Реферат: Проблематика и герои Повести Василя Быкова «Знак беды» - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Проблематика и герои Повести Василя Быкова «Знак беды»

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 61 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

21 ГОУ СПО Самарский Колледж Строительства и Предпринимательства Экзаменационный реферат Тема: “Проблематика и герои Повести Василя Быкова «Знак беды»” Выполнил: студен тка группы 211к-1спс Теленкова Ирина Юрьевна Проверил: преподаватель русского языка и литературы Бросова Наталья Михайловна Самара - 2005г. Содержание Биография Василя Быкова. 3 Кратко о некоторых произведениях Василя Быкова. 5 У истоков народного мужества. 9 Борьба простых крестьян против фашистов. 27 С писок использованно й литературы 28 Биография Василя Бы кова. Быков Василий (Василь) Владимирович, прозаик, публи цист, сценарист, родился 19 августа 1924 года в деревне Череновщина Ушанского района Витебской области. Писал на белорусском и русском языках. Многогр анно одаренный деревенский мальчик из-под Полоцка, одного из древнейших центров славянской культуры, не сразу обрел свое призвание. Прекрасно ри совал. Перед войной начал учиться на скульптурном отделении Витебского художественного училища – одного из лучших учебных заведений страны. Н о в 1940 году отменяют стипендии, и, бросив учебу Быков, ищет заработка – сем ья жила трудно. Война застала Быкова на Украине: вначале копал окопы, зате м 17-летним добровольцем отступал с армией. Быков принадлежит к поколению, почти полностью уничтоженному войной. Юн ому лейтенанту, которому уже после победы исполнился 21 год, суждено было у целеть. Войну Быков прошел взводным (самая смертельно опасная офицерска я должность), сменялся только род войск – стрелковый взвод, взвод автома тчиков, взвод противотанковых пушек. Был дважды ранен, имел заслуженные награды. Буквально чудом спасся на Кировоградчине, где до самого последн его времени стоял обелиск над братской могилой, на котором было и его имя. Оттуда его мать получила «похоронку». Из боя – в госпиталь, из госпитал я – в бой. Сначала на своей земле, потом в Румынии, Венгрии, Австрии. Ч. Айтм атов сказал, что судьба сберегла нам Быкова, чтобы он жил и писал от имени целого поколения. Война не закончилась для Быкова с отпразднованной в 1945 году Победой, еще 10 лет прослужил он в армии – на Украине, в Белоруссии, на Дальнем Востоке. О сенью 1955 года Быков начал работать в «Гродненской правде» (корреспонденц ии, очерки, фельетоны). Через год в республиканской печати стали появлять ся художественные произведения, даже книжечка юмористических рассказо в. Впервые произведения Василя Быкова были опубликованы в 1947 году, однако, т ворческая биография писателя начинается с рассказов, написанных в 1951 год у. Тематика ранних рассказов, действующими лицами которых стали солдаты и офицеры, определила дальнейшую судьбу Быкова, многие из произведений к оторого посвящены действиям Великой Отечественной войны. Бескомпромис сность прозы Быкова стала причиной нападок советской критики, которая о бвиняла писателя в очернении советского лада. В 1974 году Василь Быков был награжден Государственной премией СССР (за пов есть «Дожить до рассвета», 1973), в 1980 году получил звание Народного писателя Б еларуси, в 1986 году – был награжден Ленинской премией за повесть «Знак бед ы». Некоторые произведения писателя, такие как повести «Третья ракета» (1962), « Дожить до рассвета», были экранизированы. С 1972 по 1978 год Василь Быков занимал должность секретаря Гродненского отдел ения Союза писателей БССР. Известность Василю Быкову принесла повесть «Третья ракета», написанна я в 1962 году. В 1960-е публикует повести «Альпийская баллада», «Мертвым не больн о», в 1970-е – «Сотников», «Обелиск», «Дожить до рассвета», «Пойти и не вернут ься». Эти произведения поставили Василя Быкова в один ряд с выдающимися масте рами военной прозы ХХ столетия. Середина 90-х как будто вернула писателя в советские времена. Широкая трав ля в государственной прессе, запрещение, цензура на выход его новых прои зведений, ухудшение на этой почве здоровья вынудили Быкова покинуть Род ину. Несколько лет он жил за границей. В декабре 2002 года Василь Быков переехал на постоянное жительство в Чехию. Тогда писатель сказал, что он «давно мечтал поселиться в Чехии, всегда си мпатизировал этой стране и ее гражданам». В решении проблемы переезда Бы кова в Чехию активное участие принимала канцелярия чешского президент а и лично Вацлав Гавел. Несколько последних лет Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, народный писатель Беларуси проживал в Ф РГ, а до этого в Финляндии. Быков перенес в Чехии операцию по удалению раковой опухоли желудка. В Бе ларуси писатель находился на реабилитации после перенесенной операции , однако развитие болезни остановить не удалось… 19 августа 2003 года Василю Быкову исполнилось 79 лет. В этот день в райцентре Ст арые Дороги, на территории частного музея изобразительного искусства п рошло открытие памятного знака в его честь. При жизни памятник ставят то лько лучшим из лучших… Гранитный камень с бронзовым барельефом Василя Б ыкова стоит сейчас в музеи рядом с другими памятными знаками в честь изв естных белорусов. Здесь уже увековечены имена, например, государственно го деятеля Великого Княжества Литовского Льва Сапеги, поэта Максима Бог дановича, поэтессы Ларисы Гениюш. Народный писатель Беларуси Василь Быков умер 22 июня 2003 года в 20 часов 30 мину т в реанимационном отделении онкологического госпиталя в Боровлянах, п од Минском. Кратко о некоторых произведениях Василя Быкова. Сам Быков ведет начало своего творческого пути с 1951 года, когда на Курилах им были написаны рассказы «Смерть человека» и «Об озник». Война станет не только главной, но почти (за очень редкими исключе ниями) единственной темой его творчества. Именно с этого времени Быков н ачал формироваться как художник до предела обостренного трагического плана. Быковское пространство войны, быковское поле боя – это всегда эк стремальные условия, «пограничные» ситуации между жизнью и смертью, кот орые, как правило, и завершаются последней. В этом пространстве и оказыва ется человек на крайнем пределе своих нравственных сил. Раннее творчество Быкова относится к 50-60 годам и включает в себя из наибол ее известных следующие повести: «Журавлиный крик» (1960), «Третья ракета» (1962), «Фронтовая страница» (другое название – «Измена», 1963), «Альпийская балла да» (1964), «Западня» (1964), а также вызвавшие ожесточенную полемику по поводу «с гущения трагических красок» повести «Мертвым не больно» (1966), «Атака с ход у» (другое название – «Проклятая высота», 1968) и «Круглянский мост» (1969). Сам Б ыков особое значение придает «новомировскому периоду», работе в 60-е годы с А. Т. Твардовским. Новый этап зрелого творчества Быкова, принесший ему официальное призна ние и мировую известность, начинается с 70-х годов: повести «Сотников» (1970), «О белиск» (1973), «Дожить до рассвета» (1973), «Волчья стая» (1975), «Его батальон» (1976), «по йти и не вернуться» (1978). «Сотников» был написан уже «после Твардовского», н о, по словам Быкова, характеризовался продолжением прежней тенденции: во йна без прикрас, без бахвальства и лакировки. Особую актуальность и глуб ину произведениям 70-х годов придавало то, что события войны представляли чаще всего как воспоминание оставшихся в живых персонажей. Обращение к п амяти героев как бы расширяло художественное пространство произведени я. Сюжетное время, сжатое до нескольких дней и часов, дополнялось – по пси хологии воспоминаний – событиями уже всей жизни действующих лиц. Своеобразным переходом к современному этапу (80-90-е годы) становится «Знак беды» (1982), за ней последовали «Карьер» (1986), «В тумане» (1987), «Облава» (1990), «Стужа» (1993). Эти годы открывают нового Быкова с ярко заявленной эпической тенденц ией, с обращением к эпохе 30-х годов. А главное – на прежнем локальном матер иале Быков ставит теперь глобальные проблемы спасения мира от разрушен ия и гибели. Размышляя о задачах современной литературы, Быков поддержал идею «сверхлитературы» (А. Адамович). По мнению Быкова, это не иррациональ ное нечто, а новое, максимально высокое гуманистическое звучание, чтобы литература «в наше время, чреватое гибелью всего человеческого рода, скв озь потоки полуправды, лжи и и прямого одурачивания миллионов пробилась бы к сознанию человечества, вынудив его остановиться у последней черты» («Трава после нас». Интервью Быкова, Огонек, 1987, №19, с. 5.). На первом этапе творчества трагическая коллизия акцентировалась обычн о самим названием произведения – «Смерть человека», «Последний боец», « Измена», «Западня», «Мертвым не больно». Даж е на первый в згляд нейтральный « Журавлиный крик» вызывал в пам яти древние сказания о птицах, уносящих с собой души погибших, или, в крайн ем случае, образ разлуки, прощания. Отчасти этот акцент спровоцировал мн ого численные обвинения Быкова в приверженности к «окопной правде», к «о бочинам войны» и узости обозреваемых позиций (его произведения действи тельно строго локальны по времени и месту действия, отличаются малой нас еленностью, его интересуют, как он сам подчеркивал, «не масштабы сражени й, а масштабы человеческого духа»). Звучали упреки в склонности к «ремарк изму» и «экзистенциализму», что в условиях 60-70-х годов означало некий воту м гражданского недоверия писателю. По существу же Быков во многом опирае тся на традиции русской батальной прозы (и прежде всего на толстовский п ринцип изображения войны как она есть – в крови, в страданиях, в смерти). К онечно, не прошел писатель и мимо опыта литературы западноевропейской. Б ыков высоко оценивает, в частности, Э. М. Ремарка и А. Камю, в особенности ант ифашистскую тему в его творчестве. Если Ремарку Быков близок своим непри украшенным изображением фронтовых буден, солдатской солидарности пред лицом врага, то с экзистенциализмом произведения Быкова перекликаются болезненно обостренным восприятием подверженности человеческого тел а боли, страданиям (сцена смерти Володьки в «Волчьей стае», например, и др.), наконец, самим интересом к проблеме выбора в трагической «пограничной» ситуации и т.д. Естественно, что особенно близки фронтовику Быкову настр оения Сартра и Камю, вобравших в себя героический дух Сопротивления и по веривших в возможности литературы как гражданского гуманистического с лужения. Но Быков считает себя «в гипертрофированной степени реалистом » и категорически не приемлет свойственные экзистенциалистическому ис кусству формы повествования. Приверженность военной теме имеет у Быкова две причины: историческую (лю ди должны знать, какой человеческой ценой была завоевана победа над фаши змом) и современную (как он сам подчеркивал) – мы не ходим сегодня в разве дку, но нам и сейчас нужны те нравственные принципы, которые питали в годы войны героизм, честность, мужество, чувство ответственности и т.д. И если в начале пути Быков прославляет подвиг человека, сражающегося до последн ей капли крови, то позднее он будет анализировать истоки этого подвига – неисчерпаемые нравственные возможности человеческого духа. В этом с мысле показательно движение сходных по сюжетной коллизии произведений – от романтического рассказа «Смерть человека» к исполненной глубоча йшего реалистического психологизма повести «Дожить до рассвета». В самой человеческой природе, утверждает Быков («Сотников», «Обелиск», « Пойти и не вернуться» и др.), заложена возможность героического по своей с ути противостояния хаосу и безумию. В контексте 1945 года это означало вдоб авок и веру в конечную победу человека над бесчеловечностью. Характерна в этом отношении повесть «Альпийская баллада» - единственная у Быкова ро мантическая повесть о любви, не случайно названная именно балладой. Геро ический реквием по юному советскому солдату, ценой своей жизни спасшему любимую, звучит в исполнении самой Джулии на фоне изумительной красоты г орного пейзажа – жар цветущих маков на альпийском лугу, белоснежная чис тота вершин, бездонная синева неба – и три дня любви (после побега из лаге ря), огромные, как вечность, дни любви и невообразимого счастья. Любовь и ч удо этой любви – сын – озаряют Джулии всю оставшуюся жизнь. Противостояние характеров-антиподов (нравственной высоты – низости) о пределяет композиционную структуру не только знаменитого «Сотникова» , но и «Фронтовой страницы», «Третьей ракеты», «Круглянского моста», позд нее – «Пойти и не вернуться» и др. И опять Быков приведет читателя от свои х военных героев к современности, потому что знает: «любители подставить ближнего под удар судьбы или начальства, чтобы самому укрыться за его сп иной, не перевелись и поныне» (Вопросы литературы, 1975, №1, с. 130). Природа предат ельства всегда едина – оно начинается с небольшой сделки с собственной совестью, а кончается полным разрушением личности. Современный этап творчества Быкова может показаться несколько неожида нным: теперь на смену «героической» ситуации приходит ситуация «тупико вая». Она отчасти наметилась уже в повести неслучайно названной «Знак бе ды». Речь в ней идет не только об огромной народной трагедии, вызванной фа шистским нашествием. В повести интересен и своеобразный, многое проясня ющий «выход на 30-е годы», связавший в творчестве Быкова уже не две (совреме нность и война), а три эпохи. Но существует в произведении еще и идея изнач альной обреченности двух престарелых героев, которые не смогут смирить ся с фашистским варварством, но уже не имеют сил не только для сколько-ниб удь результативной борьбы, но даже для разумного противостояния. И дело не в возрасте – их силы отняла предшествующая жизнь и каторжный труд на почти бесплодной земле, не случайно названной Голгофой. Появляется в пов ести и сам «знак беды» - обгорелое дерево, напоминающее Распятие… Именно на фоне этой обреченности возникает абсурдная фантасмагорическая идея «бомбы», которую находит и прячет Степанида. Таким же «знаком беды» и так им же в конечном итоге абсурдом становится «карьер», который раскапывае т герой одноименной повести, пытаясь найти хоть какой-то след погибшей п о его вине любимой, вдобавок ожидавшей ребенка. Тогда он метался, не наход я выхода из тупика недоверия по отношению к нему, попавшему в плен. Теперь он понял, что Мария была дана ему «для счастья, а не для искупления», что са мая величайшая ценность мира в любых обстоятельствах – единственная и неповторимая человеческая жизнь. Понял, но поздно, когда уже ничего нель зя было исправить – ни судьбу Марии, ни свою собственную не сложившуюся жизнь, ни отношения с сыном. Следует отметить, что «тупиковая ситуация» возникала в творчестве Быко ва и раньше – в рассказе «Проклятье» (другое название – «Одна ночь») – о б изначальной бессмысленности войны, на которой солдаты (немец и русский ), только что спасшие друг друга от смерти в обрушившемся доме, вынуждены с нова друг в друга стрелять. Или в «Западне» - о садистском замысле фашисто в – отпустить взятого в плен взводного так, чтобы его убили свои: расстре ляли, заподозрив в предательстве. Почти четверть века спустя эта сюжетна я коллизия «откликнется» еще в одном «знаке беды» - партизанской повести «В тумане». Чудовищный абсурд -37 лет все соседи знали Сущеню не просто как «хорошего», но как особенного, кристально чистого, честного, «совестливо го» человека – вся семья у них была такая. Предательство для него просто органически было невозможно. И вдруг – не поверили ему, поверили фашист ам и приговорили к расстрелу!.. Такая же повесть-крик: «За что?!! – «Облава». Еще один «знак беды», но теперь уже на новом для Быкова материале – раску лачивание. Облава на незаконно репрессированного человека, у которого с сылка сгубила жену и дочь, а сам он бежал за последним утешением – увидет ь родную землю. И вот односельчане во главе с его сыном, знающие, что он не в иновен, преследуют Хведора, устраивают на него облаву, как на зверя, и в ко нце концов загоняют в погибельную трясину. Страшна по-своему и судьба уч астника раскулачивания Азевича, под нажимом, но все же подписавшего когд а-то донос и оставшегося в страшную военную пору («Стужа») только рядом с з ловещим псом – Вурдалаком… Такова новая трагическая грань у Быковской философии истории: самая стр ашная ситуация – это когда человек оказывается в тупике, в западне, в бол оте – на последнем берегу, у последней черты, где даже героической смерт ью ничего не докажешь и не поправишь. Тупиком, облавой может стать ядерна я или бактериологическая западня, экологические «знаки беды», генетиче ская катастрофа, кровавые межнациональные конфликты и братоубийственн ые противоборств внутри нации. Произведения Быкова последних лет проде монстрировали потрясенность сознания абсурдностью экзистенции, допус кающей положение, до которого нельзя доводить ни отдельного человека, ни все человечество, потому что возврат оттуда уже невозможен. У истоков народного мужества. Судя по всему, история, послужившая сюжетной осново й повести «Знак беды», давно не давала покоя писателю, когда, наконец, он н ашел нужные слова для того, чтобы рассказать о ней миру. Уже первая картин а – картина одновременно жалкая и страшная, заставляющая думать о челов еческой катастрофе, как бы намекает читателю, что ему предстоит пережить еще одну трагедию прошедшей войны, еще одну битву человека с обстоятель ствами, неизвестную никому, но трагически бескомпромиссную: «Время и люди не много оставили от некогда раскинувшейся здесь просторн ой хуторской усадьбы. Лишь кое-где останки ее выглядывали на поверхность угловым камнем фундамента, осевшим бугром кирпича да двумя каменными ст упеньками возле бывшего входа в сени. Припорожные эти камни покоились на том самом месте, что и много лет назад, и мелкие рыжие муравьи, где-то побли зости облюбовавшие себе жилище, деловито сновали по нижней, вросшей в зе млю ступеньке. Овражный ольшаник, потеснив хуторское поле, подступил впл отную ко двору; на месте истопки царственно разросся густой куст шиповни ка в окружении зарослей лопухов, крапивы, малинника. От колодца ничего не осталось, его разорили люди, вода, оказавшись без надобности, иссякла, ушл а вглубь земли. На месте стоявшей здесь хаты тянулась из сорняков к свету колючая груша– дичка – может, непотребный отпрыск некогда росших здес ь груш-спасовок, а может, случайная самосейка, занесенная из леса птицами. С дороги, от большака мало что указывало на бывшую усадьбу, разве одна из д вух лип, некогда красовавшихся возле хуторских ворот. Другой не было и в п омине, да и оставшаяся являла собой жалкое зрелище: опаленная и однобока я, с толстым уродливым стволом, прогнившая корявою щелью-дуплом, она непо нятно как удерживала несколько мощных сучьев. Прилетавшие из леса птицы почему- то никогда не садились на ее ветвях, предпочитая рослый ольшаник поблизости. Вороны, возможно, помнили что-то, а может, своим древним инстин ктом чуяли в изуродованном дереве дух несчастья, знак давней беды. Этот р оковой знак лежал здесь на всем...» В свете этих описаний – простых или неясных, где неумолимые вопросы все настойчивее заявляют о себе и где абсолютная обнаженность останков уса дьбы, пробуждающих в читателе острое чувство жалости, выставлена на всео бщее обозрение, не таким уж преувеличением кажется давнее поверье: кажды й дом хранит какую-нибудь свою тайну. Каждая вещь. Каждый камень. И человек . Если бы все это могло заговорить!.. Впрочем, подобное нередко становится реальностью в литературном произ ведении, но чтобы обнажить тайну, надо копнуть глубоко. Так вот, в «Знаке б еды», за который писатель в 1986 году получил Ленинскую премию, В. Быков копае т по-настоящему глубоко. Это не сеть, растянутая по поверхности изобража емых событий, но бур, вгрызающийся в глубины народного противостояния, с мысл и ценность которого проверены выбором его героев. Вместе с тем, как в ерно заметил Г. Бакланов «ни в одной из его (Быкова) прежних вещей не был та к естественно передан простой ход жизни...» Бакланов Г. Когда сюжет не придуман… - Известия , 1983, 11 июля . События в «Знаке беды» с его напряженной сюжетной коллизией берутся в дв ух временных планах, взаимосвязанных между собой: в их прошлом и в их наст оящем, когда герои повести – мирные сельские жители – оказались лицом к лицу с врагами. Используя в своем рассказе, как и позже в «Карьере», прие м «возвращения в прошлое», автор предоставляет читателям возможность н аблюдать, сравнивать, соотносить социальные и нравственно-психологиче ские изменения в судьбах и мышлении людей, изображаемых им в драматическ ие моменты предвоенного десятилетия и в первые черные месяцы войны. То, ч то герои повести думают и чувствуют, пронизывает все прежние состояния и х жизни, все прошлые обстоятельства – подобно тому, как этим проникнуто их настоящее, и то, что зовут жизнью, и то, что именуют смертью. Рассказанная писателем трагическая история Петрока Богатьки и его Сте паниды вызывает не только сострадание к их горю, вконец изломанным надеж дам. Повесть не просто утверждает с прежней настойчивостью и постоянств ом высоту моральных устоев и внутреннюю силу характера человека, что пов еряет собственные поступки своей совестью, достоинством. Та связь, котор ой подчиняется и которую длит «Знак беды», не односторонняя связь; повес ть так или иначе затрагивает и все другие произведения В. Быкова, предшес твующие ей. Вместе с тем «Знак беды» может быть в высшей степени примером художественного освоения новых граней героического прошлого современ ной прозой о войне, захватывающей, по наблюдению А. Адамовича, «все шире и глубже пласты народной жизни» Литературная газета, 1982г., 7 апрел я . Здесь отчетливо виден «новый Быков» (И. Дедков), мо щный, редкой активности выход писателя к жизни народа, самых его низов, те рпящих великое бедствие и обретающих понимание своего предназначения ценой жестоких страданий и невосполнимых утрат. Ценой героизма. В. Быков никогда не утрачивал интереса к простым людям – к людям как личн остям, а не символам. Вернее сказать, именно эти люди, чье назначение для н его несомненно, почти всегда становятся нравственной величиной происх одящих в его повестях событий. Но в «Знаке беды», бесспорно, писатель впер вые так тонко и проницательно исследовал душу этих людей – не партизан, не окопных солдат – простых мирных жителей, вовлеченных в жестокий вихр ь войны, так далеко заглянул в мир их бытия, подробно и с таким сочувствием рассказал о прожитом и пережитом ими, нашел слова, чтобы выразить все это – испытания и борьбу человека, - все, что пробуждало героев к более глубок ому пониманию жизни. Позиция самого автора здесь надежно спрятана под фа ктурой изображаемых событий, он словно бы говорит нам – вот человек, так ов он, смотрите: он может обладать честью, даже когда все вокруг над ним из деваются, и достоинством даже когда все вокруг оставляет ощущение неиск оренимости зла. Художественным идеалом «Знака беды» является не притча, а реальная карт ина жизни, точный портрет человеческих чувств. Пожалуй, именно в этой пов ести В. Быковым впервые «забыты» намеки на свои собственные переживания , как это было еще в «Третьей ракете», «Мертвым не больно», в других произв едениях. И даже морализация, от которой он, как видно, никогда не избавится окончательно, приобрела здесь отпечаток достоинства. Об этом стоит сказ ать хотя бы потому, что постоянно существует опасность, как бы великий мо ралист В. Быков не заслонил собой большого художника – а ведь они не усту пают друг другу. Но в «Знаке беды», где мученический путь героев символиз ирует собой ту непомерную цену, которую советский народ заплатил за побе ду над фашизмом, внутренний масштаб картины, ее трагедийность говорят на м о том, что для правды шаблонов нет. Подлинность быковского сюжета, писал Г. Бакланов, в том, что в нем «события разворачиваются по своей непредугад анной и необратимой жизненной логике, а нам – и героям, и автору, и читате лям – хочется иного; мы, зная исход, видя, как движется все к неизбежному, д о последней возможности не перестаем надеяться, не можем смириться. И на ше читательское соучастие не в том, что, забегая вперед по страницам, спеш им узнать, как развивается интрига, а со всей болью за человека мы стремим ся мысленно отвратить от него неизбежное, хотя это и не в наших силах. Отсю да и напряжение, которое не позволяет оставить книгу недочитанной, и пон имание событий» Бакланов Г. Когда сюжет не придуман… . Этапы сюжетного развития «Знака беды» настолько сами по себе любопытны, что требуют тщательной детализации; тут уж не обойтись без определенной протяженности по времени, чему соответствует сама форма повести. «Соотв етствует этому и способы изображения: внутренний монолог действующего лица, несобственно-прямая авторская речь» Козлов И. Характера народного черты. – Литера турная газета, 1983, 1 июня. , получающие в «Знаке беды» за метное место. Сама его проза, где исходная точка лежит вовне, а движение на правлено внутрь, драматически подвижна. В ней ощущение движущегося врем ени в течение которого и герои, и различные обстоятельства существенно и зменяются, создается не посредством обозначения больших временных инт ервалов, которые только задерживают повествование, а достигается главн ым образом путем постепенного развертывания внутренней жизни персонаж ей, однако же, художественно категоризуемой степенью важности описывае мых событий. И тех, что даны в ретроспекции, и происходящих у нас на глазах. Желание вновь посмотреть на историю личностного становления героев, пр иблизить их образы, уловить связи между ними, еще раз утвердиться в мысли, что трагическое у В. Быкова не есть пессимизм, напротив, оно героически ук азует на силу души человека в осуществлении своей человеческой сущност и, - заставляет вспомнить некоторые моменты повести. Хотя, повторю вслед з а одним комментатором, «ее надо читать такой, какой она написана автором …» Там же. . Выше уже говорилось о двух временных пластах, в которых развивается дейс твие «Знака беды». В настоящем – это самое начало осени сорок первого года, придорожный ху тор в одном из удаленных уголков Белоруссии, его коренные обитатели – ж ена и муж Богатьки, люди уже в возрасте, всякое повидавшие на своем трудов ом веку. «Два месяца жизни под немцем», оккупировавшим эти места, для хозя ев яхимовской усадьбы хотя и полны страшных слухов о «новом порядке», вв еденном «властями», однако их самих пока бог миловал: самолеты разбомбил и «мост через болотистую Деревянку», соединяющий хутор с внешним миром, и «проехать в местечко большаком было уже невозможно». Еще до того, как автор «объявляет» завязку действия – начало строительс тва моста, он дает нам возможность увидеть свою Степаниду – нет, не черты лица этой женщины, не одежду ее и не другие внешние приметы, - он дает больш ее: кусочки прошлой жизни героини, число которых потом будет умножено, но так, что они воздействуют как единое целое, а не каждый в отдельности. Умен ие автора отбирать, свойственное всей повести, как и внимание к детали, от сутствие многословных характеристик и описаний, сдержанный тон повест вования, подчеркнутая роль внутреннего монолога, характеризующие поче рк В. Быкова, позволяют ему уже в начальной сцене немногими, но точными штр ихами передать какие-то характерные черты облика Степаниды, которые ста нут ключом ко всему недосказанному. …Мост еще только начали восстанавливать, а в усадьбу уже нагрянули полиц аи и вслед за ними – немцы. И сразу жизнь двух старых людей пошла под отко с. Нет, немцы, которых наблюдает читатель, не зверствуют, как, скажем, зверс твуют они в документальных кадрах телефильма «Бабий Яр: уроки истории», - не могу не назвать здесь этот страшный кинодокумент и потому, что и по про шествии нескольких лет велико потрясение от виденного, и потому, его смо трела вся страна – фильм демонстрировался по перкой программе Централ ьного телевидения 29 сентября 1986г. . В. Быков «расс казывает о будничном, о том обычном, что с первых дней стало бытом… «новог о порядка»… Все, что нормальный человеческий разум представить себе не м ожет, все это еще впереди…» Бакла нов Г. Когда сюжет не придуман… . Но, не зверствуя, эти немцы, по-хо зяйски, вольготно расположившиеся в крестьянской усадьбе, оказываются не намного лучше тех, кто осуществлял геноцид в Бабьем Яру. В Хатыни. В Осв енциме. В Бухенвальде. Сильно сказано? Но я не о том, чтобы механически пер еносить ужасы гитлеровских концлагерей или тот кошмар, что учинили немц ы в Хатыни, на быковский сюжет. Я о самой природе фашизма, в которую стреми тся проникнуть на своем материале автор, корни его одни. И именно это преж де всего и более всего чувствуется в эпизодах, связанных с «пребыванием» немецких солдат на яхимовском хуторе. Богатьки как люди для них просто не существуют – пресловутая фашистска я теория о превосходстве арийской расы дает о себе знать с первых же мину т появления немцев на хуторе. Их уверенность в своих действиях сама по се бе беспрецедентна, является полнейшим выражением их внутренней сущнос ти, и любое из этих действий невозможно выделить из общего ряда; их приказ ы беспрекословны, а наказание за ослушание, как и за неисполнение в срок э тих приказов, следует незамедлительно. Степанида и Петрок, которым гитле ровцы отказывают в праве называться людьми и которые в их глазах не засл уживают ни человеческих прав, ни сострадания, чувствуют себя так, будто н атолкнулись на стену, холодную и непробиваемую; они подвергаются оскорб лениям, испытывают страдание и тоску от насмешек незваных пришельцев, из водят себя гневом, горечью и бессмысленными переживаниями по поводу тог о, что учинили немцы с усадьбой. Как скажет Г. Бакланов, над ними ежеминутн о довлеет «то обычное и страшное в своей бесчеловечности, что делают люд и, у которых приказом свыше сняты сдерживающие центры, дарованные нам от природы, отменена совесть» Бакланов Г. Когда сюжет не придуман… . И здесь мы подошли, пожалуй, к главному, что обусловливает неи збежность конфликта: герои В. Быкова, в глазах жестоких чужеземцев обреч енные на слепое, нерассуждающее повиновение и имеющие быть всем, чем уго дно, но только не людьми, за годы Советской власти «уже успели утвердитьс я в своем человеческом достоинстве» Григорьев Е., Никитич О. …А зачем? Заметки о б экранизации. – Искусство кино, 1986, №7, с.80. . Оно было частью их нелегкой жизни; в течение многих лет оно было их жизнью ; и освободиться от него можно было, только изжив себя. «Немцы не принимали их за людей, смотрели и обходились как со скотиной, наверно, так же следов ало относиться и к немцам. С полным презрением, с ненавистью, с непокорнос тью всюду, где только можно. Тем более, что другое отношение к ним тоже не с улило ничего хорошего. Случай с Петроком убедил ее в этом». Это открытие Степаниды кому-то может показаться элементарным, но немцы к нему не были готовы. И полицаи, хотя тот же «продажник» Гуж, как видно, хоро шо изучил в пору коллективизации неуступчивый характер Степаниды: «акт ивистка», «коммунистка», «враг» - иной Степаниды для него не существовал о. Впрочем, в том, что касалось отношения этой женщины к немцам, полицаям, к нему самому, Гуж ни на йоту не преувеличивал. И ретроспективный пласт авт орского рассказа открывает нам подлинное лицо героини в тех испытаниях жизни, что закалили ее характер и укрепили в ней внутреннее достоинство. Даже и слегка коснувшись этих испытаний, мы приходим к важному заключени ю: «унижать себя она (Степанида) никому не позволяла, она умела постоять за себя» и за то дело, которое считала правым. И тогда, когда ей с Петроком дос тался при разделе усадьбы пана Адольфа Яхимовского, у которого « шесть л ет, не щадя себя, надрываясь в батрачках», собственный клочок земли – суг линистый пригорок «за большаком под оврагом», такой проклятый, бесплодн ый и потребовавший такого непосильного труда, что они прозвали его Голго фой; и тогда, когда с началом коллективизации она вслед за предсельсовет а одноглазым Левоном, не раздумывая, записалась в колхоз; и тогда, когда пе рвой выступила против раскулачивания середняка Ивана Гужова; и в то трев ожное и непонятное для многих время, когда Левон – человек справедливый и большой честности был по ложному доносу арестован, а Степанида, нискол ько не заботясь о собственном будущем, собирала подписи под коллективны м письмом, составленным ею в защиту пострадавшего председателя; и тогда, когда отправляла Петрока с этим прошением в Минск к самому председателю ЦИКа Александру Григорьевичу Червякову… Еще в дни раскулачивания, чувствуется, что свершается неправедное и буду чи не в силах помешать этому, героиня произносит знаменитые слова: «К чер ту вас всех! Делайте что хотите! Но без меня!» бывшая батрачка, комбедовка, первая колхозница, она выше всего на свете ценила справедливость. «А раз ве справедливость не нужна? – теряя самообладание, почти кричит Степани да. – Вы, умные люди, разве не видите, что делается? Или вы сдурели там от на уки, ничего не поймете!..» И когда видит, что те, от кого все зависит, остаютс я глухи к ее доводам, она считает для себя невозможным участвовать в деле, противном ее совести. Самоустраняясь от активной общественной работы, С тепанида, конечно же, ни на гран ни утрачивает черты народной нравственн ости, которая определяется силой и совестливостью ее личности, глубиной ее характера, определяемого характером народа, к которому она принадлеж ит по рождению, пол чувству и по делам. Для рядовой колхозницы Степаниды, чуткой на чужую беду и решительной в д ействиях, самая высокая мера – личное достоинство. Это сильный характер . Достоинство для нее не только внутренний стимул поведения – у нее оно в озведено в принцип. Для героини В. Быкова границы добра определяются сте пенью его проникновения во все формы жизни. Все по-настоящему ценное ста новится ценным в ее глазах лишь в силу заключенной в нем справедливости. Значительность человека заслуживает уважения героини, поскольку она р азличает во всем этом крупицы добра и его действие. «Она, - замечает автор, - уважала умных людей, особенно тех, которые были из города, из рабочего кла сса, понимала, уж они на плохое подбивать не станут». Но перегибы в коллективизации внесли в ее душу большое смятение и внутре нний протест: Степанида больше не хочет принимать на себя совершаемые др угими ошибки и просто глупости, стыдится за них. Она не может скрывать сво их пристрастий и антипатий. Она больше не в состоянии переламывать себя. В тот момент Степанида больше доверяет самой себе, следует тому, что подс казывает ей сердце, и делает то, что приносит ей душевное облегчение. Геро иня В. Быкова поступает так не из охранительного эгоизма, а из любви к прав де. Она, знающая несколько простых и благородных жизненных правил, должн а быть самой собой. Душа ее просит правды. Ей необходима правда, какой бы т рудной и горькой она не была. Внутреннее зрение, иначе и не скажешь, помога ет ей жить в истине с другими, как иона, простыми людьми и в согласии с собо й. Быть в согласии с собой – для нее не имитация чувства, а внутренняя нео бходимость. Никому не известно наперед, как распорядится судьба человеком, пока обст оятельства жизни не будут с жестокой последовательностью подвергать е го силе своего воздействия. Когда арестовали Левона, дух правды и укор со вести тревожно всколыхнули сознание Степаниды. Впрочем, можно утвержда ть смело, что дух правды, стремление к справедливости никогда не покидал и эту мужественную женщину. Ее глубоко национальный характер с интуитив но-непосредственным восприятием истины словно бы возрос и окреп на осно ве этих нравственных принципов. Однако какой поучительный урок препода л Степаниде неожиданный арест Левона Богатьки! Он вынудил ее покинуть до м, детей, пренебречь всем своим и, пока еще оставалась маленькая надежда, - действовать! Слово у нее никогда не расходилось с делом, и легко представ ить себе смелость ее поступка, когда она намеренно берет на себя всю тяже сть выбора, отправляя Петрока в далекий Минск. Наверное, именно тогда чув ство гражданственности заговорило в ней в полный голос, хотя ей было и тр удно разобраться с теми немногими фактами, о которых знала и которые важ ны для нее. Но, допустив се это, следует признать, что сама изображаемая ка ртина указывает, каков тот долг, исполнения которого жизнь с каждым днем требовала от нее все настоятельней. Еще и потому, наверное, после неудачной поездки Петрока Степанида «побеж ала в местечко, вконец переругалась с районным начальством, ей самой даж е пригрозили, что отправится вслед за Левоном, но она не испугалась. Степа нида заступилась еще и за учителя, что потом стал директором школы, - недав но его повесили немцы. А тогда учитель месяц спустя пришел в местечко из П олоцка. Выпустили. Может, потому, что был ни при чем, а может, и ее заступниче ство помогло. Хотя бы и чуть-чуть. Когда человек тонет, ему и соломинка мож ет помочь». Когда человек тонет, ему и соломинка может помочь … Эта и другие истины, столь же неоспоримые, сколь и т радиционные, издавна укоренившиеся в сознании простых людей, надо сказа ть, довольно свободно уживаются в рассказе о жизни героев до войны с напр яженными раздумьями о высоком назначении человека, его духовной крепос ти, его трудной ответственности за все, что было и есть при нем. Корни, из ко торых прежде всего вырастают эти истины, - сама народная жизнь, определяю щая суть того, о чем повествует «Знак беды», это народный патриотизм, наро дное отношение к происходящему и связанные с ним идеи. Характеры рисуемо й автором довоенной драмы втянуты в противоборство вокруг коренных чел овеческих понятий, и умелое использование пространства и времени оказа лось для В. Быкова наилучшим средством выразить конфликт этих идей. Едва народившись, у самых своих истоков, они сразу же становятся смыслом жизн и героев, важнейшие выводы из которой, быть может, очень просты: мало быть просто хорошим, порядочным, - жизненно необходимо при этом так верить в пр авоту собственных принципов и убеждений, чтобы можно было за них стоять до конца. Для Степаниды добро и зло не пустые слова, и все праведное и доброе, что со вершила в прошлом, остается с ней в дни немецкой оккупации и приумножает ее моральное здоровье. «На счастье или на беду, она знала, в чем ее хватит с избытком, от чего она не отречется хотя бы на краю погибели. За свою трудн ую жизнь она все-таки познала правду, и по крохам обрела свое человеческо е достоинство. А тот, кто однажды почувствовал себя человеком, уже не стан ет скотом. Многое в жизни, особенно беды и горе, убедило ее в том, что с людьм и надо жить по-доброму, если хочешь, чтобы и к тебе относились по-людски. На верное, человек так устроен, что отвечает добром на добро и вряд ли может о тветить добром на зло. Зло не может породить ничего, кроме зла, на другое о но неспособно. Но беда в том, что человеческая доброта перед злом бессиль на, зло считается лишь с силой и страшится лишь наказания. Только неотвра тимость расплаты может усмирить его хищный нрав, заставить задуматься. Н е будь этого, на земле воцарится хаос вроде того, о котором говорится в Биб лии». Это признание героини вызвало сомнение одного критика: «Не слишком ли эт о сложно для нее, простой крестьянки, прошедшей лишь школу сельского лик беза?» Нет ли здесь «чуточку» «нечто вроде переключения мыслей героини н а мышление самого автора» Козлов И. Характера народного черты. . Не знаю, что здесь смутило критика, который не увидел или оставил без вним ания следующий абзац: «Она привыкла судить о большом по малому, о мире - по своей деревне. И она не ошиблась. Она знала, что хорошие люди не поступают подло ни по своей воле, ни по принуждению. Подлость – оружие подлецов. Уже одно то, что немцы приш ли на ее землю с оружием, значило, что правда не на их стороне. У кого правда , тому не надобно оружия. Опять же достаточно посмотреть, кто с ними заодно , чтобы понять, кто они сами. До последней своей минуты она не покорится им, потому что она человек, а они звери». В таком контексте – а разрывать его нельзя – внутренний ход мысли геро ини настолько очевиден, что избавляет от необходимости комментариев. Но вот встречный вопрос: что считать наиболее характерной формой самовыра жения народного характера – в прошлом, настоящем и ближайшем будущем? Д умаю, не ошибусь, если скажу: отношение к жизни, направляемое стремлением к правде. И когда читаем: «У кого правда, тому не надобно оружия», - это утвер ждение, разумеется, может быть оспорено, ибо оружие необходимо и тем, у ког о правда. Но то, что оно есть следствие именно народного восприятия, - безу словно. Как и естественно, что в народе издавна считалось, что зло, порожде нное злом и его порождающее, можно победить лишь силой. И здесь нет против оречия, ибо у народа свои понятия о жизни и свои законы, устанавливающие е го отношение к миру. Так, правда оказывается в глазах человека, живущего п ростой жизнью, силой, способной победить зло. Заметим для себя: правда, не доброта. Хотя по Степаниде, и доброта должна быть не лишена известной тве рдости, иначе это не доброта. Самое же главное, что суждение героини, котор ая видит и мыслит соотношение вещей и нравственных значений так, как они представляются взору автора, - объективированным, именно в силу того, что мы уже знаем, в силу логики развития ее характера и той жизни, что определя ет это развитие. Для писателя, который дает возможность еще раз вернуться к истокам народ ного мужества, непреклонности, важно выявить в своих героях то, что изнач ально присуще этим людям, и то, что рождали в них обстоятельства войны. Каж ется, бесконечно терпение Петрока, то и дело пускающегося на маленькие и большие «хитрости» в надежде не жать врагам порушить родное гнездо, убер ечь свою Степаниду от гнева немцев и полицаев. На все идет он в своей наивн ой вере выстоять в одиночку в том жестоком противостоянии, что исследует ся автором в нескольких измерениях и мотивируется художественно и соци ально. Быть может, наивная в глазах других, более сильных и просвещенных, н о никак в глазах Петрока, именно эта вера, которая в нем одновременно и чер та характера, и мотив поведения, дает возможность понять необходимость и зображения кульминационного момента в конкретной человеческой судьбе , стремление автора к подобному завершению действия, потребовавшему осо бенно четкого, хотя и жестокого акцента на верности правде образа и обст оятельств. В повести «Знак беды» оказываются способными на протест самые слабые и т ерпеливые люди. Сначала на протес молчаливый, а потом на публичный отпор: «-А вот хрена вам, а не водки! – говорит, ожесточаясь Петрок, избивающим ег о полицаям. - Вот, нате! - ткнул он Гужу фигу. - Бейте! Я вас не боюсь! И Гитлера ва шего не боюсь! Вот и ему тоже! Кол в глотку всем вам!» если сравнить душевный взрыв Петрока, которого два гада-полицая, Гуж и Ко лонденок, волокут на веревке на «репрессию», с появлением его в первых ка ртинах действия, то можно увидеть, какой трудный для себя путь проделал г ерой за то короткое время, которое читатель проживает с ним и Степанидой. Путь к высшей правде, мужеству, открытому неповиновению. Со связанными р уками, избитый, униженный, погоняемый садистами, Петрок не отрекается от своих слов, и в эти страшные для него минуты он обращается к неведомо где в оюющему сыну – сын должен отомстить за отца, за все муки, которые приняли Петрок и Степанида от этих подонков: «-Сволочи! Душегубы!.. Погодите! Мой Федька придет! Он вам покажет!.. Не надей тесь… Мой сын придет…» Надо знать характер Петрока, саму натуру этого тихого и скромного от при роды человека, в отличие от боевой Степаниды старающегося как-то по-жите йски сгладить, примирить непримиримое посредством всевозможных компро миссов, - надо знать все это, чтобы почувствовать предел, к которому он под ошел и дальше которого ничего нет. Оба они, и Петрок и Степанида, сжигающая свой дом и себя, но так и не открывающая полицаям тайну захоронения бомбы , жизнью расплачиваются в поисках выхода из трагических тупиков войны, н о им открывается и предчувствие доступной человеку высшей истины. Их пра вота – это правота добра и человечности, отвергающая насилие и зло. Как з аметил И. Дедков, в «Знаке беды» В. Быков «узнаваем в полной мере: та же пред анность человеку обостренной совестливости, непокорному и непокоренно му, не способному бесконечно претерпевать любые обстоятельства и потом у – героическому» Цит. По ст.: Карпов А. Перечитывая войну.- Вопросы ли тературы, 1986, №5, с. 207. . Насилие побудило Петрока к непокорности, заставило сказать в лицо Гужу в се, что о нем думал. «При всей своей мягкости, податливости он не переступи т той главной черты, за которой кончается человеческое…» Бакла нов Г. Когда сюжет не придуман… . А сжига ющая себя Степанида меньше всего походит на фанатичку или великомучени цу. Страдание дает ей силу, отчаяние – надежду, ненависть к убийцам указы вает цель. «Она делает полицаев и их хозяев пленниками страха: кто знает, г де и когда громыхнет упрятанная ею бомба? Ведь тайну ее местонахождения Степанида унесла с собой» Потапов Н. Непокоренные. О новой повести Василя Бы кова.- Правда, 1983, 24 октября. . В сопротивлении насилию и проявляется в героях В. Быкова та их воля и сила души, которая опровергает смерть и как бы заново освещает всю нелегкую жизнь этих людей. Сама же тра гедийная история, рассказанная автором, нескончаемое, несмолкающее эхо этих сцен страдания, насилия и жестокости, подавления со стороны немцев и полицаев, безжалостно и грубо растаптывающих жизнь обитателей Яхимов щины, - вся гнетущая тяжесть этой черной картины бесчеловечности по отно шению к человеку дается так, что Степанида и Петрок, чтобы сохранить свое достоинство, становятся героями. Для писателя они остаются героями пото му, что в выпавших на их долю бесчеловечных обстоятельствах не ограничив аются лишь молчаливым страданием, пассивным отношением к происходящем у, а совершают поступки, которые продиктованы голосом их души. Подозреваю, что меня могут упрекнуть, указав на неправомерность слишком большого сближения достойных и трудолюбивых героев В. Быкова, непосредс твенные впечатления и поступки которых и в довоенное время, и в дни оккуп ации столь же многоразличны, сколь и темпераменты этих людей. Не собираю сь из чистого противоречия отрицать имеющиеся глубокие различия, в то же время трудно и целиком согласиться с ними, ибо должен заметить, что и Степ анида, и Петрок, пережившие одно и то же событие по-разному и на одно и то же обстоятельство реагирующие по-своему, могут учиться друг у друга, могут взаимно объяснять друг друга. И у Петрока есть свое «я», об этом говорит пр оисходящая в нем перемена, когда он неожиданно для Гужа, который – и Петр ок давно это чувствует! - прямо-таки заглатывает его, проявляет свою собст венную волю. Подобно тому, как пережившая гибель пастушка Янки Степанида стала еще решительнее в поступках, так и Петрок, переживший разные несча стные ситуации, в какие может попасть человек, становится все независиме е в своем поведении. В сущности, у них одна цель, и достоинство одного суть достоинство другого. Вспомним переживания Степаниды, когда увели Петрока и она остается одна- одинешенька в пугающем своей неизвестностью настоящем: «Сколько она за жизнь намыкала горя с этим Петроком, да и перессорилась сколько, а вот жал ь человека так, что хочется плакать. Ну что он им сделал? Кому, в чем помешал ? Если и не помог никому, так потому, что не мог, такой характер. Но на плохое он не способен. Был даже чересчур добрым по нынешнему времени, да и по преж нему тоже. Уж такая натура: скорее отдаст, чем возьмет. Легче уступит, чем с воего добьется. Не любил ссориться, ему все чтоб тихо. «А потиху разве в жи зни чего добьешься? Да он ничего не добивался». Мало чего для себя лично добивалась Степанида, и она тоже «скорее отдаст, чем возьмет». Но не об этом сейчас речь. И не о том даже, что реальность, кото рую пишет В. Быков, воплощается в различных характерах – это само собой р азумеется. Странным было бы другое. Главное в том, что и герои повести, оли цетворяющие трагедию войны, и ситуация, в которую они поставлены, вполне реальны – потому персонажи и затрагивают так сильно читателя, передава я ему свои мысли и чувства, свое восприятие жизни и свои трудовые уроки, ко торые вынесли из нее. «Уроки порядочности, совестливости, гражданственн ости, непокорности перед злом» Теракопян Л. Активно утверждать социалистически е нормы бытия.- Вопросы литературы, 1985, №10, с.28. . На этом трудном пути – на пути отстаивания своего человеческого достоинства героям повести остается, как подчеркивал Н. П отапов, «возможность последнего выбора – предпочесть смерть бесчесть ю, подлости, предательству» Потапов Н. Непокоренные. О новой повести Василя Бы кова. . Показывая этих обыкновеннейших людей как он и есть, то есть правду в образах человеческой жизни, неожиданно столкнув шей их с безусловной необходимостью выбора, В. Быков – и об этом уже говор илось – в понимании причин и следствий самой драмы, разыгрывающейся вок руг Степаниды и Петрока, «отсылает» читателей в прошлое героев, так что в зрыв, которым разрешается в конце эта драма, при всей своей кажущейся вне запности, на самом деле подготавливается шаг за шагом, вот почему он выгл ядит оправданным и убедительным. Испытание самой драматической ситуацией, вызвавшей всю эту повесть, - эт о и есть испытание истинной ценности героев, их нравственной сути («непо корности пред злом»), и оно, конечно, вырабатывает и развивает в изображае мых характерах самопожертвование, но их индивидуальность остается с ни ми. И здесь мы вправе спросить себя: способна ли жестокость по отношению к человеку в «Знаке беды» - а жестокость в повести В. Быкова унижает достоин ство личности – уничтожить самое личность? Над этим стоит задуматься. В едь если личность подавлена, критерии добра и зла утрачивают свое значен ие, происходит деперсонализация. Но подавлена ли личность у В. Быкова? В какой-то определенный момент – я говорю о событиях в настоящем – в пов ести происходит резкое ускорение нравственного процесса, существующие в героях надежды распадаются, давая импульс новым силам. Речь не о том, чт о герои повести вместо старой совести обретают новую совесть, и даже не о том, что с приходом немцев на хутор человеческая жизнь вся как-то съежила сь, обесценилась – писатель это отчетливо показал в сцене гибели Янки. В дни полного произвола на яхимовском хуторе, когда для Степаниды и Петрок а словно бы исчезает последовательность времени, свертывается простра нство, когда их измученные души не могут найти покоя, потому что само прои сходящее отказывает им в этом, - сила внутреннего сопротивления в героях возрастает в той же степени, в какой уменьшается преграда их собственной защищенности. Это может показаться неправдоподобным, но это так. И это ведет героев не т олько к одинаковой участи – смерти, но и обеспечивает им ту неповторимо сть и индивидуальное напряжение, которое проистекает из ситуации и попы ток преодолеть ее. Образами своих героев автор как бы говорит читателям, что для него одина ково важны и столбовые дороги, и укромные уголки человеческой души. И еще он говорит, что в жизни, какой бы смертной угрозе она не подвергалась, прод олжают действовать нравственные обязательства и нравственные принцип ы. И человек, если он подчинен этим обязательствам и следует этим принцип ам, способен не уронить своего достоинства в обстоятельствах жизни, кото рые обернулись против него. Отсюда, видимо, в характерах Степаниды и Петр ока преобладают общечеловеческие черты, они обогащают неповторимую на циональную сущность героев, а сама повесть приобретает общечеловеческ ое звучание – благодаря собственным идеям и образам. И в этом смысле «Зн ак беды», может быть, самая быковская из всех быковских повестей. Легко заметить, что в откликах на «Знак беды», появившихся в разное время, предпочтение отдается образу Степаниды Пожалуй, лишь статья Г. Бакланова «Когда сюжет не придуман…» почти полностью связана с наблюдениями над фигурой Петро ка. . В том преимущественном внимании, каким пользуе тся героиня В. Быкова, нет ничего необычного. Ведь это характер обществен ный, с развитым чувством ответственности, а мера его гражданской активно сти равна его человечности. Череда довоенных испытаний, через которые вы пало пройти Степаниде, где, наверное, больше разочарований, чем видимых д остижений, - с большой ясностью высветила главное в ее характере: собстве нную независимость и личностный масштаб. Степанида из того рода людей, к оторые не хотят, чтобы думали за них, они хотят думать сами – вопрос, в рав ной степени касающийся их долга и их гордости. В моральном кодексе герои ни, основанном на стойкости и бдительной твердости духа, чувствуется стр емление самой устанавливать законы своего поведения, а не занимать и не выпрашивать их со стороны, - она сама способна осмыслить положение, в кото ром находится. Таковы главные черты характер Степаниды, на которые особе нно обращает внимание читателя автор, и ни одна из них не является достат очно действенной без остальных. Моральные заповеди, которые получила от общества и вынесла из собственн ого опыта жизни, она должна была теперь, в дни немецкой оккупации, или запр ятать в самые дальние душевные схроны, или - спеша перейти от прежней, хотя и трудной, но родной и привычной для нее жизни к другой, обезличивающей че ловека, - провести отпущенные ей судьбой дни и часы в молчаливых страдани я – их могло вскоре набраться предостаточно, и Степанида инстинктивно ч увствовала это. Если бы такое и случилось, наверное, и тогда наше сочувств ие Степаниде в ее с Петроком отчаянно бедственном положении вряд ли было бы меньшим. Но эту пожилую и, казалось бы, во всем беззащитную женщину поч ти с самого начала появления немцев на хуторе увлекает сила, о существов ании которой она поначалу и не подозревает, в направлении, конечную цель которого ей не надо видеть. Что это за сила? Что это за сила толкнула Степаниду на такой страшный пост упок, а до того заставила ее непримиримо относиться к любому враждебному действию? Внутренняя независимость? Всякое отсутствие подобострастия? Конечно. Оскорбленное достоинство? Безусловно. Открытая ненависть к пол ицаям? Или просто отчаяние, беспросветная мучительность положения?.. Раз умеется, твердая решимость этой женщины, ее самопожертвование не могут б ыть поняты без учета сложного сплава, всей совокупности реалий, что возд ействуют на нее и требуют от героини большого внутреннего напряжения. Но есть еще один побудительный мотив в ряду других, определяющих поступки Степаниды, - кстати, он проясняет степень и характер обратного влияния вы павших ей страданий – влияния, отраженного в ощущениях героини на траги ческом уровне. То, что скажу, может быть, спорно, но чем больше вглядываешься в характер С тепаниды, тем настойчивее этот мотив заявляет о себе – и не только в Степ аниде, но и в Петроке тоже: на себя они здорово разозлились, вот в чем дело. Ч то на немцев были злы, презирали отъявленных мерзавцев – полицаев, - это п онятно. А когда они против себя свою злость обратили, - она и придала им сил ы. Это верно, что герои повести физически наиболее уязвимы. В их полной невз год жизни, которую со всех сторон теснят и распоряжаются ею по своему усм отрению немцы и полицаи, Петрок и Степанида подвергаются насилию, поноше ниям и насмешкам, испытывают чувства, которые и могут только испытывать беззащитные люди, застигнутые на месте трагическим ураганом войны. Но ср еди множества возможных переживаний в душах героев суждено развиться ч увству протеста. Душевно изломанные, истерзанные, они обращаются с молит вой не к богу, прося его дать им силу перенести то, что сами не в состоянии и зменить, - эту силу рождает в них дух непокорности фашизму, который разлож ил нравы, освободил нестойких и алчных от всяческих моральных запретов и усилил до неимоверных размеров их страсть к вседозволенности и произво лу. В своей остервенелости перед грубым насилием всей этой полицейской дря ни, которая персонифицирована в зловещих образах Гужа и Колонденка, Петр ок сознает одно: так не может продолжаться до бесконечности. Лучше уж сра зу умереть, чем дать растоптать свою душу, осквернить себя, лишиться сове сти. Хватит уподобляться скотине. Хватит, хватит! Будь все проклято в этой жизни, и будь проклята та жизнь, где «собак бьют, как людей, и людей стреляю т, как собак». «О ком заботился, дурень? – зло и жестко вопрошает себя Петр ок. – О себе, конечно, но разве в эту войну о себе так заботиться надо?» В наступившем прозрении – и ненависть к полицаям («Ах, звери, звери…»), и з лость на себя самого («Ох, дурак старый!»), хотя это слово звучит, может быть , не совсем обычно. Ибо сама злость в петроке есть не что иное, как оборотна я сторона его совести. Незадолго до последней – кульминационной – сцен ы, когда он перебарывает в себе страх перед Гужем и уже ничего не боится, П етрок вдруг отчетливо осознает, что Гуж и его пособники – не только пред атели своей земли, но осквернители всего «рода человеческого». «…Им лишь бы насладиться жестокостью, пустить кровь. Без крови их глотки пересохн ут. И водкой не размочишь. Нет, не размочишь. Им после крови водку давай, а по сле водки снова на кровь тянет. Вот по этому кругу и ходят…» С такой откровенностью, с какой Петрок судит сейчас обо всех этих гужах и колонденках, измывающихся над ни в чем не повинными людьми, бесспорно, чи татель встречается впервые. По сути, это с его стороны обвинительный при говор фашизму за бессмысленную жестокость по отношению к человеку, и это также его собственный выбор на пороге духовного отрезвления. То, что изо дня в день копилось в его истерзанной душе, угнетало и подавляло и что он с ам не сумел объяснить, доведя свою мысль до логического конца, в какое-то м гновение больно стегнуло по глазам, словно лучи невыносимо яркого света . И сразу сгорели, обрушились шаткие мостки, по которым он пытался еще вчер а добраться до спасительного берега. В отличие от Степаниды он до послед него часа как будто видит выход из их нынешнего злосчастного положения и соответственно ведет себя – об этом говорит и его почти фатальная поко рность («Куда денешься?» - тихо молвит Петрок Степаниде»), и все его неумел ые попытки приспособиться к ситуации («…Надо с ним ладить, - думает Петрок о Гуже, - как-то задобрить его, за вести дружбу. Конечно, он сволочь, бандюга, немецкий холуй, но ведь он власть!»). Но кульминация преподносит нам такие сюрпризы смелости и духовной отваги героя, которые открывают самые глуб окие и значительные стороны его характера. Говоря другими словами, Петро к может вызвать в глазах читателя не только слезы, напомнив о весьма печа льных обстоятельствах и унижениях, которым подвергался. Он оказывается способным на отпор тем, кто лишен сердца, лишен совести, - пусть даже для то го, чтобы потерпеть поражение или просто кануть в небытие. «Стреляйте, черт вас бери! – с неожиданной решимостью, от которой сделал ось страшно, закричал Петрок и потряс в воздухе сжатыми в кулаки руками. – Стреляйте!!» «Не пойду, сволочи! Что хотите, а не пойду!» «Я и фюреру плюну в его немецкую морду! И тебе тоже, предатель!» «Погодите… Подождите… Еще б удет вам!..» Неуступчивость Петрока полицаям, граничащая в нем с исступлением и треб ующая от него последних душевных усилий, как и непокорный жест героя – с жатые в кулаки руки, - настолько сам по себе наглядный, чтобы не вдаваться в подробности, - далеко превосходят наше знание некоторых сторон поведен ия этого человека в прошлом и настоящем и не могут не заставить взглянут ь на все это как на единое целое. Вызывающие к себе полное доверие – ведь они создаются реальными условиями, чувства героя, самые разнообразные, м еняющиеся в нем переживания накладывают сильнейший отпечаток и на его с крытое внутреннее сопротивление, и на тот явный отпор, который ими вызыв ается. Надругательства и побои не в силах вынудить шестидесятилетнего П етрока морально капитулировать. Напротив, его нравственное сознание – уже без всяких уловок – не допускает тех, кто постыдно связал себя с сила ми зла, на единственную территорию, которую они очень бы хотели разбить н а куски и которую Петрок решил уберечь в неприкосновенности. Эта террито рия. Может быть, и не всякому сразу видна, но она есть у Петрока – территор ия его достоинства. Не рискуя ошибиться, можно сказать, что Петрок, бредущ ий на ощупь, охваченный бесконечной паутиной сомнений и одновременно ис пытывающий ужас от того, что он видит и слышит за день, резким толчком был выведен из состояния призрачных надежд, когда иллюзии рассеялись и очев идный мучительный факт неизбежности выбора остался. Должно быть, потому все-таки взрыв морального негодования в герое нашел наконец выход, как и та боль, что таилась в его груди. Бедный Петрок! Сколько ему пришлось претерпеть за те слова правды, котор ые сказал в лицо полицаям и которые до этого глубоко прятал в себе. Но и от важный Петрок! Он долго бежал от необходимости борьбы с самим собой, от то й борьбы, которая заставляет человека находить опору своим поступкам. Но он нашел в себе мужество понять, что единственная возможность дл него за ключается в том, чтобы честно поглядеть в глаза этой необходимости – ис пытать ее не «игрой», а жизнью. Читатель знает, чем все это кончилось. Полицаи привязали Петрока к лошади. «Гуж снова огрел его прутом по голов е, острая боль пронзила ее насквозь. Чтобы не упасть от натяжения веревки, Петрок вынужден был побежать за Колонденком, который ногами пинал в бока лошадь, а Гуж, размахивая прутом, погонял его сзади. -Быстро! Быстро! Ах ты, большевистский пень! Петрок не успевал, спотыкался, едва не падал, бросался из стороны в сторон у, опорки его вязли в грязи, но упасть теперь на дороге было бы, наверно, хуж е гибели. И он бежал с прискоками, дергаясь на веревке, которая, сдирая с ру к кожу, тянула, волокла его к большаку. Лицо его вновь стало мокрым от слез, и порывисто дувший навстречу ветер уже не успевал их осушать». Дорогой ценой заплатил герой В. Быкова за свое человеческое достоинство . Но его выбор стоил затраченных усилий. Петрок может не стыдиться себя – всех своих прежних заблуждений, всей потерянности, через которую прошел в проклятой для него неопределенности, отчаянных и таких же жалких попыт ок задобрить судьбу и тех, кто убил Янку, кто перевернул все вверх дном на хуторе, кто изгалялся над ним и Степанидой. В. Быков не поскупился на развитие интересно начатых линий в образе Петр ока: «история души» этого человека, познавшего всю боль на трудном пути д уховного выпрямления – с самого начала и до конца, когда у него отняли жи знь, - раскрыта им с такой силой откровения, что заставляет читателя ощути ть жаждущее свободы достоинство внутри себя. И все же, перефразируя знаменитые слова, будем помнить: чем выше Петрок Ст епаниды в художественном отношении, тем выше Степанида Петрока по идее. Впрочем, в таком взгляде на характеры героев есть и свои упрощения, ведь к аждый миг их жизни определяется не только сиюминутным переживанием, но и всем тем, что было испытано ими до настоящего момента, когда фронт ушел да леко на восток и надо было жить в условиях оккупации. Однако именно в Степ аниде «проступает величие народной души», мужественной и стойкой в испы таниях, ее сжигает огонь ненависти к угнетателям, в ее глазах читаем твер дое и непрощающее осуждение, молчаливое проклятие тем, кто поглотил жизн и ее и Петрока. «Можно сказать, что стойкость, несгибаемость героини выко ваны вековой крестьянской нуждой, непрерывной борьбой за существовани е. Но верно и то, что качества эти переакцентированы эпохой Октября, новым и идеалами, разбудившими сознание тружеников, чувство собственного дос тоинства» Теракопян Л. Активно утверждать социалистически е нормы бытия, с. 27 . Здесь позволю себе небольшое отступление, но оно, полагаю, имеет прямое о тношение к нашему разговору. За год с небольшим до появления «Знака беды » В. Быков в статье «Дорога памяти» писал о любопытном, на его взгляд, пара доксе. «…Почему мы, люди, - спрашивал он, - в силу своего воспитания и образа жизни зачастую далекие от проблем «неперспективных» деревень, быта дре вних стариков и старух, мало- или вовсе неграмотных отшельников в зачаст ую никогда не виданной нами дремучей тайге, с их размеренным, однообразн ым и часто примитивным укладом, - почему мы частенько с куда большим интер есом и участием читаем об их трудах и заботах или о думах и тревогах скром ного железнодорожного рабочего с маленького, затерянного в необозримо й степи полустанка, нежели о блестящих научных или служебных успехах тех , кто гораздо нам ближе по опыту жизни, мировоззрению, мироощущению – выс окообразованных жрецов науки, искусства, руководителей производства, н ачальников главков? Почему безграмотный дед из послевоенной деревеньк и интереснее иного «интеллектуала», озабоченного судьбами народов, в то время как наш дед не может удовлетворительно определить судьбу единств енной своей буренки, оставшейся на зиму без сена? О том печаль его, и она на с трогает больше, чем драматические переживания какого-либо из упомянут ых мною перед уходом на вполне заслуженный отдых. Почему так? Задаю вопро с и предвижу скорый ответ: все дело в таланте автора. Да, и все же… Исчерпыв ающий же ответ на этот вопрос мне, однако неведом» Литературная газета, 1982, 1 я нваря. . Как видим, В. Быков тогда не торопился с ответом, хотя повесть «Знак беды», которая этот ответ во многом в себе заключала, уже подходила к концу, а мож ет быть, и была написана. Но сам вопрос представляется достаточно серьез ным: очевидность факта, над которым размышляет В. Быков, пожалуй, вряд ли о тнесешь на счет лишь таланта автора. И какие из этого следуют выводы? Вот один из мотивов, позволяющий сформулировать общий смысл отношения к людям простого труда – к их переживаниям, надеждам, тревогам, ко всему, чт о вбирает в себя и отражает духовная жизнь человека. Современный читател ь потому близко к сердцу принимает судьбы тех, кто не подвержен бесу тщес лавия, что надеется извлечь из их опыта ту суть, которую человеку так или и наче пришлось извлечь, ибо без нее он потерян. Эти старики и старухи, отчуж денные от всех ослепляющих нас предметов, - тем удачнее умеют странствов ать в себе. Как бы не оказался читатель далек от их существования, любая крупица их э моционального опыта, любая мысль будет небесполезна для него. Его влечет нравственная опора в жизни, которую они в себе сохранили, а мы сами, приоб ретя многое из того, чем эти люди не обладают, здорово подрастеряли в пого не за поклонением сиюминутному, смотря на вещи через покрывало честолюб ия и сует, забывая при этом, что они часто уводят в сторону от истины. «Знак беды» (как и книги других серьезных авторов, которые у всех на виду) не комментирует происходящее, а, проникая в его глубины, подвергает чита теля строгой проверке теми же самыми критериями простоты, естественнос ти и правдивости, что отличают характеры героев повести. В ней нет несуще ствующей психологии, каких-либо искажений и смягчений, а исключительные духовные качества, которые демонстрируют Степанида и Петрок в полосе ис пытаний, не кажутся нам придуманными и искусственными. «…Поразительная естественность, с которой Степанида совершает то, что мы громко называем подвигом» Григорьев Е., Никич О. …А зачем? Заметки об экраниза ции, с. 84. , - это и есть правда, истинная правда о просто й белорусской крестьянке, которая погибает, потому что не в ее натуре идт и на компромисс. Степанида есть Степанида. Ее «можно убить, но победить нельзя. Хотя и убит ь себя она врагам не дает – сжигая себя вместе с домом. Ужас и восхищение, гордость силой человеческого духа вызывает этот огненный финал. Послед нее и высшее испытание» Григорьев Е., Никич О. …А зачем? Заметки об экраниза ции, с. 84. . Но при складе характера Степаниды такой фи нал неизбежен. Степанида намного раньше Петрока поняла, что в жизни, полн ой унижений и лишенной всякого достоинства, человеку, который упал духом , утратил решимость и способность ответствовать, бессмысленно испрашив ать милость тех, кто вскормлен на жестокости. «Степанида их (полицаев) не б оялась, потому что презирала. Более того, она их ненавидела», - это чувство, как помним, переполняет и юную Зоськину душу. «В той жизни, которую обруши ла на свет война, Степанида держалась давней, исповедуемой людьми правды , и пока у нее было сознание этой правоты, она могла смело глядеть в глаза к аждому». Движение характера Степаниды очень точно проведено автором «Знака бед ы» через всю, если можно так сказать, конструкцию повествования. От самой первой сцены, где читатель впервые встречается с героиней, пасущей Бобов ку в травянистой лощине и охваченной тревожным предчувствием надвигаю щейся беды, и до гибельной финальной картины, в которой «огненное море ог ня с воем, треском и гулом забушевало по всей усадьбе, последовательно по жирая постройки, дрова, ближние к стенам деревья, изгородь, устилая двор п еплом и искрами». Картина, подобная этой, читателю уже знакома. Я имею в ви ду эпизод в проскуринской «Судьбе», связанный с героическим поступком Е фросиньи Дерюгиной, запалившей свою избу в Густищах с перепившимися там немцами. Но сколько между ними различий! Безусловно, душевная боль Ефрос иньи, простой русской женщины, у которой фашисты «все до срамоты изгадил и, Ваню, сыночка, загубили», отражает не только горе народа, но и его стойко сть. И в то же время эта боль осязаемо слилась в душе Ефросиньи с бабьей жа лостью к «ундеру» Менцклеру, который все-таки « не обижал и заступался, ес ли накидывались другие», и который через несколько минут должен умереть от ее руки. «И все также жалея своего «ундера», Ефросинья принесла из сене й канистру бензина, разлила ее по полу, по стенам и окнам, по ногам пьяных, а «ундера», чтобы меньше мучался, полила погуще, до с амой груди ». Выделенные мною слова – не правда ли? – вполне соотносимы с тютчевским и строками: «Умом Россию не понять…» Я говорю об этом совсем не для того, ч тобы наметить вехи еще одного анализа, но чтобы представить читателю важ ную сторону характера героини «Судьбы» в момент выбора, который способе н придать глубокий смысл ее жизненному опыту и ее мщению. Степанида в своем выборе идет дальше. Тяжкое бремя нравственного чувств а и ответственности – того, что она получила в наследство от прожитого и пережитого в годы, когда рождалась новая власть и новое сознание, застав ляет ее жертвовать собой. Пытаясь найти свой путь в борьбе с захватчикам и, она приходит к убеждению, что должна обладать большей самоотверженнос тью, чем по сей день обладала. И если бы, как в своем месте Ефросинье Дерюги ной, Степаниде довелось сжечь хутор с немцами, уверен, она ни на минуту не сожалела бы об участи тихого Карла, хотя Карл, как и Менцклер с Ефросиньей , вел себя терпимо по отношению к Петроку и к ней самой. Ибо душа этой женщи ны за дни страданий выжжена дотла огнем ненависти к тем, кто принес беду в ее дом и кто хотел лишить ее достоинства – естественного права каждого человека. В. Быков хорошо чувствует настроение героини, ее переживания всякий раз конкретны, как и конкретны ее действия. Степанида не из тех, кто подчинил с ебя библейской заповеди: когда тебя бьют по правой щеке, ты должен подста вить и левую. Непротивление злу – не ее судьба и не ее выбор. На любое наси лие она отвечает не послушанием и смирением – отпором. Немцы разорили х утор – и Степанида доит корову в траву. «Фигу им… а не молоко», - говорит он а Петроку. Немцы пристрелили Бобовку, жестоко избили ее саму – и Степани да бросает немецкую винтовку в колодец. Полицаи уводят Петрока, - и Степан ида, выменяв у Корнилы бомбу, заставляет врагов испытывать чувство страх а пред возможным взрывом… Сколь бы, казалось, незначительными и скромным и ни были ее мстительные поступки – именно им она обязана тем, что сущест вует как человек . Она делает то, что считает нужным, а не то, что считает нужным Петрок. Степанида ищет п оддержку своим силам и своим принципам в самой себе. И хотя она чувствует, что гибнет, что должна погибнуть бесповоротно, в то же время отчетливо со знает, что никто и ничто не способно помочь ей сохранить в неприкосновен ности закаленную испытаниями независимость, кроме нее самой. В жизни всегда найдутся люди, полагающие, что им лучше, чем тебе самому, из вестно, в чем состоит твой долг. Степаниде за прошлые годы приходилось не раз сталкиваться с подобными людьми, да тот же Корнила, к которому она под конец приходит за бомбой, надо думать, вполне чувствует свое превосходст во перед неожиданной просительницей. «Для чего тебе?...», «…Зачем?» - вопрос ы Корнилы свидетельствуют не только о его врожденной осторожности, но и о недоумении, о том, что Степанида, по его понятиям, не может поступать, рук оводствуясь собственными намерениями. Хотя он сам и стремиться сбыть с в ыгодой для себя опасный «товар». В прозе В. Быкова, пожалуй, не сыскать ана логии этому предприимчивому человеку. Образ Корнилы по своим характери стикам и по своему положению в общей системе повести, когда он пытается « вывести» себя за пределы реального, видимо, принимая такое наивное во вс ех смыслах решение за высшую мудрость, - говорит о том, что пути, которыми м ожно таким образом сохранить жизнь, неизбежно ведут вниз, к падению. За свою «дальновидность» Корнила очень скоро заплатит если и не жизнью, то большими мучениями, сказав, кому отдал бомбу. Но Степанида уже привыкл а ко многому, и не сломит ее еще одно предательство. «Люди губят, но помога ют ведь тоже люди», - это чувство, владеющее и Иваном Терешкой в «Альпийско й балладе», и Зоськой в «Пойти и не вернуться», в полной мере свойственно г ероине «Знака беды»; здесь содержится не только та же мысль, но и почти то же воплощение ее. Еще когда застрелили Янку, гибель которого Степанида будет переживать к ак личную катастрофу и как предвестие собственного конца, в ее вопросах, обращенных к себе, налицо не только бездонная горечь страданий, но и торж ество общей мысли с такими, как и она, простыми людьми в испытаниях войны, и чувство духовной связи с ними: «Сознание ее… словно провалилось куда-т о… она перестала ощущать себя в этом суматошном мире, который все сужива лся вокруг нее, уменьшался, чтобы вскоре захлопнуться западней. Она знал а, ее конец близится скоро и неумолимо, и думала только: за что? Что она сдел ала не так, против бога и совести, почему такая кара обрушилась на нее, на л юдей? Почему в эту и без того трудную жизнь вторглись эти пришельцы и все п еревернули вверх дном, лишив человека даже маленькой надежды на будущее ?!» Но не в характере этой женщины, которая «всегда знала, что хотела», долго п редаваться безысходному пессимизму или произносить какие-то жалкие сл ова в оправдание своего бессилия перед воинствующим злом. Уже в эпизоде с кражей немецкой винтовки в голосе Степаниды отчетливо слышится нота р еальной угрозы: «Кто с рожном полез на других, как бы сам на него не напоро лся». А в финальной сцене, «когда она уже точно знала, что надо сделать», ко гда почти забытая нами среди других человеческих драм петрокова бутыль с керосином вот-вот должна была «выстрелить», ненависть Степаниды к свое му притеснителю Гужу: «Кол тебе в глотку!» - становится символом ненавист и всего народа к угнетателям. Непосредственное, личное переживание геро ини писатель превратил в народный характер, сделав его состояние открыт ым для анализа. «Кол тебе в глотку!» Вспомним, чуть раньше и Петрок выкрикивает те же самые слова: «Кол в глотк у всем вам!» Наблюдая героев в их последние минуты, невозможно провести р езкую грань между поступком и чувством каждого. Как и нельзя посчитать с лучайным, что автор распространяет на обоих героев чувство протеста, неп окорности. Легко высмеивать и неспособность Петрока, и бесперспективно сть затрачиваемых им усилий, куда труднее принимать близко к сердцу и от носится к ним так же серьезно, как и сам автор. В полной испытаний жизни ти хого Петрока и неуступчивой Степаниды для В. Быкова нет вещей незначител ьных, все свидетельствует о той или иной жизненной черте, все так или инач е проясняет человеческую ответственность героев, сохраняющих свою цен ность уже для следующих поколений. Это характеры чисто народные, как и ав торская трактовка их. А мрачные факты немецкой оккупации, положенные в о снову «Знака беды», для писателя не столько тема, но боль, которая станови тся личной болью читателя, подходящего к героям повести хотя и с художес твенной стороны, но одновременно открывающего для себя правду и драмати ческую глубину изображаемых в ней событий. Автор почести взял на себя нелегкую обязанность и столкнулся с огромной ответственностью: раскрыть истоки народного мужества в суровых испыта ниях первого года войны. Народная трагедия, воссозданная им без всяких п рикрас, чуть заметного искажения истины и умолчаний в трагических судьб ах его героев – рядовых тружеников, память о которых, как видно, в самом п исателе пережила многих знаменитых, вся страшная повседневность войны и человеческое проклятье ей, проклятье и непокорство злу и насилию, свид етельствуют о том, что В. Быков – художник очень современный; за индивиду альной драмой своих героев он видит драму сегодняшнего мира в один из от ветственнейших периодов го истории. «Время такое, что нельзя благодушествовать. И Быков как бы встряхивает з а плечо – оглянитесь, встревожьтесь, проверьте: не утрачено ли достоинс тво, готовы ли к испытаниям, не забываем ли, чьи мы?..» Григорьев Е., Никич О. …А з ачем? Заметки об экранизации, с. 82. это и есть самое главное, когда художник стремится к пробуждению достоин ства в человеке, говоря ему правду. Чтобы человек, слыша слова правды, ощущ ал в себе ответственность за собственное достоинство и не мирился с несп раведливостью. Шагалов А. А. Борьба простых крес тьян против фашистов. В начале повести автор показывает небольшой хутор Яхимовщина. Неподалеку начинают строить мост немцы. Они быстро подступа ют к хутору. Петрок, слабый и податливый, уверен, что при немцах можно будет благополу чно прожить, если особо не высовываться. Степанида не верит в утешительн ые слова Петрока: «Ничего, как-нибудь. Мы перед ними вины не имеем. А коли к н им по-хорошему, то, может, и они... Не съедят, может...» Вскоре после прихода немцев местные полицаи требуют у Петрока и Степани ды водки. Петрок готов им подчиниться, Степанида же их не боится. Степанида и Петрок надеются, что немцы пройдут мимо. Но мало того, что не п рошли мимо, они еще и поселяются на хуторе: устанавливают свою походную к ухню, разворачивают палатку, выгоняют хозяев из избы в истопку. Оккупанты не считают за людей хозяев Яхимовщины, безжалостно избивают и з-за пустяка Степаниду. Петрок же безропотно выполняет их приказания. А в Степаниде зреют сразу два чувства: внутренний протест и предчувствие бо льшой беды. Женщина не боится нанести врагам непосредственный урон. Посл е избиений и унижений Степанида решается на безумный поступок: она тайко м бросает в колодец немецкую винтовку. Степанида не покоряется немцам, у нее твердый, мужественный характер. Да же Петрок, тихий и миролюбивый, поднимается до мысли, что немцы – звери. Степанида своими руками поджигает собственный хутор, спасаясь от враго в. Вся ее устоявшаяся жизнь, привычный мир и она сама гибнет в огне. Напоследок Степанида оставляет врагам «подарок». Она выменивает у Корн илы бомбу, прячет ее. Она держит в страхе немцев и полицаев. Степанида унос ит тайну нахождения бомбы с собой в могилу. «Но бомба дожидалась своего часа...» В повести показан героизм простых деревенских людей во время Великой От ечественной войны. До бунта поднимается не только Степанида, но и миролю бивый, мягкохарактерный Петрок. Их подвиг – это подвиг всех людей, одержавших нелегкую Победу. Эта Побед а досталась стране очень дорогой ценой. Список использ ованной литературы: 1. Русские писатели, XX век, Биобиблиографический словарь в двух частях. Часть 1, под редакцией Н. Н. Скатова, 1998г. 2. Материалы с сайта (биография) www.charter97.org 3. Шагалов Александр Александрович - Вас иль Быков. Повести о войне. 1989г.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Говорят, что каждый второй живет по соседству с педофилом. Но не я - со мной соседствует классная 10-летняя девочка.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Проблематика и герои Повести Василя Быкова «Знак беды»", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru