Курсовая: Нравственная концепция романа Виктора Гюго "Отверженные" - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Нравственная концепция романа Виктора Гюго "Отверженные"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 39 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

25 Содержание Введе ние 3 Часть 1. Роль Епископа Мириэля в передаче нравственных идеалов романа «Отверж енные» 8 Часть 2. Нравственные идеи В. Гюго, выраженные через образ Жана Вальжана 11 Часть 3. «Мораль» Жавера — антагониста Жана Вальжана 17 Заклю чение 21 Списо к использованной литературы 26 Введение Нравственная концепция романа «Отверженные» соот ветствует представлению В. Гюго о человеческой жизни, как о непрерывной смене света и тьмы . Задача мора льного урока романа «Отверженные» поу чения для писателя важнее реалистического анализа , ведь сам Гюго говорит в конце книги, что она имеет гораз до более важную цель, чем отображение реальной жизни. По нимая мир, как постоянное движение от з ла к добру, Г юго стремится прод емонстрировать это движение, ак ц ентируя (зачастую даже вопреки логике реальных собы т ий) обязательную победу доброго и ду ховного начала н ад силами зла. «Книга, лежащая перед глазами читате л я, представляет собою от начала до конца, в целом и в частностях...— путь от зла к добру, от неправого к сп раведлив ому, от лж и к истине, от ночи к дню... Исходная точка;— м атерия, конечный пункт — душа. В начале— чудовище, в конце ангел» Гюго В. Романы. М, 1999, с.83 . Задачу свою Гюго видел в том, чтобы возродить нравственные идеалы, утерянные обществ ом. Это делает роман Гюго не с т олько обличительным, сколько и проповедническим — миссионерским, благодаря чему «Отверженные » на Западе часто называли «совре менным Евангелием», как охарактеризовал его и сам Гюго. Гуманистиче ский пафос романа Гюго вскоре после своего выхода и преодоления цензурн ых запретов сразу привлек к нему симпатии крупнейших русских писателей. Его высоко оценили Герцен, Некрасов, Щедрин, Толстой и Достоевский. При вс ем различии идейных позиций и творческих методов они сумели найти в «Отв ерженных» близкие им стороны. Лев Толстой, например, почувствовал за ром антическими эффектами и риторикой «Отверженных» историческую и челове ческую правду, нашел социальное обличение и нравственную проповедь, люб овь к простым людям, а потому поставил произведение Гюго выше всего совр еменного французского романа. В предисловии к сочинениям Мопассана он п исал: «Жизнь» — превосходный роман, не только несравненно лучший роман Мопассана, но едва ли не лучший французский роман после «Отверженных» Гю го» Толстой Л. Н. Пол ное собрание сочинений, т. 30, М, 1982, с. 7. . Всякий читат ель уже с первых страниц чувствует, что «Отверженные» — это не просто ещ е один вариант знакомой темы, что содержание книги не сводится к сюжету и что в ней есть нечто большее, высоко поднимающее ее над увлекательными, н о, в сущности, довольно плоскими по мысли романами-фельетонами. Действит ельно, Гюго лишь отталкивался от литературной традиции — он ставил себе задачу совсем иного масштаба; конкретные вопро сы жизни общества, живые образы людей, захватывающая фабула — лишь "одна сторона произведения; за всем этим стоит грандиозн ая панорама эпохи, а за нею возникает вопрос о судьбах народа, человечест ва, морально-философские проблемы, общие вопросы бытия. К моменту опу бликования романа окончательно сложились взгляды Гюго на мир и человек а — взгляды, которые легли в основу всего дальнейшего его творчества Брахман С. «Отверженн ые» Виктора Гюго. М, 1968, с. 29 . Мир представлялся Виктору Гюго ареной ожесточенной борьбы двух извечн ых начал — добра и зла, света и тьмы, плоти и духа. Эту борьбу он видит везде : в природе, в обществе и в самом человеке. Исход ее предрешен доброй волей провидения, которому подвластно все во вселенной, от круговорота светил до мельчайшего движения человеческой души: зло обречено, добро восторже ствует. В нравственном отношении мир расколот, но вместе с тем он един, ибо сокровенная сущность бытия состоит в прогрессе. Жизнь человечества, как и жизнь вселенной, — это непреоборимое движение по восходящей, от зла к д обру, от мрака к свету, от уродливого прошлого — к прекрасному будущему. Н акануне выхода «Отверженных» в одной из политических речей 1860 года Гюго г оворил: «Прогресс есть не что иное, как выражение закона тяготения. Кто же смог бы остановить его? О деспоты, я бросаю вам вызов, остановите падающий камень, остановите поток, остановите лавину, остановите Италию, останови те 1789 год, остановите мир, устремленный богом к свету» Гюго В. Полное собрание с очинений, т. 9, 1951, с. 63 . Идеал красот ы, добра и справедливости совпадает, добро и есть це ль прогресса, путеводная звезда человечества: «Сегодня идеал — это еле различимая в высоте светящаяся точка»; но «среди всех чудовищных глыб мр ака, грозно сгрудившихся вокруг него, он не в большей опасности, чем звезд а в пасти туч» Гюго В. Романы. М, 1999, с. 201 . В самом безоб разии Гюго видит зерно прекрасного, в жестоком сердце — дремлющую челов ечность, в несовершенном общественном устройстве — очертания гармони и, и даже в нечистотах парижской клоаки он провидит сочные травы, тучные с тада, здоровую, радостную жизнь, в которую они преобразятся, пройдя через созидательный круговорот природы. Нет такого самого мрачного жизненно го явления, которое казалось бы Гюго безнадежным. Так, не пугают его и «соц иальные нечистоты» — нравственно искалеченные люди общественного дна : это порождения «мрака». «Что же нужно, чтобы эти оборотни исчезли? Свет. П отоки света. Ни одна летучая мышь не выносит лучей зари. Залейте же светом общественное подземелье» Брахман С. «Отверженные» Виктора Гюго. М , 1968, с. 38 . Мир «Отверженных» согрет этим пристрастным взглядом автора, этой верой в конечную победу добра; идеи Гюго живут не только в изображенных им людя х, но и в живой и мертвой природе, которую он рисует с той же любовью, пользу ясь теми же образами, видя в ней ту же моральную борьбу. Улицы старого Пари жа, его трущобы, его баррикады оживают под пером Гюго. Длинные описания, «о тступления», занимающие чуть ли не половину всего текста «Отверженных», не являются поэтому чем-то чужеродным сюжету, а сливаются с ним в одно соз вучие, образуя панораму жизни, полной движения, разнообразия и драматизм а. Как известн о Моруа А. Олимпи я, или жизнь Виктора Гюго. М, 1998, с. 511 , в «Отверженных» ре альные факты составляют бесспорную основу произведения. Монсеньор Мьо лис, выведенный под именем Мириэля, действительно существовал, было в де йствительности и то, что говорится о нем в романе. Бедность этого святого прелата, его аскетизм, его милосердие, наивное величие его речей вызывал и восхищение всех жителей Диня. Некий каноник Анжелен, служивший секрета рем у Мьолиса, рассказал историю Пьера Морена, отбывшего срок каторжника , которого не пускали ни в одну из гостиниц, потому что он предъявлял «волч ий паспорт»; человек этот пришел к епископу и был принят в его доме с распр остертыми объятиями, так же как и Жан Вальжан. Но Пьер Морен не украл сереб ряные канделябры, как это сделал Жан Вальжан; епископ отправил его к свое му брату, генералу Мьолису, и тот был настолько доволен бывшим каторжник ом, что сделал его своим вестовым. Реальная жизнь дает нам зыбкие и смутны е образы, художник по своему усмотрению распределяет свет и тени. Далее романист воспользовался опытом личной жизни. В «Отверженных» поя вляются аббат Роган, издатель Райоль, матушка Саге, сад монастыря фельян тинок, молодой Виктор Гюго — под именем Мариуса и генерал Гюго — под име нем Понмерси. Мариус совершал прогулки с Козеттой, как это делали Виктор и Адель. Мариус три дня дулся на Козетту потому, что ветер в Люксембургско м саду до колен поднимал ее священное платье. Характеры героев Гюго обрисованы общими контурам и и даны раз навсегда (нельзя же считать «развитием» превращение Вальжан а в Мадлена или маленькой Козетты в «мадемуазель Фошлеван», — это прост о замена одного образа другим). Словно не доверяя способности читателя с амому разобраться в действии, Гюго подробно комментирует поступки дейс твующих лиц; почти никогда он не подвергает анализу душевное состояние г ероя, как сделал бы писатель– реалист, он просто иллюстрирует это состоя ние потоком метафор, порою развернутых на целую главу (например, глава «Б уря под черепом», рисующая душевные терзания Жана Вальжана, узнавшего, ч то вместо него арестован другой человек); автор вмешивается в действие, п оворачивает его наперекор логике, конструирует искусственные положени я (чего стоит одна сцена засады в лачуге Горбо!). Он сталкивает и разлучает героев при самых необычайных обстоятельствах, заставляет их молчать, ко гда их счастье зависит от одного слова, и говорить, когда логика требует м олчания; он приписывает им свои мысли, заставляет их выражаться своим яз ыком, и именно в их уста и их поступки он и вкладывает основные нравственн ые идеи романа. Часть 1. Роль Епископа Мири эля в передаче нравственных идеалов романа «Отверженные» В романе «Отверженные» Гюго решил быть учителем и проповедником благог о примера. Вот почему роман открывается книгой «Праведник», в центре кот орой стоит романтический образ христианского праведника — епископа М ириэля. Образ этот отнюдь не представляет собой тип реального служителя церкви. Напротив, Мириэль скорее противопоставлен р еальным священнослужителям как идеальный пример, как человек чистой, по длинно свято й души. Именно в образе епископа Мириэля, сыгравшего решающую роль в преображен ии сознания Жана Вальжана Гюго воплотил свои нравственные идеалы: добро ту, бескорыстие, широкую снисходительность к людским слабостям и порока м. В начале романа « райски светлы й» Евнина Е. М. Викт ор Гюго, М.: Наука, 1976, с. 139 образ олице т воряет епископ Мириэль, в котором Гюго в оплотил свои р омантические ме чтания о том, что путем милосердия мо жно привести заблудшее человечество к добру и прав д е. Гюго сталкивает своего епископа с бывшим членом Конвента, который, п ережив термидор, Наполеона и реставрацию Бурбонов, уе диненно доживает свой век где-то вб лизи епископского п рихода. При этом наглядно обнаруживается, что идеал пис ателя раздваивается между этими столь противопо ло жными личностями, ибо христианский праведник и ате ист , по мысли Гю го, вовсе не являются ан гипода ми, а стремятся разными путями к одной и той в цели — преобразованию чело века и общества. Любо пыт но, что моральный поединок между епископом и членом Конвента завершается побе дой п оследнего: таков конечный результат их единственной встречи, ко гда, придя к с тарому безбожнику для того, чтобы его осудить, еписк оп, выслушав его, становится на колени и просит его благословения. Образ еписко па исполнен для Гюго огромного смысла, это апостол его «современного Ева нгелия», его моральный идеал, носитель мудрости и правды, чуждый всему оф ициальному укладу жизни. Символ веры епископа — всеобъемлющая гуманно сть. Он равно жалеет чахлое растение, безобразное насекомое и отверженн ого обществом человека: «Братья мои, имейте жалость! Преступник не тот, кт о грешит, а тот, кто создает мрак» — вот каковы мысли епископа Брахма н С. «Отверженные» Виктора Гюго. М, 1968, с. 61 . Примечательно, что Жан Вальжан, нравственно воскрешенный добротою епис копа, отнюдь не возвращается в лоно общества, а снова сталкивается с ним. Н о слепое озлобление каторжника превращается под влиянием преосвященно го Бьенвеню в сознательное неприятие действительности как она есть и же лание улучшить жизнь. Вальжан — фабрикант и филантроп продолжает дело, начатое епископом в его приходе. Гюго выбрал в качестве рупора своих идей священника. В «Отвержен ных» вопросам религии посвящены не только главы о епископе, но и два спец иальных раздела: «В скобках» и «Малый Пикпюс», в которых Гюго весьма отче тливо намечает границы своего антиклерикализма, который никогда не пер еходит в антирелигиозность. В вопросах религии он стоял все на позициях расплывчатой гуманности — он за «Религию» против «религий». Гюго следу ет принципам Ж.-Ж. Руссо: божест во для него — это тот высший нравственный принцип, то Добро, к которому ес тественным образом стремится «человеческая душа». В применени и к епископу Мириелю в особенности бесполезно ставить вопрос о типичнос ти характера. Этот образ откровенно строился вразрез с жизненными наблю дениями, как некий искомый идеал. По свидетельству самого автора, «еписк оп Мириель — персонаж чисто вымышленный, и католические газеты имели ос нование на ходить его неправдоподобным» Гюго В. Полное соб рание сочинений, т. 11 , 1951, с. 252 . Он стилизован в духе старинных церковных легенд о кротких святых времен раннего христиан ства, о праведниках, творящих чудеса силой своей душевной чистоты. «Чтоб ы найти что-либо подобное этой фигуре,— писал Гюго в одном из набросков к «Отверженным»,— надо углуби ться в почти сказочные для нас времена епископов с деревянным посохом» Гюг о В. Полное собрание сочинений, т. 8 , 1951, с. 102 . В историю епископа Мириеля вплетаются сказочные мотивы: он душа своего п рихода, простой люд прозвал его Бьенвеню (Желанным); на дверях его дома нет запоров, днем и ночью стучится в них богач и бедняк, чтобы оставить или пр инять милостыню. Народная любов ь служит ему охраной, разбойники дарят ему драгоценности. Он ра здает свое жалованье нищим, устраивает больницу в епископском дворце, хо дит пешком, носит п отертую рясу, питается хлебом и молоком, сам возделывает свой сад. Встреча епископа с Жаном Вальжаном и вся история пробуждения человеческих чувств в загна нном и озверелом каторжнике — это последнее «чудо», совер шенное преосвященным Бьенвеню, — выдержаны в тонах поэтического иносказания. Часть 2 . Нравс твенные идеи В. Гюго , выр аженные через образ Жана В а льжана Герои Гюго — это всег да люди значительной судьбы. Такова прежде всего судьба главного героя «Отверженных» — ожесточенного жизнью каторжни ка Жана Вальжана, который на наших глазах становится превосходным, высок онравственным человеком благодаря доброму поступку епископа Мириэля, отнесшегося к нему не как к престу п нику, а как к обездоленному существу, нуждающемуся в морально й поддержке. После смерти епископа Мириэля его принципы милосер дия и непротивления злу продолжает в романе Жа н Вальжан. Унаследовав нравственные идеи епископа, Ва льжан делает их основой всей своей жизни. Даже оказавшись на баррикаде, Ж ан Вальжан не участвует в боевые действиях, а лишь пытается защитить сра жающихся; п о лучив приказ расст релять своего вечного преследователя Жавера, который проник на баррика ду в качестве шпиона, он отпускает его на волю, продолжая верить, что лишь добром и милосердием можно воздействовать на человека, будь то даже такой ретивый слуга неправедного общественного строя, как Жавер. Жан Вальжан , возвра тившись с к аторги, впервые появляется в городке, где живет епископ. Тут бр осается в гл аза эмоциональная романтическая манера Гюго, насы щающего портрет эффектными гиперболическими образами: глаза Жана Валь жана сверкают из-под бровей, «словно пламя из-под кучи валежника»; «в этой внезапно появившейся фигуре было ч то-то зловещее». Вместо единого внешнего портрета Гюго находит уди вительно яркие образы для передачи душевного состояния Жана Вальжана, е го нравственных страданий. На каторге он доведен до полного отчаяния: «Е сли бы зерно проса, попавшее под мельничный жернов, могло думать, у него, н аверно, были бы те же мысли, что и у Жана Вальжана». В течение девятнадцати лет каторги он упорно повторяет бессмысленные попытки побега: «он убега л стремительно, как убегает волк, который вдруг заметил, что его клетка от крыта». Встретившись с человечным отношением со стороны епископа, он «со всем перестал понимать, что с ним происходит», он «ошеломлен и как бы осле плен», «подобно сове, увидевшей вдруг восход солнца». Нельзя забыть Жана Вальжана, наступившего ногой, обутой в подбитый железом башмак, на монет ку маленького савойяра, а потом в отчаянии рыдающего на придорожном камн е; и страшную ночь «бури под черепом», на протяжении которой Жан Вальжан п оседел как лунь,— ночь накануне суда над ошибочно арестованным вместо н его Шанматье; и брачную ночь Козетты, когда Вальжан принимает решение от крыть Мариусу свое истинное лицо; и покинутого любимой дочерью одиноко у гасающего старика. В характере Жана Вальжана и совершается чисто рома нтическое преображение человеческой души после грандиозной очистител ьной бури, вызванной великодушным отношением к нему епископа. Непримири мый контраст между злом и добром, тьмой и светом, про явившийся в характерах персонажей Гюго первого пе риода его творчества, дополняется теперь новым мотивом: признанием возм ожности преображения злого в доброе. Особенности психологизма романа «Отверженные» состоят глав ным образом в романтически гипертрофированном изображении очиститель ной бури, потрясающей все основы и все привычное мировосприятие человек а. Ожесточенный несправедливостью, которую он всегда испытывал среди лю дей, привыкший к ненависти, Жан Вальжан «смутно сознавал, что милость свя щенника бы ла, самым сильным наступлением, самым грозным нападени е м, которому он когда-либо подвергался, ...что сейчас завязалась г и г антская и решительная борьба меж ду его злобой и добротой того человека» Гюго В. Романы. М, 1999, с. 135 . Эта жестокая внутрення я борьба еще более акцентируется средствами экспрессивного и как бы оду шевленного романтического пейзажа («ледяной ветер», который сообщает в сему окружающему «какую-то зловещую жизнь»; деревца, потрясающие своими ветвями, как будто «кому-то угрожают», «кого-то преследуют», и т. д.). Борьба эта является борьбой резких романти ческих контрас тов, ибо речь идет о превращении «чудовища» в «анге ла», о боли, которую «чрезмерно яркий свет» причиняет глазам человека, «в ышедшего из мрака». В результате этого потрясения Жан Вальжан и становится совсем другим че ловеком. «Произошло нечто большее, чем превращение,— произошло преобра жение»,— говорит автор. В третьей главе седьмой книги, которая так и называ ется «Буря в душе», писатель рисует второй решающий перелом в душе своег о героя, который уже много лет ведет почтенную и доб родетельную жизнь под именем г-на Мадлена и вдруг в незапно узнает, что какой-то несчастный принят за беглого каторжника Жан а Вальжана и должен предстать перед судом. Подлинный Жан Вальжан может п ромолчать и спокойно продолжать свою добродетельную жизнь, пользуясь у важением и признатель ностью окружающих, но тогда ни в чем не повинный человек будет осужден вместо не го на пожизненную каторгу. Что должен сделать ученик епископа Мириэля? Здесь особенно ясно выявляется романтическое понимание внутреннего ми ра человека, как таинственного, величественного, порой беспредельного « хаоса страстей». «Мы уже однажды заглядывали в тайники этой совести; пришел час заглянуть в нее еще раз . Приступаем к этому не без волнения и не без трепета, — говор ит писатель. — ..Есть зрелище б олее величественное, чем море,— это небо; ес ть зрел ище более величественное чем небо,— это глубь чело веческой души» Гюго В. Романы. М, 1999, с. 257 . В этой глуби, со свойственной ему тенденцией к романтической гиперболе, Гюго различает и «поединки гигантов», как у Гомера, и «сонмища призраков», как у Мильтона, и «фантасмагорические круги», как у Данте. «Ка к темна бесконечность, которую каждый человек носит в себе!» — восклицает он при этом. Характерно, что романтик Гюго , влюбленный в движение, динамику, битву, предпочитает рассматривать душе вную жизнь не в ее мирном и повседневном течении, а в состоянии бурног о смятения . Его Жан Вальжан не столько рассуждает, сколько исп ытывает мучительные «судороги совести», в нем «бушует буря, вихрь», он «в опрошает себя», он слушает голоса, исходящие «из самых темных тайников е го души», он «погружался в эту ночь, как в пучину». Этой безмолвной внутрен ней битве всегда соответствуют мрачные, страшные тона романтического пейзажа («мрачные силу эты деревьев и холмов ... добавляли что-то унылое и зловещее к хаосу, царившему в его душе... Равнина была окутана мраком. Все во круг застыло от страха. Все трепещет перед этим могучим дыханием ночи»). И опять в основе этой душевной бури ле ж ит борьба между св етом и мраком, ибо Жану Вальжа ну кажется, что в глубине его сознания «какое -то божество» сражается с «велик аном». Ему приходит ся выбирать между двумя полюсами: «остаться в раю и там превратиться в дьявола» или «вернуться в ад» и «стать там ан гелом». Разумеется, он выбирает второе. Он отправляется в суд, чтобы оправдать злополучного Шанматье, и добро вольно отдает себя в руки закона. И даже когда эта исполинская внутрення я борьба завершилась моральной победой добра, т. е. когда герой Гюго доказал судьям и присутств ующей публике, что он, а не Шанматье, является каторжником Жаном Вальжано м и именно он, а не Ш анматье дол жен возврат иться на каторгу, художник еще раз прибегает к приему романтического контраста; он заста вляет своего героя улыбнуться: «...то была улыбка торжества, то была также улыбка отчаяния». В последний пе риод жизни Жан Вальжан сам обрекает себя на одиночество, уступив любимую Козетту Мариусу и добровольно устраняясь из ее жизни, чтобы н е помешать ее счастью, хотя это самоустра нение его убивает. «Все, что есть на свете мужественного, добродетельног о, героического, святого, — все в нем!»— с восторго м восклицает Мариус, едва только ему откр ылся нравстве н ный подвиг Жана Вальжана. Так Гюг о воспевает героизм мор ального величия. Именно таков главное кредо его романа. Как ни тяжела жизнь Жана Вальжана, она глубоко осмысленна, потому что он живет не для се бя, а для других людей. Эгоизм ему совершенно чужд, он не знает ни алчности, ни честолюбия. Железную волю, силу духа, стальные мускулы он употребляет для помощи слабым и несправедливо обиженным. Так или иначе он помогает в сем героям «Отверженных»: Фантине, Козетте, Мариусу, Анжольрасу. Голос нравственного долга перед людьми в душе Вальжана столь могуч, что, повинуясь ему, он готов принести в жертву свое личное благополучие: он сп асает раздавленного телегой старика, хотя знает, что вызовет этим подозр ения Жавера; отдает себя в руки правосудия, чтобы избавить от вечной като рги полоумного бродягу; обрекает себя на одинокую старость, устраивая сч астье Козетты. Он не может быть счастлив, если это счастье держится на нес частье другого. Все это дается ему нелегко, не без мучительных колебаний и внутренней борьбы. Однако нравственные терзания, душевная борьба — уд ел людей духовно полноценных. Для какого-нибудь Тенардье нравственных п роблем не существует. Но несправедливость общества обрушивается именн о на этих полноценных людей. Жан Вальжан является воплощением нравственного идеала Гюго в поведении на баррикадах: он не принимает участия в сражении и, не выпустив во врагов республики ни одно й пули, спасает приговоренного: к расстрелу шпиона Ж а вера . И именно этот предательский по отношению к революции поступок трактуется Гюго как высший подвиг с точки зрения «абсолютной морали»: отплатив добром за зло, Жан В альжан нарушил все привычные Жаверу жизненн ые представления, выбил у него п очву из-п од ног и привел его к капитуляции — к самоубийству . В лице Жавера ложный закон слу жения государству — Зло— пр изнал моральное торжество гуманности и всепрощени я— Добра. Финал романа — это апофеоз епископа: тень его витает над Жаном Ва л ьжа н ом, кото рый умирает со словами: «На свет е нет ничег о, кроме счастья любить». Часть 3 . «Мораль» Жавера — антагониста Жана Вальжана Антагонист Жана Вальжана — полицейский инспектор Жавер — создан по методу контраста уже по отношению ко всему тому доброму и подлинно че ловечному, чему научил бывшего каторжника епископ Мириэль. Жавер предст авляет то самое бесчеловечное «правосудие», которое Гюго ненавидит и ра зоблачает в своем романе. Для Жавера главное — «представлять власть» и «служить власти»: «За ним, вокруг него ... стояли власть, здравый смысл, суде бное решение, совесть по мерке закона, общественная кара — все звезды ег о неба. Он защищал порядок, он извлекал из закона громы и молнии ... в грозной тени совершаемого им дела неясно проступал пламенеющий меч социальног о правосудия» Гюго В. Романы. М, 1999, с. 336 . Психологический метод Гюго сводится в обрисовке Жавера к утрировке дву х простых чувств, доведенных почти до гротеска: «Этот человек состоял из двух чувств — из уважения к власти и ненависти к бунту». Внешность его дается путем нагнетания з ловещих деталей, которые художник, словно рисуя своего романтического з лодея на бумаге, намеренно заставляет появляться «из тьмы»: «Вы не видели его лба, ... глаз, ... подбородка, ... рук , ... палки... Но вот приходила надобность и изо всей этой тьмы, словно из засады, вдруг выступал узкий и угловатый лоб, зловещий взг ляд, угрожающий подбородок, огромные руки и увесистая дубинка» Гюго В. Романы. М, 1999, с. 203 . Ужасен был и взгляд Жав ера, который «леденил и сверлил, как бурав». Даже радость Жавера художник называет «сатанинской». Когда Жавер узнае т, что г-н Мадлен и есть бывший каторжник Жан Вальжан, о чем он смутно догад ывался с самого начала, лицо его делается похожим на «торжествующее лицо сатаны, который вновь обрел своего грешника». Гюго недаром рисует Жавера такими укрупненными и впечатляющими мазкам и. От этого укрупнения зависит драматизм столкновения противостоящих д руг другу сил. Значительным и масштабным силам добра (епископ Мириэль, пр еображенный им Жан Вальжан, героически самоотверженная мать Фантина) противостоит столь же масштаб ный и значительный противник, олицетворяющий для Гюго неправедный госу дарственный закон (в противоположность праведному закону человеческог о сердца). Несмотря на то что Жавер, как и полагалось сыщику по литературной традиции, наделен необычайной памятью, особым полицейски м чутьем, силен, отважен и ловок; что он устраивает засады, неожиданно выра стает на пути преступников и узнает их под гримом и масками и т. д.,— несмо тря на все это, Жавер почти полностью живет в «верхнем», обобщенном плане романа. Он подчинен отвлеченной символике долга, у него, по сути дела, нет индивидуальности. Эта отвлеченность неизбежна, поскольку сам замысел о браза идеального носителя несправедливого закона был парадоксален и н е имел почвы в жизни. С Жавером литература обогатилась новым оригинальны м типом-символом, но не новым человеческим характером. Вся история Ж ана Вальжана, стоящая в центре романа «Отверженные», строится на драмати ческих столкновениях и резких поворотах в судьбе героя: Жан Вальжан, раз бивающий оконное стекло булочной, чтобы взять хлеба для голодных детей с естры, и осужденный за это на ка то ржные работы; Жан Вальжан, возвращающийся с ка торги и гонимый отовсюду, даже из конуры собаки; Жан Вал ьжан в доме епископа, у которого он пытался украсть серебр яные ножи и вилки и получил их в подарок вме сте с серебряными подсвечниками; Жан Вальжан, став ший влиятельным мэром города, и умирающая Фантина, кото рая умоляет спасти ее дитя; Жан Вальжан в столк новении с «недреманным оком» правосудия — Жавером; Жан Вальжан в «деле » Шанматье, которое возвращает его в положение преследуемого каторжника; подвиг Жана Вальжана, спасающего матроса с воен ного корабля; «Ор ион», и его бег ство с каторги, чтобы выполнить обе щан ие, данное Фантине; Жан Вальжан с крошкой Ко зетт ой на руках, преследуемый Жавером с е го полицей скими молодчиками п о темным улочкам и закоулкам Па рижа , и неожиданное спасение в женском монастыре на, улице Пикп юс; затем, через несколько лет, Жан Вальжан в во ровском прито не Тенардье, один против девяти него дяев , связанный ими и все же сумевший освободиться, раз резав веревки с помощью старой монет ки каторжни ка; наконец, Жан Вал ьжан на баррикаде, где он никого не у бивает, но спасает от смерти двух людей: Мариуса и го преследов ателя Жавера, и т. д. Многие из этих драматических катаклизмов в судьбе Жан а Вальжана составляют некую «детективную» част ь «Отве рженных». Не случайно а втор указывает на ту осо бенно сть в характере своего героя, что он «всегда имел себе ... две сумы: в одной и з них заключались мысли свят о го, в другой — опасные таланты каторжника. Он восполь зовался то одной, то другой, см отря по обстоятельств ам . Когд а писатель раскрывает «мысли святого» — его пове ствование приобретает нравственно-поучительный х а рактер ; когда же на передний п лан выдвигаются «талан ты като ржника» — «Отверженные» становятся увлека тель ным приключенческим романом, в котором эпизоды д уховных поисков, преследовани й и адских козней чередуют ся с о сценами геройских деяний и чудесных спасений. Стремительн ое и скачкообразное развитие романтиче ского характера, с его резкими поворотами и способно стью к внезапному преображению под в оздействием доб ра свойственн о не только Жану Вальжану, но даже и антиподу — Жаверу. Доброта, проявленн ая по отно шению к нему Вальжан ом, который отпустил его на волю вместо того, чтобы р асстрелять на баррикаде, где он при сутствовал как шпион правительства, впервые в жизни внесла в прямолинейный ум Жавера « отпечаток ду шевно й тревоги». Эта своего рода цепная реакция (епископ Мириэль — Жан Вальжан — Жавер) ч ре звычайно важна дл я концепции романа. Автор намеренно п риводит верного стража «законности» Жавера, не при выкшего рассуждать, к страшной для него мысли, что ка торжник Жан Вальжан «оказал ся сильнее всего общ ест венно го порядка». Ему даже приходится признать «н равс твенное благородство отверженного», что было для него « нестерпимо». Так Жавер теряет почву под ногами. В нем, как не когда в Жане Вальжане, происходит решающий нра вст венный переворот. Ведь до сих пор е го идеал за клю чался в том, чтоб ы быть безупречным в своем служ ении закону. Однако добро, по Гюго, выше закона, уста новленного обществом собственников. По этому оно тол кает Жавера к стр ашному для него открытию, что « в своде законов сказано не все», что «общественный строй не со вершенен», что «закон может обману ться», «трибунал ошибиться» и т. д. Все, во что этот человек верил, свер шилось». Эта внутренняя катастр офа — отступление сил зла пер ед добром, которое несет в себе Жан Вальжа н приводит Жавера к самоубийству. Заключ ение Сюжет «Отвер женных» строится в основном на сцеплении событий и обстоятельств «необ ычных» и совершенно исключительных. «Увлекательность» этого сюжета мо жно на чисто формальном основании свести к увлекательности приключенч еского романа: сюда относятся все перипетии судьбы каторжника, который с тановится богачом, затем снова оказывается среди «отверженных», затем в новь обретает богатство, борьба Жана Вальжана с полицейской ищейкой Жав ером, преследующим его на протяжении всей его жизни, то есть в продолжени е всего романа. Поступки, переживания, страсти героев несколько преувели чены: таковы беспредельная доброта епископа Мириэля, и бесконечная гото вность Жана Вальжа н а к самопо жертвованию, когда преувеличение граничит уже с фантастическим (сцены н а кладбище), и его все-прощение. Однако у Гюго, в отличие от авторов романов фельетонного жанра помимо принципиально иного подхода к теме, чем у них, помимо описаний широкого общественного и философского характера, прит ом органически входящих в общую ткань романа, помимо широкого обществен ного фона, на котором развертываются события, составляющие сюжет, — сущ ественным является то обстоятельство, что жизнь и страсти героев при все й их невероятности оказываются в конечном счете художественно оправда нными и правдивыми. Соотнесенная со своим общественно-историческим фон ом, история борьбы Жана Вальжана и Жавера обретает характер социально-си мволический, морально-нравственного выбора. В святости Жана Вальжана во площена правота добра, в злобе Жавера — вся абсолютная жестокость зла. И Жан Вальжан а Жавер — герои необычные, но в романе все время присутствую т история и политика, не позволяющие читателю воспринимать конфликт меж ду героями как абстрактный, метафизический. Образ Жана Вальжана со всеми его душевными движениями, со всеми его поступками — глубоко поэтичен, п освящен высоким идеалам. Вот почему читатель принимает всю исключитель ность этого образа как величайшую правду. В романе перед нами предстают исключительные чело веческие натуры, одни выше чем человеческие существа по своему милосерд ию или любви, другие ниже — по своей жестокости и низости. Но в искусстве уроды живут долгой жизнью, если они прекрасные уроды. Гюго имел склоннос ть к исключительному, театральному, гигантскому. Этого было бы мало для т ого, чтобы создать шедевр. Однако его преувеличения оправданны, так как г ерои наделены благородными и подлинными чувствами. Гюго непритворно во схищался Мириэлем, он непритворно любил Жана Вальжана. Он ужасался, но вп олне искренне уважал Жавера. Искренность автора, масштабность образов — превосходное сочетание для романтического искусства. В «Отверженны х» было достаточно жизненной правды, чтобы придать роману необходимое п равдоподобие Моруа А. Олимпия, или жизнь Виктора Гюго. М, 1998, с. 516. . Любовь к бли жнему и самоотречение сочетаются у героя Гюго с помыслами о нравственно м идеале. Когда Вальжан спасает Жавера, то за этим поступком Гюго ставит в озможность исправления закоренелого злодея путем воздействия на его с ознание идеи «абсолютного добра» — иными словами, он проповедует здесь христианскую идею непротивления злу, воздаяния добром за зло. Гюго созда ет убедительный образ полицейского со всеми его отвратительными повад ками, наделяет его правдивыми чертами карьериста, рисует человека жесто кого, не задумывающегося над тем, справедливо или несправедливо он посту пает. Жавер действует механически, ему чужда идея добра, он всегда будет в оплощать лишь служение правовой системе государства, он из тех людей, пр о кого можно сказать: «горбатого могила исправит», — и тем не менее у Гюго он мгновенно перерождается под воздействием доброго поступка Жана Вал ьжана, точно так же как последний внезапно переродился под воздействием добродетельного Мириэля. Так могло получиться только потому, что поведе ние и судьба Жавера для Гюго определяются не его общественной функцией, а изначально владеющей его духовным миром силою некоего отвлеченного « зла». Стремясь во что бы то ни стало доказать, что в человеческом обществе должны восторже ствовать совесть и справедли вость, писатель, следуя заранее намеченной схеме, п омещает на баррикады Вальжана . В сюжетном плане появление на баррикаде Вальжана оказывается необходимым для того, чтобы показать путь героя от абсолютного порока к абсолютной добродетели. Пове дение Жана Вальжана на баррикаде является менее всего поведением револ юционера. Но Гюго хотел показать, что Вальжан, борясь против Жавера и Тена рдье, мог идти двумя «путями святости»: путем Мириэля, придерживаясь иде и всепрощения, и путем Анжольраса, боровшегося революционными методами против своих врагов. Отпуская Жавера на свободу, платя ему добром за зло, В альжан в конце своих испытаний становится не Анжольрасом, а Мириэлем. Но этот поступок — вовсе не дело «личной совести» Вальжана, он приобретает также абсолютную моральную ценность, поскольку именно благодаря ему Жа вер оказывается и морально и физически уничтоженным. Если бы в образе Жана Вальжана преобладали только эти стороны, то подобн ый герой оставил бы читателя совершенно равнодушным. Но в образе Вальжан а надуманная моральная схема постоянно борется с жизненной правдой, и не редко жизненная правда берет верх. Благородство, честность, великодушие Вальжана воспринимаются как его естественные, органически присущие ем у качества, ибо Жан Вальжан при всей своей индивидуальной исключительно сти задуман и обрисован как собирательный образ, в котором воплощены луч шие моральные качества. Многое в пост роении сюжета, в обрисовке персонажей роднит «Отверженных» с романом-фе льетоном — с «Парижскими тайнами» Э. Сю, с «Графом Монте-Кристо» А. Дюма. Н о сходство это совершенно поверхностное. Гюго не только подчинил все эле менты приключенческого сюжета высокой и, по существу, реалистически осм ысленной нравственное проблематике, что само по себе не позволяет стави ть «Отверженных» в один ряд с «Графом Монте-Кристо», оставляет позади др угие романы-фельетоны. У эстетики Гюго свои , нравстве нные, законы. Ему важно утвердить определенные идеи и нравственные ценности, которым должны следовать люди. Категория должн ого и идеально го — чрезвычайн о важный момент романтической эсте т ики , которой и следует В. Гюго . В то же время, при всей своей идеалистической сути, эстетика эт а имеет и раз реальную подоплеку. Русский цензор Скуратов был недалек от истины, ког да , обосновывая запрещение издания роман а «Отвержен н ые» в России, напи сал в 1866 г. следующее до несение с воему начальству: «Как и во всех социал ист ических сочинениях, в этой книге несомненно господствует б езнравственная тенденция производить все нару ш ения и преступления против установленного законом об щественного порядка не от ис порченной и развращенн ой воли преступника, а из дурного устройства общества и бесчеловечной жестокос ти силь н ых и облеченных власть ю лиц...» «Французские писатели в оценках царской цензуры».— «Литерат урное наследство», т. 33-34. М., 1939, с. 790. Примером св оих романтических героев, преданных высокому нравственному долгу, авто р и поучает, и подсказывает, и требует от людей следовать высоким моральн ым принципам, без которых немыслима настоящая жизнь. Герои Гюго волнуют читателей, заставляют их переживать, думать, негодовать или мечтать вмес те с ними; за сегодняшним — дурным и несовершенным — писатель видит дал екие светлые горизонты. В этом и заключается главный пафос этого романа. Вот как о благотворном моральном воздействии романов Гюго сказано в ста тье «Великий романтик», написанной к пятидесяти ле тию со дня смерти Гюго, А. Н. Толст ым : «Взмахами кисти ... он рисовал портреты гигант ов. Он наполнил мое мальчишеское сердце пылким и тум ан ным гума ни змом. С каждой колокольни на меня гляд ело лицо Квазимодо, каждый нищий-бродяга представл ялся Жаном Вальжано м. Справедливость, Милосердие, Добро, Любовь из х рес томатийных понятий вдруг сделались вещественными об разами... Мальчишескому серд цу они казались жив ыми титана ми, и сердце училось плакать, негодовать и ра до ваться в меру больших чувств. Гюго рассказывал мне ... о жизни человечества, он пы тался очер тить ее исторически, философски, научно. Мог учие материки его романов, где фантазия заставл яла бешено листать страницы, омывались б лагодатными по то ками лирики. Его гуманистический романтизм одержи вал бескровные победы над жалкой действительностью … Он н абатно бил в колокол; „Проснитесь, человек бедству ет, народ раздавлен несправедливостью"... Это было хорошо и грандиозно — будить челове чес тво» Толстой А. Н. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 10. М., 1961, с. 281-283 . Список использованно й литературы 1. Брахман С. «Отверженн ые» Виктора Гюго. М, 1968 2. Волисон И. Я. Виктор Гюго — певец д етства. Харьков, 1970 3. Гюго В. Полное собрание сочинений, М, 1951 4. Гюго В. Романы. М, 1999 5. Евнина Е. М. Виктор Гюго, М.: Наука, 1976 6. Мешкова И. В. Творчество Виктора Гю го. Саратов, 1971 7. Моруа А. Олимпия, или жизнь Виктора Гюго. М, 1998 8. Муравьева Н. Гюго М, 1961 9. Сафронова Н. Н. Виктор Гюго. М, 1989 10. Толстой Л. Н. Полное собрание сочин ений, т. 30, М, 1982 11. Трескунов М. Виктор Гюго. Очерк тво рчества. М, 1969
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Как показали последние события - предпоследние были лучше...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе "Нравственная концепция романа Виктора Гюго "Отверженные"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru