Реферат: Мифологическое и фольклорное в рассказах Бунина - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Мифологическое и фольклорное в рассказах Бунина

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 57 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

40 Камчатский Государственны й Педагогический Универсиет МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ рф КАФЕДРА РУССКОГО ЯЗЫКА МИФОЛОГИЧЕСКОЕ И ФОЛЬКЛОРНОЕ В РАССКАЗАХ БУНИНА СОДЕРЖАНИЕ Введение…………………………… …………………………………………..…2 1. Приемы включения фольклора в л итературный текст……………………4 1.1. Фольклорное слово в литерату ре…………….……………………4 1.2. Фольклорные "вкрапления" в литерату рном тексте……………..5 1.3. Лирическая ситуация в фольклоре и л итературе………………..10 1.4. Связь русского фольклора со славянс кой мифологией…………11 2. Славянские мотивы в художестве нном мире Бунина…………………….14 2.1. Истоки обращения Бунина к на родному творчеству……………14 2.2. Русский фольклор и мифология в расс казах Бунина, роль фольклорного и мифологического в раскрытии "неизрече нной красоты русской души"……………………………………………16 3. Восточные мотивы в рассказах Б унина…………………………………….31 3.1. Бунин - неутомимый путешеств енник……………………….…...31 3.2. Отражение восточных впечатлений в р ассказах Бунина…….….32 Заключение……………………… ……………………………………………38 Литература…………. …………………………………………………………39 ВВЕДЕНИЕ Любой читатель обратит внимание на часто встречающиеся в прои зведениях Ивана Алексеевича Бунина фольклорные жанры, в которых частич но сохранились отголоски древней славянской мифологии. Фольклор в расс казах Бунина – часть художественной системы писателя. Его произведени я – своеобразная практика фольклорной теории автора. Задача данной работы состоит в том, чтобы “ войти ” в глубь бунинского художественного мира, “ войти ” в стихию его языка. Разные исследователи занимались тщательным из учением фольклоризма Бунина как составной части мировоззрения писател я. Это и Эрна Васильевна Померанцева – известный русский фольклорист, и Владислав Николаевич Афанасьев, и А.А. Волков, и Олег Николаевич Михайлов – писатель, доктор филологических наук, и многие другие. Формулировка темы “ Мифологическ ое и фольклорное в рассказах Бунина ” довольно широка и ставит нас перед необходимостью выделить лишь о тдельные произведения. В данной квалификационной работе мы обратимся к произведениям И.А. Бунина, которые, на наш взгляд, представляют писателя – лауреата Нобелевской премии – как настоящего художника слова. Стрем ление к совершенству определяло и словесную магию бунинского искусств а. Обостренность его взора, слуха, обоняния общеизвестны. Звук, свет, цвет, запахи, краски, формы, самый ритм жизни Бунин передавал так, что в восторг приводил самых искушенных любителей слова. Бунинский стиль – сдержанн ый, но не бесстрастный, а внутренне напряженный, звенящий каждым словом. И нтерес Бунина к фольклору, к “ мужи цким ” песням и рассказам продикто ван потребностью проникнуть в самую душу народа, к жизни и судьбе которо го писатель относится с глубокой тревогой, мучительным беспокойством. В рассказах Бунина использованы почти все фольклорные жанры: заговоры, об рядовые, календарные и свадебные песни, пословицы и загадки, причеты, был ины и сказки, лирические, колыбельные, исторические песни, мещанский ром анс, духовные стихи и частушки, приметы и детский фольклор. Все это можно у видеть, рассмотрев рассказы великого мастера народного слова. Бунин оче нь много путешествовал. Особенно поразил его Восток. В данной работе мы п окажем, как отразились восточные впечатления в отдельных рассказах Бун ина. Цель данной работы определим следующим образом: 1. Выделить особенности “ вкрапления ” мифологического и фольклорного характера в литературе; от метить тесную связь фольклора с мифологией. 2. Выявить славянские мотивы в художес твенном мире Бунина; выявить все фольклорные жанры, встречающиеся в расс казах; определить их художественные функции (источники фольклорных тек стов нами не уточняются, это могла быть тема другого исследования). 3. Выявить восточные мотивы в рассказа х Бунина; определить значимость обращения писателя к Востоку. Целью работы опреде лена ее структура. После введения следует первая глава “ Приемы включения фольклора в литературный текст ”, затем идет вторая глава “ Славянские мотивы в художественн ом мире Бунина ”, затем – третья гл ава “ Восточные мотивы в рассказах Бунина ” . Заключение содержит выво ды. В конце приводится список использованной литературы. Глава первая Приемы включения фо льклора в литературный текст. Многочисленные и раз нообразные контакты между фольклором, мифологией и литературой привод ят не только к взаимопроникновению сюжетов или к заимствованию неизвес тных воспринимающей системе изобразительных средств, но подчас и к "вкра плению" отдельных элементов (отрезков) определенного текста, принадлежа вшего к одной из этих систем, в текст, относящийся к другой системе, - явлен ию специфическому и малоисследованному. Надо отметить, что повествоват ельная литература оказывается связанной с мифологией именно через пов ествовательные жанры, возникшие в глубоких недрах фольклора. 1. 1 . Фольклорное слово в литературе. "Вкрапления чужого т екста ” в “ свой текст ” может быть стилистически активным или нейт ральным; в первом случае речь идет о цитировании, во втором – о заимствов ании. В этом плане вполне удовлетворяет терминологическое разграничен ие, предложенное Г. Левинтоном: “ Ци тация – такое включение “ чужого текста ” в “ свой текст ”, котор ое должно модифицировать семантику данного текста именно за счет ассоц иаций с текстом – источником (цитируемым текстом), в противоположность заимствованию, которая не влияет на семантику цитирующего текста. < … > Степень точности цитирования здесь не принимается в расчет ” . Между цитированием в узком и точном смысле этого слова – дословным воспроизведением элементов “ чужого текста ” – и целе направленным отклонением от первоисточника при частичном его включени и в новый текст, т.е. цитированием неточным, - различие весьма существенное , более того, сама эта неточность неоднотипна. Здесь наблюдается , во-первых, намек на “ чужой текст ” в ег о первоначальном виде; во-вторых, отзвук иного текста в виде воспроизвед ения чужой фразовой, образной или ритмо-мелодической конструкции; и, нак онец, в-третьих, преднамеренное изменение семантики “ чужого текста ” на противоположные – при сохранении его характерных внешних признаков. Если учесть все эти обстоятельства, тогда, помимо собственно цитаты, объектом рассмотрения станут также аллюзия, реминисценция и пер ифраз. В работе, посвященной семантическому механизму литературной изм енчивости, И.П. Смирнов показывает логическую допустимость шестнадцати способов цитирования, каждый из которых, в свою очередь, многофункционал ен . Надо отметить, что цитирование может быть первичным – по первоисточнику, и вторичным, опосредованным; в одних случаях интерпре тация этого факта не выходит за рамки узко текстологического комментар ия (например, цитата не по первоисточнику), в других приобретает принципи альное значение (перифраз перифраза). Вопроса о "вкраплении" одного текста в другой коснемся еще немного и расс мотрим его лишь под определенным углом зрения – как часть общей проблем ы взаимоотношения двух систем словесного искусства, литературы и фольк лора. 1.2. Фольклорные "вкра пления" в литературном тексте. Специальный интерес представляет "вкрапление" в литературный текст фольклорной речи. Здесь “ не-свое ” не может быть воспринято и как “ чужое ” в полном смысле этого слова; такого рода ситуацию можно скорее охарактеризовать к ак “общее” ( “ наше ”) в “своём”. В определённом плане такое цитирование менее ассоциативно: отпадают с вязи, обусловленные понятием авторства. Их отсутствии восполняется ины ми параллелями, во многом специфичными для каждого вида цитирования. Собственно цитата может вводиться ли бо на фабульном, либо на внефабульном уровне. Так, у Бунина в рассказе “ Танька ” песня “ Зоренька ” не просто воспроизводится, но и является предметом изображения, с оставной частью фабулы: её поёт герой Павел Антоныч, о ней рассуждает пов ествователь, эта песня наталкивает на мысли о жизни, противопоставленно й мечтам героя. Очень часто песни, частушечные напевы используются авто ром для описания ситуации, характеристики героев, настроения. Литературная практика знает немало примеров, свидетельствующих об уди вительной многофункциональности цитат как первой, так и второй разнови дности. Иногда наблюдается отклонение автора от фольклорной традиции: наприме р, в аналитической ситуации в народных сказках нет упоминания какой-либо конкретной песни – отсутствует, следовательно, и песенная цитата. Это у же не частное, а структурное расхождение. Всякое упоминание в рассказах музыкальных произведений конкретно и зн ачимо: это, как правило, произведения, популярные в определенное время и в определенном кругу. Например, в рассказе “ Танька ” Павел Антоныч иг рает на гитаре сначала “ Качучу ”, потом “ Марш на бегство Наполеона ” и затем переходит на “ Зорен ьку ”. “ Зоренька ” не только названа и процитирована, но и отме чен характер её исполнения . Строчка-цитата народной песни как ритмо-мелодическая е диница оказывается одновременно отдельной самосостоятельной строкой авторского повествования. Автор как бы демонстрирует источник избранн ый им, как бы указывает, что он – в русской фольклорной традиции. Включение в рассказ песенной строки – это одно из проявлений той естест венности, с которой в бунинский рассказ вошел опыт не только повествова тельных, но и песенных жанров. Песенная строка как бы отделяет словесную цитату от мелодии, которая ста новится элементом подтекста. Традиционный фольклор не знает деления на стихи и прозу – он делает различие между тем, что рассказывается; но песе нная строка, перенесенная, пусть даже с абсолютной точностью, в рассказ, у же в силу такого окружения начинает звучать не по-песенному. Но “ чужое ” слово не абсолютно подчиняется в прозе авторским интонациям. Досл овная цитата оказывается далеко не точным повторением. Народную песню, в отличие от сказки, следует цитировать точно, недаром го ворят: "Из песни слова не выкинешь". Явное фольклорное "вкрапление" содержи т – и притом на различных уровнях – некий литературный противовес; это прямое обращение к фольклору, подспудно таит в себе нарушение фольклорн ых правил. Создавая видимость строгого следования устной традиции, авто р добивается такого эффекта при помощи средств устной словесности неиз вестных и литературных по своей сущности. Если бы цитировалось произведение литературное, у читателя возникло бы желание вспомнить, кто же является автором знакомых строк. Но приводится песня народная, и первое, естественное стремление читателя – вспомнить , где он эту песню слышал прежде и как она звучала. Этот интерес к обстояте льствам бытования цитируемого фольклорного текста и направляет основн ой поток читательских ассоциаций, вызывая столь необходимое автору нал ожение времен и расстояний, звуков и образов. Особый вид цитаты – эпиграф, который по самой своей природе требует точ ного воспроизведения "чужого слова", причем по традиции эпиграф содержит ссылку на источник. Так, в рассказе Бунина "Худая трава" пословица: "Худая т рава из поля вон!" – вынесена в эпиграф . Её роль в структуре повествования чрезвычайно значительна, н ародная мудрость предваряет повествование, указывая на особую значимо сть "скрытого" содержания. Аллюзия . В "Поэтическом словаре" А. Квя тковского находим следующее определение: "Аллюзия (от латинского allusio – намек, шутк а) – стилистический прием; употребление в речи или в художественном про изведении ходового выражения в качестве намека на хорошо известный фак т, исторический или бытовой". Известность – общее свойство фольклора, и для аллюзии он служит самым б лагодатным материалом; предпочтение, естественно, отдается наиболее ак тивно бытующим фольклорным жанрам – песне, пословице, поговорке. Известный "чужой текст" полностью не приводится – автор предпочитает на мекнуть на него, аллюзия способствует созданию многоплановости, многог олосия, полемичности. Наличие общих сюжетных и образных ходов в фольклоре – с одной стороны, и вариативность, как общее свойство фольклора – с другой, подчас позволяю т автору указывать не на какое-либо конкретное произведение, а "цитирова ть" целый фольклорный жанр – сказку, былину, песню, либо даже фольклор воо бще. Например, в рассказах Бунина сочетания "начала рассказывать, как был о дело", "все так звали на деревне", "горевать-то, почесть, не по чем", "там и сям", " долго ли пролежал – глядь" и др. (р-з "Кастрюк") восходят к фольклору. Данек Д., классифицируя литературн ые цитаты, в аналогичном случае употребляет термин "цитаты структур, или квазицитаты", ибо это не эмпирические цитаты из конкретного произведени я, а воспроизведение поэтик, стилей, художественных систем . Аллюзия, то сталкивая, то сплавляя два компонента – сво ю и "чужую" речь, подчас выступает как своеобразный трансформатор, на вход е которого – одно семантическое "напряжение", а на выходе – другое. Таким образом, при функционировании в качестве литературной аллюзии хо дового фольклорного выражения "хорошо известным фактом" /Квятковский/ ок азывается как сам фольклорный текст в его первоначальном виде, так и пол учившие широкую известность условия его применения. Реминисценция (напоминание) обычно в ызывает в памяти читателя знакомую конструкцию из другого художествен ного произведения. Подчас "другой контекст" используется в обоих планах – широком и узком. В широком плане, как заимствование из фольклора вообще, фольклорная ремин исценция как бы вносит в оценку происходящего народную точку зрения. В б олее узком плане, как указание на конкретный фольклорный жанр с только е му присущими поэтическими средствами, она может обрести дополнительно е значение в зависимости ещё и от того, насколько роль, которую заимствов анный текст играет в литературном произведении, расходится с его первон ачальным фольклорным назначением, вплоть до полного противопоставлени я – в травестии. Причём по своему характеру травестия внутри одной – фо льклорной – системы это нечто иное, чем травестия, основанная на "вывора чивании" фольклорного текста в реалистической литературе. Например, строки из рассказа Бунина "На край света"": "… Ему вот-вот собираться в могилу, а он уже никогда больше не услышит родн ого слова и помрёт в чужой хате, и некому будет ему глаза закрыть. Перед см ертью оторвали его от семьи, от детей и внучат…" – н напоминает читателю народную песню – раздумье, к оторая обычно представляет собой монолог с интонационным обилием воск лицаний, вздохов и отсутствием чёткой композиционной схемы. Перифраз – как семантическое переос мысление реалий, входящих в народное изречение, служит одним из средств образования новых афоризмов. Вторая жизнь изречения особенно часто нач инается в бурные эпохи, причем нередко именно вновь рожденный афоризм ос тается в памяти потомков, тогда как для обнаружения его предшественника требуются специальные разыскания. "Бог даст день, бог даст пищу…", - говорит "привычное" Аверкий из рассказа "Ху дая трава" Бунина . Подобно ему и зречение: "Будет день, будет пища". Итак, включение элементов фольклорного текста в литературный контекст обычно оказывается в целостной системе произведения весьма важным, а подчас и ключевым идейно-художественным ф ольклором. Чаще всего фольклорным "вкраплениям" не сопутствуют авторские коммента рии или иные указатели на их первоначальную текстовую принадлежность. Е сли к тому же фольклорное изречение приводится в трансформированном ви де, то сам факт цитации может быть незамеченным, а его роль в формировании произведения как идейно-художественного единства– неучтенной. 1.3. Лирическая ситуация в фольклоре и литературе. Взаимодействие фоль клора и литературы – это не только отдельные контакты, это и многовеков ое существование двух художественных систем. Литература пользуется оп ытом фольклора в целом, во всех его разновидностях. И всё же существует фо льклорный жанр, который в становлении и обогащении реализма играет особ ую роль. Этот жанр – народная песня, применительно к русской литературе, так называемая, традиционная лирическая песня. Именно с появлением лири ческой песни произошло переключение художественного вымысла из сферы необычного – в область повседневного человеческого бытия. В.Я. Пропп уб ежден, что присущие народной лирике "изменчивость, широта и свобода обес печивают песне её долголетие" . Э ти же свойства определяют роль народной лирики и в развитии литературы. Фольклорные жанры в сопоставлении с литературой относятся к трем идущи м на смену друг другу этапам художественного мышления: в предании изобра жаемое воспринимается как "синтетическая правда" (М.И. Стеблин-Каменский), в волшебной сказке – как явный вымысел, противоречащий действительнос ти, в лирической песне – как поэтическое воспроизведение жизни. Естеств енно, что и связи с литературой для каждого их этих жанров становились вс е более сложными и многогранными. Если тем уровнем, на котором сказочная поэтика обнаруживает свою наибол ьшую устойчивость, является функция, то для лирической песни таким уровн ем оказывается ситуация (разлуки, выбора жениха и т.п.) . В лирической песне многообразие отношений между речью и событием раскрывается как внутренняя возможность жанра. Лирическая п есня стирает границы между тем, что было, и тем, что может случиться, между видением и представлением. Объясняется это специфической ролью художе ственного вымысла в песне, в конечном счёте – эстетическими отношениям и песни к действительности. Жанровая определенность русской лирической песни, непрерывно присутст вовавшей в народном художественном сознании, сыграла в процессе станов ления литературной формы роль постоянно действующего фактора, своеобр азного катализатора. 1.4. Связь русского фо льклора со славянской мифологией. Изустные предания – драгоценный источник; пополняющий вакуум исторического изучения ру сской мифологии. Сочинения, изображения идолов, священные в древности со суды, храмы, обычаи, сохранившиеся до наших дней в народном фольклоре, - эт о памятники, являющиеся главными источниками учения о русских богах. К с ожалению, сохранилось очень немного из них. Они словно поглощены всепожи рающим временем. Практически не осталось сочинений о идолопоклонстве, и зображений богов, памятников древнего богослужения. Сохранились лишь н екоторые остатки языческих обычаев славян. Кроме перечисленных источников познания русской древности, важно назв ать ещё два – это народные песни, народные сказки, устное народное творч ество вообще. Именно в нем находится сокровище для понимания и изучения русской мифологии. В русских народных песнях обнаруживается много характеристического, н а многих остался отпечаток седой древности, некоторые из них происходят , вероятно, из языческих времен, потому что в них упоминаются часто имена н екоторых русских богов. Конечно, в народных песнях многое переменилось о т времени, но тем не менее они остаются ценными для россиянина, который из них черпает, познает характер и обычаи своих добрых и мужественных предк ов. Простонародные сказки часто с патриотическим жанром повествуют о деян иях героев древности и мрачными красками изображают "несчастия" России, но самое интересное в них то, что в повествовании нередко упоминаются пр и этом древние божества, чудеса, волшебницы и прочие. В дошедших до нас поверьях, обычаях, играх мы так же слышим имена из древне й мифологии славян. Мифология очень ценна для современности. К ней мы подходим как к огромно му пласту культурного развития, через который прошло всё человечество. Э то важнейшее явление культурной истории, господствовавшее над духовно й жизнью человечества в течение десятков тысяч лет. В отличие от фольклорных жанров, миф – это не жанр словесности, а определ енное представление о мире, которое лишь чаще всего принимает форму пове ствования; мифологическое же мироощущение выражается и в иных формах – действа (как в обряде), песни, танца и т.д. Мифы составляют как бы священное духовное сокровище племени. Они связан ы с заветными племенными традициями, утверждают принятую в данном общес тве систему ценностей, поддерживают и санкционируют определенные норм ы поведения. Миф как бы объясняет и санкционирует существующий в обществ е и мире порядок, он так объясняет человеку его самого и окружающий мир, чт обы поддержать этот порядок. В верованиях народных масс сохранилась "низшая мифология"- представлени я о разных духах природы- лесных, горных, речных, морских, о духах, связанны х с землевладением, с плодородием земли, с растительностью. Эта " низшая мифология " оказалась наиболее устойчивой. В русском народном фоль клоре и поверьях сохранилась именно "низшая мифоло гия", тогда как "высшая мифология", представления о велик их богах, существовавших у древних славянских народов, почти совершенно изгладились в народной памяти и лишь частично влились в фольклор. При размежевании мифа и сказки современные фольклористы отмечают, что м иф является предшественником сказки, что в сказке по сравнению с мифом п роисходит ослабление (или потеря) этиологической функции, ослабление ст рогой веры в истинность излагаемых фантастических событий, развитие со знательной выдумки( тогда как мифотворчество имеет бессознательно-худ ожественный характер) и другие. Разграничение мифа и исторического пред ания, легенды, вызывает тем больше разногласий, что оно в значительной ме ре условно. Но провести грань между историческими преданиями и собствен но мифами очень трудно, потому что в повествование об исторических событ иях вплетены часто мифологические образы богов и других фантастически х существ. Народные сказки, песни, поверья, обычаи, игры и прочее переходили из одних уст в другие, из поколения в поколение, и, таким образом, до наших дней дошл и отголоски древней русской мифологии, сохранившиеся в русском фолькло ре. Из фольклора в литературу проникали сначала наиболее "жёсткие", наибо лее наглядные и распространённые компоненты. Однако по мере развития ре алистических традиций литература всё активнее обращается к таким стор онам фольклорной поэтики, которые не отличаются указанными признаками, и нередко предпочитает усвоение народной поэтики в неотвердевших, "избы точных", а подчас и тупиковых для фольклора формах. На такой стадии обраще ния к фольклору – это использование и того, что получило в устной словес ности развитие и распространение, и тех возможностей, которые остались в фольклоре нераскрытыми. Можно утверждать, что в определенном смысле фол ьклорная традиция оказывается более продуктивной в литературе, нежели в фольклоре. Фольклорная традиция хранится не в одном лишь фольклоре – она веками впитывается литературой, и если этого не учитывать, то многие литературные явления останутся непонятными и необъясненными; без учет а фольклорного воздействия неполно представление и о литературном про цессе в целом. В области поэтики фольклорные и мифологические импульсы о собенно активны, а их последствия – устойчивы и долговременны. Глава вторая Славянские мотивы в художественном мире Бунина. Преемственность пок олений, наследие веков, тема памяти, воспоминаний, корневых связей челов ека с прошлым – историческим, культурным, природным, – всегда занимали Бунина. Рассказы Бунина отличаются острой полемичностью, беспощадной правдиво стью и – главное – глубиной проникновения в сокровенные тайны национа льного бытия. Казалось бы, писатель повествует о давно известном, даже привычном: обык новенные крестьяне, будничные дела и заботы, встречи, разговоры, воспоми нания, скудный быт, нищета, жестокость одних и долготерпеливость, покорн ость, незлобливость других. Однако незамысловатую жизнь крестьян Бунин изображал как бытийно знач ительную, таящую загадки общерусские, психологические, философские. Гот овя к изданию сборник "Иоанн Рыдалец", Бунин писал в 1913 году: "Будут в этой кни ге и иного рода рассказы – любовные, "дворянские" и даже, если хотите, "фило софские". Но мужик будет опять на первом месте – или, вернее, не мужик в узк ом смысле этого слова, а душа мужицкая – русская, славянская" . В рассказах Бунина – глуби и дали времен, которые постигаются посредств ом русской мифологии и фольклора, искусно, по-мастерски включенных автор ом в повествование. 2.1. Истоки обращения Бунина к русскому народному творчеству. Обращение к народно му поэтическому творчеству, характерное для русской литературы на всех этапах ее развития, было свойственно и писателям начала ХХ века, предста вителям самых различных школ и направлений – от Горького и Короленко до Блока и Ремизова. Каждый из них шел к этому своим путем, и каждый, пользуяс ь образами, заимствованными из фольклора, подчинял их собственным худож ественным задачам. Настойчиво и разнообразно вводил фольклор в свои про изведения и Бунин. Он преследовал при этом две цели: проникновение в "душу народа" и изображение "ее светлых и темных, часто трагических основ" . "Важно знать, - писал Бунин, утверждая свои возможности в достижении этих целей. – А я знаю и, быть может, как никто из теперь пишущи х. Важно и восприятие иметь настоящее. Есть у меня и этого доля" . Основание для подобного утверждения да вал весь жизненный опыт писателя. "Лет с семи, - говорит он, - началась для ме ня жизнь, тесно связанная в моих воспоминаниях с полем, с мужицкими избам и…" . Его первыми друзьями были к рестьянские ребятишки, первые познания в русском языке получены от мате ри и дворовых, им же он обязан и первыми уроками поэзии: "…от них, - вспоминал Бунин, - я много наслушался и песен, и рассказов" . Став старше, он сделался непременным участником дереве нской "улицы" и здесь уже сам "придумывал "страдательные и плясовые", котор ые вызывали смех и одобрение", а в зимние вечера ходил по крестьянским изб ам слушать старинные песни . Восп оминания брата писателя свидетельствуют, в каком тесном соприкосновен ии с деревенским бытом протекала жизнь на отцовском хуторе, где провел с вою юность Бунин. Оставив родительский дом, он не утратил обретенного та м сознания своей причастности к жизни народа. Более того, теперь уже созн ательно Бунин ищет возможности вновь и вновь к ней прикоснуться. Поселив шись в Орле, он совершает поездку по средней полосе России, живя в Полтаве , бродит по украинским селам. "А я, брат, опять ничего не пишу, - сообщает он И.А . Белоусову в середине 1890-х годов. – Все учусь, - по книгам и по жизни: шатаюсь по деревням, по ярмаркам, - уже на трех был, - завел знакомство с слепыми, дур аками и нищими, слушаю их песнопения и т.д.". . В этих скитаниях Бунин видел средства познания народа и вме сте с тем школу собственного мастерства: "Для меня открылась красота при роды, глубокая связь художественных созданий с родиной их творцов, увлек ательность изучения народа и поэзия свободы и воли скитальческой жизни" . Позже Бунин неизменно возвращ ался из своих заграничных поездок на Орловшину – в Глотово, где ежегодн о проводил долгие месяцы не только за письменным столом, но и в непосредс твенном общении с крестьянами. Уже в наше время участники фольклорных эк спедиций Елецкого педагогического института слышали рассказы крестья н – старожилов о том, что Бунин ходил по деревням и записывал песни и част ушки . Свои наблюдения он дополня л знакомством с трудами выдающихся фольклористов: выписки, сделанные им из сборника П.В. Киреевского, перемежаются его собственными записями и з аметками . А оказавшись в Витебской губернии, Бунин с увлечением из учает этот "край, чрезвычайно любопытный в бытовом отношении", где ему "при шлось очень много ходить пешком, вступать в непосредственное соприкосн овение с местными крестьянами, присматриваться к их нравам, изучать их я зык" . 2.2. Русский фольклор и мифология в рассказах Бунина, роль фольклорного и мифологического в ра скрытии "неизреченной красоты русской души". Знание жизни народа, приобретенное в постоянном общении с ним, определяет исключительную до стоверность бунинских описаний во всем, что касается народного быта, нар одных обычаев и народного творчества. Таковы многочисленные описания к рестьянского жилища, например (в рассказе "Танька"): "В избе стоял распаренный, густой воздух; на столе горела лампочка без сте кла, и копоть, темным, дрожащим фителем достигала до самого потолка. Около стола сидел отец…" . "В пустой избе стоял горячий, спёртый воздух. Солнце скво зь маленькие, склеенные из кусочков, мутные стекла било жаркими лучами н а покоробленную доску стола, которую, вместе с крошками хлеба и большой л ожкой, черным роем облепили мухи" . (Из р-за "Кастрюк".) "Все постройки на старинный лад – низкие и длинные. Дом о бшит тесом; передний фасад его глядит во двор только тремя маленькими ок нами; крыльца– с навесами на столбах; большая соломенная крыша почернел а от времени" . ( Из р-за "В поле".) Или вот такое описан ие крестьянского жилища в средней полосе России: "Вот богатый двор. Старая рига на гумне. Варок, ворота, изба – всё под одной крышей, под старновкой в начес. Изба кирпичная, в две связи, простенки разр исованы мелом; на одном – палочка и по ней вверх – рогульки, - елка, на друг ом что-то вроде петуха; окошечки тоже окаймлены мелом – зубцами" . Не менее точен Бунин и в описании народных костюмов ("Антоновские яблоки"): "Толпятся бойкие девки – однодворки в сарафанах, сильно пахнущих краско й, приходят "барские" в своих красивых и грубых, дикарских костюмах, молода я старостиха, беременная, с широким сонным лицом и важная, как холмогорск ая корова. На голове ее "рога" - косы положены по бокам макушки и покрыты нес колькими платками, так что голова кажется огромной; ноги, в полусапожках с подковами, стоят тупо и крепко; безрукавка – плисовая, занавеска длинн ая, а понева – черно-лиловая с полосами кирпичного цвета и обложенная на подоле широким золотым "прозументом" . "Мещанин, в ситцевой рубахе и обтертых докрасна опойков ых сапогах, торчал возле стола, осев на одну ногу и касаясь земли носком др угой, – безобразной, с высоким подъёмом, с большим каблуком, – выставив к острец, и, как обезьяна, с необыкновенной ловкостью и быстротой грыз подс олнухи, не спуская своих бельм с Захара" . ("Захар Воробьев".) "Вот две спускаются под гору, по каменистой дороге. Одна, крепкая, невысокая, хмурит брови и рассеянно смотрит своими черными серь езными глазами куда-то в даль, по долине. Другая, высокая, худенькая, плаче т… Обе наряжены по-праздничному, но как горько плачет одна, прижимая к гла зам рукава сорочки! Спотыкаются сафьяновые сапоги, на которые так красив о падает из-под плахты белоснежный подол…" . ("На край света".) Бунин внимательно изучал "Исторические песни малорусс кого народа", изданные Вл. Антоновичем и М. Драгомановым, сборники Е.В. Барс ова, П.В. Киреевского, П.Н. Рыбникова, делал из них многочисленные выписки . Очевидно, он был знаком и со сбо рниками великорусских песен И.А. Соболевского, П.В. Шейна, а также с лубочн ыми песенниками, сборниками частушек и пословиц. Порой книжный источник явно ощущается в его произведениях. Таковы, например, фольклорные ремини сценции в рассказе "На край света", где вспоминаются "величаво - грустная" д ума о том, "як на Чорному мор i , на б i лому камен i сидить ясен с о к i л – бiлоз i рець, жалiбленько к вихлить – проквиляе…" . Все дес ять вариантов думы "Алексей Попович и буря на Черном море", опубликованны е в сборнике Антоновича и Драгоманова, начинаются с образа ясного сокола , который на Черном море, на белом камне "жалiбненько квиле – проквиляе"; ос обенно близок к тексту Бунина вариант, где фигурирует именно "ясен с о к i л - бiлоз i рець", а в других думах этого же сборника м ы найдем и "басурманскую каторгу", и "сиви туманя", и сизокрылых орлов, котор ые стали "на чорн i кудри наступати, з лоба очи видирати" . Все это – loci communes ( "общие места") украинских дум, переданн ые с большой точностью. Они близки русским думам, т.к. помним, что украинск ий язык и русский имеют общий корень – язык древнерусской народности. В прозе Бунина использованы почти все фольклорные жанры, и каждый раз до стоверность бунинского текста подтверждается или печатным, или – что е ще более ценно – архивным источником. Так, например, песня "Сова ль ты моя, совка", которую Бунин цитирует, безусловно, по памяти в рассказе "Божье дре во", написанном в 1930 г., зафиксирована в Тенишевском архиве. Вариант одной из самых острых антибарских сказок, рассказанной в "Сказке" , впервы е был опубликован незадолго до написания рассказа; бытовал он и в Орловс кой губернии. Вариант этой сказки, записанный в 1898 г. в Болховском уезде, Орловской губернии, хранится в мате риалах Тенишевского этнографического бюро. Запись "Псалмы про сироту", о бнаруженная в архиве Бунина, дает основание полагать, что обстоятельств а, при которых она была сделана, легли в основу рассказа "Лирник Родион". Со знанием дела описывает Бунин самый процесс собирания и записи фолькл орных текстов. Например: "А записывал я стих про сироту в Никополе, в жаркий полдень, среди многолюд ного базара, среди телег и волов, запаха их помета и сена, сидя вместе с Род ионом прямо на земле. Диктовал Родион ласково и снисходительно, повторяя одно и то же по несколько раз, и порою останавливался, сдерживая легкую до саду, когда я ошибался" . ( "Лирник Родион".) Здесь все типично: и самый процесс записи под "диктовку", и отношение Лирника к этому делу, и варьиров ание им текста: "Некоторые стихи он говорил то так, то сяк, кое-что улучшая по своему вкусу" . ("Лирник Родион".) Все это хорошо знакомо любому фольклористу- собирателю, вплоть до намека лирника "насче т корчмы." В рассказе "Забота" молодой барин обращается к мужику: "Расскажи что-нибудь интересное, что было в твоей жизни" ; в "Сказках" к сказочнику обращена просьба: "Ну, расскажи ещё что-нибудь, Яков Демидыч" . Вопросы, направленные на то, чтобы разговорить сказочни ка, задают ему господа и в рассказе "Божье древо" . Интерес Бунина к фольклору продиктован, прежде вс его, потребностью проникнуть в самую душу народа, к жизни и судьбе которо го он далеко не равнодушен. Множество портретов "носителей" фольклора находим мы у Бунина. Тут и стра нники, исполняющие духовные стихи, и мастера-гармонисты, и певцы, и сказоч ники, и частушечницы. И прежде всего – сказочник Яков Демидыч и лирник Ро дион. "Бог благословил меня, - пишет о Родионе Бунин, - счастьем видеть и слышать м ногих из этих странников, вся жизнь которых была мечтой и песней, душе кот орых были еще близки и дни Богдана, и дни Сечи, и даже те дни, за которыми уже проступает сказочная древнеславянская синь Карпатских высот" . ( "Лирник Родион".) На чужбине, с болью осознавая свою уже неустранимую оторванность от Роди ны, от того, что любил всю жизнь и неизменно продолжал любить, Бунин созда ет образ сказочника Якова Демидыча, обнаруживая при этом глубокое прони кновение в самый процесс жизни фольклорной сказки. Он не только точно фи ксирует сказочный текст, но и записывает ремарки сказочника, сохраняет и ндивидуальную интерпретацию традиционной сказки, проявляет интерес к тому, как сам сказочник расценивает своё мастерство: "А что ж вам ещё рассказать? Сказку какую-нибудь? Али событие? - Что хочешь. Мы и сказки твои л юбим. - Это правда, я их хорошо выдум ываю. - Да разве ты их сам выдумывае шь? - А кто же? Я хоть и чужое говор ю, а выходит, все равно, что выдумываю. - Это как же так? - А так. Раз я эту сказку сказыв аю, значит, я своё говорю" . Бунин воспроизводит певучую речь сказочника, соблюдает диалектные особенности его языка, по казывает его отношение и к тому, что он рассказывает, и к своим слушателям: "Да вы не сбивайте меня, а то мне скушно станет…" . Бунин подробно передает именно манеру рассказчика: "Начал рассказ шутя, отрывисто, но тотчас стал увлекаться, глаза, брови заи грали, быстро меняя выражение, изображая то мужиков, то чванного москвич а, то подкрадывающихся к нему собак, а потом вдруг вскрикнул, как бы от вне запной боли, подскочил, ударил себя по ляжкам, затопал лаптями, бросился, з начит, бежать, - и согнулся, повалился вперед, хохоча вместе с воображаемым и девками" . Известно, что, готовя рассказ к переизданию, Бунин тщательно сохранил говор сказочника и на по лях специально отметил необходимость сохранения "всех неправильностей " . Можно подумать, что в "Божьем древе" и "Сказках" описан тот самый сказочник, с которым, по свидетельству близких, встречался Бунин, т ем более что среди сделанных им из сборника П.Н. Рыбникова выписок встреч ается запись: "Совершенно так же Яков Ехимых рассказывает" . Однако сам писатель подчеркивает, что эта фигура вымышл енная, собирательная, а не списанная с конкретного лица . Об Иоанне Рыдальце Бунин также говорил, что он "весь выдуман" . Последнее замечание очень значимо. Бунин постоянно отр ицал наличие у него "записей" и подчеркивал "вымышленность" образов "носит елей" фольклора в своих произведениях. "Когда будете писать обо мне, – нас тойчиво просил он А.А. Измайлова, – не говорите, пожалуйста, о моих "запися х", можно ошибиться" . И хотя, вопр еки утверждениям Бунина, мы видим на страницах его прозы не только высок ое искусство крупного художника, но и ценные наблюдения фольклориста и э тнографа, собирательный характер созданных им образов сказочников не т олько не подлежит сомнению, но раскрывает самый смысл бунинского обраще ния к народному творчеству, высказанный им в рассказе "Лирник Родион": "Я… - пишет Бунин, говоря о своих странствиях по Украине, - жадно искал сближ ения с ее народом, жадно слушал песни, душу его . Независимо от тог о, идет ли Бунин от книги или от живого наблюдения, точно ли цитирует фольк лорный текст или вспоминает некогда услышанное им, он неизменно видит в нем непреложно правдивую и поэтому драгоценную черту народного быта, жи зни, души. Общие принципы обращения Бунина к народному поэтическому творчеству о стаются неизменными на протяжении всего его творческого пути. Но конкре тная разработка фольклорных материалов в бунинской прозе чрезвычайно многообразна. Нередко фольклорный текст или упоминание о нем играют у Бунина роль звук овой детали, дополняющей пейзаж, создающей настроение, раскрывающей быт овую обстановку. Например: "Звонкий девический голос замирает за рекою: Ой, з i йди, з i йди, Ясен м i сяцю! Глубокое молчание" . ("На край света.") "Вполголоса поют" подёнщицы в рассказе "Всходы новые" . "Хорошо и протяжно пели девки" в рассказе "Худая трава" . Характерна концовка в рассказе "Последняя весна" – про воды рекрута, телега трогается, гармонист "тотчас громко заиграл. Девки п одхватили, "застрадали" . Рассказы Бунина насыщены не только музыкой, но и народн ой мудростью: пословицами, поговорками и т.д. Например, в рассказе "Худая т рава": "Хомут да дуга, я тебе больше не слуга!" "Богатый как бык рогатый…" "Чужой кусок не сладок! А богатая была, умней барыни слыла!" "Худая трава из поля вон!" ; в рассказе "Сосны": "Волка ноги кормят" "была бы шея – хомут найдется!" "За траву не удержишься!" . Бунин мастерски исп ользует народное слово в своих рассказах, он его прекрасно знал и владел им в совершенстве. В описании деревенской весны народный быт и природа как бы сливаются вое дино: "В Полтавщине она была прохладная, с звонкими ветрами "сухов i ями", с изумрудом озимей, с голыми метлами хуторских тополей, далеко видных среди равнин, где, как море, были малы и т ерялись люди, пахавшие на волах под яровое. А на юге тополя уже оделись, за зеленели и церковно благоухали. Розовым цветом цвели сады, празднично б елели большие старинные села, и еще праздновали, наряжались молодые каза чки: еще недавно смолк пасхальный звон, под ветряками и плетнями еще валя лась скорлупа крашеных яиц" . ("Лирик Родион.") В природе все меняется, еще празднуется Пасха. Из народной истории мы помним, что этот о птимистический праздник христианского спасения и воскресения соедини лся с языческой Радуницей (второй вторник после Пасхи) – днем памяти пре дков и всех умерших. В христианстве не принято было поминать умерших едо й – это чисто языческая традиция. Даже семьдесят лет атеизма не вычеркн ули из регламента жизни православного славянина день, когда он привык по минать умерших родных. Этой традиции не тысяча лет, а несколько тысяч лет. "Апрель, дни серые; памятники кладбища, просторного, уездного, ещё далеко в идны сквозь голые деревья и холодный ветер звенит и звенит фарфоровым ве нком у подножия креста" . ("Легко е дыхание".) Именно в это время оказы вается повествователь на кладбище, где "над свежей глиняной насыпью, сто ит новый крест из дуба, крепкий, тяжелый, гладкий" . Здесь лежит Оля Мещерская, "легкое дыхание" которой "снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем в етре" . Фольклор тонко, мастерски используется Буниным для хар актеристики ситуации, раскрытия личности и психологии того или иного пе рсонажа. Средствами фольклора, например, раскрывается поэтически судьб а деревенской женщины- матери Таньки и будущее ее дочери: "Тихим голосом пела она "старинные" песни, которые слыхала еще в девичеств е, и Таньке часто хотелось от них плакать. В темной избе, завеянной снежны ми вьюгами, вспомнилась Марье ее молодость, вспоминались жаркие сенокос ы и вечерние зори, когда шла она в девичьей толпе полевою дорогой с звонки ми песнями… Песней говорила она дочери, что и у нее будут такие же зори, бу дет все, что проходит так скоро и надолго, надолго сменяется деревенским горем и заботою… " . ("Танька".) Точность фольклориста заставляет Бунина здесь поставить слово "старин ные" в кавычки. Несколько сентиментальные нотки рассказа поддерживаютс я перекличкой между песнями матери и "Зоренькой", которую одинокий барин поет деревенской девочке. В рассказе "Мелитон" обаяние, мудрость старика- караульщика выражены в его "задушевном" пении: "Слышно было, что рассказывал он в песни про какие-то зеленые сады, с добры м укором напоминал кому-то те места, где "скончалась - распрощалась, ах, да п режняя любовь…" . Старинная песня "Закипели в колодезях воды, заболело во молодце сердце " в ыражает тоску потерявшего силу, состарившегося Кастрюка ("Кастрюк"), кото рому дали это прозвище потому, что он пел про Кастрюка "старинные веселые прибаутки" . ( Историческая пес ня о Кастрюке-Мамстрюке поется на веселый скоморошеский напев и неоднок ратно зарегистрирована в средней полосе России.) Жестокий романс "Вот скоро, скоро я уеду, забудь мой рост, мои черты" дополн яет в рассказе "Учитель" характеристику лавочницы, которая напевает его " сдержанно-страстно, прикрывая, как бы в изнеможении, глаза" . Разухабистая "барыня" и прибаутки, котор ые "с серьезными, неподвижными лицами" поют бабы, являются выражением тог о бессмысленного пьяного веселья, на фоне которого развертывается драм а деревенского интеллигента. Такую же роль здесь играет и пошленькая пес ня: "А всем барышням модисткам По поклончику по низком" . Старинный печальный романс Якова Петровича "Что ты замо лк и сидишь одиноко", навеянный воспоминаниями детства (позднее Бунин за писал: "Мой отец пел под гитару старинную, милую в своей романтической наи вности песню, то протяжно, укоризненно, то с печальной удалью… "Что ты замо лк и сидишь одиноко…") , связанны й с думами о разорении, подготавливает конец рассказа "В поле": "Скоро, скоро, должно быть, и следа не останется от Лучезаровки!" . Песня, которую "с грустной, безнадежной удалью" поют "мелк опоместные" в рассказе "Антоновские яблоки": "На сумерки буен ветер загулял, Широки мои ворота растворял, - Белым снегом путь-дорогу заметал" , воспринимается как заупокойный плач по помещичьей Рос сии. В рассказе "Сосны" лес рисуется "сказочным мертвым царством". Сосновый бор воскрешает воспоминания о сказочных образах: "Чем не сказочный бор?" – думаю я, прислушиваясь к шуму леса за окнами и к вы соким жалобным нотам ветра, налетающего вместе с снежными вихрями на кр ышу. И мне представляется путник, который кружится в наших дебрях и чувст вует, что не найти ему теперь выхода вовеки. «…» Да и человечьи ли это хижины? Не в такой ли же черной сторожке жила Баб а-Яга? "Избушка, избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом! Приюти странни ка в ночь!..» . И здесь мы слышим п риметы древнего язычества. По одной из фольклорных версий страшная Баба Яга – изначально заботливая берегиня. Слово "Яга" – огрубленное от "Яшка ". Яшей в славянских песнях называли ящура, некогда жившего на земле и исче знувшего прародителя всего живого; отсюда наше более понятное – пращур . Согласно версии, Баба Яга – прародительница, очень древнее положитель ное божество славянского пантеона, хранительница рода и традиций, детей и околодомашнего, часто лесного, пространства. В период насаждения христ ианства всем языческим богам и божествам, духам в том числе и оберегавши м людей (берегиням) придавались злые, демонические черты, уродливость вн ешнего вида и характера, злые намерения, и языческая строгая прародител ьница была превращена в злобного демона, которым часто пугают маленьких детишек. Так в сказке мы сталкиваемся с мифологическими образами наших п редков, с их мироощущением. В рассказе "Сосны" жалобная песня, кажется, гуляет по всей сонной стране: "Ходит сон по сеням, А дрема по дверям" и переклика ется со словами стародавней сказки: "Не в том царстве, не в том государстве, - певуче и глухо говорит во мне голос старика-пастуха, который часто рассказывает мне сказки, - не в том царстве , не в том государстве, а у самом у том, у каком мы живем, жил, стало быть, молод ой вьюноша…" И на фоне этого зачарованного сна, этой сказки, вырисовывает ся образ загадочного спящего богатыря – народа: "Лес гудит, точно ветер дует в тысячу эоловых арф, заглушенных стенами и вь югой. "Ходит сон по сеням, а дрема по дверям", и, намаявшись за день, поевши "со снового" хлебушка с болотной водицей, спят теперь по Платоновкам наши бы линные люди, смысл жизни и смерти, которых ты, господи, веси!" . Существует также фольклорная версия, ч то богатырь – изначально мифологический герой (полубог). Были очень поч итаемы у славян волоты, Волхв с братьями, Полкан и др. Все эти народные гер ои – богатыри совершали подвиги и обладали великой неземной силой. Имен но в свете традиционных фольклорных образов раскрывается образ спящег о "народа-богатыря"; пусть пока не ясен смысл его жизни, пусть не известно, ч ем, проснувшись "осветят новые люди свою новую жизнь" , но ведь богатырь в фольклоре значителен именно тем, что поднимается он для великих дел. Так Бунин видел народ и так показал его в самом начале ХХ века, пользуясь и менно средствами фольклора. Смутная тревога, ощущавшаяся за элегическими, "похоронными" настроениям и ранних рассказов Бунина, все усиливается и после 1905 года становится бол ее определенной и доминирующей в его прозе. Не раз теперь в его произведе ния вплетается духовный стих о Страшном суде и пророчески звучат в расск азах "Я все молчу" и "Веселый двор" слова о неумолимом суде, ожидающем грешн иков. Уже в эмигрантский период в рассказе "Чистый понедельник" внимание Бунин а привлекла муромская легенда о Петре и Февронии. Ф.И. Буслаев указывал, чт о легенда "соединяет в одно поэтическое целое древнейшие предания народ ного эпоса с характеристикой нравственного и религиозного движения ру сской жизни во времена татарщины", считал, что эта легенда (речь идет о лег енде о Меркурии Смоленмком) "принадлежит столько же письменной литерату ре, как и безыскусственно народной поэзии" . То же можно сказать и по поводу муромской легенды о Петре и Февронии. При помощи фольклора Бунин создает яркие народные образы. В рассказе "Ху дая трава" мы слышим обрядовый плач – умирающий Аверкий представляет се бе причет дочери над могилой: "Родимый ты мой батюшка, что ж ты себе вздумал, что ты над нами сделал? Кто ж будет нами печалиться, кто будет заботиться? Родимый ты мой батюшка, я шла мимо вашего двора: никто меня не встретил, никто не приветил! Я, бывало, бат юшка, иду мимо вас – ты меня встречаешь, ты меня привечаешь! Уж ты грянь, гр омушек, просветися молонья, расступися, мать сыра - земля! Уж вы дуньте, вет ры буйные, - вы раздуйте золотую гробовую парчу, распахните мово батюшку!" . В таком причете запечатлевает ся талантливая, богатая чувствами душа русской крестьянской женщины - де вушки. Причеть – один из древнейших поэтических жанров. Она существовал а у славян восточных задолго до XI века . С ходство некоторых мотивов причитаний различных славянских народов объ ясняется, вероятно, возникновением причети еще в эпоху славянской общно сти. Древнейшая причеть содержала в основном магические элементы. Похор онный обряд был коллективным ритуальным действом, в котором участвовал и все члены рода, семьи или общины. С этим связан и сложившийся очень давно особый синтаксис причети с характерным для него изобилием вопроситель но-восклицательных конструкций, риторических обращений, повторов и т.д. Эмоциональное усиление достигается и обильным употреблением уменьшит ельных суффиксов, а так же нагнетением эпитетов. Обращение "уж ты грянь, гр омушек…" является ярким примером сохранения в песнях хотя бы намека на с лавянских древних богов. В данном случае это обращение к одному из первы х богов, которому поклонялись славяне, Перуну. Перун – громовержец. У Пер уна была огромная свита из родственников и помощников: Гром, Молния (тету шка Маланьица), Град, Дождь, русалки и водяные, Ветры - сыновья. Именно к ним и обращается в причете дочь Аверкия в его представлении. И так мы вновь ув идели мифологические образы в народном жанре – обрядовом плаче. Глубокое проникновение в русское народное творчество явилось для Буни на ключом к душе народа, который по его словам, пел так, "как должен петь тот , чье рождение, труд, любовь, семья, старость и смерть – служение, пел то гор до и строго, как потомок героев, а порой с той глубокой и сдержанной нежнос тью, которая дается только силой" . На чужбине Бунин упорно продолжает писать о родной земле, ее природе и лю дях, ее песнях и сказках. Все снова и снова обращается он в этих полных щем ящей боли и тоски произведениях к фольклору, выразителю "народной души". В фольклоре он видит прежде всего утверждение национального величия, выя вление подлинного лица народа. И снова поражает разнообразие жанров, к к оторым он обращается, глубокое знание текстов, точность их воспроизведе ния, умение передать характер бытования устной поэзии. Здесь и мастерски сделанный вариант сказки "О дураке Емеле, какой вышел в сех умнее" , и великолепное вос произведение пения косцов , и пересказы множества быличек о нечистой силе . Здесь и многочисленные рассказы о "божь их людях" , трогательный расск аз о страннице Машеньке, молившейся "божьему зверю, господнему волку" , и легенда о чудесном образе – "по руганном Спасе" , и бесчисле нные приметы и поверья, и "старинный косолапый, крупный" говор . Произведения, написанные в эмиграции, поражают насыщен ностью подлинным фольклором, все тем же умением дать портрет его "носите ля". В это время внимание к народному языку, народному творчеству стало ещ е острее, появилось "любование" отдельными выражениями, которого раньше не было, восхищение сугубо национальными особенностями фольклора. Тако ва например, миниатюра "Петухи", явно написанная ради выражения "петухи оп евают ночь" , таков "Капитал", с в ыкриком разносчика: "Вот квасок, попыривает в носок! Вот кипит, да некому п ить!" . Бунин говорил о "нелепой и чудесной образности" в языке деревни . Как и в более ранних произведе ниях он так же включает описания пляски, пения частушек, песен, меткие пос ловицы. Бунин, говоря о происхождении рассказа "Косцы", написанного в 1921 году в Пари же, вспоминает, как, слушая с братом пение грузчиков на волжском пароходе , "говорили: "Так… могут петь свободно, легко, всем существом только русски е люди. "Потом мы слушали, едучи на беговых дрожках… как в березовом лесу р ядом с большой дорогой пели косцы – с такой же свободой, легкостью и всем существом" . В рассказе "Косцы" примечательно не только воспроизведение певческой ма неры крестьян средней полосы России. В нем, как ни в одном другом произвед ении Бунина, выражены настроения писателя, оторванного от родной земли, но исполненного чувством тоскующей любви к ней. Это чувство выражено пос редством древнейшего народного жанра – песни: "Ты прости – прощай, любезный друг, И, родимая, ах да прощай, сторонушка!" . Он сумел довести до читателя ее смысл, ее силу, ее страсть , самое ее звучание, ее "дивную прелесть". Именно такие "вкрапления" народны х жанров, связывают настоящее с глубокой древностью, помогает читателю о кунуться и понять свой народ, себя – народную душу. Бунин сумел показать свое отношение к родине, народу, природе в рассказе " Косцы": "Прелесть ее была в том, что никак не была она сама по себе; она была связана со всем, что видели, чувствовали, и мы и они, эти рязанские косцы. Прелесть б ыла в том несознаваемом, но кровном родстве, которое было между ими и нами , - и между ими, нами и этим хлебородным полем, что окружало нас, этим полевым воздухом, которым дышали и они и мы с детства, этим предвечерним временем , этими облаками на уже розовеющем западе, этим свежим, молодым лесом, полн ым медвяных трав по пояс, диких несметных цветов и ягод… и этой большой до рогой, ее простором и заповедной далью. Прелесть была в том, что мы все был и дети своей родины, и были все вместе и всем нам было хорошо, спокойно и лю бовно без ясного понимания своих чувств, ибо их и не надо, не должно понима ть, когда они есть. И еще в том была (уже совсем не сознаваемая нами тогда) пр елесть, что эта родина, этот наш общий дом была – Россия, и что только ее ду ша могла петь так, как пели косцы в этом откликающемся на каждый их вздох б ерезовом лесу" . Так при помощи обращения к народному творчеству, в кото ром тесно переплелись фольклорные и мифологические образы и все величи е, всю мощь, всю мудрость которого он так глубоко ощущал, Бунин в своих рас сказах раскрывал "неизреченную красоту русской души" . Глава третья Восточные мотивы в рассказах Бунина Не было, пожалуй, друг ого писателя, который бы столь родственно, столь близко воспринимал и вм ещал в своем сознании далекую древность и современность, Россию, Запад и Восток. Дворянин по происхождению, разночинец по образу жизни, поэт по дарованию , аналитик по складу ума, неутомимый путешественник, Бунин совмещал, каза лось бы, несовместимые грани мировосприятия: возвышенно-поэтический ст рой души и аналитически-трезвое видение мира, напряженный интерес к стра нам древних цивилизаций, неустанные поиски смысла жизни и религиозное с мирение перед ее до конца непознаваемой сутью 3.1. Бунин – неутомимый путеше ственник. В 1900-е годы, обретя лит ературную известность и неотделимую от нее некоторую материальную нез ависимость, Бунин начал регулярно путешествовать и практически все хол одное время года проводил в странствиях – "не раз бывал в Турции, по берег ам Малой Азии, в Греции, в Египте вплоть до Нубии, странствовал по Сирии, Па лестине, был в Оране, Алжире, Тунисе и на окраинах Сахары, плавал на Цейлон, изъездил почти всю Европу, особенно Сицилию и Италию…" ("Автобиографичес кая заметка", 1915). Когда же, пережив две неудачные женитьбы – на В.В. Пащенко ( гражданским браком) и А.Н. Цакни (брак церковный, расторгнут формально тол ько в 1922-м году), – писатель встретил в Петербурге племянницу Председател я Государственной думы Веру Николаевну Муромцеву, ставшую его спутнице й до конца дней, то повез ее в свадебное путешествие именно на Восток – в Турцию, Египет, Иудею. Итогом стал цикл очерков "Тень птицы" (1907-1911). Наконец, жизнь Бунина в эмиграции прошла на юге Франции, в Грассе, а не в Па риже или Берлине, как у большинства писателей-эмигрантов первой волны… "Я человек: как бог, я обречен познать тоску всех стран и всех времен". Именно интерес ко всем векам и странам заставил художника исколесить по чти весь мир. Все вбирала его редкая память, послушная зову призвания. На примере некоторых рассказов далее мы увидим, как отразились впечатле ния Бунина, пережитые в многочисленных поездках по миру. 3.2. Отражение восточ ных впечатлений в рассказах Бунина. Восток привлекал вн имание многих писателей, поэтов, публицистов. Он всегда поражал, восхища л своим величием, богатством, но прежде всего таинственностью, какой-то н епостижимостью. Знание Буниным Востока мы так же ощущаем, читая некоторые рассказы. Иног да это может быть только деталь, в иных случаях целые описания. Например, в рассказе "Антоновские яблоки": "И вот слышится покашливание: выходит тётка… На плечах у нее накинута бол ьшая персидская шаль. Выйдет она важно, но приветливо, и сейчас же, под бес конечные разговоры про старину, про наследство, начинают появляться уго щения…" . Здесь деталь "перси дская шаль" – уже намек на величие, богатство, в описании появляется кака я-то сказочность. В рассказе "Соотечественник" мы видим старика – индуса: "босой в халате и тюрбане, бесшумно и быстро меняет своими темными, изящны ми руками в серебряных кольцах… с таинственной миной…" . В этом описании видимое богатство переплетается с прит ворством, услужливостью, за которыми скрывается что-то "таинственное", ст рашное. Старик – индус прислуживает "мужику": "Представьте же, как странно видеть этого мужика в тропиках, под экваторо м!… За окнами – жаркий белый город, голые черные рикши, магазины драгоцен ных камней, отели, полные туристов со всех концов земли…кокосовые леса… Одетый во все белое, рослый, узловатый, огненно- рыжий, с голубой веснушчат ой кожей, бледный и энергично- возбужденный, даже просто шальной… с виду о н не то швед, не то англичанин." Он "притворяется… , он играет роль", снова "при творяется." "У него все идиоты", "он всех: знает, да хорошо знает и цену каждом у из них" . Это Зотов, человек св оими силами выбившийся "в люди". Теперь он богат, но какая-то постоянная не рвозность, напряжение проступает в этом образе. Нет в его душе покоя. И вот мы видим преуспевающего "дельца" в небольшом буддийском монастыре, он "с какой-то страшной серьезностью глядит на двухсаженную деревянную с татую, красно и желто расписанную и раззолоченную…", видя вдруг в ней "точь -в-точь деревянные миски и чашки" на русских ярмарках. Зотов пытается гово рит о сходстве острова Цейлона с Россией, но скорее речь не о сходстве, а о его ощущениях, которые "шатки, болезненны" . Чувство подавленности, безысходности, апокалипсическ им ожиданием конца мира пронизана вся атмосфера рассказа. Главный герой Зотов имел реального прототипа, с которым Бунин встречался во время свое го пребывания на острове Цейлон в марте 1911 года. Этот выходец из России пор азил писателя. Главное, определяющее в Зотове – своеобразная "мировая с корбь", ощущение трагизма жизни. Зотов называет буддизм "ужасающим в свое й непреложной мудрости учением" . И здесь мы должны вспомнить буддийское учение. Все живущее в мире с остоит из драхм, точнее – из живых, движущихся драхм (первочастиц мирозд ания). Жизнь – это проявление безначального и практически вечного волне ния драхм, которое и составляет объективное ее содержание. Понять это и п опытаться успокоить свои волнующиеся драхмы – это и означает взять жиз нь в свои руки и тем в конечном счете добиться цели, т.е. достичь состояние Будды, и погрузиться в Нирвану. Любое существо, включая человека, рождает ся, живет и умирает. Смерть – это распад данного комплекса драхм, рождени е означает восстановление его, но уже в иной, новой форме. К этому и сводит ся кругооборот жизни, цикл бесконечных перерождений, которые, по предани ю, был объяснен еще самим Буддой. Неслучайно Зотов говорит, "что он уже видел, чувствовал индийские тропик и, может быть, тысячи лет тому назад, – глазами и душой своего бесконечно давнего предка…" . И вот после "с трастного" красноречия Зотова повествователь видит звезды, но совсем не те, что видел "всю жизнь, с самого рождения и с которыми уже сроднился, совс ем, совсем другие, но вместе с тем как будто не совсем новые, а смутно вспоминаемые ." И тут его охватывала тоска, – "тоска какого-то бесконечно далекого воспоминания…" . – Да, да, я уже был здесь… И вообще, я человек обреченный… – упрямо повторяет "удивительный соотечественник" в конце рассказа. Бунин надели л Зотова чертами, идущими от мировосприятия, свойственного самому повес твователю. То же самое мы можем наблюдать и в рассказе "Братья". Неслучайно несколько лет спустя после появления бунинских рассказов, ознакомивши сь с их переводом на французский язык, Ромен Роллан писал автору: "И еще од но впечатление (я не знаю, правильно ли оно или ложно, понравится ли оно ва м вполне или нет, но мне оно нравится): головокружительное дыхание прибли жающегося Сфинкса Азии… Ничто не захватило меня так сильно в вашей книге , как эти два рассказа "Братья" и "Соотечественник". (Письмо Р. Роллана от 10 июл я 1922 г.) Бунин словно превращает своих героев в носителей заданной лирико-филос офской темы. Особенно наглядно это сказалось в рассказе "Сны Чанга", напис анном в конце 1916 года и появившемся впервые в печати уже в 1918 году, во втором выпуске альманаха "Творчество". Бунин уже с первых строк своего произведения приподнятой торжественно стью интонации, известной обобщенностью повествования, не чуждающегос я конкретных деталей, но как бы поднимающегося над ними, переводит расск аз в план философских размышлений о тайнах жизни, о смысле земного сущес твования. "Некогда Чанг узнал мир и капитана, своего хозяина, с которым сое динилось его земное существование. И прошло с тех пор целых шесть лет, про текло, как песок в корабельных песочных часах" . После такого вступления уже органически невозможен бы товой план повествования. И хотя автор точно указывает место действия – Одессу, и хотя подробно описан чердак, на котором обитает Чанг со своим хо зяином, на равных правах с этими картинами входят в рассказ воспоминания , сны Чанга, которые выглядят не меньшей реальностью, чем та доподлинная д ействительность, которая изображена в начале рассказа. И вот мы видим Чанга с капитаном на пароходе, плывущем из Китая в Красное м оре. Чанг молчаливо наблюдает за окружающим постоянно изменяющимся мир ом. Чанг – созерцатель. Он внимательно выслушивает речи своего хозяина и размышляет над ними, но "соглашается он или не соглашается с капитаном? Н а это нельзя ответить определенно, но раз уже нельзя, значит, дело плохо. Ч анг не знает, не понимает, прав ли капитан: да ведь все мы говорим "не знаю, н е понимаю" только в печали; в радости всякое живое существо уверено, что он о все знает, все понимает…" . "Разве глупее нас с тобой были все эти ваши Будды, а послу шай-ка, что они говорят об этой любви к миру и вообще ко всему телесному – от солнечного света, от волны, от воздуха и до женщины, до ребенка, до запах а белой акации! Или: знаешь ли ты, что такое Тао, выдуманное вами же, китайца ми? Я, брат, сам плохо знаю, да и все плохо знают это, но, насколько можно поня ть, ведь это что такое? Бездна – Праматерь, она же родит и поглощает и, погл ощая, снова родит все сущее в мире, а иначе сказать – тот Путь всего сущег о, коему не должно противится ничто сущее" . О каком "Пути" говорит капитан? То, что называет он "Тао", есть ве ликая китайская религия даосизма, которая во многих отношениях противо стоит конфуцианству. Даосизм предпочитает отвернуться от общества и об ратиться к природе в поисках спонтанного и "транс-этического". Цель учени я – в единении с Богом путем пассивного восприятия и мистического размы шления. Даосизм выбрал своей целью бессмертие, свободу от политической и социальной напряженности, а также поиск себя в Дао. Дао – средоточие все го сущего и изменяющеюся. Изменяемость – важнейшая часть мировоззрени я даосов. Среди неиссякаемого потока Дао они находят силы жить стихийно. "Все вещи изменяются и превращаются, Не останавливаясь ни на минуту, Вращаются, кружатся и скрываются вдали, Уносятся вдаль и возвращаются обратно…" "Сова", Чжай И (200-168 г. до н.э.). Воображение даосов полностью освобождено. И вот в рассказе мы видим, как между реальной и нереальной действительностью практически стирается г раница: "…не то снится, не то думается Чангу", "и уже не разбирает Чанг, во сне он или н аяву". Однообразно проходят дни и ночи, протекает жизнь. Доасы так и воспри нимали ее: жизнь течет сама собой, непрерывной волной самопроизвольного созидания. "Просто смирись с ходом вещей, Отдайся на волю волн Великих Перемен, Не испытывай счастья и не бойся, И когда придет время идти, просто иди, Не поднимая ненужного шума" Дао Цзын (365- 427 г. н.э . ) . "А ведь мы поминутно п ротивимся ему, поминутно хотим повернуть… и весь мир по-своему! Жутко жит ь на свете, Чанг… очень хорошо, а жутко, и особенно таким, как я! Уж очень я жа ден до счастья и уж часто сбиваюсь: темен и зол этот Путь или же совсем, сов сем напротив?" . Чувство обреченности пронизывает речь капитана. Он спи вается, не пережив внезапного перелома в жизни из-за измены жены, это прив одит его к гибели. Так предопределено судьбой, от этого никуда не уйдешь, н о не смиряется с ней до последних минут. А для Чанга "однажды утром, мир, точ но пароход, с разбегу" налетел "на скрытый от невнимательных глаз подводн ый риф". И тут его поражает "великая тишина". А потом "мир шумит над ним глухо и отдаленно" , и мы видим новый д ругой мир "безначальный и бесконечный", который "не доступен Смерти" , его "чувствует" Чанг. Жизнь – это прекрасное и пугающее полотно превращений, которое пытались осознать и ощутить даосы. Может быть, Чангу удалось приблизится к Этому? "Не все ли ра вно, про кого говорить? Заслуживает того каждый из живших на земле" . Эти слова в начале рассказа очень бл изки доасскому взгляду на "существование". И вновь мы восхищаемся бунинским чутьем, его глубоким пониманием восточ ного мировосприятия. Бунин сталкивает своих героев с восточными мифоло гическими представлениями, испытывая их, заставляя мыслить. Он будто в п оиске нетрадиционного обозначения изображаемых реалий. Бунин сдвигает жизнь и смерть, радость и ужас, надежду и отчаяние, но с особой обостренно стью в этих рассказах ощущается бренность и обреченность всего сущего. Заключение. Тонкий художественн ый вкус Бунина, бережное, почти трепетное отношение к речи, особая систем а художественно- выразительных средств, помогающие творить писателю ст оль яркие, запоминающиеся образы, а также редкая способность его памяти вбирать все, увиденное услышанное, "прочувствованное нутром" не только н а Руси, но и в других странах, порождали всегда точно выписанные, глубокие образы, западающие в душу благодарного читателя. Бунин был способен проникнуть в глубины миропонимания, мировосприятия разных народов. Это ему удавалось, благодаря восприимчивому и пытливому сознанию. Для рассказов Бунина характерно использование фольклорных образов и о бразов разных мифологий. Все это направлено на достижение его единствен ной цели – постижение "души русского человека". Она прекрасна, как прекра сен ее язык. Стараясь понять ее, Бунин привлекал огромное количество раз нообразнейших и противоречивейших фактов. Исходя из определенных пред ставлений о "душе русского человека" и стремясь художественно воссоздат ь ее, писатель принимал во внимание всю совокупность ее проявлений в кон кретной исторической обстановке, со всей возможной ее полнотой. Привлекая весь накопленный, увиденный, услышанный материал, Бунин пишет о настоящем, обращаясь к прошлому. И оно, по его мнению, духовно богаче, пре краснее и могущественнее. Читая рассказы Бунина вдумчиво, не торопясь, о бращая внимание на авторские приемы повествования: мастерское включен ие в текст фольклорного и мифологического народного наследия, понимаеш ь и почти убеждаешься в том, что главная цель автора достигнута. ЛИТЕРАТУРА 1. Афанасьев В.Н. И.А. Бунин. Очерк творчества. – М., Просвещение, 1966. 2. Богатырев П.Г, Гусев В.Е., Колесницкая И.М., Померанцева Э.В. и др. Русское народное творчество. – М., В ысшая школа, 1966. 3. Бунин И.А. Автобиографи ческие заметки. Собр. соч., т.1. – Берлин, Петрополис, 1936. 4. Бунин И.А. Деревня. Повес ти и рассказы. – М., Худ. литература, 1981. 5. Бунин И.А. Избранное. Сос т. А.Н. Архангельский. – М., Молодая гвардия, 1991. 6. Бунин И.А. Повести, расск азы, воспоминания. – М., Московский рабочий, 1961. 7. Бунин И.А. Повести и расс казы. – Л., Лениздат, 1985. 8. Бунин И.А. Происхождение моих рассказов. // Литература и жизнь. 5 августа 1960г. 9. Бунин И.А. Собр. соч. в дев яти томах. – М., Худ. литература, 1965-1967. 10. Бунин И.А. Собр. соч. в чет ырех томах. – М., Правда, 1988. 11. Бунин И.А. Собр. соч., т. IV . – М., 1915. 12. Буслаев Ф.И. Смоленская легенда о св. Меркурии и ростовская о Петре, царевиче Ордынском. Историче ские очерки русской народной словестности и искусства. – СПб.,1961, т II . 13. Вантенков И.П. Бунин – п овествователь (рассказы 1890-1916 гг.). – Минск, БГУ им. В.И. Ленина, 1974. 14. Васильев Л.С. История ре лигий Востока. – М., Кн. Дом "Университет", 1999. 15. Волков А.А. Проза Ивана Б унина. – М., Московский рабочий, 1969. 16. Гейденко В.А. Чехов и Бун ин. – М., 1976. 17. Инбер В. Вдохновение и м астерство. – М., Советский писатель, 1957. 18. Исторические песни мал орусского народа с объяснениями Вл. Антоновича и М. Драгоманова, т.1. – Кие в, 1974. 19. Кайсаров А.С., Глинка Г.А., Рыбаков Б.А. Мифы древних славян. Велесова книга. / Сост. И. Баженова, В.И. Вард угин. – Саратов, Надежда, 1993. 20. Касторский С. Горький и Бунин. // Звезда. 1956. №3. 21. Квятковский А. Поэтичес кий словарь. – М., Сов. энциклопедия, 1966. 22. Кучеровский Н.М. И. Бунин и его проза (1887-1917). – Тула, 1980. 23. Левинтон Г. К проблеме л итературной ситуации. – В кн.: Материалы XXVI научной студенческой конференции. Ли тературоведение. Лингвистика. – Тарту, 1971. 24. Литературное наследст во, т. 84. Иван Бунин. В двух книгах. – М., Наука, 1973. 25. Литературный архив, вып . 5. – М.-Л., Ан СССР, 1960. 26. Мезинова Г.Н. Народное с лово в "Кратких рассказах И.А. Бунина. // Русская речь. 1987. №3. 27. Мифы народов мира. Энцик лопедия в двух томах. – М., Российская энциклопедия, 1997. 28. Михайлов О.Н. И.А. Бунин. – М., 1967. 29. Михайлов О.Н. Литература русского Зарубежья. Статья первая. Иван Алексеевич Бунин. // Литература в школе. 1990. №4. 30. Михайлов О.Н. Проза Буни на. // Вопросы литературы. 1957. №5. 31. Муромцева – Бунина В.Н. Жизнь Бунина (1870-1906). – Париж, 1958. 32. Наш современник, 1959, №2. 33. Николина Н.А. Образное с лово И.А. Бунина // Русский язык в школе. 1990. №4. 34. Никулин Л. Чехов, Бунин, К уприн.– М., Советские писатели, 1960. 35. Ончуков Н.Е. Северные ск азки. СПб., 1909. 36. Письмо Н.С. Клестову 23 янв аря 1910 г. // Новый мир. 1956. №10. 37. Померанцева Э.В. Писател и и сказочники. – М. Советский писатель, 1988. 38. Пропп В.Я. Фольклор и дей ствительность. – М., 1974. 39. Религии мира: Справочни к. / Пер. с англ. А.Н. Асташонок. – М., Белфакс, 1994. 40. Смирнова Л.А. Бунин Иван Алексеевич: Жизнь и творчество. – М., 1991. 41. Смирнов И.П. Художествен ный смысл и эволюция поэтических систем. – М., 1977. 42. Соколов А.Г. История рус ской литературы конца XIX - начала XX века. – М., Высшая школа, 1999. 43. Тарасенков Ан. О жизни и творчестве И.А. Бунина. – В кн.: И.А. Бунин. Избранные произведения. – М., Госл итиздат, 1956.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Секретная информация: Сердюкова уволили за проект заменить атомные баллистические ракеты атомными баллистическими табуретками (при подлёте разделяются на 10 табуреток и 20 ложных табуреток).

Шойгу в свою очередь пообещал, что не повторит ошибок предшественника, и объявил, что будет сбрасывать на США не ракеты, а гуманитарную помощь от МЧС.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Мифологическое и фольклорное в рассказах Бунина", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru