Диплом: Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 141 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

116 МИН ИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Факультет филологический Кафедра литературы Специальность: 021700-филология Выпускная квалификационная работа на тему: Проблема эмансипации в русской и европейской литератур е XIX века Студентка 5 курса Данилова Эвелина С О Д Е Р Ж А Н И Е Введение Глава 1. Проблема эмансипации в русской литературе 1.1. Жорж Санд и русская литература 1.2. Жорж Санд и И.С. Тургенев. Параллели взглядов на проблему женской эмансипации 1.3. Женщины в творчестве И.С. Тургенева Глава 2. Английская литера тура. Творчество Шарлотты и Эмилии Бронте 2.1. Биография семейства Бронте 2.2. Взгляды Ш. Бронте на женскую эмансипацию и их освещение в романе «Джейн Эйр » 2.3. «Грозовой перевал» Эмилии Бронте. Героини в романе Заключение Примечания Библиография В В Е Д Е Н И Е Проблема эмансипации женщины входит в русскую жизнь и в литературу в 30-40-е годы XIX века. Сначала женщина заявила о своей во ле любить того, кого велит ей сердце, затем отстаивала свои права в семье, а вскоре на первый план вышла и потребность активного участия в обществе нной жизни, освоения новых профессий. Но прежде, чем использовать термин «эмансипация», следует дать его опред еление исходя из корневого значения этого слова. В латинском языке слово « emancipare » означает: 1) освободить сына от отцовской в ласти и этим объявить его самостоятельным; 2) формально отказываться от чег о-либо, отчуждать, уступать. Если мы обратимся к «Толковому словарю живого великорусского я зыка» В.И. Даля, то найдем следующее определение: «эмансипация – освобождены от зависимости, подчиненности; по лная воля, свобода». П Р И М Е Ч А Н И Я Даль В.И. Толковый словарь живого в еликорусского языка. В. 4-х томах. – СПб.: Диамант, 1996. – Т.4. – С.664. Корень слова «эмансипация» можно истолковать как «освобождение от опр еделенной роли». Почти в течение целого столетия эмансипация «притязае т» на роль активного элемента: подверженные дискриминации, в первую очер едь женщины, требуют права освобождения от навязанной им роли. Они хотят сами взять то, что им не передают добровольно. Для нас понятие «эмансипац ия» означает в самом широком смысле попытку человека освободиться от кр уга обязанностей, которые противоречат его индивидуальным потребностя м. Это относится не только к женщинам, но и к мужчинам. Если исходить из того, что с давних пор сложившийся образ мужчины (сильны й, отважный, находчивый) устарел точно так же, как и образ женщины (нежной, ч увствительной, беспомощной), то эмансипация – это общая для мужчины и же нщины задача. Задача, которая может быть решена только объединенными уси лиями мужчин и женщин, ибо каждый в отдельности потерпит поражение в бор ьбе за свое освобождение. Темой нашего исследования стали вопросы эмансипации женщин в русской и зарубежной литературе XIX века, т .к. процессы, связанные с активной жизненной позицией женщин, были едины д ля всей европейской жизни. После Французской революции среди просвещенного дворянства растет инт ерес к демократическим идеям, и в частности к вопросу о положении женщин ы. В дворянских салонах дамы делаются заметными благодаря своей образов анности, уму и активности. В это время в России широкую популярность полу чает романтическая литература, и особенно произведения Жорж Санд, где ид еи просвещения, а также эмансипации женщин были определяющими. Но пока литература еще не могла овладеть предметом и ограничивалась отд ельными чертами, которые все еще не объясняли достаточно данный вопрос. Так Александр Добряков вследствие толков о женском вопросе выбрал эту т ему для своей диссертации. Но он ограничился одним периодом – домонголь ским. В 1850 году таким же исследованием занимался Виталий Шульгин. Он намет ил целую программу истории русской женщины, указал главные периоды этой истории. Добряков же свое исследование о русской древней женщине разбил на четыре рубрики: женщина-язычница, христианка, раба и женщина былин. Он р ассматривал жизнь княгинь и главным образом с точки зрения христианско й. В заключении он изображает следующую идиллическую картину: «Развитие жизни семейной характеризует христианское русское общество . Центр, около которого вращается эта жизнь, - женщина. Она является там как нежная сестра, преданная супруга, пекущаяся и глубоко уважаемая мать. Св ою вещую силу язычества она заменила глубокою верою в святыню новой рели гии, вместо физической силы обнаруживает великую силу нравственную, кот орая дает ей господство в семье, и она та же нежная мать, только в еще более мягких формах». Русская женщина в домонгольский период. Ист орическое исследование Александра Добрякова // Современник. Т.104. – 1864. – С .176-177. Как видно из приведенного отрывка исторического исследования А. Добряк ова, это было слишком одностороннее толкование о роли женщины. Поэтому в згляды и представления, связанные с так называемым «женским вопросом», п остоянно развивались и углублялись. Социальные реформы принесли с собо й пропаганду ценностей буржуазного общества: самодостаточность личнос ти и разума, правовая защищенность гражданина, труд как средство достиже ния личного успеха и общественного процветания. Женский вопрос в России с новой силой вспыхнул в связи с отменой крепост ного права. Лучшие люди страны заговорили о целом мире привычек и обычае в, рожденных этим правом. «Тут, - писал Кропоткин, - было презрение к человеч еской личности, деспотизм отцов, лицемерное подчинение со стороны жен, д очерей, сыновей». Традиционный образ жизни русской женщины из дворянского сословия уже н е удовлетворял многих его представительниц, и они пытались найти себя в каких-либо сферах общественной деятельности. Во второй половине XIX века широк ое хождение получили демократические идеи. Звучали требования освобод ить общества от бремени патриархальных структур – с точки зрения радик альной интеллигенции, это предполагало не только устранение существов авших классовых различий, но и отмену тогдашней системы взаимоотношени й между полами. Так, по убеждению влиятельных леворадикальных публицист ов, таких как Н.Л. Михайлов или Н.Г. Чернышевский, воспринявших идеи ранних французских социалистов, освобождение общества было возможно только п ри условии полного освобождения женщины от оков традиционной семьи. Если немногочисленные русские писательницы первой половины XIX века довольствовались тем, что с обличи тельным пафосом рисовали трагические женские судьбы, то жизнь уже являл а примеры, когда женщина пыталась практически вырваться за черту господ ствовавших условностей. И одна из наиболее примечательных – жизнь одно й из самых читаемых писательниц 40-60 годов – Авдотьи Панаевой, вышедшей из актерской семьи. Избрать свой собственный путь, путь женщины, самостояте льно строящей свою жизнь, ей, несомненно, помогли те представления, котор ые царили в среде столичной художественной интеллигенции. И в быту, и в св оих литературных произведениях Панаева отстаивала идею, согласно кото рой личная свобода женщины и уважение к ней со стороны мужчины являются необходимыми предпосылками «подлинной» любви и взаимности, чуждых уза коненным брачным узам, строившимся на основе материального благополуч ия и сравниваемым писательницей с бесчестной самопродажей. В соответст вии с этим идеалом свободного выбора она строила и свою судьбу. Будучи за писателем Панаевым замужем, она полюбила его друга, Некрасова, и стала ег о гражданской женой, причем все трое продолжали жить под одной крышей и с овместно работать. Наиболее же глубокое и полное развитие женская тема получила в творчест ве современника Панаевой, одного из ведущих представителей критическо го направления в русской литературе – Н.Г. Чернышевского. Его вышедший в 1863 году воспитательный роман «Что делать?» в течение десятилетий оставал ся своего рода «библией прогресса» для молодости, искавшей новых путей, и многие строили свою жизнь сообразно с идеями этой книги. Чернышевский рисует образ идеального общества будущего, которое постр оено на принципах личной заинтересованности, социально ориентированно го разума и коллективной организации жизни – общества, где каждый сможе т жить в соответствии со своими запросами. В этом мире сбудутся порывы ге роини романа – Веры, которая, полагая, что женщина в целом более высоко ор ганизована, нежели мужчина, утверждает, что в сфере духовной она оттесни т мужчину на второй план, как только будет покончено с господством грубо й силы. Н.Г. Чернышевским предполагается 2 способа обновления: через альтернатив ную общепринятую модель личной жизни и через конспиративную борьбу про тив самодержавия. В своем романе Чернышевский не просто развивает туманные теории, покоящ иеся на идеях материализма, и раннего социализма, в его произведении пок азан новый дух времени, благодаря чему оно и пользовалось столь легендар ной популярностью. Прообразом Веры была Марья Александровна Обручева, р одившаяся в 1834 году в семье тверского помещика, отставного генерала. Чтоб ы вырваться из-под родительской опеки и получить возможность заниматьс я изучением медицины, она вступила в фиктивный брак с бедным студентом-м едиком Петром Ивановичем Боковым. Впоследствии Марья Александровна по любила друга Бокова, известного петербургского профессора-физиолога С еченова. Некоторое время все трое жили в одной квартире, что вызывало мно гочисленные пересуды. Какова же историческая оценка активности женщин в России, их общественн ого пробуждения? Это – включение женщин в профессиональную деятельнос ть, в политику и возникновение организованного женского движения. В области образования и науки движение русских женщин за свою эмансипац ию не только воспроизводило аналогичные процессы в Западной Европе, но и в определенных моментах могло служить образцом для последних. Справедл ивой представляется оценка движения российских женщин, данная английс ким историком Линдой Эдмондсон: «…это женское движение, если судить по е го воспитательному значению, могло бы с достаточным основанием претенд овать на авангардную роль в Европе в целом». Литературная борьба вокруг женского вопроса была неотъемлемой частью борьбы за такие вещи, как земля и воля для крестьян, социальное и политиче ское равенство для всех граждан, полноценная, автономная, освобожденная от административной опеки общественная жизнь. В своей рецензии «Моя судьба. М. Камской» (1863) М.Е. Салтыков-Щедрин писал: «…ж енщина, так сказать, фаталистически осуждена делать то, что ей не хочется, молчать, когда она чувствует желание говорить, говорить, когда она не име ет к тому ни малейшего поползновения; одним словом, осуждена соблюдать п риличия, т.е. кривляться». Салтыков-Щедрин М.Е. Моя судьба. М. Камской // Со временник. – 1864. – Т.101. - № 4. – Апрель. – С.259. Фурье писал: «Степень эмансипации женщины есть естественное мерило общ ей эмансипации». И потому мы не можем не согласиться с Тургеневым, которы й утверждал: «Блестящее будущее за тем народом, который поставит женщину не только наравне с мужчиной, а выше его». Такое отношение к этим проблема м характерно для всего творчества Тургенева. Поэтому анализу его произв едений мы уделили особое внимание. Понимание же общности обозначенных проблем для русской и европейской л итературы предопределило интерес к творчеству Жорж Санд и сестер Бронт е. Произведения этих писательниц активно переводились на русский язык и стали фактом культурной жизни России. Нам предстоит понять явление «эма нсипации» как в его истоках, так и в социальных, нравственных, психологич еских последствиях, в художественном осмыслении. Глава 1. Проблема эмансипации в русской литературе 1.1. Жорж Санд и русская литература Проблема эмансипации женщины раскрывается во многих лирических и прозаических произведения х А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.А. Некрасова, в творчестве которого она при обрела свое настоящее социальное звучание. Особенно остро вопрос о прав ах женщины, ее месте в обществе встал в русской литературе 40-х годов XIX века, что связано прежде всего с р азвитием натуральной школы. Натуральная школа осознала один из важнейш их лозунгов, выдвинутых утопистами школы Сен-Симона: «Не может быть обще ство свободно, если в нем не свободна женщина». Проблема эмансипации пре вращается в важнейшую тему. Натуральная школа не избирала экзотических героинь из аристократическ ого мира, избегала идеализаторских концовок, предпочитая изображать ти хий ужас повседневности, реальное течение жизни, не обременяя сюжет обще ственно-социальной сущностью изображаемого события. От этого критициз м обличений возрастал, тема эмансипации женщины еще органичнее сливала сь с социальными темами. Такой, например, вполне оригинальный подход к теме женщины мы находим в « Сороке-воровке» А.И. Герцена. Здесь, как и в «Лукреции Флориани» Ж. Санд, гов орится об артистке, но тема повернута совершенно иначе. Герцен сумел нес колько необычный сюжет раскрыть в плане ужасной крепостнической дейст вительности, наполнить свой рассказ подробностями поместного быта. Чит атель всецело ему верит: так было, только так и бывает в самой жизни. Автор прекрасно чувствует всю новизну прямой постановки вопроса об эма нсипации женщины и поэтому высокохудожественному рассказу артиста о н есчастной судьбе крепостной девушки, игравшей в спектакле роль Анеты, пр едпосылает введение: разговор между западником, славянофилом и европей цем на тему, почему в России нет хороших актрис. Все три собеседника путаю тся в тонкостях вопроса. Славянофил ответил в духе своей патриархальной доктрины: «У нас нет актрис потому, занятие это несовместно с целомудрен ною скромностью славянской женщины, она любит молчать». Оба его собеседн ика не удовлетворены решением. Одному теперь ясно, почему теперь в Росси и мало актрис: в ней зато много танцовщиц. Другой объясняет это тем, что ак трис заставляют представлять такие страсти, которых они никогда не испы тывали. Все трое скользят по поверхности. Рассказ вошедшего актера о суд ьбе крепостной артистки потрясает. Он дает ясный ответ на все вопросы: гл авное зло в крепостном праве, оно давит и уничтожает богатые задатки в на роде. Когда актер окончил свой рассказ, в гостиной воцарилось молчание. Т олько у славянофила, совершенно забывшего свои благочестивые наставле ния, вырывается: «Все так… но зачем она не обвенчалась тайно?..» В более широком масштабе вопрос о судьбе героев и героинь Герцен постави л в романе «Кто виноват?». Здесь создан образ смелой и независимой женщин ы – Любоньки Круциферской. Плебейское происхождение, непосредственна я зависимость от бытовых отношений, свойственных крепостническому укл аду, рано закаляют ее волю. Она «тигренок», который скоро узнает свою силу . Поэтому справедливым будет замечание, что роман «Кто виноват?» - наиболе е яркий роман 40-х годов об эмансипации, связывающий этот вопрос со всей со вокупностью общественных обстоятельств, закабаляющих женщину. Любоньк а проведена по трем кругам испытаний (Негровы, Круциферский, Бельтов), пок азана в росте и движении, хотя Герцен, как трезвый реалист, указал точные г раницы ее активности, зная возможности времени. Общественное поприще дл я женщины откроют только 60-е годы. Картина литературной жизни России сороковых годов будет неполн ой без учета того огромного влияния, которое оказывала на писателей нату ральной школы Ж. Санд. Это обусловило наш интерес к творчеству французск ой писательницы. В очерке «За рубежом», напечатанном в январском номере «Отечес твенных записок» за 1881 г., Салтыков-Щедрин отличал огромное воздействие в 1840-х годах на него и его единомышленников «Франции Сен-Симона, Кабе, Фурье, Луи Блана и в особенности Жорж Занда» и писал: «Оттуда лилась на нас вера в человечество, оттуда воссияла нам уверенность, что «золотой век» находи тся не позади, а впереди нас…» Кийко Е.И. Героиня жоржсандовского типа в пов ести Тургенева «Переписка» // Русская литература. – 1984. - № 4. – С.132. . В мае 1832 года в Париже выходит роман «Индиана», который, несмотря на обилие романов, наводнивших в то время книжный рынок, привлекает большое вниман ие. «Раскрыв книгу, мы тотчас почувствовали себя в действительном, живом, нашем мире… Невольно начинаешь чувствовать симпатию к этой книге, глота ть ее страница за страницей, извиняя ее несовершенства и странный, непра вдоподобный конец, и даже советовать другим под властным впечатлением ч увств, которые она возбудила: «Вы читали «Индиану»? – говорили мы друг др угу. – Прочтите!». Соколова Т.В. Июльская революция и французск ая литература (1830-1831): Изд-во Ленин.унив., 1973. – С.145. Так писал Се нт-Бев через несколько месяцев после появления «Индианы». Интерес к ром ану усиливался еще и тем, что автором его, подписавшимся псевдонимом Жор ж Санд, была женщина, которая носила мужское платье, курила трубку и, остав ив семейный очаг в Беррийской провинции, жила в маленькой парижской квар тире на семь франков за столбец, которые получала за статьи в « Figaro ». «Индиану» приветствуют люди разных в зглядов, а Г. Планш находит возможным сравнить Жорож Санд с мадам де Сталь и даже отдает предпочтение автору «Индианы». Шатобриан после прочтения романа «Лелия» говорил, что Ж. Санд станет «лордом Байроном Франции». Трескунов М. Жорж С анд. Критико-биографический очерк. – Л.: Худ. лит., 1976. – С.44. Б елинский назовет Жорж Санд «гениальной женщиной», «первой политическо й славой современного мира», «Иоанной д’ Арк». Там же. – С.77. Появлени е Ж. Санд в литературе было свидетельством важных перемен, которые произ ошли в ее сознании под воздействием общественных процессов того времен и. Жорж Санд – это псевдоним Авроры Дюдеван. Эти два имени относятся к раз ным периодам бытия этой женщины. Между ними – рубеж, воздвигнутый общес твенными переменами, узлом которых стала Июльская революция 1830 года. Аврора Дюдеван была замужем за Каземиром Дюдеваном, но брак оказался не из счастливых. Главное, что характеризовало молодую женщину в этот перио д, - это ее стремление обеспечить себе независимость. События в Париже поз воляют ей сделать такой шаг, как уйти от мужа, и 4 января 1831 года она уже наход ится в столице Франции, где начинает работать в газете Делатуша « Figaro ». Так Жорж Санд вступает в новый период своей жизни, столь непохожий на ее м ирное прозябание в провинции. Влияние новых времен запечатлелось в судь бе многих известных женщин той эпохи. Но перемены в жизни Ж. Санд в начале 30-х годов еще поразительней: с пассивностью покончено, «свобода» ничего н е делать и ни за что не отвечать отвергнута как состояние зависимости и р абства; этой «свободе» приказывать домашней прислуге она предпочитает необходимость трудиться, так как это вместе с материальной самостоятел ьностью дает действительную свободу выбирать и решать самой за себя. Нач инается активная литературная и общественная деятельность Ж. Санд. В годы Реставрации разрыв Ж. Санд с мужем и переезд в Париж были бы просто скандалом и преступлением против нравственности. В Париже 1831 года это вос принимается как освобождение личности. Чтобы женщина решилась на подоб ный поступок, понадобилось такое событие, как Июльская революция, котора я при всей ограниченности своих политических результатов способствова ла принципиальному обновлению нравов. Именно таков смысл замечания сам ой Жорж Санд о том, что в Париже «господствует свобода если не общественн ая, то по крайней мере индивидуальная». Соколова Т.В. Июльская революция и французск ая литература (1830-1831): Изд-во Ленин. унив., 1973. – С.151. Проповедникам новых религий и общественных реформ на более или менее пр одолжительное время удается привлечь слушателей, читателей и даже сочу вствующих. Особое любопытство вызывают сен-симонисты, которые не ограни чиваются декларациями и переходят к практическому осуществлению своих взглядов. Приближению «органическлй» эпохи, по мнению сен-симонистов, мешает суще ствующее в обществе неравенство. Уничтожение сословных привилегий еще не решило этого вопроса, так как свобода по-прежнему остается привилегие й небольшой части общества. «Человек является свободной силой только при условии, если эта сила прив едена в гармонию с другими свободными силами, которые существуют на земл е,» Там же. - говорит Леру. Если же в обществе остаются элементы, лишенные пр ав, и, следовательно, несвободные, то такое общество в целом не может быть свободным. Даже в среде «аристократии богатства» (т.е. буржуазии), которая теперь пользуется всеми привилегиями, нет справедливого распределения прав, и «социальным индивидуумом» до сих пор остается лишь мужчина. Поэт ому сен-симонисты требуют полной эмансипации женщин, утверждая, что они являются продолжателями христианства, освободившего женщину от рабств а. Вопрос неизбежно упирается в проблему семейных отношений, которые не только ущемляют права женщины в браке, но и ограничивают ее социальную р оль. Систематическое изложение сен-симонистских принципов по этому вопросу начинает Анфантен с августа 1831 года. Каждый индивидуум имеет право на сво е земное счастье и мыслит его в соответствии с собственных характером и склонностями. Сен-симонистский принцип «реабилитации плоти» требует б езусловного удовлетворения этих склонностей и тем самым противостоит жесткости общественной морали, построенной на идеале потустороннего б лаженства. Анфантен различает два типа людей: с постоянными и изменчивым и чувствами. Основой брачного союза может быть только чувство, а следова тельно, необходимо допустить наряду с традиционным «постоянным браком » последовательную полигамию, в осуществлении которой обе стороны равн оправны. Предоставление женщине и мужчине одинаковой свободы в заключе нии и расторжении брака, по мысли сен-симонистов, должно положить конец « узаконенной проституции», на которой в современном обществе построены брачные отношения – этот «чудовищный союз», заключаемый из материальн ого расчета и вопреки чувствам. Спасение от этого зла – в освобождении ж енщины. Униженная христианством как воплощение материального и, следов ательно, дьявольского начала, а в религии сен-симонистов свободная и рав ноправная, женщина поднимается до уровня мессии, с которым связаны мечты о земном счастье. Вопрос об эмансипации женщины стал роковым для сен-симонистской общины, так как вызвал внутри нее раскол. Базар, усомнившись в необходимости пол игамии, на которой настаивал Анфантен, в ноябре 1831 года вышел из общины. Кре сло, которое он занимал, председательствуя вместе с Анфантеном на собран иях общины, теперь пустовало в ожидании папессы, которая должна была раз делить власть с «верховным отцом» сен-симонистов и произнести свое сужд ение по вопросу о моногамии, решив таким образом судьбу общины и обществ а. Так в союзе двух «верховных отцов», взявших на себя миссию преобразова ть и этим спасти цивилизацию, одно из мест предоставляется женщине, кото рая и должна спасти мир. Сочетание мистицизма и скандальных нравов вызвало большие сомнения в с ерьезности всей сен-симонистской кампании. Разорение и крах общины заве ршили участившиеся празднества в доме на улице Монсиньи. Они привлекли з начительно больше любопытства, чем сочувствия, а Женщина, которую призыв али сен-симонисты, так и не явилась, хотя любительницы веселья и приключе ний не отказали себе в удовольствии побывать на балах, где излюбленным т анцем был головокружительный вальс. В 1831 году Ж. Санд высказывает оценку, вполне совпадающую с распространенн ым мнением о сен-симонистах. «Я вижу в этом лишь неосуществимое заблужде ние, и всеобщее мнение уже осуждает его. Папесса у них – лишь для того, что бы демонстрировать свое платье из небесно-голубого бархата и боа из лебе диного пуха. Все это несерьезно!» Там же. – С.153. - пишет она в фев рале 1831 года. Это замечание Ж. Санд имеет отношение прежде всего к внешней, обрядовой с тороне сен-симонизма. Что касается существа самих идей, то с ними она еще н е познакомилась основательно. Вспоминая о времени работы над «Индианко й», Ж. Санд пишет в «Истории моей жизни»: «Я не была сен-симонисткой, я никог да ею не была, хотя по-настоящему сочувствовала некоторым идеям и некото рым лицам из этой секты, но в то время я их не знала и не была под их влиянием ». Там же. – С.153. Тем не менее поиски Ж. Санд и сен-симонистское движение и дут в общем русле борьбы за освобождение человека. Вся атмосфера парижск ой жизни этих лет была насыщена идеями свободы, которая представлялась н е только залогом будущего благополучия и национального престижа стран ы, но также средством утверждения прав личности, попираемых догмами рели гии и социальными традициями. Первый шаг к самоутверждению заключался д ля Ж. Санд в решении «женского вопроса», который поднимают и сен-симонист ы. При всей абсурдности идей Анфантена сама постановка этого, еще никогд а так остро не стоявшего вопроса отмечается современниками как его боль шая заслуга. Там ж е. – С.153. «Женский вопрос» все больше и больше привлекает внимание и вскоре вылье тся в критику законов, касающихся брачных отношений. В этой дискуссии за щитники существующего положения окажутся в явном меньшинстве. Появившуюся на сцене театра Порт Сен-Мартен драму А. Дюма «Антони» (май 1831 года) многие истолковывают как защиту принципа свободной любви, не стесн яемой рамками брака. Количество произведений на эту тему все увеличивае тся. «Нам неизвестно ни одной пьесы этого периода, которая защищала бы су ществующие условия брака. Все единодушно их разоблачают и желают их унич тожения», Там ж е. – С.153. - замечает исследователь французской драмы эпох и романтизма Д.О. Эванс. « Revue encyclopedique » с иронией пишет о том, что пере д этой новой «модой» не могут устоять даже те писатели, чьи интересы до си х пор касались совершенно других предметов. «Странная вещь! Антиквар при ходит на помощь господину Одилону-Баро в дискуссии по вопросу о разводе, - пишет автор рецензии на роман Жакоба Библиофила «Развод. История времен и Империи» (1831), - …и до тихих глубин библиотеки эхо трибуны донесло слово, ко торое взволновало, наконец, его человеколюбивое рвение и обратило его к современным проблемам». Там же. – С.154. Помимо своего ж елания, продолжает рецензент, автор романа оказал плохую услугу сторонн икам современных законов о браке, так как вывод из рассказанной им истор ии может быть сделан скорее в пользу освобождения брака от тех формально стей, которые предписываются ему гражданскими и религиозными законами. Вслед за критикой семейных отношений начинается полоса бракоразводных процессов. Количество их растет из года в год, причем лишь в шести – восьм и случаях из ста они возбуждаются мужчинами. Уже в 1833 году « Gazette des Tribunaux » вынуждена констати ровать: «Нет такого зала во Дворце Правосудия, в котором каждую неделю не происходили бы дебаты такого рода». Там же. – С.154. Роман «Индиана» был одним из первых произведений, где поднимается «женс кий вопрос». Однако для Ж. Санд он не приобрел еще столь конкретного и узк ого смысла. Он поставлен в более общем плане освобождения личности с ее е стественными чувствами и порывами, подавляемыми законами общества. В пр едисловиях к изданиям «Индианы» 1842 и 1852 годов Ж. Санд подчеркивает, что ее р оман не был обвинительной речью против каких-нибудь определенных разде лов законодательства о браке. «Начиная писать «Индиану», я ощутила очень сильное и своеобразное возбу ждение, какого никогда не замечала при моих прежних литературных попытк ах. …Я не была сен-симонисткой ни тогда, ни после, хотя сочувствовала многи м идеям и многим сторонникам этой секты; я не знала их в то время и не наход илась под их влиянием. Единственное, что руководило мною, было ясно пости гнутое, пламенное отвращение к грубому, животному рабству. Я сама никогд а не испытывала подобного рабства, а пользовалась полной свободой. «Инди ана» вовсе не моя история, как утверждают некоторые. Это не жалоба на како го-нибудь определенного человека, это протест против тирании вообще; оли цетворяя эту тиранию в одном лице, я заключила борьбу в рамки семейной жи зни только потому, что не имела намерения создать что-нибудь более широк ое, чем роман нравов». Трескунов М. Жорж Санд. Критико-биографическ ий очерк. – Л.: Худ. лит., 1976. – С.17. Еще первые мелкие произведения Ж. Санд, напечатанные в «Фигаро» - «Прима-Д онна», «Девушка из Альбано» - обратили внимание читателей на начинающего автора главным образом новизной своих тем. Несуществующий еще тогда жен ский вопрос впервые и довольно робко выдвигался на страницах этих расск азов. Ж. Санд избрала для своих рассказов героинями актрис и их тягу к искусств у, вступающих в конфликт с установлениями буржуазной семьи. Эти рассказы имели успех, но за вопросами о правах художественных натур исчезал спец ифически женский вопрос. В «Индиане» творчески окрепшая Жорж Санд стави т вопрос об угнетенности женщин в браке во всей его остроте. «Индиана» - это история человеческого сердца, которое ищет счастья, не сч итаясь с общественным мнением, это история страсти, загубленная ложью со временных понятий о благополучии. Представления самой Ж. Санд о счастье внутренне сближают ее с сен-симонистами. Ж. Санд разделяет, в сущности, се н-симонистский принцип «реабилитации плоти», и главное, что дорого для н ее в религии, - красота чувств, воплощенная в божественной идее любви. Это попираемое обществом чувство она оправдывает как выражение закона, сил ой которого реализуется принцип гармонии мира. Гармония эта – в единств е и равенстве всех людей вопреки предрассудкам, порожденным их собствен ным невежеством и разъединяющим их на сословия и классы. В этом источник будущих идей Ж. Санд о социальном равенстве. «В «Индиане» на сцене выступают проблемы не артистической психологии, а трагические вопросы повседневной женской жизни. Неужели, если замужняя женщина несчастна, непонята и чахнет в неподходящем ей браке, неужели ей нет исхода? – как бы спрашивает автор. Неужели душа ее должна приноситьс я в жертву прописной морали, провозглашавшей неразрушимость брака и «по корность» жены мужу? Неужели лучше лгать и продолжать совместную жизнь с нелюбимым, недостойным человеком, чем честно и свободно соединить свое существование с тем, кого любишь?» Каренин В. Жорж Санд. Ее жизнь и произведения (1804-1838). – СПб., 1899. – С.240. - Теперь эти вопросы и ответы на них – старые истины и о них смешно говорить. Но «потому эти вопросы и решены, и п еререшены и сданы в архив, что была Жорж Санд и что она своевременно подня ла их и одна из первых повела борьбу против приниженного и угнетенного п оложения женщин в браке». Там же. Впоследствии и в других произведениях, избрав тему величия женской души( роман «Валентина»), молодая романистка утверждает идеал семьи, основанн ый на сердечной склонности супругов, утверждая. Что следует разрушать це ли ненавистного брака, если он разбивает человеческие сердца. Позже один из героев романа «Орас» (1841) – Теофиль – воспримет поэтику люб ви, утверждаемую Жорж Санд: «Чтобы полюбить, надо сперва понять, что такое женщина и с какой заботой и уважением должно к ней относиться. Тому, кто по стиг святость взаимных обязательств, равенство полов перед богом, неспр аведливость общественного порядка и мнения толпы в этом вопросе, любовь может открыться во всем своем величии, во всей своей красоте; но тому, кто пропитан грубыми предрассудками, кто считает, что женщина по своему разв итию стоит ниже мужчины, что дал ее в отношении супружеской верности отл ичен от нашего, тому, кто ищет лишь волнений крови, а не идеала, любовь не от кроется никогда». С появлением «Лелии» (1839) во французской литературе возник образ сильной духом женщины, отвергающей любовь как средство мимолетного наслаждени я, женщины, преодолевшей множество невзгод, прежде чем избавиться от нед уга индивидуализма, обрести утешение в полезной деятельности. По мысли Жорж Санд, любовь, брак, семья могут объединять людей, способство вать их истинному счастью; важно лишь, чтобы нравственные законы обществ а гармонировали с природными потребностями человека. Этические нормы буржуазного общества принижали роль женщины, она должн а подчиниться мужчине. Лелия отрицает этот ложный принцип; обращаясь к ж енщинам, она убеждает их сохранить чистоту и гордость в браке. «Им чересч ур много говорят о счастье, которое, возможно, и узаконено обществом: это л ожь! Их заставляют верить, что, встретят в мужьях своих ту же любовь и верн ость: это обман! Говорить им надо не о счастье, а о добродетели; надо научит ь их в мягкости быть твердыми, в терпении неколебимыми, в преданности муд рыми и благоразумными». В 30-х годах Жорж Санд мечтала о реформе брака – закону, превращавшему зам ужнюю женщину в безропотное и бесправное существо, она противопоставля ла союз сердец и интеллектов, ревностно оберегающих семейное счастье. То лько что закончился ее бракоразводный процесс, доставивший ей немало ог орчений и унижений, потому ее особенно занимали проблемы семьи. Она согл асилась написать для основанной аббатом Ламенне газеты «Ле Монд» ряд пу блицистических статей, посвященных женскому вопросу, под общим названи ем «Письма к Марсии» (1837). Марсия, рассудительная, но разочарованная женщин а, не находит утешения в религии, не видит в обществе достойного человека, с которым она могла бы связать свою жизнь; ее друг, под именем которого выс тупит автор писем, советует ей искать идеал в повседневных делах и, презр ев богатство и брак по расчету, прежде всего думать о величии женского до стоинства. «Письма к Марсии» обрели форму морального кодекса, в котором развиты положения о равенстве женщин и мужчин. «Многие мужчины стараютс я теперь проповедовать на основании психологии и физиологии, что мужско й организм выше организма женского… Если женщина ниже мужчины, пусть ее освободят от всех уз, пусть не предписывают ей ни постоянства в любви, ни з аконного материнства, пусть относительно ее уничтожат даже законы, защи щающие жизнь и собственность, пусть против нее ведется война безо всякой церемонии. Законы, цель и дух которых она будто бы не имеет возможности оц енить так же хорошо, как те, кто их создает, - эти законы были бы бессмысленн ыми». Трескуно в М. Жорж Санд. Критико-биографический очерк. – Л.: Худ. лит., 1976. – С.59. Подобные этические принципы в тридцатых годах XIX века казались неприемлемыми с точки зрения официальн ой идеалогии и подвергались суждению на страницах буржуазной печати. Мн ение о неравенстве мужчин и женщин в умственном отношении взыскалось и н а страницах русской печати. Лев Толстой, опровергая взгляды ретроградов, утверждал, что мужчины и же нщины в одинаковой степени должны служить человечеству: «Равенство в то м, что одно служение столь же важно, как и другое, что одно немыслимо без др угого. Мужчина призван исполнять свой многообразный труд, но труд его тр уда только полезен и его работа… когда они совершаются во имя истины и бл ага других людей… То же и с призванием женщины: ее рождение, кормление, взр ащение детей будет полезно человечеству только тогда, когда она будет вы ращивать не просто детей для своей радости, а будущих слуг человечества» . Там же. – С.60. Ставя вопрос о положении женщины во французском обществе, Жорж Санд едва ли не впервые увязывает личную свободу женщины с общей проблемой социал ьного освобождения. Она утверждает, что независимое положение женщина м ожет завоевать лишь тогда, когда общественный строй будет основан на при нципах равенства и свободы, когда мужчины наравне с женщинами не будут о щущать социальный гнет в своей повседневной жизни: «Женщины возмущены п ротив рабства; пусть они ждут того времени, когда мужчины станут свободн ыми, так как состояние всеобщего гнета несовместимо со свободой. Подожди те, и ваши идеи восторжествуют. Ждать, быть может, остается недолго, на что так надеется одна группа людей и чего так страшится другая». Там же. – С.60. Взгляд Жорж Санд на положение женщины в обществе позволяет ей прийти к в ыводу, что во времена античности и в эпоху Возрождения женщина занимала более почетное положение, играла более значительную роль в духовной жиз ни государства, нежели, например, при Людовике XV , в эпоху разнузданного разврата, нанесшую браку смертел ьный удар. Всецело поддерживая идею семьи, Ж. Санд вместе с тем осуждает тех, кто мысл ит брак как союз неравных; при таких условиях ретрограды способны сделат ь его ненавистным и унизительным. По мысли автора «Писем к Марсии», корень зла таился не только в недостатк ах гражданского кодекса и в извращении нравов. В том, что униженная женщи на с рабской покорностью смирилась со своим положением, повинна религио зная система воспитания, так как единственной нравственной поддержкой, предоставленной женщине, была религия, и мужчина, освободившись от своих общественных обязанностей, почел за благо, чтобы женщина соблюдала хрис тианские предписания о страдании и молчании. Жорж Санд слыла нигилисткой в вопросах морали, разрушительницей семейн ых устоев, убежденной противницей официального брака. Даже в начале ХХ в ека историк французской литературы Луи Мегрон усматривал пагубное вли яние ее романов на нравы французского общества. Неравенство супружеских пар в зависимости от пола, святотатство, утверж денное общественными законами, различие обязанностей супругов, принят ое общественным мнением, ложные понятия о супружеской чести и все нелепы е взгляды, проистекающие из предрассудков и неправильных установлений, всегда будут уничтожать доверие между супругами и охлаждать их пыл, прич ем наиболее искренние, наиболее предрасположенные к верности пары буду т прежде других опечалены, напуганы продолжительностью срока обязател ьства и быстрее других разочаруются друг в друге. В самом деле, отречение от личной свободы противно требованию природы и голосу совести, если оно происходит под чужим давлением, влекущим за собой невежества и грубости . Репутация борца за освобождение женщины создала ей во всех кругах общес тва много друзей, но еще больше врагов. Романтическая прелесть, которые б ыли исполнены ее героини, соблазнила не одно женское сердце своей пропов едью свободы. Поколебать семью в 30-х годах XIX века. В разгар реакции, такое свободное отношение к институт у брака значило нанести удар одному из основных устоев буржуазного стро я. Гейне писал: «Ее произведения, которые потом разлились по всему свету, ос ветили не одну темницу, лишенную всякого утешения, но зато они же сожгли г убительным огнем и много тихих храмов невинности». Венкстерн Н. Жорж Санд: Журнально-газе тное объединение. – М., 1933. Вып. Х (ЖЗЛ). – С.40. В «Истории моей жизни» Ж. Санд пишет о том, что ее разрыв с мужем в 1831 году был выражением протеста не только против конкретного человека, сколько про тив общественной традиции, которой был подчинен и этот человек. Для него было невозможно, оставаясь в рамках этого закона, сделать что-либо, что мо гло бы прекратить или облегчить состояние унизительной зависимости, на которую ее обрекал традиционный семейный уклад. Очевидно, вполне зрелые взгляды Ж. Санд в момент написания «Истории моей жизни» позволили ей обо бщить свою семейную драму в более широком социальном плане, чем она могл а сделать в 1831-1832 годах, едва начав свою общественную деятельность. Тем не ме нее уже тогда она в своей жизни ищет освобождения не от человека, с каким е е связывает закон, а от ложной общественной морали, пренебрегающей истин ным счастьем индивида. Жорж Санд умерла в 1876 году, когда ее писательская слава прочно утвердилас ь во Франции и за ее пределами. Имя Жорж Санд неотделимо от блестящего пер иода французской литературы XIX века. Виктор Гюго в своем надгробном слове говорил: «Я оплакиваю мертвую и приветствую бессмертную. Я любил ее, восхищался ею, благоговел перед не й… Я славлю ее за то, что она была великой, и благодарю ее за то, что она несл а людям добро… Разве мы ее потеряли? Нет… Великие люди исчезают, но не прев ращаются в прах… Жорж Санд была мыслью; она вне плоти, и вот она свободна; о на умерла, и вот она жива. Жорж Санд останется гордостью нашего века и наше й страны». Треск унов М. Жорж Санд. Критико-биографический очерк. – Л.: Худ. лит., 1976. – С.235. 1.2. Жорж Санд и И.С. Тургенев. Параллели взглядов на проблему женско й эмансипации Романы и публицистические сочинения Жорж Санд были восторженно воспри няты в XIX веке самыми выдающимис я писателями и критиками России. Эта популярность великой писательницы и ее влияние на русскую литературу особенно прослеживается в творчеств е писателей «натуральной школы» и прежде всего И.С. Тургенева, что будет р ассмотрено нами ниже. Достоевский утверждал: «…Все то, что в явлении этого поэта составляло «н овое слово», все, что было «всечеловеческого», - все это тотчас же в свое вр емя отозвалось у нас, в нашей России, сильным и глубоким впечатлением». Там же. – С.236. Тургенев определил в западноевропейской литературе два рода романов, н азванных им «сандовским» и «диккенсовским». Подобного рода классифика ция жанра красноречиво свидетельствовала о широкой популярности произ ведений Ж. Санд и высоком авторитете ее имени. Мечты и идеалы французской писательницы были близки и дороги ее русским собратьям по перу. Писемский, назвав одну из глав своего романа «Люди сор оковых годов» - «Жоржзандизм», засвидетельствовал распространение в ру сском обществе идей Жорж Санд, суть которых выражена им в следующем закл ючении: «Она представительница и проводница в художественных образах и звестного учения эмансипации женщин, …по которому, уж конечно, миру пред стоит со временем преобразоваться». Там же. – С.236. Натуральная школа преклонялась перед Ж. Санд прежде всего потому, что ее героини вступают в открытую и мужественную борьбу с буржуазным обществ ом, его моралью и установлениями во имя человеческих прав униженной этим обществом личности. Ее произведения стали интенсивно переводиться и од обрительно оцениваться в России с 1842 года, особенно журналом «Отечествен ные записки». Печатались произведения Ж. Санд: «Орас», «Андре», «Жанна», « Теверино», «Жак», «Товарищу круговых поездок по Франции» (с большим сокр ащением), «Грех господина Антуана» и другие. Идеи Ж. Санд были созвучны многим писателям натуральной школы. Критика Б елинского подготовила почву для прямой постановки актуальных эмансипа торских проблем (о необходимости полной перемены взгляда на предназнач ение женщины). Следы влияния Ж. Санд заметны в повестях ее откровенных подражателей: «Н еосторожное слово», «Безобразный муж» Н. Станицкого (А.Я. Панаевой), «Без р ассвета» П. Кудрявцева, «Полинька Сакс», «Лола Монтес» А. Дружинина, «Род ственники» И. Панаева. Сандовские мотивы выражались главным образом в о тстаивании прав женщины выбирать себе суженого, разрывать ложные брачн ые путы. Герой в русской повести не коварный и циничный Реймон, он не измен ит героине, это определенно родной брат Ральфа Брауна, верно опекающего Индиану Дельмар во всех ее злоключениях. Героиня А.Я. Панаевой произноси т одну из излюбленных тирад Ж. Санд: «Нет, я поняла, что женщине нужно родит ься с правами, чтобы свободно дышать в этом обществе, куда завело меня чес толюбие мужа и моя ветреность! Мы, пришельцы, жалкую роль играем посреди н их. Да и скажите мне, ослепленные женщины, чего желаете вы, что хотите вы на йти там? Разве в балах и роскоши вы найдете себе счастие?.. Внешним блеском можно удовлетворить дикаря, а не мыслящего человека…» Кулешов В.И. Натура льная школа в русской литературе Х1Х века: Учебное пособие для студентов пед. ин-тов по спец. № 2101 «Русский язык и литература». – 2-е изд. – М.: Просвеще ние, 1982. – С.162. У Ж. Санд женщина всегда сильнее, благороднее мужчины. При всех несчастья х она одерживает над ним моральную победу. В 40-х годах сильно понизился пр естиж героев и сильно возвысилось самосознание героинь. Натуральная школа настойчиво искала обыденных, будничных, подлинных ко ллизий и их разрешения. И здесь уже начинался отход от специфической жор жсандовской трактовки проблемы эмансипации. Ж. Санд стремилась дополнить критику существующих порядков утопий, идеа льными отношениями. Но так как в России уже слишком трезвым был реализм н атуральной школы, то сладкие, идиллические, надуманные концовки романов Ж. Санд не принимались. Сколько ни старалась она убеждать, что человек, ра зуверившийся в обществе, может бежать из него и быть свободным, писатель ница сама часто проговаривалась – реальность торжествовала над утопи ей. Это чутко уловил Тургенев. В начале 1850-х годов Тургенев оказывается на литературном распутье. Стремя сь к «спокойным линиям» «объективного» творчества, т.е. к роману, но будуч и не слишком уверен в своих силах, Тургенев ищет опоры в русской и западно европейской литературах. Но Пушкин и Гоголь кажутся ему недосягаемыми о бразцами, а художественная практика известнейших на Западе писателей-с овременников (Бальзак, Гюго) явно не соответствует его эстетическим вкус ам и склонностям. Размышляя о возможных путях развития русского романа, Тургенев отвергает также обстоятельный исторический роман Вальтера Ск отта, как уже несовременный, отживший свой век и потому непригодный в рус ских условиях. Об историческом же романе Дюма, занимательном, но лишенно м подлинной правды и глубины содержания, Тургенев отзывается с полным пр енебрежением. В конце концов писатель останавливается на двух типах ром ана – сандовском и диккенсовском. «Эти романы, - пишет он, - у нас возможны и , кажется, примутся». Все эти мысли Тургенев высказывал в переписке с совр еменниками (П.В. Анненковым, В.П. Боткиным, семейством Аксаковых) и главным образом в критической статье о романе Евгении Тур «Племянница», напечат анной в 1852 году. Долгое время творчество Жорж Санд было близко Тургеневу. Вследствие это го анализ проблем становления и жанрового своеобразия романного творч ества Тургенева в иных случаях немыслим без обращения к художественной манере Жорж Санд, без сопоставления ее произведений, с указанной точки з рения, с некоторыми его романами и в особенности с первым из них – романо м «Рудин». Как известно, попытки такого рода уже предпринимались. Прежде всего след ует упомянуть о работах Вл. Каренина (Стасовой-Комаровой), в которых роман «Рудин» бегло сопоставляется с романом «Орас» (1843). Исследовательница пр иходит к выводу, что образ Дмитрия Рудина представляет собой ни больше н и меньше как русскую вариацию жорж-сандовского фразера Ораса; что Наталь я Ласунская, Волынцев и Лежнев, в свою очередь, если не «списаны», то во вся ком случае очень похожи, соответственно, на персонажей Ж. Санд Марту, Поля Арсена и Теофиля. «Главное, - утверждает она, - не в этих отдельных сходства х действующих лиц, а в общем ходе рассказа и в отношении обоих авторов к св оему герою: развенчание человека слова перед людьми простого сердца, гор ячего чувства, честного, хотя и скромного дела». «Это, - продолжает автор, - л юбимая тема Жорж Санд: противопоставление двух типов: типа, который Апол лон Григорьев называет типом хищным и типа смирного… т.е. людей, поглощен ных своей личностью, умных, рефлектирующих, эгоистов или половинчатых, х олодных или слабовольных, неспособных предаться одной идее, одному горя чему чувству, людей ума, оказывающихся несостоятельными перед людьми во ли и сердца. Эта идея проходит, что называется, красной нитью через все поч ти романы Жорж Санд, от «Индианы» и до «Вальведра» или прелестной «Мариа нны Шеврез»… и она же является господствующей в произведениях Тургенев а, от «Свидания» в «Записках охотника» и «Аси» до «Клары Милич», не говоря уже о «Вешних водах» или «Якове Пасьенкове»…». Каренин В. Жорж Санд, ее жизнь и произве дения (1804-1838). – СПб, 1899. – С.19-20. Ключом к пониманию того, как подчас своеобразно и неожиданно использова лись идейно-художественные традиции Жорж Санд в пору изначального форм ирования романа Тургенева, является уже упомянутая статья о «Племянниц е». Но суждения о Ж. Санд вряд ли могут быть правильно поняты при изолиров анном анализе, вне их связи с целым рядом других высказываний писателя п о тому же поводу. Поэтому прежде следует остановиться на характеристике некоторых главных моментов из истории восприятия Тургеневым личности и творчества Жорж Санд в разные годы его жизни. Интерес Тургенева к идеям и образам Жорж Санд наметился, как и у большинс тва крупных деятелей русской литературы, его современников (Белинский, С алтыков-Щедрин, Герцен, Достоевский, Писемский, Гончаров и др.), в сороковы е годы и сказался определенными последствиями в цикле очерков «Записки охотника». В связи с этим часто цитировалось, например, письмо Тургенева к Полине Ви ардо (5 (17) января 1848 г.), в котором он восхищается «описанием осеннего дня» в ро мане «Франсуа Найденыш» (1847-1848). «У этой женщины, - писал Тургенев о Ж. Санд, - ес ть дар передавать самые тонкие, самые мимолетные впечатления твердо, ясн о и понятно; она умеет рисовать даже благоухания, даже мельчайшие звуки». Батюто А.И. Тургене в-романист. – Л.:Наука, 1972. – С.289. Мастерство Жорж Санд в это й области, свойственный ей психологизм и проникновенный лиризм пейзажа находим живейший и родственный отклик у Тургенева, закрепляли в его вооб ражении впечателния, порожденные русской природой, изображениями кото рой изобилуют «Записки охотника». В пору их создания несомненное влияни е на Тургенева оказывало и народолюбие Жорж Санд, выражавшееся в мягкой, поэтически-женственной форме. В связи с этим один из исследователей отме чал в очерках «Хорь и Калиныч» и «Касьян с Красивой Мечи» определенную п ерекличку с изображениями крестьян в романе Жорж Санд «Мопра» (1837). Впоследствии писатели как бы поменялись ролями. В 1872 году Ж. Санд напечата ла свой очерк «Пьер Боннен», сопроводив его восторженным посвящением Ту ргеневу. Рассказывая о глубоком впечатлении, произведенном на нее «Запи сками охотника», с которыми она познакомилась довольно поздно по несове ршенному переводу Шаррьера, Ж. Санд с особой теплотой охарактеризовала в этом посвящении свойственное Тургеневу «чувство трогательной доброж елательности», которым, по ее словам, «не обладали другие» русские «поэт ы и романисты… Вы – реалист, умеющий все видеть, поэт, чтобы все украсить, и великое сердце, чтобы всех пожалеть и все понять». Там же. – С.289-290. А еще че рез два года, прочтя повесть «Живые мощи», Ж. Санд, по словам П.В. Анненкова, писала Тургеневу: «Учитель, - все мы должны пройти вашу школу!» Там же. – С.290. Итак, в пору создания «Записок охотника» и позже Тургенева сближало с Жо рж Санд присущее им обоим уважение к человеческой личности вообще и в ос обенности – к личности угнетенной. Благородный гуманизм Жорж Санд нередко придавал особую окраску турген евской этике, его высказываниям по вопросам литературно-общественной ж изни его эпохи. В феврале 1856 года Тургенев чуть не поссорился с Л.Н. Толстым, который «заобедом у Некрасова… по поводу Ж. Санд высказал столько пошло стей и грубостей, что передать нельзя». Там же. – С.290-291. Д.В. Григорови ч, присутствовавший на этом обеде, рассказывает в своих воспоминаниях, ч то Толстой объявил себя «ненавистником» Жорж Санд, «прибавив, что героин ь ее романов, если б они существовали в действительности, следовало бы, ра ди назидания, привязывать к позорной колеснице и возить по петербургски м улицам». Там ж е. – С.291. Как видно из этих воспоминаний, Тургенев в споре с Толстым горячо вступи лся за Ж. Санд, пропагандировавшую в своих романах идеи женской эмансипа ции. И это несмотря на то, что в его собственной повести «Два приятеля» уже была нарисована эмансипированная вдовушка Софья Кирилловна Заднепров ская – прообраз будущей карикатурной Евдоксии Кукшиной. В декабре 1856 год а Тургенев признавался А.В. Дружинину, что при встрече с Ж. Санд он не смог бы сказать ей «о падении ее (без сомнения) плохой пьесы…». Еще более характ ерное признание можно найти в одном из писем Тургенева к самой Ж. Санд (18 (30) октября 1872 г.): «…по дороге в Ноан я намеревался сказать вам, сколь велико бы ло ваше воздействие на меня как писателя… на сей раз я хочу сказать вам, ка к я был взволнован и горд, когда читал то, что Ж. Санд написала о моей книге, и как я был счастлив тем, что она пожелала это сделать. У Шиллера есть таки е стихи: «Кто жил для лучших людей своего времени, Тот жил для всех времен.» И вот сейчас я устал от жизни, вы подарили мне частицу своего бессмертия!» Там же. – С.291. В 1876 году, возмущенный равнодушием русской прессы, не почтивш ей памяти скончавшейся Ж. Санд, Тургенев в письмах к Флоберу и в редакцию газеты «Новое время» называл ее «великой писательницей», оказавшей «на русскую публику… наибольшее влияние… щедрой, благоволящей натурой». Там же. – С.291-292. Было бы, однако, большой ошибкой забывать о существенных различиях в отн ошении писателя к личности Ж. Санд и ее творчеству. Сам Тургенев в статье-н екрологе для «Нового времени» говорит по этому поводу следующее: «Когда , лет восемь тому назад, я впервые сблизился с Ж. Санд, восторженное удивле ние, которое она некогда возбудила во мне, давно исчезло, я уж не поклонялс я ей…». Там же. – С.292. Дата отхождения Тургенева от Ж. Санд относится где-т о ко времени до создания романа «Отцы и дети». Приблизительно такими соо бражениями руководствовались и критики, высказывавшие суждения по про блеме Ж. Санд – Тургенев: в своем анализе они обычно не выходили за хроно логические рамки создания романа «Накануне». «Несмотря на то что Елена была превознесена выше облак ходячих как лучши й, как необыкновенно художественный тип русской «женщины-гражданки», - п исал Буренин В., - в замысле и компоновке этого типа, если говорить всю прав ду, Тургенев позаимствовался из таких книжных источников, как романы Жор ж Санд, гораздо больше, чем из наблюдений над действительными русскими ж енщинами. Несомненно также, что в нервической, слегка надорванной Елене довольно искусственной «приподнятости», что ее quasi – гражданский облик, если всмотреться в него поглубже, представляется немного «сделанным», хотя, конечно, сдел анным с большим искусством и с искренним увлечением». Там же. – С.292-293. Но, несмотря на такие ядовитые замечания, критику удалось ве рно указать на некоторые признаки жоржсандизма в «Накануне». Они сквозя т в таких чертах психологического облика тургеневской Елены, как востор женная экзальтация, нервический темперамент и, главным образом, жажда «д еятельного добра». Все эти признаки отличают поведение многих героинь Ж орж Санд и, по словам Тургенева, поведение ее самой. Через несколько лет по существу аналогичные суждения, но в более мягкой форме и с более широкими обобщениями были высказаны в «Критическом этюд е» Ю. Николаева. Возражая Тургеневу, называвшему Елену новым типом в русс кой жизни, критик писал: «Но это не был новый тип, не только в русской жизни, но даже и в русской литературе – не говоря уже о французской. В романах Жо рж Санд так усердно читавшихся и у нас, давно уже выводился подобный тип – и, быть может, не без влияния Жорж Санд этот женский тип сформировался и в русской жизни, со своеобразною, конечно, окраской и со своеобразными оч ертаниями… существенные черты женщин и девушек этого типа заключаются, по свидетельству самого Тургенева… «в смутном, хотя сильном стремлении к свободе» и в искании «героя», которому бы девица или дама «могла предат ься». Там же. – С.293. Мысль Ю. Николаева о широком воздействии Жорж Санд н а русскую литературу и русскую действительность вообще впоследствии б ыла развита в работах Л.В. Пумпянского, который подчеркивал выдающуюся р оль романистики «великой француженки» в истории развития освободитель ного движения в России, в «сложении того типа женщины, который выдвинул н езабвенную фалангу революционерок 60-х и 70-х годов». Там же. – С.294. Вместе с тем, не ограничиваясь указаниями на роман «Накануне», Л.В. Пумпянский утв ерждал, что образы героинь Ж. Санд стояли «над колыбелью» всех тургеневс ких женщин, ищущих деятельности, и в особенности тех из них, которые наход ят эту деятельность в революционной борьбе. И все же как художественное целое роман «Накануне» находится вне сферы в лияния Ж. Санд. В период создания и этого романа Тургенев уже «не поклонял ся ей». В свете процитированных высказываний Тургенева о Жорж Санд как должное воспринимается логика двойственного отношения к ней в статье о «Племян нице». Тургенев выдвигает ее роман в качестве некоего образца для начина ющего русского романиста, подчеркивает с несомненным знаком плюс одну и з типологических особенностей ее творчества. Так, говоря о повести Евген ии Тур «Дом», Тургенев отмечает, что в ней «попадаются места, несколько на поминающие Жорж Санд, - места, дышащие глубокой тревогой разгорающейся с трасти». Там же. – С.297. Такие же «места» встретятся в дальнейшем в собствен ном творчестве Тургенева – в романах «Рудин», «Дворянское гнездо» и «На кануне». С другой стороны, в статье чувствуется и совершенно иная, критич еская, тенденция в отношении творчества Ж. Санд. Роман «Племянница» является зачастую только удобным поводом для напад ения на женский роман в целом и в особенности на ту его разновидность, кот орая получила широкое распространение и признание среди русских читат елей благодаря писательской деятельности Ж. Санд. Прежде всего, ряд конк ретных критических замечаний, высказанных по адресу Евгении Тур и вообщ е по адресу женщин-писательниц, имеет явное или скрытое, но в том и другом случае непосредственное отношение к Ж. Санд. Так, «в женских талантах» - п ричем при этом не делается исключения и для «самого высшего у них – Жорж Санд» - подчеркивается «что-то неправильное, нелитературное, бегущее пря мо из сердца, необдуманное, наконец, - словом, что-то такое, без которого они бы на многое не покусились и, между прочим, на четырехтомный роман». Там же. – С.297. Критическим отношением к русской и зарубежной «женской» беллетристике , просвечивающим в анализе романа «Племянница», как бы предуказаны некот орые характерные особенности в принципах формирования сюжетно-компози ционной и образной системы «Рудина». В «Рудине» определенно чувствуетс я и тяготение к традиционным композиционным формам романа Ж. Санд и, в еще большей степени, активное отталкивание от них. Внешне схема любовной коллизии в романе Тургенева (Наталья– Рудин– Во лынцев) выглядит как сжатое во времени и пространстве повторение «избит ых» сюжетно-композиционных положений женского романа, высмеянных сами м же писателем в статье о «Племяннице». Наталья Ласунская страстно увлек ается блестящим Рудиным, пренебрегая верным, но неэффективным Волынцев ым, но, в конце концов, вполне разочарованная, возвращается к последнему. В ходе любовной коллизии каждый ее участник отдельными чертами своего ха рактера или поведения в тех или иных конкретных ситуациях обязательно н апоминает героев Ж. Санд. Но имеющимся совпадением не стоит придавать бо льшого значения, так как в «Рудине» нередко происходят вещи, почти невоз можные в «женском» романе. Так, по принципу контраста изображено благопо лучное завершение любовного конфликта между Волынцевым и Натальей: в не м нет приторного апофеоза любви – обычного лейтмотива аналогичных сце н в критикуемой Тургеневым беллетристике (наиболее характерна в этом от ношении концовка «Индианы», первого и, пожалуй, самого слабого романа Жо рж Санд). Союз Натальи с Волынцевым изображается как почти будничное явл ение – сдержанно и лаконично, с присущими Тургеневу реалистическим так том и чувством меры. Известная зависимость Тургенева от Жорж Санд, оказавшаяся в заимствова нии некоторых приемов композиции, не вызывает особых сомнений. Иногда ощ утима преемственность и в принципах изображения главных и второстепен ных героев в романах «Рудин» и «Накануне». Вместе с тем очевиден и другой, несравненно более важный итог: в творческой практике Тургенева, в особен ности при создании «Рудина», уже налицо художественная полемика с Жорж С анд, действенная, широко задуманная, углубленно реалистическая огласов ка жанра и образной системы ее романа. Характеристику связей Тургенева с Жорж Санд в области построения роман а уместнее всего закончить словами французской писательницы: «…ни один ум не бывает тождествен другому и никогда одни и те же причины не вызываю т в разных умах одинаковых следствий; поэтому многие мастера могут однов ременно стремиться передать одно и то же чувство, разрабатывать один и т от же сюжет, не опасаясь повторить друг друга». Там же. – С.310. 1.3. Женщины в творчестве И.С. Тургенева Женские образы в пове стях и романах Тургенева привлекали внимание и вызывали восхищение как в современной ему, так и последующей критике. Великий романист показал, ч то такое русская женщина, какие сокровища таятся в ее сердце и уме, и чем о на может быть как вдохновительница. А.Г. Цейтлин справедливо заметил, что в сфере создания женских характеров новаторство Тургенева было неоспо римым, хотя он имел предшественника в лице Пушкина, который «уже подчерк ивал в женщине нравственные преимущества силы, цельности и чистоты хара ктера, ставившие ее выше «лишних людей»…, изъеденных рефлексией и неспос обных к жизненной борьбе». Цейтлин А.Г. Мастерство Тургенева-романиста. – М.: Совет. писатель, 1958. – С.138. В.В. Вересаев в 1942 году, перечи тывая Тургенева, записал, что его «поразило… изумительное разнообразие и неповторная оригинальность его женских образов». Бровман Г. В.В. Вересаев. – М., 1959. – С.461. Воздействие Ж. Санд так или иначе испытал Иван Сергеевич, как уже отмечал ось выше. «Просмотрев» (собственное выражение Тургенева) роман Ж. Санд «Консуэло» , он писал Полине Виардо 12 (24) июля 1849 г.: «Очень много прелестных мест, но г-н Аль берт несносен так же, как вся нездоровая фантасмагория, которая его окру жает. Г-жа Санд часто портит самых обаятельных своих героинь, делая их бол тливыми, рассудительными и педантичными…». Кийко Е.И. Героиня жоржсандовского типа в пов ести Тургенева «Переписка» // Рус. лит. – 1984. - № 4. – С.131. Обосновывая свою эстетическую позицию, Санд писала: «Нам представляетс я, что миссия искусства есть миссия сочувствия и любви, что современный р оман… должен заставить полюбить своих героев, и я не стал бы упрекать его, если бы иногда, в случае надобности, он даже позволил бы себе немного их пр иукрасить». Изображая героев такими, какими они «должны быть», Ж. Санд над еялась, что они «неизбежно будут» такими. «Искусство не есть исследовани е существующей действительности; это поиски идеальной правды» - таков вы вод Ж. Санд. Принадлежа к плеяде русских писателей-реалистов, вышедших из натуральн ой школы, Тургенев не мог признать этот тезис справедливым. Как известно, он был убежден, что искусство прежде всего призвано исследовать существ ующую действительность. Поэтому высокую оценку он давал тем произведен иям Ж. Санд, в которых, отказавшись от заранее заданной программы, она пре давалась непосредственному творчеству, обнаруживая талант поэтическо го воспроизведения реальной жизни. Резко критикуя социально-утопические воззрения ж. Санд, Тургенев в то же время с глубоким уважением относился к французской писательнице как к л ичности, к ее неизменному стремлению проповедовать идеи добра и социаль ной справедливости. Вначале хотелось бы обратиться к одному из ранних произведений Тургене ва, в котором выведена героиня жоржсандовского типа. Это повесть «Перепи ска». «Переписка» Тургенева была задумана в 1844 году. Сохранившийся черновой ав тограф повести позволяет установить, что работа над ней началась тогда ж е, в 1844-м, затем возобновлялась в конце 1849 – начале 1850 года. В 1852 году и была зако нчена в 1854-м. Таким образом, «Переписка» создавалась Тургеневым в период особой попу лярности Ж. Санд в России, что и отразилось на ее содержании. Поставив перед собой задачу обнаружить несостоятельность жизненной по зиции героев повести, обратившись с призывом к своим читателям жить дейс твительной, реальной жизнью, а не отвлеченными идеалами, выработанными в искусственной изолированности от повседневного человеческого бытия, Тургенев в ходе работы осложнил и углубил первоначальный замысел. Так, в озвратясь к работе над повестью в начале 1850 годов, он сосредоточился на уя снении социальных причин появления «лишних людей». Тургенев рассматри вал теперь трагизм индивидуалистического самосознания героев «Перепи ски» в связи с историческим положением всего русского народа. Особое сочувствие у Тургенева вызывала героиня «Переписки» Марья Алек сандровна, так как женщины находились еще под гнетом семейно-бытового ук лада, незыблемость которого свято оберегала окружавшая их среда. Извест но, что тургеневская героиня имела реальные прототипы: задумана она была под впечатлением только что пережитого Тургеневым «философического р омана» с Татьяной Бакуниной, а на последнем этапе работы над повестью об раз этот дополнился чертами, характерными для О.А. Тургеневой, на которой писатель в то время, в 1854 году, собирался жениться. Однако, устанавливая прототипы образа Марьи Александровны, следует име ть в виду, что передовые русские девушки, к которым безусловно принадлеж али и Татьяна Бакунина и Ольга Тургенева, в свою очередь находились под в лиянием романов Ж. Санд. Ориентация на литературные образцы – давняя тр адиция. Сложившаяся в среде образованного русского дворянства. Вспомни м пушкинскую Татьяну, воспитанную на русских народных сказках и предани ях, с одной стороны, а с другой – на французских романах, героиням которых она подражала, хотя и была «русская душою». О том, что в русском обществе 1840-х годов сложилось устойчивое представлен ие об облике русской девушке жоржсандовского типа и что такие девушки бы ли нередкостью для среды провинциального дворянства, следует из самой « Переписки». Обывательское мнение о такой девушке изложено в девятом пис ьме Марьи Александровны, которая рассказывает в нем о самой себе. Идея женской эмансипации, пропагандировавшаяся в романах Ж. Санд, была н еотделима от ее социально-утопического идеала. Так, Белинский писал 15 янв аря 1841 года Боткину: «Я понимаю теперь, как Ж. Занд мог посвятить деятельно сть целой жизни на войну с браком. Вообще все общественные основания наш его времени требуют строжайшего пересмотра и коренной перестройки, что и будет рано или поздно. Пора освободиться личности человеческой, и без т ого несчастной, от гнусных оков неразумной действительности…». Там же. – С.133. Именно поэтому женские образы, созданные Ж. Санд, подвергались нападкам не только в обывательской среде, но и на страницах охранительных русских журналов. Публицисты этого лагеря утверждали, что Ж. Санд подрывает семе йные устои, а Сенковский в «Библиотеке для чтения» неоднократно утвержд ал, что ее романы – это «тайный панегирик прелюбодеяний». Впоследствии Достоевский иронически замечал, что тогдашние правители поступили нед альновидно, допустив в 1830-1840-х годах широкое распространение романов Ж. Сан д. Анализируя развернувшуюся в 1830-1840-х годах полемику по поводу творчества «Е гора Занда», соглашаясь с теми, кто утверждал, что созданные французской писательницей героини заключали в себе «будущий яд женского протеста, ж енской эмансипации», Достоевский подчеркнул, что при этом важно уяснить , «что от этого яда должно было погибнуть и что спастись». С его точки зрен ия, героини романа Ж. Санд, их нравственные искания оказали плодотворное воздействие на формирование национального характера русской женщины в торой половины XIX века. В этом уб еждал личный опыт. В заключительной главе июльского выпуска «Дневника п исателя» за 1876 год Достоевский рассказывал о знакомой девушке, которая об ычно приходила к нему советоваться по поводу учебы. И вот, эта девушка реш ила отложить экзамен и уехать в Сербию ухаживать за ранеными. Характер и поведение молодой знакомой напомнили Достоевскому героинь Ж. Санд. Он п исал: «…вот это именно вроде тех девушек… Тут потребность жертвы, дела, бу дто бы от нее именно ожидаемого, и убеждение, что нужно и должно начать сам ой, первой, и безо всяких отговорок, все то хорошее, чего ждешь и чего требу ешь от других людей…». Там же. – С.133. В образе Марьи Александровны, героини жоржсандовского типа, Тургенев от разил только еще наметившийся в русском обществе процесс формирования нового женского характера, обусловленного задачами общенационального движения. В данном случае связь повести «Переписка» с творчеством Ж. Сан д не является непосредственной. Марья Александровна взята была Тургене вым из русской жизни, о чем свидетельствуют реальные прототипы этого обр аза. Однако при чтении повести возникают и прямые ассоциации с некоторыми пр оизведениями Ж. Санд. Так, вероятно, замысел «Переписки» и характер ее гер оини в какой-то степени были подсказаны Тургеневу романом Ж. Санд «Письм а к Марси». Это предположение тем более оправданно, что оба произведения написаны в эпистолярном жанре. Кроме того, «Письма к Марси» вышли в Париж е отдельным изданием в мае 1843 года, а рукопись первой части «Переписки» да тирована 1844 годом, т.е. замысел повести возник и обдумывался как раз в то вр емя, когда появилось это произведение Ж. Санд. Отмечу сразу же, что художественная задача, поставленная перед собой Тур геневым, шире той, которую пыталась решить Ж. Санд. В ее романе главную рол ь играет Марси: только ее характер разработан детально и только ее судьб а и положение в обществе интересуют автора. В «Переписке» Тургенева оба персонажа, мужской и женский, равноправны. В романе Ж. Санд Марси и волную щие ее проблемы освещаются в ответных письмах ее друга. В повести Турген ева представлена именно переписка . Пи сьма обоих корреспондентов в равной степени важны для уяснения идейно-х удожественного замысла произведения. Сближает роман Ж. Санд и повесть Т ургенева образ героини. И Марси, и Марья Александровна живут в провинции и недовольны своей судьбой. Окружающая их обывательская среда не может у довлетворить их нравственных и интеллектуальных запросов. И та, и другая . Сравнивая роль женщин с ролью мужчин в обществе, приходят к выводу, что ж енщины способны к активной деятельности, выходящей за рамки семейного к руга. Марси и Марья Александровна протестуют против униженного и беспра вного положения женщин. И та, и другая героиня хотели бы выйти замуж, но не видят среди окружающих их мужчин достойного претендента. Они боятся ост аться старыми девами и предвидят в этом случае насмешки и издевательств а со стороны знакомых и даже близких родственников. Приведу для сравнени я отрывки из романа Ж. Санд и из повести Тургенева. Вот что пишет друг Марс и: «Женщины получают плачевное воспитание – и в этом заключается велико е преступление мужчин против них. Они всюду внесли злоупотребление, прис воив себе преимущества учреждений самых священных… для того, чтобы восп репятствовать женщине приобрести благодаря своей благодетели нравств енное влияние над домом и семьей, мужчина должен был найти способ уничто жить в ней сознание нравственной силы; и т.д.». Там же. – С.134. А вот отрывок из седьмого письма Марьи Александровны: «Скажите мне – вы умный человек – спросили ли вы себя когда-нибудь, что такое русская женщ ина? Какая ее судьба, ее положение в свете – словом, что такое ее жизнь?.. мы, женщины, по крайней мере те из нас, которые не удовлетворяются обыкновен ными свободами домашней жизни, получаем свое окончательное образовани е все-таки от вас – мужчин. Но тут-то и является различие между мужчиной и женщиной… большей частью девушка, у которой, на ее беду, мысль зашевелила сь в голове… невольно отдаляется от своей семьи, от знакомых… разрыв ско ро делается видимым… Они перестают ее понимать, готовы заподозрить кажд ое ее движение… Как не изнемочь в такой борьбе? Как жить и продолжать жить в такой пустыне?» Седьмым письмом Марьи Александровны заканчивается часть повести, напи санная в 1844 году. Однако интерес Тургенева к проблемам женской эмансипаци и, как они ставились в произведениях Ж. Санд, нашел отражение в последних письмах Марьи Александровны, работа над которыми велась в 1854 году. Еще современники Ж. Санд отметили, что «Письма к Марси» - произведение с а втобиографической основой, что автор этого романа выразил в нем свой соб ственный страстный протест против женского неравенства. Поэтому неуди вительно, что, задумав Марью Александровну по ассоциации с Марси, Турген ев на последнем этапе работы над ее образом придал ей некоторые черты, ха рактерные уже для реальной Ж. Санд. Так, в девятом письме Марья Александро вна, рассказывая о подробностях своей жизни в провинции, воспроизводит э пизоды, аналогичные тем, о которых писала Ж. Санд в своей автобиографии «И стория моей жизни». Повествование это, первоначально печатавшееся частями, вышло отдельны м изданием в 1854 году в Париже и приобрело широкую популярность не только в Европе, но и в России. Так, Чернышевский, неизменный и восторженный почита тель Ж. Санд, сам перевел, а частично пересказал «Историю моей жизни». Пер евод был напечатан с его же предисловием в «Современнике» в 1855-1856 годах. Таким образом, не может быть сомнения в том, что Тургенев хорошо знал эту к нигу Ж. Санд. Современники Тургенева уловили в его произведениях сочувственное отно шение к Ж. Санд и некоторые из них не одобрили этого. Так, А.В. Дружинин писа л Тургеневу 13 октября 1856 года: «Прочел вашего «Фауста», он очень хорош… Око нчание очень важно: не усидели вы на Жорж Санде! Понатужьтесь и скакните е ще». Там же. – С.135. «Фауст» появился после «Переписки» и «Рудина». Имен но эти произведения и имел в виду Дружинин, когда писал, что Тургенев преж де «сидел на Ж. Санде». Отвечая Дружинину, этому «милейшему из консервато ров», Тургенев четко определил свое отношение к творчеству Ж. Санд и к ее социальным идеалам. Вот что он писал: «Вы говорите, что я не мог остановить ся на Ж. Занд; разумеется, я не мог остановиться на ней – так же как, наприм ер, на Шиллере; но вот какая разница между нами: для Вас все это направлени е – заблуждение, которое следует искоренить; для меня оно – неполная Ис тина, которая всегда найдет (и должна найти) последователей в том возраст е человеческой жизни, когда полная Истина еще недоступна». Там же. – С.135. Вспоминая в связи с кончиной Ж. Санд о встречах с ней, Тургенев писал: «Вся кий тотчас чувствовал, что находился в присутствии бесконечно щедрой, бл аговолящей натуры, в которой все эгоистическое давно и дотла было выжжен о неугасимым пламенем поэтического энтузиазма, веры в идеал, которой все человеческое было доступно и дорого, от которой так и веяло помощью, учас тием». Следует обратить внимание и на более поздние произведения И.С. Тургенев а, в которых выведенные автором образы и характеры являются своеобразны м открытием в русской литературе. В своих романах Тургенев, рисуя женские образы, преследует два начала в р усской женщине. Это общечеловеческое начало (Лиза из «Дворянского гнезд а») и активное начало, присущее времени (Наталья из «Рудина» и Елена из «На кануне»). И. Тургенев довольно глубокое прослеживает два типа женского х арактера. Как уже упоминалось выше, еще Пушкин подчеркивал в женщине нра вственные преимущества силы, цельные и чистые характеры, ставившие ее вы ше «лишних людей» дворянской интеллигенции. Тургенев углубляет и разви вает это противоречие, противопоставление. «Сколько ты ни стучись приро де в дверь, не отзовется она понятным словом, потому что она немая… Живая д уша – та отзовется, и по преимуществу женская душа». Цейтлин А.Г. Мастерство Тургенева-р оманиста. – М.: Совет. писатель, 1958. – С.138. Приведенные здес ь слова Шубина из первой главы «Накануне» оправдываются всеми тургенев скими романами. Именно Наталья «отзывается» на призыв Рудина; именно Лиз у больше всего взволновала жизненная драма Лаврецкого, и она ответила на его любовь; именно Елена, оставив близких и родину, пошла вместе с Инсаров ым на борьбу. Такие женские образы производили глубокое впечатление на западноевроп ейскую критику. «Если сущность любви, - писал Юлиан Шмидт», - одинакова пов сюду, тем не менее русская любовь в том виде, как описал ее Тургенев, имеет нечто своеобразное». Там же. – С.139. Почти везде у Ту ргенева в любви инициатива принадлежит женщине; ее боль сильнее и кровь горячее, ее чувства искренне, преданнее, нежели у образованных молодых л юдей. Русская женщина всегда ищет героев, она повелительно требует подчи нения силе страсти. Сама она чувствует себя готовой к жертве и требует ее от другого; когда ее иллюзия насчет героя исчезает, ей не остается ничего иного, как быть героиней, страдать, действовать. Романист наделяет своих героинь чертами пленительной женственности, с казывающейся не только в милой внешности, но и в душевной мягкости и грац ии. Лизе «и стыдно было и неловко. Давно ли она познакомилась с ним, с этим ч еловеком, который и в церковь редко ходит, и так равнодушно переносит кон чину жены, - и вот уже она сообщает ему свои тайны… Правда, он принимает в не й участие; она сама верит ему и чувствует к нему влеченье; но все-таки ей ст ыдно стало, точно чужой вошел в ее девическую чистую комнату» («Дворянск ое гнездо»). Эти переживания характеризуют тонкость целомудренной нату ры Лизы, ее деликатный и в то же время твердый характер. В той или иной степ ени черты эти свойственны всем героиням тургеневских романов. Деликатность здесь не означает бесхарактерности. Отличительная особен ность женских образов Тургенева в том именно и состоит, что при своей вне шней мягкости они сохраняют полную непримиримость в отношении воспита вшей их консервативной среды. Наталье Лагунской внутренне чужда ее мать , ее светский салон, окружающие ее «довольно темные и мелкие существа». Ли зе Калитиной также чужда светлая пустота матери. С наибольшей силой эта мысль подчеркнута Тургеневым в «Накануне». «Удивительное существо… ст ранное существо, - говорит об Елене Шубин. – А дочь Николая Артемьевича Ст ахова! Вот после этого и рассуждай о крови, о породе. И ведь забавно то, что о на точно его дочь, похожа на него и на мать похожа, на Анну Васильевну. Я Анн у Васильевну, уважаю от всего сердца, она же моя благодетельница; но ведь о на курица. Откуда же взялась эта душа у Елены? Кто зажег этот огонь?» («Нака нуне»). Те же вопросы приходится ставить и к образам Натальи, Лизы: первая – дочь «светской старушонки», вторая – дочь провинциального дельца. Во всех них «огонь» горит вопреки их родным, их семьям, только и думающим о т ом, как бы этот огонь затушить. Все они независимы и живут «собственной св оею жизнию». Лучшие черты этих девушек порождены передовой русской куль турой. Тургенев делает своих героинь умными, решительными и бескомпромиссным и. Таковы Наталья и особенно Елена. В романе «Рудин» И.С. Тургенев в обстановке дворянской усадьбы запечатл ен ряд весьма типических характеров 40-х годов. В противоположность цвету дворянского общества, которое украшает салон Дарьи Михайловны Лагунск ой, всем тем Волынцевым, Птасовым, Пандалевским, автор создал поэтически й образ русской девушки – Натальи Лагунской. Значительную роль в его со здании сыграли личные переживания писателя, его взаимоотношения с Тать яной Александровной Бакуниной. В письмах к Бакуниной Тургенев говорит о любви высшей, идеальной, граничащей с самопожертвованием. Обаяние многих героинь Тургенева, несмотря на разницу их психологическ их типов, заключается в том, что их характеры раскрываются в моменты напр яженного поэтического чувства. В этом сказалось влияние Пушкина. Как и е го великий предшественник, Тургенев был очень чутким к миру человечески х переживаний, улавливал их тончайшие оттенки. Он с волнением наблюдал, к ак расцветают и преображаются молодые существа под влиянием светлой и о благораживающей любви. И вот Тургенев показывает поистине трогательную и обаятельную в своей л юбви к Рудину Наталью. Восприимчивая к поэзии и искусству глубоко чувств ующая радость и горе семнадцатилетняя Наталья по духовному развитию во звышается над миром пигасовых и пандалевких. Наталья, как умный ребенок, рано заявила свою умственную жизнь каким-нибудь озадачивающим вопросо м, метким замечанием, вспышкою своеволия. Сопротивляясь тепличному двор янскому воспитанию в семье, обходя запреты и нудные поучения матери и гу вернантки, она жадно читала Пушкина, вдумчиво относилась к людям и ко все му происходящему вокруг. Наряду с природной нежностью и чуткостью Натал ья воспитала в себе силу и решительность характера и готова была пойти к уда угодно за любимым человеком, даже вопреки воле матери, наперекор люб ым препятствиям. Тургенев показал героиню в момент проявления ее лучших, сокровенных чув ств. Наталья глубоко полюбила Рудина. Этот огонь в ней разгорался медлен но, и действие его долгое время скрывалось от других и от нее самой; а пото м, когда она сама отдает себе отчет в своем настроении, она все-таки скрыва ет его от других и одна, без посторонних свидетелей, хозяйничает в своем в нутреннем мире. Этой, сначала тайной и робкой, а потом открытой любовью со грет и освящен каждый ее шаг, проникнуто каждое душевное движение. В отли чие от Рудина, который не уверен в своем чувстве, который «не в состоянии б ыл сказать наверное, любит ли он Наталью, страдает ли он, будет ли страдать , расставшись с нею», Наталья любит его настолько сильно, что даже не видит его слабых сторон, верит в его силу и способностью к большому делу. Мысль о превосходстве женской любви над мужской прозвучала у Тургенева в произведениях не один раз. Многие критики отмечали, что писатель обычн о проверял волевые качества своих героев на их отношении к любви. Наталь я вышла из своей борьбы крепче и вынесла из нее большой запас сознанного опыта. Причины ошибки Натальи лежат не в ней самой, а в окружавших ее обсто ятельствах. Рудин был лучшим из окружавших ее мужчин, она его и выбрала; чт о же делать, если и лучший оказался никуда не годным? Наталья искала в люби мом человеке жизни и силы, а наткнулась на вялое резонерство и на позорну ю робость. Разрыв с Рудиным дается ей мучительно, однако при этом Наталья ни на шаг не отступает от своих нравственных высоких требований к челове ку. Ей, как нельзя кстати, подходят слова, характеризующие Елену: «Стоило ч еловеку потерять ее уважение, - а суд произносила она скоро, часто слишком скоро, - и уж он переставал существовать для нее» («Накануне»). Именно тако й «скорый» приговор произносит семнадцатилетняя Наталья над Рудиным. У Лизы эта решительность и бескомпромиссность смягчены, казалось бы, вне шней мягкостью. Но и она рвет связи с этим чуждым миром пошлости и эгоизма , и совершает, может быть, еще более решительный поступок, чем Елена. Та пок идает дом и родину с любимым человеком и во имя дела этого любимого ею чел овека. Лиза рвет связи с домом, с любимым ею Лаврецким и, уйдя в монастырь, н авсегда отрезает себя от живой жизни. Отгораживаясь таким путем от мира Паншина и Варвары Павловны Лаврецкой, Лиза совершает поступок, свидетел ьствующий о ее большой нравственной силе. Поистине замечательные слова сказаны о Лизе Калитиной С.М. Степняком-Кр авченским в его статье-предисловии к английскому переводу «Дворянског о гнезда». Отметив, что в Лизе «нравственная сила и красота являются пере д нами во всей своей правде и чистом, без каких бы то ни было идеальных или эстетических прикрас», Степняк-Кравчинский принципиально утверждал, ч то «в этой серьезной девственной душе скрыты великие задатки будущего и что страна, в котором мужчины могут рассчитывать на поддержку таких женщ ин, имеет право рассчитывать на лучшую долю». Роман «Дворянское гнездо» был написан в 1858 году. В 50-х годах Тургенев пишет ряд повестей, в которых освещает преимущественно интимную, психологиче скую тематику. В большинстве из них затрагиваются проблемы счастья и дол га и на первый план выдвигается мотив невозможности личного счастья для глубоко и тонко чувствующего человека в условиях русской действительн ости («Затишье», 1854; «Фауст», 1856; «Ася», 1858;, «Первая любовь», 1860). Повести трактуют нравственные, эстетические проблемы и овеяны мягким и грустным лиризмо м. Они вплотную подводят писателя к проблематике нового романа – «Дворя нское гнездо». Наиболее близка к «Дворянскому гнезду» повесть «Фауст». Эпиграфом к пов ести Тургенев поставил слова Гете: «Ты должен самоотрекаться». Мысль о т ом, что счастье в нашей жизни приходяще и что человек должен думать не о сч астье, а о своем долге, пронизывает все девять писем «Фауста». Автор вмест е со своей героиней утверждает: о счастье «думать нечего; оно не приходит – что за ним гоняться! Оно – как здоровье: когда его не замечаешь, значит, оно есть». В финале повести автор приходит к весьма грустному выводу: «Жи знь не шутка и не забава, жизнь даже не наслаждение… жизнь тяжелый труд. От речение, отречение постоянное – вот ее тайный смысл, ее разгадка: не испо лнение любимых мыслей и мечтаний, как бы они возвышенны ни были, - исполнен ие долга, вот о чем следует заботиться человеку; не наложив на себя цепей, железных цепей долга, не может он дойти, не падая, до конца своего поприща; а в молодости мы думаем: чем свободнее, тем лучше; тем дальше уйдешь. Молод ости позволительно так думать; но стыдно тешиться обманом, когда суровое лицо истины глянуло наконец тебе в глаза». Подобный же мотив звучит и в повести «Ася». Причину неосуществившегося с частья в этой повести Тургенев объясняет несостоятельностью «лишнего человека», безвольного дворянского Ромео, который пасует в любви и позор но капитулирует в решительный момент объяснения. Н.Г. Чернышевский в ста тье «Русский человек на rendez - vous » («Атеней», 1858) вскрыл социальную с ущность безволия тургеневского героя, показал, что его личное банкротст во является выражением начинающегося банкротства социального. Весьма интересен отзыв П.А. Кропоткина, который, расценив повести «Затиш ье», «Ася», «Фауст» как подготовительные этапы и своеобразные этюды к ро ману «Дворянское гнездо», резюмирует: «В них слышится почти отчаяние в о бразованном русском интеллигенте, который даже в любви оказывается нес пособным проявить сильное чувство, которое снесло бы преграды, лежащие н а его пути; даже при самых благоприятных обстоятельствах он может принес ти любящей его женщине только печаль и отчаяние». Салим А. Тургенев – художник, мыслите ль / Науч. ред. доктор филол. наук С.Е. Шаталов. – М.: Современник, 1983. – С.90. Роман «Дворянское гнездо» отличается классической простотой сюжета и в то же время глубокой разработкой характеров, на что обратил внимание е ще Д. Писарев, назвав в своей рецензии роман Тургенева «самым стройным и с амым законченным из его созданий». Пустовойт П.Г. И.С. Тургенев – художник слова. – Изд-во Москов. ун-та. – 1987. – С.149. Наряду с глубокими и актуальными идейными спорами в романе получила осв ещение этическая проблема столкновения личного счастья и долга, котора я раскрывается через взаимоотношения Лаврецкого и Лизы, являющиеся сюж етным стержнем произведения. Образ Лизы Калитиной – огромное поэтическое достижение Тургенева-худ ожника. Девушка, обладающая природным умом, тонким чувством, цельностью характера и моральной ответственностью за свои поступки, Лиза преиспол нена большой нравственной чистоты, доброжелательности к людям; она треб овательна к себе, в трудные минуты жизни способна к самопожертвованию. М ногие из этих черт характера сближают Лизу с пушкинской Татьяной, что не однократно отмечала современная Тургеневу критика. Лиза воспитана в религиозных традициях, однако в религии ее привлекают н е догмы, а проповедь справедливости, любви к людям, готовность пострадат ь за других, принять на себя чужую вину, пойти, если это потребуется, на жер твы. Лизе присущи сердечность, любовь к прекрасному и – что самое главно е – любовь к простому русскому народу и ощущение своей кровной связи с н им. Это здоровое, естественное и живительное начало, сочетающееся с друг ими положительными качествами Лизы, уже при первом знакомстве с ней почу вствовал Лаврецкий. Возвратившись из-за границы после разрыва с женой, Лаврецкий утратил был о веру в чистоту человеческих отношений, в женскую любовь, в возможность личного счастья. Однако общение с Лизой постепенно воскрешает его былую веру во все чистое и прекрасное. Сначала, еще не отдавая самому себе отчет а в своих чувствах к Лизе, Лаврецкий желает ей счастья. Умудренный своим п ечальным жизненным опытом, он внушает ей, что личное счастье превыше все го, что жизнь без счастья становится серой, тусклой, невыносимой. Он убежд ает Лизу искать личного счастья и сожалеет о том, что для него эта возможн ость уже утрачена. Потом, поняв, что он глубоко любит Лизу, и видя, что взаимопонимание с кажд ым днем растет, Лаврецкий начинает мечтать о возможности личного счасть я и для себя самого. Внезапное известие о смерти Варвары Павловны всколы хнуло его, окрылило надеждой на возможность перемены жизни, на счастье с Лизой. Тургенев не прослеживает в деталях возникновение духовной близости ме жду Лизой и Лаврецким. Но он находит другие средства передачи быстро рас тущего и крепнущего чувства. История взаимоотношений Лизы и Лаврецкого раскрывается в их диалогах и с помощью тонких психологических наблюден ий и намеков автора. Но блеснувшая для Лаврецкого надежда была призрачной: известие о смерти жены оказалось ложным. И жизнь со своей неумолимой логикой, со своими зак онами разрушила светлые иллюзии Лаврецкого. Приезд жены поставил героя перед дилеммой: личное счастье с Лизой или долг по отношению к жене и ребе нку. В статье «Когда же придет настоящий день?» Добролюбов указывал, что Лавр ецкий, полюбив Лизу, - «чистое, светлое существо, воспитанное в таких понят иях, при которых любовь к женатому человеку есть ужасное преступление», Там же. – С.154. был объективно поставлен в такие условия, когда он не мог сд елать свободного шага. Он вынужден был покориться печальным, но неумолим ым обстоятельствам. Продолжая считать высшим благом в жизни человека ли чное счастье, герой романа жертвует им и склоняется перед долгом. Перейдем теперь к образу Лизы Калитиной. Д. Писарев в своей статье о роман е «Дворянское гнездо» не без основания считает Лизу «одной из самых грац иозных женских личностей, когда-либо созданных Тургеневым. Лиза – девуш ка, богато одаренная природой; в ней много свежей, неиспорченной жизни; в н ей все искренне и неподдельно. У нее есть и прирожденный ум, и много чистог о чувства». Салим А. Тургенев – художник, мыслитель / Науч. ред. доктор филол. наук С.Е. Шатало в. – М.: Современник, 1983. – С.99. Однако на первый план в оценке образа Лизы Писарев выдвигает отсутствие жизненной активности, религиозность, преобладание чувства над рассудк ом: «У Лизы чувство и воображение воспитаны на возвышенных предметах; но они все-таки развиты несоразмерно, берут перевес над мыслительной силой и… ведут к болезненным и печальным уклонениям». Там же. – С.99. К этому т езису Писарев обращается в статье не раз, подчеркивая, что «преобладание чувства над рассудком выражается в самых разнообразных формах и состав ляет в современных женщинах явление» Там же. – С.99. весьма распрос траненное. Эта мысль проводится и в ряде других статей критика, у которог о особое выражение получает культ разума, свойственный большинству дем ократов-просветителей 60-х годов. Сторонник женской эмансипации Писарев едва ли не главную беду русских женщин видел в недостаточном развитии ра зума, то есть в преобладании чувственного, нерассудочного, нелогичного н ачала в их поведении. Разум же он отождествлял с образованностью, с запас ом разнообразных научных знаний. По мнению Писарева, образованность дол жна была дать русской женщине возможность самоутверждения в обществе. Подобное понимание принципиальных основ раскрепощения женщины сущест венно отличается от того, что предлагал и намечал, например, Чернышевски й. В романе «Что делать?» (1863) на примере судьбы Веры Павловны тоже подчерки валась положительная роль образования, но Чернышевский при этом не зату шевывал социальной основы поведения своей героини. Освобождение от пре драссудков и образования – лишь промежуточный этап к материальной нез ависимости, которая только и обеспечивает подлинную свободу женщины. Ан ализируя образ Лизы, Писарев эти соображения оставляет в стороне и все в нимание сосредоточивает на том, как груз предрассудков, впитанных с детс тва, губит тургеневскую героиню. Напомним ход рассуждений Писарева: «Воображение, настроенное с детства рассказами набожной, но неразвитой няньки, и чувство, свойственное всяко й женской впечатлительной природе, получили полное преобладание над кр итической способностью ума. Считая грехом анализировать других, Лиза не умеет анализировать и собственной личности… Словом, она не только не дос тигает умственной самостоятельности, но даже не стремится к ней и забива ет в себе всякую живую мысль, всякую попытку критики, всякое рождающееся осмысление. В практической жизни она отступает от всякой борьбы». Писарев Д.И. Литера турная критика: В 3-х томах / Сост., подготовка текста, вступительная статья и примечания Ю. Сорокина. – Л.: Худ. лит., 1981. – Т.1. – С.74. Случившееся с Лизой несчастье приводит ее к тому, что она признает себя в иновною, называет себя мученицею, жертвою, обреченную страдать и молитьс я за чужие грехи. «Нет, тетушка, - говорит она: - не говорите так. Я решилась, я молилась, я просила совета у бога. Все кончено; кончена моя жизнь с вами… С частие ко мне не шло; даже когда у меня были надежды на счастие, сердце у ме ня все щемило… Чувствую я, что мне не житье здесь, я уже со всем простилась, всему в доме поклонилась в последний раз. Отзывает меня что-то, тошно мне, хочется мне запереться навек. Не удерживайте меня, не отговаривайте; пом огите мне, не то я одна уйду…». И так кончается жизнь молодого, свежего сущ ества, в котором была способность любить, наслаждаться счастьем, доставл ять счастье другому и приносить разумную пользу в семейном кругу. Д. Писарев делает такой вывод: «Отчего же уклонилась от этого пути Лиза? О тчего так печально и бесследно кончилась ее жизнь? Что сломило ее? Обстоя тельства, скажут некоторые. Нет, не обстоятельства, ответим мы, а фанатиче ское увлечение неправильно понятым нравственным долгом. Не утешения ис кала она в монастыре, не забвения ждала она от уединенной и созерцательн ой жизни: нет! Она думала принести собой очистительную жертву, думала сов ершить последний, высший подвиг самоотвержения. Насколько она достигла своей цели, пусть судят другие. Говоря о воспитании Лизы, Тургенев дает на м ключ к объяснению как нравственной чистоты ее убеждений, не потускневш их от вредного влияния неразвитого общества, так и излишней строгости и односторонности ее взгляда на жизнь». Там же. – С.75. Женщине, как и мужчине, дана одинаковая сумма прирожденных способностей ; но воспитание женщины, менее реальное, менее практическое, менее упражн яющее критические способности (нежели воспитание мужчины), с молодых лет усыпляет мысль и пробуждает чувство, часто доводит его до неестественно го, болезненного развития. Тургенев «высказал свое мнение об образовани и женщины в создании личности Лизы и в своем отношении к этой личности: он сочувствует ее прекрасным качествам, любуется ее грациею, уважает тверд ость ее убеждений, но жалеет о ней и вполне сознается, что она пошла не по т ому пути, на который указывают человеку рассудок и здоровое чувство». Там же. – С.77 Как видим приговор критика по отношению к Лизе Калитиной достаточно сур ов. Но справедлив ли он? Думается, что не вполне. Писарев несколько односто ронне трактует этот образ. Писарев не понял, отмечает исследователь твор чества Тургенева С. Петров, что и самая передовая мысль могла родиться ли шь на почве того высокого чувства долга и сознания ответственности, кото рыми полна Лиза. Более того, обращение к вопросам о смысле жизни человека, об его ответственности перед другими уже говорило о пробуждении сознан ия женской молодежи, и поэтому нужно было что-то новое, что наполнило бы жи знь таких цельных и героических натур, как Лиза, действительно героическ им, связанным с жизнью всего народа. Но это новое принесла с собой только э поха 60-х годов, переходом к которой в творчестве Тургенева явился образ Ел ены Стаховой из «Накануне». А для 40-х годов такие девушки, как Лиза Калитин а, были залогом будущего. Цельный и непоколебимый характер Лизы словно подготавливал читателей к появлению таких героических натур, как Елена Стахова, способных не тол ько на жертвенность и отречение от личного счастья, как Лиза, но и на борьб у за счастье угнетенного народа, которое сливается для Елены с личным сч астьем. Лиза Калитина – прямая предшественница Елены Стаховой. Обеих героинь о бъединяет напряженность внутренней, духовной жизни. Уход Лизы в монасты рь – это не бегство от жизни. Ее уход – это и жертва, и печальная необходи мость, и глубокий упрек всему образу жизни русских помещиков, праздно жи вущих в дворянских усадьбах. Как справедливо заметил С. Петров, «ее уход в монастырь объективно был та кой же формой протеста против уродств крепостной жизни, как и самоубийст во Катерины из «Грозы» Островского». Салим А. Тургенев – художник, мыслитель / Нау ч. ред. доктор филол. наук С.Е. Шаталов. – М.: Современник, 1983. – С.103. Исследователь затрагивает и философскую проблематику романа: «…в «Дво рянском гнезде» в переживаниях Лаврецкого и Лизы, в их глубокой и целому дренной любви, в их переходе от грустных настроений к счастью и радости, о хватывающим все существо, Тургенев воплотил одну из заветных своих идей о величайшем значении любви как силы жизни». Там же. – С.103. Период конца 50-х – начала 60-х годов подвели Тургенева к мысли о необходимо сти появления «сознательно-героических натур». И такие натуры найдены писателем в романе «Накануне» (1860). Это Елена Стахов а, чей образ является особенно правдивым и великолепным в галерее женски х образов Тургенева, и Инсаров, которых объединяет одна цель – борьба, по нимаемая Тургеневым очень широко и вместе с тем вполне конкретно и опред еленно. Елена рвется к свободе и счастью, и, как заметил сам писатель в пре дисловии к собранию своих романов в издании 1880 года, «…недоставало героя, такого лица, которому Елена, при ее еще смутном, хотя сильном стремлении к свободе, могла предаться». Там же. – С.107. Не случайно Еле на, еще не будучи знакомой с Инсаровым, преклоняется перед величием «одн ой, но пламенной страсти» своего будущего избранника. Материалом для романа «Накануне» послужила подлинная история взаимоот ношений помещика Каратеева и болгарина Катранова с русской девушкой. В 1855 году молодой помещик Василий Каратеев – сосед Тургенева по имению в М ценском уезде – влюбился в Москве в девушку, которая склонна была ответ ить ему взаимностью. Однако, познакомившись с яркой личностью – болгари ном Катрановым (прототип Инсарова); она предпочла его Каратаеву. Полюбив Катранова, девушка уехала с ним в Болгарию, где он и умер. Каратеев же, оста вив свои записки об этом факте Тургеневу, отправился на русско-турецкую войну, где вскоре погиб. Записки Каратеева и были положены в основу сюжет а «Накануне»; Тургенев их художественно обработал, придав большое значе ние теме борьбы болгарского народа против турок. В «Накануне», как и в предыдущих романах Тургенева, человеческая и общес твенная состоятельность героев проверяется взаимоотношениями с женщи ной, олицетворяющей у Тургенева высшее духовное начало. «Тургенев, - пише т С. Петров, - подводит к Елене одного за другим героев своего романа, как бы представляя в них различные общественные и нравственные идеалы, воплощ авшие определенные исторические тенденции русской жизни того времени. На суд героини приводится и то, что уходило своими корнями в прошлое, и воз никающее новое в его различных формах. Происходит переоценка духовных и нравственных ценностей, и над старым закономерно торжествует новое, вла стно вторгающееся в жизнь и захватывающее в ней то лучшее и благородное, что воплотил Тургенев в образе героини романа». Там же. – С.109. В центре романа – болгарин Инсаров и русская девушка Елена Стахова. Ист ория их взаимоотношений – это не только история бескорыстной любви, осн ованной на духовной общности; личная жизнь Елены и Инсарова тесно перепл етается с борьбой за светлые идеалы, за верность большому общественному делу. Добролюбов не случайно придавал в романе «Накануне» большое значение о бразу Елены. Он считал ее настоящей героиней, во многом возвышающейся на д Натальей Ласунской и Лизой Калитиной; по силе характера он ставил в оди н ряд с Еленой только Катерину из драмы Островского «Гроза». Елене свойственны необычайная жажда деятельности, целеустремленность , способность пренебречь мнением и условностями окружающей среды и, глав ное, непреодолимое стремление быть полезной народу. Умная, сосредоточен ная в своих помыслах, она ищет человека волевого, цельного, не пасующего п еред препятствиями, видящего в жизни широкую перспективу и смело идущег о вперед. Елена поставлена в романе перед выбором между Берсеневым, Шубиным и Инса ровым, каждый из которых олицетворяет определенную идею. Берсенев служи т отвлеченной науке, связанной прежде всего с немецкой идеалистической философией; он умеет уступать во всем другим и ставить себя номером втор ым. Люди, подобные ему, могут философствовать о природе и в то же время не ч увствовать запаха живого цветка. Елена поняла, что Берсенев не может быт ь героем времени. Шубин – представитель искусства, видящий в нем служение одной красоте. Ему, как всякому художнику, свойственно творческое горение, и он не мог уд овлетворить стремления Елены в широкой общественной деятельности. Еле на быстро почувствовала, что за экстравагантностью и темпераментность ю молодого ваятеля не кроется настоящей силы и что его дилежантское воод ушевление исчезнет же при первом же столкновении с жизнью. И вот она впервые слышит об Инсарове как о человеке, который хочет освобо дить свою родину. Она не видела еще этого человека, но с воодушевлением го ворит о нем: «У него, должно быть, много характера… Освободить свою родину !.. Эти слова даже выговорить страшно, так они велики…». И молодой ученый Берсенев, и скульптор Шубин влюблены в Елену, оба хороши е люди. Но нет в них того ярко выраженного деятельного начала, которым над елен в избытке Инсаров. И Берсенев и Шубин заурядны. Инсаров же привлекае т Елену именно потому, что он деятелен, что он борец за высокие идеалы. Инсаров действительно человек новой эпохи. Цельность натуры «железног о человека» (по характеристике Берсенева) придает ему силу и даже величи е, которых Елена не обнаруживала ни у кого, с кем ее сталкивала жизнь до вс тречи с Инсаровым. Елена, ожидавшая увидеть в Инсарове что-то «фатальное », прочла в его выразительных и честных глазах прямоту, спокойную твердо сть характера и веру в задуманное им дело. И «ей не преклониться перед ним хотелось, а подать ему дружески руку». Елена чувствует огромную внутренн юю нравственную силу Инсарова. Она уже не просто влюбленная, а единомышл енник, соратник в борьбе. «И естественно, - отмечает С. Петров, - что, в против оположность Рудину и Наташе, Лаврецкому и Лизе, Инсаров и Елена находят с вое счастье, их жизненный путь определяется высокой идеей подвига во имя народа». Там же. – С.112. Инсаров спешит на свою родину в тревожное и опасное время, он бредит идее й освобождения Болгарии даже перед самой смертью. Чтобы дать понятие о л юбви Инсароа к родине, - Тургенев заставляет его бороться с любовью к Елен е; Инсаров готов на пользу Болгарии пожертвовать любимою женщиною. Елена сделала свой выбор, переступила «порог», связав свою судьбу с Инса ровым и делом его жизни. У нее хватило духу покинуть родину, близких и посл едовать за своим избранником. Инсаров умирает, но дело его продолжают бо лгарските патриоты, его друзья и Елена. Она после его смерти пишет из Болг арии домой: «Уже нет мне другой родины, кроме родины Д.». Таков путь, которы й намечает Тургенев для «сознательно-героических натур», выведенный им в романе «Накануне». Этот путь – путь служения высокой идее, связанный с борьбой за освобождение народа. И впервые в тургеневской романистике ис пытанию подвергается не только и даже не столько герой, сколько героиня. И Елена с честью выходит из этого сурового испытания. Демократическая критика пятидесятых годов трактовала образ Елены как идеальный и реальный в одно и то же время. Подчеркивая типичность образа Елены, Добролюбов не случайно указывал на то, что сама действительность подготовила появление этой героини: «Лучшая, идеальная сторона ее сущес тва раскрылась, выросла и созрела в ней при виде кроткой печали родного е й лица, при виде бедных, больных и угнетенных, которых она находила, и виде ла всюду, даже во сне. Не на подобных ли впечателниях выросло и воспиталос ь все лучшее в русском обществе?». Цейтлин А.Г. Мастерство Тургенева-романиста. – М.: Совет. писатель, 1958. – С.141. И далее: «Елена – лицо идеал ьное, но черты ее нам знакомы, мы ее понимаем, сочувствуем ей. Что это значи т? То, что основа ее характера – любовь к страждущим и притесненным, желан ие деятельного добра, томительное искание того, кто бы показал, как делат ь добро, - все это, наконец, чувствуется в лучшей части нашего общества». Там же. – С.141. Образ Елены – образ жесткой целеустремленности. Эта целеустремленнос ть, по мнению Турегнева, может привести к обеднению внутреннего мира гер оини. Но, несмотря на это, героини тургеневских романов – Наталья, Лиза, Е лена – томительно ждут того, кто бы показал им, как делать добро. Как заметил Д.И. Писарев, «Елена раздражена мелкостью тех людей и интерес ов, с которыми ей приходится иметь дело каждый день. Она умнее своей матер и, умнее и честнее отца, умнее и глубже всех гувернанток, занимавшихся ее в оспитанием; она раздражена и не удовлетворена тем, что дает ей жизнь; она с сознанным негодованием отвертывается от действительности, но она слиш ком молода и женственна, чтобы стать к этой действительности в трезвые о трицательные отношения. Ее недовольство действительностью выражается в том, что она ищет лучшего и, не находя этого лучшего, уходит в мир фантази и, начинает жить воображением». Писарев Д.И. Литературная критика: В 3-х томах / Сост., подготовка текста, вступительная статья и примечания Ю. Сорокина. – Л.: Худ. лит., 1981. – Т.1. – С.222. Писарев считает, что в то время как Елена мечтала о чем-то, хотела что-то сделать, искала своего героя, нах одилась в мире свои грез, жила придуманной ею жизнью, условий, в которые он а была погружена, было «слишком достаточно для того, чтобы действовать и бороться». Там ж е. – С.223. В финале своих рассуждений о Елене критик стави т перед собой и перед писателем ряд вопросов: нашла ли Елена своего героя в Инсарове? Вопрос этот очень важен, потому что ведет к решению общего пси хологического вопроса: что такое мечтательность и искание героя? Болезн ь ли это, порожденная пустотою и пошлостью жизни, или это – естественное свойство личности, выходящей из обыкновенных размеров? Есть ли это прояв ление силы или проявление слабости? Чтобы ответить на этот вопрос, надо б ыло создать для Елены самые благоприятные обстоятельства, и тогда в карт инах и образах показать нам, счастлива она или нет? А тут что такое? Инсаро в скоропостижно умирает; да разве это решение вопроса? К чему эта смерть, о брывающая роман на самом интересном месте, замазывающая черною краскою неоконченную картину и избавляющая художника от труда отвечать на пост авленный вопрос? Но, может быть, Тургенев и не задавал себе этого вопроса? Может быть, для него центром романа была не Елена, а был Инсаров?». Там же. – С.227-228. Прав ли Писарев в своем беспощадном выводе? Скорее, стоит согласиться со взглядом Добролюбова на образ Елены. Как отмечалось выше, Тургенев в ром ане «Накануне» вывел новый тип людей – «сознательно-героических натур », а личность, поступки Елены, которую не сломили тяжелые испытания жизни, вполне отвечают этому определению. Она смогла переступить через многое и заслуживает того, чтобы находиться в ряду лучших женских образов. Мастерство Тургенева как психолога состоит в том, что в живом и непроизв ольном развитии женского характера им в полной мере показана своеобраз ная неповторимая идеальность каждой из героинь. Мы видим Елену на всех э тапах ее жизни, начиная с детских лет, когда она познакомилась с Катей, и в плоть до того момента, когда, потеряв Инсарова, она посылает родным проща льное письмо. Характер Елены мужает по мере того, как она растет, идеалы ее с каждым годом становятся все более жизненными, но натура ее не изменяет ся и остается цельной. Подводя итог всему сказанному выше, надо заметить, что Тургенев в своих ж енщинах подчеркивает нравственную чистоту и требовательность, высокие культурные запросы, духовную глубину, решительность – все то, что мы теп ерь молчаливо вкладываем в понятие «тургеневских девушек». Глава 2. Английская литература. Творчество Шарлотты и Эмилии Бронте Критический реализм к ак ведущее направление утверждается в английской литературе в 30-40-е годы XIX века. Своего расцвета он дости гает во второй половине 40-х годов – в период наивысшего подъема чартистс кого движения. В 30-40-е годы выступают такие замечательные писатели-реалисты как Ч. Диккен с, У. Теккерей, сестры Бронте, Э. Гаскелл. В истории Англии этот период – время напряженной социальной и идеалоги ческой борьбы. Политическая атмосфера в стране накалилась особенно в 1846-1847 годах, т.е. в канун европейских революций 1848 года. Во второй половине 40-х г одов выступила замечательная плеяда чартистских поэтов и публицистов, произведения которых звали к классовой борьбе, к международной солидар ности рабочих; они отличались большой социальной глубиной и политическ ой страстностью. В годы, предшествующие революции 1848 года, были созданы лучшие произведени я английского критического реализма. Именно в это время выходят романы « Ярмарка тщеславия» У. Теккерея, «Джейн Эйр» и «Шерли» Шарлоты Бронте, «Мэ ри Бартон» Элизабет Гаскелл и другие. В 1848 году закончил один из своих лучш их романов – «Домби и сын» - Ч. Диккенс. Все эти произведения с большой силой отразили настроения широких народ ных масс, их протест против гнета капитализма. И именно поэтому писатели- реалисты, не принимавшие непосредственного участия в рабочем движении, не являвшиеся сторонниками революционных методов борьбы, были близки а нглийскому пролетариату, всему народу Англии в его борьбе против оков ка питалистической эксплуатации. В трудах буржуазных ученых и писателей утверждалось понятие «викториа нская Англия», связанное с насаждаемым ими представлением о периоде пра вления королевы Виктории как эпохе благоденствия и устойчивого процве тания страны. Эта официальная точка зрения не соответствовала истинном у положению дел и опровергалась самой действительностью. Ее разрушению содействовало творчество писателей-реалистов. В своем творчестве английские реалисты XIX века всесторонне отразили жизнь современного им общества, правдиво воспроизвели типические характеры в типических обстоятельст вах. Объектом своей критики и осмеяния они сделали не только представите лей буржуазно-аристократической среды, но и ту систему законов и порядко в, которая установлена власть имущими. Писатели-реалисты ставят проблем ы большой социальной значимости, приходят к таким обобщениям и выводам, которые непосредственно подводят читателя к мысли о бесчеловечности и несправедливости существующего общественного строя. Своекорыстию буржуазных дельцов писатели-реалисты противопоставили н равственную чистоту, трудолюбие и стойкость простых людей. Трезвый реализм, суровая критика капиталистических порядков сочетаетс я с романтическими мотивами, ситуациями и образами. Романтическое начал о проявляется в произведениях реалистов в разной форме и в разной степен и. Романтический пафос протеста Джейн Эйр («Джейн Эйр» Шарлоты Бронте) и Х итклифа («Грозовой перевал» Эмилии Бронте) перекликается с мятежным дух ом героев поэм Шелли и Байрона. Реалистов сближает с романтиками их гума низм, неприятие и критика буржуазного общества, стремление к справедлив ости и свободе. Блестящих успехов в английской литературе XIX века и особенно в 40-е годы достигает жанр романа, в котором появляются новые герои. Это не просто люди из народа, а люди, глубоко заду мывающиеся над жизнью, тонко чувствующие, горячо реализующие на окружаю щее и активно действующие (Джон Бартон в романе «Мэри Бартон», герои рома нов Шарлоты и Эмилии Бронте). Эпическая многоплановая масштабность в изо бражении общества сочетается с углубляющимся мастерством изображения человеческой личности в ее обусловленности обстоятельствами и ее взаи модействии с окружающими. 2.1. Биография семейст ва Бронте Ярким и значительным явлением в развитии английского критического реа лизма было творчество сестер Бронте. Они выступили в конце сороковых год ов. Их творчество одушевлено пафосом протеста против социальной неспра ведливости и неравноправного положения женщины в буржуазном обществе. Критика существующих порядков овеяна в их творчестве духом бунтарства и непокорности. Перекликаясь с революционными романтиками (Байроном, Ше лли), сестры Бронте воплощают свои положительные идеалы в образах бунтар ей, не желающих мириться с законами буржуазного общества и предназначен ной им судьбой. Этот дух протеста и активного противоречия составляет си льную сторону их творчества. Эстетические принципы и художественная пр актика сестер Бронте ставят их в один ряд с крупнейшими мастерами критич еского реализма – Диккенсом и Теккереем, позволяя вместе с тем говорить о творческом преломлении в их произведениях – особенно в поэзии и проз е Эмилии Бронте – традиций революционного романтизма. Героини сестер Бронте уже не только романтичны в своем гордом протесте и ли героическом стоицизме: они наделены достаточно трудовым пониманием окружающей социальной обстановки и не отторгают себя от общества, но тре буют от него признания своих прав на свободу, счастье и творческий труд. П уская в ход все силы своей незаурядной души, они стремятся отстоять свое достоинство, право на свободу чувства, не склоняя ни перед кем головы и с п резрением отвергая как высокомерие и чванство, так и филантропические ч увства тех, кто богаче и сильнее их. Писательницы отдавали себя отчет в то м, что несчастье человека в современном мире вызвано не ударами непостиж имого, коварного рока, но есть следствие конкретной, социально-историчес кой расстановки сил. В произведениях сестер Бронте правдиво воспроизведен дух борьбы в обще стве, они заставляют усомниться в справедливости, разумности и правомоч ности реально сложившихся отношений между теми, кто по своему положению должен подчиняться, но отказывается это делать. Обратимся к биографии семейства Бронте. Шарлотта, Эмилия и Анна Б ронте родились в местечке Хэтворт в Йоркшире в семье сельского священни ка Патрика Бронте. «Глухой» и безлюдный Хэтворт находился в одном из наи более развитых в промышленном отношении графств Англии. Здесь, как и на т кацких фабриках соседнего Ланкашира, в начале века происходили выступл ения луддитов, а в 30-40-е годы – чартистов. Отзвуки классовых битв достигали Хэтворта. Однако о тяжелой жизни и борьбе рабочих, о разорении фермеров д ети Патрика Бронте могли судить не только по рассказам очевидцев. С нужд ой и лишениями они были знакомы на собственном опыте. Их отец, священник Патрик Бронте, ирландец, был смолоду простым ткачом. Но он обладал редкими способностями и трудолюбием, мечтал учитьс я. Для простого человека, решившего овладеть знаниями, в Британии того вр емени был один путь – стать священником. Патрик Бронте изучил богослови е, женился, получил маленький приход на севере Англии, возле промышленно го города Лидеа. Там и родились его шесть детей – пять дочерей и сын. Шарл отта была третьей, она родилась в 1816 году. После рождения младшей, Анны, умерла мать. Семья была бедна, но Патрик Брон те не принимал ни от кого помощи. Фанатичный и суровый, он не хотел попасть в зависимость к кому-либо. Когда Шарлотте было 8 лет. П. Бронте отдал четырех старших девочек в только что открывшуюся школу в местечке Кован-Бридж. Это была школа для девочек- сирот из семей священников, в ней готовили гувернанток. Но там были ужасн ые условия. Здесь умерли две старшие дочери П. Бронте. Он забирает домой б ольных Шарлотту и Эмилию. Больше он не повторял опыт бесплатного обучени я своих дочерей: Шарлотта училась потом в очень хорошем платном пансионе . Страшные воспоминания о школе Кован-Бридж остались навсегда: писательн ица рассказывала о ней в своем лучшем романе «Джейн Эйр». Все дети Патрика Бронте очень рано начали писать, а сын Бренуэлл и Шарлот та увлеклись еще и рисованием. Оба они были настоящими художниками. Позднее Шарлотта работала учительницей в том же пансионе, где училась, а ее сестры начали работать гувернантками. В 1837 году она послала свои стихи поэту-лауреату Роберту Саути. Он пришел в негодование и ответил, что поэз ия – не женское дело, она только отвлекает женщину от домашних обязанно стей. Шарлотта с горечью ответила ему, что свои домашние обязанности она выполняет добросовестно. Но жажду творчества она не могла в себе подавит ь, как и ее сестра Эмилия. В 1842 году обе девушки поехали в Брюссель, надеясь в совершенстве овладеть французским языком. Это был замысел Шарлотты. У них не было денег, чтобы пл атить за обучение, но они взялись преподавать английский язык ученицам п ансиона, где они учились. Таким образом, две взрослые серьезные девушки (Ш арлотте было уже 26, Эмилии – 24) оказались на положении не то учениц, не то уч ительниц среди маленьких пансионерок, девочек из богатых семейств. Обучение в пансионе возглавлял Константин Эже, муж начальницы, образова нный человек, знаток литературы. Он высоко оценил первое французское соч инение, написанное англичанками, увидел их озаренность и предсказал, что они станут писательницами. Но он советовал много читать, постоянно рабо тать над своим стилем. Его советы и вера в их силы были огромной поддержко й для Шарлотты; Эмилия, погруженная в себя, была к этому более равнодушна. На следующий год она вообще не приехала в Брюссель. Но Шарлотта приехала опять. Она полюбила мсье Эже. Это была возвышенная любовь, гораздо более п охожая на дружбу. Но мадам Эже устроила грандиозный скандал мужу и молод ой учительнице. В 1846 году сестрам удалось выпустить сборник стихов под псевдонимом брать ев Белл. Критика с похвалой отозвалась о стихах Эллиса Белл (Эмилии). Эмили я была действительно талантливой поэтессой. В 1847 году под теми же псевдонимами девушки послали в Лондон свои романы. Ро маны Эмилии («Грозовой перевал») и Анны («Агнес Грей») были приняты в печат ь, роман Шарлотты («Учитель») отвергнут. Это радовало Шарлотту и огорчало одновременно. Но так как ее было трудно сломить, она начала работать над н овым романом – «Джейн Эйр». Последними, кому пересылался «Учитель», был и издатели Смит и Элдер, которые дали серьезную литературную оценку руко писи и, отвергая, не лишали автора надежд, признавая за ним литературный д ар. Смит и Элдер сообщали, что с интересом ознакомятся с новой рукописью К еррера Белла (псевдоним Шарлотты). В то же время сестры пытались открыть свой пансион для девочек. У них были все данные для задуманного предприятия: педагогический опыт, хорошее об разование, прекрасное знание французского языка. Помещение в пасторско м доме было большое. Но не было ни денег, ни связей. Никто не приехал учитьс я (несмотря на объявления) в бедно обставленный сельский домик на кладби ще. Единственным крупным событием жизни сестер Бронте был литературный ус пех. Следует отметить, что обратились они к жанру романа после совета поэ та-лауреата Саути, которому посылали свои стихотворения, прося его сказа ть свое мнение. Саути ответил, что «посвящать себя исключительно поэзии – не женское дело» Цебрикова М. Англичанки-романистки // Отечест венные записки. – 1871. – № 9. – С.125. , но не запретил им занимат ься поэзией, как приятным развлечением, с тем условием, чтобы «они не забы вали для него своих женских обязанностей». Там же. – С.125. 24 августа 1847 года Шарлотта Бронте выслала Смиту и Элдеру рукопись «Джейн Э йр». 16 октября того же года роман увидел свет. Это был шумный успех – быстр ый и ошеломительный. Однако Шарлотта Бронте приняла его как должное, ина че, по ее убеждению, просто не могло быть: роман был написан с тем напряжен ием страсти, с такой силой искренности, которые, естественно, не могли не п окорить читателя. «Джейн Эйр» была восторженно оценена передовой печат ью и обругана реакционной. Вскоре после этого вышли и романы двух братье в Белл, их расхватывали, т.к. думали, что они принадлежат перу автора «Джей н Эйр». Слух о том, что никаких братьев Белл не существует, что роман «Джейн Эйр» н аписан женщиной, учительницей Шарлоттой Бронте, распространился быстр о. Передавали всевозможные сплетни, рисующие облик писательницы в самых отталкивающих тонах: ведь она проявила такую неженскую смелость в своем романе! Кстати, единственным, кто оказался проницательнее других критик ов, был поэт Сидни Добелл: он догадался, что Керрер Белл – женщина, по авто рскому отношению к любви: «невозможно, чтобы мужчина написал «Джейн Эйр» . Только женщина может видеть мужчину так, как видит автор». Тугушева М. Шарлот та Бронте / Очерк жизни и творчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.140. Возникло комическое недоразумение, связанное с именем Теккерея, которо му Шарлотта посвятила «Джейн Эйр» (предполагалось, что образ сумасшедше й в романе был списан с его жены). Сестры Бронте получили материальную независимость и славу. Они могли ос тавить тяжкий труд гувернанток и отдаться любимому литературному труд у. Люди специально приезжали в сельское местечко Хэтворт, чтобы взглянут ь на знаменитых сестер Бронте. Особенно хотелось повидать «английскую Ж орж Санд» - Шарлотту. Девушки были скромны, избегали встреч с публикой; их можно было видеть только в церкви да на прогулке. Слава не принесла сестрам Бронте счастья. Их силы были надломлены трудом , лишениями, непосильной борьбой. Любимый брат Бренуэлл, талантливый худ ожник, погибал на их руках от туберкулеза. Преданно ухаживающая за ним Эм илия также заболела туберкулезом, а потом и Анна. Все они умерли в течение одного года (1849-ого). Шарлотта осталась со слепым отцом, без милых сестер, с к оторыми привыкла делиться каждой мыслью. Она работала над своими новыми романами. В конце 1849 года вышел роман «Шерл и» - о движении луддитов. Он был навеян живыми впечатлениями от разгоравш егося вокруг чартистского движения. Рабочее движение и невеселая судьб а английской женщины – вот две темы романа «Мужчины Англии! Взгляните н а бедных дочерей ваших, которые увядают подле вас, обреченные на преждев ременную старость и чахотку. Жизнь для них – пустыня!» - восклицает писат ельница, насмотревшаяся на такую жизнь». В лице двух героинь романа, Шерл и и Каролины, она попыталась воссоздать образы своих ушедших сестер; она щедро одарила их к концу жизни тем личным счастьем, которого они были лиш ены в жизни. В 1853 году был опубликован роман «Вильетт» («Городок» - шутливое французск ое название Брюсселя). Он оказался наиболее автобиографичным. На Шарлотт у нахлынули воспоминания брюссельского периода. В бельгийском пансион е трудится молчаливая, замкнутая девушка Люси с характерной фамилией Сн оу (по-английски значит «снег»). Ей приходится испытать бедность, одиноче ство, насмешки капризных, избалованных воспитанниц, неразделенную любо вь. Полюбив преподавателя литературы, достойного, благородного человек а, ответившего на ее чувство, Люси не смогла связать с ним свою судьбу. В Хэтворте появился новый обитатель – молодой священник Артур Белл Ник олс. Его назначили помощником отца Шарлотты. Он влюбился в Ш. Бронте и про сил ее руки. Она тоже привязалась к начитанному и скромному молодому чел овеку. Но Патрик Бронте не хотел и слышать об этом браке. Он – надо отдать ему справедливость – не мешал своим дочерям писать, гордился их литерат урными успехами, но не допускал и мысли об их замужестве. Чтобы не огорчить отца, Шарлотта отказала жениху. Он решил стать миссион ером и собрался в Индию. Шарлотта простилась с ним, но, в последний момент передумала. Она сказала, что выйдет за него замуж. Артур Белл Николс остал ся в Хэтворте. Этот брак, который мог быть счастливым, длился недолго. Чере з год, в 1855 году, Шарлота умерла от преждевременных родов. Ей было 39 лет. 2.2. Взгляды Ш. Бронте на жен скую эмансипацию и их освещение в романе «Джейн Эйр» В данной работе мы не будем касаться творчества Энн Бронте, но это не знач ит, что по силе своего таланта и глубине образов ее «Агнес Грей» она уступ ает своим старшим сестрам. Жизнь и творчество сестер Бронте всегда интер есовали как их современников, так и современных критиков. Отметим лишь н екоторые труды, посвященные им: «Семейство Бронте», «Бронте и их мир», «Се стры Бронте», «Бронте, их жизнь в воспоминаниях современников», «Шарлота Бронте: эволюция гения», «Бронте: Шарлота и Эмили», а также многие другие, среди которых стоит особенно отметить работы Э. Гаскелл «Жизнь Шарлотты Бронте» (1857), Питера Бейна «Две великие англичанки» (1881), посвященную Элизаб ет Браунинг и Шарлотте Бронте, и современное биографическое исследован ие Уинифрид Жерен «Шарлотта Бронте. Эволюция гения» (1967). Есть и такие крити ки, которые интерпретируют творчество сестер Бронте в «терминах» фрейд истской психосексологии. Несчастливая любовь Шарлотты к Эгеру, ее увлеч ение Д. Смитом, ее поздний брак, одиночество Эмили и Энн – повод к бесконе чным рассуждениям о подавленных импульсах, внутренней «агрессивности» и сублимации «нерастраченной сексуальной энергии» в творческую. Так, в интересной в целом книге Э. Моэрс «Женщины-литераторы» содержится явная попытка прочесть «Джейн Эйр» в свете фрейдистской сексуальной символи ки. В известной мере фрейдистский подход присущ и работе Марго Пет ерс «Беспокойная душа. Биография Шарлотты Бронте», где встречается тако е, например, утверждение, что Шарлотте и Эмили была свойственна «врожден ная неприязнь к мужчине». Тугушева М. Шарлотта Бронте / Очерк жизни и тв орчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.183. Однако в целом книга М. Пет ерс – добросовестное исследование. Она справедливо полагает. Что многи е невзгоды жизни Шарлотты Бронте «явились следствием ее положения в общ естве, не признававшем за женщинами-писательницами настоящего таланта » Там же. – С.183. ; хотя Шарлотта Бронте не была, как мы знаем, «феминисткой » в прямом смысле слова, то есть не принадлежала ни к какой организации, бо рющейся за права женщин, вся ее жизнь и искусство, справедливо пишет Пете рс, - красноречивый протест против жестких, утеснительных ограничений, к оторыми общество связывало женщину и над которыми она восторжествовал а. Однако нельзя не заметить, что Шарлотта Бронте утверждала права всех о бездоленных, честь и достоинство человеческой личности вообще – не тол ько женщины. Характерно, что с точки зрения борьбы за социальное равноправие женщины рассматривают творчество Шарлотты Бронте и Патриция Бир, но симптомати чно, что в название своей книги она вынесла слова Джейн, заключающие ее ра ссказ об отношениях с Рочестером: «Читатель, я вышла за него замуж». Вооду шевление, звучащее в этом восклицании, приобретает оттенок всеобщей, сим волической декларативности, становясь выражением «извечного» идеала ж енщины, что никак не может быть сказано ни о Джейн, ни о создательнице ее о браза. Тема женской свободы и равноправия, идеал полнокровной, яркой, не ущемле нной условностями жизни были свойственны творчеству всех Бронте. Критика не раз отмечала, как созвучна современности и тема борьбы за эмо циональное и гражданское равноправие женщины. Именно в творчестве Шарл отты Бронте и ее сестер возникает в английской литературе XIX века образ новой женщины в противовес у тверждавшемуся буржуазно-викторианскому идеалу «кроткого ангела», чья роль в жизни – быть только хранительницей домашнего очага. Женщина в творчестве Бронте – существо свободолюбивое, независимое, ра вное мужчине по интеллекту и силе характера. В этом аспекте интересна св язь творчества Бронте и с XVIII век ом, веком Просвещения, почему, в частности, закономерен вопрос о продолже нии Шарлоттой и ее сестрами традиции Мэри Уолстонкрафт и Мэри Шелли. Но э та же традиция была «передана» сестрами Бронте и современникам. В Англии , например, образ Джейн нашел отклик в поэме Э.-Б. Браунинг «Аврора Ли», геро иня которой утверждает ценность и равноправие женщины в мире духовном и в мире чувств. Особенно много подражаний вызвала «Джейн Эйр» в Америке, г де в 60-70-е годы «женский роман», то есть роман, написанный женщиной и о женск ой судьбе, становится очень популярным. Сразу же завоевавший большую изв естность и признание, роман Бронте становится идеалом, по образу и подоб ию которого создается множество произведений. Укореняется сама типоло гия образа бедной, но гордой девушки и конфликта, ситуации, «заданной» Ша рлоттой Бронте в ее знаменитом романе: героиня (не обязательно гувернант ка, но, как правило, молодая девушка или женщина) оказывается в неблагопри ятных обстоятельствах и только благодаря своей моральной цельности, ст ойкости, уму и характеру преодолевает жизненные невзгоды. Более того – добивается успеха, в том числе и прежде всего – материального. Такая, аме риканская, трансформация темы духовной и нравственной победы Джейн Эйр была, конечно, данью типично буржуазному представлению о счастье и благо получии. Многие из этих американских подражаний «Джейн Эйр» были, по сут и дела, тривиальными, мелодраматическими историями на тему «как мне пове зло», и не случайно подобная коллизия была высмеяна известным американс ким писателем Ф. Брет Гартом в одной из серий его пародий на знаменитые пр оизведения XIX века, известной по д названием «Романы в сжатом изложении». Отличительная черта этих истор ий – романтизация успеха, а не романтика труда, как это мы видим в произве дениях Шарлотты Бронте. Центральный роман Шарлотты Бронте, в котором явно прослеживает ся проблема эмансипации – «Джейн Эйр». Он привлек и поразил читателей о бразом главной героини, смелой и чистой девушки, одиноко ведущей борьбу за существование и за свое человеческое достоинство. История этой борьб ы рассказана от первого лица. Это не автобиография Шарлотты Бронте: исто рия Джейн Эйр имеет только отдельные точки сопрокосновения с жизнью пис ательницы. Недавно был описан прообраз Джейн Эйр. Английская газета «Дейл и Мейл» сообщила, что преподавательница Маргарет Коннор занималась исс ледованием прообраза главной героини романа «Джейн Эйр». Ее исследован ие позволяет сделать вывод, что прототипом героини явилась действитель но существовавшая женщина по имени Френсис Джейн Эйр. Жила она в Фулнеке, близ города Лидса, где служила учительницей в школе при церкви. Просматр ивая церковные записи, М. Коннор обнаружила там документальное свидетел ьство любви молодой учительницы к врачу-хирургу Мэчилу, практиковавшем у в расположенном неподалеку городке Падси. Через общих друзей и знакомы х слухи об этом романе легко могли достичь семейства Бронте, жившего в то м же округе Вест Райдине, графство Йоркишр. Сначала Френсис Джейн Эйр и доктор Мечил скрывали свои отношения. Джейн не хотелось менять должность учительницы на положение замужней матрон ы, тем более что, как установила Маргарет Коннор, мисс Эйр, которую звали с огласно первому имени, «Фэнни», приобщилась в двадцатилетнем возрасте к религиозной секте «Одиноких Сестер». Однако в церковных книгах вскоре п оявилась запись: «Член секты Одиноких Сестер Френсис Джейн Эйр завязала отношения с мистером Мэчилом, хирургом из Падси, но так как в их отношения х не замечено ничего нескромного, старейшины секты не стали вмешиваться , хотя и сообщили отцу Фэнни Джейн об этой дружбе…». Тугушева М. Ужель та самая Джейн Эйр? // Л итер. газета. – 1997. – 5 ноября. Как удалось установить М. Коннор, в конце концов влюбленные поженились и были счастливы. Результаты поисков Маргарет Коннор были с признательностью восприняты Мемориальным обществом Бронте. Однако директор Музея сестер Бронте в Хо уорте Майк Хилл по этому поводу справедливо заметил: «Большая часть обра зов в любом романе имеет более или менее фактологическую основу. Но иску сство в том и состоит, что из этих образов может создать воображение авто ра». Там же. А воображение создало роман, который читают уже больше 150 лет. Роман стал важной вехой в истории борьбы за женское равноправие. Разумее тся, это пока еще не политическое равноправие. Шарлотта Бронте отстаивае т равенство женщины с мужчиной в семье и трудовой деятельности. Ш. Бронте своим творчеством близка французской писательнице Жорж Санд. Знаменит ый роман Ж. Санд «Консуэло» (1824) был любимым романом Ш. Бронте и оказал опред еленное влияние на создание образа Джейн Эйр. Со всей страстностью эмоциональной натуры Бронте рвалась к широким про сторам большой и осмысленной жизни, которую угадывала за пределами свое го узкого и нездорового мирка,но наталкивалась на условности, предрассу дкии укоренившийся обычай. Брак и домашнее хозяйство либо унизительная роль гувернантки в зажиточных семьях – единственная перспектива, откр ывавшаяся в ту пору перед женщиной, - вызывают в Шарлотте негодование и пр отест. Заметим, что, если Жорж Санд – ее старшая современница – требует д ля женщины свободы в выборе любимого, Бронте идет много дальше и во всех с воих книгах ратует за право женщины на выбор профессии и самостоятельно го положения в обществе. Возмущение Шарлотты против несправедливости п оложения женщины в современном ей обществе определило впоследствии об разы ее героинь. Первое издание романа полностью называлось: «Джейн Эйр. Автобиография», что привело Бронте в смятение, хотя мужской псевдоним пока охранял ее от попыток отождествления героини с автором. Но, несмотря на действительно существовавшей прототип, можно заменить в образе Джейн Эйр автобиограф ические элементы, но, скорее, нравственно-этического, духовного характер а. А какова сама была писательница, которой ко времени создания ее второго романа исполнился тридцать один год? Она была горда, самолюбива, искренна, обладала в высшей степени развитым чувством собственного достоинства, которое иногда словно бы хочет приг олить чисто христианским смирением – но не смиренномудрием. Она умна и очень ценит ум в себе и других. Она благодарна богу за способности, талант и умеет уважать талант чужой. Она не зависима, вольнолюбива и непокорна д ухом, честна и прямодушна, мужественна, стоична даже в безнадежности. Лит ературный талант для нее – это прежде всего путь к независимому и более или менее благополучному существованию. Ей не чужд был практицизм в дела х. И она, и Эмили были держателями железнодорожных акций, она могла предви деть трудности, связанные с их скромными «капиталовложениями», и только боязнь огорчить Эмили – выразив недоверие к ее финансовой стратегии – помешала ей вовремя реализовать бумаги и избежать денежных потерь. Шарл отта Бронте, застенчивая, робкая, иногда панически теряющаяся при незнак омых людях, была прирожденным борцом: «Жизнь – борьба, и все мы должны бор оться», - говорила она. Такова и ее Джейн Эйр. Каковы взгляды Шарлотты Бронте на проблему эмансипации, что она подразу мевает под ней и вкладывает в нее, как она реализовала их в обрисовке обра за главной героини романа «Джейн Эйр» можно проследить при обращении к с амому тексту. Образ Джейн Эйр – бедная сирота, которая должна пробить себе дорогу в жи зни. Она была призрена родственниками и рано испытала всю горечь попреко в куском хлеба. Но Джейн – пылкая, сильная натура; она годами может молча сносить оскорбления, но она не простит их. Десятилетнюю сироту постоянно окружает холод неприязни и отчуждения. Гэдехед-Плейс, где она живет под о пекой жены умершего дяди, жестокосердечной миссис Рид, для Джейн чужой д ом, где ее никто не любит. Все же, как Джейн ни мала, как ни несчастна, она не с овсем беззащитна: ее оружие – ее непокорный дух. Она еще может смириться с холодностью и отчужденностью, хотя и тяжелы они для детской души, но не с прямым насилием и оскорблением. Когда юный Джон, гордость материнского сердца, пытается унизить ее, потому что она бедна и зависима, а затем бьет, Джейн бунтует, отвечая ударом на удар. Запертая в спальне, Джейн лихорадо чно вспоминает подробности своего мятежа и все случаи жестокого, деспот ичного отношения к ней. «Несправедливо, несправедливо, - твердил мой разу м, - возбужденный душераздирающим, хотя и преходящим событием…» Бронте Ш. Джейн Эйр / Пер. с англ. В. Станевич. – Нальчик: Изд. центр «Эль-фа», 1997. – С.13. Чтобы Джейн не подавала «дурной пример», миссис Рид решает отправ ить непокорную девочку в благотворительную школу, для чего в дом принима ется казночей и эконом «Ловудского института», преподобный мистер Брок лхерст. Миссис Рид рекомендовала ему Джейн как малолетнюю лгунью, требую щую особенно сурового с ней обращения. Этого Джейн простить не может. С детства воспитанная на Библии, она чувст вует, что «ее попрали и она должна отомстить». Крошечная (она очень мала ро стом для своих лет) девочка бросает в лицо миссис Рид гневные слова: «Я не обманщица, если бы я была ею, я бы сказала, что люблю вас, но я прямо говорю, я вас не люблю, я вас ненавижу больше всех… Люди думают, что вы хорошая, но вы плохая, у вас жестокое сердце. Это вы обманщица.» Там же. – С.34. Высказав правду, Джейн вдруг почувствовала себя счастливой – она освободилась о т зависимости, гнета молчания, стремления угодить и этим вызвать снисхож дение. Так родилось чувство самоуважения, так, защитив свое достоинство, Джейн почувствовала себя свободным человеком. Интересно отметить, что Ш. Бронте не раз и не два заставит Джейн думать и г оворить о «рабстве» и «освобождении». Например, своего мучителя Джона Ри да она называет «надсмотрщиком над рабами» и сравнивает с «римскими имп ераторами». И то, что она прямо высказывает ему все это, - уже есть победа на д рабством своего собственного положения в доме миссис Рид. Ей тяжело жи вется и в Ловуде, но там живет новая Джейн, и она пользуется уважением, хот я в школе тоже могут издеваться над беззащитными, как это происходит с ее лучшим другом Элен Бернс. Но именно здесь, где Джейн стала из угнетенной и страдающей стороны свидетельницей незаслуженных страданий другого, ок ончательно сложилась ее философия жизни человека независимого, гордог о и непокорного. Однажды в разговоре с Элен Джейн сказала: «Когда нас бьют без всякой причины, мы должны ответить ударом, и очень серьезным. Я уверен а, что нужно так сильно ударить в ответ, чтобы тот, кто нас ударил прежде, ни когда бы на это больше не решился». Там же. – С.54-55. Джейн узнала еще одну истину в доме миссис Рид. Она отказалась назвать св оего «тирана» господином, как он того требует: «я не прислуга», - гордо кри чит она служанке Бесси, которая «тащит» ее в «заключение». «Вы хуже присл уги», - возражает та и объясняет: слуги зарабатывают свой хлеб, а Джейн жив ет из милости, поэтому она должна быть «всегда приятной» хозяевам. И Джей н понимает, что свободу и независимость надо не только завоевать. Их надо еще закрепить за собой. Чувство самоуважения, связанное с независимость ю, дает только труд, поэтому маленькая Джейн так рьяно берется за учебу: дл я нее это сейчас единственно возможная сфера приложения всех духовных и физических сил, и единственная защита против голода, холода и прочих лиш ений. Бегло коснувшись событий в Ловудской школе, где Джейн провела восемь лет , два из которых она была учительницей, Ш. Бронте представляет ее читателю уже восемнадцатилетней девушкой, образованной, трудолюбивой и – совсе м одинокой. Настоятельное желание вырваться из Ловуда овладевает Джейн, она мечтает о свободе, но, вынужденная зарабатывать на жизнь, готова удов летвориться переменой службы. Она предлагает услуги гувернантки и полу чает приглашение занять соответствующее место в усадьбе Торнфилд-Холл. Торнфилдский период открывает новую полосу в жизни Джейн Эйр. Впрочем пе рвое знакомство с Торнфилдом и его обитателями не предвещает никаких эк страординарных событий. После трех месяцев, проведенных в Торнфилде, беспокойная натура Джейн уж е жаждет новых впечатлений, размеренный распорядок дня кажется ей утоми тельным, но тут происходит событие, круто меняющее всю ее жизнь: возвраща ется из Европы мистер Рочестер. Первая встреча Джейн и Рочестера происходит на дороге в январский день, когда перед героиней неожиданно появляется всадник. Едва миновав Джейн, он падает. Джентельмен ушибся, и Джейн предлагает ему свою помощь. Незнак омец садится в седло и направляется в Торнфилд, успев узнать, что Джейн – гувернантка и служит в доме мистера Рочестера, которого никогда еще не в идела. Разумеется, это и есть сам Эдвард Фэрфэкс Рочестер. И вот однажды ве чером хозяин дома, удобно расположившись у камина в гостиной, приглашает к чаю Адель, гувернантку и миссис Фэрфэкс. Они входят в комнату, но он, «по-в идимому, не в настроении был обратить на нас свой взгляд», Там же. – С.116. - иронически про себя замечает Джейн, нисколько не обескураж енная невежливым приемом. В тот вечер, однако, мистеру Рочестеру пришлос ь обратить внимание на скромную, некрасивую, как будто ничем не примечат ельную девушку. Живость ее ума, искренность и прямота ответов, отсутстви е всякого рода аффектации и притворства, находчивость и юмор, одаренност ь производят на него сильное впечатление. А Джейн приглядывается к своем у хозяину. Облик Рочестера суров, но она сразу узнала в нем всадника. Манер а общения у него властная, резкая и даже небрежная. Сначала он разговарив ает с Джейн Эйр, как вельможа. Однажды вечером он зовет ее к себе, чтобы она отвлекла его от дел, рассказала все о себе. В ответ на такое бесцеремонное заявление Джейн молчит. Да, мистер Рочестер может ей отдавать приказания во всем, что касается ее дела, за это он ей платит, но развелкать его она не обязана и не будет. Так Джейн Эйр еще раз отстояла свое человеческое достоинство, одержала п обеду, на этот раз – над человеком, которого она полюбит и который полюби т ее. Впрочем, она одержит над Рочестером не одну победу, потому что их отношен ия почти на протяжении всего романа – постоянное единоборство воль, инт еллектов, представлений о жизни. Уильям Уильямс, литературный консульта нт фирмы «Смит и Элдер», прочитал рукопись романа, отданную ему на суд, за один вечер и ночь и не мог отрваться от захватывающего повествования. Де йствительно, развитие отношений Джейн и Рочестера держит читателя в пос тоянном нетерпении. Тут небезынтересно вспомнить деталь того, что можно назвать творческой историей образа Джейн. Сестры Бронте долгими вечера ми, после того как весь дом отходил ко сну, читали друг другу написанное за день, обсуждая все перипетии жизни, борьбы и любви своих персонажей. Расс казывают, что однажды Шарлотта упрекнула сестер: зачем их героини красив ы? «Но ведь иначе читателя не привлечешь», - ответили Эмили и Энн. «Вы ошиба етесь, - сказала Шарлотта. – Хотите, моя героиня будет некрасивой внешне, но по-человечески настолько интересной, достойной и привлекательной, чт о ее полюбят?» Тугушева М. Шарлотта Бронте / Очерк жизни и тв орчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.59. И в Джейн ей удалось нарис овать такую героиню романа. Ш. Бронте в своем романе как бы заранее предваряет нас о неизбежной взаим ной любви Рочестера и Джейн. Но заставить Рочестера страстно полюбить ма ленькую гувернантку, всегда в черном, всегда серьезную, такую непритязат ельную и скромную, - «жаворонка», как он потом ее назовет, - и убедить читате ля в подлинности, искренности и непреложности такой любви – это было пр оявлением замечательного мастерства автора, его умения создать психол огически мотивированное действие и образ. Но от любимого Рочестера Джей отделяет бездна: происхождение, положение в обществе, образ мыслей, пове дения. И хотя оба они обладают натурой страстной и у обоих яркое воображе ние, Джейн с пылкостью сердца соединяет ясный ум, непреклонную волю и сам ообладание. Рочестер же сдержанностью не отличается. Он дает волю и чувс твам, и дурному характеру. Он может быть высокомерен, даже груб. Рочестер н е привык обуздывать своих желаний и смирять их доводами разума. В Рочест ере Шарлотта невольно олицетворила протест против мертвящей дисциплин ы и холодного однообразия жизни, который, упорно подавляемый мистицизмо м, чувством долга, глухо бродил в ней. Характер Рочестера задуман глубоко и обрисован яркими красками, но узость и ограниченность идей Шарлотты Бр онте не позволили ей поставить этот характер на ту высоту, с которой он бы мог служить обществу вехой на пути его развития. Рочестер – жертва обще ственных условий, но он считает себя в праве стать выше их. В этом Рочестер – полная противоположность Джейн, потому он слабее ее, п отому в их единоборстве она одерживает верх. Но у Джейн есть еще одно, и гл авное, оружие, которое она всегда готова пустить в ход: гордость бедного, н о честного человека, который скорее умрет, чем примет что-либо из милости или совершит поступок, противный ее человеческому достоинству. Однако о на не только горда и самолюбива. Она – истинный друг. Внешне хрупкая – он а преданна и надежна, изменить она не способна и всегда готова помочь и сп асти. Однажды ночью Джейн спасла жизнь Рочестеру, когда увидела клубы дыма, вы рывающиеся из его спальни. Для нее было тайной то, что произошло, она хочет знать причины чуть не случившегося пожара. Джейн жаждет увидеть Рочесте ра, но, оказывается, он внезапно покинул Торнфилд и уехал в гости, среди ко торых и красавица Бланш, которую все прочат ему в невесты. В эти минуты, ко гда Рочестер кажется ей безвозвратно утраченным, Джейн понимает, что люб ит его. Джейн не догадывается, что Рочестер подвергает ее испытанию. Когд а, вслед за отъездом гостей, неожиданно приходится покинуть Торнфилд и Д жейн (за ней прислала умирающая миссис Рид), она уезжает в твердой уверенн ости, что вскоре навсегда расстанется с Рочестером – как только он объя вит о помолвке. После похорон миссис Рид Джейн возвращается в Торнфилд. И вот наступает объяснение. Как внимателен и даже ласков Рочестер, сообщая о своем желан ии скоро жениться! Он уже подыскал для Джейн место гувернантки – далеко, в Ирландии, и, уж конечно, они больше не увидятся. Тогда зачем он говорит ст ранные слова о «нити», связующей их существа, о том, что, если эта нить порв ется, он «истечет кровью», зачем уверяет Джейн, что в разлуке она его забуд ет, зачем предлагает остаться? Да, он просто настаивает на этом, она должна остаться, и так будет. Нет, этого не будет никогда – отвечает Джейн – она должна уйти и уйдет. «Неужели вы думаете, я останусь и смогу быть для вас ничем? Вы думаете, что я неодушевленный организм, машина, которая ничего не чувствует? Вы думае те, я стерплю, когда у меня изо рта вырывают кусок хлеба, отнимают последню ю каплю живой воды из чаши моей? Вы полагаете, что если я бедна, незнатна, не красива, мала ростом, то у меня нет ни души, ни сердца? Вы ошибаетесь! У меня столько же души, сколько у вас, и ровно столько же сердца! И если Бог наград ил бы меня красотой, а особенно богатством, я бы постаралась сделать вашу разлуку со мной такой же тяжелой для вас, как она сейчас тяжела для меня. Я теперь говорю с вами, отринув заведенные правила, условности, даже мою см ертную оболочку. Это мой дух взывает к вашему, словно мы уже по ту сторону могилы и стоим у ног Господа Бога, равные, как мы и есть на самом деле». Бронте Ш. Джейн Эйр / Пер. с англ. В. Станевич. – Нальчик: Изд. центр «Эль-фа», 1997. – С.246. Велико же потрясение Джейн, когда в ответ на страстную проповедь Рочесте р предлагает именно ей, «бедной, незнатной и некрасивой», сердце и руку.да , он любит именно ее и только с ней может быть счастлив. А весь этот флирт с Б ланш потребовался Рочестеру, чтобы заставить Джейн открыться. В Джейн ви дны черты самостоятельной свободной женщины будущего. Несмотря на свою страстную любовь к Рочестеру, она оскорбляется, когда он накупает ей нар яды; ей нестерпима мысль, что он будет содержать ее. Главное для нее, что он и всегда будут вместе. Она честно предупреждает его, что характер у нее не «ангельский», что у нее свои чувства и представления о жизни и счастье. Ес ли он ждет от нее «каких-нибудь небесных качеств», «его ожидания напрасн ы». Но Рочестер далек от таких ожиданий, он любит Джейн такой, как она есть, … ясные глаза и умное слово, пламенная душа и характер, который гнется, но не ломается, одновременно и пылкий, и постоянный, доступный влиянию и вер ный себе, - такой женщине всегда будут принадлежать мои нежность и вернос ть». Там же. – С.253. То, что он видит в Джейн, это идеал, его идеал женщины. В прочем, это идеал не только рочестеровский. Джейн, как ее видит, как изобра жает Шарлотта Бронте, - в ее глазах идеал женщины современной, вот такой он а и должна быть: с «пламенной душой», «прометеевской искрой» интеллекта, честным сердцем, и прежде всего – «свободным человеком с независимой во лей», как гордо заявляет о себе Джейн Рочестеру. И это – не пустые слова. В скоре она доказала их справедливость. …Рочестер торопит со свадьбой. Церемония должна совершиться очень скро мно, в присутствии только самых необходимых лиц. Но происходит непредвид енное. Открывается роковая тайна Рочестера. Священник уже готов связать жениха и невесту навсегда, но один из присутствующих в церкви не замечае мых Рочестером людей заявляет о невозможности свершения брака, потому ч то в Торнфилде, в заточении, живет безумная жена Рочестера. Это был брак по расчету, и Рочестер убежден, что Джейн простит его. В отнош ениях Рочестера к Джейн Эйр и ее к нему Шарлотта Бронте резко выставила р азницу между положением мужчины и женщины, вековой эгоизм его и ее самоо тверженную преданность. Рочестер не думает о том, что он разобьет жизнь Д жейн, когда она узнает, что она не законная жена ему. Страсть оправдывает е го обман. Но не потому ли только, что жертвой этого обмана была женщина. Ни какая страсть не оправдала бы в его глазах мошенничества, политического предательства. Джейн, напротив того, сделавшись невестой Рочестера, не с крывает ни одного из своих недостатков, свободно высказывает свой пылки й, резкий характер. Но мужчина видит в любви к женщине только свое счастье , удовлетворение своей страсти; женщина в любви к мужчине – свою честь, св ой дом. Муж, обманувший жену, считается честным человеком, жена, обманувша я мужа, - бесчестной, опозоренной женщиной. Между Джейн Эйр и Рочестером происходит сцена объяснений, до того пламен ная, что скандализовала критиков, потому что вышла из-под пера женщины, и о дин из них написал даже, что автор «Джейн Эйр», вероятно, имел свои причины скрыть свое имя в такой таинственности, и что если он женщина, то наверно одна из тех, которые лишились права на общество своего пола. Итак, Джейн не может быть женой Рочестера, а любовницей быть не хочет, тако ва ее воля. Так заставляет ее поступить дан перед самой собой: она никогда не простит себе, если пойдет на компромисс. Зная, что Рочестер ей воспрепя тствует, зная, что может и не устоять перед силой его и своей страсти, Джей н тайно покидает ночью Торнфилд. Керри Белл рассказывает о повседневной жизни Джейн, попадающей из роман тической страны грез, где «цветут розы и жасмин» и где небо, «вечно пламен еющее и закатное», располагает к бурным объяснениям и волнениям любви и гордости, в страну реальную, для которой Шарлотта Бронте тоже когда-то на шла определение, страну, где «рассветы серы и скромны, а возникающий день », хотя бы ненадолго, «омрачен тучами». Одинокая, несчастная, смертельно усталая, Джейн не находит работы, вызыв ает только подозрение и неприязнь, везде ее гонят, принимая за нищенку. В М ур-Хаусе, добрые обитатели которого окажут ей помощь, она полумертвая от истощения падает на пороге дома пастора Сент-Джона и его сестер. Сент-Джон мечтает стать миссионером. Но ему нужна помощница в его делах. О н решает, что на роль его жены подходит Джейн, чьи трудолюбие и добросовес тность он со временем успел оценить. Но неожиданно выясняется, что они ро дственники. Несмотря на это, Сент-Джон настаивает на своем предложении. Он случайно узнал о причине бегства Джейн из дома Рочестера, что закрепи ло в нем уверенность, что она тот человек, который ему и нужен. Девушка, у ко торой хватило силы ради преданий святых и праведных жен, бежать от любим ого человека, отречься от единственного счастья, посланного ей судьбой п осле долгих лет одиночества, оскорблений, и обречь себя на нищету и тяжел ый труд, могла быть именно таким товарищем. В самом деле, почему бы Джейн не отправиться в Индию? Что ее привязывает к Англии теперь, когда она потеряла Рочестера? Она по-прежнему любит его и н евольно сравнивает двух, столь непохожих людей. Если Рочестер – весь ст расть, упрямство и безрассудство, то Сент-Джон в совершенстве овладел ис кусством самообуздания. Он настойчиво убеждает Джейн принять его предл ожение. И хотя она не любит его, но понимает, что ей нужна крепкая связь в жи зни, ей нужно дело, которому она могла бы отдать все свои силы. Поэтому она соглашается ехать с ним в Индию, работать там и даже умереть (она не сомнев ается, что тяжелый климат быстро сведет ее в могилу), но как его товарищ, се стра, спутник, помощница, а не как жена. Сент-Джон убеждает Джейн стать его женой, гневается, и вот тогда, когда Джейн, по-видимому, уже готова уступит ь, а Сент-Джон готов уже торжествовать победу, происходит странное событ ие. В вечерней темноте она слышит зовущий ее голос. Эта галлюцинация спас ает ее от миссионерства. Напрасно Сент-Джон увещевает Джейн слушаться го лоса духа, а не плоти. Дух Джейн желает того же, что и ее плоть, а именно – ка к можно скорее увидеться с Рочестером и узнать, здоров ли он, жив ли. Она покидает Мир-Хаус и спешит в Торнфилд, где ее ждет ужасное зрелище: Тор нфилда больше нет. Она видит обгорелый остов дома. В деревенской гостини це Джейн рассказывают историю ее любви, и рассказчик, старый слуга отца Р очестера, не жалеет энергичных выражений по поводу невзрачной гувернан тки. Она неизвестно почему «сбежала», а через два месяца дом сгорел, и подо жгла его дама, которая оказалась сумасшедшей женой мистера Рочестера и к оторую держали взаперти под присмотром надежной женщины Грейс Пул. Во вр емя пожара, когда мистер Рочестер пытался спасти жену, она выбросилась с крыши дома и разбилась насмерть, а на мистера Рочестера упала тяжелая го рящая балка, раздробила ему руку и ее пришлось отнять, а еще он потерял зре ние, так что теперь совсем беспомощен и живет в другом своем поместье, Фер ндин, с двумя слугами. И вот долгожданная встреча. Рочестер внешне так же силен и прям, как прежд е, но выражение его лица несколько изменилось, в нем есть отчаяние, горест ная задумчивость и угрюмая злоба, как у затравленного или плененного зве ря. Сцена узнавания и последующего объяснения Рочестера и Джейн полна та кой горячей радости и торжества настоящей любви, что заключительные стр аницы романа – достойная, приподнято-романтическая кульминация торнф илдской части. Любовь преодолела все превратности судьбы, но, самое глав ное, героиня не поступилась своими принципами, не нарушила долг перед са мой собой. Джейн вышла замуж за Рочестера как равная, как любимая и столь ж е горячо любящая, в конечном счете одержавшая победу в их долгом единобо рстве: восторжествовало ее представление о счастье, доме и любви. Джейн в ыиграла и тот спор, который невольно вела с Сент-Джоном, когда его аскетиз му и холодности противопоставила всепобеждающую волю быть любимой «по- земному». Джейн счастлива, ее брак с Рочестером прекрасен, у них есть сын, выросла Адель, благополучно вышли замуж Дайана и Мэри, а Сент-Джон умер в И ндии. Но Ш. Бронте не могла довольствоваться для своей любимицы обыкновенным б раком, она усложняет ситуация: оказывается, что Джейн за 300 миль точно слыш ала голос Рочестера, который в минуту тоски, близкий к помешательству, по звал ветру и облакам отчаянный призыв: Джейн, Джейн, Джейн. Благодаря слеп оте Рочестера, Джейн необходима ему ежеминутно и отношения их отличаютс я той всепоглощающей любовью, которая одна могла удовлетворить пылкой н атуре Джейн Эйр. «Мои заботы о муже поглощают все мое время, - говорит геро иня, - ни одна женщина не была так близка своему мужу, как я: ни одна не была б олее костью от его костей, плотью от его плоти». Там же. – С.440. Но скепт икам при этих словах невольно напрашивается вопрос: если бы Рочестер не был слеп, нашла ли бы Джейн такое полное удовлетворение в браке и не пожал ела бы о миссионерстве. Других подвигов, кроме миссионерства, Ш. Бронте не могла указать женщине. К довершения счастья Джейн, Рорчестер после того, как пожар выжег ему глаза, обращается к пасторской морали и считает свои несчастья великой милостью, обратившей его на путь истинный, и в награду за свое раскаяние становится зрячим на один глаз Критика была оскорблена ролью, которую любовь играет в романе. И вовсе не потому, что в этом романе автор главной задачей жизни ставит любовь, но по тому, что любовь заговорила в нем языком страсти, а не условно приличными фразами, которыми объясняются героини чинных романов. Английская чопор ность не могла простить автору, тем более женщине, следующих фраз: «Раздр ажение его дошло до последней степени; он схватил меня за руку и крепко об нял меня. Он, казалось, пожирал меня пламенными взглядами. Физически я был а в его объятиях в такой же опасности, как и соломенка, носящаяся над тягой и пламенем ночи, но нравственно я вполне владела собой и во мне было ясное сознание моего близкого спасения». Там же. – С.310. За эту фразу Quarterly Review облило Бронте помоями ругательств и грязных намеков. Ча сть публики, державшаяся воззрений Quarterly , не могла простить эту фразу женщине, и «Джейн Эйр», несмотря на торжество пасторской морали, считалась безнравственной книгой до тако й степени, что одна писательница, написавшая какую-то скандальную книгу, сочла себя вправе сказать: «Мисс Бронте, мы с вами обе написали по дурной к ниге!» Цебриков а М. Англичанки-романистки // Отечественные записки. – 1871. – № 9. – С.132. Равно непонятен и восторг прогрессивной английской критики, приветств овавшей появление этого романа как «необыкновенно светлого явления в л итературе». Там ж е. – С.132. Положим, что он имел неоспоримые достоинства и р езко выдавался из бесчисленного множества бесцветных рутинных романов оригинальностью характеров, завязки и силой и глубиной чувства, но чита тель из беглого обзора содержания видел, что он не может быть одним из тех светлых явлений литературы, которые отмечают шаги общества вперед. Рома н не указывает выхода из тесных рамок пасторской морали; протест, которы й смутно шевелится против них, был подавлен. Герой Рочестер, воплощение э того смутно бродившего протеста, против несправедливо сложившихся уст оев общества, не титан, который мог бы быть страшен для них, а просто избал ованный барин, который любовь ставит целью жизни и, чтобы добиться этой ц ели, тратит столько ума, энергии, хитрости и страсти, сколько хватило бы на то, чтобы обусловить в парламенте успех самой радикальной реформе. Он – воплощение минутного узкого протеста исключительно во имя собственног о «я». Впоследствии, слепой, он кается перед Джен в своем грешном замысле. И видит в слепоте заслуженную кару за свою нечестивость. Смысл романа яс ен: человечество должно подчиняться установленным законам, как бы бесче ловечны они ни были, пока они существуют. Но дело в том, что, если все челове чество поголовно будет подчиняться бесчеловечным законам, то они будут держаться во веки веков этим подчинением. Они уничтожаются именно тем, ч то сначала являются единичные личности, которые не хотят подчиняться им и смело выносят и борьбу и пренебрежение общества во имя своей независим ости. Пример этих личностей показывает другим, что возможно не подчинить ся бесчеловечному закону; год от году число этих других растет и наконец в целом обществе пробуждается сознание необходимости уничтожить такие законы. Что нового оказала в романе Шарлотта Бронте, если он вызвал в обществе и в литературных кругах критику разного толка? Что представляет собой рома н по сути? Прежде всего следует отметить некоторый синтез в «Джейн Эйр» черт роман тизма и реализма. И это касается не только самого текста, где зачастую реа листичный план сменяется романтическим и наоборот. Это можно проследит ь и на самих образах романа. Так, например, Джейн бунтует, но она одиночка. Е й противостоит общество (впрочем, как и Рочестеру, но в большей степени). Н о новое в том, что автор не отторгает ее от общества, как было свойственно романтикам. Джейн – протестующая, мятежная частица общества, которая тр ебует принадлежащего ей достойного места в нем, уважения своих человече ских прав. Но романтические экскурсы не лишали ни образ Джейн, ни роман реализма: ск возь романтический покров явственно пробивался свет современного реал ьного дня. Именно этим и объясняется раздраженная реакция «Квотерли рев ью». И причина была. Героиня, подневольное существо, «бедная и незнатная», стала олицетворением свободолюбия и страстной жажды справедливости, к оторой буквально была наэлектролизована общественная атмосфера Англи и 40-х годов. Рочестеру, образу во многом романтическому, противопоставлен а бедная, реалистически изображенная труженица, честно зарабатывающая кусок хлеба тяжким трудом, но обладающая огромным внутренним богатство м и нравственным превосходством, перед которым меркнут его знатность, по ложение, имущественные привилегии. Вот почему в «Квотерли ревью» писали : «Джейн Эйр. Автобиография» прежде всего и абсолютно-антихристианское с очинение. На каждой его странице слышен ропот против преимуществ богаты х и лишений бедных, и это – как все мы понимаем – есть ропот против божес твенного предустановления. В книге чувствуется гордыня и настойчиво ут верждаются права человека, для которых мы не находим оснований ни в слов е Вседержителя, ни в его произволении. Книга насквозь проникнута безбожн ым духом недовольства, самого большого и ядовитого зла, с которым в наши д ни приходится бороться закону, и церкви, и всему цивилизованному обществ у. Мы, не колеблясь, заявляем, что в «Джейн Эйр» выражены те же самые взгляд ы и мысли, которые ниспровергли власть и отрицают законы, божеские и чело веческие, за границей и питают чартизм и смуту в нашей стране». Тугушева М. Шарлот та Бронте / Очерк жизни и творчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.73-74. Так злободневная действительность вторгалась в роман, так знакомый ром антизм и несколько абстрактный идеал свободной человеческой воли пере осмыслялся в правдивом образе бедной девушки, больше всего ценящей свою независимость. Перед нами предстает неимущая гувернантка Джейн Эйр, кот орая зависит материально от своего хозяина Рочестера и находится у него в услужении, но тем не менее она смело говорит о равенстве с ним, богатым и знатным, о своем праве на счастье, о несогласии жить усеченной, лишенной р адости, унизительной для ее человеческого достоинства жизнью. Такова нравственная, психологическая и социальная «формула» романа. В с оответствии с духом времени Бронте утверждает приоритет нового челове ка, нового общественного самосознания человека свободолюбивого, готов ого на любые жертвы за признание своих жизненных прав. Утверждение таког о самосознания, такой новой героини в литературе было одним из признаков реалистического освоения действительности и проникновения в суть общ ественных процессов. Вознесение этой новой героини в сознании читателе й на пьедестал, который до этого занимал традиционный, романтический гер ой, - одно из качеств реализма писательницы. Джейн Эйр была новой героиней в английской литературе, новый по сравнени ю с тем распространенным в обществе идеалом викторианской «милой женст венности», который, как нечто само собой разумеющееся, предполагал налич ие «ангельского» характера и подчиненного положения в семье. Джейн отличалась и от героинь современных романов. Обычно женщина изобр ажалась в привычном амплуа: ей надо было устроить свою жизнь, то есть обяз ательно выйти замуж, стать хозяйкой дома и так достичь некоего социально го статуса – по мужу. Поэтому ее главное «занятие» в жизни быть очароват ельной и «заставить» на себе жениться. Героини Шарлотты Бронте, укрывшая свою «неженственную» индивидуальнос ть под мужским псевдонимом, были совсем иными. Джейн – как раз та самая «л ичность сама по себе», изобразить которую мечтала известная английская общественная деятельница XVIII ве ка, поборница женских прав, Мэри Уолстонкрафт. В романе «Мэри. Вымысел» (1788) она пытается набросать портрет женщины, которая умеет думать, которая яв ляется личностью сама по себе, а не светит отраженным светом, позаимство ванным у интеллекта мужчины. Шарлотта Бронте, несомненно, развила уолсто нкрафтовскую идею о равенстве полов, высказав, устами Джейн, довольно кр амольную для того времени и оспариваемую иногда и сейчас на Западе мысль , что женщина имеет право «чувствовать как мужчина». Томящаяся скукой и м онотонностью жизни в Торнфилде, когда в поместье еще не возвратился Роче стер, Джейн думает: «Напрасно утверждают, что люди должны быть удовлетво рены бездействием. Нет, они должны действовать, и они выдумывают себе дел о, если не могут найти его. Миллионы осуждены на еще более бездейственное положение, чем мое, миллионы молчаливо бунтую против своего жребия. Нико му не известно, сколько мятежей, помимо политических, зреет в массах, насе ляющих землю. Считается, что женщины очень спокойны в большинстве своем: но ведь женщины чувствуют так же, как мужчины. Их способности требуют осу ществления и приложения в той же мере, что и способности их братьев, они ст радают от чрезмерно строгих ограничений и застоя не менее, чем страдали бы мужчины, и неразумно утверждать, как это делают их более привилегиров анные спутники, что женщины должны довольствоваться приготовлением пу дингов и штопкой носков, игрой на фортепиано и вышиванием сумочек. Бессм ысленно осуждать их или смеяться над ними, если они стремятся действоват ь или знать больше, чем обычай считает достаточным для их пола». Бронте Ш. Джейн Эйр / Пер. с англ. В. Станевич. – Нальчик: Изд. центр «Эль-фа», 1997. – С.105-106. Воспитанная в традиционных представлениях о назначении и долге ж енщины, пасторская дочь Шарлотта Бронте выступала теперь против «веков ой мудрости», которую служители церкви внедряли в сознание своей паствы , говоря о женщине как о существе суетном, греховном и поэтому подлежащем строгому контролю и руководству со стороны мужчины. У нас нет никаких св едений о том, был ли Бронте знаком трактат американской общественной дея тельности Маргарет Фуллер «Женщина в XIX столетии» (1845), где та ратовала за предоставление женщине равных с мужчиной возможностей развития. Источником вдохновения для Фуллер ст ала известная работа Мэри Уолстонкрафт «Защита прав женщины» (1792), в основ у которой были положены идеи «Общественного договора» Руссо, идеи Т. Пей на и У. Годвина о свободе личности. Но Маргарет Фуллер, обогащенная знание м утопического социализма Фурье, ратовала не за абстрактное равенство м ужчины и женщины, но за равенство социальное, экономическое и политическ ое. Женщина имеет право на самое лучшее и глубокое образование и не для то го только, чтобы стать просвещенной спутницей и интересным собеседнико м мужа, но чтобы и природные способности получили дальнейшее развитие на службе обществу. Свобода женщины, утверждала Маргарет Фуллер, неотъемле ма от свободы мужчины. И если мужчина хочет быть по-настоящему свободным, пусть предоставит свободу женщине. Критиковала М. Фуллер и традиционный брак: не унизительно ли такое положение, когда женщина лишена права расп оряжаться собственной жизнью, когда вместо того, чтобы способствовать р асцвету «ее дарований, ее духовной красоты», общество и мужчина обрекают ее на долю «кокетки», «проститутки» или «хорошей кухарки»? Идеалом Марг арет Фуллер была «гармоничная женщина», свободная, прекрасная, всесторо нне развитая личность, щедро наделенная дарованиями, женщина, полновлас тно распоряжающаяся своей духовной, эмоциональной и социальной жизнью. Некоторые мысли Шарлотты Бронте по этому поводу обнаруживают поразите льное совпадение с принципиальными положениями Фуллер. Более того, полу чившая весьма скудное образование, Бронте тоже понимала, что благими нам ерениями и прекрасным образованием (если бы даже оно было доступно всем) проблемы «равных возможностей» не решить, хотя и отмечала в одном из бол ее поздних писем, что современных девушек лучше учат и они не опасаются п рослыть «синим чулком», как это было в годы ее молодости. Главное, однако, в социальном положении женщины, считает Бронте, женщина должна завоеват ь независимое положение, стать хозяйкой своей жизни, но в достижении это й цели могут способствовать только меры радикальные. «Конечно, существу ют непорядки, которые можно устранить собственными усилиями, но столь же верно, что существуют другие, глубоко укоренившиеся в фундаменте общест венной системы, к которым мы даже не способны подступиться, на которые мы не смеем жаловаться и о которых лучше не думать слишком часто», Тугушева М. Шарлот та Бронте / Очерк жизни и творчества. – М.: Худ. лит., 1982. – С.95. - напишет она Э. Гаскелл два года спустя после выхода «Джейн Эйр». Итак, равенство полов предполагало, по мысли Ш. Бронте, равенство социаль ное, очевидно, политическое и, конечно, эмоциональное, психофизическое. С казать, что женщины чувствуют так же, как мужчины, уже было большой смелос тью в 40-х годах XIX столетия, тем бо лее – для дочери пастора. Смелостью было изобразить Джейн страстной нат урой: Бронте рисует иногда поистине непреодолимую страсть, которую Джей н удается сдерживать огромным напряжением воли. Очевидно, и «физический » компонент ее чувства, и смелость, с которой Керрер Белл утверждал его за кономерность, вызвал знаменательную ханжескую реакцию уже упоминавшег ося «Квотерли ревью», брезгливо вопрошавшего, между прочим, «не женщине ли, которой по некоторой существенной причине возбраняется общество пр едставительниц ее пола», принадлежит роман, обнаруживающий «грубость» в трактовке некоторых сцен. Но это точка зрения тех, кто хотел опорочить а втора и тем самым оскорбить его. «Джейн Эйр» интересно сравнивать с рома ном ее сестры Эмили Бронте «Грозовой перевал» и Энн Бронте «Агнес Грей», которые в декабре 1947 года, наконец, увидел свет. В следующем параграфе мы об ратимся к более глубокому анализу «Грозового перевала» Э. Бронте, а пока сделаем несколько общих замечаний по нему и по роману Ш. Бронте. Э. Гаскел л отмечала в «Жизни Шарлотты Бронте», что «первый из этих романов вызвал отвращение у многих читателей той выразительностью и силой, с которой бы ли изображены дурные и исключительные персонажи. Другие в то же время по чувствовали его незаурядность, его гениальность, несмотря на то, что она проявлялась в изображении мрачных и отталкивающих преступников». Там же. – С.83. Буржуазному читателю, привыкшему к определенным этическим и эстетическим литературным шаблонам, действительно было трудно воспр инять роман Эмили во всей его сложности и противоречивости, хотя он мог о щутить удивительную силу этого романа, завоевавшего особое признание в ХХ веке. Существует даже с легкой руки современного английского историк а литературы Ф.-Г. Ливиса популярное на Западе суждение, что Эмили Бронте была действительно «гениальной» писательницей, в то время как ее сестры только «талантливыми». Но все усиливающийся на Западе поток «бронтейны » -критических исследований о творчестве сестер – на первое место вынос ит все-таки Шарлотту Бронте. Эмили Бронте во многом остается для исследо вателей литературной загадкой – так мало известно о ней самой. В своем романе силой таланта, присущего ей, Шарлотта Бронте заставляет п оверить нас в любовь Рочестера и Джейн и сделать правдоподобным счастли вый конец романа, хотя читатель не может иногда не думать, что такой конец продиктован скорее субъективной авторской волей. А вот в «Грозовом пере вале» стихийные страсти главных героев – Хитклифа и Кэтрин, невозможно сть им соединиться, предательство Кэтрин в конечном счете объясняются в есьма реальным социальным фактором: дворянским снобизмом Кэтрин, не жел ающей унизиться до брака с безродным Хитклифом. «Грозовой перевал», несомненно, как и «Джейн Эйр», - сложное сочетание эле ментов романтизма и реализма, произведение, которое тоже можно охаракте ризовать как явление переходное в эволюции английского романа XIX века от романтической эстетики к реа лизму. В какой-то мере, если вспомнить удачное определение У. Годвина, то « сказка» о реальной действительности. Второй роман Шарлотты Бронте – «Шерли» - имел такой же блестящий успех, как и «Джейн Эйр». Героиня его, Шерли, не похожая на чопорных и бледн ых мисс, которые усердно плодились романистками Англии, произвела общий восторг. Это причудливая, энергическая девушка, которая отстаивает свою свободу наперекор общественным предрассудкам и воле семьи. Незадолго до смерти она издала свой последний роман – « Villette ». Эстетическая критика нашла в нем еще большие достоинства, чем в первых двух романах, но он далеко не имеет т ого значения. Повесть о жизни бедной гувернантки: героиня ее гораздо нез начительнее Джейн Эйр, хотя сродни ей. Она томится той же тоской одиночес тва, она так же умеет отстоять свои убеждения, несмотря на то, что любовь п одкупала ее изменить им, но она не верноподданная, которая, как Джейн, ищет конституционного монарха; она – раба, которая ищет властелина. Найдя ег о, она целует его руку, говоря себе: «Я нашла своего властелина и воздавала ему честь». Во всех романах Ш. Бронте героини отличаются умственным несо вершеннолетием. Все их стремления к любви – не только весьма естественн ая жажда счастья, раздраженная до болезненной тоски и чтением поэзии, и м ечтами, и отсутствием определенной цели в жизни; но вместе с тем и желание найти себе руководителя в жизни, который снял бы с них заботу думать и реш ать за себя. «Научи меня, что мне делать», - говорит Луи Шерли. Пускай это не раболепное подчинение, но добровольное признание влияния, которое неиз бежно будет иметь более развитое существо над менее развитым; но почему же именно все они ждут этого развития от избранника своего сердца? Неуже ли до сих пор еще не сложился в английском обществе идеал женщины, котора я могла бы сама идти своим путем, не изнывая оттого, что ей не на чью руку оп ереться? В чем же была тайна громадного успеха романов Шарлотты Бронте? В том, что в ее романах общество почуяло живую правду. Она первая показала обществу страдания женщины, которая видит закрытыми все пути жизни, кроме единств енного указанного ей природой и обществом, но видит и этот единственный путь в руках случая. Она первая сказала обществу: «смотри, что ты делаешь с нами». Тайна этого успеха заключалась еще в той, хотя и искалеченной паст орской моралью силе, которая сказалась в ее романах. Этой силе было тесно в тех рамках, в которые уложило ее общество. Шарлотта в ранней молодости п исала одной подруге: «Как я часто желала, чтобы судьба определила мне жит ь в смутные времена последней войны, испытать увлекательное возбуждени е великих событий, при мысли о которых мой пульс бился сильнее». Цебрикова М. Англи чанки-романистки // Отечественные записки. – 1871. – № 9. – С.141. И это желание – общее молодости всех женщин, в которых бродят живые силы. И х умы тогда были бы заняты великим общим интересом, и, кто знает, быть може т, обществу понадобились бы эти силы, которые испаряются в бесплодном бр ожении. Разумеется, с годами воинственный энтузиазм Шарлотты Бронте сме нился разумным взглядом на бесчеловечные бойни, позорящие человечеств о. Другой причиной ее громадного успеха было то, что она была вполне по пле чу своему времени. Если она стояла выше части общества, исповедовавшей с имвол веры разных Домашних Бесед вроде « Quarterly Review », зато она была представит ельницей идей и стремлений массы общества. В обществе начинало очень мед ленно пробуждаться сознание неудовлетворительности его жизни, бедност и интересов. Теккерей своими блестящими, многотомными сатирами бросал е му в лицо упрек его пошлости и пустоты. Диккенс в свои талантливые картин ы жизни общества вставлял мрачные эпизоды нищеты, страданий, угнетения. Шарлотта Бронте сама болела душой от тех язв общественной жизни, на кото рые указывали и Теккерей, и Диккенс. Пасторская мораль, которую она поним ала глубже и чище общества, дала ей идеал жизни более человечной, более ра зумной, чем та, которою жило общество. Во имя этой морали она обличала недо статки общества. Взгляды сестры Шарлотты – Эмилии Бронте – и ее творчеств о, идеи оригинальны, но во многом перекликаются с творчеством Шарлотты. В этой части работы мы более подробно осветим творчество еще одной из се стер Бронте – Эмилии Бронте. В своем романе она также, как и Шарлотта, выв ела новую героиню и по-своему отразила положение женщины в современном е й мире. Эмилия Бронте начинала со стихов. Герои стихов Эмилии Бронте часто оказы ваются в положении бездомных скитальцев. Особенно печальна участь женщ ин: они теряют возлюбленных, родной кров, свободу. В груди Эмилии Бронте жил метяжный дух, роднивший ее с лучшими поэтами ан глийского прогрессивного романтизма – Байроном и Шелли. Отдаленная от большого мир стенами пастората, она лихорадочно писала о тюрьмах, пытках , войнах, восстаниях, о своей жажде счастья, справедливости и свободы. Писательница мечтает пронести сквозь жизнь и смерть свободную душу и се рдце без цепей. Слава пришла к Эмилии Бронте в сущности поздно, незадолго до смерти, хотя ей еще не было тридцати лет. Эмилия знала, что умирает от болезни, против которой медицина ее времени была бессильна. Она встретила свою смерть со спокойным стонцизмом. Возмо жно, жизнь была для нее тягостна, и поэтому она отказалась от помощи враче й. Она вставала с постели и работала до последнего дня. «Ей не придется больше дрожать от жестокого холода и резкого ветра. Эмил ия уже не чувствует их…», Спарк М. Эмили Бронте. – В кн.: Эти загадочные а нгличанки… - М., 1992. – С.224. – писала Шарлотта своей подруге. Мы н е знаем, думала ли Шарлотта о зимних ветрах йоркишрских холмов, когда пис ала эти строки, или она имела в виду холодное равнодушие того мира расчет ливости и эгоизма, который окружал их. «Она умерла, когда будущее сулило так много», Там же. – С.229. – писала Шарлотта . И ошиблась. Это время уже миновало. Но была пора, сулившая необычайно мно гое, так много, что произведения Эмили кажутся лишь малой частью неосуще ствленного, несмотря на всю их значимость. Собственно говоря, Эмили осущ ествила многое из того, что оно сулило. Очень соблазнительно гадать, наск олько больше удалось бы ей осуществить и – что гораздо важнее – сумела бы Эмили сохранить душевное равновесие, если бы не уступила Шарлотте и о тказалась поехать в брюссельский пансион. Быть может, видеть в брюссельс ком эпизоде решающий фактор, определивший несчастья Эмили, не столь уж р азумно. Быть может, в этом есть что-то суеверное. Однако в любом случае нич его хорошего Брюссель как будто не принес, хотя Шарлотта, действовавшая всегда из самых лучших побуждений, бесспорно, не видела никакой связи ме жду пребыванием Эмили в Брюсселе по ее настоянию и своим ежедневным бесп омощным бдением возле умирающей сестры. А в конечном счете, даже если бы г ений Эмили цвел дольше, ее все равно ожидала бы ранняя смерть, как и всех д етей Бронте, которые, как когда-то написала Эмили, были «все в полном здрав ии». Романы сестер Бронте резко выдавались свежестью и оригинальность в мас се фешенебельных, поучительных и чинных романов, которыми ежегодно наво дняют литературный рынок бесчисленное множество английских романисто в. И если идея этих романов была та же поучительная и чинная, зато форма, в к оторую она была облечена, поражала смелостью и реальностью, которых публ ика не привыкла встречать, особенно в женских романах. О творчестве Шарлотты и Эмилии Бронте написано огромное количество исс ледований, монографий, биографий. Буржуазные литературоведы нередко пы таются поставить «Грозовой перевал» выше произведений классиков крити ческого реализма на том основании, что Эмилия Бронте якобы раскрыла «веч ные» непреходящие порывы человеческой души, никак не связанные с реальн ой действительностью, приписывают роману мистицизм, называют его «чист ой поэзией». «Грозовой перевал» называли «романтичнейшим из романов» (У. Пейтер), «дьявольской книгой, объединившей все самые сильные женские нак лонности», одним из самых лучших романов «по силе и проникновенности сти ля» (Д.Г. Россети), «одним из манифестов английского гений… романом, перер астающим в поэзию» (Д. Фокс). Ральф Фокс, принадлежащие к английской прогрессивной критике, дал глубо кий анализ «Грозового перевала» своей работе «Роман и народ». Считая это произведение «одной из самых необыкновенных книг, когда-либо созданных человеческим гением», Emily Bronte. Wuthering Heights / Предисл . М . Гритчук . – М .: For. lang. publ. house, 1969. – С .5. Р. Фокс подчеркивает его органическую свя зь со своей эпохой: это – «вопль отчаянного страдания, вырванный из груд и Эмилии самой жизнью. Книгу эту создала английская жизнь средневиктори анского периода». Там же. – С.5. 2.3. «Грозовой перевал» Э милии Бронте. Героини в романе Сюжет романа «Грозовой перевал» навеян отчасти семейными преданиями. О тец Эмилии давно покинул Ирландию, но его еще связывали с родным народом те сказки и легенды, которые он берег в памяти и в долгие зимние вечера рас сказывал своим дочерям. Рассказывал он и о своих предках; среди этих семе йных историй была одна о каком-то таинственном найденыше, который из мес ти за испытанные в детстве унижения, разорил воспитавшую его семью. Но не только этот образ, послуживший, видимо, прототипом Хитклира, роднит книг у Эмилии со старыми ирландскими легендами. В суровом колорите романа, в м рачной фантастике некоторых его эпизодов чувствуется дыхание Ирландии , оживают сказания о демонах и феях – эти поэтические грезы оскорбленно го и гордого народа. В «Грозовом перевале» изображена Англия, какой она была в 1847 году. Описанн ые в романе люди живут не в выдуманном, неземном краю, а в Йоркшире. Хиткли ф рожден не на страницах произведений Байрона, а в трущобе Ливерпуля. Нел ли, Джозеф и Гэртон говорят языком уроженцев Йоркшира. Чувства и страсти, раскрытые Эмилией Бронте с такой потрясающей силой в романе, разыгрываю тся в самой реальной и обыденной обстановке. Не случайно роман «Грозовой перевал» начинается с даты – 1801 год, а события, описанные в нем, происходя т примерно на протяжении последних сорока лет XVIII века. Роман «Грозовой перевал» подвергся в свое время ожесточенным нападкам реакционных критиков. Их возмущало несходство этой книги с трафаретным и викторианскими романами – полное отсутствие назойливого морализиро вания, смелое изображение характеров и страстей, сложных человеческих в заимоотношений. Действие романа происходит в глуши Йоркшира – на ферме Грозовой перева л сквайров Эрншо и в поместье Мыза Скворцов потомственного судьи Линтон а. На протяжении долгих лет эти семьи были добрыми соседями, пока судьба н е столкнула их с «чужим» - Хитклифом, который принес им разорение и гибель . Отразив в романе вполне реальный процесс перераспределения собственн ости, писательница романтизировала его причину, придала ему понятную дл я себя форму мести за поруганную любовь, за униженное человеческое досто инство. «Грозовой перевал» воспроизводит картину жизни в 1847 году. При всей легкос ти, непринужденности повествования, при всей естественной многосложно сти родственных связей между героями «Грозовой перевал» - это весьма иск усно построенная книга, в которой самым тщательным образом продуманы те хнические проблемы композиции. Центральным стержнем произведения является история взаимоотношений К этрин и Хитклифа. Эта история проходит через четыре стадии. В первой част и, заканчивающейся посещением Мызы Скворцов, повествуется о зарождении душевной связи между Кэтрин и Хитклифом и об их совместном бунте против Хиндли и режима, установленного им на Грозовом перевале. Во второй части речь идет об измене Кэтрин Хитклифу – эта часть закачивается смертью Кэ трин. В третьей части рассказывается о мести Хитклифа, а в заключительно й части говорится о происшедшей с Хитклифом перемене и о его смерти. Даже в двух последних частях, действие которых происходит после смерти Кэтри н, взаимоотношения между Кэтрин и Хитклифом по-прежнему остаются домини рующей темой, лежащей в основе всего, что происходит. Нелегко сколько-нибудь точно определить характер чувства, связывающег о Кэтрин и Хитклифа. Вопреки высказываемым порой утверждениям Эмилия Бр онте не боялась описывать плотскую любовь; сцена, предшествующая смерти Кэтрин, является достаточным указанием на то, что Кэтрин и Хитклифа связ ывает отнюдь не платоническая страсть. Кэтрин, только что давшая согласи е выйти замуж за Линтона, пытается так рассказать о своих чувствах Нелли: «Моими большими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Моя большая душа в жизни – он и он. Если все пр очее сгинет, а он останется – я еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, то не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромно е и чужое, и я не буду больше его частью… любовь к Линтону, как листва в лесу : знаю, время изменит ее, как меняет зима деревья. Любовь моя к Хитклифу пох ожа на извечные каменные пласты в недрах земли. Она – источник, не дающий явного наслаждения, однако же необходимый. Нелли, я и есть Хитклиф! Он всег да, всегда в моих мыслях: не как радость и не как некто, за кого я радуюсь бол ьше, чем за самое себя, - а как все мое существо». Бронте Э. Грозовой перевал. – Нальчик.: Изд. це нтр «Эль-фа», 1997. – С.71. Узнав, что Кэтрин при смерти, Хитклиф восклицает: «Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить без души моей!» Там же. – С.137. Каждый читатель по нимает, что речь здесь идет о близости более глубокой, чем половое влечен ие, о чувстве более сильном, чем романтическая любовь. Это чувство закалилось в совместном бунте. Для того чтобы правильно поня ть конкретную и чуждую романтике сущность произведения Бронте, чуждо пр ипомнить характер упомянутого бунта и обратиться к главным персонажам «Грозового перевала». Огромное влияние оказали на Э. Бронте произведения романтиков Байрона и Шелли, ей были близки и поняты их герои – борцы против несправедливости и насилия. Основным персонажем своего романа она делает личность, похожу ю на героев романтических поэм Байрона. В характеристике Хитклифа преоб ладают романтические черты. Это фигура мрачная и зловещая. О его происхо ждении можно только строить догадки. В детстве – «хотя он был недурен со бою, да и разумом не обижен, он умудрялся производить впечатление чего-то отталкивающего». И дальше писательница постоянно подчеркивает в его об лике демоническое начало. Он «черен, точно родился от дьявола», его «бров и угрюмо насуплены» и т.д. Он одинок, враждует со всем миром; никто никогда не сказал о нем доброго слова, напротив – «жесткий, как мельничный жерно в, и зубастый, как пила», говорят о нем окружающие. Даже любящая его Кэтрин считает, что это «лютый, безжалостный человек, человек волчьего нрава». К ак истинный романтический герой он наделен сильными чувствами – его ст раданий не выдержал бы заурядный человек; причина его разрушительной не нависти – попранная любовь, оскорбленное чувство человеческого досто инства. Кэтрин и Хитклиф не какие-нибудь романтические мечтатели, строящие возд ушные замки. Они бунтуют против режима, при котором Хиндли с женой предаю тся дурацкому безделью, в то время как они должны в углубление под полкам и и вынуждены читать душеспасительную книгу «Прямой путь к погибели» по д надзором лицемерного святоши Джозефа. Кэтрин и Хитклиф восстают против этой несправедливости, унижающей их че ловеческое достоинство. Бунтуя, они обнаруживают, что нуждаются друг в д руге, что их сближает глубокая и горячая привязанность. Девочкой Кэтрин была хоть и своенравна, но добра и ласкова; она трогательно связана к Хитк лифу - товарищу ее игр и защитнику. Хитклиф, отверженный всеми, тянется к ж ивой, одухотворенной и бесстрашной девушке, которая является для него ед инственной душой на свете, относящейся к нему с человеческим пониманием и предлагающей ему свою дружбу. А Кэтрин, которая по происхождению своем у принадлежит к миру Грозового перевала, чувствует, что для того, чтобы по лностью проявить свою человеческую сущность, быть верной себе до конца, она должна безоговорочно принять сторону Хитклифа в бунте, который он по днимает против тирании Эрншо и всего, что с ней связано. Это бунтарское выступление сразу же, чуть ли не с самого начала книги, зас тавляет нас проникнуться сочувствием к Хитклифу. Понимая, что он отстаив ает человеческое достоинство, мы становимся на его сторону. Хитклиф выве ден деятельным и умным человеком, способным бороться за положительные ч еловеческие идеалы. Он – сознательный бунтарь. Именно в совместном учас тии Хитклифа и Кэтрин в бунте берет начало связывающее их особое чувство . Именно благодаря совместному бунтарству каждый из них в глубине души с ознает, что измена тому, что связывает их, явилась бы по какой-то неясной и таинственной причине изменой всему на свете, изменой высшим ценностям ч еловеческой жизни. Тем не менее хорошим задаткам в Хитклифе, его любви к Кэтрин Эрншо, был нан есен непоправимый удар, когда Кэтрин предает Хитклифа и выходит замуж за Эдгара Линтона, обманывая себя мыслью о том, что она сможет удержать при с ебе и того и другого. Только потом обнаруживается, что, отвергнув Хитклиф а, она выбрала смерть. Однако характерно, что «разлучником», на которого н аправлена месть Хитклифа, Э. Бронте считает не только Эдгара Линтона, но и всех тех, кто толкнул Кэтрин на измену, кто воспитал ее легкомысленной и т щеславной, кто держал самого Хитклифа в невежестве, унижал и создал непр оходимую пропасть между ним и его любовью. В несчастье Хитклифа она обви няет общество. Романтическое одиночество Хитклифа, его вражда со всем ми ром объясняются вполне рельными причинами. Но вернемся к истории взаимоотношений Кэтрин и Хитклифа. Итак, Кэтрин со гласилась выйти замуж за Эдгара Линтона. Конфликт здесь носит явно социа льный характер. Кэтрин соблазняется жизненным укладом Мызы Скворцов, во площающим для нее наиболее привлекательные, «удобные» стороны буржуаз ного образа жизни. Она начинает презирать Хитклифа за его «некультурнос ть». Он не умеет поддерживать светскую беседу, не причесывается, ходит гр язный, тогда как Эдгар не только красив, но «…он будет богат, и я, разумеетс я, стану первой дамой в округе. И смогу гордиться, что у меня такой муж». Там же. – С.69. Растет и высокомерие, эгоизм и жестокость, и вскоре она не щадит ч увств ни Хитклифа, ни Эдгара Линтона, ее «мало что заботило, кроме собстве нных огорчений». В доме мужа ее капризам, ее «самовлюбленной уверенности » нет предела. К концу жизни «ее бессмысленное, злое беснование и святого бы вывело из себя». Хитклиф исчезает, а Кэтрин становится хозяйкой Мызы С кворцов. Через некоторое время Хитклиф, повзрослевший и разбогатевший, возвраща ется в места, где прошли его детство и юность, и социальный конфликт вспых ивает с новой силой. С момента возвращения Хитклифа все попытки Кэтрин примириться с Мызой С кворцовой обречены на неудачу. Теперь во взаимоотношениях Хитклифа и Кэ трин нет места для нежности. Они беспощадно треплют друг другу нервы, оде ржимые неистовым стремлением погубить один другого. Но когда Хитклиф ря дом, Кэтлин не может строить никаких иллюзий в отношении Линтонов. Кэтри н и Хитклифа роднит теперь только презрение к ценностям Мызы Скворцов. Э то презрение к Линтону вызвано отнюдь не ревностью – оно имеет нравстве нную основу. Когда Нелли сообщает Хитклифу, что Кэтрин сходит с ума, он вос клицает: «Ты толкуешь, что она повредилась умом. Как ей бы не повредиться, черт возь ми, в ее страшном одиночестве?» Там же. – С.133. 102 Вулф В. «Джейн Эйр» и «Грозовой перев ал». Пер. И. Бернштейн. – В кн.: Эти загадочные англичанки… - М., 1992. – С.494-495. Эти слова Хитклиф произносит вскоре после того, как он совершил первый и з своих жестоких, чудовищных актов мщения – женился на Изабелле. Этот по ступок так отвратительно безнравствен, что, казалось бы. Просто немыслим о, чтобы мы могли теперь всерьез принять нападки Хитклифа на Эдгара Линт она, который в конце-то концов, если подходит к нему с общепринятыми мерка ми добропорядочности, не причинил никому никакого вреда. И тем не менее м ы принимаем эти нападки всерьез, потому что сделать это нас заставляет Э милия Бронте. Мы по-прежнему сочувствуем Хитклифу, даже после его женитьбы на Изабелле , так как Эмилия Бронте убеждает нас в том, что нравственное превосходств о – за Хитклифом, что он отстаивает более высокие ценности, чем Линтоны. Казалось бы, слова Хитклифа о «страшном одиночестве» Кэтрин звучат пара доксально: ведь, судя по всему, на Мызе Скворцов Кэтрин менее одинока, окру жена большей заботой и вниманием, чем в том случае, если бы она связала сво ю судьбу с Хитклифом. В действительности Хитклиф с огромной эмоциональн ой убежденностью, заражающей и нас, утверждает, что жизнь, которую он пред лагал Кэтрин, более естественна, более полноценна в социальном отношени и и более нравственна, чем жизнь в мирке Мызы Скворцов. Многие из тех, кто п одвергает образ Хитклифа критике, не понимают его истинной сущности име нно потому, что они не чувствуют нравственной силы, звучащий в словах Хит клифа, причем, как правило, они не признают за Хитклифом этой силы, ибо сам и-то они, - сознают они это или нет, - одного поля ягода с Линтоном. Хинтклиф и Кэтрин отвергают общепризнанные нормы буржуазной морали – кульминационной здесь является сцена смерит Кэтрин. Казалось бы, вся обстановка действия толкает романистку на путь решения этой сцены в традиционных мелодраматических канонах. Кэтрин при смерти, и вот из мрака ночи является Хитклиф. Предсмертные муки героини – месть за поруганную любовь. Кэтрин «предал а собственное сердце», прельстилась богатством и красотой Эдгара Линто на, захотела стать «первой дамой в округе». Однако не в этом поступке Кэтр ин, как показывает писательница, заключается трагическое противоречие человека и общества – Кэтрин никто не выдавал насильно за Линтона. Дело здесь в другом: окружающее общество создало двойственность ее души, лиши ло ее характер цельности и тем самым отняло у нее возможность быть счаст ливой. Ее слова: «Если мы с Хитклифом поженимся, то будем нищими? А если я вы йду за Линтона, я получу возможность помочь Хитклифу возвыситься…» - и на ивны и в то же время в них звучит уже буржуазная расчетливость, способнос ть идти на компромиссы. Само ее чувство отравлено и искалечено: любовь в н ем сливается с ненавистью, радость краткого свидания омрачается горем р азлуки, жестокость обстоятельств делает жестокой и ее саму. Наиболее стр ашный результат и предательства – одиночество. И Хитклиф, терзаясь сво им бессилием помочь ей, говорит: «О, я знаю, она среди вас, как в аду!.. Как ей б ыло не повредиться, черт возьми, в ее страшном одиночестве?» Здесь перед автором открываются возможности: либо Кэтрин на смертном од ре отвергнет Хитклифа, священные узы брака останутся нерушимыми и порок получит по заслугам; либо восторжествует истинная любовь. Вряд ли Эмилии Бронте даже в голову приходило остановиться на одном из э тих возможных решений: и то и другое опрокинуло бы замысел ее романа. Тот ф акт, что Эмилия Бронте не пошла ни по тому, ни по другому пути, свидетельст вует о ее нравственной силе и художественном мастерстве. Ведь отвергнув возможные традиционные решения, подсказываемые обстановкой эпизода, а втор придает этой сцене поистине удивительную моральную силу. Хитклиф, з астающий Кэтрин при смерти, беспощаден к ней, нравственно беспощаден; вм есто слов утешения он с жестокой откровенностью высказывает умирающей свою оценку ее поступков. Отношения между Кэтри н и Хитклифом, отражающие стремление к большей человечности и к большей нравственной глубине, чем способны вместить моральные нормы мира линто нов и эрншо, должны пройти через испытание, которому подвергает их здесь Хитклиф. Всякая полуправда, всякая попытка обойти жгучие вопросы, о кото рых идет речь, или смягчить их остроту, испортила бы все дело, была бы недо стойна героев книги. Хитклиф знает, что одно и только одно может дать душе вный покой Кэтрин, которую уже никакими силами нельзя спасти от смерти: п олное и до конца честное осознание сущности связывающих их уз, принятие как этих уз, так и всего, что стоит за ними. Ни уговоры, ни сделка с совестью не дали бы надежды на душевное успокоение. Любое такое проявление слабос ти было бы унизительно для достоинства обоих, означало бы, что их жизнь пр ожита напрасно и что на пороге смерти ничего нельзя изменить. Хитклиф и К этрин, которая не желает быть похороненной среди Линтонов, под сводами ц еркви, и отвергает утешения христианства, сознают, что их отношения важн ее самой смерти. Конец истории Кэтрин и Хитклифа скорее сказочный, фольклорный, чем мисти ческий. Обрекая свою героиню на загробные муки, Э. Бронте стремится как мо жно сильнее наказать ее. В то же время скитания Кэтрин после смерти и особ енно появление духа Кэтрин у окна ее девичьей спальни символически раск рывают мысль о невозможности человеческого счастья в буржуазном мире. П оэтому вряд ли можно говорить о стремлении Э. Бронте придать роману рели гиозно-мистический характер. «Грозовой перевал» изобилует выпадами не только против церкви и священников, но и против самой религии. Длинная и с кучная проповедь (в сцене сна Локвуда) кончается всеобщей потасовкой в ц еркви. Сами Кэтрин и Хитклиф, поглощенные любовью, мало беспокоятся о хри стианском долге. Кэтрин обещает Хитклифу: «Пусть меня на двенадцать футо в зароют в землю и обрушает церковь на мою могилу, я не успокоюсь, пока ты н е будешь со мной!» Вместо раскаяния перед смертью Хитклиф требует: «Ника кому священнику приходить не надо, и никаких не надо надгробных речей: го ворю вам, я почти достиг моего неба. Небо других я ни во что не ставлю и о нем не хлопочу». И писательница не осуждает своего героя. Божество Хитклифа – его любовь: «Я и под ноги не могу взглянуть, чтоб не возникло здесь на пл итах пола ее лицо. Оно в каждом облаке, в каждом дереве – ночью наполняет воздух, днем возникает в очертаниях предметов – всюду вокруг меня ее об раз!» В этих словах отголосок пантеизма Шелли. Писательница делает попыт ку противопоставить официальной религии какую-то иную, новую, в которой поклоняются не бесчувственному и глухому к людским страданиям богу, а че ловеку, образ которого сливается с бессмертной природой. Но Э. Бронте не останавливается на достигнутом. Перед нами предстает нов ая история любви – Кэти и Гэртона. Если Кэтрин Эрншо, эта бунтующая, мятеж ная душа, порывистая и трагически надломленная женщина, столь не похожая на кротких и доброжелательных героинь стереотипного английского рома на и во многом схожая, скорее, со своим возлюбленным, трагедия и вина котор ой в том, что она, по выражению Хитклифа, «предала свое собственное сердце », искреннюю любовь к товарищу детства променяла на богатство и положени е в обществе, погибает, замученная угрызениями совести, то ее ошибку иску пает ее дочь. Эмилия Бронте безгранично верит в человека, поэтому законо мерна такая эволюция романа и неслучайно введение в сюжет взаимоотноше ний Кэти и Гэртона. Характеризуя Кэти и Гэртона, Э. Бронте постоянно подчеркивает, что это зд оровые, полные сил и энергии молодые люди. Кэти в детстве – красавица, оче нь живая, с большим чувством фантазии, поэтическая натура, чуткая ко всем у прекрасному; ей знакомы и сильные чувства, но в отличие от ее матери у не е более мягкий характер. Маленькая Кэти больше прислушивается к голосу ч увства, хотя и успела уже проникнуться кастовыми предрассудками своей с реды. Когда она с пренебрежением отворачивается от Гэртона, узнав, что он батрак в доме Хитклифа, перед нами как бы вновь оживает ее надменная мать, и кажется, что трагедии растоптанной юной любви суждено повториться. Но в душе Кэти берет верх светлое гуманистическое начало. В том, что Кэти и Гэ ртон не потеряли своего человеческого начала, излили, благодаря отчужде нности от своего круга, к которому они принадлежали по рождению, выжить в отравленной атмосфере борьбы своекорыстных интересов, немалая заслуга принадлежит ключнице Нелли Дин. Целиком вверенная попечению этой прост ой женщины Кэти вырастает приветливой и чуткой к людям. Потеряв отца и оч утившись в полном одиночестве в доме Хитклифа среди равнодушных и жесто ких людей, она уходит в себя, становится сдержанной и непреклонной. На поб ои и грубости она отвечает ледяным презрением, непослушанием и дерзость ю, ибо только так она может защитить свое человеческое достоинство. Кэти не дала сломить себя одиночеству и отчаянию, как была сломлена ее ма ть: она смогла устоять против злобы и жестокости Хитклифа, чему способст вовало ее сближение с Гэртоном, первой и единственной воспитательницей которого была Нелли, вложившая в него то доброе начало, которое не позвол ило Хитклифу до конца испортить юношу. Гэртон впервые предстает перед читателями грубым, неряшливым, дерзким и неотесанным. В то же время он – «молодой силач, красивый с лица, крепкий и здоровый»; он не глуп, в нем нет «и тени боязливой податливости». В мстител ьных планах Хитклифа Гэртон играет важную роль: всячески унижая Гэртона , загнав его в «трясину огрубенья и невежества», научив его «презирать ка к слабость и глупость все, что возвышает человека над животным», Хитклиф мстит тем, кто притеснял его самого в детстве. Но при этом он никогда не вы ходит за рамки закона, все его преступления неподсудны. Заставляя Хиткли фа сожалеть, что он не «родился в стране, где законы не так строги», Э. Бронт е бросает обвинение в лицо буржуазному обществу с его «законными» прест уплениями. Хитклиф, видя зарождение любви Кэти и Гэртона, начинает понемногу понима ть причины неудачи своей мести. Хитклифу не удается лишить Гэртона гордости и самолюбия. Кэти сумела пре вратить Гэртона из врага в друга, отогрела его теплом своей человечности ; научила грамоте и убедила в необходимости сопротивляться насилию и злу . Кэти и Гэртон отнюдь не являются в романе простым воссозданием в новом облике прежних Кэтрин и Хитклифа, это, как отмечает в своем критич еском очерке, посвященном «Грозовому перевалу» Дж. Клингопулос, соверше нно иные люди, даже более мелкие люди, и, уж конечно, люди, не наделенные так ими сильными страстями, как Кэтрин и Хитклиф. Но тем не менее они символиз ируют собой непрерывность и преемственность жизни и человеческих стре млений. Глядя на них, Хитклиф начинает сознавать бессмысленность своего торжества. В момент, когда Гэртон, который беззаветно любит его, Хитклифа, приходит на помощь Кэти после того, как Хитклиф ее ударил, последнему всп оминается чувство, связывающее его с Кэтрин, во всей его глубине, и до его сознания доходит, что в любви Кэти и Гэртона есть что-то от того же чувства . Перелом наступает в тот момент, когда Кэти и Гэртон начинают сближаться, чтобы совместно восстать против деспотизма Хитклифа. Теперь Хитклиф вп ервые сталкивается не с людьми, приемлющими ценности Грозового перевал а и Мызы Скворцов, а с бунтарями, которые разделяют, пусть лишь отчасти, ег о собственные бешеные усилия добиться своих прав. Путь Кэти и Гэртона – это путь активной защиты человеческого достоинст ва, любви, дружбы и единства людей, объединенных высшими человеческими и нтересами. Прежняя неистовая ярость уитхла в душе Хитклифа. Он убедился в бессмысле нности борьбы, которую вел, мстя за свое попранное человеческое достоинс тво, борьбы против мира власть имущих и собственников, в которой он избра л орудиями мести ценности этого мира. Подобно тому как Кэтрин была вынуж дена полностью осознать весь нравственный ужас измены своей любви, так и он, Хитклиф, тоже должен понять весь ужас собственной измены своей челов еческой сущности. Теперь, взглянув в лицо суровой правде, он может умерет ь, пусть не как торжествующий победитель и благородный герой, но, во всяко м случае, как человек, предоставив тем самым Кэти и Гэртону возможность п родолжать начатую им борьбу. В смерти своей он вновь обретает человеческ ое достоинство. Именно это второе обретение человеческой ценности, открытие Хитклифу с ущности его заблуждений – причем помощь приходит не со стороны презира емого им мира, - а также изображение растущего чувства любви между Кэти и Г эртоном, вызывающее ощущение непрерывности и преемственности жизни в к руговороте природы, придают последним страницам «Грозового перевала» оптимистическое звучание, создают атмосферу реальной, чуждой сентимен тальности надежды. Любовь Кэтрин и Хитклифа восстанавливается в своих п равах. Жизнь идет дальше, и уже другие в свою очередь станут восставать пр отив угнетателей. Главное же, мы постигли сущность чувства, связывающего Кэтрин и Хитклифа . Их любовь, которую Хитклиф, нисколько не впадая в идеализм, называет бесс мертной, - это нечто большее, чем любовь, о которой мечтает индивидуалист и которая сводится к слиянию душ любящих. Любовь Кэтрин и Хитклифа говори т о том, что человек, если он предпочитает жизнь смерти, должен восставать против всего, что губит его заветные стремления и чаяния, о необходимост и для всех людей, объединившись, стремиться к достижению высшей человечн ости. Кэтрин в ответ на эту глубокую потребность человеческой души бунту ет вместе с Хитклифом, но, выйдя замуж за Эдгара («хорошая партия»), изменя ет своей человеческой сущности. Хитклиф, мстя тиранам и принимая их собс твенные нормы, обнажает бесчеловечную сущность этих норм, но вместе с те м тоже изменяет своей человеческой сущности и разрушает свою духовную с вязь с умершей Кэтрин, призрак которой в ужасе и отчаянии скитается сред и вересковых зарослей. Только после того, как с Хитклифом совершается перемена и он снова с помо щью Гэртона (а следовательно, в конечном счете, и с помощью самой Кэтрин) п ризнает, что необходимо быть человечным в самом широком смысле этого сло ва, Кэтрин перестает мучиться и их прежнее духовное родство восстанавли вается. В романе «Грозовой перевал» смерть не имеет большого значения – ведь речь здесь идет о вещах более значительных, чем жизнь и смерть отдел ьного человека. Более того, смерть Хитклифа, так же как и смерть Кэтрин, - эт о своего рода победа, потому что в конечном итоге оба встречают смерть че стно, верные своей человеческой сущности. Впрочем, в романе Бронте ничто не наводит на мысль о том, что смерть сама по себе является победой. В нем у тверждает себя жизнь, непрекращающаяся, расцветающая снова и снова. В «Грозовом перевале» нашли свое отражение сложные философские взгляд ы писательницы. Здесь сказались свойственные для Эмилии Бронте предста вления о мироздании. Роман свободен от ортодоксальной религиозности: Хи тклиф и Кэтрин Эрншо отвергают власть церкви и традиционные представле ния о загробном мире. Охваченная своей большой земной страстью, Кэтрин у верена, что была бы глубоко несчастна в раю и не будет знать покоя, если да же ее зароют в землю на двенадцать футов и обрушат церковь на ее могилу. Ра злученных при жизни Хитклифа и Кэтрин ожидает за гробом не христианский рай или ад, а давно желанное соединение. Так в смерти Эмилия Бронте видела освобождение от всех земных оков. На протяжении всего романа прослеживаются черты романтизма, влияние ко торого сказывается не только в интересе писательницы к роковым человеч еским страстям, но и в языке, которым описаны эти страсти, и в пейзаже, неиз менно сопровождающем события и переживания героев. Характерная романт ическая образность появляется в языке романа, когда Э. Бронте заставляе т героев высказываться о своей любви или рисует патетические сцены. «Люб и он ее всем своим ничтожным существом, - говорит Хитклиф об Эдгаре Линтон е, - он за восемьдесят лет не дал бы ей столько любви, сколько я за один день. И у Кэтрин сердце такое же глубокое, как мое. Как моря не вместить в отпеча ток конского копыта, так ее чувство не может принадлежать безраздельно Л интону». «Грозовой перевал» имеет сложную, но очень четкую композицию. В нем почт и нет второстепенных действующих лиц. Каждый из персонажей обрисован ре зкими и яркими мазками и несет максимальную сюжетную нагрузку. Внимание читателя не отвлекается на детали; все повествование, похожее своим траг измом и мрачностью на древнюю сагу, сконцентрировано вокруг одной темы – любви Кэтрин и Хитклифа. В своей работе, посвященной «Грозовому перевалу» Эмилии Бронте, Вирджин ия Вулф писала: «Грозовой перевал» - книга более трудная для понимания, че м «Джейн Эйр», потому что Эмилия – больше поэт, чем Шарлотта. Шарлотта все свое красноречие, страсть и богатство стиля употребляла для того, чтобы выразить простые вещи: «Я люблю», «я ненавижу», «я страдаю». Ее переживани я хотя и богаче наших, но находятся на нашем уровне. А в «Грозовом перевале » Я вообще отсутствует. Здесь нет ни гувернанток, ни их нанимателей. Есть л юбовь, но не та любовь, что связывает мужчин и женщин. Вдохновение Эмилии – более обобщенное. К творчеству ее побуждали не личные переживания и о биды. Она видела пред собой расколотый мир, хаотичную груду осколков и чу вствовала в себе силы свести их воедино на страницах своей книги. От нача ла и до конца в ее романе ощущается этот титанический замысел, это высоко е старание… сказать устами своих героев не просто «я люблю» или «я ненав ижу», а «мы, род человеческий» и «вы, предвечные силы…». Эмилия Бронте дала нам понять, о чем ее мысль. Эта мысль слышна в маловразумительных речах Кэ трин Эрншо: «Если погибнет все, но он останется, жизнь моя не прекратится; но если все другое сохранится, а его не будет, вся вселенная сделается мне чужой и мне нечего будет в ней делать». В другой раз она прорывается над те лами умерших: «Я вижу покой, которого не потревожить ни земле, ни адским си лам, и это для меня залы бесконечного, безоблачного будущего – вечности, в которую они вступили, где жизнь беспредельна в своей продолжительност и, любовь – в своей душевности, а радость – в своей полноте». Именно эта м ысль, что в основе проявлений человеческой природы лежат силы, возвышающ ие ее и подымающие с подножию величия, и ставит роман Эмилии Бронте на осо бое, выдающееся место в ряду подобных ему романов». 102 З А К Л Ю Ч Е Н И Е Проблема женской эмансипации занимает чрезвычайно важное мест о в русской и зарубежной литературе. Одной из писательниц, впервые остро поставившей вопрос о полож ении женщин, в европейской литературе стала Жорж Санд. Она впервые увязы вает личную свободу женщины с общей проблемой социального освобождени я. Взгляд Жорж Санд на положение женщины в обществе позволяет ей прийти к в ыводу, что во времена античности и в эпоху Возрождения женщина занимала более почетное положение, играла более значительную роль в духовной жиз ни государства, нежели, например, при Людовике XV , в эпоху разнузданного разврата, нанесшую браку смертел ьный удар. Всецело поддерживая идею семьи, Ж. Санд вместе с тем осуждает тех, кто мыс лит брак как союз неравных; при таких условиях ретрограды способны сдела ть его ненавистным и унизительным. Репутация борца за освобождение женщины создала ей во всех кругах общес тва много друзей, но еще больше врагов. Ромкантическая прелесть, которой были исполнены ее героини, соблазнила не одно женское сердце своей пропо ведью свободы. Поколебать семью в 30-х годах XIX века. В разгар реакции, такое свободное отношение к инстинкт у брака значило нанести удар одному из основных устоев буржуазного стро я. Романы и публицистические сочинения Жорж Санд были восторжено восприн яты в XIX веке самыми выдающимися писателями и критиками России. Эта популярность великой писательницы и ее влияние на русскую литературу особенно прослеживается в творчестве писателей «натуральной школы» и прежде всего И.С. Тургенева. Мечты и идеалы французской писательницы были близки и дороги ее русским собратьям по перу. Писемский, назвав одну из глав своего романа «Люди сор оковых годов» - «Жоржзандизм», засвидетельствовал распространение в ру сском обществне идей Жорж Санд, суть которых выражена им в следующем зак лючении: «Она представительница и проводница в художественных образах известного учения эмансипации женщин, … по которому, уж конечно, миру пре дстоит со временем преобразоваться». Натуральная школа преклонялась пред Жорж Санд прежде всего потому, что е е героини выступают в открытую и мужественную борьбу с буржуазным общес твом, его моралью и установлениями во имя человеческих прав униженной эт им обществом личности. Ее произведения стали интенсивно переводиться и одобрительно оцениваться в России с 1842 года, особенно журналом «Отечеств енные записки». Печатались произведения Ж. Санд: «Орас», «Андре», «Жанна», «Теверино», «Жак» и другие. Натуральная школа настойчиво искала обыденных, будничных, подлинных ко ллизий и их разрешения. И здесь уже начинался отход от специфической жор ж-сандовской трактовки проблемы эмансипации. Ж. Санд стремилась дополнить критику существующих порядков утопий, идеа льными отношениями. Но так как в России уже слишком трезвым был реализм н атуральной школы, то сладкие идиллические, надуманные концовки романов Ж. Санд не принимались. Известная зависимость Тургенева от Жорж Санд, оказавшаяся в заимствова нии некоторых приемов композиции, не вызывает особых сомнений. Иногда ощ утима преемственность и в принципах изображения в главных и второстепе нных романах «Рудин» и «Накануне». Вместе с тем очевиден и другой, несрав ненно более важный итог: в творческой практике Тургенева, а в особенност и при создании «Рудина», уже на лицо художественная полемика с Жорж Санд, действенная, широко задуманная, углубленно реалистическая огласовка ж анра и образной системы ее романа. Женские образы в повестях и романах Тургенева привлекали внимание и выз ывали восхищение как в современной ему, так и последующей критике. Велик ий ромнаист показал, что такое русская женщина, какие сокровища таятся в ее сердце и уме, и чем она может быть как вдохновительница. Мастерство И.С. Тургенева как психолога состоит в том, что в живом и непрои звольном развитии женского характера им в полной мере показана своеобр азная неповторимая идеальность каждой из героинь. Писатель в своих женщ инах подчеркивает нравственную и требовательность, высокие культурные запросы, духовную глубину, решительность – все то, что мы теперь молчали во вкладываем в понятие «тургеневских девушек». В целом обсуждение проблем женской эмансипации в русской художественн ой литературе и критике шло в русле общеевропейских процессов и учитыва ло их опыт. В частности большой интерес представляет творчество английс кой писательницы Шарлотты Бронте и ее сестры Эмилии, с успехом переводив шихся в России. Жажда независимости, стремление к справедливости, чувство собственног о достоинства, сознание своей эмоциональной и нравственной значимости, этическая стойкость, гордость человека неимущего, честным трудом зараб атывающего кусок хлеба, нежелание склонить голову перед авторитетом, ес ли он заключается только в преимуществах положения, привилегиях происх ождения, - вот истинная высокая мораль, утверждаемая сестрами Бронте и де лающая их творчество привлекательным для современного читателя. Роман ы Бронте всегда полны непомерного уважения к человеку борющемуся, веры в его чувство моральной ответственности перед собой, людьми и жизнью, и, ка ковы бы ни были субъективные общественно-политические заблуждения пис ательниц, они твердо убеждены в том, что именно труд, свобода – условие по лноценной этической и эмоциональной жизни, и еще – неиссякаемое искусс тво. С ним они принимали тяготы личной судьбы, таким мужеством они в полно й мере наделили своих героинь. Нравственный мир Бронте отрицал и сейчас существующий порядок вещей, пр и котором моральное оскудение человека, агрессивное стяжательство, дух овная эксплуатация личности, психологическое и материальное закабален ие обществом считаются нормой и закономерностью. Это отрицание – их зав ет будущему. «Жизнь есть борьба, и все мы должны бороться», - провозгласила Шарлотта Бронте свой девиз в тесных и холодных стенах хауортского дома, и ее услышали во всем мире. Вся жизнь сестер Бронте была неустанной борьб ой духа, не только страдавшего, но выстоявшего в борьбе и сумевшего житей ские поражения переплавить в творческую победу. Бронтевская тема женского равноправия с мужчиной в мире чувств и мыслей прослеживается в романах современных английских писательниц, например , Маргарет Дрэббл («Сквозь игольное ушко») и Дорис Лессинг («Золотой дневн ик», «Четырехвратный город»). На наш взгляд, однако, героини и Дрэббл, и Лэс синг все еще тщатся доказать и себе, и окружающим эмоциональную, человеч ескую, психологическую значимость своего женского «естества» - то, что в полне было ясно уже Джейн Эйр, Кэтрин Эрншо, Агнес Грей и Люси Сноу, не гово ря, в частности, о Шарлотте Бронте, прекрасно понимавшей зависимость инд ивидуальной свободы – и несвободы – женщины от «фундаментальных» общ ественных причин, что порой игнорируют современные романистки, расцени вающие проблему женского равноправия с позиции извечной «борьбы полов ». Говоря об английской традиции воплощения знаменитой бронтевской гер оини, нельзя не упомянуть и о такой ее литературной «реминисценции», как Сара Вудраф Джона Фаулза («Женщина французского лейтенанта»), бросающая вызов условностям, осмеливающаяся любить наперекор буржуазным виктори анским условностям (действие романа происходит в XIX веке). Своей страстностью, своеволием, уд ивительной слиянностью с природой в широком смысле слова – и с природой страстей, и с дикой, заброшенной пустошью, которую Сара избирает для свои х одиноких прогулок, она напоминает не только Джейн Эйр, но и Кэтрин Эрншо Эмилии Бронте. Обратившись к современной литературе, можно понять, что она впитала мног ие достижения общественного сознания в разработке темы женской эманси пации. Героиня сегодняшней прозы разная. Типы женщины, которые мы встреч аем в текущей литературе, достаточно разнолики. Несколько лет назад особую популярность завоевала «странная» женщина. Куда-то она рвалась, чего-то искала, неудовлетворенная привычной жизнью. И в мятежных поисках своих, заметим, проявляла прямо-таки незаурядную си лу и решительность, упрямство и даже жестокость. Затем появилась женщина иного типа – не просто сильная, но и деловая. Авт орская ироническая усмешка в адрес ее – своего рода реакция самозащиты : дескать, напускное все это, поверхностное, а в основе своей женщина остае тся женщиной, хранительницей очага, матерью семейства, существом хрупки м, нежным, заботливым и т.п. Такова, мол, природа женщины – и ничего с этим н е поделать. Именно в таком духе рассуждает герой повести С. Абрамова «Требуется чуд о», которого жизнь столкнула с «ярким, говоря казенным слогом, представи телем века эмансипации». Александр Павлович считает: деловитость совре менных женщин не что иное, как метод «самоутверждения дурацкого, а за ним – обыкновенная, простите за грубость, баба, со всеми богом данными ей и то лько ей началами, как физическими, так и душевными». В своей «притче» С. Абрамов решает проблему просто: «мужик мамонта валит, женщина огонь поддерживает». Так было, так должно быть. В статье же критика Алексея Горшенина, разбирающего в «Сибирских огнях» повести писателей уже ХХ века: С. Крутилина, Н. Верещагина, В. Тендрякова, В. Сукачева, В. Липатова и С. Есина, еще звучит мысль, составленная сто с лишни м лет назад: «Ну, матушка, или Писарева читать, или хозяйством заниматься!» Он сожалеет, что «женщина зачастую не умеет установить необходимой вну тренней грани в своем стремлении не отставать от мужчины, превзойти его по всем статьям». Критик – «за деятельницу, которая в любом случае остае тся женщиной». Значение указанных проблем, их влияние на разработку темы женской эманс ипации в последующей литературе трудно переоценить. В конечном счете со временный уровень гендерных исследований был обусловлен достижениями русской и европейской литературы XIX века.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
С появлением детей снова начинаешь отпрашиваться у родителей, чтобы куда-нибудь сходить.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диплом по литературе "Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru