Реферат: Л. Н. Толстой - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Л. Н. Толстой

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 38 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

– 13 – Введение С точки зрения русского писа теля и мыслителя Л. Н. Толстого (1828– 1910) драматизм человеческого бытия состо ит в противоречии между неотвратимостью смерти и присущей человеку жаж дой бессмертия. Воплощением этого противоречия является вопрос о смысл е жизни – вопрос, который можно выразить так: “Есть ли в моей жизни такой смысл, который не уничтожался бы неизбежно предстоящей мне смертью?” * * Здесь и далее кавычками бу дут выделяться ссылки на Л. Н. Толстого. . Толстой считает, что жизнь человека наполняется смыслом в той мере, в какой он подчиняет ее ис полнению воли Бога, а воля Бога дана нам как закон любви, противостоящий з акону насилия. Закон любви полней и точней всего развернут в заповедях Х риста. Чтобы спасти себя, свою душу, чтобы придать жизни смысл человек должен перестать делать зло, совершать на силие, перестать раз и навсегда и прежде всего тогда, когда он сам станови тся объектом зла и насилия. Не отвечать злом на зло, не противиться злу нас илием – такова основа жизнеучения Льва Николаевича Толстого. Религии и теме непротивления в той или иной форме посвящено все творчест во Толстого после 1878 года. Соответствующие произведения можно подраздел ить на четыре цикла: исповедальный – “Исповедь” (1879– 1881), “В чем моя вера?” (1884); теоретический – “Что такое религия и в чем сущность ее?” (1884), “Царство Б ожие внутри вас” (1890– 1893), “Закон насилия и закон любви” (1908); публицистически й – “Не убий” (1900), “Не могу молчать” (1908); художественный – “Смерть Ивана Иль ича” (1886), “Крейцерова соната” (1887– 1879), “Воскресение” (1889– 1899), “Отец Сергий” (1898). Второе р ождение Толстого Сознательная жизнь Толстого – если считать, что она началась с 18 лет – подразделяется на две равные п оловины по 32 года, из которых вторая отличается от первой как день от ночи. Речь идет об изменении, которое является одновременно духовным просвет лением – о радикальной смене нравственных основ жизни. В сочинении “В ч ем моя вера?” Толстой пишет: “То, что прежде казалось мне хорошо, показалос ь дурно, и то, что прежде казалось дурно, показалось хорошо. Со мной случил ось то, что случается с человеком, который вышел за делом и вдруг дорогой р ешил, что дело это ему совсем не нужно, – и повернул домой. И все, что было с права, – стало слева, и все, что было слева, – стало справа”. Первая половина жизни Льва Толстого, по всем общепринятым критериям, сло жилась очень удачно, счастливо. Граф по рождению, он получил хорошее восп итание и богатое наследство. В жизнь он вс тупил как типичный представитель высшей знати. У него была буйная разгул ьная молодость. В 1851– 1854 годах служил на Кавказе, в 1854– 1855 годах участвовал в о бороне Севастополя. Однако его основным занятием стала писательская де ятельность. Хотя повести и рассказы приносили славу Толстому, а большие гонорары укрепляли состояние, тем не менее его писательская вера стала п одрываться. Он увидел, что писатели играют не свою собственную роль: они у чат, не зная, чему учить, и непрерывно спорят между собой о том, чья правда в ыше, в труде своем они движимы корыстными мотивами в большей мере, чем обы чные люди, не претендующие на роль наставников общества. Не отказавшись от писательства, он оставил писательскую среду и после полугодового заг раничного путешествия (1857) занялся педагогической деятельностью среди к рестьян (1858– 1863). В течение года (1861– 1862) служил мировым посредником в спорах м ежду крестьянами и помещиками. Ничто не приносило Толстому полного удов летворения. Разочарования, которые сопровождали каждую его деятельнос ть, стали источником нарастающего внутреннего смятения, от которого нич то не могло спасти. Нараставший духовный кризис привел к резкому и необр атимому перевороту в мировоззренческих взглядах Толстого. Этот перево рот явился началом второй половины жизни. Вторая половина сознательной жизни Л. Н. Толстого явилась отрицанием пер вой. Он пришел к выводу, что он, как и большинство людей, жил жизнью, лишенно й смысла – жил для себя. Все, что он ценил – удовольствия, слава, богатств о, – подвержено тлену и забвению. “Я, – пишет Толстой, – как будто жил-жил , шел-шел и пришел к пропасти и ясно увидал, что впереди ничего нет, кроме по гибели”. Ложными являются не те или иные шаги в жизни, а само ее направлени е, та вера, точнее безверие, которое лежит в ее основании. А что же не ложь, ч то не суета? Ответ на этот вопрос Толстой нашел в учении Христа. Оно учит, ч то человек должен служить тому, кто послал его в этот мир – Богу и в своих простых заповедях показывает, как это делать. Толстой пробудился к новой жизни. Сердцем, умом и волей он принял програм му Христа и посвятил свои силы целиком тому, чтобы следовать ей, обосновы вать и проповедовать ее. Вопрос о том, чем была обусловлена столь резкая перемена жизнеустоев Л. Н. Толстого не имеет удовлетворительного объяснения однако некоторые пре дположения можно сделать на основе его произведений. Духовное обновление личности является одной из центральных тем послед него романа Толстого “Воскресение” (1899), написанного им в период, когда он в полне стал христианином и непротивленцем. Главный герой князь Нехлюдов оказывается присяжным по делу девушки, обвиняемой в убийстве, в которой он узнает Катюшу Маслову – соблазненную им некогда и брошенную горничн ую своих тетушек. Этот факт перевернул жизнь Нехлюдова. Он увидел свою ли чную вину в падении Катюши Масловой и вину своего класса в падении милли онов таких Катюш. “Бог, живший в нем, проснулся в его сознании”, и Нехлюдов обрел ту точку обзора, которая позволила по-новому взглянуть на жизнь св ою и окружающих и выявить ее полную внутреннюю фальшь. Потрясённый Нехлю дов порвал со своей средой и поехал вслед за Масловой на каторгу. Скачкоо бразное превращение Нехлюдова из барина, легкомысленного прожигателя жизни в искреннего христианина началось в форме глубокого раскаяния, пр обудившейся совести и сопровождалось напряженной умственной работой. Кроме того, в личности Нехлюдова Толстой выделяет по крайней мере две пр едпосылки, благоприятствовавшие такому преображению, – острый, пытлив ый ум, чутко фиксировавший ложь и лицемерие в человеческих отношениях, а также ярко выраженная склонность к переменам. Второе особенно важно: “Ка ждый человек носит в себе зачатки всех людских свойств и иногда проявляе т одни, иногда другие и бывает часто совсем не похож на себя, оставаясь все между тем одним и самим собою. У некоторых людей эти перемены бывают особ енно резки. И к таким людям принадлежал Нехлюдов”. Если перенести толстовский анализ духовной революции Нехлюдова на сам ого Толстого, то видно много схожего. Толстому также в высшей степени был а свойственна склонность к резким переменам, он пробовал себя на разных поприщах. На опыте собственной жизни он испытал все основные мотивы, свя занные с мирскими представлениями о счастье, и пришел к выводу, что они не приносят успокоения души. Именно эта полнота опыта, не оставлявшая иллюз ий, будто что-то новое может придать жизни смысл, стала важной предпосылк ой духовного переворота. Чтобы жизненный выбор получил достойный статус, в глазах Толстого он дол жен был оправдаться перед разумом. При таком постоянном бодрствовании р азума мало оставалось лазеек для обмана и самообмана, прикрывавших изна чальную безнравственность, бесчеловечность так называемых цивилизова нных форм жизни. В их разоблачении Толстой был беспощаден. Есть аналогия с нехлюдовской моделью и в том, как протекал духовный криз ис Толстого. Он начался с непроизвольных внутренних реакций, свидетельс твовавших о неполадках в строе жизни, “со мною, – пишет Толстой, – стало случаться что-то очень странное: на меня стали находить минуты сначала н едоумения, остановки жизни, как будто я не знал, как мне жить, что мне делат ь, и я терялся и впадал в уныние. Но это проходило, и я продолжал жить по-преж нему. Потом эти минуты недоумения стали повторяться чаще и чаще и все в то й же самой форме. Эти остановки жизни выражались всегда одинаковыми вопр осами: Зачем? Ну, а потом?”. Также внешним толчком к духовному преображению Толстого мог послужить 50-летний рубеж жизни. 50-летие – особый возраст в жизни каждого человека, н апоминание, что жизнь имеет конец. И Толстому оно напоминало о том же само м. Проблема смерти волновала Толстого и раньше. Толстого смерть, в особен ности смерть в форме законных убийств, всегда ставила в тупик. В 1866 году он безуспешно защищал в суде солдата, ударившего командира и обреченного н а смертный приговор. Особенно сильно подействовали на Толстого смертна я казнь гильотиной, которую он наблюдал в Париже в 1857 году, а позже – смерт ь любимого старшего брата Николая в 37-летнем возрасте в 1860 году. Толстой да вно стал задумываться над общим смыслом жизни, соотношении жизни и смерт и. Однако раньше это была боковая тема, теперь она стала основной, теперь у же смерть воспринималась как скорый и неизбежный конец. Встав перед необ ходимостью выяснить личное отношение к смерти, Толстой обнаружил, что ег о жизнь, его ценности не выдерживают проверки смертью. “Я не мог придать н икакого разумного смысла ни одному поступку, ни всей моей жизни. Меня тол ько удивляло то, как мог я не понимать этого в самом начале. Все это так дав но всем известно. Не нынче завтра придут болезни, смерть (и приходили уже) на любимых людей, на меня, и ничего не останется, кроме смрада и червей. Дел а мои, какие бы они ни были, все забудутся – раньше, позднее, да и меня не бу дет. Так из чего же хлопотать?”. Эти слова Толстого из “Исповеди” раскрыва ют и природу, и непосредственный источник его духовного недуга, который можно было бы обозначить как панику перед смертью. Он ясно понял, что толь ко такая жизнь может считаться осмысленной, которая способна утверждат ь себя перед лицом неизбежной смерти, выдержать проверку вопросом: “Из ч его же хлопотать, ради чего вообще жить, если все будет поглощено смертью? ”. Толстой поставил перед собой цель – найти то, что не подвластно смерти. Что скры то за вопросом о смысле жизни? По мнению Толстого человек н аходится в разногласии, разладе с самим собой. В нем как бы живут два челов ека – внутренний и внешний, из которых первый недоволен тем, что делает в торой, а второй не делает того, чего хочет первый. Эта противоречивость, са моразорванность обнаруживается в разных людях с разной степенью остро ты, но она присуща им всем. Противоречивый в себе, раздираемый взаимно отр ицающими стремлениями, человек обречен на то, чтобы страдать, быть недов ольным собой. Человек постоянно стремится преодолеть себя, стать другим. Однако мало сказать, что человеку свойственно страдать и быть недовольн ым. Человек сверх того еще знает, что он страдает, и недоволен собой, он не п риемлет своего страдательного положения. Его недовольство и страдания удваиваются: к самим страданиям и недовольству добавляется сознание то го, что это плохо. Человек не просто стремится стать другим, устранить все , что порождает страдания и чувство недовольства; он стремится стать сво бодным от страданий. Человек не просто живет, он хочет еще, чтобы его жизнь имела смысл. Осуществление своих желаний люди связывают с цивилизацией, изменением внешних форм жизни, природной и социальной среды. Предполагается, что че ловек может освободиться от страдательного положения с помощью науки, и скусств, роста экономики, развития техники, создания уютного быта и т. д. Т акой ход мыслей, по преимуществу свойственный привилегированным и обра зованным слоям общества, заимствовал Л. Н. Толстой и руководствовался им в течение первой половины своей сознательной жизни. Однако как раз личны й опыт и наблюдения над людьми своего круга убедили его в том, что этот пут ь является ложным. Чем выше поднимается человек в своих мирских занятиях и увлечениях, чем несметней богатства, глубже познания, тем сильнее душе вное беспокойство, недовольство и страдания, от которых он в этих своих з анятиях хотел освободиться. Можно подумать, что если активность и прогре сс умножают страдания, то бездеятельность будет способствовать их умен ьшению. Такое предположение неверно. Причиной страданий является не сам по себе прогресс, а ожидания, которые с ним связываются, та совершенно нео правданная надежда, будто увеличением скорости поездов, повышением уро жайности полей можно добиться чего-то еще сверх того, что человек будет б ыстрее передвигаться и лучше питаться. С этой точки зрения нет большой р азницы, делается ли акцент на активность и прогресс или бездеятельность. Ошибочной является сама установка придать человеческой жизни смысл пу тем изменения ее внешних форм. Эта установка исходит из убеждения, что вн утренний человек зависит от внешнего, что состояние души и сознания чело века является следствием его положения в мире и среди людей. Но если бы эт о было так, то между ними с самого начала не возникло бы конфликта. Словом, материальный и культурный прогресс означают то, что они означают : материальный и культурный прогресс. Они не затрагивают страданий души. Безусловное доказательство этого Толстой усматривает в том, что прогре сс обессмысливается, если рассматривать его в перспективе смерти челов ека. К чему деньги, власть и т. п., к чему вообще стараться, чего-то добиватьс я, если все неизбежно оканчивается смертью и забвением. “Можно жить толь ко, покуда пьян жизнью; а как протрезвишься, то нельзя не видеть, что все эт о – только обман, и глупый обман!”. Трагизм человеческого бытия, по мнению Толстого, хорошо передает восточная (древнеиндийская) басня про путника , застигнутого в степи разъяренным зверем. “Спасаясь от зверя, путник вск акивает в безводный колодезь, но на дне колодца видит дракона, разинувше го пасть, чтобы пожрать его. И несчастный, не смея вылезть, чтобы не погибн уть от разъяренного зверя, не смея и спрыгнуть на дно колодца, чтобы не быт ь пожранным драконом, ухватывается за ветки растущего в расщелинах коло дца дикого куста и держится на нем. Руки его ослабевают, и он чувствует, чт о скоро должен будет отдаться погибели, с обеих сторон ждущей его, но он вс е держится, и пока он держится, он оглядывается и видит, что две мыши, одна ч ерная, другая белая, равномерно обходя стволину куста, на котором он виси т, подтачивают ее. Вот-вот сам собой обломится и оборвется куст, и он упаде т в пасть дракону. Путник видит это и знает, что он неминуемо погибнет; но п ока он висит, он ищет вокруг себя и находит на листьях куста капли меда, до стает их языком и лижет их”. Белая и черная мышь, день и ночь, неминуемо вед ут человека к смерти – и не вообще человека, а каждого из нас, и не где-то и когда-то, а здесь и теперь, “и это не басня, а это истинная, неоспоримая и вся кому понятная правда”. И ничто от этого не спасет – ни огромные богатств а, ни изысканный вкус, ни обширные знания. Вывод о бессмысленности жизни, к которому как будто бы подводит опыт и ко торый подтверждается философской мудростью, является с точки зрения То лстого явно противоречивым логически, чтобы можно было с ним согласитьс я. Как может разум обосновать бессмысленность жизни, если он сам являетс я порождением жизни? У него нет оснований для такого обоснования. Поэтом у в самом утверждении, о бессмысленности жизни содержится его собственн ое опровержение: человек, который пришел к такому выводу, должен был бы пр ежде всего свести свои собственные счеты с жизнью, и тогда он не мог бы рас суждать о ее бессмысленности, если же он рассуждает о бессмысленности жи зни и тем самым продолжает жить жизнью, которая хуже смерти, значит, в дейс твительности она не такая бессмысленная и плохая, как об этом говорится. Далее, вывод о бессмысленности жизни означает, что человек способен став ить цели, которые не может осуществить, и формулировать вопросы, на котор ые не может ответить. Но разве эти цели и вопросы ставятся не тем же самым человеком? И если у него нет сил реализовать их, то откуда у него взялись с илы поставить их? Не менее убедительно возражение Толстого: если жизнь б ессмысленна, то как же жили и живут миллионы и миллионы людей, все человеч ество? И раз они живут, радуются жизни и продолжают жить, значит, они наход ят в ней какой-то важный смысл? Какой? Не удовлетворенный отрицательным решением вопроса о смысле жизни, Л. Н. Т олстой обратился к духовному опыту простых людей, живущих собственным т рудом, опыту народа. Простые люди хорошо знакомы с вопросом о смысле жизни, в котором для них н ет никакой трудности, никакой загадки. Они знают, что надо жить по закону б ожьему и жить так, чтобы не погубить свою душу. Они знают о своем материаль ном ничтожестве, но оно их не пугает, ибо остается душа, связанная с Богом. Малообразованность этих людей, отсутствие у них философских и научных п ознаний не препятствует пониманию истины жизни, скорее наоборот, помога ет. Странным образом оказалось, что невежественные, полные предрассудко в крестьяне сознают всю глубину вопроса о смысле жизни, они понимают, что их спрашивают о вечном, неумирающем значении их жизни и о том, не боятся ли они предстоящей смерти. Вслушиваясь в слова простых людей, вглядываясь в их жизнь, Толстой прише л к заключению, что их устами глаголет истина. Они поняли вопрос о смысле ж изни глубже, точнее, чем все величайшие мыслители и философы. Вопрос о смысле жизни есть вопрос о соотношении конечного и бесконечног о в ней, то есть о том, имеет ли конечная жизнь вечное, неуничтожимое значе ние и если да, то в чем оно состоит? Есть ли в ней что-либо бессмертное? Если бы конечная жизнь человека заключала свой смысл в себе, то не было бы само го этого вопроса. “Для решения этого вопроса одинаково недостаточно при равнивать конечное к конечному и бесконечное к бесконечному”, надо выяв ить отношение одного к другому. Следовательно, вопрос о смысле жизни шир е охвата логического знания, он требует выхода за рамки той области, кото рая подвластна разуму. “Нельзя было искать в разумном знании ответа на м ой вопрос”, – пишет Толстой. Приходилось признать, что “у всего живущего человечества есть еще какое-то другое знание, неразумное – вера, дающая возможность жить”. Наблюдения над жизненным опытом простых людей, которым свойственно осм ысленное отношение к собственной жизни при ясном понимании ее ничтожно сти, и правильно понятая логика самого вопроса о смысле жизни подводят Т олстого к одному и тому же выводу о том, что вопрос о смысле жизни есть воп рос веры, а не знания. В философии Толстого понятие веры имеет особое соде ржание, не совпадающее с традиционным. Это – не осуществление ожидаемог о и уверенность в невидимом. “Вера есть сознание человеком такого своего положения в мире, которое обязывает его к известным поступкам”. “Вера ес ть знание смысла человеческой жизни, вследствие которого человек не уни чтожает себя, а живет. Вера есть сила жизни”. Из этих определений становит ся понятным, что для Толстого жизнь, имеющая смысл, и жизнь, основанная на вере, есть одно и то же. Понятие веры в толстовском понимании совершенно не связано с непостижи мыми тайнами, неправдоподобно чудесными, превращениями и иными предрас судками. Более того, оно вовсе не означает, будто человеческое познание и меет какой-либо иной инструментарий, помимо разума, основанного на опыте и подчиненного строгим законам логики. Характеризуя особенность знани я веры, Толстой пишет: “Я не буду искать объяснения всего. Я знаю, что объяс нение всего должно скрываться, как начало всего, в бесконечности. Но я хоч у понять так, чтобы быть приведенным к неизбежно-необъяснимому, я хочу, чт обы все то, что необъяснимо, было таково не потому, что требования моего ум а неправильны (они правильны, и вне их я ничего понять не могу), но потому, чт о я вижу пределы своего ума. Я хочу понять так, чтобы всякое необъяснимое п оложение представлялось мне как необходимость разума же, а не как обязат ельство поверить”. Толстой не признавал бездоказательного знания. Он не принимал ничего на веру, кроме самой веры. Вера как сила жизни выходит за п ределы компетенции разума. В этом смысле понятие веры есть проявление че стности разума, который не хочет брать на себя больше того, что может. Из такого понимания веры вытекает, что за вопросом о смысле жизни скрыто сомнение и смятение. Смысл жизни становится вопросом тогда, когда жизнь лишается смысла. “Я понял, – пишет Толстой, – что для того, чтобы понять с мысл жизни, надо прежде всего, чтобы жизнь была не бессмысленна и зла, а по том уже – разум для того, чтобы понять ее”. Растерянное вопрошание о том, ради чего жить, – верный признак того, что жизнь является неправильной. И з произведений написанных Толстым вытекает один-единственный вывод: см ысл жизни не может заключаться в том, что умирает вместе со смертью челов ека. Это значит: он не может заключаться в жизни для себя, как и в жизни для д ругих людей, ибо и они умирают, как и в жизни для человечества, ибо и оно не в ечно. “Жизнь для себя не может иметь никакого смысла... Чтобы жить разумно, надо жить так, чтобы смерть не могла разрушить жизни”. Бог, сво бода, добро То бесконечное, бессмертное начало, в сопряжении с которым жизнь только и обретает смысл, называется Богом. И ничего другого о Боге с достовернос тью утверждать нельзя. Разум может знать, что существует Бог, но он не може т постичь самого Бога (поэтому Толстой решительно отвергал церковные су ждения о Боге, о триединстве Бога, творении им мира в шесть дней, легенды о б ангелах и дьяволах, грехопадении человека, непорочном зачатии и т. п., сч итая все это грубыми предрассудками). Любое содержательное утверждение о Боге, даже такое, что Бог един, противоречит самому себе, ибо понятие Бог а по определению означает то, чего нельзя определить. Для Толстого понят ие Бога было человеческим понятием, которое выражает то, что мы, люди, може м чувствовать и знать о Боге, но никак не то, что Бог думает о людях и мире. В нем, в этом понятии, как его понимает Толстой, не было ничего таинственног о, кроме того, что оно обозначает таинственное основание жизни и познани я. Бог – причина познания, но никак не его предмет. “Так как понятие Бога н е может быть иное, как понятие начала всего того, что познает разум, то оче видно, что Бог, как начало всего, не может быть постижим для разума. Только идя по пути разумного мышления, на крайнем пределе разума можно найти Бо га, но, дойдя до этого понятия, разум уже перестает постигать”. Знание о Бо ге Толстой сравнивает со знанием бесконечности числа. И то, и другое безу словно предполагается, но не поддается определению. “К несомненности зн ания бесконечного числа я приведен сложением, к несомненности знания Бо га я приведен вопросом: откуда я?”. Идея Бога как предела разума, непостижимой полноты истины задает опреде ленный способ бытия в мире, когда человек сознательно ориентирован на эт от предел и полноту. Это и есть свобода. Свобода – сугубо человеческое св ойство, выражение срединности его бытия. “Человек был бы несвободен, есл и бы он не знал никакой истины, и точно так же не был бы свободен и даже не им ел бы понятия о свободе, если бы вся истина, долженствующая руководить ег о в жизни, раз навсегда, во всей чистоте своей, без примеси заблуждений был а бы открыта ему”. Свобода и состоит в этом движении от темноты к свету, от низшего к высшему, “от истины, более смешанной с заблуждениями, к истине, б олее освобожденной от них”. Ее можно определить как стремление руководс твоваться истиной. Свобода не тождественна произволу, простой способности действовать по прихоти. Она всегда связана с истиной. По классификации Толстого, сущест вуют истины троякого рода. Во-первых, истины, которые уже стали привычкой, второй натурой человека. Во-вторых, истины смутные, недостаточно проясне нные. Первые уже не со всем истины. Вторые еще не совсем истины. Наряду с ни ми есть третий ряд истин, которые, с одной стороны, открылись человеку с та кой ясностью, когда он их не может обойти и должен определить свое к ним от ношение, а с другой стороны, не стали для него привычкой. По отношению к ис тинам этого третьего рода и обнаруживается свобода человека. Здесь важн о и то, что речь идет об истине ясной, и то, что речь идет об истине более выс окой по сравнению с той, которая уже освоена в жизненной практике. Свобод а есть сила, позволяющая человеку идти по пути к Богу. Но в чем состоят это дело и этот путь, какие обязанности вытекают для чело века из его принадлежности к Богу? Признание Бога как начала, источника ж изни и разума ставит человека в совершенно определенное отношение к нем у, которое Толстой уподобляет отношению сына к отцу, работника к хозяину. Сын не может судить отца и не способен понять полностью смысл его указан ий, он должен следовать воле отца и только по мере послушания отцовской в оле постигает, что она имеет для него благотворный смысл, хороший сын – л юбящий сын, он действует не так, как сам хочет, а так, как хочет отец и в этом, в выполнении воли отца, видит свое предназначение и благо. Точно так же ра ботник потому является работником, что он послушен хозяину, выполняет ег о распоряжения, – ибо только хозяин знает, для чего нужна его работа, хозя ин не только придает смысл усилиям работника, он еще и кормит его; хороший работник – работник, который понимает, что его жизнь и благо зависят от х озяина, и относится к хозяину с чувством самоотверженности, любви. Отнош ение человека к Богу должно быть таким же: человек живет не для себя, а для Бога. Только такое понимание смысла собственной жизни соответствует де йствительному положению человека в мире, вытекает из характера его связ анности с Богом. Нормальное, человеческое отношение человека к Богу есть отношение любви. “Сущность жизни человеческой и высший закон, долженств ующий руководить ею, есть любовь”. Но как любить Бога и что значит любить Бога, если мы о Боге ничего не знаем и знать не можем, кроме того, что он существует? Да, не известно, что такое Бо г, не известны его замыслы, его заповеди. Однако, известно, что, во-первых, в каждом человеке есть божественное начало – душа, во-вторых, существуют другие люди, которые находятся в одинаковом отношении к Богу. И если у чел овека нет возможности непосредственно общаться с Богом, то он может сдел ать это косвенно, через правильное отношение к другим людям и правильное отношение к самому себе. Правильное отношение к другим людям определяется тем, что надо любить лю дей как братьев, любить всех, без каких-либо изъятий, независимо от каких б ы то ни было мирских различий между ними. Перед Богом теряют какой бы то ни было смысл все человеческие дистанции между богатством и бедностью, кра сотой и безобразием, молодостью и дряхлостью, силой и убожеством и т. д. Не обходимо ценить в каждом человеке достоинство божественного происхожд ения. “Царство Бога на земле есть мир всех людей между собою”, а мирная, ра зумная и согласная жизнь возможна только тогда, когда люди связаны одина ковым пониманием смысла жизни, единой верою. Правильное отношение к себе кратко можно определить как заботу о спасен ии души. “В душе человека находятся не умеренные правила справедливости , а идеал полного, бесконечного божеского совершенства. Только стремлени е к этому совершенству отклоняет направление жизни человека от животно го состояния к божескому настолько, насколько это возможно в этой жизни” . С этой точки зрения не имеет значения реальное состояние индивида, ибо к акой бы высоты духовного развития он не достиг, она, эта высота, является и счезающе ничтожной по сравнению с недостижимым совершенством божестве нного идеала. Какую бы конечную точку мы ни взяли, расстояние от нее до бес конечности будет бесконечным. Поэтому показателем правильного отношен ия человека к себе является стремление к совершенству, само это движение от себя к Богу. Более того, “человек, стоящий на низшей ступени, подвигаяс ь к совершенству, живет нравственнее, лучше, более исполняет учение, чем ч еловек, стоящий на гораздо более высокой ступени нравственности, но не п одвигающийся к совершенству”. Сознание степени несоответствия с идеал ьным совершенством – таков критерий правильного отношения к себе. Поск ольку реально эта степень несоответствия всегда бесконечна, то человек тем нравственнее, чем полнее он осознает свое несовершенство. Если брать эти два отношения к Богу – отношение к другим и отношение к се бе, – то исходным и основополагающим, с точки зрения Толстого, является о тношение к себе. Нравственное отношение к себе как бы автоматически гара нтирует нравственное отношение к другим. Человек, сознающий, как бесконе чно он далек от идеала, есть человек, свободный от суеверия, будто он может устроить жизнь других людей. Забота человека о чистоте собственной души является источником нравственных обязанностей человека по отношению к другим людям, государству и т. д. Понятия Бога, свободы, добра связывают конечное человеческое бытие с бес конечностью мира. “Все эти понятия, при которых приравнивается конечное к бесконечному и получается смысл жизни, понятия Бога, свободы, добра, мы п одвергаем логическому исследованию. И эти понятия не выдерживают крити ки разума”. Они уходят содержанием в такую даль, которая только обознача ется разумом, но не постигается им. Они даны человеку непосредственно и р азум не столько обосновывает эти понятия, сколько проясняет их. Только д обрый человек может понять, что такое добро. Чтобы разумом постигнуть см ысл жизни, надо, чтобы сама жизнь того, кто владеет разумом, была осмысленн ой. Если это не так, если жизнь бессмысленна, то разум не имеет предмета дл я рассмотрения, и он в лучшем случае может указать на эту беспредметност ь. Однако возникает вопрос: “Если нельзя знать, что такое бесконечное и соо тветственно Бог, свобода, добро, то как можно быть бесконечным, божествен ным, свободным, добрым?” Задача соединения конечного с бесконечным не им еет решения. Бесконечное потому и является бесконечным, что его нельзя н и определить, ни воспроизвести. Л. Н. Толстой в послесловии к “Крейцеровой сонате” говорит о двух способах ориентации в пути: в одном случае ориент ирами правильного направления могут быть конкретные предметы, которые последовательно должны встретиться на пути, во втором случае верность п ути контролируется компасом. Точно так же существует два разных способа нравственного руководства: первый состоит в том, что дается точное описа ние поступков, которые человек должен делать или которых он должен избег ать, второй способ заключается в том, что руководством для человека явля ется недостижимое совершенство идеала. Подобно тому как по компасу можн о определить только степень отклонения от пути, точно так же идеал может стать лишь точкой отсчета человеческого несовершенства. Понятия Бога, с вободы, добра, раскрывающие бесконечный смысл нашей конечной жизни, и ес ть тот самый идеал, практическое назначение которого – быть укором чело веку, указывать ему на то, чем он не является. Пять зап оведей христианства Как считает Л. Н. Толстой, суть нравственного идеала наиболее полно выраж ена в учении Иисуса Христа. При этом для Толстого Иисус Христос не являет ся Богом или сыном Бога, он считает его реформатором, разрушающим старые и дающим новые основы жизни. Толстой, далее, видит принципиальную разниц у между подлинными взглядами Иисуса, изложенными в Евангелиях, и их извр ащением в догмах православия и других христианских церквей. “То, что любовь есть необходимое и благое условие жизни человеческой, бы ло признаваемо всеми религиозными учениями древности. Во всех учениях: е гипетских мудрецов, браминов, стоиков, буддистов, таосистов и др., дружелю бие, жалость, милосердие, благотворительность и вообще любовь признавал ись одною из главных добродетелей”. Однако только Христос возвысил любо вь до уровня основополагающего, высшего закона жизни. Как высший, основополагающий закон жизни, любовь является единственным нравственным законом. Закон любви – не заповедь, а выражение самой сущн ости христианства. Это – вечный идеал, к которому люди будут бесконечно стремиться. Иисус Христос не ограничивается прокламацией идеала. Наряд у с этим он дает заповеди. В толстовской интерпретации таких заповедей пять. Вот они: 1) Не гневайся; 2) Не оставляй жену; 3) Не присягай никогда никому и ни в чем; 4) Не противься злому силой; 5) Не считай людей других народов своими врагами. Заповеди Христа – “все отрицательные и показывают только то, чего на из вестной степени развития человечества люди могут уже не делать. Заповед и эти суть как бы заметки на бесконечном пути совершенства...”. Они не могу т не быть отрицательными, поскольку речь идет об осознании степени несов ершенства. Они – не более чем ступень, шаг на пути к совершенству. Они, эти заповеди, составляют в совокупности такие истины, которые как истины не вызывают сомнений, но еще не освоены практически, то есть истины, по отнош ению к которым выявляется свобода современного человека. Для современн ого человека они уже являются истинами, но еще не стали повседневной при вычкой. Человек уже смеет так думать, но еще не способен так поступать. Поэ тому они, эти возвещенные Иисусом Христом истины, являются испытанием св ободы человека. Непроти вление как проявление закона любви По мнению Толстого, главной и з пяти заповедей является четвертая: “Не противься злому”, налагающая за прет на насилие. Древний закон, осуждавший зло и насилие в целом, допускал , что в определенных случаях они могут быть использованы во благо – как с праведливое возмездие по формуле “око за око”. Иисус Христос отменяет эт от закон. Он считает, что насилие не может быть благом никогда, ни при каки х обстоятельствах. Запрет на насилие является абсолютным. Не только на д обро надо отвечать добром. И на зло надо отвечать добром. Насилие является противоположностью любви. У Толстого есть по крайней м ере три связанных между собой определения насилия. Во-первых, он отождес твляет насилие с убийством или угрозой убийства. Необходимость примене ния штыков, тюрем, виселиц и других средств физического разрушения возни кает тогда, когда стоит задача внешнего принуждения человека к чему-либо . Отсюда – второе определение насилия как внешнего воздействия. Необход имость внешнего воздействия, в свою очередь, появляется тогда, когда меж ду людьми нет внутреннего согласия. Так мы подходим к третьему, самому ва жному определению насилия: “Насиловать значит делать то, чего не хочет т от, над которым совершается насилие”. В таком понимании насилие совпадае т со злом и оно прямо противоположно любви. Любить – значит делать так, ка к хочет другой, подчинять свою волю воле другого. Насиловать – значить п одчинять чужую волю своей. Непротивление – больше чем отказ от закона насилия. “Признание жизни ка ждого человека священной есть первое и единственное основание всякой н равственности”. Непротивление злу как раз и означает признание изначал ьной, безусловной святости человеческой жизни. Через непротивление человек признает, что вопросы жизни и смерти находя тся за пределами его компетенции. Он одновременно вообще отказывается о т того, чтобы быть судьей по отношению к другому. Человеку не дано судить ч еловека. В тех же случаях, когда мы как будто бы судим других людей, называ я одних добрыми, других злыми, то мы или обманываем себя и окружающих, Чело век властен только над собой. “Все, что не твоя душа, все это не твое дело”, – говорит Толстой. Называя кого-то преступником и подвергая его насилию , мы отнимаем у него это человеческое право. Отказываясь сопротивляться злу насилием, человек признает эту истину, он отказывается судить другог о, ибо не считает себя лучше его. Не других людей надо исправлять, а самого себя. Человек играет свою собственную роль только тогда, когда он борется со з лом в самом себе. Ставя перед собой задачу бороться со злом в других, он вс тупает в такую область, которая ему не подконтрольна. Люди, совершающие н асилие, как правило, скрывают это. Скрывают и от других и от самих себя. В ос обенности это касается государственного насилия, которое так организо вано, что “люди, совершая самые ужасные дела, не видят своей ответственно сти за них. ...Одни потребовали, другие решили, третьи подтвердили, четверт ые предложили, пятые доложили, шестые предписали, седьмые исполнили”. И н икто не виноват. Размытость вины в подобных случаях – не просто результ ат намеренного стремления спрятать концы. Она отражает само существо де ла: насилие объективно является областью несвободного и безответствен ного поведения. Люди через сложную систему внешних обязательств оказыв аются соучастниками преступлений, которые бы ни один из них не совершил, если бы эти преступления зависели только от его индивидуальной воли. Неп ротивление от насилия отличается тем, что оно является областью индивид уально ответственного поведения. Как ни трудна борьба со злом в самом се бе, она зависит только от самого человека. Нет таких сил, которые могли бы помешать тому, кто решился на непротивление. Толстой подробно рассматривает расхожие аргументы против непротивлен ия. Три из них являются наиболее распространенными. Первый аргумент состоит в том, что учение Христа является прекрасным, но его трудно исполнять. Возражая на него, Толстой спрашивает: а разве захва тывать собственность и защищать ее легко? А пахать землю не сопряжено с т рудностями? На самом деле речь идет не о трудности исполнения, а о ложной в ере, согласно которой выправление человеческой жизни зависит не от сами х людей, их разума и совести, а от Христа на облаках с трубным гласом или ис торического закона. “Человеческой природе свойственно делать то, что лу чше”. Нет объективного предопределения человеческого бытия, а есть люди , которые принимают решения. Поэтому утверждать об учении, которое относ ится к человеческому выбору, касается решимости духа, а не физических во зможностей, утверждать про такое учение, что оно хорошо для людей, но невы полнимо, – значит противоречить самому себе. Второй аргумент состоит в том, что “нельзя идти одному человеку против в сего мира”. Что, если, например, я один буду таким кротким, как требует учен ие, а все остальные будут продолжать жить по прежним законам, то я буду осм еян, избит, расстрелян, напрасно погублю свою жизнь. Учение Христа есть пу ть спасения для того, кто следует ему. Поэтому тот, кто говорит, что он рад б ы последовать этому учению, да ему жалко погубить свою жизнь, по меньшей м ере не понимает, о чем идет речь. Это подобно тому, как если бы тонущий чело век, которому бросили веревку для спасения, стал бы возражать, что он охот но воспользовался бы веревкой, да боится, что другие не сделают того же са мого. Третий аргумент является продолжением предыдущих двух и ставит под сом нение осуществление учения Христа из-за того, что это сопряжено с больши ми страданиями. Вообще жизнь человеческая не может быть без страданий. В есь вопрос в том, когда этих страданий больше, тогда ли, когда человек живе т во имя Бога, или тогда, когда он живет во имя мира. Ответ Толстого однозна чен: тогда, когда он живет во имя мира. Рассмотренная с точки зрения беднос ти и богатства, болезни и здоровья, неизбежности смерти жизнь христианин а не лучше жизни язычника, но она по сравнению с последней имеет то преиму щество, что не поглощается полностью пустым занятием мнимого обеспечен ия жизни, погоней за властью, богатством, здоровьем. В жизни сторонников у чения Христа меньше страданий уже хотя бы по той причине, что они свободн ы от страданий, связанных с завистью, разочарованиями от неудач в борьбе, соперничеством. Опыт, говорит Толстой, также подтверждает, что люди глав ным образом страдают не из-за их христианского всепрощения, а из-за их мир ского эгоизма. Учение Христа не только более нравственно, но оно и более б лагоразумно. Оно предостерегает людей от того, чтобы они не делали глупо стей. Таким образом, обыденные аргументы против непротивления являются не бо лее чем предрассудками. С их помощью люди стремятся обмануть самих себя, найти прикрытие и оправдание своему безнравственному и гибельному обр азу жизни, уйти от личной ответственности за то, как они живут. Непроти вление есть закон Заповедь непротивления соед иняет учение Христа в целое только в том случае, если понимать ее не как из речение, а как закон – правило, не знающее исключений и обязательное для исполнения. Допустить исключения из закона любви – значит признать, что могут быть случаи нравственно оправданного применения насилия. Если до пустить, что кто-то или в каких-то обстоятельствах может насилием против иться тому, что он считает злом, то точно так же это может сделать и любой д ругой. Ведь все своеобразие ситуации и состоит в том, что люди не могут при йти к согласию по вопросу о добре и зле. Если мы допускаем хоть один случай “оправданного” убийства, то мы открываем их бесконечную череду. Чтобы п рименять насилие, необходимо найти такого безгрешного, кто может безоши бочно судить о добре и зле, а таких людей не существует. Толстой считал также несостоятельной аргументацию в пользу насилия, со гласно которой насилие оправдано в тех случаях, когда оно пресекает боль шее насилие. Когда мы убиваем человека, который занес нож над своей жертв ой, мы никогда не можем с полной достоверностью знать, привел ли бы он свое намерение в действие или нет, не изменилось ли бы что-нибудь в последний м иг в его сознании. Когда мы казним преступника, то мы опять-таки не можем б ыть стопроцентно уверены, что преступник не изменится, не раскается и чт о наша казнь не окажется бесполезной жестокостью. Но и допустив, что речь идет о преступнике закоренелом, который бы никогда не изменился, казнь н е может быть оправдана, ибо казни так воздействуют на окружающих, в перву ю очередь близких казнимому людей, что порождают врагов вдвое больше и в двое злее, чем те, кто были убиты и зарыты в землю. Насилие имеет тенденцию воспроизводиться в расширяющихся масштабах. Поэтому самая идея ограни ченного насилия и ограничения насилия насилием является ложной. Именно эта-то идея и была отменена законом непротивления. Насилие легко соверши ть. Но его нельзя оправдать. Толстой ведет речь о том, может ли существоват ь право на насилие, на убийство. Его заключение категорично – такого пра ва не существует. Если мы принимаем христианские ценности, и считаем, что люди равны перед Богом, то нельзя обосновать насилие человека над челове ком, не попирая законы разума и логики. Поэтому-то Толстой считал смертну ю казнь формой убийства, которая намного хуже, чем просто убийство из-за с трасти или по другим личным поводам. Вполне можно понять, что человек в ми нутной злобе или раздражении совершает убийство, чтобы защитить себя ил и близкого человека, можно понять, что он, поддавшись коллективному внуш ению, участвует в совокупном убийстве на войне. Но нельзя понять, как люди могут совершать убийство спокойно, обдуманно, как они могут считать убий ство необходимым. Это было выше толстовского разумения. “Смертная казнь , – пишет Толстой в “Воспоминаниях о суде над солдатом”, – как была, так и осталась для меня одним из тех людских поступков, сведения о совершении которых в действительности не разрушают во мне сознания невозможности их совершения”. Почему л юди держатся за старое? “Стоит людям поверить учению Христа и исполнять его, и мир будет на земле”. Но люди в массе своей не веря т и не исполняют учение Христа. Почему? По мнению Л. Н. Толстого, есть по край ней мере две основные причины. Это, во-первых, инерция предшествующего жи знепонимания и, во-вторых, искажение христианского учения. До того как Иисус Христос сформулировал заповедь непротивления, в общес тве господствовало убеждение, что зло можно истребить злом. Оно воплотил ось в соответствующий строй человеческой жизни, вошло в быт, привычку. Са мым главным средоточием насилия является государство с его армиями, все общей воинской повинностью, присягами, податями, судами, тюрьмами и т. д. С ловом, вся цивилизация основана на законе насилия, хотя, и не сводится к не му. Л. Н. Толстой считает, что истина Христа, которую мы находим в Евангелиях, б ыла в по следующем искажена наследовавшими ему церквами. Искажения косн улись трех основных пунктов. Во-первых, каждая церковь объявила, что толь ко она правильно понимает и исполняет учение Христа. Такое утверждение п ротиворечит духу учения, которое нацеливает на движение к совершенству и по отношению к которому ни один из последователей, ни отдельный челове к, ни собрание людей, не могут утверждать, что они его окончательно поняли . Во-вторых, они поставили спасение в зависимость от определенных обрядо в, таинств и молитв, возвели себя в статус посредников между людьми и Бого м. В-третьих, церкви извратили смысл самой важной четвертой заповеди о не противлении злу, поставили ее под сомнение, что было равносильно отмене закона любви. Сфера действия принципа любви была сужена до личной жизни, домашнего обихода, “для общественной же жизни признавалось необходимы м для блага большинства людей употребление против злых людей всякого ро да насилия, тюрем, казней, войн, поступков, прямо противоположных самому с лабому чувству любви”. “Вместо того чтобы руководить миром в его жизни, церковь в угоду миру пер етолковала метафизическое учение Христа так, что из него не вытекало ник аких требований для жизни, так что оно не мешало людям жить так, как они жи ли... Мир делал все, что хотел, предоставляя церкви, как она умеет, поспевать за ним в своих объяснениях смысла жизни. Мир учреждал свою, во всем против ную учению Христа жизнь, а церковь придумывала иносказания, по которым б ы выходило, что люди, живя противно закону Христа, живут согласно с ним. И к ончилось тем, что мир стал жить жизнью, которая стала хуже языческой жизн и, и церковь стала не только оправдывать эту жизнь, но утверждать, что в эт ом-то и состоит учение Христа”. В результате сложилось положение, когда л юди на словах исповедуют то, что они на деле отрицают и когда они ненавидя т порядок вещей, который сами поддерживают. Насилие получило продолжени е в обмане. “Ложь поддерживает жестокость жизни, жестокость жизни требуе т все больше и больше лжи, и, как ком снега, неудержимо растет и то, и другое” . Заключе ние Толстого часто упрекают в абстрактном морализме. Что он из-за сугубо мор альных соображений отрицал всякое насилие и рассматривал как насилие в сякое физическое принуждение и что по этой причине он закрыл себе путь к пониманию всей сложности и глубины жизненных отношений. Однако это пред положение неправильное. Идею непротивления нельзя понимать так, будто Толстой был против совмес тных действий, общественно значимых акций, вообще против прямых нравств енных обязанностей человека по отношению к другим людям. Совсем наоборо т. Непротивление, по мнению Толстого, есть приложение учения Христа к общ ественной жизни, конкретный путь, преобразующий отношения вражды между людьми в отношения сотрудничества между ними. Не следует также считать, что Толстой призывал отказаться от противодей ствия злу. Наоборот, он считал, что противиться злу можно и нужно, только н е насилием, а другими ненасильственными методами. Более того только тогд а по настоящему можно противиться насилию, когда отказываешься отвечат ь тем же. “Защитники общественного жизнепонимания объективно стараютс я смешать понятие власти, т. е. насилие, с понятием духовного влияния, но см ешение это совершенно невозможно”. Толстой сам не разрабатывал тактику коллективного ненасильственного сопротивления, но его учение допускае т такую тактику. Он понимает непротивление как позитивную силу любви и п равды, кроме того, он прямо называет такие формы сопротивления, как убежд ение, спор, протест, которые призваны отделить человека, совершающего зл о, от самого зла, призывают к его совести, духовному началу в нем, которые о тменяют предшествующее зло в том смысле, что оно перестает быть препятст вием для последующего сотрудничества. Толстой называл свой метод револ юционным. И с этим нельзя не согласиться. Он даже более революционен, чем о бычные революции. Обычные революции производят переворот во внешнем по ложении людей, в том, что касается власти и собственности. Толстовская ре волюция нацелена на коренное изменение духовных основ жизни. Использованная литерат ура 1. Введение в философию: В 2 т. М., 1990 2. Гусейнов А. А. Великие моралисты. М., Республи ка, 1995 3. Розенталь М . М. Философский словарь. М., Издательство политической литератур ы, 1975 4. Философский энциклопедический словарь. М ., 1983
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Шлюха утром всегда просыпается шлюхой, а любимая женщина - любимой женщиной. Даже если ночью была шлюхой.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Л. Н. Толстой", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru