Реферат: Любовная лирика в поэзии Анны Ахматовой - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Любовная лирика в поэзии Анны Ахматовой

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 54 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

26 г . Москва Экзаменационн ый рефера т по литературе на тему : “ Любовная лирика в поэзии Анны Ахматово й”. Ученицы 11 к ласса “Г” средней школы № 1113 с углубленным изучением музыки и хореографии Пулькиной Ольги. 2004 год В автобиогр афии , озаглавленной “Коротко о себе” , Анна Ахматова пи сала : “Я родилась 11(23) июня 1889 года под Одессой (Большой Фонтан ). Мой отец был в то время отставной инженер-механик флота . Годовалым ребенком я была перевезе на на север – в Царское село . Там я прожила до шестнадцати лет. Мои первые воспоминания – царск о сельские : зеленое , сырое великолепие парков , вы гон , куда меня водила няня , ипподром , где скакали маленькие пестрые лошадки , старый в окзал и нечто другое , что вошло впоследств ии в “Царскосельскую оду”. Каждое лето я проводила под Севастопо лем , на берегу Ст релецкой бухты , и там подружилась с морем . Самое сильное впе чатление этих лет – древний Херсонес , око ло которого мы жили. Читать я училась по азбуке Льва Т олстого . В пять лет , слушая , как учительниц а занималась со старшими детьми , я тоже начала говорить по -французски. Первое стихотворение я написала , когда мне было одиннадцать лет . Стихи начались для меня не с Пушкина и Лермонтова , а с Державина (“На рождение порфирородного отрока” ) и Некрасова (“Мороз Красный нос” ). Эти вещи знала наизусть моя мама. Училас ь я в Царскосельской женско й гимназии…” Семья была большая : мать Инна Эразмовн а (1852-1930), отец Андрей Антонович (1848-1915), сестры Ирина (1888-1892), Инна (1883-1905), Ия (1894-1922), братья Андрей (1886-1920) и Викто р (1896-1976). Наиболее близка детя м была мать – натура , по-видимому , впечатлительная , знавшая литературу , стихи . Впоследствии Анна Ахматова в одной из “Северных элегий” посвятит ей проникновенные стихи : …женщина с прозрачными глазами (Такой глубокой синевы , что море Нельзя не вспомнить , п оглядевши в них ), С редчайшим именем и белой ручкой, И добротой , которую в наследство от Я от нее как будто получила, Ненужный дар моей жестокой жизни… Северные элегии В родне матери были люди , причастные к литературе . Например , ныне забытая , а когда-то изве стная Анна Бунина (1794-1829), названная Анной Ахматов ой “первой русской поэтессой” , приходилась те ткой отцу матери , Эразму Ивановичу Стогову , оставившему небезынтересные “Записки” , опубликован ные в свое время в “Русской старине” (1883.- №№ 1-8 ). Инна Э размовна , мать Анны Ахматово й , вела свой род по женской линии от татарского хана Ахмата. О быте семьи известно очень мало – по-видимому , он мало чем отличался от образа жизни более или менее обеспеченных семей Царского Села . Добровольно подробно Ахматова о писала лишь свою комнату в старом царскосельском доме , стоявшем на углу Широкой улицы и Безымянного переулка : “…окно на Безымянный переулок…который зимой был занесен глубоким снегом , а летом пы шно зарастал сорняками – репейниками , роскош ной крапивой и вел и канами-лопухами… Кровать , столик для приготовления уроков , эт ажерка для книг . Свеча в медном подсвечник е (электричества ещё не было ). В углу – икона . Никакой попытки скрасить суровость обстановки – безделушками , вышивками , открыт ками…” Когда отец узнал , чт о дочь пиш ет стихи , он выразил неудовольствие , назвав ее почему-то “декадентской поэтессой” . По со хранившимся в памяти отца представлениям , зан иматься дворянской дочери стихами , а уж те м более их печатать совершенно непозволительн о . “Я была овца без пасту х а , - вспоминала Ахматова в разговоре с Л . Ч уковской . – И только семнадцатилетняя шальна я девчонка могла выбрать татарскую фамилию для русской поэтессы… Мне потому пришло на ум взять себе псевдоним , что , папа , узнав о моих стихах , сказал : “Не срами мое имя ” . – И не надо м не твоего имени ! – сказала я…” Ахматовские стихи , “где каждый шаг – секрет” , где “пропасти налево и направо ” , в которых ирреальность , туман и заз еркалье сочетались с абсолютной психологической и даже бытовой , вплоть до интерьера , д остоверно стью , заставляли говорить о “заг адке Ахматовой” . Какое-то время даже казалось , что так , как она , вообще не писал никто и никогда . Лишь постепенно увидели , что лирика Ахматовой имеет глубокие и шир око разветвленные корни , уходящие не только в русскую класс и ческую поэзию , но и в психологическую прозу Гоголя и Толстого , а также активно захватывает целые пласты общемировой словесной культуры. Поэзия Анны Ахматовой возникла в лоне так называемого “Серебряного века” , - так стали со временем называть первые десяти летия ХХ века , оставив высокий титул “золотого века” для классического XIX столетия. Эта эпоха в нашей официальной литерат урной науке долгие десятилетия почти игнориро валась , как время реакции и декадентства , будто бы почти ничего не давшая русскому искусс тву . На самом деле 10-е годы были на редкость богатыми во всех об ластях художественного искусства – в литерат уре , живописи , балете , музыке… Ахматова в заметке “ 1910-е годы” пис ала : “ 10-й год – год кризиса символизм а , смерти Льва Толстого и Комиссаржевской . 1911 – год Китайской революции , изменивше й лицо Азии , и год блоковских записных книжек , полных предчувствий… Кто-то недавно сказал при мне : “ 10-е годы – самое бесцветное время” . Так , вероятно , надо теперь говорить , но я все же ответила : “Кроме всего проч его , э то время Стравинского и Блока , Анны Павлов ой и Скрябина , Ростовцева и Шаляпина , Мейе рхольда и Дягилева”… Ахматова в 10-е годы , когда публиковалис ь (с 1907 года ) ее первые стихи и вышла первая книга (“Вечер” , 1912), оказалась рядом не только с автором “Соловьиного сада” , навсегда оставшимся для нее богом , но и с целым сонмом крупных и ярких поэти ческихз миров – с Брюсовым , Бальмонтом , Б елым , Сологубом , Вяч . Ивановым , Волошиным , Гумил евым , а вскоре с Маяковским , Мандельштамом , Цветаевой , Клюевым , Есени н ым… Ахматова безусловно многое взяла от с воего ярко талантливого “серебряного века” – прежде всего необычайно и виртуозно разв итую словесную культуру , а также и самый дух новаторства , в высшей степени свойств енный как наиболее крупным символистам , так и во зникшим вскоре другим поэтическим школам и направлениям , пришедшим на смену символистской поэзии. Ахматова начала писать стихи ещё в детстве и сочинила их , по ее словам , великое множество . То была пора , если восп ользоваться выражением Блока , “подземного ро ста души” . От тех стихов , аккуратно записывавшихся на пронумерованных страницах , по чти ничего не сохранилось , но те отдельные произведения , что нам все же известны , уже выказывают , как ни странно , некоторые весьма характерные “ахматовские” черты . Первое , ч то сразу же останавливает взг ляд , это – лаконичность формы , строгость и четкость рисунка , а также какая-то внутр енняя почти драматическая напряженность чувства . Удивительно , но в этих стихах есть чи сто ахматовская недосказанность , то есть едва ли не самая знаменитая ее чер та как художника . Недосказанность парадоксально сосуществует у нее с совершенно четким и почти стереотипным изображением. Молюсь о конному лучу – Он бледен , тонок , прям. Сегодня я с утра молчу, А сердце – пополам. На рукомойнике моем Позе ленела медь. Но так играет луч на нем, Что весело глядеть. Такой невинный и простой В вечерней тишине, Но в этой храмине пустой Он словно праздник золотой И утешенье мне. Молюсь оконному лучу… Стихотворен ие , как видим , “сделано” буквально из обих ода , из ж итейского немудреного быта – вплоть до позеленевшего рукомойника , на к отором играет бледный вечерний луч . Невольно вспоминаются слова , сказанные Ахматовой в старости , о том , что стихи “растут из сора” , что предметом поэтического воодушевления и изображени я может стать даже пятно плесени на сырой стене , и лопух и , и крапива , и серый забор , и одуванчи к . Вряд ли в те ранние годы она ст аралась сформулировать свое поэтическое кредо , как это сделала позднее в цикле “Тайны ремесла” , но самое важное в ее “ремес ле” – жизненность и реалистичность , способность увидеть поэзию в обычной жизни – уже было заложено в ее таланте самой природой. И как , кстати , характерна для всей ее последующей лирики эта ранняя строка : Сегодня я с утра молчу, А сердце – пополам… Недаром , го воря об Ахматовой , о ее любовной лирике , критики впоследствии за мечали , что ее любовные драмы , развертывающиес я в стихах , происходят как бы в молчан ии : ничто не разъясняется , не комментируется , слов так мало , что каждое из них не сет огромную психологическ у ю нагрузку . Предполагается , что читатель или должен догадаться , или же , что скорее всего , поста рается обратиться к собственному опыту , и тогда окажется , что стихотворение очень широк о по своему смыслу : его тайная драма , е го скрытый сюжет относится ко мног и м и многим людям. Так и в этом раннем стихотворении . Так ли нам уж важно , что произошло в жизни героини ? Ведь самое главное – боль , растерянность и желание успокоиться х отя бы при взгляде на солнечный луч , - все это нам ясно , понятно и едва ли не каждому з накомо . Конкретная расшифро вка лишь повредила бы силе стихотворения , так как мгновенно сузила бы , локализовала его сюжет , лишив всеобщности и глубины . Му дрость ахматовской миниатюры , чем-то отдаленно похожей на японские хоку , заключается в том , что она го в орит о цели тельной для души силе природы . Солнечный л уч , “такой невинный и простой” , с равной лаской освещающий и зелень рукомойника , и человеческую душу , поистине является смысловым центром , фокусом и итогом всего этого удивительного ахматовского стихотв о рен ия . Мотив благодарения жизни Ахматова проведе т через все свое творчество – вплоть до предсмертных “Комаровских набросков”. О самом раннем творчестве Анны Ахмато вой подробно говорить трудно , так как мног ое из написанного ею не сохранилось . Она всегда оче нь строго относилась к совим стихам , и даже тогда , когда уже вышла книга “Вечер” , считала себя не вп раве называться высоким словом “поэт” . “Эти бедные стихи пустейшей девочки , - писала она , вспоминая пору первого появления своих с тихотворений в печати , - п очему-то пре печатываются тринадцатый раз… Сама девочка (н асколько я помню ) не предрекала им такой судьбы и прятала под диванные подушки номера журналов , где они впервые были н апечатаны , “чтобы не расстраиваться” . От огорч ения , что “Вечер” появился , она да ж е уехала в Италию (1912 год , весна ), а сидя в трамвае , думала , глядя на соседей : “Какие они счастливые – у них не выходит книжка”. По складу своего таланта Ахматова отк рывала мир с помощью такого тонкого и чувствительного инструмента , дарованного ей при род ой , что все звучащие и красочные подробности вещей , жестов и событий легко и естественно входили к ней в стих , наполняя его живой , упругой и даже , несмот ря на скольжение мрачных теней , полудетски праздничной силой жизни : Жарко веет ветер душный, Солнце ру ки обожгло, Надо мною свод воздушный, Словно синее стекло ; Сухо пахнут иммортели В разметавшейся косе. На стволе корявой ели Муравьиное шоссе. Пруд лениво серебрится, Жизнь по-новому легка… Кто сегодня мне приснится В легкой сетке гамака ? Жарко веет вете р душн ый… Много ле т спустя , раздумывая над трудностями и кап ризами поэтической работы , она писала : Когда б вы знали , из какого сора Растут стихи , не ведая стыда, Как желтый одуванчик у забора, Как лопухи и лебеда. Сердитый окрик , дегтя запах свежий, Таи нственная плесень на стене… И стих уже звучит , задорен , нежен, На радость вам и мне. Мне н и к чему одические рати… Поэтическое слово молодой Ахматовой , авто ра вышедшей в 1912 году первой книги стихов “Вечер” , было очень зорким и внимательным по отношению ко всему , что попадало в поле ее зрения . Конкретная , вещная п лоть мира , его четкие материальные контуры , цвета , запахи , штрихи , обыденно-обрывочная речь – все это не только бережно перенос илось в стихи , но и составляло их собс твенное существование , давало им дыхан ие и жизненную силу. Я вижу все . Я все запоминаю,- писала он а . И действительно , при всей нераспространенно сти первых впечатлений , послуживших основой с борника “Вечер” , то , что в нем запечатлело сь , было выражено и зримо , и точно и лаконично . Уже с овременники заметили , ка кую необычно большую роль играла в стихах юной поэтессы строгая , обдуманно локализован ная житейская деталь . Она была у нее н е только точной . Не довольствуясь одним оп ределением какой-либо стороны предмета , ситуации или душевного дв и жения , она под час осуществляла весь замысел стиха , так ч то , подобно замку , держала на себе всю постройку произведения. Не любиш ь , не хочешь смотреть ? О , как ты красив , проклятый ! И я не могу взлететь, А с детства была крылатой. Мне очи застит туман, Слив аются вещи и лица. И только красный тюльпан, Тюльпан у тебя в петлице. Смятение Не правд а ли , стоит этот тюльпан , как из петлиц ы , вынуть из стихотворения , и оно немедлен но померкнет !.. Почему ? Не потому ли , что весь этот молчаливый взрыв страсти , отчаяни я, ревности , и поистине смертной обиды – одним словом , все , что составляет в эту минуту для этой женщины смысл ее жизни , все сосредоточилось , как в гаршинском цветке зла , именно в тюльпане : ослепитель ный и надменный , маячащий на самом уровне ее глаз , он оди н высокомерно торжествует в пустынном и застланном пелен ою слез , безнадежно обесцветившемся мире . Ситу ация стихотворения такова , что не только г ероине , но и нам , читателям , кажется , что тюльпан не “деталь” , и уж , конечно , не “штрих” , а что он – живое сущес т во , истинный , полноправный и даже агрессивный герой произведения , внушающий на м некий невольный страх , перемешанный с по лутайным восторгом и раздражением. У иного поэта цветок в петлице та к и остался бы более или менее живопи сной подробностью внешнего обли ка персона жа , но и Ахматова не только вобрала в себя изощренную культуру многомысленных знач ений , развитую ее предшественниками-символистами , в частности их умение придавать жизненным реалиям безгранично расширяющийся смысл , но и , судя по всему , не остала с ь чуждой и великолепной школе русской психол огической прозы , в особенности романа (Гоголь , Достоевский , Толстой ). Ее так называемые в ещные детали , скупо поданные , но отчетливые бытовые интерьеры , смело введенные прозаизмы , а главное , та внутренняя связь , к акая всегда просвечивает у нее между внешней средой и потаенно бурной жизнью сердца , - все живо напоминает русскую реал истическую классику , не только романную , но и новеллистическую , не только прозаическую , но и стихотворную (Пушкин , Лермонтов , Тютчев , по з днее - Некрасов ). Имя молодой Ахматовой тесно связано с акмеизмом – поэтическим течением , начавшим оформляться около 1910 года , то есть примерн о тогда же , когда она начала публиковать свои первые стихи . Основоположниками акмеизм а были Н . Гумилев и С . Город ецкий , к ним примыкали также О . Мандельштам , В . Нарбут , М . Зенкевич , Н . Оцуп и некото рые другие поэты , провозгласившие необходимость частичного отказа от некоторых заветов “тр адиционного” символизма. Анна Ахматова до последних дней своей жизни очень высоко оценивала роль акмеизма и в своей собственной жизни , и в литературе той эпохи . Она не перестав ала называть себя акмеисткой – как бы в пику тем , кто не хотел роли и значения этого течения. Нет сомнения , акмеистическая группа , руков одимая таким мастером , ка к Гумилев , и включавшая в себя Мандельштама , оказала н а формирование Ахматовой благоприятное воздейств ие . Она нашла в этой группе поддержку важнейшей стороне своего таланта – реализму , научилась точности поэтического слова и отграненности самого стиха. Лир ика Ахматовой периода ее первых книг (“Вечер” , “Четки” , “Белая стая” ) – почти исключительно лирика любви . Ее новаторство как художника проявилось первоначально именно в этой традиционно вечно й , многократно и , казалось бы , до конца разыгранной теме. Новизна любовной лирики Ахматовой б росилась в глаза современникам чуть ли не с первых ее стихов , опубликованных еще в “Аполлоне”, но , к сожален ию , тяжелое знамя акмеизма , под которое вс тала молодая поэтесса , долгое время как бы драпировало в глазах многих ее исти нный , оригинальный облик и заставляло постоянно соотносить ее стихи то с акмеиз мом , то с символизмом , то с теми или иными почему-либо выходившими на первый пла н лингвистическими или литературоведческими теор иями. Интересна мысль Б . Эйхенбаума в его книге о б Ахматовой о “ романности” ахматовской лирики , о том , что каждая книга ее стихов представляет собой как бы лирический роман , имеющий к тому же в своем генеалогическом дереве русску ю реалистическую прозу . Доказывая эту мысль , он писал в одной из своих реце н зий : “Поэзия Ахматовой – сложный лир ический роман . Мы можем проследить разработку образующих его повествовательных линий , може м говорить об его композиции , вплоть до соотношения отдельных персонажей . При переходе от одного сборника к другому мы испы тывали характерное чувство интереса к сюжету – к тому , как разовьется этот роман.” О “романности” лирики Ахматовой интересно писал Василий Гиппиус (1918): “Я вижу разгадку успеха и влияния Ахматовой (а в поэзии уже появились ее подголоски ) и вместе с тем объектив ное значение ее лирики в том , что эта лирика пришла на смену умершей и ли задремавшей форме романа. Рядовой читатель , - пояснял далее В . Гип пиус , - мог недооценить звукового и ритмическог о богатства таких , например , строк : “и стол етие мы лелеем еле слышный шорох ша гов” , - но он не мог не плениться своео бразием этих повестей-миниатюр , где в немногих строках рассказана драма . Такие миниатюры – рассказ о сероглазой дочке и убитом короле и рассказ о прощании у ворот (“Сжала руки под темной вуалью…” ), напечат анн ы й в первый же год литерат урной известности Ахматовой. Потребность в романе – потребность , о чевидно , насущная . Роман стал необходимым элем ентом жизни , как лучший сок , извлекаемый , г оворя словами Лермонтова , из каждой ее рад ости . В нем увековечивались и совр емен ные сердца с непреходящими особенностями , и круговорот идей , и неуловимый фон милого быта . Ясно , что роман помогает сознательно жить . Но роман в прежних формах , роман , как плавная и многоводная река , стал встречаться все реже , стал меняться сперва стр е мительными ручейками (“новелла” ), а там и мгновенными гейзерами . Примеры можно найти , пожалуй , у всех поэтов : так , особенно близок современности лермонтовский “роман” – “Ребенку” , с его загадками , намеками и недомолвками . В этом роде искусства , в лирическо м романе-м иниатюре , в поэзии “гейзеров” Анна Ахматова достигла большого мастерства . Вот один из таких романов : Как в елит простая учтивость, Подошел ко мне , улыбнулся. Полуласково , полулениво Поцелуем руки коснулся. И загадочных древних ликов На меня посмо трели очи. Десять лет замираний и криков. Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его напрасно. Отошел ты . И стало снова На душе и пусто и ясно. Смятение Роман кончен , - заключает свои наблюдения В . Гиппиус . – Трагедия десяти лет расск аза на в одном кратком событии , одном жесте , взгляде , слове…” И Б . Эйхенбаум , и В . Гипп иус , а затем и некоторые другие исследоват ели , писавшие на эту же тему , то есть о романности ахматовской лирики , были сов ершенно правы . Верно были указаны и “источники” этой “романности” , прежде всего Толстой , Гоголь , Лермонтов . Правд а , ахматовские романы-миниатюры тогда ещё не сопоставляли с современным мировым опытом , но уже близко подходили к тому , чтобы остановиться на той принципиальной новизне “р оманной” формы в лирике Ахматовой , что связывает ее с исканиями новейшей пр озы , о чем впоследствии она сама не ра з говорила , приводя различные имена западно-ев ропейских писателей-прозаиков , близких по исканиям в области формы. Нередко миниатюры Ахматовой были , в со ответствии с ее излюбленной манерой , при нципиально не завершены и походили не сто лько на маленький роман в его , так ска зать , традиционной форме , сколько на случайно вырванную страничку из романа или даже часть страницы , не имеющей ни начала , ни конца и заставляющей чита т еля додумывать то , что происходило между героям и прежде. Хочешь знать , как все это было ? – Три в столовой пробило, И прощаясь , держась за перила, Она словно с трудом говорила : “Это все… Ах , нет , я забыла, Я люблю вас , я вас любила Еще тогда !” “Да” Хочешь знать , как все это было ?.. Возможно , именно такие стихи наблюдательный В . Гиппиус и называл “гейз ерами” , поскольку в подобных стихах-фрагментах чувство действительно как бы мгновенно выр ывается наружу из некоего тяжкого плена м олчания , терпения , безнадеж ности , отчаяния. Стихотворение “Хочешь знать , ка к все это было ?..” написано в 1910 году , то есть ещё до того , как вышла перв ая ахматовская книжка “Вечер” (1912), но одна и з самых характерных черт поэтической манеры Ахматовой в нем уже выразилась в оче видно й и последовательной форме . Ахматова всегда предпочитала “фрагмент ” связному , последовательному и повествовательном у рассказу , так как он давал прекрасную возможность насытить стихотворение острым и интенсивным психологизмом ; кроме того , как н и странно , фр агмент придавал изображаемом у своего рода документальность : ведь перед нами и впрямь как бы не то отрывок из нечаянно подслушанного разговора , не т о оброненная записка , не предназначавшаяся дл я чужих глаз . Мы , таким образом , заглядывае м в чужую драму как бы ненарок ом , словно вопреки намерениям автора , не п редполагавшего нашей невольной нескромности. Нередко стихи Ахматовой походят на бе глую и как бы даже не “обработанную” запись в дневнике : Он лю бил три вещи на свете : За вечерней пенье , белых павлинов И с тертые карты Америки. Не любил , когда плачут дети, Не любил чая с малиной И женской истерики. ...А я была его женой. Он л юбил… Иногда такие “дневниковые” записи были более распространенными , включали в себя не двух , как обычно , а трех или даже четырех лиц , а также какие-то черты и нтерьера или пейзажа , но внутренняя фрагмента рность , похожесть на “романную страницу” неиз менно сохранялась и в таких миниатюрах : Там т ень моя осталась и тоскует, Все в той же синей комнате живет, Гостей из города за полночь ждет И образок эмалевый целует. И в доме не совсем благополучно : Огонь зажгут , а все-таки темно… Не оттого ль хозяйке новой скучно, Не оттого ль хозяин пьет вино И слышит , как за тонкою стеною Пришедший гость беседует со мною ? Там тень моя осталась и тоскует… В этом стихотворении чувствуется скорее обрывок внутреннего монолога , та текучесть и непреднамеренность душевной жизни , которую так любил в своей психологической прозе Толстой. Особенно интересны стихи , где Ахматова – что , кстати , очень редко у нее – пер еходит к “третьему лиц у” , то есть , как бы , использует чисто п овествовательный жанр , предполагающий и последова тельность , и даже описательность , но даже и в таких стихах она все же предпочит ает лирическую фрагментарность , размытость , недого воренность . Вот о дно из таких ст ихотворений , написанное от лица мужчины : Подошла . Я волненья не выдал, Равнодушно глядя в окно. Села , словно фарфоровый идол, В позе , выбранной ею давно. Быть веселой – привычное дело, Быть внимательной – это трудней… Или томная лень одоле ла После мартовских пряных ночей ? Утомительный гул разговоров, Желтой люстры безжизненный зной И мельканье искусных проборов Над приподнятой легкой рукой. Улыбнулся опять собеседник И с надеждой глядит на нее… Мой счастливый богатый наследник, Ты прочти завещанье мое. Подошла . Я волненья не выдал… По позднейшему признанию Ахмат овой , она всегда мечтала писать прозу . Это желание особенно усилилось у нее в 50- е и 60-е годы , когда она много раз п ринималась за “Автобиографические записки” , за “Листки из дневн ика” и когда дейст вительно написала великолепную прозу – о Модильяни , о Мандельштаме. Однако вернемся на минуту к рассужден иям Б . Эйхенбаума и В . Гиппиуса о “рома нности” лирики Ахматовой . Будучи проницательными , эти суждения все же замыкались в кру гу внутр енних литературных проблем . Остав алось неясным , что же было внутренним соде ржанием этой лирики , что ее двигало и что же было причиной ее несомненной эволю ции. Едва ли не сразу после появления первой книги , а после “Четок” и “Белой стаи” в особенности , ста ли говорить о “загадке Ахматовой” . Сам талан т был очевидным , но непривычна , а значит , и неясна была его суть , не говоря у же о некоторых действительно загадочных , хотя и побочных свойствах . “Романность” , подмеченн ая критиками , далеко не все объясняла . Как о бъяснить , например , пленительное со четание женственности и хрупкости с той т вердостью и отчетливостью рисунка , что свидет ельствуют о властности и незаурядной , почти жесткой воле ? Сначала хотели эту волю н е замечать , она досадно противоречила “эталон у женс т венности” . Вызывало недоуменно е восхищение и странное немногословие ее любовной лирики , в которой страсть походила на тишину предгрозья и выражала себя о бычно двумя-тремя словами , похожими на зарницы , вспыхивающие за грозно потемневшим горизонт ом. Но если страдание любяще й души так неимоверно – до молчания , до потери речи – замкнуто и обуглено , то почему так огромен , так прекрасен и пленительно достоверен весь окружающий мир ? Дело , очевидно , в том , что , как у любого крупного поэта , ее любовный роман , развер тывавшийся в стихах предреволюционны х лет , был шире и многозначнее своих к онкретных ситуаций. В сложной музыке ахматовской лирики , в ее едва мерцающей глубине , в ее убега ющей от глаз мгле , в подпочве , в подсоз нании постоянно жила и давала о себе знать особ ая , странная , пугающая дисгармон ия , смущавшая саму Ахматову . Она писала вп оследствии в “Поэме без героя” , что постоя нно слышала непонятный гул , как бы некое подземное клокотание , сдвиги и трение тех первоначальных твердых пород , на которых извечно и надеж н о зиждилась жизнь , но которые стали терять устойчивость и равновесие. В любовный роман Ахматовой входила эпоха – она по-своему озвучивала и переиначивала стихи , вносила в них но ту тревоги и печали , имевших более широкое значение , чем собственная судьба. Им енно по этой причине любовная лирика Ахматовой с течением времени , в предреволюционные , а затем и в первые посл ереволюционные годы , завоевывала все новые и новые читательские круги и поколения и , не переставая быть объектом восхищенного в нимания тонких це н ителей , явно вых одила из , казалось бы , предназначенного ей узкого круга читателей . Эта “хрупкая” и “ камерная” , как ее обычно называли , лирика женской любви начала вскоре , и ко всеобщем у удивлению , не менее пленительно звучать также и для первых советских ч и тателей – комиссаров гражданской войны и работниц в красных косынках. На первых порах столь странное обстоятельс тво вызывало немалое смущение – прежде в сего среди пролетарских читателей. “Она вылила в искусство , - писала Рейсн ер об Ахматовой , - все мои пр отиворечия , которым столько лет не было исхода . Т еперь они – мрамор , им дана жизнь вне меня , их гнет и соблазн перешел в пантеон . Как я ей благодарна ! А в об щем , эти книги и радуют , и беспокоят , т очно после долгой разлуки возвращаешься – на минуту и случа й но – в когда-то милый , но опостылевший , брошенный дом”. О том , что любовная тема в произве дениях Ахматовой намного шире и значительнее своих традиционных рамок , прозорливо написал в статье 1915 года молодой критик и поэт Н.В . Недоброво (1882-1919). Он по с ути был единственным , кто понял раньше других подлинную масштабность поэзии Ахматовой , указав , что отличительной чертой личности поэтессы является не слабость и надломленность , ка к это обычно считалось , а , наоборот , исключ ительная сила воли . В стихах Ахма т овой он усмотрел “лирическую душу ско рее жесткую , чем слишком мягкую , скорее же стокую , чем слезливую , и уж явно господств ующую , а не угнетенную”. Ахмат ова считала , что именно Н.В . Недоброво угад ал и понял весь ее дальнейший творческий путь . Она посвятила к ритику несколько стихотворений . До конца своих дней она держала в памяти эту прозорливую статью , а роль Н.В . Недоброво в своей жизни считала исключительной . Она посвятила критику несколько стихотворений . До конца своих дней она держала в памяти эту прозор л ивую статью , а роль Н.В . Недоброво в своей жизни считала исключительной . В ав тобиографических заметках к “Поэме без героя” она писала : “Ты , кому эта поэма принад лежит на ѕ так , как я сама на ѕ сделана тобой , я п устила тебя только в одно лирическое отст упле ние” . В этом отступлении звучит бл агодарность рано умершему другу : Разве ты мне не скажешь снова Победившее смерть слово И разгадку жизни моей ? Поэма без героя К сожалению , за исключением Н.В . Недобр ово , критика тех лет не понимала в пол ной мере истинной причины ее новаторств а . Его видели главным образом в необычайно тонком , проникновенном и детально овеществле нном анализе собственно любовного чувства – в его переливах , переходах , противоречиях и неожиданностях . Эти переливы и переходы , противоречия и вн е запности , поданные , как правило , с помощью немногих точно выбранных деталей , образовывали в ее лирике , похожей на своеобразный дневник чувства , некий роман , где можно было бы проследить не без сюжетного интереса все основные перипетии разыгравшейся любовн о й д рамы. Все писавшие об Ахматовой отмечали трагичность интонации , с которой п овествуются сюжеты ее книг . Конечно , лирика – это прежде всего биография . Любовный роман , выразившийся в стихе , является , в ко нечном счете отражением реальной жизненной ис тории , которая была трагичной . Но совреме нники не могли не прочувствовать (и это иногда проскальзывало в их высказываниях ), ч то в глубине хрупких ахматовских строк , по дчас с надменной гордостью декорировавших себ я величавой холодностью интонации , живут те смятен и е и ужас , которые в глазах любого читающего неизмеримо раздвигают рамки “частного” любовного эпизода до обще значимой трагедии. В ее стихах возникали трагические мот ивы мгновенности и бренности человеческой жиз ни , греховной в своей слепой самонадеянности и безнадежно одинокой в великом холоде бесконечности : Помолись о нищей , о потерянной, О моей живой душе, Ты , в своих путях всегда уверенный, Свет узревший в шалаше. И тебе , печально-благодарная, Я за это расскажу потом, Как меня томила ночь угарная, Как ды шало утро льдом. В этой жизни я немного видела, Только пела и ждала. Знаю : брата я не ненавидела И сестры не предала. Отчего же бог меня наказывал Каждый день и каждый час ? Или это ангел мне указывал Свет , невидимый для нас ? Помолись о нищей , о потерянно й… Она искала спасения от охватывавшего ее – и непонятного ей ! – ужаса и растерянности в религии ; но религия , вера , молитва вдруг неожиданно сплетались с чувс твами любви и томления : Протертый коврик под иконой, В прохладной комнате темно. И густо плющ те мно-зеленый Завил широкое окно. От роз струится запах сладкий, Трещит лампадка , чуть горя. Пестро расписаны укладки Рукой любовной кустаря. И у окна белеют пяльцы… Твой профиль тонок и жесток. Ты зацелованные пальцы Брезгливо прячешь под платок. А сердц у стало страшно биться, Такая в нем теперь тоска… И в косах спутанных таится Чуть слышный запах табака. Протертый коврик под иконой… Именно тогда – в лирике предреволюци онных лет , особенно в “Четках” и “Белой стае” , появился у нее мотив воспаленной , жарко й и самоистязающей совести : Все мы бражники здесь , блудницы, Как невесело вместе нам ! На стенах цветы и птицы Томятся по облакам. Ты куришь черную трубку, Так странен дымок над ней. Я надела узкую юбку, Чтоб казаться ещё стройней. Навсегда забиты окошки : Что там , изморось или гроза ? На глаза осторожной кошки Похожи твои глаза. О , как сердце мое тоскует ! Не смертного ль часа жду ? А та , что сейчас танцует, Непременно будет в аду. Все мы бражники здесь , блу дницы… Впоследстви и Ахматова , вспоминая это стих отворение , где описывается знаменитое петербургское артис тическое кабаре “Бродячая собака” , говорила , ч то в стихотворении все явно преувеличено . Артистическая и художественная молодежь , собиравш аяся в кабаре , хотя и была “богемной” , но на ее вечерах , затя г ивавшихся далеко за полночь , веял дух искусства , шутки и озорства , весьма далеких от “бр ажничества” и тем более от “блуда” . Но тогда , в 1913 году , когда она писала эти стихи , ей , по-видимому , было очень важно ввести мотив совести и покаяния , столь хар акте р ный и симптоматичный для все й ее дальнейшей лирики . Чувство неясной ви ны постоянно и неотступно мучило ее душу , и она возвращалась к этой поистине н еотвязной и больной теме по многу раз , ища самые разные предлоги , в том числе и “Бродячую собаку”. Одни гля дятся в ласковые взоры, Другие пьют до солнечных лучей, А я всю ночь веду переговоры С неукротимой совестью своей… Именно неукротимая совесть чаще всего – главное психологическое содержание , герой и музыка многих произведений Анны Ахматово й , в том числе , конечно , и ее любо вной лирики. Она искала спасения в красоте природы и в поэзии , в самозабвенности житейской суеты и в длинных путешествиях к вел иким городам и нетленным сокровищам культуры . Но – Вместо мудрости – опытность , пресное, Неутоляющее питье… В место мудрости – опытность… Эти настойчивые искания духа , инструментованные очень по-женски , главным обра зом в теме любви ; эти непрестанные поиски смысла и высоты жизни , сопровождающиеся п остоянными и такими глубоко русскими по с воим душевным жестам волне ниями совести и веры , которые заставляют вспомнить геро ев Достоевского , и , может быть , более всего Настасью Филипповну ; и , наконец , строгость , немногословность и целомудренность словесного выражения – они разом вводили любовные м иниатюры Ахматовой в русло высоких и благороднейших традиций русской классической литературы. Тема уязвленной и даже “беснующейся” совести придает любовной лирике Ахматовой рез ко оригинальный характер , она , эта тема , по- своему и очень широко раздвигает рамки тр адиционного любовного треугольника , показывая нам человеческую душу в ее страданиях и боли , по существу несоизмеримых с конкре тной житейской ситуацией . В ахматовской лирик е всегда речь идет о чем-то большем , че м непосредственно сказано в стихотворении : Все от нято : и сила , и лю бовь. В немилый город брошенное тело Не радо солнцу . Чувствую , что кровь Во мне уже совсем похолодела. Веселой Музы нрав не узнаю : Она глядит и слова не проронит, А голову в веночке темном клонит, Изнеможенная , на грудь мою. И только совесть с каждым дне м страшней Беснуется : великой хочет дани. Закрыв лицо , я отвечала ей… Но больше нет ни слез , ни оправдан ий. Все о тнято : и сила , и любовь… В книге мемуарной лирики “Думы и воспоминания” поэтесса Надежда Павлович писала , возможно , имея в виду стихотворение “ Ты знаешь , я томлюсь в неволе…” , писала : О ней мне говорили бабы В лесном глухом углу тверском : “Она была больной и слабой, Бродила часто за селом, Невнятно бормотала что-то Да косу темную плела, И , видно , тайная забота Ее до косточек прожгла…” Эта вну тренняя тайная забота , усил ивавшаяся от книги к книге , заметно перест раивала ее стихи : от легкого пронизанного летучим солнцем и предвкушением любви полуот роческого “Вечера” Анна Ахматова вошла в душевные , религиозно-экзальтированные и грешные ст ихи “Чет о к”,а затем в сурово п ростые , мужественно-аскетичные стихи “Белой стаи”. Путь , пройденный поэтессой , начиная с первых стихов , собранных в книге “Вечер” , через “Четки” и “Белую стаю” , - это путь постепенного , но достаточно интенсивного и последовательного от каза от замкнутости д ушевного мира . Глубина и богатство духовной жизни , серьезность и высота моральных требо ваний неуклонно выводили Ахматову на дорогу общественных интересов. От анг ела и от орла В ней было что-то , - говорится в одном из многочисленных посвященных ей стихов . И действительно , своеобразие сочетания женственности , хрупкой н ежности и даже слабости с решительным и волевым жестом , прямым и даже “низким” словом – одна из самых характерных и озадачивающих примет ахматовской любовной поэз ии. В 2 0-е – 30-е годы у Ахматовой выходят две книги – “Подорожник” и “ Anno Domini ” . По сравне нию с ранними книгами заметно меняется то нальность того романа любви , который до ре волюции временами охватывал почти все содержа ние лирики Ахматовой , и о котором многие писали как о главном открытии и достижении поэтессы. Расширение диапазона поэзии , явившееся сл едствием перемен в мироощущении и миропониман ии поэтессы не могло не повлиять на т ональность и характер собственно любовной лир ики . Правда , некоторые характерные ее осо бенности остались прежними . Любовный эпизод , н апример , как и раньше , выступает перед нам и в своеобразном ахматовском обличье : он , в частности , никогда последовательно не разве рнут , в нем обычно нет ни конца , ни начала ; любовное признание , отчаяние и л и мольба , составляющие стихотворение , всег да кажутся читателю как бы обрывком случа йно подслушанного разговора , который начался не при нас и завершения которого мы т оже не услышим : А , ты думал – я тоже такая, Что можно забыть меня. И что брошусь , моля и р ыдая, Под копыта гнедого коня. Или стану просить у знахарок В наговорной воде корешок И пришлю тебе страшный подарок – Мой заветный душистый платок. Будь же проклят . Ни стоном , ни взгл ядом Окаянной души не коснусь, Но клянусь тебе ангельским садом, Чудо творной иконой клянусь И ночей наших пламенным чадом – Я к тебе никогда не вернусь. А , ты думал – я тоже такая… Эта особенность ахматовской любовной лири ки , полной недоговоренностей , намеков , уходящей в далекую , хочется сказать , хемигуэевскую , г лубину под текста , придает ей истинную своеобразность . Героиня ахматовских стихов , чаще всего как бы говорящая сама с собой в состоянии порыва , полубреда или экстаза , не считает , естественно , нужным , да и не может дополнительно разъяснять и растолковыв ать нам все пр о исходящее . Передают ся лишь основные сигналы чувств , без расши фровки , без комментариев , наспех – по тор опливой азбуке любви . Подразумевается , что сте пень душевной близости чудодейственно поможет нам понять как недостающие звенья , так и общий смысл только ч т о прои сшедшей драмы . Отсюда – впечатление крайней интимности , предельной откровенности и серде чной открытости этой лирики , что кажется н еожиданным и парадоксальным , если вспомнить е е одновременную закодированность и субъективност ь. Кое-как удалось разлучи ться И постылый огонь потушить. Враг мой вечный , пора научиться Вам кого-нибудь вправду любить. Я-то вольная . Все мне забава, Ночью Муза слетит утешать, А наутро притащится слава Погремушкой над ухом трещать. Обо мне и молиться не стоит И , уйдя , оглянуть ся назад… Черный ветер меня успокоит. Веселит золотой листопад. Как подарок , приму я разлуку И забвение , как благодать. Но , скажи мне , на крестную муку Ты другую посмеешь послать ? Кое-как удалось разлучиться… Цветаева как-то писала , что настоящие стихи б ыт обычно “перемалывают” , подобно тому как цветок , радующий нас красотой и изяществом , гармонией и чистотой , тоже “перемолол” черную землю . Она горячо протес товала против попыток иных критиков или л итературоведов , а равно и читателей обязатель но докопатьс я до земли , до того перегноя жизни , что послужили “пищей” для возникновения красоты цветка . С этой точк и зрения она страстно протестовала против обязательного и буквального комментирования . В известной мере она , конечно , права . Так ли нам уж важно , что пос л уж ило житейской первопричиной для возникновения стихотворения “Кое-как удалось разлучиться…” ? М ожет быть , Ахматова имела в виду разрыв отношений со своим вторым мужем В . Шиле йко , поэтом , переводчиком и ученым-ассирологом , за которого она вышла замуж после своего развода с Н . Гумилевым ? А может быть , она имела в виду свой р оман с известным композитором Артуром Лурье ?.. Могли быть и другие конкретные поводы , знание которых , конечно , может удовлетворить наше любопытство . Ахматова , как видим , не дает нам ни м а лейшей возможнос ти догадаться и судить о конкретной жизне нной ситуации , продиктовавшей ей это стихотво рение . Но , возможно , как раз по этой пр ичине – по своей как бы зашифрованности и непроясненности – оно приобретает смы сл , разом приложимый ко многим друг и м судьбам и сходным , а иногда и совсем несходным ситуациям . Главное в стихо творении , что нас захватывает , это страстная напряженность чувства , его ураганность , а та кже и та беспрекословность решений , которая вырисовывает перед нашими глазами личность нез а урядную и сильную. О том же и почти так же говор ит и другое ее стихотворение , относящееся к другому году , что и только что проци тированное : Пусть голоса органа снова грянут, Как первая весенняя гроза ; Из-за плеча невесты глянут Мои полузакрытые глаза. Пр ощай , прощай , будь счастлив , друг прекрасный, Верну тебе твой радостный обет, Но берегись твоей подруге страстной Поведать мой неповторимый бред , - Затем , что он пронижет жгучим ядом Ваш благостный , ваш радостный союз… А я иду владеть чудесным садом, Где шелест трав и восклицанья м уз. Пусть голоса органа снова грянут… А . Блок в своих “Записных книжках” приводит понравившееся ему высказывание Дж . Рёскина , которое отчасти проливает свет на эту особенность лирики Ахматовой . “Благотвор ное действие искусства, - писал Дж . Рёскин . – обусловлено (также , кроме дидактичности ) его особым даром сокрытия неведомой истины , до которой вы доберетесь только путем терпеливого откапывания ; истина эта запрятана и заперта нарочно для того , чтобы вы не могли достать ее , пока н е скуете , предварительно , подходящий ключ в своем горниле”. Ахматова не боится быть откровенной в своих интимных признаниях и мольбах , так как уверена , что ее поймут лишь те , кто обладает тем же шифром любви . Поэто му она не считает нужным что-либо объяснят ь и дополнительно дописывать . Форма сл учайно и мгновенно вырвавшейся речи , которую может подслушать каждый проходящий мимо или стоящий поблизости , но не каждый может понять , позволяет ей быть лапидарной , нер аспространенной и многозначительной. Эта особенно сть полностью сохраняется и в лирике 20-30-х годов . Сохраняется и предельная концентрированность содержания самого эпизода , лежащего в основе стихотворения . У Ахматовой никогда не было вялых , аморфн ых или описательных любовных стихов . Они в сегда драматичн ы и предельно напряж енны , смятенны . У нее редки стихи , описываю щие радость установившейся , безбурной и безоб лачной любви ; Муза приходит к ней лишь в самые кульминационные моменты , переживаемые чувством , когда оно или предано , или и ссякает : ...Тебе я милой не была, Ты мне постыл . А пытка длилась, И как преступница томилась Любовь , исполненная зла. То словно брат . Молчишь , сердит. Но если встретимся глазами – Тебе клянусь я небесами, В огне расплавится гранит. О , жиз нь без завтрашнего дня !.. Словом , мы все гда присутствуем как бы при яркой , молнийной вспышке , при с амосгорании и обугливании патетически огромной , испепеляющей страсти , пронзающей все существо человека и эхом отдающейся по великим безмолвным пространствам , с библейской , торжест венной молчаливос т ью окружающим его в этот священный вневременной час. Сама она не однажды ассоциировала вол нения своей любви с великой и нетленной “Песнью песней” из Библии. А в Библии красный кленовый лист Заложен на Песни Песней… Стихи Ахматовой о любви – все ! – патети чны . Но стихи ранней Ахматовой – в “Вечере” и в “Четках” – ме нее духовны , в них больше мятущейся чувств енности , суетных обид , слабости ; чувствуется , чт о они выходят из обыденной сферы , из п ривычек среды , из навыков воспитания , из у наследованных представле н ий ... Вспоминали в связи с этим слова А . Блока , буд то бы сказанные по поводу некоторых ахмат овских стихов , что она их пишет перед мужчиной , а надо бы – перед Богом... Начиная уже с “Белой стаи” , но осо бенно в “Подорожнике” , “ Anno Domini ” и в позднейших цик лах любовное чувство приобретает у не е более широкий и более духовный характер . От этого оно не сделалось менее силь ным . Наоборот , стихи 20-х 30-х годов , посвященны е любви , идут по самым вершинам человеческ ого духа . Они не подчиняют себе всей ж изни , всего существования , как это было прежде , но зато все существование , вс я жизнь вносят в любовное переживание всю массу присущих им оттенков . Наполнившись этим огромным содержанием , любовь стала не только несравненно более богатой и многоцв етной , но – в минуты п о трясен ий – и по-настоящему трагедийной . Библейская торжественная приподнятость ахматоских любовных стихов этого периода объясняется подлинной высотой , торжественностью и патетичностью за ключенного в них чувства . Вот хотя бы одно из подобных стихотворений : Небывалая осень построила купол высокий, Был приказ облакам этот купол собой не темнить. И дивилися люди : проходят сентябрьские сроки, А куда провалились студеные , влажные д ни ? Изумрудною стала вода замутненных каналов , И крапива запахла , как розы , но тол ько сильней. Было душно от зорь , нестерпимых , бесов ских и алых, Их запомнили все мы до конца наши х дней. Было солнце таким , как вошедший в столицу мятежник, И весенняя осень так жадно ласкалась к нему, Что казалось – сейчас забелеет прозр ачный подснежник… Вот когда подошел ты , спокойный , к крыльцу моему. Небывалая осень построила купол высокий… Трудно назвать в мировой поэзии более триумфальное и патетическое изображение того , как приближается возлюбленный . Это поистине явление Любви глазам восторженного М ира ! Любовная лирика Ахматовой неизбежно приво дит всякого к воспоминаниям о Тютчеве . Бур ное столкновение страстей , тютчевский “поединок роковой” – все это в наше время во скресло именно у Ахматовой . Сходство еще б олее усиливается , если вспомнить , что она , к ак и Тютчев , импровизатор – и в своем чувстве , и в своем стихе . Много раз говорит Ахматова например , о первосте пенном значении для нее чистого вдохновения , о том , что она не представляет , как можно писать по заранее обдуманному плану , что ей кажется , будт о временами за плечами у нее стоит Муза… И прос то продиктованные строчки Ложатся в белоснежную тетрадь. Творчеств о О том же и в стихотворении 1956 года “Сон” : Чем от плачу за царственный подарок ? Куда идти и с кем торжествовать ? И вот пишу как прежде , без п омарок, Мои стихи в сожженную тетрадь. Это не означает , что она не переде лывала стихов . Много раз , например , дополнялась и перерабатывалась “Поэма без героя” , дес ятилетиями совершенствовалась “Мелхола” ; иногда м енялись , хотя и редко , строфы и строчки в старых стихах . Будучи мастером , знаю щим “тайны ремесла” , Ахматова точна и скру пулезна в выборе слов и в их располож ении . Но чисто импульсивное , импровизаторское начало в ней , действительно , очень сильно . Все ее любовные стихи , по своему первичном у толчку, по своему произвольному течению , возникающему так же внезапно , как и внезапно исчезающему , по своей обрывочности и бесфабульности , - тоже есть чистейшая им провизация . Да , в сущности , здесь и не могло быть иначе : “роковой” тютчевский поедин ок , составляющий их содержание , предста вляет собой мгновенную вспышку страстей , смер тельное единоборство двух одинаково сильных п ротивников , из которых один должен или сда ться , или погибнуть , а другой – победить. Не тай ны и не печали, Не мудрой воли судьбы – Эти встречи всегда оставляли Впечатление борьбы. Я , с утра угадав минуту, Когда ты ко мне войдешь, Ощущала в руках согнутых Слабо колющую дрожь... Не та йны и не печали... Марина Ц ветаева в одном из стихотворений , посвященных Анне Ахматовой , писала , что ее “смертелен гнев и смертельна - милость” . И дейст вительно , какой-либо срединности , сглаженности конф ликта , временной договоренности двух враждующих сторон с постепенным переходом к плавности отношений тут чаще всего даже и не предполагается . “И как преступница томил а сь любовь , исполненная зла” . Ее любовные стихи , где неожиданные мольбы пере мешаны с проклятиями , где все резко контра стно и безысходно , где победительная власть над сердцем сменяется ощущением опустошенности , а нежность соседствует с яростью , где тихий ше п от признания перебивается грубым языком ультиматумов и приказов , - в этих бурнопламенных выкриках и пророчествах чувствуется подспудная , невысказанная и тоже тютчевская мысль об игралищах мрачных ст растей , произвольно вздымающих человеческую судьб у на сво и х крутых темных волн ах , о шевелящемся под нами первозданном Ха осе . “О , как убийственно мы любим” – А хматова , конечно же , не прошла мимо этой стороны тютчевского миропонимания . Характерно , что нередко любовь , ее победительная властная сила оказывается в ее стихах , к ужасу и смятению героини , обращенной про тив самой же… любви ! Я гибе ль накликала милым, И гибли один за другим. О , горе мне ! Эти могилы Предсказаны словом моим. Как вороны кружатся , чуя Горячую , свежую кровь, Так дикие песни , ликуя, Моя посылала любовь. С тобою мне сладко и знойно. Ты близок , как сердце в груди. Дай руку мне , слушай спокойно. Тебя заклинаю : уйди. И пусть не узнаю я , где ты. О Муза , его не зови, Да будет живым , невоспетым Моей не узнавший любви. Я гиб ель накликала милым… Критика 30-х годов иногда писала , имея в виду толкование Ахматовой некоторых пушкинских текстов , об элементах фрейдизма в ее литературоведческом методе . Это сомнител ьно . Но напряженный , противоречивый и драматич ный психологизм ее любовной лирики , нередко ужасающ е йся темных и неизведанных глубин человеческого чувства , свидетельствует о возможной близости ее к отдельным ид еям Фрейда , вторично легшим на опыт , усвое нный от Гоголя , Достоевского , Тютчева и Ан ненского . Во всяком случае значение , например , художественной интуиции как формы “бессознательного” творчества , вдохновения и эк стаза подчеркнуто ею неоднократно. Однако в художественно-гносеологическом плане здесь , в истоках , не столько , конечно , Фрейд , сколько уходящее к Тютчеву и романт икам дуалистическое разделен ие мира на две враждующие стихии – область Дня и область Ночи , столкновение которых рождает непримиримые и глубоко болезненные противоречи я в человеческой душе . Лирика Ахматовой , н е только любовная , рождается на самом стык е этих противоречий из соприкосно в ения Дня с Ночью и Бодрствования со Сном : Когда бессонный мрак вокруг клокочет, Тот солнечный , тот ландышевый клин Врывается во тьму декабрьской ночи. Интересно , что эпитеты “дневной” и “но чной” , внешне совершенно обычные , кажутся в ее стихе , если не зна ть их особ ого значения , странными , даже неуместными : Уверенно в дверь постучится И , прежний , веселый , дневной, Войдет он и скажет : “Довольно, Ты видишь , я тоже простил”… Пока не свалюсь под забором… Характерно , что слово “дневной” синонимич но здесь слов ам “веселый” и “уверенны й”. Так же , вслед за Тютчевым , могла бы она повторить знаменитые его слова : Как ок еан объемлет шар земной, Земная жизнь кругом объята снами… Сны зани мают в ее поэзии большое место. Но – так или иначе – любовная лирика Ахматовой 20-30-х годов в несравне нно большей степени , чем прежде , обращена к внутренней , потаенно-духовной жизни . Ведь и сны , являющиеся у нее одним из излюблен ных художественных средств постижения тайной , сокрытой , интимной жизни души , свидетельствуют об этой ус т ремленности художника внутрь , в себя , в тайное тайных вечно загадочного человеческого чувства . Стихи этого периода в общем более психологичны . Если в “Вечере” и “Четках” любовное чувство изображалось , как правило , с помощью крайне немногих вещных деталей ( вспомним образ красного тюльпана ), то сейчас , ни в малейшей степени не отказываясь от испол ьзования выразительного предметного штриха , Анна Ахматова , при всей своей экспрессивности , все же более пластична в непосредственном изображении психологического со д ержани я. Надо только помнить , что пластичность ахматовского любовного стихотворения ни в мал ейшей мере не предполагает описательности , ме дленной текучести или повествовательности . Перед нами , по-прежнему – взрыв , катастрофа , мом ент неимоверного напряжения двух противобор ствующих сил , сошедшихся в роковом поединке , но зато теперь это затмившее все гориз онты грозовое облако , мечущее громы и молн ии , возникает перед нами во всей своей устрашающей красоте и могуществе , в неистов ом клублении темных форм и ослепи т ельной игре небесного света : Но есл и встретимся глазами – Тебе клянусь я небесами, В огне расплавится гранит. О . жиз нь без завтрашнего дня !.. Недаром в одном из посвященных ей стихотворений Н . Гумилева Ахматова изображена с молниями в руке : Она св етла в часы томлений И держит молнии в руке, И четки сны ее , как тени На райском огненном песке. Она Творчество Ахматовой шире и глубже , че м представляется некоторым читателям , сужающим ее поэзию лишь до одной любовной темы . Но даже если иметь в виду только те му любви , то по этому поводу очень хорошо сказал в своей статье об Ахматовой Александр Твардовский : “Действительно , тема любви в разнообразных , большей частью драматических оттенках – наиболее развитая тема стихов Ахматовой . Но об этой тем е мы до сих пор г оворим прим енительно к самым разным поэтам , как бы взывая о снисходительности к ней . Между тем именно этому предмету принадлежит госп одствующее место в мировой лирике . То , что столь существенно для отдельного человека , что часто определяет его судьбу , ков е ркая ее или награждая высшей человеческой радостью , не может не составля ть живейшего интереса для всех…” Однако , п родолжает он , стихи Ахматовой – “это мене е всего так называемая женская поэзия или , как ещё говорят , поэзия “дамская” с е е ограниченностью мы с ли и самого чувства”. Да , конечно , изображение любовного чувства было главным открытием Ахматовой как худ ожника . И все же ее творчество было ши ре и глубже тех представлений о нем , к оторые издавна и неправомерно сложились у ее читателей : И женщ ина какая-то мое Единственное место заняла, Мое законнейшее имя носит, Оставивши мне кличку , из которой Я сделала , пожалуй , все , что можно. Я не в свою , увы , могилу лягу… Северные элегии Она была великой трагической поэтессой , большим и глубоким художником , ко торый з астал великую эпоху “смены вре мен” . Взрывной , апокалипсически колоссальный и пророческий облик Эпохи с великими революц ионными потрясениями , следовавшими одно за др угими , с мировыми войнами и чрезвычайно уб ыстрившимся ритмом жизни , все эти многоликие и ра з нохарактернейшие события ХХ века , каждое из которых могло бы дать сквозную тему для художественного творчества , - все озвучивало ее лирику , в том числ е ее “любовный роман” , в преимущественно т рагедийные и по-своему пророческие тона. Анна Ахматова прошла бо льшой твор ческий путь , поняв бесперспективность того кр уга жизни и людей , из которого вышла , н о это далось ей с большим трудом , цено й мучений и крови . Человек большой воли и непреклонного мужества , достоинства и вои нствующей совести , она перенесла тяжелые невзгоды , отразившиеся как в “Реквиеме” , так и в некоторых стихах послевоенных лет. Трудным и сложным был путь Анны А хматовой . Начав с акмеизма , но оказавшись уже и тогда значительно шире этого доволь но узкого направления , она пришла в течени е своей долгой и напряженно прожитой жизни к реалистичности и историзму . Титулов анная когда-то званием “Сафо ХХ столетия” , она действительно вписала в великую Книгу Любви новые страницы . Ее главным достижение м и ее индивидуальным художественным открытие м была прежде вс е го любовная лирика . Могучие страсти , бушующие в сжатых до алмазной твердости ахматовских любовных м иниатюрах , всегда изображались ею с величайше й психологической глубиной и точностью. В этом несравненном психологизме постоянн о напряженного и драматического чувства она была прямой и достойнейшей наследницей великой русской классической литературы . Нед аром так часто оглядывалась она на творен ия великих русских мастеров – от Пушкина до Блока . Не прошла Ахматова и мимо психологической прозы Гоголя , Достоевског о , Толстого… Многообразно разветвленные тради ции и влияния западных и восточных литера тур также вошли в своеобразный ахматовский стих , укрепив и упрочив его общечеловеческу ю культурную основу. А . Твардовский верно писал , что лирика Ахматовой – это меньше вс его та к называемая дамская , или женская , поэзия . Даже в ранних книгах поэтессы (в “Вечере” , в “Четках” , в “Белой стае” ) мы видим всеобщность изображенного переживания , а это первый признак подлинного , большого и выс окого искусства . Любовный роман , драмати ч ески , страстно и всегда неожиданно раз вертывавшийся во всех ее книгах , по-своему запечатлел взаимоотношения любящих сердец опреде ленной эпохи. При всей общечеловечности и вечности самого чувства , оно всегда инструментовано у Ахматовой с помощью звучащих го лосов конкретного времени : интонации , жесты , синтакс ис , словарь – все говорит нам об опре деленных людях определенного дня и часа . Э та художническая точность в передаче самого воздуха времени , бывшая первоначально природ ным свойством таланта , затем , на про т яжении долгих десятилетий , целенаправленно и трудолюбиво отшлифовывалась до степени т ого подлинного , сознательного историзма , который поражает всех читающих и как бы заново открывающих для себя позднюю Ахматову – автора “Поэмы без героя” и многих др угих с т ихов , воссоздающих и со свободной точностью перемежающих различные ист орические эпохи. “В наши дни самая одаренна я из русских поэтесс , Анна Ахматова , созда ла как бы синтез между “женской” поэзией и поэзией в точном смысле этого слов а . Но этот синтез лишь кажущийся – Ахматова очень умна : сохранив тематику и многие приемы женской поэзии , она коренны м образом переработала и то , и другое в духе не женской , а общечеловеческой поэт ики…” (В . Ходасевич ) Поэзия Анны Ахматовой – неотъемлемая часть современной русско й и мировой культуры . Список использованной литературы : 1. В . Виленкин “В сто первом з еркале” , М ., Советский писатель , 1990 г. 2. С.И . Кормилов “Поэтичес кое творчество Анны Ахматовой” , М ., изд-во М осковского университета , 1998 г. 3. А . Мандельштам “Серебр яный век : русские судьбы” , С-П ., “Хочу все знать” , 1996 г. 4. А.И . Павловский “Анна Ахматова . Жизнь и творчество” , М ., “Просвещ ение” , 1991г. 5. Вс . Рождественский “По эзия Анны Ахматовой” , М ., 1993 г.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Женской дружбы нет. Это миф.
- Дружбы между мужчиной и женщиной тоже не бывает... Делаем вывод - бабы недружелюбные существа.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Любовная лирика в поэзии Анны Ахматовой", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru