Диплом: Роман "Проклят и убит" В.П. Астафьева в контексте идейно-художественной эволоции творчества писателя - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Роман "Проклят и убит" В.П. Астафьева в контексте идейно-художественной эволоции творчества писателя

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 67 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

33 МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РФ ХАКАССКИЙ ГОС УДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ . Н.Ф . КАТАНОВА ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ КАФЕДРА ЛИТЕРАТУРЫ ДИПЛОМНАЯ РАБОТА Роман «Прокляты и убиты» В.П . Астафьева в контексте идейно-художественной эволюции творчества писателя Студента V курса ОЗО КИЮ Кукарцева Ивана Юрьевича На учный руководитель к.ф.н ., доцент Прищепа Валерий Павлович К защите допускаю Зав . каф . литературы ____________________ Работа защищена в ГЭК « ___» ________ 2000 г. с оценкой ___________ Председатель ГЭК _____________________ Члены ГЭК _____________________ Абакан , 2000 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение ………………………………………………………… ………………………………………………………………… 02 Глава 1. Общая характеристика творческого пути писателя 06 Глава 2. Идейно- эстетические особенности прозы В . Астафьева 90-х годов …………………………………………… ……………………………… 18 2.1. Проблема выбора между советским патриотизмом и христианской совестью …………………………………………… ……………………… 19 2.2. Основные характеры в романе «Прокляты и убиты», «Адово место» ……………………………………………………………………………… ……………… 22 2.3. Идейно-х удожественна я специфика романа ……………………… 33 Заключение ………… …………………………………………………………………………………………………………… 44 Литература ………… …………………………………………………………………………………………………………… 46 А . Твардовский Две стр очки Из записной потертой книжки Две строчки о бойце-парнишк е, Что был в сороковом году Убит в Финляндии на льду. Лежало как-то неумело По-детски маленькое тело. Шинель ко льду мороз прижал, Далёко шапка отлетела. Казалось , мальчик не лежал, А всё ещё бегом бежал, Да лёд за полу придержал… Среди большой войны же стокой, С чего – ума не приложу , - Мне жалко той судьбы далекой, Как будто мёртвый , одинокий, Как будто это я лежу, Примерзший , маленький , убитый На той войне незнаменитой, Забытый , маленький , лежу. 1943 ВВЕДЕНИЕ Когда б ыли опубликованы первые главы романа Ас тафьева «Прокляты и убиты» , в Молдавии , Та джикистане и Нагорном Карабахе шла война . Назревала война в Абхазии . Публикация последн их глав совпала с началом войны в Чеч не . Наверное , классик , живи он сегодня , созд ал бы такую редакцию знаменитой стр о фы : Одна войн а сменить другую Спешит , дав миру полчаса. Совершенно очевидно , что этот роман написан под непереносимым впечатлением сегодняшней нашей жиз ни . Огню и тлену предает он не сороков ые годы , а наши полувоенные девяностые . «Ч тобы так написать о войн е , - нашей величайшей славе и печали , - надо вконец ра зувериться в человечестве . Видишь страшные сц ены форсирования Великой реки , а за печатн ыми знаками слышишь астафьевский крик : «Зачем !? Ради чего , ради кого принесено столько жертв ?! Ради сытого холеног о вора , дорвавшегося до власти ?! Ради временщиков , обуреваемых единственной страстью – как м ожно быстрее и как можно толще набить свою бездонную мошну ?! Ради того , чтобы н аши , доморощенные русские офицеры-фашисты , презрев немыслимые жертвы мировой , поднима л и штандарты со свастикой и портретами Гитлера ? Ради шпаны , королями разгуливающей по русским городам и весям ? Ради того , чтобы атомной бомбой и бандитским обрезом быть пугалом всему миру ?! Да будьте вы все прокляты ! … Убиты ! …» Давы дов Б . О книге «Прокля ты и убиты» //ТВО . – 1995. - № 5. – с . 201. . Своего рода В.П . Астафьев создал новый апокалипсис , и человеку неподготовленному , с незакаленной психикой нечего делать ни в первой книге романа , ни во второй. Если в первой книге «Чертова яма» царят мат и смрад , то во второй части «Плацдарм» - смерть . Если в первой – похабщина и гнусность солдатской тыловой жизни , то во второй – расплата за содеянное . В . Астафьев расплачивается с деся тками тысяч . Ему нет разницы между достойн ым майором Зарубиным и зэком Шорохов ы м , доктором – интеллигентом Сабельниковы м и его «товарищами по оружию» из штр афной роты , славным связистом Лешкой Шестаков ым и безымянными солдатами , канувшими на д но Великой реки , - все они – герои , и все они – «прокляты и убиты». Цель его книги , как бы , сводится к тому , что бы расплатиться со всеми , кто прикоснулся к этому смраду . В уст а Коли Рындина автор вкладывает фразу , док азывающую эту мысль : «… все , кто сеет н а земле смуту , войны и братоубийство , буду т прокляты и убиты». В дипломной работе мы пытаем ся решить три основные задачи : 1) рассмотреть иде йно-эстетическое своеобразие прозы В.П . Астафьева на примере романа «Прокляты и убиты» ; 2) раскрыть смысл нравс твенно-философской проблематики романа и его основных образов ; 3) определить место ром ана в конт ексте творческой эволюции п исателя. Проза Астафьева , отливается ли она в сюжетное повествование или лирический рассказ-раздумье , - это всегда размышление о нашей жизни , о назначении человека на земле и в обществе и его нравственных устоях , о наро дном р усском характере и о способности натур жи вых и деятельных п р о р а с т а т ь через обстоятельства как бы ни были они тягостны , и выходить из испытаний , обогащаясь нравственно и сохраняя , как говорится , д у ш у ж и в у ю. А.Н . Ма каров ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХА РАКТЕРИСТИКА ТВОРЧЕСКОГО ПУТИ ПИСАТЕЛЯ Виктор Петрович Астафьев родился 1 мая 1924 года в селе Овся нка близ Красноярска . Рано лишившись матери , воспитывался в семье бабушки и дедушки , затем в детском доме. В 1941 году поступи т в желе знодорожную школу ФЗО на станции Енисей , после окончания которой работ ает составителем поездов в пригороде Краснояр ска . Оттуда осенью 1942 года ушел на фронт , был шофером , артразведчиком , связистом . Получил тяжелое решение. В 1945 году дем обилизовался . Вос емнадцать лет прожил на Урале , в городе Чусовом . Работал грузчико м , слесарем , литейщиком . Одновременно учился в вечерней школе. В 1951 году в газете «Чусовской рабочий» напечатан его рассказ «Гражданский человек» . В 1953 году в Перми вышел первый сборник р ассказов «До будущей весны». В 1961 году окончил Высшие литературные к урсы при Союзе писателей СССР . На сегодняш ний день В . Астафьев один из самых чит аемых писателей . Лауреат Государственных премий СССР и РСФСР Астафьев В.П . Библиографиче ский указатель . – Красноярск : Издательство Красноярского у-та , 1989. – с . 4. . Такой нелегкий путь в литературу сове ршил В . Астафьев . Это человек , литературный талант которого вырос из общения с про стыми людьми , тружениками . Поэтому все герои его произведений простые люд и , представ ители народа . В . Астафьев прекрасно знает их быт , их психологию и представляет их в своих произведениях не в виде одинок ой массы , а показывает их индивидуальные ч ерты , их яркие , неповторимые характеры . Писател ьский облик Астафьева складывался д а леко не сразу , ему самому пришлось проявить незаурядную способность прорастать че рез всякого рода препоны ; как и другие его сверстники , ушедшие на войну чуть л и не подростками , он не был подготовлен к литературной деятельности ни достаточным учением , ни у м ственным воспитанием ; ему понадобились годы труда , чтобы разви ть свой талант , что можно сделать лишь благодаря воле и настойчивости , да , разумеет ся , и тем условиям жизни , при которых п риметить талант и поддержать его при перв ых же неуверенных шагах станов и тс я своего рода законом. В часы ночного дежурства он написал свой первый рассказ «Гражданский человек» . «Гражданский человек» мало чем отличался от десятков газетных рассказов о подвиге св язиста , который , и будучи ранен , соединит п ровод . Все завершает утеш ительный конец : однополчане получают письмо от выздоравливающе го героя . Лет через шесть Астафьев вернетс я к своему первенцу , и лишь тогда обра стет образной плотью сухой косяк фраз , и вдохнет писатель душу в своего Матвея Савинцева , восстановит рукописный в ар иант – не выздоравливать в госпитале пош лет его , а правдиво изобразит , как тяжело и мужественно умирал на поле боя рус ский человек , и в последнюю минуту думал , как бы посмягчить горе близких , чем б ы утешить их . И назовет рассказ «Сибиряк» Аста фьев В . П . Сибиряк . – Пермь : Книжное издательство , 1959. – с . 26. . Первым же действительно значимым произвед ением , которое представило Астафьевой широкой читательской аудитории , стала повесть «Перевал» . Повесть «Перевал» появилась в 1959 году в журнале «Урал» А стафьев В.П . Перева л //Урал . – 1959. - № 5. – с . 43-104. . Это произведение , по мнению критиков , свидетельствовать о рождении писат еля , способного силой памяти воскрешать живые образы людей и окружавшей их действитель ности Яновский Н . Виктор Астафьев : Оче рк творчества . – М .: Советский писатель , 1982. – 272 с. . В удаче «Перевала» , где впервые так вкусно и свежо , незамутненно звучит голос Астафьева , немалую роль играет то , что а втор писал о том , о чем не мог не писать и о чем уже мог написать ; чувствовалос ь , что здесь он в своей струе жизни и в той языковой струе , какою можно эту жизнь выразить . Заглавие повести символично не только для судьбы е е героя , но и как бы для автора , вз явшего он открыл для себя и в себе мир , способный стать источником художествен н ого вдохновения . С этой первой вершины внутреннему взору художника открываетс я обычно то невообразимое , манящее поле , к оторое ему надлежит обрабатывать , обещающее у рожаи смоль тучные , что на то , чтобы вс е до последнего снопа сжать , бывает , жизни не хватае т . Однажды Виктора спр осили : «Как возникают сюжеты Ваших произведен ий – случайно , или Вы их ищите в жизни ?» . Астафьев написал : «Сюжет – не грибы , и искать его для меня , например , дело бесполезное . Чаще всего сюжет , если так можно выразиться , сам меня наход и т… Мои сюжеты , чаще всего , при ходят из воспоминаний , то есть из тех времен , когда я писателем не был и не знал , что им буду , а , следовательно , и «сюжетов» искать я не мог». Для художника сюжет только средство в ыражения своего представления о жизни , отноше н ия к явлениям действительности и оце нки их , для воплощения в образах его в зглядов , утверждений , идей . «Перевалом» в литер атуру вошел писатель , который знает , что о н хочет и должен сказать людям . После этого произведения было много других не м енее замечате л ьных (произведений ) пове стей и рассказов . В 1959 г . в альманахе «П рикамье» выходит повесть «Стародуб» Стар одуб : повесть //Прикамье : Альманах . – 1959. - № 27. – с . 3-35. . Страстно и живописно , на взлете поэтического чувства , но и хаотично , противоречиво , философски смутно выплеснул в этой повести свои идеи и замыслы автор . Пронзающее сердце мироощущение человека , который хлебнул немало лиха , крутая обжи гающая , как кипяток , солдатская ненависть к социальному злу , вера в способность стойких душ к соп ротивлен ию , в необычную возвышающую силу любви , в целительное и облагораживающее в лияние природы , вернее , слияния с ней , и проистекающая из этого непримиримость к те м , кто корыстно губит ее , - все то , что станет впоследствии содержанием его творчества , выразилось здесь в этом повество вании , к которому больше подошло бы опреде ление «бывальщина» , - вид в нашей литературе давно отсутствующий . «Бывальщина» - рассказ , где сугубо реалистические черты прошлого и х арактеры людей обретают как бы таинственность , резкий отли ч ительный колорит , яв ляя собой крайнее выражение личных свойств характера , - будь то удаль , спесь , любоначалие или самоотвержение. Именно богатый жизненный опыт позволил Астафьеву написать произведения так реалистичн о изображающие нашу повседневную и праздн ичную жизнь , так глубоко и многосторон не изучить характер русского народа. За «Стародубом» в разное время шел еще целый ряд замечательных повестей и рассказов . Эти произведения являются «корнями» художника . В них воплотились его эстетическ ие взгляды и возз рения . В них нашл а выражение его яркая неординарная личность . Это такие произведения , как «Кража» Аста фьев В . Кража //Сибирские огни . – 1966. - № 8. – с . 3-83; № 9. – с . 21-85. , «Пастух и пастушка» Аста фьев В . Пастух и пастушка : Современная пас тораль //Н аш современник . – 1971. - № 8. – с . 2-70. . Именно на их почве пос еяны зерна , и взошли ростки произведений п оследних лет . Эти произведения – первый ш аг к творческой зрелости писателя . Резцы д ля огранки его творческого «я» . В этих произведениях быть выраже ны те общечел овеческие ценности , к которым стремится все человеческое сообщество независимо от цвета кожи и политических утверждений . От этих произведений идет четкий неизгладимый след к произведениям более последнего периода . С амым значительным из них , н а мой личный взгляд , является произведение «Печатн ый детектив» Астафьев В . Печальный д етектив : Роман //Октябрь . – 1986. - № 1. – с . 8-74. . После прочтения этого романа в душе остается тяжелый , неперевариваемый душой осадок , который не забыть и не вытравит ь читателю , прочитавшему роман , может показатьс я , что написать роман , похожий на астафьев ский , довольно просто . И это действительно так , принцип «стержня» , на который нанизываетс я отдельные эпизоды , не нов в литературе . Казалось бы , выписывай современную « свободную прессу» , читай регулярно судебн ые очерки . Выдумай стержневидный сюжет и н анизывай на него страшные истории. Да , написать роман , «похожий» на астаф ьевский , довольно просто , но «похожий» - это не значит вовсе «такой же» , а вот « такой же» написать н евозможно . Поначалу кажется , что центральным действием является незамысловатая жизнь бывшего милицейского рабо тника Леонида Сошнина , на самом же деле «стержень» в романе – это авторское у стойчивое настроение , которое формировалось самой жизнью , насквозь п р ожгло его судьбу и затем вновь ушло в самою жиз нь . Поэтому-то написать «такой же» роман н евозможно , ибо для этого нужно было предва рительно выстрадать и «Последний поклон» , и «Кражу» , и «Пастуха и пастушку»… «Печальный детектив» не продолжение этих произве дений , а развитие того устойчи вого настроения , которое когда-то и сделало Виктора Астафьева писателем , казалось бы , во преки складывающейся судьбе . Может быть , кому-т о и покажется , что роман «Печальный детект ив» слишком жесток , а автор равнодушен к чужому г орю и к чужим бедам : с калейдоскопической быстротой рушатся семь и , бросают детей , совершаются всякие , в том числе и тяжелые , преступления , а автор вроде бы остается спокоен. Неужели тем же автором писались лирич еско-проникновенные «Последний поклон» и «Пас тух и пастушка» ? но вспомните : уже и тогда он говорит самую страшную правду просто и обыденно. Как говорится , нельзя дважды войти в одну и ту же реку , точно так же нельзя встретиться с одним и тем же человеком . Река постоянно наполняется одной и той же вод ой , а человек – новыми чувствами , новыми мыслями , новыми сом нениями. В повести «Кража» В . Астафьев заметит , что детское горе отчетливо . Писательское детство не совпадает с детством физиологичес ким , оно приходится на более позднюю пору . В писательском «детс тве» горе тоже отчетливо . За плечами автора «Последнего поклона» уже стояло весьма нерадостное прошло е : сиротство , беспризорность , детдомовщина , фронт , ранения , неустроенная послевоенная жизнь… Потя нуло Астафьева к перу , к чистому листу бумаги , и вдруг оз а рилась вся прежняя жизнь каким-то светом , идущим из нерасторможенной , как оказалось , души . Пишутся заметки , очерки , первые рассказы… И появляет ся , опровергая неумолимость быстротекущего времен и , образ незабвенной бабушки Катерины . Есть и в «Печальном дете к тиве» обра зы , на которых лежит печать глубокой автор ской симпатии , но все-таки никого из них нельзя сравнить по неизбывной душевной щед рости с бабушкой Катериной… Необходимо подойти к литературному произв едению не от литературы , от нашей обыденно й повседне вности. Умная природа заложила в нас вечный инстинкт взаимопритяжения людей разных полов , а детство и затем взросление человека тянется так долго , что невольно для продол жения рода человеческого необходима как естес твенная среда обитания – семья . И в к онце своего «Печального детектива» впрямую выходит на эту , видимо , по причине сво ей простоты , так часто забываемою мысль : « Муж и жена… Муж с женою . Женщина с мужчиной , совершенно не зависящие друг от друга , не неподозревающие даже о существова нии живых пылино к , вращающихся вмест е с Землею вокруг своей оси в непости жимо громадном пространстве мироздания , соединили сь , чтоб стать родней родни , пережить роди телей , самим испытать родительскую долю , продо лжая себя и их». Возможно , иных смутит то обстоятельство , что В иктор Астафьев , всегда отличавшийс я особой чувствительностью к женщине , на с ей раз изменил себе и сатирически изобраз ил некую деятельницу от культурного фронта Октябрину Сыроквасову и нескрываемо натуралист ически-местную алкоголичку «Урну» . Нет , писатель н ичуть не изменит себе . Вспомним хотя бы проходные персонажи из его д авней повести «Кража» - инспектора гороно Нени лу Хлобыст и завгороно Голикову , о которых другой персонаж повести , Ступинский , думает так : «Если этим дамочкам власть да волю , они устроят с м ех да горе» . Думается , в отношении смеха тут высказан был излишний оптимизм. В «Печальном детективе» В . Астафьев вн овь возвращается к этому опасному в совре менном мире типу женщин , стремящихся непремен но уподобиться мужчинам . Мы довольно часто и не всегда обдуманно ратуем за у правление женщины с мужчиной , видя в этом непременный процесс общественного развития , забывая , что мужчина далеко не в каждом случае являет собою идеальную человеческую личность . «Урна» как раз и уподобилась вполне реальному типу мужч и н , кото рый в женской интерпретации еще более ужа сен и отвратителен. Издательский работник Сыроквасова , как и «Урна» , напрочь заглушила в себе все женское , она вся ушла в видимость работы (тоже своего рода алкоголизм ), полагая , буд то двигает культуру , хотя на самом д еле только профанировала ее . Чем-то напоминает ее и теща Сашнина , женщина энергичная , напористая , всю жизнь провыступавшая и тоже , двигавшая какой-то прогресс . Работа часто требует одной лишь профессиональной увлеченнос ти , семья требует прежде в с его души . В своем финальном публицистическом от ступлении в . Астафьев продолжает развивать гл авную мысль романа : «От родителей – то они были переданы друг дружке всяк со св оей жизнью , привычками и характером – и вот из нравного сырья нужно слепить , ячейку в о многовековом здании под названием семья , как бы вновь на свет народиться… пройти вместе до могилы , оторва ть себя друг от дружки с никому невед омым горем и страданием». Обратите внимание . Во всем пространном отступлении только два слова автор написал с про писной буквы ; «Земля» и «Сем ья» . Земля – это наш всеобщий человечески й долг , где каждый находит свое начало и свой конец , вне этого дома нет на с и быть не может , а что вне его , то лежит вне нашего разума и вне н ашей памяти . Семья – начало человеческого об щ ежития , народа , государства и всего человечества в целом . В подсознании семьи лежит природный инстинкт , в сознании – духовные связи. Мы сейчас много говорим о сознании всевозможных структур , однако нас одновременно не должно тянет к расструктурированию гл а внейших естественных структур . Найти хор ошо известно , как много гибельной энергии выделяется при расщеплении атома , но нас з десь почему-то не останавливают никакие опасн ости . При расщеплении семьи тоже выявляется громадное количество дурной энергии , котор а я сходна по своему действию с радиацией в непредсказуемости последствий и их учетом . А что мы делаем для ук репления семьи ?… Ведь не для того привел В . Астафье в в своем романе различные жуткие эпизоды , чтобы попугать читателя , а чтобы задумат ься о причинах вроде бы немотивированно го озверения некоторых людей в условиях м ирной жизни . От чего эта ненависть к с ебе по-новому ? А оттого , что не была во спитана любовь к нему. Человечество уже приготовило себе погибел ь извне , ядерная катастрофа способна уничтожи ть на ш общий дом – Землю , и в опрос : «Быть или не быть ?» - приобретает уже вселенский характер , но человечество по дстерегает опасность и с другой стороны , и знутри . Саморазложение семьи ведет к истончен ию и полному отмиранию человеческих связей , без них каждый в каждом станет видеть лишь врага , природный инстинкт сам осохранения возьмет верх над коллективным раз умом , человечество превратится в дикую массу , где каждый найдет свою неотвратимую поги бель. «Династии , общества , империи» , - заключает с вое отступление авто р «Печального детекти ва» , - не создавшие семьи или поручившие ее устои , начинали хвалиться достигнутым прогре ссом , бряцать оружием ; в династиях , империях , обществах вместе с развалом семьи развивал ось согласие , зло начинало одолевать добро , земля разверзл а сь под ногами , ч тобы поглотить сброд , уже безо всяких на то оснований , именующих себя людьми . Чело век вырвался в космос , а вы все толкуе те о какой-то семье , вспоминаете древние в ремена…» . Вот это-то и пугает автора ; центр обежные силы получили в наш век т а кое развитие , что в любой момент и все человечество может «вырваться» в ко смос . Причем навсегда . И это , к сожалению , не фантазия , а та вполне реальная персп ектива , о которой нам напоминает каждый де нь. Человек непременно связан с другими д уховными связями, они-то и составляют ист инное содержание человеческой жизни. Оборванные связи продолжают жить болью , с годами боль накапливается , поэтому с годами мы и говорим о боли души как о реальной боли . Вот с этой реальной болью и писался «Печальный детектив» . Роман создан на сугубо бытовом материале , но это не бытовой роман ; авторское устойч ивое настроение сфокусировало многие подробности жизни в прожигающий луч , он-то так бол ьно и жжет наши чувства и разум… неко торые упрекают Астафьева в том , что он не очень-то ув а жительно в своем новом романе отзывается о русском характ ере . Что ж , если самокритика обеспечена гл убокой и выстраданной личной болью , а само защита - одной лишь амбициозностью , то я ли чно за самокритику . Если же усмотреть в романе выпад против интеллигенц и и или против собственного народа , тогда мож но не только понять , но и разделить об иду части читателей . Если же роман «Печаль ный детектив» рассматривать как обращение ко всему народу , как национальную самокритику – то писатель прав . На это Виктор А стафьев и м еет моральное право , ибо он относится к категории тех наших х удожников , которые , не пережив поста , не ст анут праздновать Пасху. В финале романа «Печальный детектив» В . Астафьев ухаживает своего героя к чисто му листу бумаги , как бы благословляя его на тяжел ый писательский труд . Тема преемственности живого народного слова издавна не давала покоя писателю Виктору Астафье ву , отчетливо она прозвучала еще в рассказ е «Ясным ли днем» (пусть речь там шла не о писательстве , а о песне ), сегодня эта тема звучит в прои з веден иях В . Астафьева и более открыто и бол ее тревожно. На протяжении многих лет Виктор Астаф ьев в своих произведениях ставил самые жи вотрепещущие проблемы , разрешения , которых он сознательно не дает , заставляет читателя само го задуматься над решением этих проблем . Он задумывается над истоками появления ч еловеческой жестокости , которая стала настоящей язвой нашего общества , над социальной неуст роенностью , над таким загадочным и неповторим ым феноменом – «русским характером» . Во в сем его творчестве , и раннем и в произведениях последних лет , большая вера в человека , в его нравственную силу . В своих повестях и рассказах автором были затронуты те нравственные проблемы , которые всегда будут волновать человечество . Он зад олго до перестройки и гласности сумел сме ло выразить свою позицию в отношен ии негативных сторон нашей жизни . Его геро и – это люди с периферии , психологию этих он познавал в прямом общении с п ростыми людьми , благодаря которым еще не р азрушилось до сих пор наше государство . В . Астафьев в своем творче с тве гуманнистичен , он любит человека , и пытаться своими произведениями улучшить нашу жизнь , сделать нас чуть добрее друг к другу , чуть внимательнее к другим людям , их бедам и радостям , прислушаться к их проблемам. Ах , во йна , война… Болеть нам ею – не переболеть , вспоминать её – не перевспоминат ь ! В.П . Ас тафьев ГЛАВА 2. ИДЕЙНО-ЭСТЕТ ИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПРОЗЫ В . АСТАФЬЕВА 90-Х ГОДОВ 2.1 ПРОБЛЕМА ВЫБОРА МЕЖДУ СОВ ЕТСКИМ ПАТРИОТИЗМОМ И ХРИСТИАНСКОЙ СОВЕСТЬЮ В соотв етствии с христианской традицией ставится воп рос о наказании Божием русских людей советского периода . В этом романе впервые художественно рассматр ивается проблема , не загромождаемая военными поражениями и удачами советского орудия . Ведь Россия впер вые вела отечественную во йну , не являясь христианским государством . «Не православный крест , а сатанинская звезда была нашим официальным путеводным знаком в этой войне Красные знамена и комиссары вели нас в бой , а также та самая п артия , которая сокрушила п е ред эти м христианскую Россию ?» Есаулов Е . Сатанинские звезды и священная война //Новый мир . – 1994. - № 4. – с . 224. . У понимает это малограмотный солдат , с тарается выкарабкаться из этой «чертовой ямы» , но еще очень глубок омут . «Смерть мне гадская от Бо га назначена , оттого , что комсомольчиком плевал я в лик его , иконы в костер бросал , кресты с Перху рьевской церквы веревкой сдергивал , золоту сп раву в центры отправлял… Вот она , позолота , святая , русская на погоны пошла , нехристе й украсила» , - признается д е д Финиф атьев Лехе Булдакову , предрекая свою ужасную смерть : смерть от Бога , который так и не смог его простить . «Прощения прошу у ево (Бога ) день и ночь прошу , но он меня не слышит». Немецкий фашизм к началу войны для Большей части населения был просто пуг алом . Образ врага , создаваемый младшим лейтенантом Щусем , не находит никакого отклик а у старообрядца Кольки Рындина . «…Товарищ боец ! Перед тобой враг , фашист , понятно ? … Если ты его не убьешь , он убьет тебя» . Коля же никак не может понять в себе злобы : «Н а все воля Бо жья» . И не только он один думает так , считая немца таким же человеком . Астафьев и иронизирует по этому поводу над вс ем русским народом («Русские отчего-то очень любят дураков , жалостливо к ним относятся , сами дураки , что ли ?» ) и в тоже время в о схищается «отходчивым народиш ком» , который сумеет и обогреть и отдать последнее («Заполз Лемке с отмороженными ногами на тусклый огонек в крестьянскую з емлю , в обобранную войной избушку , старая русская женщина , ругаясь , тыча в его запав ший затылок костляв ы м кулаком , отм ывала оккупанта теплой водой , смазывала руки его и ноги гусиным салом , перевязывала чистыми тряпицами и проводила в дорогу , сделав из полки подобие костыля , перекрестив его вослед» ). Теплится еще в сердцевине человека хр истианская мораль . Но карает Бог «невида нной карой» , истребляя российский менталитетный дух и превращая «скопища людей» в «ско тину» , «животных» , заживо лишаемых христианской души. Роман организован вокруг проблемы : разлада между патриотизмом и хр истианской совестью . «Противопол ожность военного дома перед государством , солдатской чести и христианского мировидени я – реальность этого художественного мира . Если советский суд противоположен Божьему суду как заведомо неправедный («…суд здесь не Божий , а советский» ), значит , защищать а нтихристианское государство (то есть советских учителей , советских врачей и та к далее ) в определенном – страшном – смысле означает поступать против своей хри стианской совести» Есаулов Е . Сатанинские звезды и священная война //Новый мир . – 1994. - № 4. – с. 224. . Может быть поэтому у г ероев Астафьева в большинстве случаев отсутст вует патриотическое воодушевление ? Ведь люди из сибирской глубинки едут защищать совершенн о чужое им государство , с чуждыми для них ценностями. Родина и «Бог небесный» накануне сам ой страшной войны в российской истори и оказались враждебны друг другу . Бог меша ет воевать «за Родину» Коле Рындину , ведь именно на советской Родине его «отменили » , выгнали , оплевали» . Глумление над Христом стало опорой нового патриотизма , отвергающего вер у , царя и отечество . В со лдатских массах становится распространенной сове тская прибаутка : «Бога нет , царя не надо , мы на кочке проживем». Но тяжело и болезненно водила революц ионная идея в традиционные сознания . Об эт ом свидетельствуют напутствия родных пер е д отправкой на фронт солдат : «…усталые жен щины … что-то привычное наказывали , говорили то , что век и два века назад говори ли уходящим на битву людям … крестя у крадкой служивого , взнося молчаливую молитву Богу , вновь в сердце вернувшемуся…» . Старшина Шпат о р тоже не потерял тради ционного мировоззрения : «Простите меня , дети , п ростите ! … Не уносите с собою зла … С Богом !» . Сильно боялся старшина , что советское перевоспитание душу живую убьет , погасит в ней «быдловое существование» , свет добра , справедливости, достоинства , «ув ажения к ближнему своему , к тому , что б ыло , есть в человеке от матери , от отца , от дома родного , от родины , России , на конец , заложено , предано , наследством завещано ? ». Такая стойкость хоть и малой части народа дает возможность возвращения Б о га , преодоления разрыва между традиционным ру сским патриотизмом и христианской совестью , « дарует надежду , что дикий огонь , зажженный провозгласителями передовых идей , возможно-таки «п огасить» Есаулов Е . Сатанинские звезды и свя щенная война //Новый мир . – 1994. - № 4. – с . 237. . 2.2. ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРЫ В РОМАНЕ Перейдем непосредственно к рассмотрению сюжета романа и основных образов книги. В . Астафьев любит своих главных героев . Так он проводит через все повествование книги Колю Рындина , всячески обыг рыва я габариты , аппетит , а главное , неистребимое добросердечие своего героя , безотказное и б ескорыстное трудолюбие и верность товариществу , неизбывную силу . Вот , например , Коля сладко всхрапнул на политзанятиях , убаюканный блудо словием замполита Мельников а : «Своды карантина огласил рокот – не иначе ка к камнепад начался над казармой , кирпичная труба рассыпалась и рухнула , покатилась по тесовой крыше». Вот он вместе с нашим знакомцем – таким же долговязым Лехой Булдаковым – тщетно пытается натянуть на себя оп асно трещащее обмундирование : «едва напял или на озябшее сырое тело… белье , гимнасте рки , штаны же натянуть не смогли , шинели до колен , рукава едва достигали локтей , на груди и на брюхе не сходились… нас унули в ботинки до половины ноги , ходили на снятых зад н иках , отчего сд елались еще выше . Еще нелепей , да и сто ять не смогли – шатало». «Дома , в Верхней Кужебаре , Коля Рындин утром съедал каравай хлеба , чугунок карто шки или горшок каши с маслом , запивал все это кринкой молока . За обедом он о поражнивал горшок щей , сковородку драчены на сметане или картошки с мясом либо жаровню с рыбой и на верхосытку уворач ивал чугунок паренок из брюквы , свеклы или моркови , заливал все это крепкое питание ковшом хлебного кваса либо опять же простоквашей . На ужин и вовсе была пища обильной : капуста , грибы соленые , р ыба жареная или отварная , поверху квас , ко гда и пиво из ржаного сусла , кулага из калины…». Несгибаемая стойкость веры Коли Рындина – нравственное противостояние разгулу комму нистической бесовщины. И , умножая Колины достои нства , пис атель открывает нам еще одно , о котором не подозревал до прибытия в совхоз и сам могучий чалдон , пока не положила на него глаз разбитная Анька-повариха , залучивша я молодца себе на постой. «Знает только ночь глубокая-а-а , как по ладили они , р-расту пись ты , рожь высока я , та-айну , свя-то сохра-ани-ы-ы» , - пел теперь на всю деревню Осипово народ , потому что Анька-повариха убыстрила ход , нарядная , бегала к ребенку в кухню и от ребенка и з кухни , громко на все село хохотала , н о главное достижение было в т ом , что качество блюд улучшилось , кормежка д оведена была до такой калории , что даже самые застенчивые парни на девок начали поглядывать тенденциозно. - Спасибо тебе , Коля , дорогой , порадел ! – вставая из-за столов , накрытых чистыми клеенками , кланялись Коле Рындину сыто порыгивающие работники. - Да мне-то за что ? – недоумевал Коля Рындин , но , разгадав тонкий намек , сам одовольно реготал . – У-у , фулюганы !» «Испытание молодых людей казармой» - так определяет главный сюжет книг Игорь Дедков , который с нетерпение м встретил астаф ьевское произведение . В 21-й запасной пехотный полк (номер и дислокация части подлинные ) по воле автора вместе с очередным по полнением (призывники 1924 года рождения ) прибывает и читатель , а потом вместе с ними , у же во 2-ой книге , отправля е тся на фронт . У читателя и у критиков оста ются яркие , будоражащие впечатления после все х испытаний , выпавших на голову восемнадцатил етних юнцов . Критики (Л . Анненский , А . Немзер ) восприняли изображаемое как «лагерь» , «лагер ный ад» , «преисподнюю» , «первозд а нную пещеру» , как проступающий «мрачный опыт Г УЛАГа» . («За что на нас война ? Где прич ина ? За какой грех пришло это возмездие ? Что же такое с людьми , с их природо й , с их душой ?… Что за порча окаян ная уводит народ с пути ?» (Л . Аннинский «Литературная газета » от 3 марта 1993 года ). Доброжелательное астафьевское веселье , вдохно вляемое фигурой и прохождениями Коли , достига ет в этом эпизоде своей кульминации . Здесь хохочут с писателем все , связанные с Колей , персонажи . Да и сам Коля , как мы видим , не может удержа ться от сам одовольного «реготанья» . Мы тоже совсем уж готовы присоединиться к этой развеселой ко мпании . Однако в последний момент спохватывае мся : батюшки , а как же бабушка-то Секлетинь я ? Как отнесется она к столь непотребному поведению своего питомца ? Вед ь в глазах любого истого старовера , Коля в этой ситуации самый подлинный блудодей и греховодник , как и его невенчанная соврат ительница !… Неужто наш усердный молитвенник начисто позабыл о божьих заповедях под властью немудреных Анькиных чар ?… Конечно , Астафь еву виднее . Тем пач е , что он , как мы уже однажды сказали , стремиться быть верными натуре . Но заноз а возникающего сомнения в данном случае в се же дает себя знать . Особенно имея в виду самую главную черту Колиного характера , неизмеримо и безусловно превосход я щую все прочие. Совершенно необычен и даже неожидан в «астафьевской галерее» персонаж Ашота Васкон яня . Вс . Сурганов утверждает , что есть даже основание полагать , что перед нами воссоз дана фигура совершенно реального человека , ко торый в ту далекую новобранч ескую зим у стал чем-то очень близок и дорог Аст афьеву , памятно поразил его воображение . В известной мере это подтверждается тем , что в отличие от прочих героев романа . Васк онян наделен точными «анкетными» ориентирами : отец его перед войной был в Калинине г лавным редактором областной газеты , мать же работала заместителем заведующего отделом культуры в тамошнем облисполкоме . К стати , с нею Астафьев дает нам возможность познакомиться в эпизоде ее приезда к сыну во время уже упомянутой зимней «у борочной» страды » Сургаков В.С . Астафьев с нова пишет о войне //Литературное обозрение . – 1993. - № 10. – с . 2-10. . Эта встреча проникнута интонациями , испол ненными подрастающей печали . Похоже , что и мать и сын понимают , что в этом мире им больше не дано , и автор не пыт ае тся уверить нас в обратном . Вместе с тем самая возможность подобного свидан ия , совершенно недоступная для других призывн иков , убеждает нас , что Васконяны – приви легированная , или , как бы мы сказали сегод ня , «номенклатурная» семья . Мальчика возили в школу н а машине , по утрам о н пил кофе со сливками , еду ему готови ла домработница , которая была для него и нянькой и мамкой , поскольку родителям был о недосуг с ним возиться . Однажды Васконян с характерной для него милой картавостью , даже сообщил новым товарищам , ч то у них , Васконянов , была в областном театре отдельная «ожа» (то есть ложа ). «Пар ни-простофили» долго не могли допереть , что это такое» , прокомментировал автор эту и впрямь впечатляющую деталь васконяновского жит ья. Таким образом , Васконян в глазах обита т елей казармы – барачных и деревенск их жителей . – несомненный чужак , выходец из иной социальной и культурной среды , рез ко отличной и даже подсознательно им враж дебной . Ко всему прочему , он еще и чужа к по национальному признаку : отец – еврей , мать – армянка. И , разумеется Астаф ьев совершенно прав , утверждая , что , в силу всех названных причин , Васконян скорее вс его был бы смят и уничтожен за одну , от силы , за две недели… Но случилось как раз обратное . К э тому долговязому , худому , доверчивому чудаку – грамотею и разумнику , по уверению писателя , «прониклись почтением имеющий тягу к просветительству Бугдаков и , как и вс е детдомовцы , сострадающие всякому сироте , тем более обиженному . Бабенко , Фефелов и вся их компания . Они не давали забивать В асконяна. («Кто плачет , кто мучается , кто умирает в этом тяжелом тумане ?… А что , если вся страна наша чертова яма ?» (А . Нелуер «Сегодня» от 2 марта 1993 г .). И в самом деле – место это а дово : «равнодушно-злые люди» , выгоняющие новобранце в из вагонов , «хриплый ор» , «безвестность » , «вселенский вой иль стон» , «жуткий вой» , исторгаемый «не по своей воле и охоте» тупо шагающими людскими колоннами . Удивительно ли , что «покорность судьбе» тот час овладела Лешкой Шестаковым , ввергнутым в этот кошмар мобилизацией , и душу его немедля «пос е тило то , что должно поселяться в кармане и тюрьме , - всякое согласие со всем происходящим» . Автор далее постоянно сравнивает два таких разных , но здесь таких одинаковых общественных местах : тюрьма и казарма . Ведь даже для Лешки слово «казарма» не пугающее, не тре вожное , а презренное» . «Здесь все сурово , в се на уровне современной пещеры , следовательн о , и пещерной жизни , пещерного быта… Лешка отметил про себя : «Будто в берлоге» , н о смятения не испытал , только тупая покорн ость… угнетала и поверх этого томили е ще два желания – хотелось д о ветру и поесть» . Поэтому автор своей художественной силой преобразует эту казарму в дьявольское , адское : убогие , полуврытые в землю , «что ни пламя , ни проклятье зем ное , ни силы небесные не брали эти под валы» , «лишь время было д ля них гибельно – сопревал они покорно оседали в песчаную почву со всем своим скудн ым скарбом , с копошащимся в них народом , точно зловещие гробы обреченно погружались в бездонные пучины» . К этой сумрачной к артине – закопченное жердье нар , белеющее на торц а х «костями» , как бы уже побывавшими в могиле» , с выступавшей на них серой . Автор не забывает о свое й литературой цели , - о самом правдивом ром ане о войне , но главным пока для него остается первоначальная реальность , пахнущая серой , «гнилью , прахом и остро й м олодой мочой» . «Ивовые маты кишели клопами и вшами … маты изломались , остро , будто ножки , протыкали тело , солдатики , обрушив их , спали в песке , в пыли , не раздеваяс ь . В нескольких казармах рухнули потоками , сколько там задавило солдат – никто так и не п о трудился учесть… Случ алось , что мертвые красноармейцы неделями леж али в полуобвалившихся землянках и на них получали пойку живые люди». Казарма с ее порядками столь отвратит ельна , что «Аннинский с Нелцером опять дру жно отметили авторскую ремарку : на месте расположения 21-го полка ныне плещется рукотворное Обское море . И плещется неспроста : сама материальная память о «чертовой яме » смыта с лица земли (не Божий ли промысел ?). Но , с другой стороны , позволительно ли , чтобы все было смыто и забыто , и дамы и Ака д емгородка нежилис ь на пляже , не подозревая , что где-то з десь когда-то «доходили до ручки» молодые сибирские ребята , и лишь обские воды скрыл и на век безобразные следы их тягот и страданий ?» Дедков И . Объявление во йны и назначение казни //Дружба народов . – 1993. - № 10. – с . 187. . Если же автор отправляет своих героев- новобранцев на сельхозработы и смягчает свой обвинительный тон («веселые вояки» , «не м енее веселые девчата» ), то дает им душевно е затишье . Впереди их поджидало адское мес течко совсем другого рода , и совсем другой «вселенский вой» . А пока в деревне Осипово : «воля вольная ! Разлился солдатский строй , разбрелся… Шли кто как , кто с кем , - в обнимку с зазнобами . До комбайна дошли , замедлили шаг , останавливаться начали , поглядывая на кучи соломы». Ит ак , В.П . Астафьев начинает расска з о войне , с месяцев , предшествующих отпра вке новобранцев на фронт . Постоянными отступл ениями в прошлое своих героев он раскрыва ет и обосновывает главное свойство существова ния людей в стране , пережившей 17 год , гражда нску ю войну , коллективизацию , политическ ие репрессии. Солдаты напоминают «несчастных арестантов из дореволюционных времен» или бродяг . Они обезличиваются ужасным бытом , превращающимся в пылинку в «сером , густом облаке пыли» . Они , оторванные от дома и сбитые в к учу , в стадо , помещенные в холодное и грязное помещение , вскоре становятся ко всему равнодушными , кроме еды и сна . Теп ерь эта «сгорбленные старички с потухшими глазами , хрипящим от простуды дыханием» . («Р ебята – вчерашние школьники , зеленые кавалер ы и раб о тники – еще не п онимали , что в казарме жизнь как таковая обезличивается : человек , выполняющий обезличенные обязанности , делающий обезличенный , почти не имеющий смысла и пользы труд , сам ста новится безликим , этаким истуканом , давно и незамысловато кем-то в ы лепленным , и жизнь его превращается в серую пылинку , вращающуюся в таком же сером , густом об лаке пыли» ). Даже великаны , вроде Коли Рынд ина , стали «ближе к небу , чем к земле» . «Коля Рындин начал опадать с лица , ки рпичная каленость сошла с его квадратного з а гривка , стекла к щекам , но и на щеках румянец объявлялся все реже и реже , разве что во время работы на морозе . Брюхо опало… , руки вроде бы удлинились , кость круче выступала на лице , в глазах все явственнее сквозила тоска». Но и до войны «жизнь этих людей в большинстве была убога , унизительна , нища , состояла из стояния в очередях , полу чения пайков , талонов да еще из борьбы за урожай , который тут же изымался в пользу общества». «Крестьянская пагубная Россия встает в горьком этом реквиеме страшный огонь , пожар войны высветил то , что сделали со страной , с людьми предшествующие поколения десятилетий с каждой главой , с каждой стра ницей вплетаются в повествование судьбы спецп ереселенцев , которых лишили «места своего на земле» , детей и жен и в которых в сеобщая «туп а я машина» власти уни чтожала «неистребимую тягу к земле , ко кре стьянскому двору , к труду , имеющему смысл» Кузи чева А . Прокляты и убиты //Книжное обозрени е . – 1993. – 31 декабря . – с . 19. . Некоторые из новобранцев – это дети «врагов народа» , которые нынче пригодны умереть вместо тех , кто арестовывал , суди л и расстреливал их отцов и матерей . « Леве Скорику объяснено было , что в месте энкавэдэ просочились народа , но они понес ли суровое наказание за совершенную акцию против кадрового работника вооруженных сил Скорика Соломона Львовича , приносят извинения его сыну . Если он желает , пуст ь вернет себе прежнюю фамилию , отцовскую , и , как все юноши– патриоты , … может поступ ать куда угодно , желательно , в училище осо бого свойства , где нужны такие умные и грамотные парни » . Пройдут годы , и , как пишет Астафьев , благословляемая властями «шушеваль» «окрестит себя со временем в самых резвых вояк , в самых справедливых на свете благодетелей , ототрут они локтям и в конец очередей , а то и вовсе и з очереди выгонят , оберут , объедят д о подлинных страдальцев-фронтовиков». Погубив отцов и матерей , товарищи из военкоматов , партийных и других военных к онтор сразу же запамятовали , что это дети «смертельной конторы» , и гребли всех подр яд , отодвигаясь «от горячего на такое расс тояние , чтобы сам их не пекло». Перед нами цепочкой выстраиваются абсолют но разные образы , объединенные одним местом действия – войной : сбитые с толку , обма нутые солдатики ; племя демагогов и бездельник ов , трубивших славу современному советскому р ежиму ; невежественное армейс кое командование , не понимавшее , что «времена Павла давно минули… То , что годилось для прошлой войны или даже для войны с Наполеоном , следовало отменить , переустроить , упростить , да не упрощать же до полного абсурда , до убогости , нищеты , до полной безнрав с твенности». В романе есть трагическая ирония , кото рая спокойно объединяет плакатные слова «о светлом будущем» и кусок хлеба , тюремный быт . Потом эта ирония перерастает в тра гическую скорбь и гнев , рождаемые зрелищем поруганной страны . Например , рассказ о Т оцких лагерях , откуда все «резервисты , способные стоять в строю , держать оружие , были отправлены на фронт – раз они н е умерли в таких условиях , значит , еще годились умирать в окопах» . Или в зарисовк е о тыловом командире , показывающему , что «сердцем и тело м , распирающем формен ную одежду , он там , в сражающихся рядах , как на плакатах , - впереди их , с обнаженн ой саблей в одной руке и со знаменем в другой» . Но ни разу Астафьев не спустился до грязной пародии , хотя пропаган дистская беседа капитана Мельникова о « п обедоносной» войне , близка к этом у . «Слова Мельникова – не его собственные слова , казенные слова , засаленные , пустопорожн ие , в уставе и газетах вычитанные , - не достигали сознания красноармейцев» . Читая свои бесполезные лекции и показывая указкой на полит и ческую карту мира , привычно «молотя наклепанным языком» , он спешил ох ватить все отросли знаний , забывая , что од ин человек не может знать всего : - А , Буэнос-Айгес , между пгочим , не в Афгике находится . Буэнос-Айгес – стогица Аг гентины . Аггентина всегда наход ивась в Южной Амегике , - замечал мимоходом на первых политзанятиях всезнающий Васконян. Удержался автор и от злых карикатур , хотя выпады против основоположников государств а вечной «борьбы» беспощадны и безжалостны. Этот слог о жуткой реальности порой подво дит нас к тому , что жить у же невозможно . Как вынести рассказ о смерт и больного солдата Попцова , забитого жестоким офицером . Не забыть этого видения «округл яющихся глаз , в которых замерзли остановившие ся слезы» . Сколько печали в размышлении , ч то и над каза р мой , и над р одной деревней «те же звезды , та же лу на светит , но жизнь совершенно другая и по-другому идет» . «Попцов перестал мычать , с детской беззащитностью тонко вскрикнул : «Ай-а й !» - начал странно распрямляться , опрокидываяс ь на спину , руки его сами со б ой высунулись из рукавов шинели , раски нулись , спонтанные каблуки скоблили снег , ноги , костляво обнажавшиеся выше раструбов ботино к , мелко дрожали , пощелкивали щиколотками . Вся подростковая фигура разом обнажилась , сделал ось видно грязную шею , просторно то р чащую из воротника , на ней совсем черные толстые жилы , губы и лицо в кор осте , округляющиеся глаза , в которых замерзли остановившиеся слезы , делались все прозрачне е . С мученическим облегчением Попцов сделал короткий выдох и отвернулся ото всех , з арывшись н о сом в песок со сне гом». Эпизод расстрела , а по сути дела , у бийства , братьев Снегиревых , Снегирей – один из самых пронзительных в романе . Буквальн о все персонажи (кроме Володи Ямкина , отве давшего уже «советского правосудия» ) ведет в помилованье братьев , кот орые были вин оваты только в том , что отлучились ненадол го к матери , живущей не очень далеко о т казармы : - Корова отелилась , мамка пишет : «Были бы вот дома , мамочка бы с новоселья напоила , а так , что живу , что нет , плачу по отце , да об вас , горемышных…». Пр ишли они через четыре дня , с гостинцами для товарищей , не ожидая того , что их ждет военный суд . И не пон имают эти мальчишки с «тлелым» цветом кож и : за что «такая бесстрашная сила на д вух мальчишек !» , потому их относит «от этого берега , и ни весла , ни шест а , ни потеси нет , чтоб грестись к людной земле , и никто , никто руки не протягивает , «Да что ж это такое ? Мы же все свои , мы же наши , мы же…». «Это общее ожидание помилования («там в высоких , строгих инстанциях поймут… писали… деревенские люди , газет не чита ющие , никаких приказов не знающие . Может прони кнутся» - надеялся Щусь ) – инерция христианско го мышления , когда приговоренные – «мальчишк и… братья… по Боговы завету» . Однако катег ория новозаветного братства способна разрушить двухчастную структуру тоталита р ного социума , отменяющего «милость» и возвращающегос я к закону , принципиально отвергающему всякое христианское милосердие в пределах советског о правосудия» . Именно поэтому расстрел Снегир евых образцово-показательно восполняет неудачу пр едыдущего суда над « дерзким блатняк ом» Зеленцовым и методично ведет к данном у финалу : «Погибла семья Снегиревых . Выкорчева ли благодетели еще одно русское гнездо . По д корень» Есаулов Е . Сатанинские звезды и священная война //Новый мир . – 1994. - № 4. – с .226. . «Текст пригово ра составлен умело , по нему выходило , что на сегодняшний день страшнее , чем дезертиры Снегиревы , опозоривши е всю советскую Красную Армию , подорвавшие мощь самого могучего в мире советского государства , надругавшегося над честью советского бойца , нет на св е те». И произошло это страшное убийство : «пя теро на двух безоружных огольцов» . И не помог Еремей Сереге , родившемуся на двадцат ь пять минут позже его , не помог им командир Скорик и комроты Шапашников , - безж алостная машина все захватила в свои руки и сделал а людей роботами , точно и сполняющими ее инструкции . «Лейтенант решительно шагнул к цели , столкнул Серегу с бров ки вниз . Убитый скомкано упал на старшего брата , прильнул к нему . Лейтенант еще два раза выстрелил в цель…». «Еще более страшные мучения предстан ут во второй книге романа «Прокляты и убиты» . Уже в других сценах и кар тинах , звучит горестное недоумение автора : «Не может же такой пресветлый , так приветно сияющий мир , который так недавно еще звался Божьим , быть ко всему и ко всем недобрым , безразличны м , пустым , поче му в нем должно быть все время напряж енно , тревожно , зло , ведь он не для это го же замышлялся и создавался…» Кузи чев А . Прокляты и убиты //Книжное обозрение . – 1993. – 31 декабря . – с . 19. . Чтобы ответить на этот вопрос , а н е просто вскрики вать о мире : ужас ! И прочее , попытаемся вслед за Игорем Дедко вым проследить некоторые особенности явления , изображенного В . Астафьевым. 2.3. ИДЕЙНО-Х УДОЖЕСТВЕННАЯ СПЕЦИФИКА РОМАНА Астафьева можно назвать натуралистом по скрупулезной точности передачи дей ствительности . Как отмечает критик «такая точность коробит» ; « сам автор следует за непринужденностью самоно вейшей эстетики» Дедков И . Объявление во йны и позначение козни //Дружба народов . – 1993. - № 10. – с .187. . Поэтому поводу остается то лько цитироват ь : «приказано следить , чтоб новобранцы ходили по нужде подальше в лес , бить пал кой тех , кто вздумает мочиться в казарме» ; «наутро нассано было возле нар , подле дверей , в песке сплошь белели солью свежие лунки» ; «в лесу все вокруг было испятнано мочой , всюд у чернели застарелые коричне вые и свеженькие желтенькие кучи » ; «в отхожем мест е было так заложено , так вонько и скол ьзко…» ; «ночью обитател и казармы не успевали ли не хотели вы бегать на улицу , мочились на лестнице , в притвор . Их ловили , били , заставляли от далбливать желт ый лед в притворне , но все равно в дверь тянуло так , что до самых нижних нар лежала полоса изморози…» ; «…да служивые и не доносили до этого жалкого со оружения добро , сами же потом долбили , лопатами скребли вокруг , вперебор ругаясь , обещая пе релом ить шеи и ребра тем , кого застигнут на непотребном месте при непотребных действиях» . Как видим , автор не пытается уйти от этого вопроса , которого мастерски избегали писатели и режиссеры военных фильмов . Он хочет со всей достаточностью донести люб ую ме лочь , затрагивающую жизнь солдата , поэтому и выплывают иногда цитаты , не с пособные приобщить к эстетической красоте сло ва читателя. «За длинными , грубо сколоченными из дв ух плах прилавками , прибитыми ко грязным с толбам , прикрытыми сверху тесовыми корытами наподобие гробовых крышек , стояли военные люди , склоненные как бы в молитве к прилавкам – потребляли пищу из алюминиевы х мисок… Меж столов и подле раздачи г рязь вовсе глубока и вязка… Возникали сты чки , перекатно гремел мат , сновали воршики , больные , изнем о женные люди подбирали крошки , объедки со столов и под стола ми». «Меж столов сновали серые тени отпуст ившихся , больных людей – не успеет солдат выплюнуть на стол рыбью кость , как из- за спины просовывается рука , цап ту кость , миску вылизать просят , по дну та з а ложкой или пальцем царапают». Мы видим , что священный обряд приема пищи , сводится в романе к набиванию ж елудка – ведь «военное время – это голодное время» . Мысли о пище преследуют с олдат повсеместно : они думают об этом во время политзанятий , во время тр ениров ок с фанерным оружием , а затем во врем я окружения и штурма немецких подразделений . Люди забывают , что можно есть не торо пясь , наслаждаясь вкусом ; их главная задача – поглотить все как можно быстрее , пок а у тебя не забрал это более сильный «товарищ». Обслуживающий персонал заб ывает мыть , убирать столовую ; повара перестают чистить картофель , и солдаты с жадностью поглощают очистки , «после мучаясь животами». Астафьев показал страшную , грязную , «вонюч ую» реальность , но ведь в это время и в этом месте не м огло быть п о-другому . «А здесь вот ни тебе молитвы , ни тебе покаяния , воистину антихристово при станище , бесовское ристалище». «Мухота , воронье , крысы справляли на б ерегу свой пир . Вороны выклевывали у утопл енников глаза , обожрались человечиной и , удобн о ус евшись , дремали на плавающих мертв ецах…». Такая окружающая среда уподобляет себе своих обитателей . Они подстать ей , - такие же чумазые , опустившиеся и свыкшиеся с действительностью . Автор откровенен при описании завшивленного люда : «слышнее делалось вшей в паху , под мышками , особенно под поясом – жжет , чешется тело , шею будто ожогом опетляло» ; «Лешка шарит под бельем , лезет под мышки , в мотню , вылавливает тварей…». Образу этого паразита Астафьев уделяет немалое место . В этом можно усмотреть а ллегорию : мален ькое , вроде бы нестрашное ; но в своей массе , несущая людям смерть , вша сравнивается с теми «врагами народа» , с теми пропагандистами-коммунистами , которые всю войну прятались в тылу , создавая видим ость работы и губя невиновных людей . «Наши (вши ) – юркие , с круглой черне нькой жопкой , неустанную труженицу напоминают , поднялись вот ни свет , ни заря , работают , жрут» . И автор уверен , что не долго им осталось мучить человека , уже вскоре вс е они будут «прокляты и убиты» . «Упираются пленные зверюги , лапами в брюхи п альцев , задами вертят , если б кричать умели , так всех бы на плацдарме вопля ми разбудили !… Но никакой пощады им н ет , этим постоянным врагам социализма : щепотью их связист вынимает и отпускает их н а волю , не на долгую – уронит вниз к ногам и обувью их зажив о стопчет , похоронит : не кусайся , не ешь св оих , жри фрица , пока он еще живой». Сначала , вспомним старую , как мир , исти ну : «Господь терпел , и вам велел , бедный да возблагодарит богатого , слабый да убоитс я сильного , больной пусть уступит место зд оровому… Как бы отталкиваясь от этих слов ведет свое повествование автор ; перед нами вновь и вновь происходит естественн ый отбор , идет борьба за существование : юн ый изгой освобождает место на нарах и за обеденным столом более сильному , способн ому еще постоять за Росси ю -матушку . Астафьев , идя на этот шаг , не стесняе тся в выборе средств для достижения задан ного эффекта . И вырастают перед нами образ а загнивших , «затюканных» солдат , которые все стерпят , свыкнутся , перебьются , и если выж ивут , то найдут кого-то еще , кому пре п одать ту же науку : терпи и подчиняйся. Например , Попцов : «истаскавшийся по помойкам , оборвавшийся на дровах , измылившийся на мытье полов и выносе нечистот» ; «синюшный , дрожащий» , «С н ехорошим отеком на лице , псиной воняющий». «В санчасть Попцова не брали , он там всем надоел , на верхние нары не пускали – пообмочит всех». «Все более стервенеющие сослуживцы били Попцова , всех доходяг били , а доходяг с каждым днем все прибавлялось и прибавля лось». Есть и групповые портретные характеристик и : «на нижних нарах юти лись горемыки больные , на которых дуло из неплотно закрытой двери , тянуло от сырого пола , и как их … не наказывали , они волокли на себя всякое тряпье , вили на нарах г незда . Стащенные за ноги , сброшенные на по л , снова и снова упрямо заползали на н ары , … то л ько бы не на мор оз в мокрых , псиной пропахших штанах». «Писатель , живописующий и проклинающий во йну полвека спустя , что-то , должно быть , сущ ественное хотел добавить к нашему устоявшемус я , консервативному пониманию вещей , хотел прос ветить нас , привлечь на с вою сторону – сторону обвинения» Дедков И . Объявление во йны и позначение козни //Дружба народов . – 1993. - № 10. – с .189. . Новейшее описание казармы , сделанное в пору всеобщего душевного раскрепощения , а и менно в начале 90-х годов , не могло обой тись без воспроизведения непристойностей . Ас тафьев попытался объединить литературу и жизн ь , сделав их «единым непотребством» . Многие современные критики не ставят этот прием в заслугу автора . Например , Дедков И . По этому поводу размышляет : «…непристойное слов о и ж е ст – важнейший элемент правды , и без них образ всякой жизни , а тем более казармы , пресен и фальшив . Но тогда почему помяловские , воронские , р ешетниковы , левитовы и другие бурсуки , а т акже дворяне , вроде Толстого и Тургенева , насчет этой правды прекрасно о с ве домленные , как-то удержались в старомодных рам ках , и несмотря на это свое ханжество , не только не забыты , но и чтимы ?» Там же , с .190. . В рамках таких эстетически х соображений можно привести доводы в защ иту автора : новое время без надсмотрщиков-мора ли стов взращивает свободную литературу де мократической эпохи , специально созданную для нового читателя без предрассудков и комплекс ов . И заслугой автора является фиксация бр анной речи в языке солдат , которая не была преувеличенной , а отражала страшную дейс т в ительность , где вели счет жизням , а не красивым сказанным словам. И поэтому видим мы в романе смелы х , решительных , грозных врагов противнику бойц ов , не стесняющихся в выражениях . Очень ин тересен эпизод столкновения капитана Мельникова и Лехи Булдакова . Мен ьшиков – эт о политический налетчик , бессмысленный , невежестве нный энтузиаст и тупой безбожник . Лик у него «серый» , голос «зычный» , сознание «замо ренное» , складки на шинели «бабьи» , которые сгоняются на «костистую выгнутую спину» - со здается впечатление , ч т о такого жа леть не стоит , и потому смешно и весел о , когда Леха , спасенный войной от тюрьмы , поманив пальцем Мельникова , «вытянул кадыкас тую шею и , наплевав сырости в ухо коми ссару , шепотом возвестил : «Не стращай девку мудям , она ведь видала !» , и тут же ск а зался припадочным . И автор п очти сразу же добавляет : «Бойцы уважали Ле ху Булдакова за приверженность к чтению г азет , за политическую грамотность» , но забывае т отметить , что еще превозносили тех , кто мог «попросту» ответить начальнику , кто с тавил рекорды н а глости и бесстыдс тва. «Матерщина в романе , как и в жизни . Пособник , спутник и провокатор жестокости и замства . Она воспроизводится как бытовая повседневность , как выражение постоянной озл обленности , пустоты , нравственной атрофии . Она – как мгновенный спуск к определенному уровню мышления и понимания (упрощения ) ч еловека . Существование в тексте отнимает у матерщины всякий автоматизм , и она красуетс я , лезет в глаза и звучит вызывающее : в от она я , прорвалась ! Из романа она воз вращается в том же самом качестве пособника жестокости . Литературная реабилитац ия или легализация мата лишь закрепляет е го права на внезапное , бесцеремонное вторжени е в мир читательской души» Дедков И . Объявлени е войны и позначение козни //Дружба народов . – 1993. - № 10. – с .190. . Конечн о , есть у Астафьева очень «сильные» цитаты , в которых можно обойтись без ругани ; но именно спуск на разгов орно-обиходную речь окоп позволяет понять глу бину трагедии современности : «Да мудаки такие же , как у нас , проебли , прокутили Родину , теперь вот спасаю т». Лешка Шестаков наиболее близкий автору персонаж , вспоминая детство и ругань отца , удивлялся , как черный потолок бани не о брушивался на «осквернителя слова , веры , матер инской чести» , и , значит по малолетству чу вствовал что-то нехорошее , но теперь , огрев «по башке черпаком» сержанта , соли ввергается в пучину жестокости и «чернословия ». Казарма орет , визжит , взлаивает , материт весь свет , и порядок в ней наводят выверенным способом : «Старшина для примера сь расывал со второго или третьего яруса пер вого бойца . Тот , загремев вниз , ударившис ь об пол , вопил , ругался ; осатаневшие днева льные лупили уже всех подряд прикладами м акетов , с боем , тычками , пинками выдворяли на мороз разоспавшихся вояк». Вкладывая в «Проклятых и убитых» эти «мощные средства языка , Астафье в не выступил как новатор . К «чернословию» он прибегнул не первым , а вслед за други ми искателями «новой художественно-эстетической в ыразительности» , хотя те искали ее совсем в других целях , более близких к содержател ьной стороне мата» Дедков И . Объявлени е войны и позначение козни //Дружба народов . – 1993. - № 10. – с .191. . Кроме того писатель нуждал ся в доказательствах , что русский народ сб ит «с круга и хода» - этот пласт лексик и стал одним из них. Истинная новизна обнаружилась в другом , ее можно определи ть так : коллективная мысль и страсть. Многие герои в романе думают как бы вместе и одиночество , одними и теми же словами . Прочтем следующее : «Сколько же он (Мельников ) голов позамутит , сколько сл ов попусту изведет» , - думали старшина Шпатор и старший сержа нт Яшкин » или «мальчик , сапсем мальчик убили , - уткнувшись в грудь своего старшого , тряс лись казашата ». Мыслить коллективно всегда легче , ведь индивидуальность способна доставить массу хлоп от , она «скрадывается , растворяется , ее как бы накрывает высокой во лной единодушия и ее уже не видно , она как та ускользающе малая величина , которой позволительно пренебречь. Пытаясь изобразить поведение какого-либо человеческого множества , художник испытывает тот же соблазн , и тогда у его героев оказывается одна голова н а всех и единая нервная система» Дедков И . Объявление во йны и позначение козни //Дружба народов . – 1993. - № 10. – с .192. . Например , «Народ грохнул и окончательно проснулся» , «народ одобрительно шевельнулся , коротко всхохотнул» , «сплошь думающие о доме , парни вздрогнул и всей толпою» , «публика разом присмирела» , «публика на суде вся сплошь на стороне подсудимого». Это соединение человеческого разнообразия в одну слитную реакцию , не обычный прие м , передающий общее настроение . Он должен был подтвердить и док азать количественно то , что не один кто-то думал негодующе о стонущей , грязной реалии , а все – сплошь тосковали и негодовали. Едва переступив порог казармы , они – «вчерашние школьники ; зеленые кавалеры и работники» , «дети рабочих , дети крестьян , спец перес еленцев , пролетариев , проходимцев , во ров , убийц , не видевшие ничего человеческого» - были приведены к абсолютному обезличиванию , и начинали «полагать» единым дружным хор ом , сраженные страхом . Еще бы , им предстоял а «подвальная крысиная жизнь» и общество лю д ей , «превращенных в животных» . Что может быть хуже и страшнее ?. «По ко стеркам и остаткам пиршества возле них мо жно было угадать , что люди дошли до самой страшной крайности : как-то умудрялись некоторые уходить из лагеря , хотя тут все время занимали их трудо м и видимостью его , в степях и оврагах раскапывали могильники па вшего скота , обрезали с него мясо . И уж е самый жуткий слух – будто бы у одного из покойников оказались отрезаны ягод ицы , будто бы их испекли на потаенных костерках…». Трагическое коллективное мироощущение (н евозможно , заказано , недоступно !) ощущается везде . Например , когда картавый баловень судьбы «п олуарменин-полуеврей» боец Васконян , который ничег о до армии не видел «из пегсональной машины и театгавьной ожи» , принимался рассказ ывать «собрать я м по службе» о графе Монте-Кристо , королях «дети рабочих , к рестьян» «с благоговением внима ли сказочки о роскошном мире , вердо веря , что так оно , как в кни гах писано , и было , да все еще где-то и есть , но им-то , детям своего времени и , как Коля Рындин утверж дает , Богом проклятой страны , все это недоступно , для них жизнь по Божьему велению и правилу заказана ». «Страна проклята Богом , сохранить силы и бодрость невозможно , роскошный мир богаты х и удачливых недосягаем , жизнь по Божьим заветам запрещена . Что остае тся ? Оста ется все-таки выжить , и – выживут , перетер пев три месяца – нет , не тюрьмы , не лагеря , на арбойтслагеря , даже не бурсы с их-то сроками , а казармы , и выжить да льше , хотя дальше , скорей всего , и настанет то самое «невозможно» . Останется еще вера в Б о га , и писатель настаивает ( P . S . как говорилос ь выше ) на ее заметном присутствии (бойцы крестятся , кто-то шепчет молитвы ), однако , е го герои чувствуют себя обделенными : жизнь по Божьим установлениям им не дозволена («заказана» )… Даже «старообрядец» Коля Рын дин не понимает , что жить по Божье му велению не запретить , нет ни у кого таких сил , а истинная вера не нуждает ся в ее нарочном обнаружении перед всеми» Дедк ов И . Объявление войны и позначение козни //Дружба народов . – 1993. - № 10. – с .193. . Бог , понима емый Астафьевым , - последний заступник , ведь он может пощадить и п омиловать . Автор хотел поставить в заслугу своим героям их пробудившуюся религиозность , но коллективность пробуждения заставляет усомн иться в глубине и искренности этого чувст ва у большинст в а. Возвышаются в этом случае немногие : бр атья Снегиревы и замечательный Коля Рындин «несгибаемый» в защите своей веры . Всей «политической и сексотной кодле» не удалос ь согнуть его в «бараний рог» . «Слова о том , что все эти молитвы , обращенные к Богу , есть кликушество и мракобесие , что только научный коммунизм и вера во всемогущего товарища Сталина могут спасти страну и народ , вбивали Колю Рындина в еще большее опустошение , в бесчувственность» . Каждый из красноармейцев , «кто еще не совсем разучил ся думать» с читали его «положительным примером» , «несгибаемым человеком» , который гне тся «только перед Богом в молитве» , кто «не пасует перед трудностями , … положил он на все увещевания и угрозы агитатор ов – ублюдков» . Но почему же тогда Бо г и его карает ? – «Есть пре г решения в его роду» , соединившись в колхозе с «деревенскими пролетариями» , вовсе «испоганились» . И потому «не допускает» Бог его молитву «о милости к служивым» и карает его «вместе со всеми ребятами невиданной карой , голодью , вшами , скопищем л юдей , превра щ енных в животных». Коллективная мысль у героев Астафьева всегда как бы в легком тумане , если бы его герои думали по одиночке , то он и не просто бы ужасались убийству *наприме р , братьев Снегиревых ), а поняли : почему оно допущено , по чьей слабости и равнодуши ю , по чьему служебному усердию ; увидел и бы как просто сработал карательный меха низм . Но Астафьев задумал иначе : потрясение и возмущение должны были прекратить все вопросы и сомнения , ведь чем больше утв ерждается грозная формальность происходящего , тем мен ь ше претензий к человеку . Поэтому освобождается от ответственности чувстви тельный особист Скорик , «бедный комроты Шапош ников» и др . Их общее возмущение похоже на «волнение в войсках» , но все это быстро обрывается , и все освобождаются от ответственности – в е дь никто нич его не может . Это только большая толпа людей , где любая индивидуальность боится вз ять на себя ответственное решение . «Герои Астафьева – судьи над другим , не над собой , им легче» Дедков И . Объявление во йны и позначение козни //Дружба народов . – 1993. - № 10. – с .199. . Здесь мы можем отыскать знакомую проблематику 60-70-х годов , которая с новой силой отозвалась в 90-х : терзания на тему «Может ли быть борцом одинокий человек ?» , «Кто сможет выиграть «бой» человек или коллектив , масса ?». ЗАКЛЮЧЕНИЕ Астафьев в рома не «Прокляты и убиты» вывел формулу оконч ания войны : «не было победы , а тем боле е Победы , потому что мы просто завалили врага своими трупами , залили его своей кровью» . Автор смог поднять эту тему с какой-то особой , ожесточенной страстностью , несомненно , подсказавшей ему и страшное , не слыханное еще на Руси название его послед него романа – «Прокляты и убиты» . Достато чно произнести эти жуткие слова , чтобы пон ять , почему сегодня Победа отнята от нас». «Но в Герман ии ниче го не знают об истинных по терях на фронте . И в России о своих потерях не знают – все шито-крыто . Два умных вождя не хотят огорчать свои н ароды печальными цифрами . Скорее командование трусит сказать правду народу , правда эта сразу же притупит позолоту на м у ндирах». И не потому ли во вступительной с татье к первой книге «Чертова яма» , «От автора» «Астафьев обращается к читателю , ка к бы раскрывая основную идею своего роман а , со словами : «О , родина моя ! О , жизнь ! О , мой народ ! Что вы есть-то ? Чего ещ е надо сдела ть , чтобы прозреть , воскре снуть , не провалиться в небытие , не сгинут ь ? И если ты еще есть , мой народ , мо жет вслушаешься в вещие слова современного гонимого поэта : А может , ты поймешь сквозь муки ада, Сквозь все свои кровавые пути, Что слепо верить никому не надо И к правде ложь не мо жет привести ». Из последних ст рок четверостишья мы начинаем явственнее пони мать , для чего писатель вводит в роман такие жуткие идеи о наказании Господнем ; проблемы , не затрагивающие поражения и удач и ; грязные натуралистические особенности вой ны ; образы ; которые «убиты» или «прокляты» веками : «Вы слышали , что сказано древним : «Не убивай . Кто же убьет , подлежит суду» «А я говорю вам , что всякий , гневаю щийся На брата своего напрасно , подлежит суд у…» (эпиграф ко второй книге «Плацда рм» ) Ведь автор видит свою задачу именно в описании правды войны , и потому здесь не может быть пленяющей нас эстетики , сверхпатриотизма и сверхлюбви. ЛИТЕРАТУРА 1. Ануфриев А.Е . Осо бенности психологического анализа в рассказах В . А стафьева 60-х годов //Идейно-стилевое многообразие советской литературы . – М ., 1982. – с .119-127. 2. Астафьев В . Прокляты и убиты . Часть 1. «Чертова яма» . – М ., 1994. – 512 с. 3. Астафьев В . Прокляты и убиты . Часть 2. «Плацдарм» . – М ., 1994. – 480 с. 4. Аст афьев В . Сопричастный ко всему живому //Лауреаты России : Автобиография российских писателей . – М ., 1980. – Кн . 3. – с . 5-29. 5. Большакова А . Слышат ь боль каждого : [О творчестве В . Астафьева ]//Москва . – 1984. - № 5. – с .195-197. 6. Давыдов Б . О кни ге «Прокля ты и убиты» //Нева . – 1995. - № 5. – с .201. 7. Дедков И . Объявление войны и назначение казни //Дружба народов . – 19993. - № 10. – с .185-202. 8. Ершов Л.Ф . Виктор Астафьев и лирико-философская проза //Рус . ли т . – 1984. - № 1. – с .75-89. 9. Ершов Л.Ф . Дорогой памя ти : Виктор Астафьев //Ершов Л.Ф . П амять и время . – М ., 1984. – с .190-212. 10. Ершов Л.Ф . Три по ртрета : Очерки творчества В . Астафьева , Ю . Б ондарева , В . Белова . – М .: Правда , 1985. – 48 с. 11. Есаулов Сатанинские звезды и священная война //Новый мир . – 1994. - № 4. – с .224-240. 12. Жулинский Н.Г . Челов ек в литературе . – Киев : Наукова думка , 1983. – 303 с . О творчестве В.П . Астафьева , с .84, 93, 118,129, 209. 13. Журавлев С.И . Эта война должна быть последней ! (О Викторе Астафьеве )//Журавлев С.И . Память пылающих л ет : Соврем . проза о Великой Отечествен ной войне . – М ., 1985. – с .139-154. 14. Иванов Д . Контуры жизни : Из дневника критика : (О творчестве В.П . Астафьева ). – М .: Современник , 1984. – 255 с. 15. Клитко А . Парение духа и земные материи //Сиб . огни . – 1983. - № 6. – с .148-155. 16. Кузичева А . «Проклят ы и убиты» //Книжное обозрение . – 1993. - № 52, 31 декабря . – с .19. 17. Куняев С . Там , гд е рождается слово : По следам творчества Ви ктора Астафьева //Лит . учеба . – 1983. - № 3. – с .119-126. 18. Курбатов В.Я . Миг и вечност ь : Размышления о творчестве В . Астафьева . – Красноярск : Кн . из-во , 1983. – 166 с. 19. Ланщиков А.П . Возрас т судьбы : [В.П . Астафьев и др .]. – М .: Современник , 1985. – 365 с. 20. Литература пятидесятых- восьмидесятых годов //История русской советской литератур ы . – М ., 1986. – с .389-440. 21. Мир прекрасный и яростный : [О творчестве В . Астафьева ]//Знаменс кий А . Убежденность . – Краснодар , 1986. – с .125-144. 22. Мяло К . Мертвых проклятье //Наш современник . – 1995. - № 6. – с .186. 23. Овчаренко А . Герой и автор в твор честве Виктора Аст афьева //Москва . – 1986. - № 4. – с .184-195. 24. Память войны в творчестве В . Астафьева и В . Распутина //Вел икая Отечественная война в современной литера туре : (Сб . ст .) – М ., 1982. – с .240-243, 255-261. 25. Петелин В . Мятежная душа России : ( Споры и размышления о соврем . рус . прозе ). – М .: Сов . Россия , 1986. – 384 с. 26. Прищепа В . Без к рови и страданий : (О воен . повестях В . А стафьева )//Учит . газ . – 1984. – 5 июня. 27. Прищепа В . Ответстве нность художника //Заполяр . правда . – 1984. – 13 июня. 28. Сургеков Вч . Астафье в снова пишет о войне //Литературное обозре ние . – 1993. - № 10. – с .2-10. 29. Чекунова Т.А . Нравст венный мир героев В . Астафьева /Моск . обл . пед . ин-т им . Н.К . Крупсокй . – М ., 1983. – 30 с. 30. Юдалевич Б . Пришел солдат с фронта… : (К 60 -летию В . Ас тафьева )//Сиб . огни . – 1984. - № 5. – с .136-140. 31. Янковский Н . Виктор Астафьев : Очерк творчества . – М .: Сов . писатель , 1982. – 272 с.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Маленькая дочка спрашивает у беременной матери:
- Мамочка, а почему у тебя животик становится всё больше и больше?
- Я, доченька, ела арбуз и случайно проглотила семечку. Теперь у меня в животике растёт маленький арбузик…
Девочка руки в боки:
- А не беременна ли ты, голубушка?!
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диплом по литературе "Роман "Проклят и убит" В.П. Астафьева в контексте идейно-художественной эволоции творчества писателя", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru