевин на вопрос корреспондента о своем участии в разработке «совреме нной национальной идеи» отвечает следующим образом: «Национальная иде я нужна не людям, а идеологам. Идеологи нужны по большому счету только сам им себе. Лихорадочные поиски национальной идеи - самый яркий симптом бол езни общества. Но общество выздоравливает не потому, что эту идею находя т. Скорее происходит прямо наоборот - о необходимости такой идеи забываю т, когда общество выздоравливает. Как-то я спросил одного шведа: "Какая у в ас в Швеции национальная идея?" Он пожал плечами и ответил: "Живут люди". Пок а наши начальники не допрут до похожей национальной идеи, нас всегда буд ет кидать из оврага в овраг». 41 Шкловский Е. ПП, или Победитель Пелевин // www . ru // www.pelevin.nnov.ru/ Список использованной литературы 1. Пелевин В. Желтая стрела : Повести, рассказы. - М.: – Вагриус, 1998. 2. Пелевин В. Омон Ра: Повес ть, рассказы. - М.: Текст, 1992. 3. Пелевин В. Generation “П”: Роман. – М.: Вагриус, 1999. 4. Пелевин В. Чапаев и Пусто та: Роман. – М.: Вагриус, 2000. 5. Бахтин М.М. Проблемы твор чества и поэтики Достоевского. – Киев: 1994. 6. Ильин И.П. Постструктура лизм, деконструктивизм, постмодернизм. – М.: 1996. 7. Арбитман Р. Предводител ь серебристых шариков // Литературная газета – 1993. – 14 июля. 8. Архангельский А. До шест надцати и старше // Известия. – 1999. – 24 марта. Архангельский А. Обстоятельст ва места и времени //Дружба народов. – 1997. №5. – С. 190-199. 9. Бавильский Д. Сон во сне. Толстые романы в «толстых» журналах // Октябрь. – 1996. - №12. – С. 176-184. 10. Басинский П. Из жизни оте чественных кактусов // Литературная газета. – 1996. – 29 мая. 11. Быков Д. Побег в Монголию // Там же. 12. Володихин Д. Один из перв ых почтительных комментариев к мардонгу Пелевина // Книжное обозрение. – 1999. – 2 марта. 13. Генис А. Беседа десятая: Поле чудес. Виктор Пелевин // Звезда. – 1997. - № 12. С. 230-233. 14. Данилкин Л. Generation «Пе» // Культ личностей. – 1999. – сентябр ь/октябрь. – С. 47- 49. 15. Закуренко А. Искомая пус тота // Литературное обозрение. – 1998. - №3. – С. 93-96. 16. Корнев С. Столкновение п устот: может ли постмодернизм быть русским и классическим? // Новое литера турное обозрение. – 1997. №28. С. 244-259. 17. Кузнецов С. Василий Иван ович Чапаев на пути воина // Коммерсант-daily. – 1996. – 27 июня. 18. Курицын В. Великие мифы и скромные деконструкции // Октябрь. – 1996. - №8. - С. 171-187. 19. Латынина А. Рагу из прошл огоднего зайца // Литературная газета. – 2001. – 7 марта. 20. Наринская А. Миром прави т явная лажа // Эксперт. – 1999. – №11. – С. 58-59. 21. Немзер А. Возражение гос подина Ломоносова на энтомологические штудии господина Пелевина // Сего дня. – 1993. – 14 мая. 22. Пророков М. Как живой с ж ивыми говоря // Эксперт. – 1998. - №15. – С. 105. 23. Роднянская И. …и к ней бе зумная любовь…// Новый мир. – 1996. - №9. – С. 212-216. 24. Ройфе А. Душка Пелевин // К нижное обозрение. – 1999. – 13 апреля. 25. Соломина А. Свобода: надт екст вместо подтекста // Литературное обозрение. – 1998. - №3. – С. 92-93. 26. Степанян К. Реализм как с пасение от снов // Знамя. – 1996. №11. – С. 194-200. 27. Три Пелевина + 1 // Огонек. – 1999. – 17 мая. – С. 17-20. 28. Филиппов Л. Horror vaculi : О маленьких хитростях дурацкого дела // Знамя. – 1998. - №10. – С. 204-215. 29. Басинский П. Синдром Пел евина // www . ru // www.guelman.ru 30. Корнев С. Блюстители дих отомий: тридцать сребренников за рецепт бестселлера. Кто и почему не люб ит у нас Пелевина // www.ru // www . sampo karelia . ru / ~ madr / blust . html 31. Кузнецов С. Тот, кто упра вляет этим миром // www . com // www . cdru . com / kuznet / izdaniya / txt / pelevin . html Маргулев А. Днев ник идеалиста. – Выпуск 2. // www . margulev.mccme.rssi.ru 32. “Русский журнал” // www . russ . ru 33. Ульянов С. Пелевин и пуст ота // www . ru // www.tvset.khv.ru 34. Шкловский Е. “ПП, или Поб едитель Пелевин” // www . ru // www.pelevin.nnov.ru/ . «Интеллигентные московские и питерские семьи рушатся, не выдержав нака ла дискуссий о том, какой писатель лучше – Вл. Сорокин или В. Пелевин. Как э то все-таки трогательно. Может быть, это последняя цитадель традиционной русской духовности», - рассказывает составительница «Букваря Новых рус ских» Екатерина Метелица в интервью журналу «Культ личностей» . А Александр Генис подробно объясняет разницу между Пелевиным и Сорокин ым: «Сорокин предлагает читателю объективную картину психической реал ьности. Это - портрет души, без той радикальной ретуши, без тех корректирую щих искажений, которые вносят разум, мораль и обычай. Пелевин сознательно деформирует изображение, подчиняя его своим дидак тическим целям. Сорокин показывает распад осмысленной, целеустремленной, телеологичес кой вселенной "совка". Его тема - грехопадение советского человека, которы й, лишившись невинности, низвергся из соцреалистического Эдема в бессвя зный хаос мира, не подчиненного общему замыслу. Акт падения происходит в языке. Герои Сорокина, расшибаясь на каждой стилистической ступени, обру шиваются в лингвистический ад. Путешествие из царства необходимости в м ир свободы завершается фатальным неврозом - патологией захлебнувшегос я в собственной бессвязности языка. Пелевин не ломает, а строит. Пользуясь теми же обломками советского мифа, что и Сорокин, он возводит из них фабульные и концептуальные конструкции . Сорокин воссоздает сны "совка", точнее - его кошмары. Проза Пелевина - это ве щие сны, сны ясновидца. Если у Сорокина сны непонятны, то у Пелевина - непон яты. Погружаясь в бессознательное, Сорокин обнаруживает в нем симптомы боле зни, являющейся предметом его художественного исследования. Пелевина интересуют сами симптомы. Для Пелевина сила советского госуда рства выражается вовсе не в могуществе его зловещего военно-промышленн ого комплекса, а в способности материализовать свои фантомы. Хотя искусс твом "наводить сны" владеют отнюдь не только тоталитарные режимы, именно они создают мистическое "поле чудес"- зону повышенного мифотворческого н апряжения, внутри которой может происходить все, что угодно». Именно описание болезненной действительности ставят Пелевину в неоспо римую заслугу. Он удивительно современен – откликается на малейшие кол ебания социального камертона, и вводит в свои тексты реальные персонажи , современные и хорошо знакомые и ему, и читателю. «Пелевин не избегает пол итики. – утверждает Сергей Кузнецов. - Доказательством тому служат не то лько остроумные эссе (одно из них – «Папахи на башнях», о том, как чеченск ие террористы захватили Кремль, - было опубликовано в «Огоньке»), но и …про ект, осуществленный им совместно с компьютерным кудесником Ugger `ом ( Ultima Тулеев, см. «Введение» и «Примечания»). Персонажами Пелевина легко становятся и Шамиль Басаев, и Борис Бере зовский , и целая новообразо ванная формация россиян, носящая говорящее название «новых русских» ( в «Чапаеве и Пустоте» растерянные «братки», сложившие головы на «разборк е», попадают в викинговскую Валгаллу), надоевшие герои рекламных роликов и «мыльных опер». «Людей, надувающих щеки, мы все втайне ненавидим, а Пелевин остроумно и ре шительно низводит их с пьедесталов. Неважно, кто эти высокомерные сущест ва, знающие что-то, чего не знаем мы: буддисты ли это, наркоманы, политики, мо дные литераторы или «новые русские». В мире Пелевина всему их апломбу це на копейка: замечателен в его новой книге портрет «кислотного» журналис та. Снобы -- любимые герои Пелевина: он их раздевает с нескрываемым наслажд ением. Он вообще договаривает до конца все, о чем думаем мы, и у него хватае т цинизма додумывать наши повседневные коллизии до гротеска. Только он м ог написать (и напечатать в «Огоньке») «Папахи на башнях», где захват Крем ля чеченцами оборачивается тотальным хэппенингом и гулянкой с очередн ой фекальной инсталляцией художника Бренного: вся попса съехалась в зал ожники, делает себе имидж и на чеченцев не обращает внимания. Вспомним, ка к хоронят американскую поп-звезду в «Желтой стреле»: труп выбрасывают из окна поезда (в котором все мы едем), он прикован к плите с рекламой кока-кол ы, а вместо цветов вслед певице летят презервативы... Пелевин не боится пос ягать на сакральное, кратко и изящно формулирует, и при чтении его прозы в сякий читатель испытывает драгоценное облегчение: наконец кто-то сдела л то, что так давно хотелось -- нам! Именно Пелевину принадлежит счастливое открытие: как бульдозер снимает плодородный слой и проваливается в яму, так и XX век в своем богобо рчестве проваливается в древние языческие культы, которые просматрива ются и в пионерских отрядных обрядах, и в развлечениях «новых русских». О строумно обнаруживая оккультную подкладку во всех наших действиях и пр едставлениях, Пелевин свободно странствует по всей мировой культуре, во всех стихиях обнаруживая одно и то же. Это тоже утешительно, ибо наглядно демонстрирует, до какой степени мы не первые и не последние. Тут, впрочем, особенного разнообразия приемов не наблюдается: Москва предстает в вид е танка с Останкинской телебашней вместо антенны, Вавилонская башня ото ждествляется с водонапорной, реалии Древнего Рима и Хаммурапии ничем не отличаются от современных китайских или российских» (цитата из подборк и в «Огоньке» рецензий на произведения Пелевина). Так или иначе, но истоки популярности В. Пелевина стоит искать в том числе и в его склонности апеллировать к хорошо известному публике контексту. Он фотографически запечатлел обыденные позднесоветские будни, легко у знаваемые сюжеты из раннекооперативного движения, и, наконец, реалии эпо хи «масс-медиа». Пелевин склонен не разоблачать то, что видел и видит – ск орее, он предлагает читателю взглянуть на жизнь под другим углом. Здесь о н действительно идет в одном строю с теми, кто назван его предшественник ами – Л. Андреевым, сказавшим, что без Иуды не было бы Христа; Булгаковым, п еренесшим борьбу Добра и Зла в обыкновенную московскую квартиру; Блоком , обнаружившим эзотерический смысл в октябрьской революции 1917 года. Заключение . «Ясно одно – Пелевин выиграл хотя бы потому, что успех его признал и даже те, кто не принимает его как писателя. Ни о Доценко, ни о Незнанском, н и о легионе им подобных критика не упоминает, даже ругательно. Не так част о можно услышать фразу, что писатель имярек занял свою «нишу» в современ ном литроцессе. «Ниша» – не только особость, не только определенная мар кированность, но и востребованность, спрос, ожидание от писателя новых, с вежих текстов, обостренный интерес к его личности, а это на сегодняшний д ень (да только ли на сегодняшний?) оказывается самым важным», - резюмирует Евгений Шкловский в своем обзоре «ПП, или Победитель Пелевин» . «Пелевин обладает одним несомненным даром, - признает увековеченный в « Generation П» критик Басинский. – Он ум еет быть современным. Это, кстати, редкий талант в литературной среде, кот орая помешана на старомодности и чеховском пенсне со шнурочком. Притом П елевин современен не искуственно. Он не изображает болезни общества, а с ам болеет ими. Он не стремится вдогонку за потоком, а расправляет в нем кры лья. Просто иначе Пелевин писать не может. Возможно, хотел бы, но не может. И менно поэтому он и достоверен. Лет через сто ни один человек по прозе Дмит риева не сможет понять, как жили люди в 90-е годы нашего века. Чем дышали, что слышали, какие образы постоянно мелькали перед их глазами. А по « Generation П» - сможет. Это тоже, согласитесь, не мало». Виктор Олегович Пелевин – современный российский прозаик, автор двух п олноценных романов, четырех повестей и нескольких десятков рассказов. О бладатель Малой Букеровской премии. Произведения Пелевина издаются не только в нашей стране, но и за границей. Отечественная критика имеет относительно произведений Пелевина неодн означное мнение. В рецензиях больше вопросов, чем ответов на них. Молодой автор интересен критикам – это подтверждают бурные дискуссии, не стиха ющие до сих пор, несмотря на то, что с момента выходы в свет последней книг и В. Пелевина прошло более двух лет. Основная причина прений – к какой лит ературе отнести Пелевина – «высокой» или «низкой»? Круг поднимаемых им тем и привлекаемых источников, а также идейные предшественники, указыва ют на своеобразную элитарность произведений Пелевина. Однако массовос ть и «лакейский» (по выражению Басинского) стиль и язык заставляют рецен зентов ставить его книги в один ряд с обычной «лоточной» литературой. Кр итик Владимир Курицын замечает в этой связи, что Пелевин смог вернуть ли тературе главное ее достоинство – читателя. И, видимо, уже личность чита теля и будет основным аргументом в пользу той или иной точки зрения. И, так как практически все критики и исследователи «пелевинского вопрос а» единодушно отмечают, что аудитория Пелевина – и школьники, и ветеран ы, и дворники, и научные сотрудники, можно сделать вывод – проза Виктора П елевина и есть та самая попытка заполнить «лакуну» между «массовой» и «с ерьезной» литературой. Поскольку писатель может сказать о сложном прос то, а в простом увидеть многоуровневый смысл, в его произведениях каждый находит то, что ему необходимо. Важная особенность пелевинской прозы – в повествование он охотно ввод ит реальные исторические персонажи и реалии современной ему и нам жизни . Еще и в этом причина его популярности – читатели живут в одном измерени и с писателем, говоря словами того же Басинского, болеют одними с ним боле знями. Именно поэтому появление Пелевина было попросту необходимым – в эпоху кризиса духовности и экономики он говорит о злободневном не с экра на телевизора или газетной полосы, а с книжной страницы.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Моня, о моей маме говори или хорошо, или ничего.
- Как, Сара, твоя мама и моя теща таки умерла?!
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе "Творчество Виктора Пелевина в литературной критике", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru