Реферат: Специфика афористичной испанской прозы XVII в. на примере Бальтасара Грасиана "Карманный Оракул" - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Специфика афористичной испанской прозы XVII в. на примере Бальтасара Грасиана "Карманный Оракул"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 29 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

12 Специфика афор истичной испанской прозы XVII в. на примере Бальтасара Грасиана "Карманн ый оракул" Пе рвым знаменитым испанским писателем, с которым познакомился русский чи татель, был Бальтасар Грасиан -и-Моралес . В 1742 г. – задолго до первых русских публикаций Сервантеса – в Петербурге появился перевод его "Карманного оракула", выполненный С. С. Волчковым. Афоризмы "Оракула", видимо, имели успех, так как в 1760г. Вышло вто рое издание. И хотя прямых упоминаний в русской литературе почти нет, они, надо думать, вошли в круг чтения любителей "мыслей мудрых людей" (Л. Толсто й). Но после 1762г., когда в Москве был опубликован также перевод "Героя" Грасиа на, его произведения на русском языке не появлялись вплоть до семидесяты х-восьмидесятых годов двадцатого века. Да и современному читателю его им я мало что говорит, а то и не говорит вовсе. И очень зря. Сложность и противоречивость творчес тва Грасиана определили сложность и последующего его восприятия в века х. С одной стороны, Грасиану многим обязаны прогрессивные деятели западн оевропейской литературы, начиная с французских моралистов семнадцатог о века – Лабрюйера и Ларошфуко и французских и английских просветителе й. С другой – идеи элитарного искусства, пессимистическая оценка действ ительности и самих возможностей её переделки привлекали к Грасиану вни мание многих реакционных литераторов и мыслителей вплоть до Шопенгауэ ра, усиленно читавшего и переводившего испанского писателя. Вообще семнадцатый век в Европе характ еризуется дальнейшим углублением процессов распада феодального общес тва. Процессы эти не были однолинейными и в разных странах Западной Евро пы протекали по-разному. Когда в конце пятнадцатого века возникло единое испанское государство и была завершена многовековая борьба испанског о народа за освобождение родины из-под владычества мавров, казалось, нич то не предвещало быстрой катастрофы. Но уже к концу шестнадцатого века о бнаружился глубокий упадок испанского государства, его экономики и пол итики. Феодальные силы Испании смогли не только удержать в руках бразды правления, но и воспрепятствовать социальному прогрессу. Золото Америк и позволило правящим классам и королевской власти Испании пренебречь р азвитием отечественной промышленности и торговли. Обострились противо речия внутри страны. Всё более очевидным становился и провал внешнеполи тических планов испанской короны. Уже Филипп второй не унаследовал коро ны императора Карла пятого и лишился значительных территорий в Европе, а уже при Филиппе четвёртом Испания низводится до положения второстепен ного европейского государства. В первые десятилетия семнадцатого века испанская кул ьтура развивалась ещё, главным образом, под знаком Возрождения. Однако в творчестве большинства деятелей искусства того времени гуманистическ ое мироощущение окрашивается в трагические тона. Переосмысление основ ных принципов ренессансного мировоззрения в искусстве семнадцатого ве ка заходит настолько далеко, что это искусство уже не может быть охаракт еризовано лишь как выражение кризиса Возрождения; оно представляет соб ой качественно новый этап в развитии испанской культуры, ныне обычно наз ываемой "культурой барокко". На смену ренессансной иде е развития общества как поступательного движения к гармонии человека и природы, человека и государства приходит горестное ощущение дисгармон ичности окружающей действительности. На смену представлениям о всесил ии человека является убеждение в слабости человека и господстве зла в ми ре, калечащем и уродующем человека. На смену идее автономного развития л ичности, подчиняющем себе любые внешние обстоятельства, приходит мысль о решающей роли среды в формировании характера. Мир находится в состояни и вечной изменчивости. Таковы основные принципы мировосприятии барокк о. Но их истолкование было весьма различным. Одни художники утверждали м ысль о коренной порочности человеческой натуры, возводя причины этого к "первородному греху", а возможность спасения человека видели лишь в пови новении догмам религии. Однако Кеведо, Кальдерон, Грасиан и другие шли ин ым путём. Мучительно переживая кризис ренессансного мировоззрения, эти писатели во многом остаются наследниками гуманистов Возрождения. Скво зь тяжкие сомнения и испытания они пронесли убеждение в способности чел овека если не изменить мир, то, по крайней мере, мужественно п р отивостоять действительности. И утешение они искали не столько в религии, сколько в ясном и кри тически мыслящем разуме. Для художника барокко окружающий мир хаотичен и непознаваем. Поэтому место подражания должно занять воображение. Хотя и воображение не поможет добраться до самой сути. Когда речь идёт о челов еческом обществе, а не о природе, это ощущение недостоверности знаний ещ ё больше усиливается оттого, что, как полагали многие деятели искусства барокко, в том числе и Бальтасар Грасиан, весь мир – это театральная сцен а, на подмостках которой каждый разыгрывает, как может, свою роль, чаще все го ему не свойственную. С этим связана одна важнейшая черта искусства барокко : в художественном произведении мы нередко обнаруживаем множественнос ть точек зрения, совмещение в образном единстве на первый взгляд несовме стимых явлений и предметов. В литературе испанского барокко формируютс я две враждовавшие между собой стилевые тенденции – культизм и консепт изм. Культизм иногда называют гонгоризмом по имени основателя Луиса де Г онгоры. Неприемлемой реальности кул ьтисты противопоставили прекрасный мир искусства, постижение которого доступно лишь "избранным". Название второго стилевого направления в иск усстве барокко – консептизм – происходит от слова concepto , определённого теоретик ом консептизма Бальтасаром Грасианом следую щим образом: " concepto – это акт понимания, который выража ет связи, обнаруживаемые между объектами". Раскрытие глубинных и неожида нных связей различных объектов через слово и мысль, - такова задача, котор ую ставят перед собой консептисты. "Афоризмы, извлечённые из сочинении Лор енсо Грасиана инфансона", - подзаголовок "Карманного оракула", - это действ ительно сентенции Бальтасара Грасиана, порой "извлечённые" из трёх предыдущих трактатов ("Герой", "Политик" и "Благоразумный"), чащ е вариации на их темы, - а не авторский приём, как может заподозрить читате ль, не мистификация, наподобие "инфансона" Лоренсо, впрочем, тоже не выдума нного кузена, под именем которого выходили в свет прежние сочинения Баль тасара. Ассоциативный нюанс, который вряд ли доходит до соврем енного читателя, есть уже и в первом слове подзаголовка, в жанровом обозн ачении "афоризмы". У современного Грасиану читателя этот термин, в отличи е от традиционных синонимов ("изречения", "максимы" и т.д.) ещё ассоциировалс я со знаменитыми "Афоризмами" Гиппократа, терапевтическими и гигиеничес кими предписаниями. Автор "афоризмов" испанских намерен выступить в роли врача морального. И уже в первом афоризме, в его заголовке ("Всё уже достигло зрелости, и боле е всего – личность") продолжается морально-терапевтическая метафора: заголовок начального афоризма – ка к бы эпиграф ко всей книге. А стало быть, в "тексте" афоризма, в комментарии к заголовку ("Нынче от одного мудреца больше требуется, чем в древности от с емерых") число семь – вполне конкретный консептистский намёк: "семь мудр ецов древности", Фалес, Питтак, Солон, Клеобул, Периандр, Хилон, Биант, для н его как бы вся мудрость житейская в одной истине. Основ ной контраст здесь поэтому – между зрелым "нынче" и "древностью" ещё незре лого общества. Второй афоризм затем – с предельной, подобающей "оракулу" лапидарностью, достойной древних изречений, - формулирует кризисное сущ ество "зрелости" в двух словах: "Натура и культура – два стержня, на коих кр асуются все достоинства". В этом противопоставлении – вкратце всё барочное мир овоззрение мысли Грасиана: "хенио", "натура", то, что Природой дано "человеку от рождения", особые его силы, способности, возможности как особи, - и "инхен ио", "изощрённость" ума, изобретательность, то, что ещё надо культивировать , развивать в себе, чему научается человек, сам формируя себя как личность . Ибо, как вскоре разъяснит афоризм 6-й, озаглавленный "Зрелость человека": "З релыми не рождаются, но, изо дня в день совершенствуя свою мысль, изощряяс ь в своём деле, человек достигает высшей зрелости". Оба первоначала - пока ещё в скрытом от читателя виде – наметились в тексте п ервого афоризма: "мудрость" как дар природы человеку во все времена, в том числе и в "древности", - и "искусство обхождения", особая мудрость, настоятел ьно требуемая "нынче". Отчётливее контраст проступает в афоризме 2-м ("даро вание и образование"): "невежда" ошибается в "выборе занятия", для чего требу ется инхенио. В дальнейшем эта антитеза в синонимах или вариациях нередк о выносится в заголовки афоризмов: "Мудрость и доблесть – о снова величия" , "Природа и иску сство, мате риал и творение" , "Сущн ость и манера" и т.д. Мыслитель Грасиан знает, что оба чл ена антиномии, натура и культура, равновелики по значению, отмечая это с с амого начала, "одно без другого – полдела" , часто напоминая, что "разум и сила – глаза и руки"; "для невежды м ир – потёмки", а "без доблести мудрость бесплодна" . Но прагматик моралист ак центирует в "Оракуле" второе начало; в двучленном ключе к морали Грасиана ударение, как правило, на втором члене. Ведь даже мудрость (как способност ь), а тем более другие таланты, природные силы – это случайный жар (Натуры); тогда как знания, понимание, мудрость (как сознательность) приобретаются , это зависит от тебя – тут-то тебе пригодится советник, "оракул" (Культуры ). Разумеется, если ты не намерен "закопать свой талант" и если не ошибаешьс я насчёт своего "призвания" и "места в жизни". Поэтому и в з аголовках большинства афоризмов часто слышен только голос Ин хенио: "Действовать скрытно", "Пусть в тебе нуждаются", "Изощрённый вку с" и т.д. Исходное положение этики Грасиана – формула "человек – волк среди людей, таких же волко в", выдвигаемая как очевидная аксиома. Отсюда и понимание действительнос ти как арены ожесточённой борьбы человека с себе подобными. При этом реч ь идёт не о борьбе классов и сословий, а о борьбе каждого человека против к аждого другого человека и всех людей вместе. Кстати, подобная оценка дей ствительности характерна и для плутовского романа. Но там пикаро, приспо сабливаясь к окружающей среде, в конечном итоге подчиняется обществу, а не торжествует победу над ним; Грасиан же на самом деле призывает челове ка стать истинным "героем" и, вступив в борьбу против общества, искать пути у победе. "Искусство жить" равнозначно для Грасиана "искусству побеждать" в борьбе всех против всех. Каков, однако, конечный смысл этой победы, если человек и окружающий его мир одинаково дурны и неисправимы? Испанский левокатоли ческий деятель, профессор Арангурен, справедливо отмечал, что Грасиан – "это человек, который, будучи лично верующим и живя в государстве, целиком подчинённом религии, тем не менее, в своих произведениях исходит не из ду ха религии, а из вполне земного опыта". А потому и в данном случае речь идёт не о воспитании в человеке христианской добродетели, а о вполне реальной, практической и утилитарной победе в земной жизни, и см ысл этой победы состоит для Грасиана в том, что человек обретает, по его мн ению, свободу, лишь подчиняя других. Кто знает – кто знает. Признавая необходимость победы, Грасиан называет так же и оружие, с помощью которого можно эту победу одержать: это благоразум ие. Осторожность, которая рассматривалась прежде всего как сочетание ло вкости, изворотливости, осмотрительности, рассудительности, способнос ти приспосабливаться и притворяться. Из умения использовать эти качест ва и вырастает "наука благоразумия", то есть набор житейских правил, котор ые сами по себе не моральны и не аморальны, ибо могут быть использованы и в о благо, и во вред. Многие из этих правил поведения человека в современном обществе несут н а себе Каинову печать безвременья, в котором жил и творил Грасиан, - времен и "священного страха" перед инквизицией, жестокого преследования всяког о инакомыслия. "Молчание – святилище осторожности", - утверждает Грасиан, призывая "избегать говорить слишком ясно" и указывая на опасность быть "в сегда чистосердечным". "Какой горестный жизненный опыт таится в этих сло вах! – пишет советский учёный И. Н. Голенищев-Кутузов. – Иносказание, заш ифрованность – то, что литераторы барокко возводят в систему, находят с ебе объяснение в условиях страшной исторической реальности стран Евро пы семнадцатого века". Весь…можно сказать, пафос "Оракула", весь в одном, одном! слове. Не в том, что указывается в за головке последнего афоризма: "Одно слово: святость. Этим всё сказано". Нет. А в том, что, как акцент, вынесено в конец первого заголовка: "Всё уже достиг ло зрелости, и более всего – личность". В морали Грасиана это ведущее поня тие, и, может быть, именно поэтому не столь часто, как, например, "благоразум ие", не столь зримо вынесенное слово. "Насколько человек глубок, настолько он личность" , ибо "внутри должно быт боль ше, чем снаружи"; "зрелости" человек достигает, "изо дня в день совершенствуя свою личность" и др. Опять-таки, таким обр азом, Грасиан различает между самотворимой личностью – и индивидом, при родной особенностью. Афоризмы указывают "кратчайший путь ста ть, чтобы стать личностью" . Уже в речах, "в беседе ска зывается личность" , но прежде всего – в делах. Грасиану была бы вполне по душе концепция личности у Ф ихте: "Сущность Я состоит в его деятельности". Их обоих – представителей " фаустовского" духа Нового времени – уже не удовлетворяет античная декл арация Анаксагора: "Человек рождён для созерцания". Один из афоризмов не о добряет тех, кто предаётся только "созерцанию предметов возвышенных". Иб о должен и "муж учёный быть хоть немного деловым… В наше время знание жизн и – оно-то и есть истинное знание". Также Грасиан отвергает культ "универсального человека", советуя : "Не гнаться з а многим, стремиться к глубине… Лишь глубина даёт превосходство истинное, а в материях возвышенных героическое". Его "герой" отличается в чём-то одном. Грасиан от даёт предпочтение личности новаторской. "Преимущество за первым…первы й ход, а стало быть, перевес…" Один из афоризмов прославляет "Искусство нач инать", - разумеется, благоразумно, ибо "благоразумие ведёт в гавань". Однак о, когда речь идёт о великом, "героическом", "Оракул" как бы забывает о "благо разумии", о существе "инхенио". "Великие начинания даже не надо обдумывать, надо взяться за дело, иначе, заметив трудность, отступишь". Девиз: "Верить с ердцу" предвосхищает этику немецких бурных "Штюрмеров" конца восемнадца того века, начала классического периода немецкой литературы. Ибо призва ние положено в самой натуре. В барочной напряжённости, в "совмещении прот ивоположностей" мораль Грасиана исторически принадлежит эпохе, котора я ещё не утратила "вкус к героическому", верила в реальность героического, смутно исходила из того, что изобретатель, "новатор" нынешнего Нового ("зре лого") времени – он-то и есть подлинный преемник героя мифологического и " культурного героя" фольклорного – реальный наследник Прометея и труда ми великого Геракла… "Героическая" концепция призвания означает у Грасиана тем самым и некую элитарность личности (в культурном, как мы видим, не сосл овном смысле), вытекающую из существа личности как "степени" человека. Лич ности противостоит некультурная толпа, пошлая чернь: её поклонение "прет ит разумному". А сущность черни – это зависть, злопыхательство; "совершен ству она ставит в упрёк его безупречность". И всё же приходиться – в интер есах дела! – считаться и с толпой, благоразумному надо "упреждать дурные толки", так как "любой промах… - для злоречия лакомый кусок". Но столь же важно не подвергаться влиянию толпы. "Это требует особого здр авомыслия… многие люди, не поддаваясь заблуждению необычному, не сумели избежать общепринятых. Пошлость, к примеру, то, что каждый недоволен свое й участью, даже блестящей, зато доволен своим умом, даже весьма неблестящ им". Пошлость – когда становишься "сточной канавой для нечистот обществ а". Короче – "Не быть зелёной книгой" (В Испании с конца пятнадцатого века, п осле изгнания евреев в 1492 г. – справочник по генеалогии "новых христиан", н еполноценных марранов и морисков). С другой стороны – предостережение: "Чуждаясь пошлого, не впадать в оригинальничанье". И тут в грасиановской концепции деятельной личности м ожно перейти от субъективной её стороны, от "изощрённого ума" изобретате ля, к не менее важной стороне объективной, общественной, публичной. Благо разумный новатор не только владеет "искусством начинать", он и человек "уд ачного завершения": "думай о конце дела", "…штука не в том, чтобы тебя при вхо де приветствовала толпа…но чтобы о твоём уходе жалели". Очень выразителен один из заключительных афоризмов: "Поступать всегда т ак, будто на тебя смотрят". Здесь и испанская важность, и барочная напряжён ность, и театральность семнадцатого века. Мир вокруг нас – это "великий т еатр", наша жизнь – лишь представление. Грасиан поучает: никогда не следу ет раскрываться перед другим полностью; надо утаивать, хотя бы частично, каков ты есть, и представать перед другими, представлять им себя не таким, каков ты на самом деле. На сцене театра-жизни представл яю я и представляют другие. Цель заключается в том, что моё "представление " возможно более зашифровало мои истинные намерения, а также в том. Чтобы н аучиться расшифровывать истинный смысл чужих "представлений". "Наука благоразумия" в том, в частности, и состоит, что ка ждый маскирует своё лицо и срывает маски с других. Внеш нее – способ сохраниться, некая опора, тот маскарад, который не только пр отивостоит подлинности, но обозначает её, помогает ей. Надо "уметь проникать в чужие воли", - пишет Грасиан, - "знать уязвимые места каждого". "Управлять и заставлять повиноваться – это искусство", которое требует "больше ловкости, чем решительности", и умения распознавать стра сти человека, ибо, "познав человеческие страсти, познаёшь подступы к чужо й воле и выходы из неё". И. Н. Голенищев-Кутузов, конечно, прав, когда пишет, что "картина нравов, пода нная философом-моралистом иногда в виде "рецептов для преуспеяния", свид етельствует о лицемерии и ханжестве, царивших в среде правителей, придво рных и дипломатов современной Грасиану Испании". Но при этом остаётся бе з ответа вопрос – в какой мере Грасиан разделял эту циничную мораль. На этот вопрос давались диаметрально противоположные ответы: одни скло нялись к мысли, что эта мораль – также и его мораль; другие утверждали, чт о за внешне беспристрастным изложением правил "науки благоразумия" скры вается отчаяние человека, потрясённого зрелищем зла, и жестокий сарказм писателя, не желавшего с этим злом мириться. Мне кажется, что вторая точка зрения более близка к истине. Всё, что мы знаем о Грасиане, позволяет утвер ждать, что писатель вовсе не объявляет мораль лицемерия и эгоизма позити вной ценностью. Писатель ещё в начале "Оракула" напоминает своему "инхени осо", что в хитроумной тактике "не следует чрезмерной скрытностью вводит ь в заблуждение, ниже причинять ближнему зло ради собственного блага". Также он говорит, что необходимо "сочетать ум с благой ц елью", "снискать и сберечь доброе имя", "вести войну честно" и т.д. Он как раз со мневается в практичности аморальной тактики, в её реализме, благоразуми и, здравом смысле. Но! С господствующим в мире злом он всё же призывает бор оться оружием, выкованным силами зла. А это на практике неизбежно объект ивно приводило к оправданию зла, какое бы воинствующее неприятие его ни скрывалось за писаниями моралиста. По-видимому, и сам Грасиан это в конце концов понял. Во в сяком случае, в своём последнем и наиболее значительном произведении – романе "Критикон" – писатель не только открыто обличает и отвергает то, ч то он бесстрастно изображал в трактатах и в "Оракуле", но и противопоставл яет хищнической морали современного общества такие позитивные ценност и, как добро и труд. От читателей требуется умение разглядеть, увидеть, разгадать истинный с мысл зашифрованного. Здесь следует задаться вопросом : о каком читателе идёт речь? Очевидно, что, с одной стороны, это – небольша я группа совершенно конкретных лиц – покровителей Грасиана (например, П абло де Парада, которому принадлежит мысль "глупы все, кто глупцами кажут ся, и половина тех, что не кажутся", заключённая Грасианом в афоризм). С друг ой же стороны, читатель "Оракула" – всё Человечество, существование кото рого не ограничено временем самого Грасиана, а спроецировано в будущее. Испанский писатель семнадцатого столетия предстаёт на страницах своег о аллегорического эпоса как истинный прогрессист. Жиз нь человека, по Грасиану, опять-таки разворачивается в двух планах: физич еском и духовном. И только избранные достигают полной гармонии. Судьба э тих "немногих" Грасиана и интересует. Этих "немногих" писатель-моралист ск лонен считать собственно людьми, а не "скотами". "Природа бросает нас на произвол судьбы – прибегнем ж е к искусству". Грасиановский человек вступает в жизнь, как игрок приступ ает к азартной игре. Его карты – это случайные дары Фортуны. От него же за висит только игра, ходы, выбор карты: понять положение, внять голосу Жизни – в ситуации и в нём самом. Отсюда стилистически – пристрастие Грасиан а к терминам "игры": "От игры в открытую – ни корысти, ни радости"; "Первое пра вило в игре – вовремя снести карту…"; "не вкладывай с первого хода всю нал ичность"; "зрители видят больше, нежели игрок" и др. Карта (хенио) определяет , искусство (инхенио) решает. Афоризмы "Оракула" – советы и в этой житейской игре. Он и двоякого рода. Одни, экстравертные, напоминают о партнёрах (и "зрителях") – о соперниках, завистниках, "черни". Другие, интровертные, - обращены к сам ому игроку, к контролю над собственной натурой. "Жизнь человека – борьба с кознями человека". Ведь в настоящей игре у партнёра тоже свой "инхенио" – глупее нет, чем считать всех глупее себя. У каждого свои "замыслы", "умысл ы" – любимые слова Грасиана: "Действовать, исходя из умысла, то второго, то первого…"; в игре надо "менять приёмы", дабы не позволить противнику "разга дать…замысел" и т.п. Первое правило в цивилизованной игре поэтому – "скрытность": уже с загол овка 3-го афоризма как развитие предыдущего о "хенио и инхенио". "Действова ть скрытно"! Это означает и напряжённое недоверие к людям, в частности – к чужой откровенности, возможно, умышленной: "Не всему верить…Слух – чёрн ый ход для правды и парадный для лжи". Немало советов отличаются замысловатой "изощрённостью" в искусстве бож ественно "непроницаемым". Рекомендуется, например, "не начинать с возбужд ения чрезмерных надежд", ведь окружающим "воображать желаемое легко", от т ебя ждут большего, а надежды далеко не всегда сбываются. Другого рода наставления имеют, как сказано, своим предметом натуру само го игрока и проповедуют самоконтроль. "Господство над своими страстями – свойство высшего величия духа"; "Управлять своим воображением"; "Никогд а не раздражаться" и проч. Чувства, страсти тоже играют и, выйдя из повиновения, обыгрывают самого игрока. Поэтому один из афориз мов предписывает: "Не поддаваться первому впечатлению". Но и недоверчивость – к людям, к собственным чувствам – надо всячески скрывать. Высшая степень в искусстве скрытности – когд а скрыто само искусство: "Величайшая хитрость – скрывать хитрость, ибо е ё приравнивают к лживости". Примечательно также отношение автора к смеху. Для него смех – это хохот злобной толпы. А толпа для писателя, как я уже писала, - вовсе не образ вечно бессмертного народного целого, а практически синоним ненависти, безрас судства, безумия, самой смерти, поскольку обретение бессмертия для него ( что станет окончательно ясно уже в "Критиконе") – деяние глубоко личност ное. "Благоразумие познаётся в серьёзном, оно ценится в ыше, чем остроумие". "Кто вечно острит – пустой человек". У Грасиана смех – личностный, монологический, смех "про себя". Несмешной смех. Смех, превращё нный в риторический приём, в "искусство остроумия": "Коль знаешь меру, это н е изъян, а достоинство". Теперь вернёмся же к тому, что, как я уже г оворила, важнейшая черта искусства барокко – множественность точек зр ения в одном художественном произведении, совмещение в образном единст ве на первый взгляд несовместимых явлений и предметов. Советы "Оракула" т о и дело противоречат один другому – нередко на одной и той же странице: и х парадоксальная антиномичность автором сознательно вынесена. Пять аф оризмов подряд (53-57), например, трактуют столь важный для деятельного ума во прос: что важнее – быстрота перехода замысла к деянию (решительность, от вага, доблесть) или, напротив, осторожность (благоразумие). Один афоризм как будто решает в пользу доблести, "хенио" ("Мёртвог о льва даже зайцы лягают", "С доблестью не шутят" и т.д.), но другой афоризм оза главлен "Человек, умеющий ждать", - акцент на благоразумии – и напоминает об испанской поговорке "Время да я – на любого врага". Затем ещё один афор изм поёт "хвалу быстрым". Тогда как следующий говорит: "Надёжнее обдумываю щие". И тут же: "Сделано хорошо – значит, достаточно быстро"… В общем, видимо , надо "торопиться не спеша", как гласит один из афоризмов. Тем самым испанский афоризм-совет отличается напряжё нностью – в самой ситуации и в выходе из неё. Напряжённость вытекает из п ризнания дисгармоничности бытия и духа, из того барочно сознательного "в нутреннего разлада" и в этике и в эстетике. Начиная со 2-го афоризма совмещ ение трудно совместимого возводится "Оракулом" в неумолимый закон: во вс ём требуются "Два стержня"… "Одно без другого – полдела". Надо ценить друж бу – но и не доверять дружбе: "смотри на сегодняшних друзей как на завтраш них недругов, причём злейших". Другой афоризм напоминает: "Мудрость и доблесть – основа величия. Бессм ертные, они даруют бессмертие…" Сама История в классический период испан ской культуры как бы подсказывала Испании эту напряжённость нормы – и в этом её национальная характерность. Доблести ("хенио") испанцу, солдату, н ачиная с эпохи Реконкисты, как и испанским конкистадорам эпохи открытия Нового Света, всегда хватало. Не хватало "мудрости" ("инхенио"). Чем и объясня ется явная дидактика и оттенок отвлечённости грасиановского "инхенио" п ри всей жизненной его неотложности для культуры Испании семнадцатого в ека – что так остро сознавали прони цательные умы в Испании, в том числе и Грасиан. Суть морали "Оракула", в конечном счёте, п ожалуй, полнее всего выражается труд но переводимым термином самого Грасиана: " синдерсис " (приблизительно "дар интуитивно верного решения"). Ему п освящён и афоризм: "О великом синдерсисе". "Это трон разума, основа мудрости: кто им обладает, без труда пр еуспевает". Это "дар небес, самый желанный", и т.д. А "суть синдерсиса – в прир одном влечении лишь к тому, что согласно с разумом, сочетаясь с выбором ед инственно верного пути". Синдерсис – это подлинное благоразумие, двуед инство, как чаши весов, благого и разумного, влечения и разумения, "натуры" и "культуры". Синдерсис в этике Грасиана – то же, что "вкус" в его эстетике. В идеале синдерсиса "снимается" исходная антиномия "хенио" (натуры) и "инхени о" (культуры)… "Карманный оракул" – школа синдерсиса. Список использованной литературы: · Бальтасар Грасиан "Ка рманн ый Оракул". "Критикон" (Серия "Литературные памятники") – М. : Наука, 1984 · Оганисьян М.Ю. Тв орчество Бальтасара Грасиана в контексте барочной риторической традиц ии // Сервантесовские чтения. Л., 1988 · Пинский Л. Е. Бальтасар Грасиан и его произведения // Грасиан Бальтасар. "Карманный оракул " . "Критикон " (Серия "Литературные памятники") - М. :Наука, 1984 · Пискунова С. И. "Дон Кихот" Се рвантеса и жанры испанской прозы XVI - XVII в. - М.,1998 · Плавски н З. И. Испанская литература XVII – середин ы XIX в. – М. 1978 .
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Дума приняла закон о запрете курения в общественных местах в первом чтении. Но закон о педофилах, предусматривающий пожизненное заключение, отклонила трижды. ВОПРОС: наша Дума состоит из педофилов, озабоченных своим здоровьем????
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Специфика афористичной испанской прозы XVII в. на примере Бальтасара Грасиана "Карманный Оракул"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru