Реферат: Пришвин М.М. Воспевающий природу - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Пришвин М.М. Воспевающий природу

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 34 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

РЕФЕРАТ ТЕМА : ПРИШВИН М.М. Воспевающий природу. 2008 г. Писа тель М . М . Пришвин прост и полон , как сама природа , И именно как природа дейс твует на наше сердце : так бывает при ж изни в лесу — вроде уже знаешь каждо е дерево , каждый по ворот реки , каждое пятн о света в листве , а взглянешь нау тр о , и все целостно и ново и словно не тронуто зрением , как в первый раз . Э та полнота впечатления оттого , что писатель сам не мог наглядеться на мир, и каждый день видел его новым и пон имал всем сердцем, и каждый день жизни проводил в природе с таким внима ние м к ней , как будто она и есть вся тайна и полнота жизни. В предвоенном дневнике писателя сохранила сь зап ись выступления перед школьниками — там есть удивительное место , точно определяющее отличие Пришвина от тех , кто занима лся природой и писал о ней : «Т еперь я убедился , что моя природа мало имеет общего с той п риродой , кот орая наход ится в руках биоло гов . Они уч ат , что если вы узнали воробь я , так , значит , и всех воробьев . А я — что все воробьи разные и каждый из вас может открыть своего воробья . Моя нау ка есть наука родственного внимания св оеобразию каждого существа . Эта наука привела меня к искусству слов , а искусство слова к родине . И я понял , что приро да есть родина». В эт ом он не только от б иологов отличался . В сущности, и писатели обычно видят «воро бья» не именн о вот этого , который теп ерь сидит на ветке и которому можно , если захочешь , и имя дать , как в сказке , а вообщ е воробья ; Пришвин же ка ждую птиц у и кажды й куст писал ка к единственный , как писал бы реально го человека , так что мы могли подойти и у знать и этот куст , и эт у птицу и не спутать их с другими . А самое глубокое в эт ом признании , конечно , то , что «приро да есть родина» . На перв ый и взгля д тут как будто и нет ничего нового — кт о же не знает , что чувство родины остр ее всего пробуждается в один очестве пе ред красотой милой природы ? Но од но дело умом знать и повторять з а другим и и совсем иное — увидеть существо п ришвинского открытия и принять его в себя как свое . Эта простая мысль по сути своей глубока и очень зн ачительна и каждым человеко м по стиг ается с амостоятельно , а душевно слепому человеку мож ет так и не открыться в течение всей жизни . Родина , говори т художник , творитс я в ежедневном постижении природы , чувство Ро дины растет в человеке в течение всей жизни с каждым новым простым открытием . И че м более человек открывается и видит в природе , тем более он сам стан овится Родиной , народом , тем духом земли , который питает следующие поколения. Это особенно важно помнить в наши дни общей борьбы за сохранение родной зем ли . Сейчас стали видны горькие резу льт аты расхождения человека и природы , о кото рых русская литература задумалась еще в н ачале века . В 1900 году земляк и сверстник Пришвина И . А . Бунин писал в «Вестнике воспитания» : «Современное культурное общество — особенно в больших горо дах — слишком о т далилось от могущественного и благодетельного влияния природы ... городская мол одежь по большей части мало знакома с самыми обычными явлениями природы : она пост е пенно утрачивает даже самый интерес к природе , научается мыслить не живыми образами , а отвлеченными символами» . Бунин бо льше говорит об эстетическом чувстве природы , но ведь настоящая дорога к пониманию родного мира и защите его как раз с чувства прекрасного и начинается , и тут Бунин прав : «...хорошая картина , хорошее опи сание природы не т о лько возбуждают интерес к природе , не только закрепляют в уме и чувстве ее образы , но пом огают отчетливее и яснее усвоить ее характерные черты , ее душу.. . Ясно , следовател ьно , какую воспитательную роль могут играть поэтические описания природы , описания те х художников слова , у которых произвед ения дышат живой жизнью и правдой» . Пришви н чувствовал эту «живую жизнь и правду» острее других , потому что для него кажд ый муравейник — общество и каждая молода я сосна — собеседник со своим голосом . И когда человек , п о словам Приш вина , так «выглядывает из себя» , для него «открывается в душе родник радости жизни чистой , святой и страстное желание прийти к людям , не понимающим этого , и открыт ь им непостижимые сокровища жизни , скрытые от них суетой , пустяками». Для каждог о читателя в творчестве Пришвина открывается свое окошко , и кажды й видит по своей душе и по своему возрасту . Понимание может расти вместе с читателем и год от года существенно измен яться . Для меня главное видится вот в этом «роднике радости». И как бывает в лесу , когда набредешь на родник , его хочется прибрать и обустроить , чтобы о н бы л виднее идуще му следом , так хоч ет ся остановиться у этой дорогой п ришви нской темы и сделать ее очеви днее и необходимее , потому что , как мы удалились от природы , так , слов но в ук ор , отдалились и от радости . И не делать тут разницы ме жду взрослыми и деть ми , потому что дети — это зеркало взрослых. Легко быть радостным , когда судьба бал ует тебя и все складывается самым желанны м образом , но такая радость обычно недолго вечна и эгоис тична — она не узн ается другими как своя и ничем н е помогает другому чел овеку . Пришвин с детства растит в себе свет , часто воп реки обстоятельствам , что так чисто , обаятельн о и подробно написано в автобиог рафическом романе «Кащеева цеп ь» . Мальчик на н аших г лазах пробирается к своей душе , пре одолевая все обычные детские препятствия — молодое тщеславие , кажущееся непонимание других и детскую обидчивость , когда думае шь , что все стрелы пущены в тебя . Лет с восьми он уже чувствовал в душе смутную борьбу тех на ч ал , которые обычно определяют и жизнь взрослого чело века , если он не поддается удобному автома тизму бездумного существования , а доискивается именно своего места в этой жизни : маль чик непременно хочет быть не таким , как все (это как раз общее у всех детей , которых томит их тр ебовательное «я» ), но вместе с э тим — что уже черта редкая , обнаруживающая глубокую и беспокойную душу,— он хочет ос таться со всеми . Взрослые люди зн ают , какой ценой достается такая диалектика . Быть не таким , как все , и одновременно ос тава ться со всеми , то есть быть как все очень трудно — какая-то одна часть «фо рмулы» непременно хочет восторжествовать и п одчинить человека . Вот борьбе этих н ачал и посвящена «Кащеева цепь» . Когда человек с малолетства носит в себе «какое-то св ое лицо , н апрягая все силы на его охрану» и одновременно пряча его и т о скуя по возможности «открыть это свое лицо» , можно заранее сказать , что жизнь такого человека будет непроста. Учеба мальчика в Елецкой ги мназии (а Курымушка в «К ащеевой цеп и» — э то прототип самог о Пришвина , о чем писатель не раз говорил ) окажется, отм ечена двумя событиями , которые в о многом определят судьбу будущего писателя,— это детский «побег в Азию» и исключение из ги мназии . Обстоятельства читатель сам увидит в книге , а мы скажем только о самы х с ущественных последствиях этих событий . Побег в Азию пробудил неутолим ую тягу к странствиям , охоте , постижению неведомого в родном , а исключение выработало силу с опротивления неудаче и науч ило зо рко сти к разнообразию человече ских отношений. Винов ником э тих событий в жизни мальчика стал учитель географии Ел ецкой гимназии , впоследствии популярный русский публицист и философ В . В . Розанов. И когда судьба, спустя много лет с ведет их , пожилых и изве стных, Пришвин запишет в дневнике , что об щего в них стало бол ьше , и это общее в том , что от острого чувства идейн ой пустоты , которая была так свойственна кон цу минув шего и нач алу нынешнего век а , они оба нашли спасение в природ е . А если перевести на одного П ришвина — от тяжести исключения (а исключили его с «волчьим би летом» без права п оступле ния в другие учебные заведения ) его спасло ... «бегство в Азию». Потом в его жизни будет много разного — учеба в Сибир и , институт и Риге (избавление от «волч ьего билета» — отдел ьная история ), революцион ная работа в марксис тских кружках , одино чная камера в митавской тюрьме , высылка в родной Елец ... Внешне , как это ни стран но прозвучит , это типичная жизнь честного молодого человека тех лет (институт , революцио нная деятельность , тюрьма ), но внутренне она очень отличается прежде всег о напряженн ым вниманием Пришвина к своему призванию . Там же , в гимназии,— в бегстве и исклю чении — столкнувшиеся «хочется» (как требова ние своего лица ) и «надо» (как необходимое условие , чтобы «быть со всеми» ) продолжал и в нем неустанную борьбу , и он билс я над тем , чтобы примирить их , найти такое свое мес то в порядке жизни , где бы , что «хочется» , то было бы и тем , что «надо». В нем всегда потаенно искал выхода «родник радости» . Время было полно страдани й , и радость , как он говорил , казалась «не современной» , и , чтобы не задеть с воих товарищей по школе и по марксистской работе , он не то чтобы скрывал постоя нное чувство радости , а как бы приглушал его , не уставая искать такого выхода для себя и других , чтобы тяжесть жизни преображалась в свет . Он хорошо запис а л в дневнике : «Среди напряженных воле вых революционеров , рассудительных и дельн ых , я похож был на Петю Ростова» . Ведь и Петя видел тяжесть народной войны и все страдания вокруг , но душа просила радости и победы . Но Петя был мальчик — это понятно , а Пришв и н уже изведал тюрьму , бесправие , уже успел поуч иться в Германии и по возвращении много , тяжело и беспорядочно поработать в частных и государственных хозяйствах , развивая свои агрономические знания , выпустил даже специал ьные работы (его книга «Картофель в о городной культуре» долго была авторитетна ), но при этом все равно ни на миг не терял в себе мальчика , который хоч ет примирить желание и долг , оправдать жиз нь радостью. Если задуматься , то с этой ищущей в ыхода радостью жить гораздо труднее , потому что всяко е страдание жизни ранит вд войне . Страдание для него есть та самая «кащеева цепь» , котора я держит человека в плену , не давая ему в ырваться на свободу . И к огда в конце первого звена романа на К урымушку «смотрят все отцы от Ад ама с нов ой , и в ечной надеждой : « Не он ли тот мальч ик , по бедитель всех страхов , снимет когда-нибудь с них Кащееву цепь ?!» , то это надо понимать и как обязательство мальчика пе ред своей личностью и своим только предчувствуемым долгом , но одновременно думается , и как призыв к каждому взрос л ому не забывать в себе ребенка , потому что «золотое детство — е сть тайный замысел раз бить необходимость при вычки». Те , кто прочитает « Кащееву цепь » полность ю , увидят , как возбужд ённо беспокойна , как тяже ла была для Пришвина первая половина жизни , которая у шла , как он го ворил , на «усвоение чужого ума » , когда он надеялся победить жизнь знанием , найти удовлетворение в серьезной науке . Неизвестно , сколько бы прод олжались поиски себя (такие метания могут затянуться на целую жизнь ), если бы однажд ы , ожидая поезд на каком-то полустанке , он , чтобы скоротать время , не надумал на писать о том , какая прекрасная и несчастли вая любовь постигла его во время учебы в Германии . Пришвин считал потом этот п олустанок своей писательской колыбелью . Ему в незапно , как подарок , откр ы лась осво бодительная сила слова . Но это со стороны «как подарок» , а на самом-то деле соср едоточенная его душа шла к этому неуклонн о . Он понял , что желание сказать другому о том , что пережито тобой , и о том , как выйти из тупика , может принести осв обождение и говорящему и слушающему . Он писал о своем , а думал о трудной жизни других людей , о том , как их освободить от «кащеевой цепи» привычки и смирения перед жизнью , и это его как б удто совсем личное давнее «хочу» , словно с амо собой , претворялось в общее «надо ». Лучше и глубже других понимавшая творч ество Пришвина жена писателя В . Д . Пришвин а очень хорошо определила существо его вз гляда на открывшуюся литературную дорогу : «С первого своего рассказа он понимает писа тельство как дар и долг , как нравственное поруче ние связать в узел оборванные концы неудавшихся существований окружающих е го людей , найти оправдание и смысл их жизни». С этой поры и начинается его путь к другому , к другу , как он неизменно называет читателя . Он был сыном своего времени , и по его книгам д ореволюцио нных лет мы можем восстановить круг искан ий русской интеллигенции и сложный путь о бщественной мысли той поры. Детское бегство в Азию приведет писате ля на Север , и он напишет замечательные книги «В краю непуганых птиц» и «За волшебным колобком» . О н поедет записыват ь обычаи , былины и сказки , выполнять как будто академ ическое поручение , а увидит своё — как человек преодолева ет личную отдельность , чтобы быть со всеми , как радость делает человека свободным . Э то хоро шо видно в счастливом «Колобке» , г де при всей тяжести и часто грубости жизни нет , кажетс я , ни одного несчастного челове ка . Все живут обычной , ча сто невыносимо трудной жизнью , но ка к б удто в сказке , потому что природа входит в обиход людей так тесно , так близко , что они и сами становятся ее ч астью ; и море , ветер , рыба , птицы шум ят , плывут и летят вместе с людьми. В эт ом секрет и отдельность Пришвина — найти небывалое в обыденной ж изни . Книжки потому и стали сразу так любимы , а писа тель известен , что он во звращал читателю привычную жизнь обновл ен ной , «умытой» , умной и неожиданной . Для это го он ничего не приукрашивал , и жизнь оставалась груба и опасна, бедна и жестока , ка кова она всегда была на Севере , но в ней словно проступал порядок и направление , будто приотворялась дверь и входили день и све т , с которыми все обретало значение и смысл. Он умел непонятным образом убрать част ности , оставляя недвижное «зерно времени» , то в жизни , что больше принадлежит вечности , которая при этом оказывалась домашней , б удничной , родной , так что скоро нам начина ет казаться , будто мы знали эту жизнь всегда и сами были обитателями Олонецког о края и ходили по Лапландии и плавал и по Белому морю . Чем он этого добивае тся , так прямо и не скажешь . Может быть , отличной речью , точно обдуманной стилистикой , которая и совсем п р оста , но вместе с тем как будто немного затрудн ена , так что при чтении мы все время делаем небольшое усилие , чтобы фраза улегла сь в сознании вся . А пока она там укладывается , пока ты совершаешь это усилие полного понимания , ты и входишь в мир как равный и не видишь , где ос тановился писатель и где ты додумал сказа нное своим сердцем. Лучшее тому подтверждение маленькая повес ть «Черный араб» о дорогой с детства , на этот раз настоящей Азии , где в пуст ыне под низкими звездами «только дикие ко ни перебегают от оаз иса к оазису» . Потом мы находим в его дневнике , что п осле этой поездки «мог бы написать о Средней Азии десять таких книг» , как «В краю непуганых птиц» , но все научные ма териалы «пожертвовал для коротенькой поэмы в два печатных листа». Поэма вышла в ноябрьс кой книжке «Русской мысли» за 1910 год . Казалось , ее ни кто не заметит , потому что в те дни Россия прощалась с Л . Н . Толстым (он умер 7 ноября ). Но М . Горький , будучи тогда на Капри , писал 9 ноября одному из своих друзей : «Вчера ночью взял книжку Р (ус ской ) М (ысли ) и на полчаса забы лся в глубоком восхищении,— то же , думаю , будет и с Вами , когда Вы прочтете превосходную вещь Пришвина «Черный араб» . В от как надо писать путевое , мимоидущее . Эт от Пришвин вообще — талант». Теперь Горький будет встречать с любоп ытс твом каждую пришвинскую книгу , и на ходить лучшие слова , и схватывать в книгах самое существенное зорким умом талантливого читателя и глубоко заинтересованного в с удьбах русской литературы человека . Он следит за рождением первых звеньев «Кащеевой це пи» и с р азу отмечает главное : « Курымушка — у дивительная личность» (и сло во «личность» подчеркивает , так что и мы уже будем потом читать эти главы не с обычным умилением перед мыслью ребенка , а с серьезным вниманием к рождению Человека ). Появится втор ая часть , и Го рький опять не забудет сказать в письме : «Вчера с восхищением прочитал «Любовь» ... Чу дес нейший Вы художник » . Когда же в ыйдут «Родники Берендея» , Горький напише т , кажется , прямо на поля х книги , пока не остыло впечатление : «Светлейшая душа Ва ша освещает всю жизнь . «И когда я стал — мир пошел» — это так хорошо , что хочется кричать : ура , вот оно русское искусство !» «Светлейшая душа» — это все тот ж е «родник радости» . А между тем революцион ная буря прошла по судьбе Пришвина особен но тяжело . Жизнь его в эту пору б ыла отмечена несчетными утратами (умерли все братья и сестра ), сам он странствовал уже поневоле , чтобы не умереть с голоду , надолго забывая в себе писателя , работая на пропитание . Несмотря на это , Пришвин сохранил в себе лучшее , и не только со хранил , но и прибавил . А помогало ему старое правило — забывать о себе для дру гого — и родственно е внимание ко всему живому , отчего и ч еловек открывался как необыкновенный . Это был а их общая с Горьким черта . Ведь и тот не напрасно именно в письме Пришви ну пишет : «...в округ нас нет ничего у дивительнее и непостижимее нас самих . Утвержд аю , что мир будет счастлив и велик лиш ь с того дня , когда весь человек его удивится себе самому». Это по-прежнему , несмотря на простоту м ысли , очень ново и по-прежнему остается то лько завет ной мечтой . Как новы и с каждым днем как будто все более насу щны мысли самого Пришвина о человеке в природе . Вероятно , эта новизна происходит из -за того , что писатель выстрадал каждую св ою мысль долгой и сложной жизнью в пр ироде , в постоянном диалоге с не й . Пришвин не зря , как заклинание , твер дил о необходимости сохранить в себе ребе нка — это главное условие его пути к единству . Только в детстве мир полон , и дерево равноправно человеку , и все люди кажутся родными друг другу , и природа не пейзаж , а живое цел ое. Однажды , остро почувствовав это (села на окно синица , и он в друг вн езапно с пронзительной ясность ю понял , что они связаны друг с другом , словно это знак омая и родная ему синица ). Пришвин уже не забывал чувства родства , а дисциплина наблюдения проявляю щаяся у ведущего днев ник человека , только помогала ему подтвердить и углубить это чувство . Дневник был ежеднев ным благодарным усилием нав ст речу миру , способом соучастия в мире , ежедневны м ответом на голос прир оды . Каж дой записью он говорил : «Слышу и по ним аю твою речь вот так !» Вместе с другой постоянной учебо й — у русской литературы и родного язы ка («я шел путем всех наших крупнейших писателей, шел странником в русском народе , прислушиваясь к его говору» ) - учеба у природы помогала ему вы полнять свою детск ую клятву об освобождении людей от «каще евой цепи». Ну и , может быть , еще одно на до непременно помянуть — он был целомудрен ным художником . Слово это стало , к несчаст ью , почти уст аревшим , но в жизни Приш вина значило очень много. Горький не з ря отмечал его г лаву «Любовь» в «К ащеевой цепи». Это чувство было так важн о для духовного здоровья художника, и пони мал он его так серьезно и глубоко , ища редкой в мире , но необходимой целостной м удрости (это и есть целомудрие ) в отношениях с другим человеком , что не могл о не оставить следа в его творчестве . Во всех его лучших книгах бьется вопрос о Марье Мо ревне , о согласии и чистоте , которые есть в природе , а значит , должны быть и в человеке . Он много думал об этом в «Кащеевой цепи» , но глубже и полнее всего выразил в за мечательной книге «Жень-шень» , которую , как и все книги Пришвина , нельзя пересказать , а можно только удивиться , как умел он слышать ж ивое и как , потеряв реальную любовь , сумел восстановить свою душу в любви к Род ине , к природе , найдя в ней ответ и ободрен и е . И опять л учше всех и уместнее ка жутся слова Горького : « ... это ощущение земли как своей плот и , удивительно внятно звучит для меня в книгах Ваших , муж и сын великой матери» . Пришвин знал цену этой своей книге . Он назвал ее — «пес нь песней» , и она поила его своей силой , словно и сама была целительна , ка к всемогущий жень-шень . Впоследствии в годы войны , когда много переменится и в его личной жизни , в эвакуации, когда он пишет в военные журналы , ходит по дерев ням , фотографирует женщин и детей , чтобы о ни мо гли послать снимки мужьям на фронт , выслушивает горе человеческое и помога ет людям чем может , он часто будет воз вращаться к мыслям и темам этой книги , и любовь , как преображающая сила , станет основной мыслью «Повести нашего времени» . В еличавый покой интон а ции , народное достоинство перед б едо й , когда «жизнь разорвана» и дело художника «справедливос тью связать времена» , наполняет эту книгу светом и силой , и любовь из «частного» чувства делается чувством народно-важным , как источник единства и победы. Не зря именно в это время род илась его философская формула , которая стала и творческим принципом : пишу , следовательно , люблю , а люблю , следовательно , существую . Тол ько , если в первые годы творчества это была любовь более к природе , как к живому и нео тделимому от человека миру (она достигла в «Женьшене» наибо льшей полноты , так что Пришвин и сам о пределял эту книгу как страстный призыв д руга , столь сильный , что он уже не мог быть не услышан ), то в «Повести нашего времени» это была любовь к самому че ловеку . Могуществ енное чувство радости , при чина которого в существовании другого человек а , еще не так распространено , как нам к ажется . Оно трудно , ка к все хорошее , оно берет исток в том же «роднике радос ти» и делает «Повесть», несмотря на драматизм материала , счастливой и своим счастьем лучше всего убеждающей в великой силе народа . Академик А . А . Ухтомский , оставивший необычайно глубокие дневники , записал по поводу воздействия книг Пришвина : «По форме писательства он, несомненно, классик , из плеяды Тургенева и Аксак ова , но что для меня гораздо важнее , он в писательстве — открыватель нового в растворении всего своего и в сосре доточении всего своего на другом». Самое дорогое тут то , что писатель не только в себе открывает эту сосредоточ енность на другом , но в самом народе , о т чего лучшие его книги читаются нами как собственный дневник или как личное к нам обращение , где «друг мой» восприн имается не как прием , а именно как окл ик твоего «я» . Такая личн остн ость про исходит из глубокой искренности худо жника , который не из праздного любопытств а оглядывает мир , а чтобы найти выход своей душе и через себя — другому . Др угой же причиной успеха является то , что каждого человека и каждый предмет он с первых лет пишет как единственный , ни когда не впадая в соблазн типизации . «Не из книг , др у зья мои , беру с лова,— писал он в «Повести нашего времени »,— а как голыши собираю с дороги и точу их собственным опытом жизни , и есл и мне скажут теперь , что неверно о чем- нибудь высказываю , то я беру своего судью за рукав и привожу к тому , о ком говорил : « В от он» . А если э то вещь , то укажу и на вещь : «Вот о на лежит» . Так точно и о всем живом я , как словесный хозяин , могу каждого пр ивести на место и указать : «Вот оно ра стет , так оно цветет , здесь умирает». Такая единственность особенно дорога в пору , когда лю ди предпочитают прятать равнодушие к природе и человеку за сли шком отвлеченными и чрезмерно обобщительными понятиями — космос , человечество , будущее , эко логическое равновесие ... Большие слова хороши , н о они безличны , за ними , как в тумане , теряется конкре т ный человек и обычный куст при дороге или ключ в со седнем овраге , слишком простые и бедные дл я торжественного слова «экология» . Пришвин вс е время помнит единственное («вот оно раст ет , так оно цветет» ), и Горький в перву ю очередь всегда отмечал именно это к ачество : « ... для меня ценнейший смысл работы Пришвина сводится именно к его поразительному умению создавать словами лицо его земли , живой образ его страны» . За это же единственное и узнаваемое лицо страны любят Пришвина и юные читатели. Собственно детским писателем П ришвин стал считаться до вольно поздно , хотя его дореволюционный издатель Дев риен уже по первой книге «В краю непу ганых птиц» догадался о значимости такого личного взгляда и , выслушав первую главу , побежал зват ь детей , чтобы дальше слушат ь вмест е . Зоркий к русским у язы ку и духу родной истори и и природы , близкий Пришвину в начальный период творчест в а , писатель А . М . Ремизов тоже довольно рано разглядел в нем хорошего и полезного детского собеседника и еще перед февральской революцией советовал К. И . Чуковскому привлечь Пришвина к работе в д етской лите ратуре и прибавлял , что «детям русским надо и русский язык...» Настойчивост ь и резкость рекомендации говорит о том , что сами детские хрестоматии тогда еще не разглядели Пришвина как своего . Да в едь и трудно было увидеть , потому что мальчика он помнил в себе всегда , но смотрел глазами взрослого человека , и даж е Курымушка — это не тот мальчик , к которому мы привыкли в детской литературе , и он только годами родня героям Акса кова , Гарина-Михайловского , Л. Толстого и А . Толстого , а мыслями и возрастом души он совсем взрослый . Е го и проблемы заботят именно те , которые ничуть не меньше тревожат и пожилых , изве давших жизнь люд ей,— как перевести свое малое личное в боль шое общее , примирить свободу и долг . И « Родники Берендея» , при всей сказо чности названия , были не детям адресованы , а ослепшему в больших заботах человеку , к оторого надобно остеречь , чтобы он не поте рял связи с живым , обыденным миром и н е разрушил своего природного существа . И д аже мальчик Зуек в главах довоенной повести «Падун» о строительстве Беломорско-Б алтийского канала , этот северный Курымушка , оп ять бился над вопросами , которые решает ка ждый человек , приходя в сопри косновение с землей , и думал о примирении своего «хо чется» с природным «на д о». Пожалуй , только маленькие рассказы поздних лет , которые писатель объединил в циклы «Лисичкин хлеб» , «О чем шепчутся раки» , «В краю дедушки Мазая» и «Дедушкин вал енок» , можно счесть подлинно детскими . Он любил их , радовался их успеху и для се бя объяснял их удачу так : «Из-за того я их и пишу , что они пишутся скор о , и , пока пишешь , не успеешь надумать от себя чего-нибудь лишнего и неверного . О ни чисты , как дети , и их читают и дети, и взрослые , сохранившие в себе свое личное дитя» . Наверное , это правда , и р ассказы потому и стали детскими и любимыми , что он не успел в них «на думать от себя чего-нибудь лишнего» , усложнить отвлеченной мыслью. Свою лучшую детскую книгу «Золотой луг » Пришвин составил из вполне взрослых кни г («Рассказы егеря» , «Лесная капель» , «Не одетая весна» , «Календарь природы» ) и и з дневников и в этой работе как-то осо бенно ясно увидел , как тонка грань между сказкой и реальностью , когда пише шь о природе , а думаешь о людях . Долгий опыт « правдивого сказочника» , всегд а помнившего свое обязательств о держать в уме все (и самые т емные и жестокие ) стороны жизни , но читателя вести к свету , помог ему после войны истосковавшимся по радости сердце м всего в месяц написат ь «Кладовую солнца» . Сюжет этой муд рой сказки родился за сорок лет до самой книги , когда Пришвин собирался написать для Журнала «Ро дник» повесть о мальчик е , заблудившемся в лесу , о юном деревенс ком Робинзоне . Не знаем , какова бы в ышла повесть тогда , но сейчас она вместе с продолжающей ее «Корабельной чащей» рассказыва ет большому и маленькому чи ателю , как нужно с детских лет быть внимательным и бережным к окружающему миру , и тогда этот мир в благодарность (как это всегд а было в сказках , когда сначала надо п омочь и яблоне , и реке , и зверю ) приход ит на помощь человеку. Эти прекрасные книги лучш е всего доказывают , что небывалое ждет человека не где-нибудь в далеких краях , а прямо за околицей , как ждало оно Митрашу и Нас тю . Славны е эти дет и так сердечно сли ты , что один и подумать не успел , как другой уж это сделал или высказал , и потому им ничего не трудно и он и , проходя в «Корабельной чаще» страну из конца в конец в поисках раненого отц а , узнают и прозревают чуткой душой всю милосердную Родину. Все лучшее , что увидел и понял Приш вин за долгую жизнь , он собрал в эти светлые книги , где герои день з а днем постигают насущные , словно прямо сегод ня сказанные слова : «Не гонитесь поодиночке за счастьем , а гонитесь дружно за правд ой» . Он имел право сказать о «Кладовой солнца» , что ее «будут читать , как новое , и через сто лет» . Он мог сказать это и о «Кора б ельной чаще» , нап исанной перед самой кончиной и вставшей н а защиту природы и правды с еще не вполне оцененной нами серьезностью и глуби ной. Думая над своей неизменной проблемой о границе природы — «где природа кончаетс я и начинается человек» , он теперь на последнем пороге окончательно понял и через детей «Кладовой» и « Чащ и» показал нам , что в высшем смысле не т различия между человеком и природой , они проникают друг в друга , и только если они слиты воедино — э то и есть жизнь и мера отношений . В се годняшн ей о строй борьбе, за спасение оказавшейся под угрозой природы эти пов ести становятся помощником и подсказчиком , указывают наиболее умную до рогу , по которой можно идти к спасению всего живого. Вместо «я» и «ты» он откры вал в этих книгах велик ую силу «мы с тобой » , а в дневн иках последнего в ремен и говорил , что тут и кроется настоящая сила жизненного творчества . Нам еще только предстоит осознать полноту и глубину заветов художника , еще только предстоит понять , что в природе все : и достижения науки , и развитие общес тва , и заб оты человека , и рябина на опуш ке , и птичка зарянка на верхнем пальчике ел и , славящая утро,— яв ляются единым организмом . Сам писатель называл такое счастливое единство человека и мира своей «коммунистической утопи ей» , но писал ее как коммунистичес кую реальность и всем своим опытом и опытом своих м аленьких героев в прекрасных, очень нужных нам книгах доказывал для все х возможность и необ ходимость осуществлен ия этой «утопии» в повседневной жизни, в нов ом , правильно понятом наступ ающем мире. Всю жизнь он вглядывался как будто только в свое «я» , но видел в н ем зеркало общего человеческого «мы» и те рпеливо и последовательно звал кажд ого к «личному подвигу» по «собственной линии жизни» . Мальчиком он вышел в п уть самопознания и никогда не опускал гол овы п еред жизнью и в благодарность природа и человек открылись ему в тако й полноте , что порой мы чувствуем при чтении внезапное волнение , словно вот-вот прон икнем в существо мира , словно материя жизн и становится прозрачной и приоткрывается незр имый порядок все г о живого . Пусть только на миг , но мы отчетливо понимаем , что в мире нет ничего сложного , ничег о путаного и темного , нет слабости и с омнения , а есть свет и правда . Этого мг новения может потом хватить на целую осмы сленную жизнь . Но чтобы увидеть его вместе с художником , надо держать душу в готовности и принимать мир , как учил писатель,— с «родственным вниманием».
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Чтобы развязать себе руки на выходные, мы с женой начинаем ссориться ещё в четверг, в крайнем случае в пятницу. В субботу утром жена уезжает как будто к маме, а я как будто на рыбалку.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Пришвин М.М. Воспевающий природу", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru