Реферат: Л.Н. Андреев. Жизнь и творчество - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Л.Н. Андреев. Жизнь и творчество

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 41 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

19 Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Филологический факультет Кафедра истории русской литературы XX века РЕФЕРАТ на тему: Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество Л. Н. АНДРЕЕВ. ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 8. 1871, Орел – 12.9.1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драматург, публицист. Отец, Николай Иванович, по семейным преданиям, внебрачный сын орло вского помещика, окончил уездное училище, затем таксаторские курсы и ста л землемером. Мать, Анастасия Николаевна, из захудалого дворянского рода . Детские и юношеские годы Андреева прошли в отцовском доме. В 1882 его отдал и в орловскую гимназию. Учился он, по собственному признанию, «скверно», н о много и самозабвенно читал – Ж. Верна, Э. По, Ч. Диккенса, которого, вспоми нал Андреев, «перечитывал десятки раз». Но свое сознательное отношение к книге он связывает с Д. И. Писаревым. Задумывался он и над трактатом Л. Н. То лстого «В чем моя вера?», «вгрызался» в Э. Гартмана и А. Шопенгауэра, чье соч инение «Мир как воля и представление» оказало на него сильнейшее и устой чивое влияние. Он и в зрелые годы оставался «под знаком» Шопенгауэра (Лит. наследство. Т. 72. С. 219): к его исторической и этической концепции восходят и т рагическое миропонимание, и пессимизм, которые появлялись в творчестве писателя в кризисные моменты его развития. В 1891 Андреев, по окончании гимназии, поступил на юридический факультет П етербургского университета. Отчисленный из него в 1893 «за невзнос платы», перевелся в Московский университет. Плату за обучение вносит за него Об щество пособия нуждающимся. Бедствуя, Андреев дает уроки, рисует на зака з портреты (как и в Орле после смерти отца в 1889). Окончив в 1897 университет кандидатом права, Андреев служит помощником пр исяжного поверенного, выступает в суде в качестве защитника. В 1897 начинае тся и систематическая литературная деятельность Андреева, хотя первое его выступление в печати состоялось в 1892, когда он в журнале «Звезда» опуб ликовал написанный им для заработка рассказ о голодающем студенте «В холоде и золоте» . Андреев входит в литературу автором многочисленных судебных репортажей, печатавшихся вначале в «М осковском вестнике», а затем в газете «Курьер». Здесь он вел два цикла фел ьетонов, а с дек. 1901 заведовал беллетристическим отделом, где при его содей ствии появились первые произведения Б.К. Зайцева, А. М. Ремизова, Г. И. Чулков а и др. Новеллистическое наследие Андреева включает в себя около девяноста р ассказов. Большая их часть (свыше пятидесяти) создана в первый период тво рчества – с 1898 по 1904 гг. В новеллистике, отмеченной бурными художественным и поисками, произошло становление писателя как мастера, здесь наметился круг его постоянных образов и тем. Начиная с 1905 г., Андреев работает и как пр озаик, и как драматург. Постепенно театр занимает все большее место в тво рчестве Андреева; на протяжении десяти лет он создает оригинальные теат ральные системы. Во второй половине 1900-х гг. и в 1910-е гг. Андреев написал примерно ра вное число рассказов: около двадцати в каждый период. При этом неуклонно растет количество драм: одиннадцать пьес создал Андреев в годы первой ре волюции и годы реакции, семнадцать – в десятые годы. Повышение удельног о веса драматургии отражало изменение жанровой ориентации художника. Н а это указывают не только количественные характеристики творческого с пектра. В своих ранних рассказах Андреев продолжает традиции «шестидес ятников»: Н. В. Успенского, А. И. Левитова, Н. Г. Помяловского, Ф. М. Решетникова с типичной для их прозы «правдой без всяких прикрас» (Н. Г. Чернышевский), с тихией бытописания, скрупулезной, не всегда художественно мотивирован ной детализацией. Но в лучших из них – «Баргамот и Гараськ а» (1898), «Петька на даче» (1899), «Ангелочек» (1899) – отчетливо проступают и социальн ые приметы героев, и противоречия времени, и сочувственно-сострадательн ое отношение автора к «униженным и оскорбленным», и авторская ирония. 5 апреля 1898 г. в «Курьере» был напечатан рассказ «Баргамот и Гараська », по словам одного из критиков, открывший «триумфаторский бег колесницы Леонида Андреева». М. Горький выразил свое мнение по поводу этого расска за так: «Черт знает, что такое… Я довольно знаю писательские штуки, как вог нать в слезу читателя, а сам попался на удочку: нехотя слеза прошибла». (Сб. «Горький на родине», Горьковское изд-во, 1937, с. 135.). Место действия рассказа Ан дреева – окраина губернского города Орла, населенная «пушкарями», чей б ыт и нравы с детства были хорошо знакомы писателю. В пасхальную ночь горо довой Иван Акиндыч Бергамотов, прозванный «пушкарями» Баргамотом, гроз а Пушкарной улицы, вдруг разжалобился и привел к себе домой разговляться безродного босяка Гараську. Описание мирной беседы за пасхальным столо м полицейского держиморды с босяком без роду, без племени дается в умиль но идиллическом ключе: «Утро. У открытого окошка сидят за столом Баргамо т и Герасим Андреич и кушают спрохвала чай… Разговор идет степенный. Бар гамот, пережевывая слова, излагает свой взгляд на ремесло огородника, яв ляясь, видимо, одним из его приверженцев. Вот пройдет неделька, и за копань е гряд можно будет приняться. А спать пока что Герасим Андреич может и в чу ланчике. Время к лету идет. — Еще чашечку выкушайте, Герасим Андреич! — Благодарствуйте, Иван Акиндыч, уже достаточно. — Кушайте, кушайте, мы еще самоварчик подогреем». («Курьер», 1898, № 94, 5 апреля.). Этот вариант рассказа, на печатанный в «Курьере», определенно не понравился Горькому, который нап исал Андрееву: «Лучший ваш рассказ «Баргамот и Гараська» - сначала длине н, в середине превосходен, а в конце вы сбились с тона». Л. Андреев прислуша лся к мнению М. Горького и изменил конец рассказа, что заставляет по друг ому посмотреть на пасхальное «происшествие» в приходе Михаила Арханге ла, т.е. совсем не умиленными глазами. …На приглашение жены Бар гамота: «Кушайте, Герасим Андреич», из Гараськиной груди «вырывается сно ва тот жалобный и грубый вой, который так смутил Баргамота… Баргамот с ра стерянной и жалкой миной смотрит на жену: — Ну, чего вы Герасим Андреич! Перест аньте, - успокаивает та беспокойного гостя. — По отчеству… как родился, никто по отчест ву… не называл…». Итак, под видом умильного п асхального рассказа Андреев преподнес читателю страшную историю челов ека, лишенного имени человеческого. Автор как бы показывает, что «за выду манной жизнью течет своя безрадостная жизнь» («Курьер», 1900, № 356, 24 декабря). И делает он это главным образом посредством тонкой иронии, которая сопров ождает его рассказ и о жизни пушкарей, и о судьбе Гараськи, и о стремлении Баргамота попользоваться даровым трудом босяка. «В заключительных стр оках, в трагической оглядке пьянчужки на свою жизнь мелькнуло, скользнул о что-то серьезное, глубокое, совсем непривычное для пасхального наброск а, вильнула и спряталась трагически-тревожная мысль, почудилась тень чье го-то вдумчивого, умиленного и скорбного лица», - писал об андреевском рас сказе критик А. Измайлов (А. Измайлов, «Литературный Олимп», М., 1911, с. 235). В рассказе «Ангелочек» для Ивана Саввича, бывшего статистика, отца Саш ки ангелочек - это мечта о чистой любви и счастье со Свечниковской барышн ей, мечта, служащая для героя разрывом «круга железного предначертания» , куда он попал под воздействием «рока», но и не без собственных усилий. Дл я Сашки в ангелочке сосредоточилась не только и не столько иллюзия счаст ья, сколько «бунт», несогласие «с нормой» жизни. В рассказе «Петька на дач е» Петька, как и взрослые, воспринимает в качестве нормы жизни прозябани е в парикмахерской. Дача для него – та же иллюзия, только временный разры в кольца. Но, как и для Сашки ангелочек, она – не только мгновение, озарени е, случай; она – реальность, естественность, желанное, противоречащее но рме и закону. Образ ребенка как носителя «естественного» начала вес ь м в рассказах Андреева. И в Сашке и в Петьке, и в д ругих детях есть энергия чувства, ненависть, протест, жизнь. В Андрее Нико лаевиче («У окна»), Иване Саввиче, Хижнякове («В подвале») остались призра ки, тени жизни. Вместе с тем дальнейшее творческое развитие Андреева предопределило не только его верность реализму и гуманистическим заветам русской клас сики. Он тяготеет и к созданию отвлеченно-аллегорических образов, выража ющих по преимуществу авторскую субъективность, «одно голое настроение », как отозвался М. Горький в письме к Е. Чирикову о «Набате» (1901). Набат, разрывающий зловещую тишину ночи, окрашенной заре вом горящих помещичьих усадеб, становится символом творчества Андреев а – мятежного, насыщенного возмущением и протестом. «Звуки были явны и т очны и летели с безумной быстротой, как рой раскаленных камней. Они не кру жились в воздухе, как голуби тихого вечернего звона, они не расплывались – они летели прямо, как грозные глашатаи бедствия, у которых нет времени оглянуться назад и глаза расширены от ужаса… И было в них так много отчая ния, словно это не медный колокол звучал, а в предсмертных судорогах коло тилось сердце самой многострадальной земли». Одно «голое» сомнение в способности человека преодолеть внешние о бстоятельства составило содержание притчи «Стена» (1901). Хотя вера Андреева в поступательное движение человечества, в прогресс и обнаруживает себя в рассказе, как и в других произведениях, но путь к нему, по его мнению, всегда трагичен и зачастую не прям. Призыв к бор ьбе в конце рассказа не встречает сочувствия и единодушия, «прокаженные повернулись к глашатаю своими «равнодушными, усталыми» спинами («Горе!.. Горе!.. Горе!..»). В марте 1900 состоялось личное знакомство Андреева с Горьки м. Взволнованно Горький рассказывал об этом свидании, о своем разговоре с Андреевым: «Одетый в старенькое пальто-тулупчик, в мохнатой бараньей ш апке набекрень, он напоминал молодого актера украинской труппы. Красиво е лицо его показалось мне малоподвижным, но пристальный взгляд темных гл аз светился той улыбкой, которая так хорошо сияла в его рассказах и фелье тонах. Не помню его слов, но они были необычны, и необычен был строй возбуж денной речи… Мне показалось, что это здоровый, неземно веселый человек, с пособный жить, посмеиваясь над невзгодами бытия. Его возбуждение было пр иятно…» (М. Горький, Леонид Андреев. В кн: «Книга о Леониде Андрееве», изд. З. И. Гржебина, Берлин, 1922, С.8-9). Отношения между М. Горьким и Л. Андреевым приняли характер «сердечной дружбы», и это сыграло решающую роль в литературной судьбе молодого писателя. М. Горький привлек его к сотрудничеству в «Жур нале для всех» и литературно-политическом журнале «Жизнь», органе демок ратически настроенных писателей-реалистов, ввел в литературный кружок «Среда». Горький рекомендовал Андреева как «очень милого и талантливог о человека» участникам «Среды» - московского содружества писателей-дем ократов, куда входили Н.Д. Телешов, И.А. Бунин, В.В. Вересаев, А.С. Серафимович, С.А. Нейденов, И.А. Белоусов и другие. На «Средах» бывали Чехов, Горький, Коро ленко, Куприн, Скиталец, Шаляпин, артисты Художественного театра, художн ики Васнецов, Левитан, Головин. Также Горький организовал на собственные средства издание первой его книги «Рассказы» (1901), в течение многих лет оставался доброжелательным и требовательн ым его критиком. Первый том «Рассказов» Л. Андреева был выпущен осенью 1901 г . издательством «Знание», основанным самим М. Горьким. Выход этой небольш ой книги был отмечен общественностью как крупное литературное событие. О молодом авторе сразу же «во весь голос» заговорили критики – А. Измайл ов в «Биржевых ведомостях», И. Ясинский в «Ежемесячных сочинениях», А. Ска бический в «Новостях», Е. Соловьев в «Журнале для всех», Н. Михайловский в «Русском богатстве»… «Количество хвалебных статей, вышедших о моих рас сказах, значительно превышает размеры самой книжки», - шутил Андреев. Андреев признавался: «Ему [М. Горькому] я обязан бесконечно в смысле проя снения моего писательского мировоззрения. Никогда до бесед с ним я не см отрел так серьезно на свой труд и дар. Он первый заговорил о такой для меня сомнительной вещи, как мой талант, о моей ответственности перед этим тал антом» (Лит. наследство. 72. С. 532). Товарищески доверительные отношения между писателями не исключали споров и разногласий по общественно-политичес ким и литературно-эстетическим проблемам, что и привело к расхождению Ан дреева и Горького после Революции 1905 г., особенно резкому в 1907 г. Накануне Революции 1905 г. в творчестве Андреева нарастают бунтарские мотивы. Жизнь Василия Фивей ского в одноименном рассказе (1904) – это бесконечная цепь суровых, жестоки х испытаний его веры. Утонет его сын, запьет с горя попадья – священник, « скрипнув зубами» громко повторяет: «Я – верю». У него сгорит дом, умрет от ожогов жена – он непоколебим! Но вот в состоянии религиозного экстаза о н подвергает себя еще одному испытанию – хочет воскресить мертвого. «Те бе говорю, встань!» - трижды обращается он к покойнику, но «холодно-свирепы м дыханием смерти отвечает ему потревоженный труп». Отец Василий потряс ен: «Так зачем же я верил? Так зачем же ты дал мне любовь к людям и жалость? Т ак зачем же всю жизнь мою ты держал меня в плену, в рабстве, в оковах?». Сюжет рассказа «Жизнь Василия Фивейского» восходит к библейской легенде об И ове, но у Андреева она наполнена богоборческим пафосом, в то время как у Ф. М. Достоевского в «Братьях Карамазовых» эта же легенда символизирует не поколебимую веру в Бога. «Жизнь Василия Фивейского» дышит стихией бунта и мятежа, - это дерзостная попытка поколебать самые основы любой религии – веру в «чудо», в промысел божий, в «благое провидение». «Я убежден, - писа л Андреев, - что не философствующий, не богословствующий, а искренне, горяч о верующий человек не может представить бога иначе, как бога-любовь, бога- справедливость, мудрость и чудо. Если не в этой жизни, так в той, обещанной, бог должен дать ответы на коренные запросы о справедливости и смысле. Ес ли самому «смиренному», наисмиреннейшему, принявшему жизнь, как она есть , и благословившему бога, доказать, что на том свете будет как здесь: - он отк ажется от бога. Уверенность, что где-нибудь да должна быть справедливост ь и совершенное знание о смысле жизни – вот та утроба, которая ежедневно рождает нового бога. И каждая церковь на земле – это оскорбление неба, св идетельство о страшной неиссякаемой силе земли и безнадежном бессилии неба». Андреев создает полную драматизма сцену, в которой измученный нес частьями деревенский попик вырастает в богатыря-богоборца. Силой своей исступленной веры он хочет воскресить погибшего в песчаном карьере бат рака Семена Мосягина. Но чуда не происходит. Обманута, растоптана вера, ок азавшаяся бессильной свести небо на землю. На первых страницах повести о дин из ее героев – дьякон сравнивает священника своего прихода о. Васил ия с Иовом, и с этого момента рассказ о Фивейском невольно сопоставляетс я читающим с книгой Иова. Но повесть Андреева имеет лишь внешнее сходств о в изложении о мытарствах и страданиях о. Василия с испытаниями, ниспосл анными Иову. В конечном счете Иов убеждается, что не в его власти постичь п ути Господни и поэтому он смиряется и говорит: «Я слышал о Тебе слухом уха , теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Библия, Кн. Иова, 42:5-6, с. 658). Василий же, как мы уже отмечали, в противов ес этому гневно восклицает, обращаясь к Богу: «— Так зачем же я верил? – Т ак зачем же ты дал мне любовь к людям и жалость – чтобы посмеяться надо мн ою» Так зачем же всю жизнь мою ты держал меня в плену, в рабстве, в оковах? Ни мысли свободной! Ни чувства! Ни вздоха! Все одним тобою, все для тебя. Один т ы! Ну, явись же – я жду!». Андреева по праву считают мастером психологичес кого рисунка. «Жизнь Василия Фивейского» - одна из лучших его психологич еских вещей. Естественно, что автора больше всего занимает внутренний ми р о. Василия. Как же он его отображает? Психологический метод Андреева отл ичается от метода Л. Толстого, объясняющего и договаривающего за героя е го мысли и чувства, как осознанные самим героем, так и гнездящиеся в подсо знании, неуловимые, струящиеся… Андреев идет иным путем. Не воссоздавая последовательного развития психологического процесса, как это делали Толстой и Достоевский, он останавливается на описании внутреннего сост ояния героя в переломные, качественно отличные от прежних, моменты его д уховной жизни, и дает авторскую результативную характеристику. Мятежная повесть Андреева, с такой силой замахнувшегося на вековые «св ятыни», современниками писателя было воспринята как произведение, пред вещающее революцию. Дух возмущения и протеста, клокочущий в повести Л. Ан дреева, радостно отозвался в сердцах тех, кто жаждал революционной бури. Однако в «Жизни Василия Фивейского» ощущаются и чувства недоумения и не удовлетворенности. Отрицая «благое провидение» и божественную целесоо бразность как глупую преднамеренную выдумку, оправдывающую страдания, ложь, угнетение, реки слез и крови, Л. Андреев вместе с тем изображает чело века игрушкой злых и бессмысленных сил, непонятных, враждебных, непреодо лимых. «Над всей жизнью Василия Фивейского, - пишет Л. Андреев, - тяготел сур овый и загадочный рок». Однако далеко не все прогрессивные критики счита ли авторскую концепцию пессимистически безысходной. Н. Ашешов, например , увидел пафос повести совсем в ином: «…над всеми символическими наслоен иями поэмы Андреева звучит реальная нота, а материалистическая теза, пол оженная в ее основу, рассеивает ненужные призраки и иллюзии. И когда этот гипноз и этот кошмар, который навевается талантом писателя, проходит, а п ытливая мысль анализирует поэму всю, целиком, то звонко начинает петь в в оздухе победная песня жизни и ярко выделяется клич к разумной осмысленн ой борьбе, к которой зовет писатель сквозь символы и туманы своего замеч ательного произведения» («Образование», 1904, № 5, отд. 3, с. 99). Рассказы Леонида Андреева 1910-х гг., прежде всего, - феномен творческого пу ти яркой художественной индивидуальности. В то же время своеобразие эти х произведений не отменяет во многих случаях их типологическую перекли чку с явлениями современной литературы. Стремление к объединению социа льно-психологического и философского аспектов изображения отличало в эпоху между двух революций творчество писателей-реалистов. Универсали зация темы, выявление соответствий между бытовой стороной происходяще го и его общечеловеческим смыслом вызывало использование аналитическо й многоаспектности повествования, активных композиционных приемов (по строение рассказа, основанное на принципах лейтмотива и контрапункта, к онтраста и диссонанса. Все это характеризовало такие высокие достижени я реализма нового времени, как «Братья» и «Господин из Сан-Франциско» И. Б унина, «Пески» А. Серафимовича. В своих творческих поисках Андреев был близок этому направлению литер атурного развития и в то же время принадлежал ему далеко не всецело. Наря ду со стремлением к глубинному осмыслению социально-исторического кри зиса эпохи в творчестве Андреева ощутима тяга к мифологизации действит ельности, изображению «вечных» образов и ситуаций, что диктовалось подх одом к проблемам человеческой деятельности и сознания как проблемам из вечным. Это дает объективные основания соотносить творчество Андреева с творчеством писателей-символистов, в частности рассказами В. Брюсова и Ф. Сологуба. Повесть «Бездна» (1902), задуманная Андреевым «в целях всестороннего и беспристрастного освещения подлецки-благород ной человеческой природы» созвучна Достоевскому (Лит. наследство. Т. 72. С . 135). Человек предстает в ней рабом низменных, животных инстинктов. Андреев был и до сих пор считается мастером психологического анализа, хотя харак тер его формальных приемов в трактовке психологической тематики ускол ьзает от однозначного определения. Несмотря на то, что при появлении пер вых произведений Андреева его приветствовали как писателя-реалиста, оч ень в скором времени стало понятно, что андреевский психологизм не вписы вается в рамки традиционной реалистической «диалектики души». Может бы ть, поэтому Лев Толстой неоднократно упрекал его в неискренности при тра ктовке психологии героев. Андреев признает мастерами «психологичности » Достоевского, Толстого и, прежде всего, Чехова, которого он, не колеблясь , называет «панпсихологом». На его взгляд, Чехов заслуживает этого опред еления потому, что он как в прозе, так и в своих драматических произведени ях «одушевлял все, чего касался глазом: его пейзаж не менее психологичен, чем люди; его люди не более психологичны, чем облака, камни, стулья, стакан ы и квартиры». Проявление этой тенденции можно заметить в рассказе «Безд на». Фабула рассказа проста. Студента Немовецкого и девушку Зиночку, увл екшихся во время прогулки за городом романтическими разговорами о силе и красоте любви, застает темнота. Их идиллию грубо нарушает пьяная компа ния: хулиганы избивают студента и совершают насилие над девушкой. Когда Немовецкий наконец приходит в себя, уже глубокая ночь, он принимается ис кать Зиночку и, найдя ее без сознания, полураздетую, насилует ее, будучи не в силах побороть в себе неукротимое животное желание. Постепенное разв итие «внутреннего» действия передается прежде всего через пейзаж: солн ечный, теплый и золотой в начале рассказа, угрюмо-свинцовый, угрожающий п ри встрече с хулиганами, мрачный, безлюдный в эпилоге. В этом произведени и пространство превращается в психологическую эманацию, которая не тол ько преображает пейзаж, но и предопределяет участь героев («чувствовали угрюмую враждебность тусклых неподвижных глаз». Одушевление природы п ередает внутреннее состояние героев и нависающую над ними опасность. Ва жнейшим композиционным приемом в прозе Андреева является построение п о принципу контраста, что соответствует биполярности его мировоззрени я, постоянно колеблющегося между антиномиями: жизнь и смерть, свет и тьма, реальное и ирреальное (в «Бездне»: день – ночь, нежность-зверство, невинн ость-разврат, солнечный свет – лунный свет). Через повторение ключевых с лов («рука», «тело», «глаза», «тьма», «бездна», «ужас») и образов автор пока зывает, как появляется ужасная мысль, как она развивается вплоть до свое го завершения в созданном лишь намеками эпилоге, где нет ни описания, ни н азвания происходящего события: «На один миг сверкающий огненный ужас оз арил его мысли, открыв перед ним черную бездну. И черная бездна поглотила его». Этот способ прекращения повествования ярче воссоздает перед чита телем описанную развязку сюжета. Подобно талантливому режиссеру фильм а-триллера умело пользуется приемами монтажа и звуковым сопровождение м, подготавливая сцену западни, Андреев посылает читателю сигналы трево ги посредством особой образной организации текста (через метафоры, лекс ические и синтаксические повторы) и коннотирует предметы, пейзаж, персон ажей психологическим «ключом» произведения. Андреев не предлагает чит ателю психологических обоснований того, почему его герой превращается в «зверя», и это надо приписывать не недостатку психологической проница тельности Андреева, а скорее его философскому мировоззрению – тайна че ловеческой натуры недоступна, поэтому невозможно что-то доказывать. Впл оть до того момента в повествовании, когда избитый хулиганами герой прих одит в себя, он представляется обыкновенной личностью: речь идет о норма льном, хорошо воспитанном, несколько робком юноше, который мечтает о пре красных чувствах и благородных поступках. Но, оказавшись в чрезвычайной ситуации – один, ночью, рядом с поруганным бесчувственным телом подруги , - он переживает мгновенное превращение, которое Андреев не объясняет с т очки зрения психологической динамики, а подготавливает подступно. У Дос тоевского Соня была вынуждена вести позорный образ жизни уличной прост итутки, чтобы прокормить семью. Раскольников никак не мог понять, «что по ддерживало ее» и « почему она так слишком уже долго могла оставаться в та ком положении и не сошла с ума…». «Весь этот позор, очевидно, коснулся ее т олько механически; настоящий разврат еще не проник ни одною каплей в ее с ердце: он это видел, она стояла перед ним наяву…», - приходит к выводу герой М. Достоевского. Данный пример является своего рода антитезой случаю, оп исанному Андреевым в «Бездне». Эта «диалектика души» человеческой была зафиксирована в Библии, задолго до нашей эры. С одной стороны говорится: « Больше всего хранимого храни сердце твое; потому что из него источники ж изни» (Книга Притчей 4:23), - а с другой: «Ибо из сердца исходят злые помыслы, уб ийство, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления: это оскверняет человека» (Ев. от Матфея 12:19) или «Лукаво сердце человеческое бо лее всего и крайне испорчено; кто узнает его?» (Книга Иеремии 17:9). Для писате ля-«мистика» не разум является ключом к миропониманию, а интуиция, Разум отступает перед натиском бессознательного – и человек сокрушен. Бессо знательное – это бездна, пропасть, грозящая разверзнуться в любую минут у под изощренными сооружениями человеческого ума, и знаменательно то, чт о само вынесенное в заглавие слово, являясь емким образом-символом, встр ечается у Андреева весьма часто, порой становясь одним из ключевых (напр имер, в рассказах «Вор» (1905) и «Тьма» (1907). Писатель намеревался осветить и «бл агородные» стороны человека в «Антибездне», но замысел остался неосуще ствленным. Важным не только литературным, но и общественным событие м стало появление антивоенной повести «Красный смех» (1904). Ее тематическая основа – события русско-японской войны, но сюжетно-копозиционный центр произведения составило потрясенное, бо лезненно галлюцинирующее сознание участника кровавой бойни: «Это крас ный смех. Когда земля сходит с ума, она начинает так смеяться. …она стала к руглая, гладкая и красная, как голова, с которой содрали кожу». Андреев хот ел, чтобы повесть издали с офортами любимого им Ф. Гойи «Бедствия войны». К лючом к пониманию главной идеи повести являются слова одного из братьев , от имени которого ведется повествование в «Красном смехе»: «…ведь нель зя же безнаказанно десятки и сотни лет учить жалости, уму, логике – дават ь сознание. Можно стать безжалостным, потерять чувствительность, привык нуть к виду крови, и слез, и страданий – как вот мясники, или некоторые док тора, или военные; но как возможно, познавши истину, отказаться от нее?.. Мил лион людей, собравшись в одно место и стараясь придать правильность свои м действиям, убивают друг друга, и всем одинаково больно, и все одинаково н есчастны, - что же это такое, ведь это сумасшествие?». Андреев показывает в оздействие войны на сознание ее участников и людей, которые не были на во йне, но потрясены судьбой десятков тысяч ее несчастных жертв. Несмотря н а фактографичность повести, задача Андреева заключалась не в том, чтобы отобразить «факты войны», которые, по его словам, «всегда одинаковы», а в т ом, чтобы воспроизвести отношения к войне современников, близких ему по духу, героев «гаршинской складки», и свое собственное отношение, которое «…также факт, и весьма немаловажный» (Лит. наследие, С. 244). Жанр «Красного с меха» Андреев определил как «фантазию на тему о будущей войне и будущем человеке». Идейный подтекст «фантазии» состоит в том, что разумный инте ллигентный человек XX в., участвующий в войне, не имея каких-либо гуманных целей или освободительных задач, долж ен перестать существовать как личность, как полноценный член общества, к ак представитель культурного человечества. «Красный смех» был воплем о несоответствии этических и исторических гуманных представлений культ урного человечества реальному состоянию мира, он был криком о необходим ости спасения человека, людей, народов, человечества от «мировой заразы» , насаждающей войны как способ собственного существования и распростра нения. Консервативно настроенная цензура запретила инсценировки «Крас ного смеха», усмотрев в нем «пропаганду идей антимилитаризма… с социали стической тенденцией» (Цит. по кн.: Андреев Л. Повести и рассказы, т. 1, с. 681 (пуб ликация В. Н. Чувакова). Войне Андреев, как он сам писал Л. Н. Толстому, был «обязан ломкой мировоз зрения». Россия представляется ему теперь больной, «проклятой … страной героев, на которых ездят болваны и мерзавцы» (Письмо К. П. Пятницкому, 15 мая 1904). С надеждой и воодушевлением ждет он революции «нынешняя весна [ему же, февраль 1905] много даст красных цветов. …что даст революция, умноженная на в ойну, на холеру, на голод, - невозможно решить. А в итоге будет хорошо – это несомненно» (Лит. наследство. Т. 72. С. 28). Андреев предоставляет свою квартиру для заседания ЦК РСДРП, которую он считал «самой крупной и серьезной рев олюционной силой», дает согласие на сотрудничество в большевистской га зете «Борьба», участвует в секретном совещании финской Красной Гвардии. В повести «Губернатор» (1906) Андреев оправдыва ет террористические акты против царских сановников. Завязка сюжета пов ести – расстрел демонстрации рабочих по распоряжению губернатора. Но н и эта завязка, ни процесс подготовки и осуществления убийства губернато ра террористами не составляют собственного сюжета повести. Как и все фак ты внешней жизни, эти даны в повести через призму восприятия губернатора , как толчок к его переживаниям. Основа сюжета – духовная эволюция губер натора, внутренний процесс его второго, нравственного рождения, происше дшего в момент его физической, вынужденной желанной и необходимой кончи ны. «Не тот момент драматичен, когда по требованию фабриканта уже прибыл и солдаты и готовят ружья, а тот, когда в тиши ночных бессонных размышлени й фабрикант борется с двумя правдами и ни одной из них не может принять ни совестью, ни издерганным умом своим» (Андреев Л. Письма о театре. – Литера турный альманах изд-ва «Шиповник», кн. 22. СПб., 1914, С. 232-233). В драме « К звездам» (1906), самом оптимистическом своем произведении, ав тор утверждает социальную ценность подвига, и научного, и революционног о. Андреев выводит на сцену представителей лучшей части современного че ловечества – ученых, для которых работа есть повседневный подвиг, и рев олюционеров, для которых героизм есть жизнь. В пьесе разграничены «верх» и «низ». «Верх» - это те, кто приблизился «к звездам», к вечности, бессмерти ю, совершенству. Где-то «внизу» обитают те, кто страдает, ищет, но еще не зна ет путей наверх. Было бы неверно утверждать, что Андреев примиряет точки зрения революционеров и ученых, «романтиков» и «реалистов», «верха» и «н иза». Он объединяет, синтезирует все лучшее, что было в арсенале «пионеро в» науки и революции. Вот почему рядом с Трейчем и Николаем (сыном Терновс кого), носителями социально-активной философии жизни как равновеликий с тоит астроном Терновский. Вот почему в его финальном монологе слиты воед ино современное научное знание о жизни и революционно-философское пред ставление движении бытия как прогресса, как конечного торжества Солнца , Разума и Гармонии. После разгрома в Финляндии Декабрьского вооруженного восстания и кра сной Гвардии наступает полоса глубокого идейного и психологического к ризиса Андреева. «Не на кого надеяться русской революции, - пишет он Горьк ому в октябре 1906,- мало друзей у свободы, и нет у нее горячих любовников». К не му возвращаются мысли о роковой предопределенности людских судеб, о бес плодности сопротивления извечным законам жизни, его пессимизм принима ет «космический» (Горький) характер. А после смерти в ноябре 1906 Александры Михайловны, жены, которая была ему и другом, и литературным советчиком, Ан дреев вступает в полосу депрессий, осложненных приступами запоев. Разочарования в недавних предчувствиях и надеждах, скептическая оцен ка и отдельного человека, и «толпы» - вот что устанавливает идейно-эмоцио нальную тональность андреевских произведений послереволюционного пе риода. Так, полон непримиримой ненависти к существующему Савва (драма «Савва» 1906). Но, подчеркивает Андреев, он «”не г ерой” мой … это – еще раз и еще раз трагическое жизни, тоска о светлом, заг адка смерти» (Лит. наследство. Т. 72. С. 266). «Савва» - это социально-философское художественное произведение «о тр агическом в жизни», « тоска о светлом», алкание раскрепощения человека. Е е идейно-художественная задача, как ее понимал автор, «дать синтез росси йского мятежного духа в различных крайних его проявлениях» (Андреев Л. Н еизданные письма. Публикации и комментарии Л. И. Беззубова. – Учен. Зап. Та ртуского ун-та, 1962, т. 5. Вып. 119, С. 385). Пессимистичен п о своей оценке перспектив революционных восстаний рассказ «Так было» (1906). Рассказ «Так было» и драма «Савва» не кон чаются полной и торжествующей победой. Но победы нет ни в повести «Губер натор», ни в пьесе «К звездам». «Физической» победы революции у Андреева никогда и не могла быть даже в самых светлых его вещах («К звездам», «Из ра ссказа, который никогда не будет окончен», «Иван Иванович»), она могла быт ь и была только духовной. И тогда она свидетельствовала и о демократичес кой направленности творчества Андреева, и о его романтической увлеченн ости, и об органической симпатии к революции. Трусливыми обывателями предстают в повести «Иуда Искари от и другие» (1907) не только толпа, глумящаяся над Христом, но и е го ученики. Обречен на смерть человек в драме «Жизнь челов ека» (1907). Некто в сером неустанно напоминает ему, что он лишь « покорно совершает круг железного предназначения». Сценическая история драматургии Андреева началась в 1907 г. в Петербурге, на сцене Драматическо го театра В.Ф. Комиссаржевской, или, как его называли, в театре на Офицерск ой 22 февраля состоялась премьера спектакля «Жизнь Человека» в постановк е В. Э. Мейерхольда, 12 декабря та же пьеса была впервые показана в московско м Художественном театре. Ставил спектакль К. С. Станиславский. Обе постан овки, совершенно разные по стилю и исполнению, имели громадный успех и по служили источником острой дискуссии в театральной прессе. Тогда же, в 1907 г. появились и первые театроведческие оценки творчество Андреева. Н. Е. Эфр ос, крупнейший театральный критик своего времени, писал после первых пос тановок «Жизни Человека»: «Сыграть Леонида Андреева слишком заманчиво. Очень уж это большой талант; бесспорно, к нему сейчас сильнее, чем к кому-н ибудь из наших писателей, влечется всякое внимание. Темная туча окутывае т душу Андреева, и родятся в ней чувства и мысли такие тяжелые, налитые без ысходною тоскою, черною безнадежностью. Этот темный огонь жжет и при чте нии, эти слова театр сейчас же должен был увидеть – и увидел, - что ему прид ется, если он захочет быть достойным пьесы, не только как угодно совершен но ее сыграть, но еще и прежде всего изобрести способы, как сыграть». 18 сентября он впервые видит «Жизнь Человека» на сцене. Зал приветствует его овациями. От театра подносят венок. Андреев очень доволен постановко й. 21-го он приходит на спектакль второй раз и даже вносить кое-какие измене ния в первый акт пьесы. Высоко оценивая мейерхольдовский спектакль «Жизнь Человека», Комисс аржевский считал, что именно в ней театр вступил «на путь нового реализм а, реализма мистического», в отличие от натуралистического, и от символи стского театра «марионеток, пластических по деревянности, однообразия голосов». К последнему, по мнению Комиссаржевского, повернул Мейерхольд после постановки «Жизни Человека». Тем не менее, духовное бунтарство, бо гоборческие тенденции пьесы вызвали на родине Андреева взрыв негодова ния в реакционных клерикальных и общественных кругах. Те же силы ополчил ись на пьесу «Жизнь Человека», поставленную в 1909 г. во Львове на сцене город ского польского театра. Большинство польских газет осуждало пьесу. Эти о бвинения подчас сопровождались примитивно грубыми выпадами против пис ателя. Один из рецензентов, ссылаясь на статью Мережковского «Грядущий х ам», пишет еще более оскорбительно, говоря о «низменности», «грубости» « Жизни Человека», о том, что нервные люди просто не выдерживали зрелища и у бегали с спектакля… Противниками «Жизни Человека» руководили не тольк о, как им казалось, оскорбленные религиозные чувства, но более всего стра х перед растущей силой нового свободного сознания. Показательно, что даж е враждебно настроенная к пьесе газета вынуждена была признать: «Вся пол ьская пресса единодушно осудила творение Андреева, которым, однако, восх ищаются толпы зрителей, особенно молодежь». О непознаваемости мира и господстве в нем иррационального, о бессилии добра говорится и в пьесе «Анатэма» (1910). Растерянными, болезненно-надло мленными, лишившимися целей и ценностей выступают в произведениях Андр еева и те, кто сохранил еще способность к протесту и действию. К решению «п огасить огни» приходит эсер-террорист: «Если нашими фонариками не можем осветить всю тьму, так погасим же огни и все полезем в тьму. Если нет рая дл я всех, то и для меня его не надо» ( «Тьма» , 1907). Не борются, а только бунтуют ( «Царь Голод», 1908) люд и труда, ничем по сути не отличаясь от своих «попутчиков» - деклассирован ных элементов, которые поджигают картинные галереи, библиотеки; крестья не в авт. ремарках подобны человекообразным, у рабочих «слабо развитая г олова с низким лбом». В анархический авантюризм и бандитизм вырождается былая революционность у героя романа «Сашка Жегулев» (1911). Наконец, характерно и то, что именно в эти годы А. создает о дно из лучших произведений о смерти во всемирной литературе (рассказ «Елеазар» , 1906). В то же время Андреев оста ется враждебным реакционному лагерю: он публикует, с посвящением Л. Толс тому. «Рассказ о семи повешенных» (1908), обличаю щий правительственные репрессии, поддерживает нелегальный фонд узнико в Шлиссельбургской крепости, скрывает в своем доме (построенном в 1908 в фин ской деревне Ваммельсу) революционеров. Решительно дистанцируется он и от тенденции к развенчанию революции как таковой, к окарикатуриванию об разов ее деятелей. «Идею “Царя Голода”,- корректирует он в интервью, пафос этой пьесы, - поняли как объявление банкротства революции. Может быть, я са м до известной степени виноват в том, что так понят. Я не дал ясно понять, чт о здесь идет речь только о простом бунте, а не об истинной революции» (Лит. наследство.Т.72. С. 310). Противоречива и литературно-эстетическая позиция Андреева. Защищая с вободу творчества, право художника выражать любые взгляды и настроения, он приглашает в сборник «Знание» и А. Блока, которого ценил и любил больше всех из современных поэтов, и Ф. Сологуба. И когда Горький «восстал» проти в их участия, Андреев сложил с себя звание редактора этих сборников. С дру гой стороны, став сотрудником, а в 1907-09 и редактором модернистского альмана ха «Шиповник», он отклонил романы Б. Савинкова «Конь бледный» и Сологуба «Навьи чары». Они были все же опубликованы в «Шиповнике», и Андреев отказ ался от дальнейшего редактирования этого издания. Сложными, отличавши мися и внешней, и внутренней противоречивостью, оказались собственно тв орческие связи Андреева с символизмом, его философией, этикой и эстетико й. Он высоко ценил в символистах то, что они любят литературу, «быть может, даже больше, чем мы, ибо утверждают ее самоцельность, работают над нею неу станно, тормошат ее ежечасно». И в то же время настораживает «их оторванн ость от масс» - «все они не демократичны» (Лит. Наследство. Т. 72. С. 292). Правда, в с воей автобиографии (написанной от третьего лица) Андреева признавал, что «по форме писаний, по темам своим, по направлению мысли он так же далек от народа». Но именно по направлению мысли, по форме, по образно-стилевому ст рою своих произведений Андреев двинулся по пути, отличному от художеств енных исканий русского символизма. Эстетика символизма опиралась на п остулаты идеалистической философии о параллелизме «феноменов», данных чувственному опыту, и «ноуменов», постигаемых откровением духовных сущ ностей: Андреев остался равнодушен к этому учению. И потому символисты, о тметив в его произведениях «прикосновение общественности к религии» (М ережковский Д. С. В обезьяньих лапах // Мережковский Д. С. В тихом омуте. М., 1991), н е признали его «своим»: «Мистика Достоевского по сравнению с мистикой Ан дреева – солнечная система Коперника по сравнению с календарем» (Там же ). Символизм полагал «подражательное воспроизведение наблюденного», «ф еноменов», «постоянным субстратом художественного творчества» (Иванов Вяч. Борозды и межи. М., 1916. С. 252), обнаруживая в этом совпадение с эстетикой реа лизма, и предостерегал против любой иносказательности, против «опаснос ти аллегоризма, убивающего искусство» (Эллис. Русские символисты. М., 1910. С. 29). Андреев уже в ранних произведениях прибегает к аллегорической образно сти. Природа собственного творческого дара мыслится Андреевым таковой, что он никак «не мог вполне выразить свое отношение к миру в плане реалис тического письма … я внутренне, по существу моему писательски-человечес кому, - я не реалист» (Лит. Наследство. Т. 72. С. 541). Все категоричнее и резче расходясь со «знаньевцами», Андреев разрабат ывает приемы и принципы не изобразительного, а выразительного письма. Ст илеобразующими его доминантами становятся не черты и приметы реальных характеров и ситуаций, а экспрессивные детали, слова повышенной эмоцион ально-оценочной окраски, «гипнотизирующий» (Горький) ритм. Так, его роман «Сашка Жегулев» настолько переполнен стихи ей лиризма, что выламывается из рамок эпического жанра. Для своих драм Ан дреев ищет новые формы, синтезирующие литературу и другие виды искусств а. Поиски эти приводят к насыщению его пьес предельной условностью, алле гориями. «Вопрос об отдельных индивидуальностях как-то исчерпан, отошел ,- писал он В. В. Вересаеву,- хочется все эти разношерстные индивидуальност и так или иначе, войною или миром, связать с общим». Так, в «Жизни человека» персонажи не имеют даже собственных имен – это Враги, Друзья, Гости, Нект о в сером… «Вообще, - писал Андрееву с упреком Горький, - ты слишком оголил т воего человека, отдалив его от действительности, и тем лишил его трагизм а, плоти и крови» (Лит. наследство. Т. 72. С. 276). Не приняли его пьес и в лагере символистов. В. Брюсов, выражая общее мнен ие редакции их органа журнала «Весы» писал: «Мы считаем “К звездам” безу словно неудавшейся, просто плохой вещью… Это сцены мертворожденные, ход ульные, шаблонные» (Письмо Чулкову. 1906. 19 апр.). Андреев лишь констатировал фа кт, когда в одном из писем 1908 горестно сетовал: «во всех этажах российского литературного дома … меня ругают» (Лит. наследство.Т. 72. с. 307). И сам писатель, и критика преувеличивали глубину его размежевания с реализмом, тем более что Андреев имел в виду «догматический реализм» (монодрама «Реквием» . 1917. С. 261), а в пьесах «Дни нашей жи зни» (1908), «Анфиса» (1909), «Екатерина Ивановна» (1913) возвращается к реалистическ ому письму, наполняя эти драмы бытовым и психологическим содержанием, от водя интриге традиционную роль в построении сценического действия. Но э то «возвращение» не решало мучительного для писателя вопроса: «Я не реал ист. Кто же я? Мистик?» (Там же. С. 260). Ответ – в той связи, какая возникла между его творческими опытами и зародившимся в начале 20 в. экспрессионизмом. В силу особенностей своего литературного дарования и творческой личн ости Андреев оказался восприимчивым к разным художественным тенденция м и совместил в своем творчестве явления нескольких направлений литера туры начала века. Показательна в этом отношении связь произведений Андр еева с творчеством писателей-«неореалистов», тесно соприкасавшихся и с реализмом и с модернизмом, в частности его младших современников и во мн огом последователей – Б. Зайцевым и С. Сергеевым-Ценским. Этих писателей сближали с Андреевым (помимо многочисленных перекличек в сфере поэтики) двойственность трактовки явлений жизни – одновременно и подлежащей о бъяснению и неизъяснимо таинственной; идущая от Чехова множественност ь правд, ни одна из которых не отменяет другой (с. 254). Обособленное положен ие Андреева среди общественных литературных движений, «надмирное» сод ержание многих его произведений привели к тому, что популярность писате ля, читательский интерес к нему, широкий и жгучий в первое десятилетие ве ка, явно упали. «Временами, - рефлектирует Андреев,- я … думаю, что я – прост о не нужен». С тем большей увлеченностью и страстью отдается он частной, с емейной жизни – фотографирует, рисует, совершает на яхте прогулки по Фи нскому заливу. 1-ю мировую войну Андрее в воспринял и приветствовал как «борьбу демократии всего мира с цезариз мом и деспотией, представителем каковой является Германия» (Письмо И. Шм елеву, 1914, сент.). Он призывает «оставить в стороне борьбу с царизмом», осужд ает как «крайне возмутительную» пораженческую позицию Горького (там же) и ждет от всех деятелей русской культуры твердого и смелого утверждения воли к войне и победе. Андреев становится сотрудником газеты Рябушински х «Утро России», органа либеральной буржуазии, а в 1916 – редактором литера турного отдела газеты «Русская воля», организованной при содействии пр авительства крупными капиталистами, но при этом занимает там достаточн о независимую позицию. Андреев восторженно вс тречает падение самодержавия, установление в России демократического режима и считает, что революция «должна идти дальше» - к революции в Берли не и к … победе над Германией («Верните Россию!». С. 81-82). Андреев допускает и п рименение насилия, если им руководит «чистая гражданская совесть», если оно преследует «высокие цели народного блага и свободы» (Там же. С. 103). Но к огда писатель увидел, что большевики особенно далеки от этих «высоких це лей», что – это он пишет в сентябре 1917 – «по лужам крови вступает завоеват ель Ленин» (Там же. С. 147), он с ненавистью обрушивается на установленную ими в стране диктатуру. В блестящей публицистической статье « S . O . S .» (1919) Андреев обращается к «благородным» гражданам всех стран за помощью, призывает и х к объединению, чтобы спасти людей в России от «дикарей Европы, восставш их против ее культуры, законов и морали», превративших Россию «в пепел, ог онь, убийство, разрушение, кладбище, темницы и сумасшедшие дома» (Там же. С . 160). Он готов был даже, пожертвовав независимостью свободомыслящего публ ициста, взять на себя дело антибольшевистской пропаганды. Невольно – после прово зглашения независимости Финляндии, где Андреев продолжал жить на своей даче, - он оказался в эмиграции. Писатель чувствовал себя «изгнанником тр ижды: из дома, из России и из творчества» (Письмо Н. К. Рериху, 1919, 4 сент.). С гибну щей Россией «ушло, куда-то девалось, пропало то, что было творчеством» (Там же). Одинокий, преследуемый неотступными болезнями, он считал больницу « наиболее вероятным» путем из оставшихся ему (Письмо Рериху, 1919, 23 авг.). Андре ев умер от паралича сердца на даче своего приятеля, писателя Ф. Н. Вальковс кого, близ Мустамяки. Похоронен в Ваммельсу, перезахоронен в 1956 на Литерат орских мостках Волкова кладбища в Ленинграде. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1. Андреев Л.Н. Собр. соч.: в 6 Т. — М., 1990. 2. Арабажин К. Леон ид Андреев. Итоги творчества. — СПб., 1910. 3. Афонин Л.Н. Леонид А ндреев. — Орел, 1959. 4. Бабичева Ю.В. Драматургия Л.Н. Андреева эпохи первой русско й революции. — Вологда, 1971. 5. Иезуитова Л.А. Творчество Леонида Андреева (1892-1906). — Л., 1976. 6. Книга о Леониде Андрееве. Воспоминания М. Горького, К. Чуковског о, А. Блока и др. — Петербург-Берлин, 1922. 7. Л.Н. Андреев. Библиография. Вып. 1. Сочинения и тексты. — М., 1995. 8. Л.Н. Андреев. Библиография. Вып. 2. Литература (1900-1919). — М., 1998. 9. Леонид Андреев. Материалы и исследования. — М., 2000. 10. Русские писатели 20 века. Биографический словарь. — М., «Рандеву-А М», 2000. 11. Смирнова Л.А. Творчество Л.Н. Андреева. Проблема художественного метод а и стиля. — М., 1986. 12. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового Завета. 1987.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
На дебатах Клинтон и Трамп при упоминании ИГИЛ ни разу не добавили положенное "запрещено в РФ". Куда смотрит Роскомнадзор?
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Л.Н. Андреев. Жизнь и творчество", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru