Реферат: Петербург в произведениях русской прозы конца двадцатого века - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Петербург в произведениях русской прозы конца двадцатого века

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 23 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Петер бург в произведениях русской прозы конца двадцатого века Петербург - удивительный город, Северная Пальмира. Какой зн ачительный след оставил он в нашей русской истории. Как сильно и многооб разно повлиял на наше общество, на нашу жизнь. И как тема, и как образ Петер бург оставил глубокий след в русской литературе. Грозная стихия, закован ная в гранит, вдохновила многих писателей. Петербург как живое существо, как литературный герой по-разному представлен в произведениях классик и. Петербург для Пушкина – воплощение петровского духа, “Петра творенье”. Величественное, ужасающее творение, построенное на болоте и на костях, р аскинулось грозно и прекрасно. В произведениях Н.В. Гоголя образ Петербу рга как бы раздваивается: его великолепие отходит на второй план, отступ ая перед проблемами обезличивания человека. Холодный, равнодушный, бюро кратический, он враждебен человеку и порождает страшные, зловещие фанта зии. Петербург Достоевского – это прежде всего город, связанный с траги ческими судьбами его героев. Он теснит, давит человека, создает атмосфер у безысходности, толкает на скандалы и преступления. Прекрасная панорам а пушкинского города почти исчезает, сменяясь картиной лишений, отчаяни я, картиной страдания безнадежного и бессмысленного. Тема Петербурга мало кого оставляет равнодушным. Каким же образом она на ходит свое продолжение в русской прозе конца двадцатого века? Петербург как самый мистический и таинственный город, город-призрак, город, живущи й особой ночной жизнью, город, находящийся на краю, над бездной, противопо ставленный Росси и особенно Москве,- эти и другие черты петербургского т екста реализуются во многих произведениях современной литературы. В Пе тербурге поражает способность города превращать в символы любое свое с одержание. В символ превращается и свет, и цвет Петербурга. Легенды и мифы о Петербурге органично входят в петербургский текст, который сам продол жает творить миф о городе. Сам город, наполненный историческими воспомин аниями, подсказывал писателям разных эпох сходные темы. Для своего исследования я выбрала несколько произведений современной литературы. Это рассказ В. Пелевина “Хрустальный мир”, рассказ Т.Толстой “Река Оккервиль”, “Легенды Невского проспекта” М. Веллера. Действие рассказа В. Пелевина “Хрустальный мир” происходит вечером 24 ок тября 1917 года на “безлюдных и бесчеловечных петроградских улицах”. Главн ые герои – два молодых юнкера – Юрий и Николай несут караул на улице Шпа лерной, зажатой между Смольным и Литейным проспектом, выполняя приказ ни кого не впускать в сторону Смольного. Писатель конца двадцатого века пыт ается для себя и своего поколения объяснить причину происшедшего в ночь на 25 октября 1917 года. Юрий и Николай – типичные молодые люди из интеллиген тных семей начала двадцатого века. Воспринимая приказ как рутину, они мн ожество раз из конца в конец проезжая Шпалерную улицу, беседуют о гибели культуры, о сверхчеловеке Ницше, о “Закате Европы” Шпенглера, читают Бло ка. Эти темы типичны для дискуссий серебряного века: “ Ну вот смотри,- сказ ал Юрий, указывая на что-то впереди жестом, похожим на движение сеятеля,- г де-то война идет, люди гибнут. Свергли императора, все перевернули к черто вой матери. На каждом углу большевики гогочут, семечки жрут. Кухарки с кра сными бантами, матросня пьяная. Все пришло в движение, словно какую-то пло тину прорвало. И вот ты, Николай Муромцев, стоишь в болотных сапогах своег о духа в самой середине всей этой мути. Как ты себя понимаешь?” В их диалог врывается город, мифологически суженный Пелевиным до одной у лицы: “ улица словно вымерла, и если бы не несколько горящих окон, можно бы ло бы решить, что вместе со старой культурой сгинули и все ее носители”. Тр ижды в рассказе улица названа “ темной расщелиной, ведущей в ад”. Здесь В. Пелевин явно перекликается с традиционным для серебряного века воспри ятием Петербурга как города на краю, города над бездной (А. Белый писал: “З а Петербургом - ничего нет”). У Пелевина город-мечта превращается в город-призрак, где все ненастоящее , искусственное, мрачное: “Юнкера медленно поехали по Шпалерной в сторон у Смольного. Улица уже давно казалось мертвой, но только в том смысле, что с каждой новой минутой все сложнее было представить себе живого человек а в одном из черных окон или на склизком тротуаре. В другом, нечеловеческо м смысле она, напротив, оживала – совершенно неприметные днем кариатиды сейчас только притворялись оцепеневшими, на самом деле они провожали др узей внимательными глазами. Орлы на фронтонах в любой миг готовы были вз лететь и обрушиться с высоты на двух всадников, а бородатые лица воинов в гипсовых картушах, наоборот, виновато ухмылялись и отводили взгляды. Опя ть завыло в водосточных трубах – при том, что никакого ветра на самой ули це не чувствовалось”. И в этом звуке слышится предчувствие будущих потря сений. А город продолжает вести неслышный разговор со своими героями: “ До чего же мрачный город, - думал Николай, прислушиваясь к свисту ветра в водосточ ных трубах, и как только люди рожают здесь детей, дарят кому-то цветы, смею тся… А ведь и я здесь живу…”. Этот туманный, холодный город переменчив и фа нтасмагоричен. В городе происходят странные вещи, когда невозможно отли чить реальное от призрачного. Возникают и исчезают в питерском тумане ми фологические фигуры: Ленин трижды является Юрию и Николаю в обличье снач ала интеллигента, затем толстой женщины, инвалида в коляске. В рассказе в се жестче обозначается оппозиция “Литейный проспект” (как образ старог о мира, мира культуры) – “Смольный” (как образ нового мира, к которому все время стремится этот странно картавящий человек). Юрий и Николай живут в своем мире, где человек “вовсе не царь природы”, а с другой стороны, верят, что у каждого человека есть миссия, о которой он чаще всего не догадывает ся. В финале рассказа, когда светлеет, наступает утро, а с ним – и новый мир, Шп алерная вдруг преображается: “Трудно было поверить, что осенняя петрогр адская улица может быть красива… Окна верхних этажей отражали только чт о появившуюся в просвете туч Луну, все это была Россия и было до того прек расно, что у Николая на глаза навернулись слезы…”. Пелевин сужает Петербург до одной улицы, которая в представлении героя с тановится символом всей России: “Перед Николаем, накладываясь на Шпалер ную, мелькали дороги его детства: гимназия и цветущие яблони за ее окном; р адуга над городом; черный лед катка и стремительные конькобежцы, Освещенные ярким электрическим светом; безлистные столетние липы, двум я рядами сходящиеся к старинному дому с колоннадой. Но потом стали появл яться картины как будто знакомые, но на самом деле никогда не виданные, - п омерещился огромный белый город, увенчанный тысячами золотых церковны х головок и как бы висящий внутри огромного хрустального шара. И этот гор од – Николай знал это совершенно точно – был Россией…”. А на смену этому “белому городу” приходит новая эпоха, которая выглядит “чудовищем, в кот ором самым страшным была полная неясность его очертаний и размеров: бесф орменный клуб пустоты, источающий ледяной холод”. Семантика названия рассказа глубоко символична: в то время как герои рас суждают о гибели культуры и грядущем “великом хаме”, рушится их миражны й, хрупкий, столь дорогой им “ хрустальный мир”. Таким образом, Петербург у Пелевина - живое существо, литературный герой. Пелевин продолжает традицию Гоголя, для которого Невский проспект – ол ицетворение всего Петербурга, а для Пелевина Шпалерная – олицетворени е Петербурга и всей России. В повести Гоголя он предстает городом двойст венным. Писатель подчеркивает противоречие между его видимостью и сущн остью: “все обман, все мечта, все не то чем кажется”. Так и для героев Пелеви на в этом городе все призрачно и прозрачно. Если действие рассказа Пелевина “Хрустальный мир” происходит в начале двадцатого века, то вместе с героем рассказа Т.Толстой “Река Оккервиль” мы попадаем в Петербург конца двадцатого века. На улице “ вет рено, темно и дождливо”. С первых же строк город врывается в повествовани е не добрым, приветливым, гостеприимным, а “ мокрым, струящимся, бьющим вет ром в стекла”, он предстает “злым петровским умыслом, местью огромного, п учеглазого, с разинутой пастью, зубастого царя-плотника, все догоняющего в ночных кошмарах, с корабельным топориком в занесенной длани, своих сла бых, перепуганных подданных”. Эти строки рассказа Т. Толстой возвращают нас к пушкинскому “ Медному вс аднику”, где образ города – источник беды, он лишен милосердия, он заложе н “на зло”. Т. Толстая рисует разыгравшуюся стихию наводнения: “Река, добе жав до вздутого, устрашающего моря, бросались вспять, шипящим напором от щелкивали чугунные люки и быстро поднимали водяные спины в музейных под валах, облизывая хрупкие, разваливающиеся сырым песком коллекции, шаман ские маски из петушиных перьев, кривые заморские мечи, шитые бисером хал аты, жилистые ноги злых, разбуженных среди ночи сотрудников”. Главный герой рассказа Толстой – немолодой Симеонов, для которого блаж енством становится в такой холодный сырой петербургский вечер заперет ься у себя в комнате и извлечь из рваного, пятнами желтизны пошедшего кон верта Веру Васильевну – старый, Тяжелый, антрацитом отливающий круг, не расщепленный гладкими концентрическими окружностями – с каждой сторо ны по одному романсу”. Для Симеонова старая пластинка не вещь, а сама Вера Васильевна, чарующая его много лет своим голосом: “ Симеонов бережно сни мал замолкшую Веру Васильевну, покачивая диск, обхватив ее распрямленны ми, уважительными ладонями; рассматривал старинную наклейку: э-эх, где вы теперь, Вера Васильевна?”. “Хорошо ему было в его одиночестве, в маленькой квартирке, с Верой Василь евной наедине, и дверь крепко заперта от Тамары, и чай крепкий и сладкий, и почти уже закончен перевод ненужной книги с редкого языка”. Симеонову ни кто не нужен, ни любящая его Тамара, ни работа, ни друзья – только покой и в оля, и его миф о бесплотной Вере Васильевне, которая будет петь для него, “ сливаясь в один тоскующий голос”. Мимо симеоновского окна проходили петербургские трамваи, конечная ост ановка которых манила Симеонова своим мифологическим звучанием: “Река Оккервиль”. “ Симеонов туда никогда не ездил. Край света, и ничего там ему было делать… не видя, не зная этой, почти уже не ленинградской речки, можно было вообразить себе все, что угодно: мутный зеленоватый поток, например с медленным, мутно плывущим солнцем, серебристые ивы,.. красные кирпичные двухэтажные домики с черепичными крышами, деревянные горбатые мостики – тихий, замедленный как во сне мир; а ведь на самом деле там наверняка же склады, заборы, какая-нибудь гадкая фабричонка выплевывает перламутров о-ядовитые отходы…Нет, не надо разочаровываться, ездить на речку Оккерви ль, лучше мысленно обсадить ее берега длинноволосыми ивами, расставить к рутоверхие домики, пустить неторопливых жителей…, а лучше замостить бру счаткой оккервильские набережные, реку наполнить чистой серой водой, на вести мосты с башенками и цепями, выровнять плавным лекалом гранитные па рапеты, поставить вдоль набережной высокие серые дома с чугунными решет ками подворотен,… поселить там молодую Веру Васильевну, и пусть идет она, натягивая длинную перчатку, по брусчатой мостовой, узко ставя ноги, узко переступая черными тупоносыми туфлями с круглыми, как яблоко, каблуками , в маленькой круглой шляпке с вуалькой, сквозь притихшую морось петербу ргского утра, им туман по такому случаю подать голубой”. Так Симеонов “вс траивает” Веру Васильевну в декорации Петербурга Серебряного века. Чарующий голос Веры Васильевны, петербургская фантасмагоричность, стр анное загадочное название реки Оккервиль (так странно ее представить ре альной) – все это дает возможность Симеонову чувствовать себя режиссер ом и мифотворцем одновременно: “Подать голубой туман. Туман подан, Вера В асильевна проходит, постукивая круглыми каблуками, весь специально при готовленный, удерживаемый симеоновским воображением мощеный отрезок, вот и граница декорации, у режиссера кончились средства, он обессилен… и только река Оккервиль, судорожно сужаясь и расширяясь, течет и никак не м ожет выбрать себе устойчивого облика”. Татьяна Толстая приводит своего героя к трагическому разрушению мифа. О казывается, что Вера Васильевна жива и живет в Ленинграде, “в бедности и б езобразии и недолго же сияла она и свое-то время, потеряла бриллианты, муж а, квартиру, сына, двух любовников и, наконец, голос, - в таком вот именно пор ядке, и успела с этими своими потерями уложиться до тридцатилетнего возр аста”. Симеонов оказывается перед мучительным выбором: “Глядя на закатн ые реки, откуда брала начало и река Оккервиль, уже зацветавшая ядовитой з еленью, уже отравленная живым старушечьим дыханием, Симеонов слушал спо рящие голоса двух боровшихся демонов: один настаивал выбросить старуху из головы…, другой же демон – безумный юноша с помраченным от перевода д урных книг сознанием – требовал идти, бежать, разыскать Веру Васильевну ”. “Буднично, оскорбительно просто – за пятак – добыл адрес Веры Васильев ны в уличной будке; сердце стукнуло было: не Оккервиль? конечно, нет”. Тако й же оскорбительно будничной оказалась и встреча с мифом. Вера Васильевн а, Верунчик, как ее звали поклонники, оказалось толстой, шумной, грубой, зд оровущей теткой – “волшебную диву умыкнули горынычи”. “Симеонов топта л серые высокие дома на реке Оккервиль, крушил мосты с башенками и швырял цепи, засыпал мусором светлые серые воды, но река вновь пробивала себе ру сло, а дома упрямо вставали из развалин”. И в рассказе Т. Толстой “маленьк ий человек” Симеонов под влиянием города создает свой миф о Вере Василье вне. Не случайно Т. Толстая начинает рассказ с описания наводнения в Пете рбурге, так напоминающего нам судьбу “ маленького человека” из “ Медного всадника” Пушкина. Город отвергает Евгения, его принимает разыгравшаяс я стихия, разрушившая его мечты, судьбу, жизнь. В рассказе Т. Толстой “ мале нький человек” Симеонов живет в “ отвлеченном городе”, созданном в вооб ражении героя, в городе-мечте, городе-мифе, который рушится при столкнове нии с действительностью. “Наводнение” происходит в душе героя, он сам “к рушит, швыряет, засыпает мусором светлую мечту, НО …” этот противительны й союз “но” и вторая часть предложения “река вновь пробивала себе русло, а дома упрямо вставали из руин” можно трактовать по-разному. Этот “самый умышленный и отвлеченный город в мире”, как считал Достоевский, погубил, разрушил еще одну судьбу “ маленького человека”, продолжая потрясать св оим величием и красотой. Но мне хочется верить в оптимистический финал р ассказа. Рушится один из мифов героя, миф о недосягаемой Вере Васильевне, но миф о городе на этой мифической реке Оккервиль, выдержит все наводнен ия и поможет герою обрести уют уже в реальной жизни, поможет увидеть, что р ядом есть любящие его Тамара, работа, друзья. Тему “маленького человека” в большом городе продолжает и М. Веллер в сбо рнике “Легенды Невского проспекта”, что сразу напоминает “Невский прос пект” Гоголя. Повесть Гоголя начинается с восторженного гимна Невскому проспекту (“ Нет ничего лучше Невского проспекта…”), но чем дальше, тем отч етливее звучат сатирические ноты в этом праздничном описании ложно-при зрачного столичного великолепия. Невский проспект для писателя – олиц етворение всего Петербурга, тех жизненных контрастов, которые он включа ет в себя. Веллер, подобно Гоголю, начинает свое повествование с восторже нного, несколько ироничного, гимна Невскому проспекту. “Первая и славней шая из улиц Российской империи, улица-символ, знак столичной касты, чье ст оличье – не в дутом декрете, но в глубинном и упрямом причастии духу и сл аве истории, - Невский проспект. Царева першпектива, смольный луч в сердце государевом, и прочие всякие красивые и высокие слова, - Невский проспект, сам по себе уже родина, государство и судьба, куда выходят в 17 приобщиться чего-то такого, что может быть только здесь, навести продуманный лоск на щ енячью угловатость, как денди лондонский одет и наконец увидел свет… усв оить моду и манеру, познакомиться, светский андеграунд - кино – театр – магазин – новости – связи – товар – деньги – товар – лица и прочие ч асти тела, кофе и колесико, джинсы и сила, - короче, Невский, естественно, име ет собственный язык, собственный закон, собственную историю ( что отнюдь не есть все то, что общедоступная история Санкт-Петербурга и Ленинграда), собственных подданных и собственный фольклор, как и подобает, разумеетс я, всякой мало-мальски приличной стране”. Ленинград Веллера столь же фантастичен, как Петербург Достоевского, хот я герои рассказов – люди известные и узнаваемые. У Веллера не встретишь описаний красот города и его природы, привычных черт “петербургского те кста”, город предстает в реалиях быта, в ощущении “духа времени”. Достато чно посмотреть на оглавление: “Легенда о родоначальнике фарцовки Фиме Б ляйшице”, “Легенда о заблудшем патриоте”, “Легенды “Сайгона””,”Легенда о морском параде”, “Баллада о знамени”, “Байки скорой помощи” и другие, чт обы понять, что анекдот, байка, случай – основа поэтики М. Веллера. Анекдо т Веллера ориентирован на слушателя, понимающего с полуслова. Например, герой “Легенды о заблудшем патриоте” Макарычев с Карельского перешейк а, где проводил день здоровья трудовой коллектив завода “Серп и молот”, с лучайно попал в Финляндию. Когда он после всяких приключений вернулся в Ленинград, то тут же им заинтересовались “с Литейного”, его уволили с раб оты, выселили с жилплощади, даже сняли с воинского учета. “ Что называется , “Родина-мать”раскрыла объятия, и в каждой руке у нее было по нокауту. Мак арычев был не в той весовой категории, чтобы тягаться с матерью-родиной”. Веллер не уточняет, что находится на Литейном и воплощает собой “мать-ро дину”. В том ленинградском фольклоре, на который опирается Веллер, Литей ный проспект и Большой Дом, ставший символом беззакония и террора, знако м беды, срослись. “Большой Дом - самый высокий дом в Ленинграде: из его окон видна Сибирь”, - так шутили горожане. “Я никогда не вернусь в Ленинград. Его больше нет на карте. Истаивает, раст воряется серый комок, и грязь стекает на стены дворцов и листы истеричны х газет. В этом тумане мы угадывали определить пространство своей жизни, просчитывали и верили, торили путь , разбивали морды о граниты ; и были, кон ечно, счастливы, как были счастливы в свой срок все живущие…А хорошее был о слово – над синью гранитных вод, над зеленью в чугунных узорах – золот ой чеканный шпиль: Ленинград. Город-призрак, город-миф – он еще владеет на шей памятью и переживет ее. Пробил конец эпохи, треснула и сгинула держав а, и колючая проволока границ выступила из разломов. Мучительно разлепля я веки ото сна, мы проснулись эмигрантами…Город моей юности, моей любви, м оих надежд – канул, исчезая в Истории. Заменены имена на картах и вывеска х, блестящие автомобили прут по разоренным улицам Санкт-Петербурга, и но вые поколения похвально куют богатство и карьеру за пестрыми витринами – канают по Невскому”. В этих словах Веллера можно почувствовать грусть и сожаление. Он не случайно выбирает эти глаголы - прут, куют, канают, тем са мым показывая несоответствие высокого названия города суетливой толпе с мелкими проблемами, в которой пропадает его величие, легендарность и п ризрачность. Проведя данное исследование, я убедилась, что в изображении Петербурга с овременными писателями прослеживаются традиции русской классической литературы. Так же, как у Пушкина, Гоголя, Достоевского, в рассказах Пелеви на, Т. Толстой, М. Веллера Петербург предстает городом-мифом, который часто враждебен “маленькому человеку”, живущему в нем. Писатели двадцатого ве ка продолжают и тему “маленького человека” в большом городе. И Николай, И Симеонов, и герои Веллера пытаются выжить в этом городе, сохранив в себе ч еловеческое достоинство, но Петербург подавляет их, разрушая его мечты и душу. И в этом тоже ощущаются традиции классики. Т аким образом, тема Петербурга по-прежнему волнует писателей. Этот город неоднозначен, противоположные оценки его сосуществуют. “Петербург люб или и ненавидели, но равнодушными не оставались”, - нельзя не согласиться с этими словами критика серебряного века Н.П. Анциферова. Писатели показ ывали, что Петербург – это все-таки память и ассоциации. Город, живущий св оей жизнью и диктующий свои правила всем, кто в него попадает. Список используемой литературы: 1. Михаил Веллер “Легенды Невского проспекта”, “Лань” Санкт-Петербург,1994 г. 2. Татьяна Толстая “Аврора” 1985г. №3 3. Виктор Пелевин “Желтая стрела”, “Вагриус” 1998г.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Муж без жены - 0,5 сатаны.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Петербург в произведениях русской прозы конца двадцатого века", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru