Реферат: Проблемы взаимоотношений личности и общества в произведениях Юрия Трифонова ("Дом на набережной", "Старик") - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Проблемы взаимоотношений личности и общества в произведениях Юрия Трифонова ("Дом на набережной", "Старик")

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 35 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Проблемы взаимоотношений личности и общества , ответственно сти человека за с вои поступки в п роизведениях Юрия Трифонова («Дом на набережн ой» , «Старик» ) Работа учащейся 11-А класса общеобразова тельной школы № 21 г . Симферополя Гижко Ирины Руководитель : Егорова О . И. Симферополь 2001год План : 1.Обзор тем произведений Трифонова. 2.Время в прозе писателя. 3.Художественное пространство в романах. 4.Тема памяти и забвения. 5.Тема взаимосвязи личности и истории. 6.Роль пейзажей. 7.Заключение. В художественном мире Юрия Трифонова (1925 – 1981) особое место вс егда занимали о бразы детства – времени становления личности . Начиная с самых первых рассказов детство и юношество было теми критериями , по которым писатель словно проверял реальность н а гуманность и справедливость , а вернее – на негуманность и несправед л ив ость . Знаменитые слова Достоевского о «слезин ке ребенка» можно поставить эпиграфом ко всему творчеству Трифонова : «алая , сочащаяся п лоть детства» - так говорится в повести «Д ом на набережной» . Ранимая , добавим мы . На вопрос анкеты «Комсомольская правда» 1975 года о том , какая потеря в шес тнадцать лет самая страшная , Трифонов ответил : «Потеря родителей». Из повести в повесть , из романа в роман переходит этот шок , эта травма , этот болевой порог его юных героев – потеря родителей , разделившая их жизнь на нер авноценные части : изолированно-благополучное детство и погружение в общие страдания «взрослой жизни». Печататься он начал рано , рано стал профессиональным писателем ; но по-настоящему чи татель открыл Трифонова с начала 70-х годов . Открыл и принял , потому чт о узнал себя – и был задет за живое . Три фонов создал в прозе свой мир , который настолько близок был миру города , в кот ором мы живем , что порой читатели и кр итики забывали о том , что это литература , а не реальная действительность , и относи лись к его героя м как к сво им непосредственным современникам. Прозу Трифоно ва отличает внутреннее единство . Тема с ва риациями . Например , тема обмена проходит через все вещи Трифонова , вплоть до «Старика» . В романе «Время и место» законспектирова на вся проза Трифонова - от «Студентов» до «Обмена» , «Долгого прощания» , «Предварител ьных итогов» ; там можно найти все трифонов ские мотивы . «Повторность тем – развитие задачи , рост ее» , - замечала Марина Цветаева . Та к у Трифонова – тема все углуб лялась , шла кругами , возвращалась , н о уже на другом уровне . «Меня интересуют не горизонтали прозы , а ее вертикали» , - замечал Трифонов в одном из последних рас сказов. К какому бы материалу он ни обращ ался , будь то современность , время гражданской войны , 30-е годы двадцатого века или 70-е дев ятнадцатого , перед ним стояла , пре жде всего , проблема взаимоотношений личности и общества , а значит – их взаимной от ветственности . Трифонов был моралистом – но не в примитивном смысле этого слова ; не ханжой или догматиком , нет , - он полагал , что человек н е сет ответственност ь за свои поступки , из которых складываетс я история народа , страны ; а общество , колле ктив не может , не имеет права пренебрегать судьбой отдельного человека . Трифонов воспри нимал современную действительность как эпоху и настойчиво искал п р ичины измене ния общественного сознания , протягивая нить в се дальше и дальше – в глубь времени . Трифонову было свойственно историческое мыш ление ; каждое конкретное социальное явление о н подвергал анализу , относясь к действительно сти , как свидетель и истори к наш его времени и человек , кровно вросший в русскую историю , не отделимый от нее . В то время как «деревенская» проза искала свои корни и истоки , Трифонов тоже ис кал свою «почву» . «Моя почва – это вс е , чем Россия перестрадала !» – под эт ими словами своего г е роя мог подписаться и сам Трифонов . Действительно , это была его почва , в судьбе и страданиях страны складывалась его судьба . Более тог о : эта почва стала питать корневую систему его книг . Поиски исторической памяти объе диняют Трифонова со многими современн ы ми русскими писателями . При этом его память была и его «домашней» , семейною памятью – чисто московская черта , - не о тделимой от памяти страны. На Юрия Трифонова , как и на других писателей , как и на весь литературный процесс в целом , конечно же , повлияло вр емя . Но он в своем творчестве не просто честно и правдиво отражал те или иные факты нашего времени , нашей дейст вительности , а стремился докопаться до причин ы этих фактов. Проблема терпимости и нетерпимости прониз ывает собой , пожалуй , почти всю «позднюю» п розу Трифонова . Проблема суда и осужд ения , более того – нравственного террора ставится и в «Студентах» , и в «Обмене» , и в «Доме на набережной» , и в роман е «Старик». Повесть Трифонова «Дом на набережной» , опубликованная журналом «Дружба народов» (1976, № 1), - пожалуй , самая социальная его вещь . В этой повести , в ее остром содержании , было больше «романного» , чем во многих разбухших многостраничных произведениях , горделиво обозначенных их авторами как «романы». Романным в новой повести Триф онова было , прежде всего , социально - худо жественное освоение и осмысление прошлого и настоящего как взаимосвязанного процесса . В интервью , последовавшем после публикации «До ма на набережной» , сам писатель так разъяс нил свою творческую задачу : «Увидеть , изобрази ть бег вре м ени , понять , что оно делает с людьми , как все вокруг меняе т…Время - таинственный феномен , понять и вообра зить его так же трудно , как вообразить бесконечность…Но ведь время – это то , в чем мы купаемся ежедневно , ежеминутно…Я хочу , чтобы читатель понял : эт а т аинственная «времен связующая нить» через нас с вами проходит , что это и есть н ерв истории» . В беседе с Р . Шредером Тр ифонов подчеркивал : «Я знаю , история присутств ует в каждом сегодняшнем дне , в каждой человеческой судьбе . Она залегает широкими , невиди м ыми , а иногда довольно отче тливо видимыми пластами во всем том , что формирует современность…Прошлое присутствует ка к в настоящем , так и в будущем». Время в «Доме на набережной» определяет и направляет развитие сюжета и развитие характеров , временем проявл яют ся люди ; время – главный режиссер событий . Пролог повести носит откровенно символическ ий характер и сразу же определяет дистанц ию : «…меняются брега , отступают горы , редеют и облетают леса , темнеет небо , надвигается холод , надо спешить , спешить – и нет с ил оглянуться назад , на то , что остановилось и замерло , как облако на краю небосклона» . Это – время эпическое , беспристрастное к тому , выплывут ли «заг ребающие руками» в его равнодушном потоке. Главное время повести – это социальн ое время , от которого гер ои повести чувствуют свою зависимость . Это время , котор ое , беря человека в подчинение , как бы освобождает личность от ответственности , время , на которое удобно все свалить . «Не Глеб ов виноват , и не люди , - идет жестокий в нутренний монолог Глебова , главног о героя повести , - а времена . Вот пусть с временами и не здоровается» . Это социальное время способно круто переменить судьбу чел овека , возвысить его или уронить туда , где теперь , через тридцать пять лет после «царствования» в школе , сидит на корточках спив ш ийся в прямом и перенос ном смысле слова опустившийся на дно чело век . Трифонов рассматривает время с конца 30 -х годов по начало 50-х не только как определенную эпоху , но и как питательную почву , сформировавшую такой феномен уже наш его времени , как Вадим Г л ебов . Писатель далек от пессимизма , не впадает о н и в розовый оптимизм : человек , по его мнению , является объектом и – одновремен но – субъектом эпохи , то есть формирует ее. Из горящего лета 1972 года Трифонов возвр ащает Глебова в те времена , с которыми еще «здоровался» Шулепников. Трифонов движет повествование от настояще го к прошлому , и из современного Глебова восстанавливает Глебова двадцатипятилетней давн ости ; но сквозь один слой намеренно просве чивает другой . Портрет Глебова намеренно двои тся автором : «П очти четверть века наза д , когда Вадим Александрович Глебов еще не был лысоватым , полным , с грудями , как у женщины , с толстыми ляжками , с большим животом и опавшими плечами…когда его еще не мучили изжога по утрам , головокружения , чувство разбитости во все м теле , когда его печень работала нормально и он мог есть жирную пищу , не очень с вежее мясо , пить сколько угодно вина и водки , не боясь последствий… когда он б ыл скор на ногу , костляв , с длинными во лосами , в круглых очках , обликом напоминал разночинца-семи д есятника …в те времен а… был он сам непохожий на себя и невзрачный , как гусеница». Трифонов зримо , подробно , вплоть до фи зиологии и анатомии , до «печенок» , показывает , как время протекает тяжелой жидкостью че рез человека , похожего на сосуд с отсутств ующим д ном , подсоединенный к системе ; как оно меняет структуру ; просвечивает ту гусеницу , из которой выпестовало время сегодн яшнего Глебова – доктора наук , с комфорто м устроившегося в жизни . И , опрокидывая де йствие на четверть века назад , писатель ка к бы останав л ивает мгновение. От результата Трифонов возвращается к причине , к корням , к истокам «глебовщины» . Он возвращает героя к тому , что он , Глебов , больше всего ненавидит в своей жиз ни и о чем не желает теперь вспоминат ь , - к детству и юности . А взгляд «отсюд а», из 70-х годов , позволяет дистанционно рассмотреть не случайные , а закономерные че рты , позволяет автору сосредоточить свое вним ание на образе времени 30 – 40-х годов. Трифонов ограничивает художественное простра нство . В основном действие происходит на неб ольшом пятачке между высоким серым домом на Берсеневской набережной , угрюмым , м рачным зданием , похожим на модернизированный бастион , построенным в конце 20-х годов для ответственных работников (там живет с отч имом Шулепников , там находится квартира профе с с ора Ганчука ), - и невзрачным двухэ тажным домишком в Дерюгинском подворье , где обитает глебовское семейство. Два дома и площадка между ними об разуют целый мир со своими героями , страст ями , отношениями , контрастным социальным бытом . Большой серый дом , затемн яющий переулок многоэтажен . Жизнь в нем тоже как бы расслаивается , следуя поэтажной иерархии . Сов ременный быт – с семейными ссорами и неурядицами , беременностями , шарфами , комиссионками и гастрономами не только высвечивает про шлое , но и обогащает его , дае т ощущение реального потока жизни . Исторические , «бытейные» проблемы невозможны в безвоздушн ом пространстве ; а быт и есть тот возд ух , в котором живет память , живет история ; быт современной жизни – не только п лацдарм для воспоминаний. Дом на набережной – вне шне н едвижим , но не стабилен . Все в нем нахо дится в состоянии напряженного внутреннего дв ижения , борьбы . «Все рассыпались из того д ома , кто куда» , - говорит Шулепников Глебову , встретившись с ним уже после войны . Нек оторых выселяют из дома , как лирическог о героя повести : сцена отъезда – одна из ключевых в повести : это и смена социального статуса , и прощание с детством , взросление ; перелом , переход в дру гой мир – герой уже не в доме , но еще и не на новом месте , под дожд ем , в грузовике. Большой дом и маленьки й определяю т границы социальных претензий и миграций Глебова . Его с детства обуревает жажда достичь другого положения – не гостя . А хозяина в большом доме . С домом на набережной и с Дерюгинским подворьем связа ны те воспоминания , через которые проходят юны е герои повести . Испытания как бы предвещают то серьезное , что придется детям испытать потом : разлуку с родителя ми , тяжелые условия военного быта , гибель на фронте. Крушение чужой жизни приносит Глебову злобную радость : Хотя сам он пока ничег о еще не дости г , но другие уже лишились дома . Значит , не все так уж намертво закреплено в этой жизни , и у Глебова есть надежда ! Именно дом определяет для Глебова ценности человеческой жизни . И путь , который проходит Глебов в повести , - это путь к дому , к жизненной тер р итории , которую он жаждет захвати ть , к более высокому социальному статусу , который он хочет обрести . Недоступность больш ого дома он чувствует крайне болезненно : « Глебов не очень-то охотно ходил в гости к ребятам , жившим в большом доме , не то что неохотно, шел-то с охотой , но и с опаской , потому что лифтеры в подъездах всегда смотрели с опаской и спрашивали : «Ты к кому ?» Глебов чувс твовал себя злоумышленником , пойманным с поли чным . И никогда почти нельзя было знать , что ответят в квартире…» Возвращаясь к себ е , в Дерюгинское подворье , Глебов , «возбужденный , описывал , кака я люстра в столовой шулепниковской квартиры , и какой коридор , по которому можно ез дить на велосипеде». Отец Глебова , человек тертый и опытный , - убежденный конформист . Главное жизненное пра вил о , которому он учит Глебова , - осторо жность – тоже носит характер «пространственн ого самоограничения : «Дети мои , следуйте трамв айному правилу – не высовывайтесь !» Герм етическая мудрость отца рождена «давнишним и неизжитым страхом» перед жизнью. Конфликт в «Доме на набе режной» между «порядочными» Ганчуками , ко все му относящимися с «оттенком тайного превосход ства» , и Друзяевым – Ширейко , к которым внутренне примыкает Глебов , меняющий Ганчука на Друзяева , как бы на новом витке возвращает конфликт «Обмена» - между Дмитриевыми и Лукьяновыми . В этом конфликте , казалось бы , Глебов расположен точно посере дине , на распутье , он может повернуться и так и эдак . Но Глебов ничего не х очет решать ; за него все решает вроде бы судьба : накануне выступления , которого так тр е бует от Глебова Друзяев , у мирает бабушка Нила - незаметная , тихонькая ста рушка с пучком желтых волос на затылке . И все решается само собой : Глебову нику да не надо идти. Дом на набережной исчезает из жизни Глебова , дом , казавшийся столь проч ным , на самом д еле оказался хрупким , ни от чего не защищенным , он стоит на набережной , на самом краю суши , у во ды ; и это не просто случайное местоположен ие , а намеренно выбранный писателем символ . Дом уходит под воду времени , как некая Атлантида , со своими героями , стр а стями , конфликтами : «волны сомкнулись над ним» - эти слова , адресованные автором Лев ке Шулепникову , можно отнести и ко всему дому . Один за другим исчезают из жизн и его обитатели : Антон и Химиус погибли на войне ; старший Шулепников был найден мертвым при н е выясненных обстоятел ьствах ; Юлия Михайловна умерла , Соня сначала попала в дом для душевнобольных и тоже скончалась… «Дом рухнул». С исчезновением дома намеренно забывает все и Глебов , не только уцелевший при этом потопе , но и достигший новых пре стижных вер шин именно потому , что он «старался не помнить . То , что не помни лось , переставало существовать» . Он жил тогда «жизнью , которой не было» , - подчеркивает Т рифонов. Повесть «Дом на набережной» стала для писателя поворотной во многих отношениях . Трифонов резк о переакцентирует прежние мотивы , находит новый , не исследованный ране е в литературе тип , обобщающий социальное явление «глебовщины» , анализирует социальные изме нения через отдельно взятую человеческую личн ость . Идея обрела , наконец , художественное вопл ощ е ние . Ведь рассуждения Сергея Тр оицкого о человеке как нити истории можно отнести и к Глебову : он и есть та нить , которая из 30-х годов протянута в 70-е годы . Исторический взгляд на вещи , выработанный писателем в «Нетерпении» , на бли зком к современности ма т ериале да ет новый художественный результат : Трифонов с тановится историком – летописцем , свидетельствую щим о современности. Но не только в этом заключается р оль «Дома на набережной» в творчестве Три фонова . В этой повести писатель подверг кр итическому переос мыслению свое «начало» – повесть «Студенты». Память или забвение – так можно определить и глубинный конфликт романа «Ст арик» , последовавшего за повестью «Дом на набережной» . В романе «Старик» Трифонов соеди нил в одно целое жанр городской повести и жанр и сторического повествования. Память , от которой отказывается профессор Ганчук , становится главным содержанием жизни Павла Евграфовича Летунова , главного героя романа «Старик» . Память протягивает нить из удушливого лета 1972 года в горячее время революции и гражданской войны . Отрада и самоказнь , боль и бессмертие – все это объединяется в памяти , если она приход ит при свете совести . Павел Евграфович – уже на краю бездны , подошел к концу своей жизни , и его память обнажает то , что лукавое сознание могло раньше с крывать или прятать . В двух пластах времени , воплощенных в двух стилевых потока х , движется повествование романа . Действие раз ворачивается в дачном поселке , в старом де ревянном доме , где живет Павел Евграфович Летунов со своим разросшимся семейством . Быто в о й конфликт романа в настоящем времени – это конфликт с соседями по дачному кооперативу , связанный с добыванием освободившегося дачного домика . Пятидесятилетние дети настаивают на том , чтобы Павел Е вграфович проявил некоторые усилия по овладен ию новым «жиз н енным пространством» . «Надоело наше вечное блаженное нищенство . П очему мы должны жить хуже всех , теснее всех , жальче всех ?» Вопрос поднимается на вершины чуть ли не «нравственные» . «Име й в виду , - грозят дети , - на твоей совест и будет грех . Ты о душевном п окое думаешь , а не о внуках . А ведь им жить , не нам с тобой» . Все это происходит оттого , что Павел Евграфович отказался выполнить их приказ «поговорить с председателем правления насчет этого несчас тного домика Аграфены Лукиничны . Но ведь н е мог , не мог , о к ончательно и бесповоротно не мог . Как бы он мог ?.. Против памяти Гали ? Им кажется , что есл и матери нет в живых , значит , и совести ее нет . И все с нуля начинается». «Память из глубочайших глубин» , внезапно нахлынувшая на Летунова после получения письма от А си , в которую он был влюблен в горячее революционное время , - эта память противостоит сугубо злободневной и весьма популярной жизненной концепции типа «Все с нуля начинается» . Нет , ничто не проходит , не исчезает . Акт воспоминания стан овится актом этическ и м , нравственным . Хотя и в этой памяти будут свои специфические проблемы и характерные провалы – но об этом позже. Так как две основные линии романа связаны жизнью и памятью Летунова , то р оман как бы следует изгибам и извивам его памяти ; эпическое начало те сно переплетается с внутренним монологом Летунова о прошлом и от его же лица ведущими ся лирическими отступлениями. Трифонов как бы вставляет в роман испытанный жанр «московской» повести , со вс еми ее мотивами , прежним комплексом проблем , - но все освещает тем трагическим исто рическим фоном , на котором кипят теперешние мелодраматические страсти вокруг злосчастного домика . Подмосковный дачный участок Серебряный бор – излюбленное место действия трифонов ской прозы . Детские страхи и детская влюбл енность , первы е испытания и жизненны е потери – все это закреплено в созн ании Трифонова в образе подмосковного дачного поселка Соколиный бор , кооператив «Красный партизан» , где-то недалеко от станции метро «Сокол» ; место , куда можно приехать на троллейбусе , - точная топо г рафия Три фонову здесь необходима , так же , как и в случае с серым домом на Берсеневской набережной около кинотеатра «Ударник». Время в поселке идет не по годам и эпохам , а по часам и минутам . Си юминутны занятия детей и внуков Летунова , да и сам он с судками идет за обедом , боясь опоздать , получает его , пьет чай , слышит , как дети , убивая время , игра ют в карты , занимаются бесполезной и никуд а не ведущей болтовней – проживают свою жизнь . Иногда вспыхивают споры на историч ескую тему , не имеющие насущного значен и я для спорщиков – так , чесан ие языков , очередной раунд в пустой трате времени. Можно ли оправдать поступки человека временами ? То есть – можно ли спрятаться за времена , а потом , когда они пройдут , с ними «не здороваться» , как предлагал находчивый Глебов ? Э то - главная , стержневая тема и стержневая проблема романа «Старик» . Что ес ть человек – щепка ли обстоятельств , игра лище стихий или деятельная личность , способна я хоть в какой-то мере раздвинуть «рамки времени» , повлиять на исторический процесс ? «Человек о бречен , время торжествует , - горько замечал Трифонов . – Но все рав но , все равно !» . Это «все равно» , упрям о повторенное дважды , это «но» , упорно соп ротивляющееся» ! Что – «все равно» ? «…Несмотря на опасности , надо вспоминать – тут скрыта единственная возмож н ость сорев нования со временем» - так отвечал на вопр ос об обреченности человеческих усилий писате ль . История и время властны над Летуновым , диктуют ему свою волю , но судьба , как кажется Летунову , могла повернуться совершен но иначе : «Ничтожная малость , по добно легкому повороту стрелки , бросает локомотив с одного пути на другой , и вместо Росто ва вы попадаете в Варшаву…я был мальчишка , опьяненный могучим временем». Отметим , что здесь появляется настойчивый для трифоновской прозы мотив поезда , симв олизирующий судьбу героя . «Поезд - это ал легория жизни у Ю . Трифонова . Если герой прыгнул в поезд , значит , успел , жизнь уда лась» , - пишет И . Золотогусский . Но этот поез д все же не аллегория жизни , а иллюзия выбора , которой утешают себя его герои . Так и Летунову каж е тся , что поезд мог повернуть на Варшаву ; на само м деле он с неизбежностью («лава» , «поток» ) следует своему стихийному пути , увлекая за собой героя. Летунов ощущает свою подчиненность сжигаю щему потоку . Эта подчиненность напоминает ему бессилие перед смерть ю – тоже у правляемой стихией . У постели матери , умирающе й от воспаления легких в голодном январе 1918 года , он думает : «Ничего сделать нельзя . Можно убить миллион человек , свергнуть ц аря , устроить великую революцию , взорвать дина митом полсвета , но нельзя с пасти одного человека» . И , тем не менее – путь в революцию и путь в революции выбирали люди ; и Трифонов показывает разные дороги , разные судьбы , в целом и сформ ировавшие время – то , что кажется стихией , потоком . Трифонов анализирует поведение и возможност и человека внутри историче ского процесса , прослеживает диалектику взаимосвя зи личности и истории. Шура , Александр Данилович Пименов , кристал ьно чистый большевик (идеал революционера для Трифонова ), тщательно вникает в существо дела , связанного с жизнью люде й . «Шура пытается возразить : бывает непросто разобрат ь , кто контрреволюционер , а кто нет…Каждый случай должен тщательно проверяться , ведь дел о идет о судьбе людей…»Но таких , как Ш ура , окружают совсем другие люди : Шигонцев , человек с черепом , напоминающим н еп ропеченный хлеб ; Браславский , желающий по горя чей земле «пройти Карфагеном» : «Вы знаете , для чего учрежден революционный суд ? Для наказания врагов народа , а не для сомнений и разбирательств» . Шигонцев и Браславский тоже «опираются» на историю , мнят себ я историческими деятелями : «не надо бояться крови ! Молоко служит пропитанием для детей , а кровь есть пища для детей свободы , говорил депутат Жюльен…» Но Шура , а вместе с ним и Трифонов , проверяет историческую справедливость ценой жизни отдель но взятого чело века . Так Шура пытается отменить расстрел заложников и местного учителя Слабосердова , который предостерегает рево люционеров от неосторожных действий по выполн ению спущенной директивы . Браславский и иже с ним немедленно решают пустить Слабосердо ва в расход ; Шура не дает со гласия. На Слабосерд овых проверяется революционная и историческая справедливость . «Шура шепчет : «Почему же вы не видите , несчастные дураки , того , что будет завтра ? Уткнулись лбами в сегодня . А страдания наши – ради другого , ради завтрашнего …» Истинное историческое созн ание присуще именно Шуре ; Шигонцев и Брасл авский не видят перспективы своих действий , и потому – обречены . Они , как и Кан дауров (по-своему , конечно ), закреплены только в текущем моменте и идут сейчас «До уп ора» , не задумываясь о прошлом (об истории казачества , о которой нельзя забы вать , что и твердит Слабосердов . История и человек , революционная необходи мость – и цена человеческой жизни . Герои Трифонова , непосредственно участвующие в рев олюции и гражданской войне , - герои – иде ологи , выстраивающие концепцию человека и истории , теоретики , проводящие свою идею в жизнь. Мигулин – фигура колоритнейшая , и Трифонов вполне мог бы поставить его в центр романа . Он действительно романный герой – с его трагической судьбой , « старик» в сорок семь лет , возлюбленный девятнадцатилетней Аси , полюбившей его на в сю жизнь . Жизнь Мигулина , страстного , неукротим ого человека , противостоит в структуре романа Кандаурову . Кандауров в романе – центр настоящего ; Мигулин – центр прошлого . Бе спощадный авторс к ий суд и смертны й приговор Кандаурову противостоит суду над Мигулиным , личность которого , рожденная истор ией , и принадлежит истории : противоречивая фиг ура Мигулина в ней осталась , хотя человек погиб . Трагическая ирония жизни , однако , с остоит именно в том, что именно Мигулины погибают , а Кандауровы живы и прекрасно себя чувствуют . Обреченность Кандаурова – это все-таки некоторое насилие художни ка над правдой жизни ; желание , которое Три фонов пытается выдать за действительность. В романе настойчиво повторяется определение «старик» : стариком называют Мигулина , старик в 30 лет – каторжанин ; с тарик – постоянно притягивающий внимание Три фонова возраст ; в стариках , по его мнению , конденсируется опыт , время . В стариках ис торическое время переливается в настоящее : че р ез «жизневоспоминания» стариков Три фонов осуществляет синтез истории и современн ости : через единичное существование на пороге смерти раскрывает сущность исторических явле ний и перемен . «Столько лет…А ведь только для того , может быть , и продлены дни , для т ого и спасен , чтобы из черепков собрать , как вазу , и вином н аполнить , сладчайшим . Называется : истина . Все ис тина , разумеется , все годы , что волоклись , л етели…все мои потери , труды , все турбины , т раншеи , деревья в саду , ямы вырытые , люди вокруг ; все истин а , но есть об лака , что кропят твой сад , и есть бури , гремящие над страной , обнимающие полмира . Все завертело когда-то вихрем , кинуло в не беса , и никогда больше я в тех высотах не плавал…А потом что же ? Все недосуг , недогляд , недобег…Молодость , жадность , не п онимание , наслаждение минутой…Бог ты мой , но времени не было никогда !» С . Е реминой и В . Пискуновым отмечена связь это го мотива с другим : «нет времени» – л ейтмотив Кандаурова ; нет времени для взвешенн ого решения судьбы Мигулина ; и только в старости Летунов (ирония времени !) обретает время для совестного труда – не только над Мигулиным : это лишь повод ( хотя и трагический ) для того , чтобы Павел Евграфович разобрался в самом себе до конца . Летунов убежден , что он занимается делом Мигулина , а он разбирает дело Летунова . В эпилоге романа – уже после смерти Летунова – появляется некий аспирант – историк , который пишет диссерта цию о Мигулине . И вот о чем он дум ает ( отвечая на вопросы об истине , которые постоянно задает , вопрошая историю , Летунов ): «Истина в том, что добрейший Па вел Евграфович в двадцать первом на вопро с следователя , допускает ли он возможность участия в контрреволюционном восстании , ответил искренне : «Допускаю» , но , конечно , забыл об этом , ничего удивительного , тогда так дум али все или почти все … » Горящее лето 1972 года , столь реал истично , с подробностями выписанное в романе , перерастает в символ : «Чугун давил , леса горели . Москва гибла в удушье , задыхалась от сизой , пепельной , бурой , красноватой , че рной – в разные часы дня разного цве та – мглы , з аполнявшей улицы и до ма медленно текучим , стелющимся , как туман или ядовитый газ , облаком , запах гари прон икал повсюду , спастись было нельзя , обмелели озера , река обнажила камни , едва сочилась вода из кранов , птицы не пели , жизнь подошла к концу на этой п л а нете , убиваемой солнцем» . Картина одновременно и достоверная , почти документальная , и обобщ ающая , почти символическая . Старик – перед смертью , на пороге небытия , и «черная с красным» , траурная мгла этого лета для него – и предвестие ухода , и адский огонь, опаляющий душу , трижды предавшую . Гарь , пожар , дым , не хватает воздуха – эти природно-эмблематические образы настойчивы и в пейзажах девятнадцатого года : «Отчетлив ый ночной ужас в степи , где гарь трав и запах полыни» . «И вода стала как полынь , и люди ум и рают от г оречи» – бормочет помешавшийся семинарист Можно сказать , что Трифонов пишет не пейзаж в обычном понимании этого слова , а пейзаж времени . Социальный пейзаж в п овести «Обмен» (берег реки ) или городской социальный пейзаж в «Доме на набережной» предш ествовали этому пейзажу времени , бол ее точному и – вместе с тем – б олее обобщенному . Но в «Старике» присутствует и яркий социальный пейзаж . Как и в «Обмене» , это пейзаж дачного кооперативного поселка на берегу реки . Суровое , огнедышащее время , проходящее через «годы , наб итые раскаленными угольями и полыхавшие жаром » , разрушает детскую дачную идиллию , и Три фонов показывает ход времени через пейзаж : «Обвалилась и рухнула прежняя жизнь , как обваливается песчаный берег – с тихим шумом и вдруг . …Берег рухнул. Вместе с соснами , скамейками , дорожками , усыпанными ме лким седым песком , белой пылью , шишками , ок урками , хвоей,обрывками автобусных билетов , презерв ативами , шпильками , копейками , выпавшими из кар манов тех , кто обнимался здесь когда-то те плыми вечерами . В с е полетело вниз под напором воды». Берег реки – настойчивый трифоновский образ – эмблема . Дом на берегу реки , на набережной в городе , или дача в Подмосковье , как бы стоит на берегу стихии , которая внезапно может снести все : и дом , и обитателей . Стихия реки , такой обманчиво-тихой , как в Подмосковье , или «черной воды» , дышащей зимним паром , в Москве , может коварно подточить , обрушить неустойчивый берег – и вместе с ним рухнет вся прежняя жизнь . «Это было гиблое место , хотя на вид ничего особенного : сосны , си р ень , заборы , старые дачки , обрывис тый берег со скамейками , которые каждые дв а года отодвигались подальше от воды , пот ому что песчаный берег обваливался , и доро га , укатанная грубым , в мелкой гальке , гудр оном ; гудрон уложили в середине тридцатых годов… С о беих сторон Большой а ллеи простирались участки новых громадных дач , и сосны , огороженные заборами,теперь скрипели ветром и сочились смоляным духом в ж ару для кого-то персонально , вроде как муз ыканты , приглашенные играть на свадьбу . …Да , да , это было гибло е место . Вер нее сказать , проклятое место . Несмотря на все его прелести . Потому что тут странным образом гибли люди : некоторые тонули в реке во время своих ночных купаний , дру гих сражала внезапная болезнь , а кое-кто с водил счеты с жизнью на чердаке своих да ч ». Трифонов как бы реализует , разворачивает в бытовой обстановке метафору – «увидет ь время» . Есть слепые , но есть и люди , которые его видят :»Почему вы не види те , несчастные дураки , что будет завтра ?» - говорит Шура ; «как увидеть время , если ты в нем ?» – д умает Летунов , вспоминая то время , когда «красная пена застилает глаза» . У Шигонцева «взгляд все такой же пылающий , сатанинский» - то есть не видящий , слепой по отношению к реаль ному историческому процессу , затуманенный исступл енной неистовостью ; о смерти троцкиста Браславского , у которого (говорящая деталь ) «К вечеру зрение портилось» , Шигонцев говор ит : «Сам виноват , слепой черт !» «Секунда помрачительная» – не только образное выра жение в тексте , но и реальная слепота человека перед ходом истории , неумение распознать , разглядеть сущность исторических перемен . Только кровная причастность к истории , говорит в целом роман «Старик» , способна вывести человека за пределы единоличного , з амкнутого на себе существования ; только ответ ственность способна спасти чело века от ежедневной куриной слепоты , способна сделать слепого – зрячим , иначе же он всю жизнь «проквакает , как лягушка на болоте . И в утверждении этой исторической ответственн ости современного человека , хранящей его от уловок удобного беспамятства , - пафо с романа. Судьбу прозы Трифонова можно назвать счастливой . Ее читает страна , где книги Тр ифонова собрали за тридцать лет внушительные тиражи ; его переводят и издают Восток и Запад , Латинская Америка и Африка . Бла годаря глубокой социальной специфике изобра женного им человека и узловых моменто в русской истории он стал интересен читат елям всего мира . О чем бы ни писал Трифонов – о народовольцах или о граж данской войне , - он хотел понять наше время , передать его проблемы , вскрыть причины с овременных социальны х явлений . Жизнь воспринималась им как единый художественный процесс , где все связано , все рифмуется . А «человек есть нить , протянувшаяся сквозь время , тончайший нерв истории…» . Таким «нер вом истории» , отзывающимся на боль , ощущал себя и остался для нас Ю р ий Трифонов . Список использованной литературы : Библиотека «Дружбы народов», Юрий Трифонов , «Время и место» , Москва , «Известия» 1988г. Наталья Иванова , «Проза Юрия Трифонова» , Москва , «Советский писатель» , 1984г. В.Кожинов , «Проблема автора и п уть п исателя» , Москва , 1978г. Б . Панкин , « По кругу или по спирали» , «Дружба народов» , 1977г .
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Вы танцуете?
- Нет.
- Тогда не будем терять время.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Проблемы взаимоотношений личности и общества в произведениях Юрия Трифонова ("Дом на набережной", "Старик")", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru