Курсовая: Положительные герои А.П. Чехова - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Положительные герои А.П. Чехова

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 61 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Содержание Введение Глава 1 Жизненный путь А.П. Чехова и основные п е риоды его творчеств а Глава 2. Особенности положительных героев А.П. Ч е хова Глава 3. А.П. Чехов и христианство. Праведники Чех о ва Заключение Список литературы Введение Антон Павлович Чехов – величайший ру сский писатель, творчество к о торого и проблемы, которые поднимает он в своих произведениях , являются актуальны ми и в наши дни . В тоже время, несмотря на неоднократное оп ис а ние в работах отечественн ых и зарубежных авторов типов и сущности чехо в ских героев, п оложительные герои Чехова в этих труд ах не выделялись в о т дельную группу. П о этому, этой теме я посвятила свою курсовую работу. В данной работе были поставлены следующие задачи: · описать основные период ы творчества А.П. Чехова; · охарактеризовать чеховских гер оев и различные типы полож и т ельных героев А.П. Чехова; · выделить христианские мотивы в произведениях А.П. Чехова, описать «праведников Чехова». Работа состои т из введения, трех глав и заключения. В первой главе описывается биограф ия А.П. Чехова и изучается сущность его персонажей, на основе труда А.И. Камчатского и А.А. Смирнова. Во второй главе ра с сматрив а ются положительные герои Чехова – герои произведений «Палата №6», «Душечка», «Студент» , «Моя жизнь». В третьей главе опис ывается т е ма хр и стианства в произведениях А.П. Чехов а, анализируются его святочные ра с сказы. В заключении делаются выводы по теме работы. Глава 1 . Жизненный путь А.П. ЧЕхова и основные п е риоды его творчества Чехов (Антон Павлович)– один из самых выдающихся российских и европейских писателей. Отец его был крепостным, но выбился из рядового крест ь янства, с лужил в управляющих, вел собственные дела. Семья Че ховых была в о обще талант ливая, давшая нескольких писателей и художников. Чехов родился 17 января 1860 г. в Таганро ге, там же окончил курс ги м назии, затем поступил на медицинский факультет Московского у ниверситета и в 1884 г. получил степень врача, но практикой почти не занимался. Уже студе н том начал (с 1879 г.) помещать, под псевдонимом Чехонте, мелкие рассказы в юм ористических изданиях: « Стре козе » , « Будильнике » , « Оско л ках » и других; затем перешел в « Петербургскую Газету » и « Новое Время » . В 1886 г. вышел первый сборник его рассказов; в 1887 г. появился второй сбо рник – « В сумерках » , который показал, что в лице Чехова русская литер а тура приобрела новое, вд у м чивое и тонко-художест венное дарование. Под влиянием крупного успеха в публике и критике Чехов совершенно бросил свой прежний жанр небольших газетных очерков и стал п о преимуществу с о трудни ком ежемесячных журналов ( « С еверный Вестник » , « Русская Мысль » , позднее « Жизнь » ). Успех Чехова все возрастал; особенное внимание обратили на себя « Степь » , « Скучная и стория » , « Дуэль » , « Палата № 6 » , « Рассказ неизвестного человека » , « Мужики » (1897), « Человек в футляре » , « В овраге » ; из пьес – « Ив а нов » , не имевший успеха на сцене, « Чайка » , « Дядя Ваня » , « Три сестры » . Огром ная популярность Чехова выразилась, между прочим, в том, что все сбо р ники его произведений выдер жали по многу изданий: « В суме рках »– 13 изданий, « Пестрые рассказы »– 14, « Хмурые люди »– 10, « Палата № 6 »– 7, « Кашта н ка – 7, « Рассказы »– 13 и т. д. В 1901– 1902 годах А.Ф. Маркс издал полное со б рание сочинений Чехова в 10 томах. То же собрание, допо лненное новейшими произведениями, дается в качестве премии к « Ниве » 1903 г., к о торая, благодаря этому, приобрела н ебывало большое количество подписч и ков. В 1890 г. Чехов совершил поездку на Сах алин. Вынесенные из этой п о ездки мрачные впечатления составили предмет целой книги: « Остров Сах а лин » (1895). Позднее Чехов много путешествовал по Европе. Последние годы он, для поправления здоровья, постоянно живет в своей усадьбе под Ял той, лишь и з редка наезжая в Москву, где жена его, даровитая артистка Книппер, занимает одно из выдаю щихся мест в известной труппе московского « Лит е ратур но-художественного кружка » ( Станиславского). В 1900 г., при первых же выборах в Пушкинское отделение Академии Наук, Чехов был избран в число п очетных академиков. Литературную деятельность Чехова принято обыкновенно делить на две, со всем ничего общего между собой не имеющие, половины: период Ч е хова-Чехонте и позднейшую деятель ность, в которой даровитый писатель о с воб о ждает ся от приспособления к вкусам и потребностям читателя мелкой прессы. Для этого деления есть известные основания. Несомненно, что Ч е хов-Чехонте в « юмо ристических » рассказах не ст оит на высоте своей реп у т ации первостепенного писателя. Публика, подписавшаяся в 1903 г. на « Н и ву » , чтобы ознак о миться основательно с Чеховым, исп ытывала даже после первых томов, расположенного в хронологическом поря дке собрания его с о чинен ий, известное ра з очарова ние. Если, однако, глубже и внимательнее присмотреться к рассказам Чехон те, то нетрудно и в этих наскоро наброса н ных эскизах усмотреть печать крупного мастерства Чехова и всех особенн о стей его м еланхолического дар о ван ия. Непосредственной « юмористи ки » , физиологического, так на зываемого « нутряного » , смеха тут не очень-то много. Есть, пр авда, немало анекдоти ч но сти и даже прямого шаржа, вроде, например, « Романа с контрабасом » , « Ви н та » , « Смерти чинов ника » , « Драмы » , « Капитанского мундира » и др. Но, за исключением разве только « Романа с контрабасом » , едва ли есть у Чехо н те хотя бы один рассказ, сквозь шар ж которого ярко не пробивалась бы пс и хологическая и жизненная правда. Не умрет, например, в дейс твительности чиновник от того, что начальник в ответ на его чрезмерно-уг одливые и над о едливые из винения за то, что он нечаянно плюнул в его сторону, в конце ко н цов крикнул ему « пошел вон » ; но забитость мелкого ч иновника, для котор о го сановник – какое-то вы с шее существо, схвачено (в « Смерти чиновника » ) в самой своей основе. Во вс я ком случае, веселого в « юмористических » шаржа х Чехонте очень мало: общ ий тон – мра чный и безнадежный. Перед нами ра з вертывается ежедневная жизнь во всем трагизме своей мелочно сти, пустоты и бездушия. Отцы семейства, срывающие на близких всякого род а неприя т ности по службе и карточным прои г рышам, в зяточничество провинциальной администрации, интриги представителей и нтеллигентных профессий, гр у бейшее пресмыкательство пред деньгами и власть имущими, скук а семейной жизни, грубейший эгоизм « честных » людей в о бращении с « продажными тваря ми » ( « Анюта » , « Хористка » ), безграничная тупость мужика ( « Злоумы ш ленник » ), полное вообще отсутствие нравственног о чувства и стремление к идеалу– вот та картина, которая разв ертывается перед читателем « веселых » рассказов Чехонте. Д аже из такого невинного сюжета, как мечты о выигрыше 75 000 рублей ( « Выигрышный билет » ), Чехонте сумел сделать канву для т я желой картины отношений размечта вшихся о выигрыше су п руг ов. Прямо Достоевским отзывается превосходный рассказ « Муж » , где на каких-нибудь 4 страничках во всем своем ужасе обрисова на психология злобного, погрязшего в житейской скуке существа, испытыва ющего чисто физические страдания, когда он видит, что близкие ему люди сп особны з а быться и на мгн о вение унестись в какой-т о иной, радостный и светлый мир. К числу ранних ра с сказов Чехова относится и другой п ревосходный рассказ « Тоска » , на этот раз не только мрачны й, но и глубоко трогательный: рассказ о том, как старый изво з чик, у которого умер взрослый сын, в се искал, кому бы поведать свое горе, да никто его не слушает; и кончает бед ный старик тем, что изливает душу пред лошадкой своей. Художественные пр иемы Ч е хонте столь же зам ечательны, как в позднейших произведениях Чехова. Больше всего поражает необыкновенная сжатость формы, которая до сих пор остается основной чер той художественной манеры Чехова. И до сих пор ч е ховские повести почти всегда и начинаются и конча ются в одной книжке журнала. Относительно « большие » вещи Чехова– например, « Степь »– часто представляют собой не что иное, как собрание отд ельных сцен, объедине н ны х только внешним образом. Чеховская сжатость органически связана с особ е н ностями его способа из ображения. Дело в том, что Чехов никогда не исче р пывает свой сюжет всецело и всесторонне. Будучи реалистом, по стремлению дава ть неприкрашенную правду и имея всегда в запасе огро м нейшее количество беллетр и стических подробностей, Чехов, однако, рисует всегда только контурами и сх е матично, то есть, давая не всего человека, не все положение, а только сущес т венные их очертания. Тэн у ра ссматриваемых им писателей старается уловить их faculte maitresse; Чехов это делает по о т ношению к каждому из своих героев и выдвигает в нем только то, что ему кажется в данном человек е характерным и преобладающим. Чехов почти н и когда не дает целой биографии своих героев; он берет их в определенный момент их жизни и отделывается двумя-тремя словами от прошлого их, ко н центриру я все внимание на настоящем. Он рисует, т а ким образом, не столько портреты, сколько силуэты. Отто го-то его изображ е ния так отчетливы; он всегда бьет в одну точку, никогда не увлекаясь второстепен ными подробн о стями. Отсю да сила и рельефность его живописи, при всей неопределенности тех типов, которые он по преимуществу подвергает своему психологическ о му анализу. Если к этому прибавить замечательную колори т но сть чеховского языка, обилие метких и ярких слов и определений, то станет очевидным, что ему много места и не нужно. По художественной манере особое место занимает театр Чехова. Как и повес твовательные его произведения, драматическая деятельность Чехова расп а дается на два периода. Сн ачала он написал несколько истинно веселых вещей, из которых не сходят с о сцены « Медведь » и « Предложение » . Сер ье з ные пьесы второго пер иода создались под несомненным влиянием Ибсена. Это пьесы « н а строения » по преи муществу, в которых соответствующая игра актеров имеет почти решающее з начение. « Три сестры » , например, в чтении совершенно не по нравились и местами даже возбуждали смех. Таковы, в чтении постоянные ко мические восклицания сестер: « В Москву, в Москву !» , точно съездить в М о скву и даже поселиться в ней – Бог весть какое счастье. Но в постанов ке московской труппы Станиславского « Три сестры » произ в е ли огромнейшее впечат ление, потому что те самые мелочи, часто даже пр о стые ремарки, которые в чтении не замечаются и про падают, были ярко по д черк нуты замечательно вд у ма вшейся в намерения автора труппой, и зрителю сообщалось авторское н а строение. Даже пресловутое « В Москву, в Москву » превратилось в нимало не смешной симв ол стремления уйти из постылой действительности. « Дядя Ваня » производит и в чтении сильное впечатление, но сценическое ис полнение знач и тельно ус иливает общий эффект пьесы и в особенности завершительное вп е чатление беспросветной тоски, в ко торую погружается « дядя Ваня » по отъезде гостей. Существенным отличием Чехова-Чехонте от Чехова второго периода являет ся сфера наблюдения и воспроизведения. Чехонте не шел дальше м е лочей обыденного, заурядного суще ствования тех кругов общества, которые живут элементарной, почти зоолог ической жизнью. Но когда критика подн я ла сам о соз нание молодого писателя и внушила ему высокое представление о благ о родных сторонах его тонкого и чуткого таланта, он решил подняться в своем художественном анализе, ст ал захватывать высшие стороны жизни и отражать общественные течения. На общем характере этого позднейшего творчества, н а чало которого можно отнести к появ лению « Скучной истории » (1888), ярко сказалась та мрачная пол оса отчаяния и безнадежной тоски, к о торая в 80-х г о да х охватила наиболее чуткие элементы русского общества. Восьмидесятые г оды характеризуются сознанием русской интеллигенции, что она совершен но бессильна побороть косность окружающей среды, что безмерно расстоян ие между ее идеалами и мрачно-серым, беспросветным фоном живой русской д ействительности. В этой живой действительности н а род еще пребывал в каменном п е риоде, средние классы еще не вышли из мрака « темного царст ва » , а в сферах направляющих р езко обрывались трад и ци и и настроения « эпохи великих р е форм » . Все это, конечно, не было чем-нибудь осо бенно новым для чутких эл е ментов русского общества, которые и в предшествующий период семидесятых годов сознавали всю непригля д ность тогдашней « действительности » . Но тогда русскую интеллигенцию о к рылял особенный нервный подъем, который вселял бод рость и уверенность. В 80-х годах эта бодрость совершенно исчезла и заменилась сознанием банкр отства пред реальным ходом истории. Отсюда нарождение целого п о коления, часть которого утрати ла самое стремление к идеалу и слилась с о к ружающей пошлостью, а часть дала ряд неврастеников, « нытиков » , безвол ь ных, бесцветных, проникнутых сознанием, что силу коснос ти не сломишь, и способных только всем надоедать жалобами на свою беспом ощность и н е нужность. Это т-то период неврастенической расслабленности русского о б щества и нашел в лице Чехова своего художественного историка. Именно и с торика: это очень важно для понимания Чехова. Он отнесся к с воей задаче не как человек, кот о рый хочет поведать о глубоко его волнующем горе, а как посторо нний, который наблюдает известное явление и только заботится о том, чтоб ы возможно вернее изобразить его. То, что принято у нас называть « идейным творчеством » , то есть желание в художественной форм е выразить свое общественное миросозерц а ние, чуждо Чехову и по натуре его, слишком аналитическо й и меланхолической, и по тем условиям, при которых слож и лись его литературные представл е ния и вкусы. А.И. Камчат ский и А.А. Смирнов высказывают противоположное мн е ние: «В сознании многих читателей и литературоведов укоренилось мнение о пр о тивоположности творческих принципов «позднего» и «ра ннего» Чехова. В упрощенном виде это выражается в представлении о том, чт о Антоша Ч е хонте потешал публику смешными рассказиками и сценками, а Антон Па в лович Чехов стал задумываться над серьезными проблемами жизни… Как это ни пок а жется странным и даже парадоксальным, но единство р аннего и позднего этапов обеспечивается прежде всего единством героя: г ерой Ант о ши Чехонте та к же строит иллюзии, так же сочиняется и сочиняет себе других людей, как и герой Антона Павлов и ча … Нам кажется, что именно принцип скрытой иронии , на котором построены рассмотренные рассказы, оказалс я наиболее плодотворным и получил наиболее интенсивное и широкое разв и тие в позднейшем ч е ховском творчестве. Другие же принципы поэтики были забыты, что, возмо ж но, и породило представление о пропасти, разделяюще й два периода творчества Чехова » . Камчатский А.И., Смирнов А.А. А.П. Чехов: Проблемы поэтики./ / www . textology . ru Гл. 1.8. Не нужно знать интимную биографию Чехова, чтобы ви деть, что пору так называемого « идейного брожения » он никогда не переживал. На всем пространстве его сочинений, г де, кажется, нет ни одной подробности русской жизни так или иначе не затро нутой, вы не найдете ни одного описания ст у денч е с кой сходки или тех принципиальных споров до бела дня, которые так хара к терны для русской молоде жи. Идейной стороной русской жизни Чехов заинтересовался уже в ту пору, к огда восприимчивость слабеет и « опыт жи з ни » делает и самые пылкие натуры несколько апатичными в поисках мирос о зерцания. Став летописцем и бытописателем духовного вырождения и измельч а ния нашей интеллигенции, Чехов сам не примкнул ни к одному определе н ному н а пра влению. Он одновременно близок и к « Новому Времени » , и к « Русской Мысли » , а в последние годы примыкал даже всего теснее к органу крайней левой нашей журналистики, недобровольно прекра тившему свое существование ( « Жизнь » ). Он относится безусло вно насмешливо к « людям шести десятых г о дов » , к увлечению земством и т. д., но у него не т и ни одной « консервативной » строчки. В « Рассказе неизвестного человека » он сводит к какому-то пустому ме сту революционное движение, но еще злее выставлена в этом же рассказе ср еда противоположная. Это-то общественно-политическое безразличие и дае т ему ту объективную жестокость, с которой он обрисовал российских нытик ов. Но если он не болеет за них душой, если он не мечет громов против засас ы вающей « среды » , то он относится вместе с тем и без всякой враждебности к тому кругу идей, из которых исходят наши Г амлеты, пара на грош. Этим он существеннейшим образом отличае тся от воинствующих обличителей консервати в ного лагеря. Если мы для иллюстрации способа отношения Чехова к обанкроти в шимся интеллигентам 80-х годов возь мем наи более популярный тип этого рода – Ив а нова из драмы того же названия– какое мы вынесем впечатление? Во всяком случае, не т о, что не следует быть новатором, не следует бороться с рутиной и пренебре гать общественными предрассудками. Нет, драма тол ь ко констатирует, что таким как Иван ов, новаторство не по силам. Сам Ив а нов проводит п а раллель между собой и работником Семеном, который хотел похв а стать пред девками силой , взвалил на себя два огромнейших мешка и надорвался. Ту же неумолимую жес ткость, но лишенную всякой тенденцио з ной враждебности, Чехов проявил и в своем отношении к наро ду. В русской литературе нет более мрачного изображения крестьянства, че м картина, к о торую Чехов н абросал в « Мужиках » . Ужасно полное отсутствие нравстве н ного чувства и в тех выше дших из народа людях, которые изоб ражены в др у гом рассказе Чехова – « В овр а ге » . Но рядом с ужасным Чехов умеет улавливать и поэтические движения на родной жизни,– и так как одноврем енно Чехов в самых темных красках р и сует « правящие кл ассы » , то и самый пламенный де мократизм может видеть в беспощадной правде Чехова только частное проя вление его пессимистич е ского взгляда на людей. Художественный анализ Чехова как-то весь сосред о точился на изображении б ездарности, пошлости, глупости российского об ы вателя и беспросветного погрязания его в тине еже дневной жизни. Чехову ничего не стоит уверять нас в « Трех сестрах » , что в стотысячном городе не с кем сказать человеческого слов а и что уход из него офицеров кавалерийского полка оставляет в нем какую- то зияющую пустоту. Бестрепетно заявляет Ч е хов в « Мо ей жизни » устами своего героя : « Во всем городе я не знал ни о дн о го честного ч е ловека » . Двойной ужас испытываешь при чтении превосходного психологич е ски-психиатрического этюда « Палата № 6 »: сначала– при виде тех чудови щ ных беспорядков, которые в земс кой больнице допускает герой рассказа, бе с спорно, лучший человек во всем городе, весь погруженный в чтение доктор Андрей Ефимович; затем, когда оказывается, что единствен ный человек с я с носозна н ными общественными идеа лами– это содержащийся в палате № 6 сумасше д ший Иван Дмитриевич. А какое чув ство беспросветной тоски должно нас охв а тить, когда мы знакомимся с интимной жизнью профессора , составляющей содержание « Ск учной истории ». Ее герой – знаменитый пр о фессор, не только с о общающий своим слушателям специа льные сведения, но и расширяющий их умственный горизонт широкими филосо фскими обобщ е ниями, чело век чутко относящийся к задачам общественно-политической жизни, друг Ка велина и Некрасова, идеально-бескорыстный и самоотве р женный в сношениях со всеми, кому п риходится иметь с ним дело. Если с у дить по внешним признакам, то одной этой фигуры достаточно, чт обы пок о лебать убеждени е в безграничности пессимизма Чехова. Но в том-то и дело, что за внешней за манчивостью кроется страшная внутренняя драма; тем-то история и « скучная » , что жизнь знаменитого профессора, как он сам чувс т вует, дала в результате нуль. В семейной жизни его заела пошлость и меща н ство жены и дочери, а в своей собственной духовной жизн и он с ужасом о т крывает по лное отсутствие « общей идеи » . И выходит таким образом, что вполне порядочный человек – либо сумасшедший, либо сознающий бесцел ь ность своей жизн и. А рядом торжествуют хищники и себялю б цы– какая-нибудь мещаночка в « Трех сестрах » , жена, дочь и зять профессора в « Ску ч ной истории » , злая Аксинья « В ов раге » , профессорская чета в « Дяде В а не » , Треплев и его возлюбленная в « Чайке » и мно жество других им подобных « бл агополучных россиян » . К ним п римыкают и просто люди со сколько-нибудь определенными стремлениями, ка к, например, превосходнейший тип « Человека в футляре »– учитель гимназии Беликов, который весь город заст а вил делать разные общественные га дости только тем, что решительно ставил свои треб о вания; брезгливые « порядочные » люди подчинялись ему, потому что не хват а ло силы характера сопротивляться. Есть, однако, пессимизм и пессимизм. Нужно разобраться и в чехо в ском пессимизме, нужно отделить ег о не только от того расхожего песс и мизма, который, насмешливо относясь к « идеальничанью » , граничит с ап о феозом буржуазного « благоразумия » , но даже, например, от пессимизма т а ких писателей как Писемский или многие из французских реалис тов. У п о следних одно толь ко злое и, главное, спокойное констатирование, а у Чехова все же чувствует ся к а кая-то глубокая тоск а по чему-то хорошему и светлому. Было время, когда Чехова обвиняли в глубоком равнодушии. Н.К. М и хайловский ярче всех формулирова л этот упрек, сказав, что Чехов с одинак о вым хладнокровием « направляет свой превосходный художественный апп а рат на ласточку и самоубийцу, на му ху и слона, на слезы и на воду » . Но пора этих у п реков тепе рь более или менее миновала. Тот же Н.К. Михайловский усмотрел с « Скучной истории » некоторую « авторскую боль » . Т еперь едва ли многие ст а н ут спорить против того, что если у Чехова и нет определенного общественн ого миросозерцания, то у него, все-таки, есть несомненная тоска по идеалу. Он, н е сомненно, потому все критикует, что у него очень большие нравственные тр е бования. Он не создает положительн ых типов, потому что не может довольствоваться малым. Если, читая Чехова, и приходишь в о т чаяние, то это все-таки отчаяние облагораживающее: оно поселяет глубокое отвращен ие к мелкому и пошлому, срывает покровы с буржуазного благоп о лучия и заставляет презирать отсу тствие нравственной и общественной в ы держки. Чехов А.П. умер 1 июля 1904 года. Глава 2. Особенности положите льных героев А.П. Ч е хова Бытие чеховских героев изначально материалистично: этот матери а лизм предопред е лен не убеждениями, а самой р еальной жизнью. А какой видел Чехов реальную жизнь конца века? Он пытался расск а зывать маленькие непритязательные истории – и в его выборе был заложен с воеобразный художественный принцип. Он описывал частную жизнь – име н но это стало художественным открытием. Под его пером литерату ра стала зерк а лом минуты, име ющей значение лишь в жизни и судьбе одного конкретного чел о века. Чехов уходит от обобщений, видя в них неправду и неточность, обобщ е ния претят его творческому методу. Жизнь каждого из персонаже й самому автору представляется тайной, которую предстоит разг а дывать не только ему, стороннему набл юдателю, повествователю, но и сам о му герою. Чеховская Россия состоит из вопросов, из сотен разгаданных и нера з гада н ных судеб. И лишь из всего этого множества, из совокупност и штрихов, начинают проглядывать очерт а ния картины. Чехов равнодушен к истории. Сюжет с ярко выраженной интригой не интересу ет его. «Нужно описывать жизнь ровную, гладкую, как она есть на с а мом деле»– таково кредо писателя. Ег о сюжеты – это истории из жизни обыкн овенного человека, в судьбу которого писатель пристально вглядыв а ется. «Великий сюжет» чеховской прозы – частный момент человеческой жизни . «Зачем это писать… что кто-то сел на подводную лодку и поехал к Севе р ному полюсу искать какого-то прим ирения с людьми, а в это время его возлюбленная с драматическим воплем бр осается с колокольни? Все это н е правда, в действительности этого не бывает. Надо писать прост о: о том, как Петр Семенович ж е нился на Марье Ивановне. Вот и все» Куприн А.И. Памяти Чехова. / Чехов в воспоминаниях современников. М., 1954 Жанр короткого рассказа позволил ему создать мозаи чную картину с о временного м ира. Персонажи Чехова образуют пеструю толпу, это люди ра з ных судеб и разных профессий, их занимают различные проблемы– от м е л ких б ы товых забот до серьезных философски х вопро сов. И жизнь каждого героя– особая, отдельная черточка русской жизни, в сумме же эти черты об о значают все глобальные п роблемы России конца XIX века. Итак, мы подходим к одному из определяющих свойств по этики Чех о ва: об авторской по зиции, а тем более о целостной концепции авторского м и рово з зрения нельзя судить по отдельным произведениям. И хотя Ч ехов так и не создал романа, о котором мечтал, и рассказы его практически н е склад ы ваются в циклы, все е го творческое наследие предстает перед нами органич е с ким целым. И в эт ой целостности– ключ к пониманию Чехова. Лишь в ко н тексте всего его творчества возможно глубоко осмыслить к аждое конкретное произведение. Для раскрытия сущности героев, изображаемых Чеховым в своих пр о изв е дениях, обратимся к А .И. Камчатскому и А.А. Смирнову: «Наиболее очев идное свойство чеховского героя – это его постоянная ох о та к перемене мест. Так, Лаевский ( « Дуэль » ) снач ала переехал на Кавказ, а на Кавказе вновь захотел уехать в Петербург. Оль га Ивановна ( « Попрыг у нья » ) с рад о с тью уехала путешествовать по Волге, а там ее снова потянуло в Москву. Ники тин ( « Учитель словесности » ) переехал жить в дом своей мо л о дой жены, о т туда ему захотелось вернуться в де шевые студенческие номера на Негли н ной. Жизнь Иванова ( « Иванов » ) состоит и з перемещений между своим имением и имением Шабельских. На протяжении вс ей пьесы ( « Три с е стры » ) сестры т о мятся желанием вернуться в Москву » . Для самих героев это перемещение имеет гораздо большее значение, чем про стое передвижение в пространстве. Герой обычно не переезжает о т куда-то куда-то по делам службы или ради приятного отдыха, он бежит. Г е рой обычно б ежит из такого места, которое гнетет его однообразием зав е денного порядка жизни, узостью чел овеческих интересов, обезличенностью и пошлостью. М е сто, из которого бежит герой, авторы определяют как Дом Об ыденности. Поскольку убежать вообще нельзя, то чеховский герой находит другое место, кот орому он по контрасту с Домом Обыденности приписывает ра з личные пр и тягательные свойства. Ему кажется, что здесь он на шел красоту, изящес тво, благородство, чистоту, ум, – словом, все то, чего ему не хватало в Доме Об ы денности. Это место авторы называют Домом Мечты героя . Но вот герой становится жителем Дом а Мечты. Как же события развиваются дал ь ше? С течен и ем времени в сознании героя, в его восприятии активизируются отрицательные черты этого места, которых он раньше не замечал и которые приводят его постепенно к осознанию этого места как нового Дома Обыде н ности. Так, Маша Должиков а («Моя жизнь»), которой жизнь в городе наск у чила «до отвращения», стала мечтать о жизни в деревне, о занятиях сельск о хозяйст венным тр у дом. Она показы вает Полозневу свои книги: « Это моя сельскохозяйственная библиотека. Ту т и поле, и огород, и сад, и скотный двор, и пасека. Я читаю с жадностью и уже из учила в теории все до капельки. Моя мечта, моя сладкая греза: как только на ступит март, еду в нашу Дубе ч ню. Дивно там, изумительно! Не правда ли? В первый год я буду приг ляд ы ваться к делу и привы кать, на др у гой год уже са ма стану работать по-настоящему, не щадя, как говорится, живота» . Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Т ом 9, стр. 237. Однако, поживя в деревне, столкнувшись с н евежеством, воровством, непониманием со стороны муж и ков, Маша начинает считать свою зат ею оши б кой: она « ...теперь удивлялась, как это она, такая у мная, воспитанная, такая о п рятная могла попасть в этот жалкий провинциальный пустырь, в шайку мелких, ничтожных л ю дей » . Там же. Том 9, стр. 263. Таким образом, герой вновь оказывается в исходном п оложении: он вновь живет в Доме Обыденности и у него опять появляется жел ание «б е жать». Если же герой сознает, что он оказался в исходной ситуации, пошел по второ му кругу, то он начинает задумываться над своей жизнью. Ему неп о нятно, что превратило Дом Мечты в но вый Дом Обыденности и тем самым ввергло его в прежнее состояние уныния, т оски и желания « бежать » . Ему н а чинает казаться, что его жизнью движет « неведомая сила » , « судьба » , леж а щая вне его жизни и непонятная ему. Так, Лаптеву в ко нце повести « Три г о да » непонятно, что мешает ему бросить и миллионы, и дело и уйти из н ен а вистного с детства амб а ра . Чехов А.П. По лное собрание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Том 9, стр. 90. Какая же сила движет героя по этой цепи событий? Что является пр и чиной того, ч то именно эти события образуют рисунок его жизни, а не какие-либо другие? Прежде всего , следует отказат ься от идеи рока, принуждающего героя жить так, а не иначе; герой Чехова ни в коем случае не является гонимым к а кой бы то ни было внешней силой; иными с ловами, в судьбе героя Чехова нет ничего сент и ментального. В то же время эта судьба не является воплощением самоценной, сам о бытной идеи героя; он не является идеологом и протагонист ом идеи, а его жизненный путь не является осуществл е нием прообраза правды жизни с торж еством или трагедией в его исходе. Иными словами, в судьбе героя нет ничег о романтич е ского. Все поступки чеховского героя, все события его жизни предопредел е ны его х арактером : « он поступает так, потому что он тако в » . Бахт ин М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979. Стр. 154. Хара к тер и судьба в данном слу чае взаимообращаемы: знание характера влечет пре д ставление о н е обходимой судьбе, а знание судьбы в ызывает представление о необходимом характере. Сам герой может не осозн авать этого и поступать так потому, что ему так хочется, так нужно, приятно , но во всем этом выр а жает ся один опред е ленный хар актер. Самой существенной чертой характера чеховского героя будет потр ебность приписывать окружающей его действ и тельности и себе такие кач е ства, каких они не имеют, способнос ть сочинять для себя мир и себя в этом мире – самосочиняться, способность видеть людей и самого себя иллюзорно. Иллюзия, в которую впа дает герой, имеет для него всеобщее, жизнестроител ь ное значение . Об этом хорошо говорит дядя Ваня: « Когда нет де й с твительной жизни, приходится жить миражами » . « Миражи » противопоставлены здесь не истинному знанию, не правильному мирово з зрению, а « д ействительной жи з ни » – действительному жизнестроительству. Пока герой пребывает в иллюзорном мире, он деятелен, счастлив, когда иллю зия иссякает – жизнь героя замирает, им овладевает « трезвое и будни ч ное н а строение » , скука жизни. Отсутствие реального жизнестроительства замещается у героя Чехова илл юзорным жизнестроительством, а это возможно лишь тогда, когда илл ю зия де й ствительности становится действи тельностью иллюзии. Таким образом, можно сказать, что у Чехова нет положи тельных героев в общепринятом классическом значении этого слова. Как правило, полож и тельный герой Чехова, это – не человек с активной жизненной пози цией, н е сущий людям свет и добро и, обычно , побеждающий о трицательных перс о нажей, «мешающих людям жить», в конце произведения. Положи тельные г е рои Чех о ва – это добрые, интеллиге нтные люди , не понятые окружающими, и уходящие от ни х в собственный, нереальный мир, где все устроено гораздо более спр а ведливо, чем в реальной жизн и. При этом люди из реального мира мстят им, за бегство из него и просто, за н епохожесть на них. Это тенденция великолепно просл еживается в произведении А.П. Чехова «Палата № 6». В хрестоматийной чеховской «Палате № б» оценочные ак центы ра с ставл е ны ее исследователями как-то не по-че ховски жестко. Действительность здесь одн о значно и удручающе беспросветна, а герой повести доктор Рагин перед этой действительностью капитулянт. Мрачная действ и тельность! Мрачная вещь! Уж не капитулировал ли перед действительностью и сам автор пове с ти? Ведь вот какое впечатление до лжно сложиться у читателя, по мнению МЛ. Громова, после знакомства с прови нциальным «чеховским» городом: «Жизнь в городе рождает душевный конфли кт: чувство личной вины, муч е ние совести или повседневное, перерастающее в душевную болезнь ощущ е ние страха соединяются с «мучи тельной, страстной жаждой жизни», и это приводит к с у ду над городом, к окончательному при говору: «Город мертвый, люди в нем мер т вые...». Громов М.П. Книга о Чехове. М., 1989. Стр. 230. Уравновешен ли такой приговор гуманистическим пафосом речей Гр о мова, к чему сводится традиционн ое прочтение этой повести Чехова учен ы ми? Ведь обычно никак не комментируется странная, в духе Чехов а, ситу а ция повести: душевноб ольной уличает доктора в непоследовательности мы с лей, более того, учит здравому понима нию жизни, причем не без усп е ха! В.Б. Катаев усмотрел в предпочтении учеными одного героя повести другому несоответствие принципу «равнораспределенности конфликта» у Чехова и обнаружил между Рагиным и Громовым «поразительное сходс т во» . Катаев В.Б. Проза Чехо ва: проблемы интерпретации. М., 1979. Стр. 189. Так, «оба героя разбиты, раздавлены грубой жизнью... Оба бессил ьны в этом неравном поединке... Оба могут противопоставить враждебным им с и лам только слово, только уп ование на будущее...». Там же. Стр. 190-191. И « объективный вывод из истории двух гер о ев... кем бы ни был каждый из них, какие бы философские принципы н и взял себе в руководство каждый из этих людей... она немину е мо заг онит его в тюрьму, на каторгу, в с у масшедший дом, бросит под кулаки Никиты». Вывод опять-таки безотрадный. Но неужели «слово», «принципы», е с ли понимать под ними жизненную пози цию героя, значат так мало в худож е стве н ном мире Чех ова? Быть может, проблема повести в ином – имеется ли у ее гер о ев жизнеспособная позиция? В.И. Камянов полагает, что имеется, по крайней мере , у одного из гер о ев пове с ти, Громова: «По ходу споров между центральными персонажами прорезывается более ко нкретное значение слова жизнь : в глазах одного из спо рщиков она– хитрая ловуш ка, по убеждению другого– счастливый дар; «строить», «скл а дывать» жизнь – это норма, рабски покорствовать ходу вещей – аномалия. Т а ково заве т ное убеждение Громова». Камянов В.И. Время против безвременья. Чехов и сов ременность. М., 1989. Стр. 10. Убеждение – да, только вот «жизнестроитель» Громов никудышный. Гла в ное, ресурс жизнелюбия, чело веколюбия у Громова очень скуден. Вот что с о общает о нем автор повести: «Его всегда тянуло к людям, но, благодаря раздражительному характ е ру и мн и тельности, он ни с кем близко не сходился и друзей не и мел... О женщинах и любви говорил страстно, с вос торгом , но ни разу не был влю б лен». В училище он «не сошелся с товарищами, не понравился ученикам и скоро брос ил место». «В своих суждениях о людях он клал густые краски, только белую и черную, не признавал никаких оттенков, человечество дел и лось у него на честных и по д лецов; середины же не было». Чехов А.П. Полное собр ание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Том 8, стр. 107. Кто же из героев повести больший отшельники мечтате ль, Рагин или Гр о мов? В.Б. Катае в прав – оба они своей нежизнеспособ ностью похожи друг на друга, как близнецы. Оба героя чеховской повести «о горошены» действ и тельность ю, оба они относятся к ней с антипатией и высокомерием, в сущн о сти , преувеличивая свои достоинства. Оба героя говорят о жителях города, об о т сутствии у них к ультурных интересов расхожими словами, в том же духе, что и сами ж и тели. Громов всегда готов во имя справедливости обрушитьс я с обличениями на каждого, кто не сидит с ним в палате № 6; миролюбивый Раги н предпоч и тает держаться от людей на порядочном расстоянии, мягко упрекая их за н е способность к «умственным наслажде ниям». У каждого свой «футляр», и эти «футл я ры» мешают им найти путь друг к другу. Оба героя страдают не от действительности, а прежде всего от один о чес т ва, и каждый из них это одиночество в себе лелеет. Громов и Рагин в равной мере пленники амбициозного, в ысокомерного отношения к действительности, т.е. к людям, и в то же время же ртвы сам о убийс т венного бегства от людей в мир иллюзий . Кого им, собственно, винить в жалкой и скорбной своей участи? «Общественн ость», подозрительную к тем, кто своим поведением не соответствует ее пр едставлениям о «норме»? Столь же наивное ее стремление наставить челове ка на путь истинный? Формализм ч е ловеческих отношений? Но не присущи ли все эти качества и самим героям повести , не способным к терпеливому расп утыванию узлов жизненных против о речий? Горестный финал жизни Рагина – напоминание писателя об истинно стражд ущих тем, с кем жизнь обошлась милостиво и не обрекла на беск о нечные унижения и страдания. Эта мысль постоянно присутствует в прозе и драматургии Чехова. Совсем другой тип положительного героя : молодого, думающего, уме ю щего тонко чувствовать и понимать прекрасное в казалось бы се рой и безрадостной жизни, изображен в рассказе Чехов а «Ст у дент». «Студент» – один из самых коротких, но и наиболее совершенных по форме рассказов Чех о ва. Сюжет его прост и четок . Иван Вели копольский, студент духовной акад е мии, вечером в страстную пятницу держит путь домой. Сгустивши еся сумерки, внезапно вернувшийся зимний холод, чувство мучительного го лода, воспом и на ния об убогой родительской избе – все это вызывает в нем ощущение безнаде жн о сти: «Точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре, точно такая же лютая бед ность, голод; такие же дыр я вые соломе н ные крыши, невежество , тоска, такая же пусты ня кругом, мрак, чувство гнета, – все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет еще тысяча лет, жизнь не станет л учше» . Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Т ом 8, стр. 306. По дороге студент встречает двух вдов, мать и дочь, хлопочущих у к о стра, греется рядом с ними и расск азывает им евангельскую историю: в т а кую же х о лодную, ст рашную ночь вели на суд к первосвященнику Иисуса, а апостол Петр, любивши й его, ждал во дворе и вот так же грелся у костра. П о том он предал своего учителя, трижды в страхе отрекся от него, а о ч нувшись, пошел со двора и горько-горько заплакал. Слушая этот рассказ, одна из крестьянских женщин тоже заплакала, а у друг ой на лице по я вилось выражен ие сильной сдерживаемой боли. Потом, продолжая свой путь в потемках и под знобящим ветром, ст у дент уже думал о том, что событие, прои сходившее 19 веков назад, имеет о т ношение к настоящему: к этим женщ и нам, к этой пустынной деревне, к нему сам ому, ко всем людям. «Прошлое, думал он,– свя зано с настоящим непр е рывною цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему к а залось, что он только что видел оба конца этой цепи: д отронулся до одного конца, как дро г нул другой». А значит, не только ужасы жизни, как только что дум алось ему, но и «правда и кр а со та, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвяще н ника, продолжались непрерывно д о сего дня и, по-видимому, всегда с о ставляли главное в человеческой жиз ни и вообще на земле; и чувство молодости, здоро вья, си лы,– ему было только 22 года,– и нев ы разимо сладкое ожидание счастья, нев едомого, таинственного счастья овл а дели им мало-помалу, и жизнь к а залась ему восхитительной, чудесной и п ол ной высокого смысла» . Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Том 8, стр. 309. Ивану Великопольскому открылась причастность свое й личной жизни ко всему, что происходит в этом мире в прошлом, настоящем и будущем, а также ответственность за все происходящее на этой земле. И эти м он так н е пох ож на большинство героев Чехова! Долгая работа в газете, школа фельетона и репортажа в о многом сп о собствовали сове ршенствованию стиля Чехова. Его слово всегда максимал ь но информативно. Именно это виртуозн ое владение словом, отточенное ма с терство детали позволили Чехову не пускаться в пространные а вторские ра с суждения, но все гда четко придерживаться роли повествователя: слово в его рассказах гов орит само за себя, оно активно формирует читательское воспр и ятие, взывает к живому сотворчеству. Объектная манера Чехова непривычна российскому читателю. Следя за стра стными излияниями Толстого и Дост о евского, он всегда знал, где правда, а где ложь, что хорошо, а что дурно. О с тавшись наедине с ч е ховским текстом, лишившись а вторского указующего перста, читатель раст е рялся. И нерция недопонимания, неверног о – по мнению самого автора – то л ков а ния чеховского творчества существовала в русской критике пр актически всегда. Это актуально и в наши дни. Парадоксальная история слу чилась с « Душе ч кой » . Этот рассказ был абсолютно по-разному понят двумя такими муд р ы ми и тонкими читателями, ка к Толстой и Горький. Показательно, что в своем толк о вании « Душечки » они были бес конечно далеки не только друг от друга, но и от мнения самого автора. Прекрасно комментирует В.Я. Лакшин: « Толстой не хотел видеть в « Душечке » те черты обывательского быта, в который словно вросла Ол енька и который вызывает насмешку Чехова. В Оленьке Толстого привлекли « ве ч ные » свойства женского типа. Толстой склонен расценить как всеобщий тип женщины Душечку с ее жертвенной любовью. Ради этого он старается не з а мечать ч е ховской иронии, а гуманность, мягкость юмора прини мает как знак невольного оправдания автором героини. Совсем иначе, чем Т олстой, смо т рел на « Душечку » другой ее читатель, Горький. В героине чеховского ра с сказа ему антипатичны раб ские черты, ее приниженность, отсутствие челов е ческой самостоятельности. « Вот тревожно, как серая мышь, шмыгает « Д у шечка » – милая, кроткая женщина, которая так р абски, так много умеет л ю би ть. Ее можно ударить по щеке, и она даже застонать громко не посмеет, кротк ая раба », – писал Горький. То, что Толстой идеализировал и « благ о словлял » в « Душечке » – неразбор чивость любви, слеп ую преданность и пр и вязанность,– то не мог принять Гор ь кий с его идеалами « гордого » человек а . Сам Чехов не сомневался, что нап и сал юмористический р ассказ , рассчитывал на то, что его героиня должна пр оизводить несколько жалк ое и смешное вп е чатление. Оле нька у Чехова сущес т во роб кое, покорное, во всем послушное судьбе. Она лишена самостоятельности и в мыслях, и в мнениях, и в занят и ях. У нее нет личных интересов, кроме интересов мужа-антрепре нера или мужа-лесоторговца. Жизненные идеалы Оленьки просты: покой, благ опол у чие мужа, тихие семей ные радости, « чай со сдобным хл ебом и разными в а реньями... » « Ничего, живем хорошо, - говор и ла Оленька знакомым, - слава Богу. Дай Бог всякому жит ь, как мы с Ванечкой » . Размеренн ое, благополу ч ное существ ование всегда вызывало чувство горечи у Чехова. Не составляла в этом отн ошении исключение и жизнь Оленьки, доброй и глупенькой же н щины. С нее и спроса не могло быть в смысле к а ких бы то ни было идеалов и стремлений. В рассказе « Крыжовник » , напис анном почти одновременно с « Д уше ч кой » , мы читаем: « Меня угнетает тишина и спокойствие, я боюсь смотреть на о кна, так как для меня теперь нет более тяжелого зрелища, чем счастливое с е мейство, сидящее вокруг с тола и пьющее чай » . Такое окно в идит Чехов и в доме, где хозяйничает Оленька. В тоне, каким это все рассказ ано, мы не у с лышим злой иро нии, сухой насмешки. История « Д ушечки » вызывает скорее жалос ть, сострадание по отношению к бесцветной и однообразной жизни, рассказа ть о к о торо й можно на нескольких страницах – так она односложна и скудна. Мягкая, б еззлобная улыбка словно не сходит с уст автора. Он не о з лоблен и не хмур, а разве что опечал ен трагикомедией человеческих судеб. Ему хочется заглянуть в душу зауря дных людей, правдиво передать их ну ж ды, тревоги, м а ленькие и большие заботы, а подо всем этим вскрыть часто не ощущаемый гер оями др а матизм бессмысле нности и пустоты их жизни ». Лакш ин В.Я. Толстой и Ч е хов.– М.: Советский писатель, 1975 . Стр. 234-238. Лакшин не противопоставляет свое личное понимание р ассказа тра к товкам Горького и Толстого. Он очень тонко восстанавливает чеховскую идею, авто р скую концепцию, анализируя « Душечку » не саму по себе, но в контексте поз д него творчества Чехова. Положительными героями Чехова можно также считать тех, кто пыт а ется что-то изменить в своей жизни, разорвать замкнутый круг и выйти за рамки обычного маршрута Дом Обыденности – Дом Мечты – Дом Обыд енн о сти. Такие герои описыва ются в произведениях Чехова «Невеста» и «Моя жизнь». В п о вести «Моя жизнь» Чехов п оследовал за своим «шагнувшим за порог» героем. И открыл, что Мисаил Поло знев обрел в новой жизни только одно: право самостоятельно распоряжатьс я своей судьбой, лишь перед со б ственной совестью держать ответ за каждый свой шаг. Новая, пол у голодная и бесприютная жизн ь Мисаила дала герою то главное, что отсутствовало в уг о тованной ему отцом привычной стезе: о щущение самоценности, безусловной значимости его соб с т венной личност и – не потому, что он одержим манией величия, но потому, что каждая человеческая личность е сть высшая, абс о лютная ценно сть. Глава 3. А.П. Чехов и христианство. Праведник и Чех о ва Литературные произведения Чехова в основном посвящены этой пр о блеме поиска новой системы ориентир ования при сознательном, как бы зар а нее ог о воренном о тказе от веры в Бога, от Церкви. Как известно, подобный отказ характеризов ал жизнь не только его героев, но и самого писателя. П о этому, с о гласно справедливому замечанию А. Любомудрова, « пони мание мистической реальности Церкви отсутствует в мире Чехова » . Соответстве н но, вряд ли Чехов помышлял о типах праведников в право славном поним а нии слова « праведнич е ство » . Тем не м енее, неуместно воспринимать Чехова как материалиста и атеиста, что дела ет, к примеру, современн ый биограф п и сателя И. Бердников. Бердников И. Чехов. М.: ЖЗЛ, 1978. Письма Чехова свидетельствуют о признании им вы с шего начала в жизни, « страха перед Богом » . Скорее всего, писатель находи л ся в состоянии того « и с тинного мудреца » , про к оторого сказал в дневнике за 1897 г. св ои зн а менитые слова: « Между « есть Бог » и « нет Бога » лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудо м истинный мудрец » . Чехов А.П. Полное собр ание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Том 8, стр. 432. Думает ся, подобным состоянием и объясняются особенности чеховского х у дожественного исследов а ния явления праведничества, проблем атичность его однозначного толков а ния. Между тем еще в 1886 г. Чехов написал ра ссказ « Святой ночью » , где пок а зал, как прекрасно добро, как удивительны православные бог ослужения, как чиста монашеская дружба иеродиакона Николая и послушник а Иерон и ма, как сильно смирен ие этого послушника, не оставившего своего послуш а ния паромщика даже тогда, когда насту пил праздник Пасхи и его должны были уже сменить. А светлый образ иеродиа кона Николая заслуживает о т д ельного вн и мания – его не коснулась и тень чеховской иронии, более того, Николай умир а ет накануне Пасхи, что считалось в народе признаком особой милости Бож и ей, праведности почившего. Так, к примеру, в « путевых заметка х » « Остров Сахалин » (1893 – 1894) Чехов рассказывает о священнике о. Симеоне Казанском, служившем в 1870-х годах в корсаковской церкви. Стиль, н астрой, а иногда даже и лексика эт о го рассказа напоминают новозаветное повествование о подвиг ах веры ап о стола Павла: « Почти все время поп Семен проводил в п устыне… он заме р зал, заносил о его снегом, захватывали по дороге болезни, донимали комары и медведи, оп рок и дывались на быстрых речк ах лодки и приходилось купаться в холодной воде; но все это переносил он с необыкновенной легкостью, пу с тыню называл любезной и не жалова л ся, что ему тяжело живется… никогда не отказывался от веселой компании и ср е ди вес елой беседы умел кстати вставить какой-нибудь церковный текст… » . Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30 то мах. М, 1977. Том 8, стр. 261. Личность праведного о. Симе о на стала легендарной в Сибири, пок оряла загрубелые сердца солдат и ссыл ь ных. Другой пример– Липочка из повес ти « В овраге » (1900). Чехов прекра с но показал, что никакие страдания не смогли сломить ее чистую и смире н ную д у шу. Не скрывает писатель и и сточник стойкости своей героини – это вера в Б о га, это всегдашнее обращение глаз и души к небу. Ночуя в месте с матерью Прасковьей у Цыбукиных, Липа чувствовала, что « как ни велико зло, все же ночь тиха и прекр асна, и все же в Божьем мире правда есть и б у дет, такая же чистая и прекра с ная… » . Там же. Том 6, стр. 408. Особого внимания заслуживают святочные, рождествен ские и пасхал ь ные рассказы Че хова. «Поздравляю Вас с Рождеством. Поэтический праздник . Жаль только, что на Руси народ беден и голоден, а то этот праздник с его сне гом, белыми дерев ь ями и мо розом был бы на Руси самым красивым временем года, когда кажется, что сам Б ог ездит на санях». Так писал Чехов Григоровичу. Для «малой прессы» была характерна привязанность к православному календарю. Целые полосы отводились под рисунки, юмореск и, сценки, ра с сказы, посвящ енные Рождеству, Крещению, Пасхе, Троице и другим церко в ным праздникам. Объясняется это, оч евидно, тем, что «малая пресса» орие н тиров а лась на демократического читателя, пусть даже и не верующего, но не выход я щего за рамки бытового правосла вия. Естественно, что Чехов, широко сотрудничавший с «малой прессой» в 1880-е год ы, не мог пройти мимо рождественского и святочного рассказов. Всегда ост ро ощущая штамп и стереотип, он и в этом случае вступал в сло ж ные отношения с жанром. Прежде всего , Чехов отк азался от чудесного и сверхъест е ственного. Сам по себе такой отказ еще не означал новаторства. Но Чехов не пр о сто модерн изировал, он усложнял картину мира. В «Ваньке» (1886) происходит усложнение проблемности жанра: ро ж дес т венское чудо приобретает драматический и даже трагиче ский оттенок. Внимател ь но прочитаем рассказ. Сюжетную основу рассказа составляет письмо Ваньки Жукова деду ш ке. В письме отражены те же особе нности детского (элементарного) созн а ния, что и в рассказах «Гриша», «Детв о ра», «Мальчики» и др. Это особая детс кая логика, ограниченность кругозора, повышенная эмоциональность и т.д. Характерна, например, смена местоимений в поздравлении: этикетное «вы» с оседствует с природно-родственным «ты». «Поздравляю вас с Рожд е ством и желаю тебе все го от господа бога» . Чехов А.П. Полное собр ание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Том 5, стр. 478. Или ло гическая неувязка в у т вер ждении: «А еды нету никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хл еба, а что чаю или щей, то хоз яева сами трескают» . Там же. Стр. 479. Формально (лексически, орфографически, стилистически) письмо Ваньки Жук ова сродни таким юморескам Чехова, как «Письмо к ученому с о седу», «Каникулярные работы инстит утки Наденьки N», «Два романа», «Р о ман адвоката», «Из дневника одной девицы», «Жалобная книга», г де предм е том изображения становится письменное слово в его социокультурном зн а чении. Его о б раз зависит от среды, пола, професси и, возраста субъекта речи. И если бы Чехов ограничился только текстом пис ьма и адресом («На дере в ню дедушке»), перед нами была бы еще одна юмореска с анекдотическим сюжетом и с соц и альным подтекстом – тяжелая судьба крестьянских детей, отданных в «м альч и ки» в город. Однако в рассказе есть и план авторского повествования. В нем-то и происх одит усложнение проблемности, смена эстетических значений (ком и ческое переходит в драматическ ое). Обр а тим внимание на то , что «далекое прошлое, представляющее деревенскую жизнь Ваньки в феноме нах его п а мяти – в воо б ражении, воспоминании и сне» , лишено тех признаков детского сознания, о к о торых говорилось выше и которые так ярко представлены в плане пис ь ма. «Ванька перевел глаза на темное окно, в котором мелькало отражение его с вечки, и живо вообразил себе своего деда Константина Макарыча, сл у жащего ночным сторожем у господ Живаревых» . Чехов А.П. Полное собр ание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Том 5, стр. 478. Но дал ьше доминирует точка зр е н ия повествователя, взрослого человека, знающего о людях и жизни неизмер и мо больше ребенка. «Это ма ленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижный старикашка лет 65-т и, с вечно смеющимся лицом и пь я ными глазами», дед «балагурит с кухарками», «щиплет то горнич ную, то к у харку», кричит: «О тдирай, примерзло», когда бабы нюхают его табак и ч и хают; из озорства он дает понюхать т абак собакам, при этом «Каштанка ч и хает, крутит мордой и, обиженная, отходит в сторону, Вьюн же из п очт и тельности не чихае т и вертит хвостом» . Там же. Стр. 479. Кстати, «иезуитское ехидство» Вьюна тоже подмечено взрос лым ч е ловеком, Ванька едв а ли мог отыскать в «феноменах памяти» такое словосоч е тание. Как видим из этого описания, «милый дедушка» – это непутевый дер е венский старик, пьяница и балагур, едва ли помнящий о внуке. В а вторском повествовании корректируется детская точка зрения и на «люби мицу Ван ь ки» б а рышню Ольгу Игнатьевну. «Милый дед ушка, а когда у господ будет елка с го с тинцами, возьми мне золоченый орех и в зеленый сундучок спряч ь. Попроси у барышни Ольги Игнатьевны, скажи для Ваньки». Чехов А.П. Полное собр ание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Том 5, стр. 480. Барыш ня в ы учила мальч и ка «читать, писать, считать до ст а и даже танцевать кадриль», но все это «от неч е го делать», а когда мать Ваньки умерла, его спровадил и в людскую кухню к деду, а из кухни в Москву к сапожн ику Аляхину» . Там же. Стр. 481. Реб е нок не знает этих обсто я тельств и верит в добро, в рождестве нское чудо. Эту веру и отражает план письма. Письмо восстанавливает социальные связ и ребенка с «милым дедушкой», с Ольгой Игнатьевной, с деревенским миром (« кланяюсь Алене, кривому Егорке и кучеру»). Одиночество дереве н ского мальчика в Москве безграничн о, это поистине чужой мир. Однако а б солютизировать конфликт «своего» и «чужого», как это иногда делают и с следователи, не стоит . Скорее, у Чехова да н «детский » вариант «взрослого» конфликта – несо в падение представлений героя о мире с реальностью. Ведь и д еревенская реал ь ность не так добра по отношению к мальчику, как ему представлялось. Рождество – один из величайших христианских праздников, прио б щающий человека к тайне земного во площения Бога. Крестьянские дети на Руси были участниками ритуально-обр ядовых действий наравне со взросл ы ми: они кол я дов али, пели на клиросе и т.д. Ванька же реально выключен из праздни ч ного времени, знаки которого разбр осаны по всему тексту. Хозяева и подмастерья ушли к заутрене. Мальчик сто ит в молитвенной позе, на кол е нях, но занят ми р ским делом – пишет письмо. Прежде чем вывести первую букву, «о н н е сколько раз пугливо о глянулся на двери и окна, покосил ся на темный образ » . Там же. Стр. 478. Из те к ста письма мы поймем, чего он боится – возвращения хозяев. Описывая Мос к ву, он отметит: «Со звездой тут ребята не ходят и на клирос петь никого не п у щают» . Там же. Стр. 480. И поход за елкой, и золо ченый орех – все это знаки праз д ничного времени. Но будучи выключенным из него реально, в настоящем времени сюж е та, Ванька восстанавливает утрачен ное единство с миром в феноменах пам я ти. Он знает весь ход течения праз д ничного времени. «Теперь, наверно, дед стоит у воро т, щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви», потом будут коля дки, новогодняя елка у господ с гостинцами и т.д. В этом конте к сте золоченый орех, конечно, символ, но едва ли он «показывает бедность мира, в кото рый х очет вернуться мальчик» . Это особый мир детских цен н о стей, в котором 10 копеек могут быть больше рубля («Детвора»), а золоченый орех равен зол о тому. Финал рассказа двойствен. С одной стороны, коммуникация состо я лась, хотя письмо никогда не дойдет до адресата. «Убаюканный сладкими надежд а ми, он час спустя крепко спал... Ему снилась печка. На печи сидит дед, свесив босые ноги, и читает письмо кухаркам... Около печи ходит В ьюн и вертит хв о стом» . Формально рождественский рассказ Чехова заканчивает ся счастливо. С другой стороны, финал трагичен и трагическое не ограничи в а ется де т ской ошибкой. Девятилетний мальчик умоляет деда: «...увези меня отсюда, а то по м ру» . «Дедушка, милый, нету никакой возможности, просто смерть одна». «А намедни хозяин колодкой по голове у дарил, так что упал и насилу очухался». Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. Том 5, стр. 481. Смерть из идиомы становится трагической возможн о сть ю. Ма с штабы трагедии детс кое сознание не улавливает, они доступны только авто р скому сознанию. В жанре пасхального рассказа написаны значительные произведения Чехов а - «Святою н о чью», «Студен т», «Архиерей». Любовь – гла вный завет Христа, о котор ом А. П. Чехов неоднократно ра з мышлял. В 1888 г . он писал А. С. Суворину: «Если бы Иисус Хр истос был р а дикальнее и сказ ал: «Люби врага, как самого себя», то он сказал бы не то, что хотел. Ближний – понятие общее, а враг – частность. Б еда ведь не в том, что мы ненавидим врагов, которых у нас мало, а в том, что не достаточно л ю бим бли ж них, которых у нас мно го, хоть пруд пруди» . Там же. Том 3, стр. 336. Пасхальный рассказ стал для Чехова формой воплощен ия широкого фил о софского содержания, не сводимого к гносеологической проблематике или проблема тике философии обыденного сознания. Чехов художественно исслед у ет экзистенциальную ситуацию « человек и бытие», взятую, как в «пограни ч ных» проявлениях (болезнь, смерть), так и в случайностно-буд ничных явлениях повседневого мира. В Новом Завете Чехова интересует та с торона христианского учения, которая помогает человеку ориентироват ь ся в мире, строить и осозн авать взаимоотношения между людьми, искать с о кровенный смысл жизни. Поэтому в пасхальных расска зах Чехова нет рел и гиозно й догматики, нет м о рально й дидактики, нет легких решений. Читатель должен сам найти ответ на п о ставленный автором вопрос. Заключение Можно подвести следующие итоги данной работы: Литературную деятельность Чехова принято обыкнове нно делить на две, совсем ничего общего между собой не имеющие, половины: п ериод Ч е хова-Чехонте и поздн ейшую деятельность, в которой даровитый писатель о с вобо ж дается от приспособления к вкусам и потребностям читател я мелкой прессы. Для этого деления есть известные основания. Существенны м отл и чием Чехова-Чехонте от Чехова второго периода является сфера наблюдения и воспроизв е дения. Чехонте не шел дальше мелочей обыденного, заурядного существования тех кругов общества, которые живу т элементарной, почти зоологической жизнью. Но когда критика подняла сам о сознание молодого писателя и внушила ему высокое представление о благородных сторонах его тонкого и чуткого таланта, он решил подняться в своем художественном ан а лизе, стал захватывать высшие сторон ы жизни и отражать общественные т е чения. А.И. Камчатский и А.А. Смирнов высказывают противоположн ое мнение: «В сознании многих читателей и литературоведов укоренилось м н е ние о противоположности тв орческих принципов «позднего» и «раннего» Чехова. К ак это ни покажется стра н ным и даже парадоксальным, но единство раннего и позднего этапов обеспечива ется , прежде всего , единством героя: г е рой Антоши Чехонте также строит и л люзии, так же сочиняется и сочиняет себе других людей, как и герой Антона Павлов и ча …» Можно сказать, что у Чехова нет положительных героев в общеприн я том классическо м значении этого слова. Как правило, положительные герои Чехова – это добр ые, интеллигентные люди, не понятые окружающими, и уходящие от них в собст венный, нереальный мир, где все устроено гораздо более справедл и во, чем в реальной жизни. При этом люди из реального мира мстят им, за бегство из него и п росто, за непохожесть на них. Это тенденция великолепно прослеживается в произведении А.П. Чехова «Палата № 6». С о всем другой тип положительного героя: молодого, думающего, ум еющего тонко чувствовать и понимать прекрасное в казалось бы серой и без радос т ной жизни, изображен в рассказе Чехова «Студент». Несмотря на неодн о значные оценки произведения «Ду шечка» , можно считать героиню этого ра с сказа с ее жертвенной любовью положи тельным персонажем. И, наконец, еще один тип положител ьного героя – Михаил Полознев из прои зведения «Моя жизнь», который нашел в себе силы изменить свою жизнь и сам осто я тельно распоряжаться с воей судьбой. В рассказах «Святой ночью» (Никол ай, Иероним) , путевых заметках «Ос т ров Сахалин» (отец Симеон), повести «В овраге» (Липочка) А.П. Чехов опис ы вает «праведных» людей, чист ые и смиренные души которых, не могут сломить никакие страдания и унижен ия. Рассказ «Ванька» является велик о лепным о б разцом «рождественского» рассказа. Список литературы 1. Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979 . 2. Бердников И. Чехов. М.: ЖЗЛ, 1978. 3. Громов М.П. Книга о Чехове. М., 1989. 4. Камянов В.И. Время против безвре менья. Чехов и современность. М., 1989. 5. Куприн А .И. Памяти Чехова. / Чехов в воспоминаниях совреме н ников. М., 1954. 6. Лакшин В.Я. Толстой и Ч е хов.– М .: Советский писатель, 1975. 7. Монахова О. П., Малхазова М.В. Русская литература XIX века. М, 1955. 8. Чехов А.П. П олное собрание сочинений и писем в 30 томах. М, 1977. 9. Камчатский А.И., Смирнов А.А. А.П. Чехов: Проблемы поэт и ки.// www . textology . ru . 10. Собенников А. С. Чехов и христианство.// Вестник факультета филологии и журналистики ИГ У, 2001.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Американские СМИ и Пентагон в панике. Испытано новое секретное российское оружие под кодовым названием "Толстая навозная муха". 100% попадание в цель.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе "Положительные герои А.П. Чехова", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru