Диплом: Историософия Б. Пильняка - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Историософия Б. Пильняка

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 85 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

58 Министерство общего професси онального образования РФ Тольяттинский государственный университет Филологический факультет Кафедра литературы Историософия Б. Пильняка (на материале прозы 20-30– х годов) Дипломная работа Выполнила студентка Группы Л-502 Щеголева Мария Николаевна Научный руководитель: к.ф.н., доцент кафедры литературы Лебедева Светлана Николаевна Содержание Введение ………………………………………………………………………………… 3- 8 стр. Глава I Система взглядов Б. Пильняка в прозе 20-30-х годов ………………………. 9-32 стр. Глава II Художественная картина мира в произведениях Б. Пильняка 30-х годов …………………….. 33-52 стр. Заключение ……………………………………………………………………………… 53-55 стр. Библиография …………………………………………………………………………… 56-58 стр. Введение Основной чертой литерат уры всегда оставалось стремление художественно мыслить и адекватно от образить исторические и социальные перемены. Каждое крупное социально- историческое событие порождало взрыв произведений, описывающих его пр ичины, ход, а также прогнозирующих последствия. В России в XX веке крупнейшим таким событием стала Октябр ьская революция 1917. ''Если обратиться к беллетристам, выдвинутым самой революцией, то мы дол жны остановиться прежде всего на Б. Пильняка, у которого есть свое лицо и к оторый является, вероятно, самым одаренным из них'', - так писал о молодом пр озаике Луначарский, выделив его из ряда писателей. Именно революция опре делила тематику всего творчества Б. Пильняка. В 20-м году выходит его роман, поразивший новизной и актуальнос тью содержания. ''Голый год'' осмысливает истоки и последствия Октябрьско й революции, передает процесс рождения новой эпохи и нового мышления. В 24- м – следующий роман, также с историческим взглядом на Россию, - ''Машины и в олки''. Затем ''Повесть непогашенной луны'' (1926), ''Красное дерево '' (1929), многочисленные сборники рассказов. Все они привлекают внимание крит ики и, как следствие, многочисленные отзывы. Все изученные нами работы, посвященные исследованию прозы Б. Пильняка, можно, на наш взгляд, разделить на три периода: I – 1910 - 30-е годы XX века; II – 60-70-е годы; III – конец 80-х – 90-е годы XX века. Работы первого периода появились еще при жизни писателя. В 20-х годах Пильняк – громкое имя. Вокруг его произведений ведутся жарк ие споры, разнятся мнения критиков и по поводу личности писателя. Одни превозносят его как писателя, создавшего ''исключительно ценный п амятник революционной эпохи'' (Д. Лутохин), как бытописателя революции (Л. Я щенко), писателя ''рожденного революцией'' (А. Луначарский). Другие, наоборот , говорили о том, что ''… картина революции не удалась'' (П. Губер). Один из первых, наиболее обстоятельных отзывов о Пильняке принадлежит Д.А. Лутохину, редактору журнала ''Вестник литературы''. Он говорит о талант е молодого писателя на фоне литературного ''безвременья'', подчеркивает ''с вежесть и сочность'' стиля молодого писателя. В 22 году в письме к Лутохину П ильняк так охарактеризует свой стиль: ''Как думал, как знал, как видел, так и писал …'' (4;226). Множество работ в 20-е годы были посвящены творческой манере писателя. От мечались многочисленные повторы, особая композиция, цитаты и самоцитат ы. Ставя это в укор автору, Н. Ашукин указывает, что смысл ''начинает тонуть в гиперболах, туманах разрезанной на куски фабулы'' (21;34). Ашукин усматривает в разорванности фабулы влияние А. Белого. О влиянии А. Белого на прозу Б. Пильняка говорит и Е. Замятин в статье ''Нов ая русская проза''. Здесь отмечает Замятин и новое в Пильняке: ''постоянное пользование приемом ''смещения плоскостей''. Одна сюжетная плоскость внезапно, разорвано сменяется у него другой. Ин огда по нескольку раз на одной странице'' (20;6). О ''кусковой'' конструкции произведений Б. Пильняка говорит известный пи сатель, критик Ю. Тынянов в статье ''Литературное сегодня'' (1924). '' Разорвите гл авы, хорошенько перетасуйте их, вычеркните знаки препинания, оставьте ка к можно меньше людей, как можно больше образов и описаний, - и в результате по этому кухонному рецепту может получиться Пильняк … От куска к куску. В се в кусках, даже графически подчеркнутых. Самые фразы тоже брошены как к уски – одна рядом с другой, - и между ними устанавливается какая – то свя зь, какой – то порядок… В этих глыбах тонет следствие …'' (21;34) Близкую точку зрения на монтажность прозы Б. Пильняка высказывает и В. Ш кловский, проводя аналогии с ''непрерывным движущимся объектом'' в кино. '' П ильняка основной интерес построения вещей состоит в фактической значи мости отдельных кусков и в способе их склеивания'' (21;34). Но если Тынянов и Шкловский отказывают произведениям Пильняка в смысл е, действии и идей, то А. Рашковская, наоборот, указывает на крепкую органи зацию произведения без идейного центра: ''В романе нет, сюжета, нет непреры вности, нет точек опоры, но гармонией слова, ритмом повествования, единст вом символического и музыкального тона – организована вещь крепко, и не распадаются эти как будто отрывочные, как будто не спаянные страницы'' (21;33). Н. Асеев будет чрезвычайно резок. ''Куски'', о которых высказался Тынянов, о н назовет ''прозаической рванью'', а все творчество писателя ''пильняковщин ой'' После выхода в 21 году романа ''Голый год'', полемика усилилась. Пильняка об винили в подражательстве, в отсутствии собственной манеры. Спор разгорелся вокруг жанровой природы романа. Отказав даже в возможн ости ''называться романом, П. Губер называет ''Голый год'' ''распадией'', ''механ ическим соединением различных сюжетов'', связанных лишь отчасти общим на строением'' (28;2). Р. Лутохин определил жанр как ''поэму со сложной инструментовкой, причуд ливым языком, смелым художественным замыслом, своей философией''. К концу 20-х годов после публикации ''Повести непогашенной луны'' (1926) и ''Красн ого дерева'' (1929) негативные оценки усилились. ''Недопустимое явление'', ''Крас ное дерево с белой сердцевиной'', ''Против переклички с белой эмиграцией'' – далеко не полный список цветных газетных статей. Не остался в стороне и В. Маяковский. В своей статье ''Наше отношение'' он пишет: ''Повесть о ''Красно м дереве Бориса Пильняка (так, что ли?) – впрочем, и повести и его, и многих д ругих не читал… в сегодняшние дни густеющих туч это равно фронтовой изме не'' (10;150). Вяч. Полонский. Признавал, что истинный художник всегда создает св ою ''картину мира'', также выступал против Б.А. Пильняка. Началась, травля ''организованная кампания''. В защиту писателя выступае т М. Горький. Это не помогло. В 35 году Б.А Пильняк был арестован, а в 1938 году, 21 ап реля расстрелян, 6 декабря 1956 года реабилитирован. До реабилитации Пильня к был признан классовым врагом, его произведения и имя вычеркнуты из ист ории русской литературы. Стремление писателя дать точную картину действительности, проследит ь исторические предпосылки происходящих событий понимались с точки зр ения политической идеологии и все возрастающего культа личности вождя . ''Повесть непогашенной луны'' воспринимались как критика существующей в ласти, хотя сам Пильняк указывал на отсутствие в повести изображения как их - либо реальных исторических и политических событий. Не могли простить Б. Пильняку отказа писать на заказ (''приказами литерат уру не создашь''), не признавали позиции Б. Пильняка относительно коммунис тов (''… Коммунистическая власть в России определены … историческими судьбам и России и поскольку я хочу проследить эти российские исторические судь бы, я с коммунистами, т.е. поскольку коммунисты с Россией, постольку я с ним и …''). Это ''постольку – поскольку'' Пильняку не забудет. За газетными загол овками, типа ''Вылазки классового врага в литературе'' и ''Уроки пильняковщ ины'' сквозили высказывания о том, что Пильняк ''ничему не научился, что год ы реконструктивного периода, годы вступления в социализм, построения бе склассового общества, рождения нового человечества были им увидены пов ерхностно'' (25;4). Публикаций в 60-70-е годы о Б. Пильняке почти не выходит. В 75 году в журнале ''Во просы литературы'' вышла работа В. Новикова ''Творческий путь Б. Пильняка''. О на не содержит не только значительных и правомерных суждений о творчест ве писателя, но и указанные биографические сведения требуют проверки. Та к, автор статьи называет дату смерти писателя – 1941г (Пильняк расстрелян в 1938г), указывает на несостоятельность многих рассуждений: ''Чрезвычайно пу танными и философски несостоятельными являются рассуждения автора о в осточном и западном началах в жизни России, об азиатчине и стихийности, о противоречиях между городом и деревней'' (45;192). Новым этапом в изучении творчества Б. Пильняка можно считать к 80-90-е годы XX века. Огромную роль сыграл здесь с ын писателя Б.Б. Андроникашвили - Пильняк. В своих статьях (''о моем отце'', ''св оя картина мира'', ''Мой дом быть русским писателем''… и др.) он не только созда ет образ Б. Пильняка как человека и писателя, рисует картину эпохи, соврем енной Б. Пильняку, но и дает литературоведческий анализ таких произведен ий, как ''Голый год'', ''Машины и волки'', ''Волга впадает в Каспийское море'', ''Соля ной амбар'' и других. Современные исследования посвящены, как правило, анализу произведени й (Ю. Шайтанов, Н. Грякалова, В. Скобелев, С. Горинова), выявлению основных черт или отдельных элементов поэтики прозы Б. Пильняка (Н. Грякалова, Е. Дьячков а, О. Казнина, Ю. Шайтанов, М. Голубков). Увеличивается интерес к писателю и за рубежом. Появились интересные ра боты Д. Кассека, М. Фальчикова и других исследователей. Практически каждый автор упоминает о значимости историософской конц епции Б. Пильняка, высказанной им в произведениях. Исследователи выделяют таку ю категорию как историческая правда, являющуюся основной в творчестве п исателя. Обозначают основной способ выражения этой правды – метафора. '' Все - в метафоре. Метафора – ощущение метафора – мысль, метафора – прием композиционного единства, сливающий разрозненные фрагменты'' (38;40). Литературоведы пытаются глубже понять замысел автора, его видение и тво рческое изображение современных событий и их исторических предпосылок . Так, Г. Анищенко в статье ''Деревянный Христос и эпоха голых годов'' пишет в позиции Б. Пильняка относительно революции в России 1917 г.: '' … Революция уно сит Россию не только во времени – к дохристианской эпохе, но и в простран стве – толкает в другую часть света, к нехристианской Азии. В метельном м ороке все поехало с основ'' (12;244). В к 90-х годов изучение наследия Б. Пильняка продолжается появлением дисс ертационных работ К.Б. Андроникашвили – Пильняк, А.Ю. Галушкина, С.Ю. Гориновой, И.Я. Кисловой и других. Стали традиционными и Пильняковские чтения, проводящиеся ежегодно в Коломне, на ''литературной родине'' писате ля. Возросший интерес к творчеству Б.А. Пильняка со стороны литературоведо в порождает к жизни большое число критических работ, но, как уже было отме чено выше, они не содержат глубокого исследования историософской конце пции автора, выраженной им в произведениях. Это объясняется отчасти тем, что в современном литературоведении отсутствует целостный взгляд на т ворческое наследие Б. Пильняк. Изучаются лишь отдельные произведения, от дельные аспекты его творчества. В данной работе мы попытались проанализировать, осмыслить историософ скую концепцию писателя, выраженную в произведениях 20-30-х годов. Выбор так ого подхода обусловлен убеждением, что только философия истории может о беспечить целостный взгляд на творчество Б. Пильняка, ибо сам автор указ ывал на историческую основу своих произведений: ''Я хочу в революции быть историком …'' (в письме к Д.А. Лутохину 3 марта 22 года) (4;230). Таким образом, тексты произведений являются воплощением, реализацией авторской историософс кой концепции. Тема дипломного исследования определила необходимость обращения к п онятию историософии как философской категории. ''Историософия'' – понятие, получившее свое обоснование и развитие на ст ыке философии и истории. Имеет три варианта толкования: 1) научно-технический способ истори ческого мышления; 2) всемирная история в целом; 3) общие законы исторического развития. Целью данной работы не является глубокое изучение историософии как научной дисциплины. Мы коснемся лишь некоторых ее аспектов, которые могут быть применены к творчеству Б. А. Пильняка: особый интерес для нас представляют общие законы историчес кого развития России, а также возможность влияния России на историческо е развитие мира. Законы исторического р азвития России Пильняк формулирует на материале революции 1917 года. Оценив ая ее образ через основные философские категории (соотношение природно го – исторического, духа - материи, восточного – западного), Пильняк разр абатывает свою концепцию и реализует ее на страницах литературных прои зведений. Анализ текстов произведений позволяет говорить о важности ав торского взгляда на философию истории России для раскрытия художестве нного мира писателя. Отсутствие целостного анализа данного аспекта творчества Б. Пильняка в критике и литературоведении свид етельствует об актуальности данной работы и определяет ее цель: выявить основные положения философии истории Б. Пильняка в произведениях, 20-30-х го дов, проследить за их эволюцией в указанный период творчества. Поставленная цель пред полагает выполнение следующих задач: 1) определить способ художественн ого осмысления действительности в произведениях 20-30-х годов; 2) сопоставить исторические концепции а втора, реализованные в произведениях 20-х и 30-х годов. Цели и задачи определил и структуру исследования. Дипломная работа имеет следующую структуру: вве дение, глава I – ''Система взглядов Б . Пильняка в прозе20-х годов''; глава II – ''Художественная картина мира в произведениях Б. Пильняка 30-х годов''; зак лючение и библиография, насчитывающая 52 источника. Практическая значимость работы определяется ее содержанием, которое может быть использовано в качестве материала при подготовке уроков лит ературы в старших классах общеобразовательных школ, спецкурсов, различ ных семинаров по литературе XX века. Основные положения дипломного исследования отражены в докладе, прозв учавшем на научно – практической конференции преподавателей и студен тов ТГУ (2002г). Глава I Система взглядов Б. Пильняка в прозе 20-х годов. Творчество Б. Пильняка 20-х годов представлено рассказами, повестями и романами, тесно связанным и между собой повторяющимися мотивами, идеями, образами. На страницах ранних произведений (это, в основном, рассказы 1915 – 20-х годов ) складывается система философских понятий, которая станет основой для р азвития историософской концепции автора на страницах более поздних пр оизведений: романов ''Голый год'' (1920 г), ''Машины и волки'' (1924 г) и повестей ''Метель '' (1921 г), 'Красное дерево'' (1929 г), ''Третья столица'' (1929 г). Свое развитие получает и на метившиеся в рассказах конфликты и противоречия. Началом своего творчества Пильняк считает те рассказы, под которыми ст оит точное обозначение места написания: Коломна и ее окрестности. Простр анственная ограниченность позволяет автору глубоко проникнуть в прошл ое, обращаясь к мифам, легендам, монастырским преданиям. Позднее, когда Пильняк посвятит творчество изображению современност и, Коломна войдет в произведения не легендами и преданиями, а своим облик ом, реальными знаниями и сооружениями, планировкой улиц и площадей. В рас сказах же коломенские реалии призваны создавать дух прошлого, дух языче ского мировоззрения, которое никогда, не было изжито христианской религ ией и проявилось со всей яростью и стихийностью в революционное время. Р исуя на фоне провинциальной действительности жизнь в ее всеобъемлющем проявлении (жизнь человеческая, природная, историческая), Пильняк опреде ляет ее ценности законы. Именно в раннем творчестве складывается важней ший для Пильняка способ философствования, получивший в начале XX века название ''мистический реализм''. Это ре лигиозно-философская концепция, допускающая возможность непосредстве нного знания человеком познаваемых им оригиналов (в произведениях Пиль няка это природа, позднее – история и революция) путем прямого пребыван ия в них его души. В ранних рассказах Б. Пильняк пытается познать прежде всего жизнь чело веческую и природную. Слиться с природой, по Пильняку, это вскрыть инстин ктивно-бессознательные начала человеческой жизни. Исторически у русск ого человека сложилось два типа мировоззрения, один из которых наложилс я на другой, - язычество и христианство, причем первое и стало тем инстинк тивно-бессознательным, что имеет значения для Пильняка. Главной чертой языческого мировоззрения выступает слияние человека с природой. Природа - одна из важнейших тем пильняковских рассказов. ''Жизн ь, свет, солнце, все. Что есть кругом и внутри человека, человек познает чер ез самого себя'', - пишет Пильняк в 1915 г в рассказе ''Смерти''. Природа выступает здесь как нечто, существующее под взглядом человека, лишь в его присутст вии Пильняк пытается изобразить Природу без вмешательства человека, в е е идеальном, мифическом состоянии, почувствовать ее изнутри. Этому посвя щен рассказ 1915 г ''Целая жизнь''. Рассказ о птицах. Птицы – это природа. Нет на званий и характеристик; автор пытается уйти от имен, данных человеком, к и стине, не требующей ненужных подробностей. В завязке рассказа – любовь и рождение, в развязке – смерть. Это событийность природной жизни. Важне йший урок, который способна дать Природа, свободная от человеческого опы та и исторических условностей. Она ценна сама по себе. Путь к такой природ е ищет герой ранних пильняковских рассказов (''Снега'', ''Смертельное манит '', ''Лесная дача''). Только любовь способна одарить человека природной мудро стью, соединив его с Природой. Но человек отказывается от любви, тем самым отказываясь от языческого слияния с природой (''Мать сыра – земля'' (1927)). В ра ссказе ''Без названия'' двое – Андрей и девушка – навсегда убили любовь, ''в се провалилось во мрак, в котором ничего не видно''. Если же любовь жива, то т олько она имеет значения и ценность в жизни: ''Любовь – есть рождения. Люб овь – есть счастье'' (''Верность''). Любовь не смогла соединить человека с природой, но она определяет важней ший закон Природы – закон жизни. Именно это чувство возносит рождение н а уровень духовный с уровня инстинкта. Так, в рассказе ''Старый сыр'' Мария л юбит и принимает ребенка, рождение которого было следствием насилия и пр оявления звериных инстинктов. Рождение победило смерть, а любовь – инст инкты и насилие. Это закон жизни, который несомненно присутствует во все х произведениях Б. Пильняка. ''К нему пришла та правда, которая все разводи т, как пословица, руками, облегчающая правда: он понял, что жива жизнь жизн ью, землей, тем, что каждую весну цветет земля и не может не цвести, и будет ц вести, пока есть жизнь …'' (''Старый дом'' (6;27)). Сила жизни в ее простоте, в том что никто не знает ничего в жизни, кроме то го, что она есть. И вместе со своей простотой, она многообразна и непознава ема. ''О жизни человеческой всегда надо говорить, что она проста, и никогда нельзя сказать, что проста человеческая жизнь'' (''Грего – Тримунтан (6;46)). Это представление о силе человеческой жизни Пильняк пронесет через вс е свое творчество, закон жизни останется неотъемлемой частью развязки в сех его произведений. Другой важнейший чертой языческого мировоззрения, нашедшей свое отра жение в ранних рассказах Пильняка, явилась вера в добрые и злые силы, кото рые несут в себе вещи. У Пильняка вещи несут в себе память (рассказ ''Вещи''). Т ак из языческих категорий легенд возникает важнейшее философское поня тие – память. Позднее мотив памяти преобразуется в мотив археологическ их раскопок, но носителями воспоминаний по-прежнему останутся предметы. В рассказах также намечается антиномия, которая будет играть одну из г лавных ролей в историософской системе Б. Пильняка. Природа противостоит Истории, как неизменная повторимость – изменчивости. Причем противост ояние происходит по всем важнейшим понятиям: - любовь - рождение - память ''Каждая историческа я эпоха создавала и создает свои понятия любви, и каждая историческая эп оха имела свои законы рождения'' (''Верность''). Конфликт между мудростью При роды и субъективными представлениями о ней выступает на первый план в по вести ''Мать сыра - земля'' (27г). Если соединение человека и природы возможно только через любовь, то соед инение истории и природы достигается через понятие вечности, соединяющ ей мудрость историческую, воплощенную в Библии и природную, связанную с тайнами бытия (''Тысяча лет''). Дальнейшее развитие понятие ''Вечность'' найде т в историософской концепции писателя. Таким образом, характеризуя ранние рассказы Б. Пильняка, мы можем говори ть о присутствии в них антиномии ''История – Природы'', имеющей важнейшее значение при формировании историософской концепции автора. Из этого со отношения, по Пильняку, вытекает закон жизни как вневременная и внеистор ическая категория. Данная антиномия, ровно как и понятие закона жизни, ст ранится в течение всех творческой жизни писателя и, несомненно, будет оп ределять характер его произведений. К 20-м годам Пильняк все больше внимания уделяет категории исторической п амяти, наметившейся в творчестве в 10-е годы. Ведущее место в произведениях начинает занимать история. ''Вспомни историю всех времен и народов …'' – в одном из рассказов 19 года призывает Б. Пильняк (7;138). В 21-м году он ставит вопрос об историческом развитии мира. В повести ''Метел ь'' (21) дьякон размышляет о первой дойке скотины: ''Сколько тысяч лет тому наз ад и как это было, когда впервые доили корову? и корову ли доили или кобылу? и мужчина или женщина? и день был или утро? и зима или лето? …'' (7;45). Ему нужно эт о знать, чтобы определить закономерности развития. Определить, как ''на ст олетья болотными лихорадками, умственным … наваждением, дубьем, стоерос ом, мгновением в вечности, возникают империи'' (7;46). Возникающие вопросы об истории развития мировой цивилизации как едино го целого Пильняк решает на историческом материале России. ''Я люблю русс кую культуру, русскую – пусть нелепую историю, ее самобытность, ее несур азность. И еще я люблю – метелицы, разинавщину, пугачевщину, бунты: жги, кр уши, крой, грабь: - я люблю русский, мужичий, бунтовщичий – октябрь, в револю ции нашей метелицу, озорство …'', - так характеризует свое творчество (темы, проблемы и способ выражения авторской идеи). Б. Пильняк в письме к Д.А. Луто хину от 3 мая 1922 года (4;226). Пильняк обращается к понятию историософия, основная идея которой состо ит в следующем: зная прошлое, можно оценить настоящее и предугадать буду щее. Пильняк разрабатывает собственную историософскую концепцию, важн ейшую роль в которой он отдает революции – событию, по его мнению, соедин ившему в себе прошлое и будущее. Революция, таким образом, объяснила перв ое и предопределила второе. Это, по Пильняку, откровение, ''величайшее очищ ение'' над землей. Необходимо лишь познать ее, вскрыть ее сущность и мы поз наем будущее. Пильняк не раз будет перекрашивать свою историософскую ко нцепцию, движимый желанием обнаружить органическую связь между Россие й и революцией, найти верные пути развития послереволюционной страны. Дл я этого он, согласно мистическому реализму, должен вскрыть инстинктивно – бессознательное начало в революции. Поэтому писатель дает обоснован ие развернувшихся в стране революционных событий, связуя их, согласно ис ториософской концепции, не только с предыдущими двумя столетиями после петровского развития, о чем будет сказано ниже, но и с тысячелетней нацио нальной психологией народа, его духовными традициями, социальными навы ками, его мироощущениями. Таким образом, революция, ее художественный об раз, созданный Пильняком на страницах своего зрелого творчества, приобр етает национальный характер. Раскрытию этого образа способствует характер русского человека, в кото ром неразрывно сочетаются язычество и христианство (об этом Пильняк мно го писал в своих ранних рассказах), раскрывающиеся через антиномию Приро да – история. Но революция – это не только национальный характер, это и историческое событие, развертывающиеся в пространстве и во времени событие, на характ ер которого оказывает влияние страна, в которой добавится и переплететс я с первой еще одна важнейшая для автора антиномия: Восток-Запад. Противопоставление Востока и Запада осуществляется по нескольким осно вополагающим категориям: - природа, - религия, - человек и его активность в мире. Отношение к природе формировалось под влиянием последней. Так на востоке природа не давала ч еловеку надежды на то, что ее когда – либо удасться приручить. Отсюда стр ах перед стихиями и в то же время уважение и преклонение перед ними, удивл ение и восхищение красотой и гармонией природы. Признание непостижимой тайны природы рождал пассивно-созерцательное отношение к жизни, а также коллективное единство, как способ противостояния стихиям. Единственно возможная активность – самобытная, творческая, создающая новую культуру, возможная лишь на религиозной почве. Именно поэтому вост ок признан колыбелью всех великих религий мира. И в религии Востока – та йна, мистерия, постичь которую можно лишь созерцанием. Востоку чужд рома нтизм, поиски смысла жизни и разочарования. Запад воплотил в себе менталитет древнего Рима: рационализма, ''нетерпим ый к тайне'', обусловивший практицизм и расчетливость. На западе условия ж изни, прежде всего природные, легче, оттого нет необходимости коллектива , поэтому складывается индивидуалистическая культура и тип мышления. Че ловек мыслится как творец собственной жизни, нет преклонения ни перед ст ихией – ее можно покорить, ни перед религиозными символами – их можно с оздать. На Западе стихия покоряется разумом. Таким образом, антиномия Восток – Запад выражается в противопоставлен ии восточной идеи внутреннего равновесия человека и бытия западной иде ей противостояния человека и окружающего мира. В России восточного и западного проходит выход, по Пильняку, в противост оянии Москвы и Петербурга. Издавна столицей России была Москва – город для Пильняка типично азиат ский ''с несуразными палатами на углах, с ковриками плакатов на стенах'', с к ривыми переулками, тупиками, подворотнями и пустырями, заросшими деревь ями. Петербург – попытка связать Россию с Западом, навязать русской, вос точной стихийности западные ''культурные'' проспекты, создать русский ''Па радиз''. Рождение новой столицы воспринимается Пильняком как глубоко чуждое Ро ссии явление, оторванное от народа и исторического хода развития России : ''нелепая случайность, насилие над русской историей и русским народом '' (28;57). Противоборство Москвы и Петербурга определило историю России вплоть д о революции. Торжество Запада ознаменовалось тем, что ''старая, колонная, умная Русь, с ее укладом, былинами и песнями, монастырями – казалось, - замыкалась, прят алась, затаилась на два столетия'' (28;57). Но время от времени, восточное все же прорывалось сквозь западной культурный слой, оно стало тем инстинктивн о-бессознательным, что и определило характер революции и дальнейшую ист орию России: ''Днем Китай – город, за китайской стеной, ворочался миллионо м человеческих жизней – в котелках, в фетровых шляпах и зипунах … А ночью из каменных закоулках и с подворий исчезали котелки, приходили безлюдье и безмолвье, рыскали собаки. И тогда в этой пустыне из подворий и подворот ен выползал тот: Китай - без котелка, Небесная империя, что лежит где-то за с тепями на востоке, за Великой каменной стеной, и смотрит на мир раскосыми глазами, похожими на пуговицы солдатских шинелей'' (6;52). Средство двух противоположных начал так плотно вошло в русскую жизнь, чт о даже время измеряется двумя различными мерками – восточными и западн ыми ''Часы у зеркала – бронзовые пастух и пастушка …, как романтический осьмн адцатый век, им отвечает кукушка … как Азия, Закамье, татарщина'' (6;69). А рядом с ними – сборные часы, не связанные ни с посвященной Европой, ни со стихий ным Востоком, но вместе с тем явившиеся из культуры древнего мира, объеди нявшей и Восток, и Запад. Сборные часы – проявление чисто русской черты-с борности, – в которой, по мнению многих философов, и проявляется единств о восточной и западной культуры в истории России. Для Пильняка, тем самым, открывается еще один путь России, собственно русский, путь в глубину рус ской истории, в домонгольские времена, к самой себе. Именно эта соборност ь – важнейшая категория в творчестве Пильняка, явно она проявится в ''Гол ом годе'' и в ''Созревании плодов'', но на протяжении всей писательской жизни она будет определять поэтику пильняковских текстов. Именно соборность диктует Пильняку постоянное обращение к опыту писателей – классиков и писателей – современников (''… нам выпало делать русскую литературу соб орно …'', - цитирует Пильняка Ауэр (43;14), а также к читательскому опыту, постоян но приглашая читателей к соавторству (''Читатель должен дополнить расска з своими главами'' (''Вещи'' (5;21)); ''Каждому – его глазами'' (''Голый год'' (6;53)). Соборно сть нужна автору для познания истины, которая добивается только всеобщи ми усилиями. Никто не может единолично завладеть правдой. В жизни стольк о правд и истин, что одному человеку не под силу овладеть ими. В таком пони мании соборности Пильняк близок к древнерусской философии творчества, согласно которой письменное слово воспринималось как всеобщее достоян ие. Соборность у Пильняка – единение не только современников, но и людей, ве щей исконно русских, древних, свободных от западного налета петербургск ой культуры, которой соборность чужда. Возможность соединения дают архе ологические расколки. Это воскрешение старой Руси, оживившее скифскую к аменную бабу, скрытую веками истории в многочисленных курганах. Расколки у Пильняка приобретают символическое значение погружения в д ругое время, когда не было борьбы. В- З а было гармоническое существование . Столкновению времен посвящен рассказ ''Тысяча лет''. Здесь проявляются не сколько слоев времени. Князья Вильяшевы ведут свой род от Владимира Мономаха, внука великового императора Византии Константина. Константин крестил первую русскую хр истианку Ольгу. Младший брат Вильяшев – былинный богатырь, старший Конс тантин пошел в восточных предков. В их внешности и манере проглядывают х ищные звери; они веками охотились и подчиняли , но ушло их время и ''обессил ела их сила''. Она ''ушла'' под землю, и ходят они по курганам, в которых ''хранит ся'' их сила, подлинно русская, былинная. Тысячи лет умирала, рассеивалась эта сила. Растворилось время, но вскоре снова задышал курган, то есть снов а скапливается сила, идет новый синтез времени. Пока время спокойно и неторопливо, измеряется тысячелетиями. ''Тысяча ле т'' – не только название рассказа, это и важнейший период развития страны в историософии Б. Пильняка. Это истори ческий этап, на протяжении которого осуществлялось противоборство Рос сии и Запада. ''Где-то Европа, Маркс, научный социализм. А здесь сохранилось поверье, которому тысяча лет'' (6;92). Рассказ знаменует собой конец тысячелет него царства, господства Запада. Пробуждаются истинно русские силы, врем я начинает измеряться другими мерками. Пильняк бесстрастно свидетельствует конец одной эпохи и начало другой. ''Оставим мертвым пог ребать своя мертвецы'' – библейский эпиграф к рассказу ''Тысяча лет''. Коне ц одной эпохи, по закону истории, повторяющему закон природы, свидетельс твует о начале другой. ''Так, когда вы увидите все сие, знайте, что близко, пр и дверях'' – еще один эпиграф из повести тех лет ''При дверях''. Так в Библии п редсказано скорое появление Сына Человеческого. Противоборство Востока и Запада в России завершается. Вверх в этой борьб е одержала Россия с ее самобытной соборностью, с ее самобытным временем, что сохранилось глубоко под землей, надежда на воскрешение старой, искон ной Руси, которая, по мысли Пильняка, повторяющей убеждение Н. Бердяева, ''д олжна сознавать себя и Западом, Востоко - Западом, соед инителем двух миров …'' (15;28) и является воплощением гармонии истории. Сейчас, в преддверии р еволюции, такое соединение, по Пильняку, возможно. Именно оно поставит Ро ссию выше всех других государств мира и даст ей право ''перекрашивать'' ист орию по-своему: ''История иногда меняет свою колесницу на иные повозки. Сей час история впряглась в русскую тему …'' (7;112). Итак, Пильняк определил предпосылки революции и ее роль в истории Росс ии. Писатель подчеркивает ее высшее предназначение – вернуть страну к с воим истокам, возвести ее на новую ступень исторического развития. Все п оследующие произведения призваны проанализировать революцию во всех е е проявлениях и спрогнозировать пути развития России. Революция появляется как нечто неопределенное, смутное. В повести ''При дверях'' впервые для изображения революционных событий используется об раз метели: ''А вечером звонил кто-то по телефону и сказал, что с Урала идет б уран, и к ночи метель прошла'' (7;22). Метель – излюбленный символ для изображения революции у Пильняка. Он позволяет не только избежать автору четких трактовок и раз и навсегда оп ределенной позиции в оценке исторических событий, но и выстраивает прои зведение Б. Пильняка в определенной традиции русской литературы. Идет он а от Пушкина: вождь мужицкого бунта как бы материализуется из бурана в ''Ка питанской дочке''. Описание метели здесь буквально соответствует тому, к оторое дано в стихотворении ''Бесы''. Основной мотив в этом описании – занесенные дороги, невозможность определить дальнейший пу ть и противостоять стихии. Революция у Пильняка – тоже стихия, уничтожа ющая все старые пути, а также ''бессмысленный и беспощадный'' мужичий бунт, возвращающий Россию в 17 век, исправляющий ''ошибку'' Петра I . В 1920-м году Б. Пильняк пишет свой первый роман о революции ''Голый год''. Имен но в нем нашли целостное воплощение основные антиномии, через которые ра скрывается историософская концепция Б. Пильняка: Восток – Запад, Природ а – История. В произведении эти начала находят свое выражение в ряде час тных противопоставлений: бездуховность, упадок культуры среди интелли генции (детей Петра I ) - и напряжение воли, стремление действовать, строить новую жизнь в голодной, но движуще йся вперед России, присущим большевикам, ''кожаным курткам''; жизнь России исконной, языческой, допетровской – и два века после реформ Петра; вера и стинная и ложная (столкновение язычества, христианства и масонства). Все эти идеи даны не в форме абстрактных рассуждений, а воплощены в простран ственно – временной организации произведения, в самостоятельных, сюже тных линиях, мотивах и образах. Конкретно-исторические категории соотно сятся с обобщенно – философскими (проходящая минута – и вечность, наст оящая – и будущее, жизнь – и смерть), что позволяет рассмотреть события р еволюции в широком философском контексте. Этот синтез историософии, философии и традиционно эпического изображ ения революции определил и поэтику ''Голого года'' – Автор отказывается о т привычной романной традиции: ''Этой зимой я написал уже роман ''Голый год '', - сообщал Б. Пильняк И.И Белоусову. – У меня роятся какие – то странные об разы и ощущения. Писать так, как писал Чехов, Бунин, Ценский, нельзя …''(21;32). Скл адывается орнаментальная проза Б. Пильняка, навсегда причислившая его к русскому авангарду, импрессиони зму. ''Революцию взять сюжетом почти невозможно в эпоху течения ее'', - скаже т А. Белый (14;29). Произведения Б. Пильняка свободны от единого сюжета, в них не т традиционных романных характеров. Они строятся на ''склейке'' разнородн ых в тематическом и стилевом отношении ''кусков''. Но именно эта форма позв олила показать не только рушившийся мир, но и выявить исторические и фил ософские законы жизни. История по-прежнему рисуется через метафору, получает свое развитие об раз метели. Автор стремится выразить надиндивидуальную ритмику эпохи: '' Каждому – его глазами, его инструментовка и его месяц'' (6;53). С самого начала на уровень семантики текста выносятся два основных мот ива, включающих в себя контрапункт времени – вечности, заявленный уже в эпиграфе к ''Вступлению'' (''… и тогда, когда будущее молчит о судьбине нашей, всякая проходящая минута вечностью начинаться может'' (6;40)) и контрапункт О рдынин – город – Китай – город, соответственно тематизирующий против о- и сопоставление двух одинаково – стихийных, иррациональных начал – исконно русского и восточного, которое сопутствует русскому как его бес сознательное. Тема Ордынин – город подхватывает образные доминанты за главной мотивной линии рассказа ''Проселки'', а следовательно, и саму идею национальной самобытности, исконности: '' Земли же ордынские – суходолы, долы, озера, леса, перелески, болота, поля, пылкое небо – проселки''. Тема Ки тай – города, ориентированная повторами словообразов с семантикой ''отс утствия'' (''безлюдье'' и ''безмолвье'', ''без котелка'', ''вместо глаз''), выносит иде ю загадочной, скрытой в глубинах бессознательного восточной стихии: ''… в ноябре в Канавине, в снегу, из заколоченных рядов, из забытых палаток, из б езлюдья – смотрит солдатскими пуговицами вместо глаз – тот: ночной мос ковский и за Великой Каменной стеной сокрытый: Китай. Безмолвие. Неразга дка. Без котелка. Солдатские пуговицы вместо глаз'' (6;52). Оба контрапункта связаны друг с другом и сопровождаются образами спле тающимися между собой. Один из них – образ кругового движения, закон при роды и истории: ''А над городом подымалось солнце, всегда прекрасное, всегд а необыкновенное. Над землею, над городом, проходили весны, осени и зимы в сегда прекрасные, всегда необыкновенные'' (6;43). Образ кругового движения в главе I ''Изложение'' трансформируется в мотиве знойного марева, сна наяву, к олокольного звона: ''В городе, городское, по-городскому. Древний город мерт в. Городу тысяча лет. Знойное небо льет знойное марево, и вечером долго буд ут желтые сумерки. Знойное небо залито голубым и бездонным, церковки, мон астырские переходы, дома, земля – горят. Сон наяву. В пустынной тишине, бь ют стеклянным звоном колокола в соборе: - дон, дон, дон – каждые пять минут. Этими днями – сны наяву'' (6;54). Вскоре указанные мотивы рассыпаются на элементы, каждый из которых или обретает самостоятельное развитие, более или менее протяженное или зат ухает, или же получает сюжетное развертывание и разрешение (пожар в мона стыре Введенье – на – Горе). В конце концов эти мотивные элементы, перете кая растворяются в заполняющем пространство повествования, начиная с ш естой, ''предпоследней'', главы, многоликом образе метели. Впервые он появл яется как небольшой самостоятельный ''орнамент'', инструментированный с помощью приема ономатопеи в конце ''раздела'' Ордынин- город во ''Вступлени и'': ''И теперешняя песня в метели: - Метель. Сосны. Поляна. Страхи.- - Шоояя, шо-ояя, шооояяя … - Гвииуу, гаауу, гввииууу, гвииииуууу, гаа ауу. И:- - Гла-вбумм! - Гла-вбумм!! - Гу-вуз! Гуу-вууз!… - Шоооя, гвииуу, гаааууу. - Гла-вбуммм!!.. (6;51) Рождение новой дейст вительности соединяется с криком лешего. Таким образом Пильняк указыва ет на языческое начало в революции. Фрагмент повторяется в главе второй, в эпизоде ''Две беседы. Старики'', уже не как анонимно - стихийная песня в метели, а как речь мудрствующего попа - расстриги Сильвестра, уповающего на сектантскую стихию как истинно нар одную и видящего в революции ''наваждение'': ''Слышишь, как революция, воет - к ак ведьма в метель! слушай: - гвииуу, гвииуу! Шооя, шоояя … гаау. И леший бараб анит: гла-вбум! Гла-вбуумм! …А ведьмы задом - передом подмахивают: -кварт-хоз ! кварт-хоз! …Леший ярится: -нач-эвак! нач-эвак! хму! …А ветер, а сосны, а снег: шо оя, шоооя, шооя…шооя…хмууу… И ветер: -гвиииууу. Слышишь?'' (6;87). Наконец, в шесто й главе, в эпизоде ''Китай – город'', фрагмент включен в кругозор наррации п ерсонажа-большевика Архипа - Архипова: ''Метель. Март. – Ах, какая метель, ко гда ветер ест снег! Шоояя, шо-ояя, шооояя! … Гвииу, гваау, гааау …гвиииууу…Гу- ву-зз!.. Гу-ву-зз!.. Главбумм!! Шоояя, гвииуу, гаауу! Гла-вбумм!! Гу-вуз!! Ах, какая м етель! Как метельно!.. как – хо-ро-шо!..'' (6;153). Таким образом. Прием повтора манифестирует глубинную взаимообратимо сть контрапунктно противопоставленных тематических линий, поскольку о бе они не только выносят на поверхность мотивы стихии (русской и восточн ой), но и показывают пределы преобразовательной энергии сознательного н ачала (его возможности/невозможности) по отношению к началу иррациональ но- стихийному (знаменитый лейтмотив ''кожаных курток'' -большевиков, ''энер гично фукцирующих'' и олицетворяющих революционную ''волю к власти''). Моти в метели, следовательно, получает дополнительные тематические обертон ы и дает росток новому лейтмотиву: ''Россия. Революция. Метель''. Этот мотив п риобретает статус межтекстуального рефрена и свяжет не только фрагмен ты одного текста, но и целые произведения (''Голый год'', ''Иван – да - Марья'', ''М етель'', ''Третья столица'', ''Повесть о черном хлебе'', Машины и волки''), создава я единое пространство метатекста. Исправляя ''ошибку'' Петра, возвращая Россию к ее национальным истокам, р еволюция открывает новые пути, которые должны возвысить Россию над миро м. Оттого, она воспринимается Пильняком романтически – восторженно: ''Не майская ли гроза революция наша? не мартовские ли воды, снесшие коросту д вух столетий?'' (6;75). По словам А. Солженицына, Пильняк ''разрывается'' в поисках подходящего о браза: ''Революция пришла белыми метелями и майскими грозами'' (6;75). ''В России сейчас сказка. Разве не сказочен голод и не сказочна смерть? Разве не сказ очно умирают города?'' (6;106) Новый путь, на который вступает послереволюционная Россия, подчеркива ют многочисленные описания разрухи старого мира: ''теперь разрушен'', ''теп ерь уничтожен''. Уничтожены не только города, но и природа, окружающий мир, человек. Их поражает пожар, в который преобразован мотив зноя: ''В 1914 году, в и юне, в июле горели красными пожарами леса и травы, красным диском вставал о солнце, томились люди в безмерном удушии. В 1914 году загорелась Война и за ней в 1917 году – Революция'' (6;49). Получает дальнейшее развитие и мотив колоко лов, переплетаясь с мотивом смерти. Гибнут монастыри, сбрасываются колок ола, как когда-то при Петре I . Россия возвращается к язычеству, наблюдается торжество ''бесовства'', ''б есовидение в метель'', применяя слова П. Флоренского о блоковских ''Двенадц ати'' к пильняковской метели. Революция в ''Голом виде '' увидена глазами двух идеологов ''бесовства'': ''за падника'' и ''почвенника''. Они выражают возможные пути развития России пос ле 1917 года. ''Западник'' – сапожник Семен Матвеев Зилотов считает, что именно револю ция спасет Россию: ''На красноармейских фуражках загорелась мистическим криком пентаграмма … она кричит, донесет, спасет'' (6;132). Зилотов намечает и то чные сроки прихода ''спасителя''. ''Через двадцать лет будет спаситель. Росс ия скреститься с иностранным народом … '' (6;132). Зилотов разрабатывает подро бный план порочного зачатия ''спасителя'': в монастырском алтаре должны со вокупиться начальник народной охраны Ян Лайтис (''иностранец'') и делопрои зводитель Оленька Кунц (''девственница'', которая на самом деле оказалась б лудницей): ''Кровью алтарь обагрится. А потом все сгори, и иностранец – огн ем''. План удается в своей фактической части - монастырь действительно сго рает. Но вместо рождения спасителя получается нелепый фарс: товарищ Лайт ис арестовывает Оленьку, Компарт приказывает арестовать самого Лайтис а, а сумасшедший ''апостол'' сгорает в монастыре. ''Мечтанья юности и иссушенный мозг в мечтаньях …!'' – комментирует его п рожекты скрещения России с Западом автор. Сгорает в монастырском пожаре и другой пророк бесовства – ''почвенник'' архиепископ Сильвестр. Когда Зилотов показывает старому владыке красн ую бумажную звезду, склоняя ее концы (символизирующие столицы западных г осударств) к центру (Москве), то архиепископ кричит: ''Заблуждены! Заблужде ны! Ересь!'' Сильвестр излагает свою теорию революции: ''Песни народные всп омни, грудастые, крепкие, лешего, ведьму! Леший за дело взялся, крепкий, раб отящий. Иванушку – дурачка, юродство – побоку. Кожаные куртки. С топорам и. С дубинами. Мужик!'' (6;129). Это русский национальный вариант бесовства, прот ивопоставленный ''иностранному'' антихристу. По концепции архиепископа, вся история России основана на бунте против государственности: ''Нет никакого интернационала, а есть народная русск ая революция, бунт – и больше ничего. По образу Степана Тимофеевича''. И им енно в революции народ получил возможность осуществить свою мечту – по строить ''государство без государства''. ''Ну, а вера будет мужичья'', как рань ше, когда ''вместо Пасхи девушек на урочищах умыкали, на пригорках в дубра вах Егорию, скотьему богу, молились. А православное христианство вместе с царями пришло, с чужой властью …Жило православие тысячу лет, а погибнет, а погибнет - ! – лет в двадцать, в чистую, как попы перемрут (этот срок назыв ает и Зилотов для прихода антихриста) …И пойдут по России Егорий гулять, в одяные да ведьмы, либо Лев Толстой, а то, гляди, и Дарвин …'' (6;86). Основной сквозной мыслью о революции, таким образом, является сопостав ление ее с русским бунтом, ''бессмысленным и беспощадным'', стихийным. Сама стихия народа, его земляная и половая сила гармонирует с революци ей и является важнее и сильнее ее. ''Броситься к первой женщине, быть сильн ым безмерно и жестоким. И здесь, при людях, насиловать, насиловать, насилов ать!'' И революция здесь – явление не историческое, не социальное, только природное, прорыв человеческих инстинктов: ''Теперешние дни – разве не б орьба инстинкта?!'' (6;116). Революция выходит ''из-под контроля'', она ''не осознает '' своей высокой роли в истории, которую ей приписывает Пильняк, она просто бушует, подобно природной стихии. Историческая правда аргументируется природной силой. Революция пыта ется соединить природу и историю. В романе об этом свидетельствуют образ ы ''земляных'', ''природных'' персонажей – знахаря Егорки, Арины, его дочери, з атем любовницы и жены. Мысль о единстве природы и истории, заявленная еще в ранних рассказах Б. Пильняка, получает развитие в его романах. Звучит также и закон жизни, оказывающийся сильнее истории: '' …древнее, з начимей, - страшнее – человеческая жизнь …'' (7;251). Тот, кто принял этот закон, м ожет овладеть жизнью, ''энергично фукцировать'', как ''фукцирует'' Архипов, по тому что за ним спокойное понимание жизни, ее целью, ее течения – от рожде ния до смерти. Он сын своего отца, отца, который, узнав, что смертельно боле н. Приходит к сыну с трудным вопросом: '' - То есть, что лучше умереть – самому позаботиться? - Да, - сказал глухо - И я тоже думаю так. Ведь умрешь – и ничег о не будет, все кончится. Ничто будет. - Только, отец, - слово ''отец'' дрогнуло боль но. – Ты ведь отец мне, - всю жизнь с тобой прожил, от тебя прожил, - понимаешь , тошно!'' (6;66). Без боязни смерти вхо дит Архипов в роман. С обещанием новой жизни завершает его: новая жизнь не только в смысле светлого будущего, но и реального продолжения физически и нравственно не выродившийся потомок князей Ордыниных. По душевной зре лость она приняла революцию, ''всей кровью своей почуяла'' и сделала единс твенно значимый вывод: ''надо жить – сейчас или никогда'' (6; ) Третью точку зрения на дальнейшее развитие России высказывает князь Г леб Ордынин, племянник архиепископа Сильвестра, тоже ''почвенник'', но в ду хе XIX века. Он считает, что Петр насил ьственно насадил ''механическую культуру'' Запада, ''Россия томилась в удуш ье …'' Отсюда – взгляд князя Глеба на революцию, которая, противопоставил а Россию Европе. И еще. Сейчас же после первых дней революции Россия бытом , нравом, городами – пошла в семнадцатый век'' (6;84). Таким образом, и дядя, и племянник понимают революцию как возвращение Р оссии к ее естественному состоянию. Но у них разные исторические и религ иозные ориентиры. Князь Глеб пытается отыскать в революционный эпохе че рты христианской допетровской Руси. А псевдопастырь Сильвестр просмат ривает в современности Русь языческую. Но революция уничтожает обоих, ка к и почти всю семью Ордыниных, которая сама уже ''прогнила'': наследственны й сифилис. ''Голый год'' революции безжалостен к людям из прошлого. Спасают ся лишь те, кто живут по законам жизни природной. Это Наталья, которая веде т за собою Архипова. Только у них есть будущее: '' … и будут дети, и – труд, тру д! …'' (6;166). На протяжении всего романа Пильняк вглядывается в революционную дейс твительность, отбирает исторические концепции для объяснения хода ист ории. И революция выступает как противоборство следующих понятий: - язычество – христианство - Восток – Запад - Петербург – Москва Создавая на страница х романа образ России, Пильняк раскрывает ее тайную сущность; проступает в различных частях страны Китай – город, Китай, Небесная империя, Азия. Г лавнее ''Китай – город'' в начале и в конце романа образуют кольцевую комп озицию, окружая Россию своеобразной символической Китайской стеной. Справедливо замечание Г. Анищенко, что, ''революция уносит Россию не толь ко во времени – к дохристианской эпохе, но и в пространстве – толкает в д ругую часть света, к нехристианской Азии'' (12;244). Христианство изымается из истории России, и Русь языческая, восстанов ленная революцией, справляет свой шабаш. В конце романа колдуют знахари, прыгают волки, безумствует природа, безумствует человек, творя молитву о блуде. ''Россия. Революция. Метель''. Вскрывая языческое н ачало в революции, описывая поистине ужасный разгул стихии, Пильняк, тем не менее, целиком на стороне такой варварской революции. В ''Голом годе'' он певец России и революции, жестокой, стихийной в своем проявлении. Он все е ще надеется на проявлении ее высокого предназначения. После написания ''Голого года'' настроения Б. Пильняка меняются. Этому сп особствовали его поездки в Англию и Германию в 22-23-м годах. Пильняк пишет о себе как критик, в третьем лице: ''если его первые повести и роман ''Голый год'' окрашены славянофильством, то теперь ему многое в Рос сии кажется иным, - он знает, что человечество еще очень далеко от совершен ства всего мира, но на западе скоплено гораздо больше, чем в России. Богатс тв и культурных навыков, России многому надо поучиться у Запада, и Пильня к знает, что в России сейчас первым делом – надо действовать за культуру , - культуре же этой поможет одно – машина, консолидированный труд, консо лидированная трудоспособность, которой мало в России (26;193). Тему столкновения варварства и цивилизации развивает роман 24 года ''Маш ины и волки'' '' …мне впервые теперь, после Англии ''прозвучала'' коммунистическая, р абочая, ''машинная'', - не полевая, не мужичья, не ''большевицкая'', - революция, ре волюция заводов и городских, рабочих пригородов, революция машины, стали , как математика, как стали. До сих пор я писал во имя ''полевого цветочка'' че ртополоха, его жизни и цветения, - теперь я хочу этот цветочек противопост авить – машинному цветению. Мой роман будет замешан не на поет, как раньш е, а на копоти и масле: - это наша городская, машинная революция …'' (26;194) ''К машинной правде от волчьей Расеи'' – так определяет И. Шайтанов темат ику романа, само название которого предполагает и некоторую уравновеше нность понятий: ''Машины и волки'' Волк – метафора, символ, который употребляет не только Пильняк. Волк в с лавянской мифологии еще и оборотень, соединение природного и человечес кого. Об этой способности вечно перевоплощаться писали Н. Асеев (''Собачий поезд''), Н. Заболоцкий (''Безумный волк'') Волк – символ с историческим значением, он неразрывно связан с метель ю. Гей вы! Слушайте, вольные волки, Повинуйтесь жданно му кличу! – Писал в. Брюсов в 1900 году в знаменитом стихотворении ''Скифы''. Так рано соеди нился этот образ, подхваченный впоследствии и Пильняком, с темой историч еской судьбы России, увиденной через древнее родство со степью, - в скифст ве. Волк – стихия, не тол ько природная, но и человеческая. В отношении к волку виден человек: ''Тепе рь же каждая деревня всей своей нищетой, всем своим людом от мала до стара сбегалась посмотреть на волков и послать волкам – кто как может – свое проклятье – мертвым, бессильным, бесстрашным волкам. Здесь была вся рус ская деревенская злоба, нищета и тупость, - и надо было защищать волков – мертвых волков – от пинков, от плевков, от дрекольев, от оскаленных зубов , от ненавидящих глаз, - ненавидящих уже не человеческой, а звериной, страш ной ненавистью'' (6;232) Те, кто неделями пресле довали волков, убивали их, охотники, перед лицом звериной ненависти вдру г почувствовали себя вместе с волками. Человек не раз в романе ощущает се бя волком. Бесстрашным волком – это воля, природная, пробужденная революцией: ''Вс я наша революция стихийна, как волк''. Бесстрашный волк страшен своей стих ийностью, необузданностью, своей дикой волей, способной появиться в чело веке. Так погибает – в сумасшедшем доме – Юрий Росчиславский, приехавш ий в Москву понять новую жизнь. Он пишет в письме к брату: ''…я себя чувствую волком, волком!…и каждое утро я бежал от себя, к волкам же в дебри…'' (6;205). Страшна вырвавшаяся стихия, но страшна и природа, усмиренная клеткой; с трашна и жалка, как волк в зоопарке Васильямса: ''волк бегал по клетке … … он кружился в ней, след в след, шаг в шаг, движение в движение, не как живое суще ство, но как машина'' (6;271) Наблюдается столкновение смыслов. Данных в заглав ии. За волком в клетке наблюдает другой брат Росчиславский – Андрей. Он и нженер, но завод для него та же клетка, где то же мерное гипнотическое движ ение – ход маховика: ''- человек – его никто не видит – поворачивает рыча г – и: (из каждого десятка один – одного тянет, манит, заманивает в с ебя маховик пародинамо, в смерть, в небытие, маховик в своем вращении)…(6;250) С пасения он ищет в ночных полях, с Марьей – табунщицей, которая кажется ем у ожившей каменной бабой из царского кургана, у ведуна Елепеня. Но новая ж изнь, вера – машинная – становится сильнее исконно русской, скифской. М ашина заворожила сознание Андрея, так же, как дикая природа завладела со знанием его брата. Смертельное манит, и он гибнет под маховиком. И природное, азиатское, и машинное, западное, начала выступают здесь как силы, враждебные человеку. Европейская машинная цивилизация либо губит человека, либо превращает его в придаток техники и современного города. Но российская стихия еще более варварским способом обесценивает духов ные завоевания тысячелетней культуры. Таким образом, сказывается еще од ин принцип соотношения восточного и западного начал. И то и другое, взято е в ''чистом'' виде, уничтожает человека, губит его. Для полноценной жизни не обходимо равновесие западного (рационального) и восточного (стихийного) внутри человека. Рассматривая соотношение машины и культуры в статье ''Д ух и машина'', Н. Бердяев высказывает сходную мысль о том, что только духовно развитой ч еловек может противостоять губительной силе машины: ''Машина может быть великим орудием в руках человека, в его победе над властью стихийной при роды, но для этого человек должен быть духовным существом, свободным дух ом'' (16;67). Но революция, по Пильняку, вернула народ к язычеству, лишила свобод ного духа, способного противостоять машине. И даже природная сила не спо собна победить ее ''…там в печах, - в печи – в палящем жире, в свете, на которы й нельзя смотреть, - там зажат кусочек солнца, и это солнце льют в бадьи (1;244) Н е случайно Андрей Росчиславский боится именно за Марью - табунщицу. Она д ля него та природная Русь, которую тоже поглотит машина: ''Но Марью он съес т, - маховик!… Это мистика машины, это смерть васильку, это смерть Марье, - эт о рождение новой жизни, не знаю какой, но такой, где не будет волков и лесов, а будут сады и зверинцы …''(6;290) Андрей указывается на новую жизнь, новую веру, которая только и способн а победить машину жизни и ее на службу человеку. Воплощение такой жизни и веры становится Кузьма Казауров, который ''знал тайну рождения машины''. Таких, как он, на заводе называли кукушками. Заупрямится машина, и ни мас тер, ни инженер над нею не вольны. Остается звать кукушку, заводского веду на; он на заводе, что Елепень в полях. Он слышит машину. ''Конечно, машина – м етафизика, и, конечно, машина больше бога строит мир'' Новая вера. Вынужденная, которую – всей своей разрухой – потребовал м ир, ожидающий строителя. Сам Пильняк призывал этот новый мир: ''Заводов у н ас нет, у нас только боговы церквенки, и вот они сейчас колоколят. Знаю, у вс ех, кто любит Россию, - болью большой она, - у нас колокольни вместо заводов, - бог, черт бы его побрал, не берет их на небо, они трезвонят, как при царе Дадо не …надо, необходимо, чтобы Россия шумела машиной!…'' (26;200). Но не уничтожит ли машина ту поэзию, которую ''считали подлинной столети я''? ''Будут ли васильки?'' Пильняк ставит вопросы и не дает однозначного отве та. Мы можем лишь почувствовать авторский намек, надежду, что машина – не погубит, а лишь преобразит старый мир, сделает его лучше. А для этого нужно принять новое, ''машинное'' царство, новую веру, чтоб не остаться в старом ми ре с волками и метелями. В 29-м году Пильняк пишет повесть ''Красное дерево'', в которой попытался св ести свои представления о русской революции, которые складывались у нег о, начиная с ''Голого года''. О революции стихийной, с преобладаниями восточ ного начала в ''Голом годе'' и революции машинной, западной в ''Машинах и волк ах''. В ''Красном дереве'' Пильняк пытается проследить взаимосвязь историче ских эпох. Так, ''котелковая'' Европа сливается с ''раскосой'' Азией, а три исто рические эпохи (допетровская, имперская и советская) неразрывно связыва ются между собой. Связь эта осуществляется через сквозной образ юродивого. По мнению С. И ванова, ''юродство очень точно отражает промежуточную позицию православ ия между Западом и Востоком: если в Европе тварный мир казался слишком по чтенным, чтобы над ним издевались, то для спиритуальных религий Азии он п редставлялся чересчур ничтожным даже для этого'' (24;102) Пильняк начинает ''Красное дерево'' отступлением, речь в котором идет о ю родивых. Которые ''украшали быт со дней возникновения Руси, от первых царе й Иванов, быт русского тысячелетия'' (5;108). Авторская оценка этого явления од нозначна: ''Эти сумасшедшие или жулики – побироши, пустосвяты, пророки – считались красою церковною, христовой братею…'' (5;108) Подобная оценка дат во зможность сделать безболезненный переход от ''святой Руси'', когда появил ись юродивые, к России имперской: следует гротескно-пародийная история з наменитого Московского юродивого – шарлатана XIX века Ивана Яковлевича Корейши. Связав допетровскую Русь с имперской, послепетровской, Пильняк присоединяет еще одно звено – совр еменность История ''иных чудаков'' – мастеров – краснодеревщиков (красн ое дерево – символ России имперской) доводится до 1928 года. В следующих гла вах предстает целая галерея чудаков и юродивых, перешедшая в современну ю жизнь их двух предыдущих веков: музеевед, похожий на Пушкина; бывший кав алергард Каразин; ''российский Вольтер'' Яков Карпович Скудрин; краснодер евщики братья Бездетовы. Третий тип ''чудаков'' представляют в повести юродивые от революции: Иван Ожогов (брат Якова Скудрина) и его ''коммунисты призыва военного коммуниз ма и роспуска тысяча девятьсот двадцать первого года, люди оставшихся ид ей, сумасшедшие и пьяницы …'' (5;122). Таким образом, каждая предыдущая эпоха входит в последующую, что обесп ечивает естественность перехода. Но эта связь – в юродстве, ведущем в ко нечном счете к полному вырождению. Все события ''Красного дерева'' происхо дят на фоне похоронного ''дремучего плача'' сбрасываемых со звонниц колок олов. Идею соединения разных эпох в больше мире, чем другие юродивые, олицетв оряет Яков Скудрин. Его ''дом жил так, как люди жили – задолго до Екатерины, даже до Петра, пусть дом безмолвствовал екатерининским красным деревом ''. Сюда же вплетается и Русь советская: последние пятьдесят лет Скудрин ре гулярно читает газеты и помнит ''все имена и отчества всех русских минист ров к наркомов, всех послов при императорском русском дворе и советском ЦИКе …'' Но эта ''временная всеядность'', говоря словами Г. Анищенко, не говор ит о гармоническом развитии истории, а, наоборот, заводит в тупик, время ос танавливается, теряется. ''Яков Карпович потерял время и потерял боязнь ж изни…До тоски, до тошноты был гнусен Яков Карпович Скудрин'' В финале смер ть древних колоколов сопоставлена с прижизненной смертью Скудрина: ''Нын е колокола над городом умирают. Яков Карпович Скудрин жив, у него нет собы тий'' (5;139) Такая же безысходность – в истории братьев Бездетовых. Рассказывая об искусстве краснодеревщиков, Пильняк выделяет два периода: от Петра до о тмены крепостного права мастера были творцами, в последующие годы они ст али лишь реставраторами созданного ранее. Процесс вырождения идет и дал ьше: психология мастера заменяется психологией скупщика: ''Конечно, Безд етовы чувствовали себя покупателями, они умели только покупать'' Братья как стервятники кружатся над разлагающейся эпохой ''красного дерева'' Ра ньше краснодеревщик должен быть бездетным и передавал свое искусство п лемяннику. Ныне бездетны оба брата. Пути дальше нет. Единственная нетупиковая линия в ''Красном дереве'' – судьба сестры Ску дрина, Риммы. В противоположность своей сестре Капитолине, которая остал ась одинокой старой девой, ''примером все – городских законов, девушка, ст аруха, проквасившая свою жизнь целомудрием пола, Бога, традиций'' (5;130) Римма отдается женатому человеку ''ночью на бульварчике''. Позором покрыты все т ри года любви Риммы, за это время у нее рождаются две дочери. Минуло тридца ть лет, и целомудренная жизнь Капитолины ''оказалась пустою и бабушка Доч ь Риммы, племянница Акима, должна родить ребенка от неизвестного отца. Им енно она прорезает быт новой моралью: …я не разбираюсь в революции, - но я в ерю им, и жизни, и солнышку, и революции, и я спокойна'' (5;134). Снова сказывается закон и снова он – сильнее истории, снова только он и меет будущее. Из языческой концепции повести выпадает русское язычество, раскрываю щее революцию в ''Голом годе''. Там оно являлось инструментом, с помощью кот орого из русской истории удалялось христианство. В ''Красном дереве'' хрис тианство не выбрасывается, а засасывается русской историей, тонет в меша нине остановившихся лет. Революционная метель обернулась абсолютным в акуумом, пустотой, неимеющей смысла. ''Храмом'' разложившегося христианства оказывается чулан в доме музеев еда ''Пушкина''. Там ''свалены Библии, иконы, архимандридские клобуки и митры , стихари, орари, поручи, рясы, ризы, воздухи, покровы, престольные одеяния – тринадцатого, пятнадцатого, семнадцатого веков …'' Один из героев пове сти, инженер Аким, проходя мимо дома музееведа, видит сквозь окно юродску ю ''тайную вечерю'': ''Посреди комнаты сидели двое: музеевед налил из четверт и водки и позднее рюмку к губам голого человека, тот ни двинул ни одним мус кулом. На голове голого человека был венец. И Аким тогда разглядел, что муз еевед пьет водку в одиночестве, с деревянной статуей сидящего Христа…Хр истос был работы семнадцатого века. Музеевед пил с Христом водку, поднос я рюмки к губам деревянного Христа. Музеевед расстегнул свой пушкинский сюртук, баки его были всклокочены. Голый Христос в терновом венце показа лся Акиму живым человеком'' (5;135). По замечанию Анищенко, в этой сцене пародийно вычерчена вся историческ ая схема повести: в 1928 году юродивый ''Пушкин'' пьет ''с Христом'' XVII века. Если герои ''Голого года'' стремиться и згнать Христа из России, то герои ''Красного дерева'' низводят его до уровн я собственного юродства. Заканчивается ''Красное дерево'' несколько неожиданным, не имеющим связ и с основным сюжетом, авторским отступлением об истории русского фарфор а. В XVIII веке Андрей Курсин пытался вы везти секрет изготовления фарфора из Китая, но Азия обманула. Обманула и Европа в лице немца Рунгера. И вышло так, что ''русский фарфор ниоткуда не з аимствован'', его изобрел ''беспутный пропойца и самородок Дмитрий Иванов ич Виноградов'', а развили искусство другие русские ''любители и чудаки''. ''Р усский фарфор есть чудеснейшее искусство, украшающее Земной Шар'' (5;140) Таки м метафорическим отступлением заканчивает Пильняк ''Красное дерево'' – повесть о городе, который не стал ни ''русским Брюгге'', ни ''Российский Камак урой'', в котором новый ''беспутный пропойца'' пытается изобрести ''чудесней шее искусство'' русского коммунизма. Этими мыслями о самобытности России заканчивается десятилетнее осмы сление Пильняком ее истории, связи с Западом и Востоком и их влияние на су дьбу страны. Таким образом, в раннем творчестве (10-15-е годы) Пильняк начинает осмыслять окружающую его действительность. Для этого он использует важнейшие нра вственные и философские категории: стихия, разум, история, природа, вечно сть, время и другие. В ранних произведения они не оформлены в систему, возн икают стихийно и непоследовательно. К 20-м годам складывается система фил ософских понятий, вытекающая из осмысления действительности автором. В ажнейшими категориями этой системы выступают противопоставления: Вост ок – Запад; Природа – История; Время – Вечность, что позволяет говорить об антиномичности художественного мышления Б. Пильняка, определившей п оэтику его произведений. Так, оформившуюся систему антиномий автор прим еняет для осмысления исторических событий и целых эпох. С помощью основн ых противопоставлений Пильняк определяет место революции в истории Ро ссии и ее влияние на мировую историю. Возникшие стихийно из самой действ ительности, антиномии, таким образом способствуют более глубокому анал изу той же действительности в контексте национальной и мировой истории, по Пильняку. Так, в ткани повествований и, прежде всего. В сознании героев преломились искания русской и зарубежной философской мысли. Позиции пи сателя нельзя отождествлять со взглядами его персонажей, но варьируемо сть, повторяемость ряда мыслей позволяет достаточно полно представить взгляды автора. Точка зрения Б. Пильняка на философию истории России выр ажена не в форме готовых ответов, а в самом процессе размышлений, споров, п оисков истины, где антиномия играет важную роль. Так, именно через вышеск азанные противопоставления происходит осмысление исторических событ ий (революции, в частности) и их роли в дальнейшем развитии России, устанав ливается связь между историческими эпохами, определяется место и роль Р оссии в мировом историческом процессе. В произведениях данного периода Пильняк описывает три исторические эпохи, три ''тысячелетних царства'': 1) дореволюционное, изжившее себя ц арство ''бывших''; 2) ''метельную'' и ''волчью'' революцию, время '' кожаных курток''; 3) послереволюционное затишье. Важнейшую роль в выделе нии Пильняк данных этапов играет время, образ которого предстает многослойным и динамичным. Течение времени оценивает происходящее события: оно то убы стряется, то останавливается со сменой эпох. В 20-е годы наблюдается эволюция историософских представлений Б. Пильня ка: так, в начале 20-х годов он рассматривал исторические эпохи как враждеб ные друг другу, противопоставленные по своей принадлежности Востоку – Западу, природе, Христианстве. Переход от одной к другой сопровождался с ерьезными катаклизмами, осложнениями, бешенным течением времени ми все гда являлся трагедией, сопряженной со многими смертями. К концу 20-х годов Пильняк отходит от такого представления об истории России. Теперь истор ические эпохи представляются ему органически связанными и последовате льно сменяющими друг друга. Каждый исторический период всем своим ходом подготавливает следующий. Так, коммунистическая власть, по Пильняку, пре допределена всем ходом истории России, равно как и отход от Христианства . Меняется и представление о природе революции. Если в ''Голом годе'' (21 г), она представляется автору ''великим очищением'', ''метелью'', ''сказкой'', сопряжен ной с ''борьбой'' и торжеством инстинктов, то в ''Машинах и волках'' (24 г) перед на ми ''машинная революция'', которая ''должна взять под микитки и Россию, и русс кую метелицу, и мужика'' Таким образом, в революции отчетливо проявляются два начала: - западное, разумное, ''машинное'' - восточное, стихийно, инстинктивной В конце 20-х годов Пильняк пытается соединить оба начала в революции, теперь он говорит об одном событии с различными гранями, влияющими друг на друга. Так ''торжество инстинктов '', вышедшие ''из-под контроля'' обернулось порабощением людей машинами, обн ажило слабость духа и все пороки русского человека. Глава II Художественная картина мира Б. Пильняка произведениях 30- х годов Тридцатые годы – тревожный период в жизни интеллигенции Советского С оюза. Именно в это время происходит процесс подчинения всех сфер обществ енной и культурной жизни политической идеологии. Октябрьская революци я, гражданская война и поворотные моменты биографии Сталина становятся, по словам К. Кларк ''канонизированным Великим Временем'' (51;248). В то же время пр едставленное в официальной истории будущее становится другим ''Великим Временем'', когда жизнь будет качественно отличаться от повседневной реа льности. Деятели искусства должны способствовать ''канонизации'' этих вр емен, в связи с чем в литературе появляется термин ''социальный заказ''. Политика диктует не только тематику новых произведений, но и тот набор изобразительных средств, который позволит создать роман, не противореч ащий советской идеологии, принципам социалистического реализма. ''Проце дура создания романа вскоре стала напоминать Средневековую процедуру писания икон. Советский романист должен был копировать не только отдель ные … характеры и отношения между ними, но и должен был организовывать за мысел романа в соответствии с образом. Фактически с 30-х годов большинство романов было написано по одному главному клише, синтезирующему замыслы нескольких официально признанных моделей'', - цитирует К. Кларк М. Чудакова в статье ''Сквозь к терниям'' (51;247). Здесь же она выделяет три группы условий су ществования печатной литературы в 30-е годы: 1) исключение интеллектуальной реф лексии; 2) строгий набор сюжетных ситуаций; 3) ясный, доступный язык. Руководствуясь принц ипом доступности в литературе, авторы должны отказаться от каких – либо языковых новаций, добиваться ясности синтаксиса, скромности словаря. Из литерату рного обхода также исключалось все, что получило название ''натурализм'', - описание жестоких убийств, болезней. Реальность повседневной жизни – с ее тяжелым бытом и прочим – растворялась, выводилась из наблюдения. Упр ощается образ литературного героя, он становится ''совершеннейшей абстр акцией'' (51;243): работает на важнейших строительных объектах страны, живет в о бщежитии или бараке, смотрит кино, ходит на танцы. Современность для тако го героя – великое время благоденствия и процветания как всей страны, т ак и его личное. Он ощущает самодостаточность времени, все достигнуто ил и почти достигнуто, стремиться больше не к чему. Новому герою чужда рефле ксия, он не привык к тревогам, напряжению, не испытывает трагедий и потряс ений. Постепенно складывается и образ читателя, советского человека, схо дный с абстрактным героем советской литературы. Совершившийся разлад между прозой 10-20-х годов и ожиданием читателя 30-х за фиксирован в предисловии К. Зелинского к посмертному изданию романа А. Б елого ''Петербург'' (35г): ''Есть книги, запечатлевшие в себе такой, строй мыслей , что нужно сделать над собой … усилие, чтобы проникнуть в них … Представля ется мне наш новый советский читатель погружающимся в эту многозначащу ю туманность. Беспокойство охватит читателя. Захочется ему назад, в ясны й день, где все понятно и ощутимо …'' (51;246) Литература, таким образом, все сильнее начинает зависеть от диктата вн ешних обстоятельств: директивы правительства, ожидания читателей. Писа тели по разному пытались преодолеть эту зависимость. Одни продолжали ор ганический путь своего творчества и поневоле писали ''в стол''. Другие стар ались, не теряя себя, остаться на поверхности литературного процессе, не выпасть из него, выискивали средства спасения. Как правило, писатель раз рабатывал собственные способы избежать строгих законов в литературе, н о есть ряд приемов, ставших типичными. Формируется так называемая тайноп ись, включающая в себя ''подставные проблемы'', используя формулировку М. Чудаковой, а также внешний сюжет, за которым угадывается внутренний, гл убинный, имеющий исключительную значимость для автора и его читателей. О дними из таких внешних сюжетов становится описание действительности, д алекой от современной нашей: за границы, тропики, экзотические страны и т. д. Поиски покоя стали одним из слагаемых поэтики ''подставных проблем''. В р ассказах такого типа ничего не происходит: люди не едут на новостройки, н е ломают свой быт, а сами живут в быту. Происходит поэтизация изображаемо го, становящаяся постепенно непременным условием произведения. Принимая во внимание состояние литературного процесса 30-х годов, можно говорить о некоторых изменениях и в эстетической системе Пильняка. Идео логия не могла коснуться его, и рубеж 20-30-х годов стал переломным для его тв орчества. ''Не я переделал время, оно переделало меня … Я решил пересмотрет ь мой писательский инструментарий от темы до формы'', - скажет Пильняк на з аседании Президиума Правления ССП СССР. Таким образом, он понимает, что в ыработанное в 20-е годы кредо писательской деятельности, в котором автор н астаивал на ''воле видеть'' и изображать действительность без приукрас, ''п ридумывая новую форму'', в 30-е годы существовать не может. В творчестве Пильняка наблюдаются изменения, являющиеся данью социал ьном заказу. И это прежде всего роман '' волга впадает в Каспийское море'', по лностью подчинившейся принципам социалистического реализма. В нем ест ь все, что требовала эпоха ''великого перелома'': величественную стройку, л омающуюся русла рек, ведут творцы будущего – убежденные коммунисты и ма ссы сознательного народа. Им пытается помешать всякое ''отрепье прошлого ''. Инженер – вредитель Полторак, братья – краснодеревщики Бездетовы и Я ков Скудрин (образ, перешедшие в роман из ''Красного дерева''), действующие п о указанию некоего Шервуда, хотят взорвать ''монолит''. Эти происки предупр еждаются, конечно, человеком ''в форме войск ГПУ''. Роман ''Волга впадает в Каспийское море'' – об инженерских – гидротехни ках, ломающих русла рек, - написан писателем – инженером, ломающим русло с воей повествовательной манеры. Она, по-прежнему, лежит в области истории, но, подчиняясь принципу доступности и массовости литературы, отказывае тся от иносказательности и излишних метафор. Пильняк пишет просто, очеви дно, как ''дважды два – четыре'', как ''Волга впадает в Каспийское море''. Важно отметить, что поэтика названий пильняковских текстов - тема необ ычайно интересная. Каждое название – это идея, основные образы произвед ений. Эта черта формируется еще в ранних рассказах и сохраняется вплоть до середины 30-х годов, когда Пильняк пишет итоговые свои произведения. Так , рассказ, воспевающий силу жизни, называется ''Целая жизнь''; рассказы о пам яти, содержащейся в вещах и там же сохраняющейся, называются ''Вещи'', ''Стары й дом''. Те произведения, в которых формируются важнейшие философские кат егории, присутствующие во всех произведениях, часто дают названия целым сборникам: ''Расплеснутое время''. Показательно, что именно в этом сборнике содержится рассказ ''Тысяча лет'', который уже названием определяет те вре менные мерки, которыми автор измеряет течение российской дореволюцион ной истории, и определяет ее хронотоп – тяжелый, неторопливый, расплеск ивающий время на ветер. К концу сборника тональность меняется, время нач инает экономиться и в то же время убыстряется. С точки зрения названия интересна повесть ''Метель'', в которой часто наз вание – символ меняется на ''Мятель'' и сам не знает как правильно. Ветер за метает или мнет, уничтожает. На смену метели – мятели приходит голый год. Также название – символ. Это и голый год в качестве нового, только что род ившееся, это новый, еще неизведанный путь. В то же время, это и разруха, нище та, голод, гибель всего старого. Даже в названии присутствует антиномия, с толь любимая Пильняком. Следующий роман – ''Машины и волки'' – антиномию вынесет в заглавие, поставя роман и все творчество Пильняка в русло клас сической литературы. ''Волга впадает в Каспийское море'' – название, казалось бы не заключающ ее в себе ничего: нет антиномий и символов, все очень просто и ясно, а вмест е с тем, для читателя, знакомого с ранним творчеством автора, не трудно пре дставить, какого труда стоило писателю отказаться от собственной манер ы письма, приблизиться к рамкам советской литературы. За четырьмя просты ми словами можно угадать трагичную судьбу их автора. В романе меняется не только стиль повествования, автор пересматривает и свою историческую концепцию. Теперь взгляд Пильняка направлен в будущ ее. Он стремиться показать формирование нового общества и нового мира, п ротивостоящего по всем канонам миру дореволюционному и революционному . Оценочной категорией в этом противопоставлении является христианств о. В новом мире ему нет места и оно заменяется, идолопоклонством, тем самым не просто отвергается, а уничтожается. Так, в романе икону заменяет порте р Ленина: … электрический свет осветил портрет Ленина и голову женщины, с клонившуюся над ребенком'' (6;526). Проводя тем самым символическую параллель с христианством, Пильняк пр одолжает линию, намеченную им в ''Красном дереве''. Не отказывается он и от п равоты, добытой им в романе ''Машины и волки'': убеждает не бояться разумног о вторжения в природу, веря, что машина со своей жизнью и метафизикой не на рушит природного течения, не сломает его. Природу губит бессмысленное, с лучайное вторжение: ''Под городом Саратовым на Волге, которая тысячи лет т ому назад называлась рекой Ра, семьдесят лет тому назад затонула барка с кирпичом, сломала течение за собою и народила целый остров песка против Саратова, десятки километров, раздвоивших Волгу на два рукава'' (6; ) О случайных вторжениях и в ''Машинах и волках'': ''-Россия-марш! - Россия – влево! - Россия – рысью! - К арррьером, Ррррроссия!'' (6;249) Это предчувствие ''бол ьших скачков'', ''активного вмешательства в жизнь'', перевыполнения планов и ускорений того, что выступит на первый план в ''Волге …'' Роман отмечается по форме от более ранних произведений Б. Пильняка, но а вторские традиции в нем присутствуют. В соответствии с требованиями вре мени они завуалированы понятным, так называемым, социалистическим сюже том, но время от времени отчетливо проглядывает сквозь него. Так, Пильняк – сохраняет антиномичность своего художественного мира. Появляется н овое противопоставление, определившее поэтику всего последующего твор чества писателя: старый мир сталкивается с новым. ''Волга …'' явилась попыткой проанализировать, художественно осмыслить переломный момент в истории советской России, проследить ''создание'' Нов ого Советского Человека, который буде играть активную роль в произведен иях Б. Пильняка 30-хз годов. Главное место в романе занимает новая действительность, символом кото рой для Пильняка является река. Вода становится символом движущегося бы тия, воплощением энергии активности, той новой силой, которая так необхо дима России для дальнейшего развития. Образ движущейся воды не раз возникает у Пильняка в ходе повествования : ''Реки, которые движутся тяжестями, именно в этих тяжестях имеют колоссал ьную свою силу'' (8;321); ''Вода, как природа, не знает прямого течения; воды ломают свои русла, чтобы воздвигать себе препятствия'' (8;170); ''природа не знает прям ых движений, и на каждой реке силою падения вод по горизонту уклона должн ы быть два течения: обойно – верховое, клинообразное, сходящиеся, которо е, опускаясь до дна, размывает это дно, сбрасывая на сторону размытые песк и и превращаясь во второе течение – расходящиеся – донное ,идущее со дн а фарватера к берегам .загрязненное и смятое .потерявшее свою живую силу '' (8;170); ''Инженеры – гидравлики знают силу воды, и они знают, что с этими силам и можно бороться, никак не противореча им, но координируя их'' (8;171). Движущейся воде противопоставлена суша, вернее дороги, олицетворяющи е собой старую, исконную, зачерствевшую в своей неподвижности Русь. Заст ревает в непролазной грязи ''семнадцатого века'', в непролазной жиже, крест ьянский дед Назар, вместе с лошадьми и телегой. ''… ноги вылезали из сапог, с апоги засасывались глиной. Старик потерял равновесие и сел в лужу, увяза я в глину до локтей'' (8;220). Останавливает время бездорожье, не пускает к воде и железная дорога: ''По езд волочил время российскими весями, останавливая его станциями'' (8;185). Начинается важнейшее для романа противопоставление старого и нового мира. И старый мир является продолжением того, образ которого вырисовыва лся в более ранних произведениях Б. Пильняка. Оттуда образ поезда как изм ерителя времени, оттуда и образ юродивого. Историческая исчерпанность ю родивых от большевизма очевидна, они не нужны новому миру, именно как отг олоски прошлого. Ожоговская ''коммуна оборванцев'' обречена на то, чтобы ''попасть в отвалы '', в ''щебни истории'' из-за социальной неприспособленности и бесперспекти вности утопических надежд. Они все живут в том времени ''военного коммуни зма'', который и воссоздал их , Прошлый мир рушится под ударами нового: Иван ожогов погибает, утонув в водохранилище. ''Так умер Иван ожогов, прекрасны й человек прекрасной эпохи девятьсот семнадцатого – двадцать первого года''(8;384). Автор четко определяет время ''юродивого от большевизма'', его вре мя ушло, и в новом ему нечего делать. И ''волны времени'', по Пильняку, это неот вратимый и бесповоротный приговор истории; движущаяся историческая за кономерность. ''…страна давала бой старой России, Руси – за социализм'' (8;188) и победила. Строится новый мир, меняется психология рабочих, личных и общ ее становится единонаправленным. И Пильняк в произведении стремится со вместить две стилевые тенденции. Символика, ключевые образы, историософ ские представления спроецированы на сюжетные перипетии, объединяющиес я вокруг темы грандиозного строительства, и призваны создать у читателя ощущение размаха, монументальности. Персонажи освободились от воздейс твия разрушающих страстей от взрывов стихии подсознания. Появляется но вая для Б. Пильняка тема примирения между поколениями и классами. Будуще е принадлежит Садыкову, инженеру, выходцу из рабочего класса ,и комсомол ке Любови Полетике, дочери старшего инженера Пимена Сергеевича, который в свою очередь ''примкнул'' к новому обществу, сумел ''перестроить'' свое соз нание в пользу нового поколения, сложившегося вслед за первой пятилетко й. Пильняк выражает надежду, что после социальной революции 1917 г и машинно й революции 1925, предстоит еще, говоря словами ''прекрасного Ивана Ожогова, '' революция совести и чести''. Написав свой первый роман, отвечающий во многом принципам социалистич еского реализма, Пильняк отказывается следовать этому пути: ''Это была пе рвая пятилетка создания социалистической промышленности. Это не было м оей темой, … не было темой, которая шла от моей кровеносной системы'' (44;63). В поисках близкой темы, свободной от политической идеологии, Пильняк в начале 30-х годов обращается к публицистике, считая ее ''совершенно законом ерным видом литературы''. В эти годы очерковая работа явилась уходом от де йствительности, обусловленным состоянием литературного процесса в ССР , а также ознаменовала тягу к реалистическому способу письма. Осмыслению реальных фактов в свете перспектив социалистического строительства. П озднее Пильняк отметит этот период своего творчества как ''путь самоогра ничения''. Он вновь настаивает на праве свободного выбора темы: ''Я не могу п исать только так, как я умею, на темы, которые меня волнуют …''(344;61). Автор в то в ремя все более и более пытается уклониться от норм соцреализма, что удае тся ему только в малой прозе. Эстетика соцреализма с четкой иерархией ли тературных жанров на первом месте провозглашает традиционный реалисти ческий роман, что позволяет малой прозе 30-х годов остаться более или менее замеченной. Особый интерес представляет опубликованный в 1935 году сборник рассказо в ''Рождение человека'', охватывающий 21 рассказ. Рассказы по тематике можно разделить на три группы: 1) тема жизненности творения, отнош ения человека к животному (''Собачья судьба''; ''Товарищи по промыслу'') и к вещ ам (''Вещи''); 2) тема соотношения художника и общества (''Рождение прекрасного''; ''пространства и время''; ''Мастера'', ''рассказ о двадц атом годе''; ''Камень небо''); 3) изображение оригинальных характеров из среды рабочих ,крестьян и партработников, (''Рассказ о кристаллообр азованиях''; ''Фабричные девки''; ''Галеты фабрики Большевик''; ''Повесть о спецо вке''; ''Железная тундра''). По-прежнему в рассказ ах присутствует дихотомическая структура, практически все рассказы этого период а времени построены на оппозиции Старое-новое, включающую в себя и выраж ающуюся в следующих категориях: - Пространство Пространство в свою о чередь раскрывается через привычную Пильняку антиномию Восток-Запад, а также через категорию времени - Искусство - Время - Женщина - Вещи Говоря о пространств е как основной категории в оппозиции Старое-Новое следует отметить важн ость места действия, которое нередко остается анонимным или кажется усл овным, хотя упоминается реальная местность: ''За окном: московский - арбатс кий, пресненский – переулочный дворик, два сереньких флигеля, штук семь голых лип, две ели – за ними красная многоэтажная громада рабочего кооп еративного дома'' (7;397). Второе восприятие этого же места менее патетичное: ''За окном: арбатский переулочный дворик, два сереньких флигеля, штук семь лип, - за ними новостр ойка'' Наконец, третье, в финале рассказа: ''Дворик. Липы. Прошлогодний снег. Ново стройки'' (7;402). Так Пильняк показывает торжество Нового мира с его рассудочностью, спо койствием. Старый мир, атрибутом которого остается ''дворик, липы и прошло годний снег'' не умирает, но включается в ход времени. Пространства способствует и разделению персонажей. Так в рассказе ''Фа бричны девки'' описывается квартира Кирилла Ипполитовича Свияженикова, кажущегося потомком Ипполита Ипполитовича из рассказа ''Смерти'' (1915) или се мьи Ордыниных из ''Голого года'': ''… со стен ползли родовые портретики, шкафы поблескивали краснодеревым лаком, сдвинутые в пещерную тесноту, пахло п синой'' (6;143). В рассказе ''Большой Шлем'' к оппозиции Старое-Новое подключается оппози ция Восток-запад, вместе с тем символизируя противоречивость и многообр азие земли, в которой развивается ''новая страна'' с ''новыми человеческими делами и человеческими отношениями'' (7;423). Подчеркивается гуманистическо е стремление нового. Оппозиция Старое-Новое удачно подчеркивается параллелизмами. Так, зна чимыми становятся воспоминания: ''где гуливал Онегин, … каталась Анна Кар енина, где дирежировал Скрябин'' (7;423); им противопоставляется анонимное, ох ваченное только одним глаголом ''гулять'' движение новых ''красноармейцев, фабричных парней, девушек с заводов, домработниц''. Здесь же снимается инд ивидуальность и усиливается коллективное начало – основная черта нов ого общества. Еще одним символом нового времени становится одежда: ''Исче зли галуны, золото и знаки отличия'' (7;423) Вместо них появились ''красная косын ка и бурая толстовка, сапоги, кеды'' (7;423) Меняется и язык: ''исчезли округлые ру сские периоды'' – ''возник новый русский язык, короткий, однообразный, кор откосложный'' (7;423). Параллельные конструкции показывают чуждость нового мира главному г ерою рассказа, нефтяному магнату, Владимиру Ивановичу Кондакову. Он не м ожет разобраться в новых людях, которые ''ходили в непонятную жизнь, в непо нятную перегружимость делали, в непонятные жизненные стимулы, интересы …'' (7;425). Так, для новых людей нефть, которая для Кондакова была всем, но только не политикой, вдруг становится ''не самоцелью'', а прикладным делом – к пол итике в первую очередь'' (7;420). Сходная мысль прослеживалась в рассказе ''Хрис тианское рождество'': ''не был революционером, ни контрреволюционером, - он был интеллигентом'' (7;417) здесь позиция самого Пильняка, вложенная в уста Ко ндакова: ''Буду хворать с Россией … Нет, не с большевиками, но с Россией, а Ро ссия больна с большевиками …'' (7;415) В характере Кондакова, характеризующихс я как честный и неподкупный работник отражается кредо самого автора: ''бы ть честным с собой и с Россией'' ( ; ). Следующей за пространством оценочной категорией Нового и Старого выс тупает Время. В рассказе ''Дорога'' именно время подводит под один знаменат ель Старое время, мерящееся, как и прежде, у Пильняка веками и Новое, измер яющееся коротким словом ''однажды''. Если в описании дореволюционных, царс ких времен часто употребляется словосочетания ''испокон веков'', ''проходи ли эпохи'', то при описании строительства дороги в начале 30-х время летит ст ремительно: ''всего несколько часов'', ''затем не неделю'', ''дней через десять''. Через короткое время – ''месяц, два, полгода, год'' (44;20) о старой дороге было за быто (44;20). Антиномия Старого и Нового на уровне Искусства находится в центре неск ольких рассказов. Палехская иконопись в рассказе ''Рождение прекрасного '' является областью конфронтации Старого и нового в искусстве. Разделен ный на шесть глав текст содержит в функции экспозиции описание одинаков ого восприятия русской лаковой живописи в разных странах (Америке, Норве гии, Японии); предметы при этом представляются как старинные, что коммент ируется объективным рассказчиком: '' …современная Советская Россия и Рос сия русских деревень'' (44;3). Потом в очерковом стиле описывается село, котор ое представляется как ''обыкновеннейшее'' и ''необыкновеннейшее'' одноврем енно. Переоценка пространственных моделей присутствует и здесь, но не являе тся центральной. ''Двухэтажные гробы-домовины'' становятся ''артелями'' худ ожников, что оказывает влияние на содержание их работ: революция ''выкину ла богомазное искусство в ненадобность вместе с богами, Серафимами Саро вскими, святыми империи и Николая Второго'' (44;6) Возникновение нового искус ства объясняется тем, что крестьяне и ремесленники ''пошли в революцию, … в мир и Красную армию' (44;6). Церковное содержание заменяется современными мо тивами: ''…первый вместо Георгия - победоносца, жалящего дракона с белого к оня, написал Семена Михайловича Буденного на красном коне, …жалящего гид ру контрреволюции (44;7). Интересно место рассказа в сборнике ''Рождение прекрасного'' – первый в сборнике ''Рождение человека''. Таким образом, рождение человека сравнива ется с искусством, поднимается на метафорически – эстетический уровен ь ,одновременно и искусство сравнивается с биологически процессом, необ ъяснимым. В этом восприятии искусства к жизни Пильняк придерживается вз гляда, высказанного в произведениях 20-х годов и в более ранних рассказах, о величии человеческой жизни и ее законов. Оценка природы является центром ''Рассказа о кристаллообразованиях''. П рирода является фоном, на котором новое должно показать свои силы; гармо ничный природный ход нарушается деятельностью человека. Особенностью этого рассказа является то, что противопоставления совершается в харак тере, сущности персонажей. Так, Клементьев, стоящий на позициях юродивых, которые в ''Красном дереве'' являлись связующим звеном различных эпох, сле довательно, он также объединяет в себе старое и Новое. Таким же персонаже м является и Лаврентий, определяющий свое отношение к миру через собстве нное восприятие, вызванное знанием. Ум заменяет эмоции, что сопровождает ся известным из ''Машин и волков'', оживлением мертвых механизмов: трактор воспринимается как живой организм с душой. В рассказе намечается новая а нтиномия, характеризующая соотношение Старого и Нового миров: эмоции – разум. Дальнейшее развитие она получает в рассказе ''Галеты фабрики ''Боль шевик'' в образах главного героя, художника, человека романтичного, сенти ментального, стоящего на рубеже двух эпох, и его возлюбленной, Марии Венц овой, работницы фабрики, большевички, - человека трезвого, рассудительно го, не понимающего утонченной, порой иррациональное восприятие мира ''че ловека двух поколений''. Анализ рассказов из сборника ''Рождение человека'' показал взаимодейст вие многокомпанентных оппозиций, связанных между собой антиномией Ста рое – Новое. Главный прием при изображении Старого и Нового миров, испол ьзуемый Б.А. Пильняком – противопоставление этих миров на эстетическом (искусство, время) и целостном (Россия, пространство) уровнях. Высказывая различные, порой противоположные точки зрения на современность, Пильня к пренебрегает одним из центральных принципов, сформулированных эстет икой соцреализма, - партийностью. Таким образом. Рассказы расходятся с но рмами даже тогда, когда они посвящены общественно важным темам или показ ывают персонаж как положительный тип. Кроме этого наблюдается относительное упрощение языковой структуры и структуры всего произведения, исчезают расслоенность действия, переп летение различных сюжетных линий, многократные инверсии в сюжете, монта ж и другие экспериментальные приемы, преобладавшие в творчестве Пильня ка 20-х гг. В 30-е годы Пильняк переходит от орнаментального повествования к '' орноментализированному'', по определению польского исследователя Дагм ара Кассека (33;81). Он указывает, что в 30-е годы Пильняк писал сюжетную, нацелен ную на события прозу, накрытую ''сетью орнаментальных структур'' (33;81). Нарушение норм в рассказах не осталось не замеченным. В 30-е годы Пильняк подвергается жесточайшей критике. Начинается травля. Несмотря на тяжелое моральное и материальное положение, Пильняк во 2-й п оловине 30-х годов пишет итоговые произведения ''Созревание плодов'' (35г) и ''Со ляной амбар'' (37г). В них автор подводит итоги своего творчества ,оценивает свои взгляды, во площенные в произведениях 10-20-х годов, и реальную современную действитель ность. Сравнивает свои ожидания с состоянием общества и литературы Сове тской России. В произведениях появляются исповедальные мотивы, открыты е авторские рассуждения о таких нравственных категориях, как любовь, сме рть, искусство. Многие из них были намечены в рассказах 30-х годов и получил и в романах свое дальнейшее развитие, другие, например. Размышления авто ра о роли искусства в послереволюционной России, целиком перенесены в ро ман из рассказов. Меняется историософская концепция автора: он пытается проанализиров ать ''будущее'', которое проецировал в произведениях 20-х годов, сталкивал и с равнивал с ''прошлым'' в малой прозе 30-х, ''будущее'', к которому к концу 30-х ''пришл а'' послереволюционная Россия. Пильняк анализирует пути, по которым уже п рошла страна к своему современному состоянию, в отличии от концепции ран него творчества, когда он прогнозировал и анализировал возможные пути б удущего развития страны. В позднем творчестве большее внимание уделяет ся автором нравственному состоянию общества, новым чертам ''перестроенн ого'' поколения, его дальнейшей судьбе. В 1935 году в Новом мире'', появился новый роман Б. Пильняка под названием ''Со зревание плодов'', отрывки и их варианта печатались во многих известных и зданиях (''Известиях'', ''Литературный газете'', ''Партучебе''). Роман вызвал огр омный интерес общественности, но вскоре был запрещен. Переиздается лишь в 199о-м году. В романе продолжается художественное осмысление истории России и рол и в ней революции 1917 года, начатое Б.А. Пильняком в произведениях 20-х годов. ''В иденное, продуманное десять, и пять, и двадцать лет тому назад вновь возвр ащается в память и начинает жить …''(5;147). Пильняк вновь возвращается к знакомым темам, но уже в новом качестве - пи сателя, в полной мере постигшего искусство слова, которое складывается. По Пильняку, не только знания и из умения, которое ''должно быть таким же, ка к умение шофера иль красноармейца, который не задумываясь, шагает левой '' (5;161). Именно таким умением к 30-м годам стал обладать писатель Б.А. Пильняк, внов ь обратившийся к важнейшей теме: революция в истории России. В ''Созревании плодов'' Пильняк анализирует революцию, следуя принципу '' от обратного'', то есть анализируя ее итоги: новое общество и новое ''перест роенное'' искусство. Послереволюционная Россия показана глазами главного героя – писате ля Сергея Ивановича Арбекова. Именно этот образ соединяет в себе относит ельно самостоятельные сюжетные линии романа: - лирическую; - очерковую, в том числе связанную с филос офией искусства. Все они направлены на изображение нового мира, в который стремится влиться человек старого по коления, писатель Арбеков. Лирическая сюжетная линия романа связана с раскрытием переживаний пи сателя Арбекова. Именно в этом плане герой наделен биографическими черт ами автора. Их объединяет не только личная судьба (трагичный первый брак, от которого остаются дети, и любимая вторая жена), но и взгляд на современн ое общество, желание влиться в него, стать частью нового поколения. Арбек ов пускается в путешествие по России с целью проследить развитие русско го рабочего движения, тем самым проследив и за процессом формирования ми ровоззрения человека нового, революционного и послереволюционного, вр емени. Это нужно ему, чтоб переделать себя, ''перестроить'' для нового време ни и новой жизни. Таким образом, Арбеков совершает два путешествия: внешн ее – поездка из Москвы в Палех солнечным летним днем – и внутреннее – п ереоценка собственной жизни. В пути Сергея Ивановича сопровождают два совершенно разных попутчика. Яков Андреевич Синицын, ''шофер – энтузиаст'', давний друг Арбекова – тип ичный представитель человека будущего. Его основная черта – знание и лю бовь к машине: ''машину надо чувствовать как часть своего тела, как часть с амого себя … Это чувство, которого не было в России поколение тому назад … '' (5;160). Синицыну свойственно еще одно качество ''перестроенного'' человека: авт ор прямо называет его ''стукачом'' и определяет его отношение к людям следу ющим образом: ''Кто боится – тот садится''. Другой попутчик – реставратор Калашников, ''паренек из семнадцатого в ека'', знаток русской истории и русской иконописи. Совершенно нелепый и бе спомощный: ''В 1935– м, в громадной воле и разумности революции, этот Павел Па влович казался бессмыслицей, но он был – фактом'' (5;161). ''Человек-машина'' противостоит ''человеку-искусству''. Намечается новая а нтиномия в историософской концепции автора: машина – искусство (в раннем творчестве: машина – инстинкт) Свое развитие данная оппозиция получит в другой сюжетной линии – очерк овой .которая посвящена истории русского рабочего движения. Эта линия пр едставлена собственно очерком под названием ''История первого в России и в мире совета рабочих депутатов'', а также размышлениями и восприятием эт их фактов Арбековым. Так, партия большевиков, ее путь представляется ему путем ''ледокола ист ории, трактора, домны'' (5;181). Ледокола, не только сломавшего всю прежнюю исто рию, но и разрушившего все прежние убеждения и веры. Голос автор сливаетс я с голосом персонажа и оценивает Новое время как эпоху ''перестроения пр авд, убеждений и верований'', эпоху, ''когда все земли теперешнего Советско го Союза доказывали свою правоту всем, и в частности – винтовкою и топор ом в руках, когда в метели событий все тверже и крепче вычеркивалась рука пролетария, бравшая в себя и правду, и время, и земли, и людей …'' (5;251). Революци я обернулась жестокой волей и разгулом, творимым коллективом: ''Революци я началась не в Пятом году, а раньше, и не сама она пришла, а сделали ее люди, пролетарии …''(5;245). Пильняк свидетельствует об утрате революцией категории соборности к ак проявление духовного единения народа, выражение ''духа'' народа и стран ы, категории, которая является основой в понятии искусства. Не случайно в ранних произведениях революция и представляется автору как, искусство, с главным достоянием последнего – способностью очищать нравственно, д уховно (''величайшее очищение над Землею'' (''Голый год''). Он грозил ''машинной революцией'', которая органически соединить с революцией – искусством, поставит общество на новую ступень развития, подготовит новую революци ю – ''совести и чести'' (''Волга впадает в Каспийское море''). Надежды автора не оправдались, машина и разум взяли верх над искусством. Таким образом, революция, творимая коллективом, разумом, волей, оборачи вается машиной, строит не только машинное царство, но и ''машинных людей''. Н е случайно свой роман Пильняк начинает с ожидания комбината. Известий (в ажнейшее издательство новой России) - ''фабрично – заводского предприят ия, оформляющего события и производящего организованную политическую мысль …''(5;144). Превращаясь в машину, революция перестала быть искусством. ''Если б маши на – шахматы была б изобретена, шахматы – искусство исчезло бы'' (5;160) – лей тмотив романа. Но в то же время, революция порождает новое искусство, вопл отившее в себе в полной мере исчезнувшую было категорию соборности. Раскрытию этой темы и посвящена линия философии искусства и творчеств а в романе. Эта линия реализована в изображении Палеха и его народных худ ожников (Голикова, Баканова, Буторина, Парилова и других). Здесь сказывает ся тяга Пильняка к народным истокам творчества, он стремиться проникнут ь в их глубину, понять особенности народного мировосприятия. Палех, по определению автора, ''русское село …живущее законами России'', п ринесшие из 17 века традиции Рублева, Чирина, Дионисия. А важнейшей традици ей России была соборность – духовное единение с миром, посредством кото рого происходит познание этого мира. Палешане – носители этой категории. Она выражается не только во внешн ей организации их деятельности – они творят артелью, коллективом, но и в о внутренней восприимчивости к миру: школа Палеха возродила ''не только п одлинно русское искусство'', но и указала, ''что культура этих товарищей во сприимчива к искусству всего мира …'' (5;234). Таким образом, перестроившись фо рмально, под влиянием партийной идеологии, требующей коллективного тру да, палешане наделили свой коллектив духовностью, той соборностью, без к оторой невозможно существование высокого, подлинного искусства. Здесь Пильняк касается и важнейшей для себя темы – предназначения ис кусства. Ответом на размышления автора явилась философия Штейнера, неме цкого философа – мистика. Пильняк знакомиться с его идеями через А. Бело го, который встречался со Штейнером в Берлине в 1922 году. Об увлеченности Пи льняка философией Штейнера также свидетельствует упоминание о последн ем в очерке ''Заграница'': ''…Штейнер, штейнерьянство имеет право на существ ование …сотни тысяч идут к Штейнеру'' (43;9). По Штейнеру, высшая цель искусств а – ''познание духовного мира''. В этой же философии Пильняк нашел и выраже ние категории соборности, которое безоговорочно принял. Так, согласно Шт ейнеру, ''духовное познание'' дает единственную возможность соединения к аждого человека с миром. Как только ''я'' и ''мир'' объединятся в пределах како й-либо общей субстанции (искусство, творчество, труд), то сразу же возникае т прочная основа ''соборного бытия'': ''Так внутренняя сущность человека по лучает знание не только о самой себе, но и о внешних вещах. Отсюда открывае тся для человека бесконечная перспектива. Внутри человека сияет свет, не ограничивающий своей озаряющей силы одним этим внутренним миром … В нас проявляется нечто такое, что соединяет нас со всем миром … В нас раскрыва ется весь мир'' (43;10). Вместив в себя ''свет'', о котором пишет Штейнер, художники Палеха окрыли д ля себя Новый мир перестроенной России. Коллективное искусство стало дл я них и выражением духовности, и свидетельством принадлежности к Советс кому обществу. Именно поэтому ''палешанами за десять лет от Семнадцатого года сделано для искусства больше, чем за три столетия от семнадцатого в ека'' (5;214). Вслед за палехскими мастерами на страницах романа появляются литерат оры. Они противопоставлены художникам ставшим полнокровными членами н ового общества, принадлежность к которому определяется коллективным т рудом: ''Социалистический труд, он же искусство, - обязательно труд коллек тивного сознания. Литераторы ж работали единолично, выращивая свои инди видуальности …'' (5;146). Писатели лишены соборности на внешнем уровне. Невозм ожность коллективного труда закрывает Пильняку вход в новое советское общество. Внутренний уровень соборности писателей раскрывается через публицистику Б.А. Пильняка. Так, в очерке ''Заграница'' писатель обвиняет в у трате духовности литературой политику, которая безжалостно вмешиваетс я в дела культуры. Здесь новая оппозиция, перешедшая из жизни в литератур у: Культура – Политика / Духовность – Политика: ''Я видел много честных лю дей, которыми могла бы гордиться и русская культура, и русское искусство, которые инакомыслят и которых оторвала, поэтому, от нас политика, - честны х людей'' (43;7). Таким образом, анализируя в романе ''Созревание плодов'' революцию и ее р оль в истории России, Пильняк рассматривает и ее значение в обыкновенной жизни человека. В романе велико автобиографическое начало и сильны испо ведальные мотивы, которые соединяются с откровениями палехских художн иков. Размышления автора о законах творчества, о рождении образа и завис имости творящего человека от эпохи, среды и класса, в которых он рожден, ор ганически сливаются в финале романа с картиной всенародного торжества по поводу шага вперед, сделанного советским обществом по пути своего тво рческого развития. Единство творческих устремлений народа выражается и с помощью мотива дороги – путешествия по святым русским местам: Владимир, Суздаль, Углич и при помощи кольцевой композиции романа. Первая глава посвящена работе издательства ''Известий'', последняя вновь возвращает читателя к той же те ме, но на ином уровне: ''В одном из номеров ''Известий'' – то есть семи вагонах бумаги и полутора тысячах килограмм типографской краски, - был напечатан небольшой подвиг Арбекова о Палехе. Это было осенью. Роман Архипович раб отал в лесу, промерз и затемно возвращался домой …Подросток сын, ученик ж ивописного техникума, протянул газету, сказал весело: О нас? – о нас напис ано! …'' (5;197). Таким образом, именно в ''Созревании плодов'' наиболее отчетливо воплоща ется мысль об искусстве как основном пути достижения человечеством под линного единения, соборности. В 1937 году Б. Пильняк пишет свое итоговое произведение, оставшееся незаве ршенным, - роман ''Соляной амбар''. Перед нами начало большого романа, охваты вающего огромный отрезок времени. Автор определяет его как ''первую наст оящую и большую работу, посвященных истории двух последних десятилетий шара …'' (42;12) Пильняк указывает и основную направленность романа: ''Я хочу в э том романе противопоставить нашу, новую, делаемую, строимую, создаваемую историю все остальной истории земного шара, текущей, проходящей, умираю щей …'' (42;12). Роман стал вершиной творчества своего создателя, путь к которой лежал через всю жизнь. Поэтому, по словам К.Б. Андроникашвили – Пильняка, чтобы осмыслить роман, нужно осмыслить всю жизнь его автора. Ибо ''у каждого чело века наступает такой момент зрелости, когда возникает необходимость ос ознания пережитого. Таким осознанием для Пильняка явился роман ''Соляно й амбар'' включивший в себя все основные этапы его развития'' (42;31). В романе нашли свое продолжение многие идеи, темы, проблемы, возникшие в 20-е годы. Так, действие романа привычно развивается в уездном городе. Втор ая глава романа открывается описаниям города Камынска и его окрестност ей. Сконструированное писателем название города – Камынск – не может с крыть облик города-прототипа, присутствие которого ощутимо в описаниях местечек и улиц провинциального города. По замечанию Шилова, исследовав шего топонимику Пильняка, улицы Камынска точно совпадают с топографиче ским планом Коломны. Автор вновь возвращается к излюбленным местам. Следующей чертой пильняковских текстов, перенесшейся из 20-х годов явля ется тяга к натурализму. Об этом свидетельствуют страницы, посвященные в ырождению семьи Шмуцокса. Но эта семья не является олицетворением старо го мира, как в произведениях 20-х годов. Вообще, этот роман тяготеет к реалис тической традиции, в нем нет привычных Пильняку антиномий, монтажа, для в ыражения собственных взглядов Пильняк использует тайнопись. Лишь при в нимательном чтении начинает проступать авторская концепция. Пильняк пытается соединить свои взгляды и оценки с жизнью уездного гор ода, показанной в своем историческом развитии, в логике действительност и, в объективной правде обстоятельств. Роман расширяет свои границы, приобретает характер всеобъемлемости. Л. Анненский так определяет его жанр: ''Грандиозная вещь. Добротный истори чески роман, русские провинциальные сцены конца XIX века, галерея типов уездного городка под Москвой (вроде П авлова Посада), плюс революционная хроника (1905 год), плюс ''роман воспитания'' с ''гимназической повестью'', с элементами фрейдизма (''позорное десятилетие'') …'' (42;11). Все эти черты объединяются революцией. Этот роман, как и все произведен ия Б.А. Пильняка – о революции во всех ее нюансах и противоречиях. В очередно й раз разгадывая ее для себя, Пильняк раскрывает тем самым важнейшие кат егории времени, жизни, смерти. Избегая однозначных оценок прошлого и буд ущего, автор высказывает собственный взгляд на события, но уже не как ист орика и философа, не как писателя, а в качестве свидетеля катастрофическ их событий XX века, как жителя России , представителя дореволюционного поколения. По замечанию сына б. Пильняка, Б.Б. Андроникашвили – Пильняка, прототипа ми семьи Криворотовых в романе явились родители писателя и он сам. В мечу щемся, нескладном, взбудораженном Андрее Криворотове, судорожно требую щем чистоты, проглядывают черты писателя. Рассказывая о жизни автобиографического героя, анализируя становлен ие его личности с детских лет, Пильняк тем самым раскрывает свой жизненн ый путь, и как личности, и как писателя. ''Я люблю мое ушедшее и – ненавижу, ненавижу его! – потому что оно дало мн е сказки. Первая – великая сказка – жизнь и о жизни. Вторая сказка – о мо ем Я. И третья сказка – о девушке, для которой я придумал даже имя, единств енное в мире – Тэлла. С этими звонкими сказками я жил, верил им, растил и ле леял их, мечтая, мечтая о них все мое детство. Этих сказок нет больше. Они ра збиты. И я ненавижу прошлое, давшее мне эти сказки!…'' (5; ) Герой Пильняка отк азывается от своих ''сказок'', но все же ищет чистоту, стремиться уйти от пов семестной лжи и грязи. ''Я не могу быть предателем. Я не могу им быть физичес ки'', - ощущения не только Андрея Криворотова, но и Б. Пильняка. Все сказки в к оторые верил Андрей, взяты из ранних рассказов Пильняка: ''Святое – святы х'' (1913 г), ''Тэлла'' (1911), ''Нижегородский откос'' (1915), ''Моя жизнь'', повесть ''При дверях '' (1921). Все они практически полностью вошли в роман. Выход из тупика подсказа ла революция, именно она стала тем ключом, ''магнитом'' из ''Созревания плодо в'', ясно выявившие все закономерности мира: ''Это было вторым рождением Ан дрея. Все заново получало смысл, и все в мире становилось на свои места …не только он сам, Андрей, не только люди и человеческие отношения в Камынске и по всей земле, но – время, честь, долг и – дела, дела!…'' (5;491) Революция дала А ндрею новую сказку – коммуну, которая создается в доме Никиты Сеергевич а Молдавского, и новое время. Пильняк снова в оценку революции вкладывае т важнейшее понятие времени, так ''в коммуне осмысливали время, жили во вре мени, ожидали время, обвиняли время, ценили время. Время оценивалось на см ысл его затраты, на сделанное не только за день, но даже за час'' (5;373) Таким обр азом, значимость революции определялось временем которое, в свою очеред ь измерялось не часами и минутами, а делами. Чем больше дел – тем быстрее течет время и тем значимее оно; нет дела – нет и времени. Революция, таким образом, это те мгновения, когда свершаются великие дела. Такой взгляд на революцию в романе олицетворяет Климентий Обуховский – сын рабочего, п ринявшего участие в стычке на железной дороге, заплатившей за революцию виселицей отца. Он вышел из революции взрослым человеком, хотя вошел в не е шестнадцатилетним подростком. Климентию противопоставлен Андрей Криворотов, воспринимавший револю цию как сказку, грозу: ''Революция – это гроза, которая все освежает, … пере д ней шума нет, душно, пыльно, нечем дышать, а пройдет гроза, шум, гром, молни и, ливень, - и воздух другой делается, все освежается и все легко дышат …!'' (5;389) Таким образом, намечаются два восприятия революции: - революция – дело; - революция – развлечение Первая проникнута ощ ущением здравого смысла, закономерности происходящего. Это та революци я, которая рождает новое поколение, новую страну и новое искусство. У нее с вое время, насыщенное, время – действие. Революция – развлечение же остается уделом прежнего поколения, котор ое умирает вместе с эпохой. Для него революция глупость или измена. И нико гда такое поколение, поколение Ордыниных (''Голый год''), Вильяшевых (''Тысяча лет''), Скудриных (''Красное дерево''), Верейских (''Соляной амбар'') не возродитс я к жизни. Не случайно Климентий Обухов пишет в письме к своей невесте, Анн е, революционерке, дочери ткачихи, умершей в ссылке за участие в революци и 1905 года: ''…может быть – и должен быть – такой роман, где механическая сме рть всех его героев будет самым закономерным концом …'' (5; ). В первой редакц ии романа гибнет и Андрей Криворотов, лишь во втором и окончательном вар ианте к нему приходит ощущение необходимости дела, но до конца прочувств овать его он не сможет. Его поиски чистоты обернуться в финале такими же и сканиями другого персонажа, в доме которого зарождалась революция и вся жизнь которого – была путем к ней – Никиты Сергеевича Молдавского. Так же, как и Андрей, он встретил ее свидетелем и только к концу жизни в разгар революции он принимает ее такой, какая она есть: ''…все лучш ее, все подлинно человеческое, что было в моей жизни, - это было, когда я при ближался к революции. Это было дважды. Но я никогда не был вплотную с револ юцией – мне казалось, что я недослушан ею, и это неверно, потому что я опаз дывал за нею …'' (5; ). Пильняк так и ушел из жизни, не смирившись со временем и не пожалев пойти в ногу с ним. Он постоянно и неизменно шел своим творческим путем, по свои м внутренним писательским законам, веки которого не ставили границ в ист ории развития человечества, и развивались по закону честности перед соб ой и читателем. Предприняв романом ''Волга впадает в Каспийское море'', не совсем удавшую ся попытку влиться в новое советское общество, творить по законам социал истического реализма, Пильняк в последующих произведениях стремится с охранить свое видение мира, лишь немного приспособив его к требованиям с оветских критиков. Так упрощается структура романа, композиция станови тся линейной, Пильняк отказывается от ''монтажа'' и ''кусков''. Внутренняя же структура романа, идеи, темы, находит свое выражение в усложненной форме. Для выражения собственных взглядов автор использует тайнопись, иноска зания. По – прежнему центральный образ творчества 30-х – это образ революции, именно через него Пильняк в полной мере раскрывает современное состоян ие России. Это становится возможным при сопоставлении надежд революции, путей, которые видел Пильняк, для развития послереволюционной России с р еальным путем, который писатель наблюдает в 30-е годы. Таким образом, образ с этим меняется и историософская концепция автора. Теперь его взгляд обр ащен в прошлое, он анализирует те черты революции и пролетариата, которы е привыкли к законам жизни, которые существуют в СССР 30-х годов. В этот период творчества Пильняк раскрывает новую антиномию – Старое – Новое. Это противопоставление осуществляется в сравнении действите льности, поколений, искусства, труда. То есть Пильняк производит столкно вение старого и нового миров на эстетическом и ценностном уровнях. Не от казывается Пильняк и от важнейшего в 20-е годы противопоставления Восток- Запад и Природа- история, хотя их роль в произведениях минимальна и подчи нена раскрытию антиномия Старое – Новое. Усиливаются исповедальные и автобиографические мотивы, особенно в ро манах. Это соответствует направленности творчества: подвести итоги соб ственного писательского труда, оценить свое место в новой действительн ости, в строящимся государстве и поколении. Пильняк не делает прогнозов о будущем страны коллективного сознания, машин, воли и действий. Он конст атирует, что ''революции совести и чести'' не получилось, а он остается в сто роне от событий. Пильняк – наблюдатель, а не деятель. Заключение Творчество Б. Пильняк а – своеобразное явление в истории русской литературы XX века. Проза писателя обусловлена стремлен ием адекватно отобразить революционную и постреволюционную действите льность, а также обнаружить историческую обусловленность революции в Р оссии, найти в ней национальные корни и проследить за ее влиянием на миро вую историю Тема настоящего исследования является чрезвычайно актуальной, заслу жившей особого внимания и дальнейшего изучения в силу ряда причин: - недостаточная ее освещенность в отечественном литературоведении; - актуальность исследования в современном литературоведении истор иософии отдельных авторов XX века, в ряд у которых Пильняк занимает важное место. Тема работы обусловила целесообразность раскрытия историософской ко нцепции автора на материале произведений 20-30-х годов. Творчество писателя этого периода является целостной художественной системой, призванной адекватно отразить окружающую действительность, захваченную метельны м вихрем революции, а также постоянно эволюционирующий, вырабатывающий новые принципы, которые будут призваны отобразить новую социально – по литическую и духовную реальность. Своеобразными веками, фиксирующими логику изменения авторского отно шения к миру, стали романы ''Голый год'' (1921), ''Машины и волки '' (1924 г), повесть 'Красн ое дерево'' (1929 г), романы ''Вола впадает в Каспийское море'' (1929), ''Созревание плод ов'' (1935) и ''Соляной амбар'' (1937). В произведениях первой половины 20-х годов складывается система филосо фских понятий, способствующая осмыслению автором действительности, и в ытекающая в свою очередь из осмысления реальности в рассказах 10-15-х годов. Важнейшими категориями этой системы выступают противопостановления: В осток – Запад; Природа – История, Время – Вечность, что позволяет говор ить об антиномичности художественного мышления Б. Пильняка. В этот период времени формируется и историософская концепция автора, к оторая выражается не в форме готовых ответов, а в самом процессе размышл ений, споров, поисков истины. Через вышеуказанные противопостановления происходит осмысление исторических событий (в частности, революции) и их роли в дальнейшем развитии России, устанавливается связь между историч ескими эпохами, определяется место и роль России в мировом историческом процессе. В произведениях данного периода (рассказ ''Тысяча лет'' (1919), повест и 'При дверях'' (1921), ''Метель'' (1921), роман ''Голый год'' (1921)) Пильняк описывает три исто рические эпохи: 1) дореволюционное, изжившее себя ц арство ''бывших''; 2) ''Метельную'' и ''волчью'' революцию, время '' кожаных курток''; 3) постреволюционное затишье. Уже в 20-е годы наблюдае тся эволюция исторических представлений Б.А. Пильняка. Так, в начале 20-х годов, о н рассматривал исторические эпохи как враждебные друг другу. Эпохи смен яли друг друга после тяжелейшей борьбы. Во второй половине 20-х годов (роман ''Машины и волки'', повесть ''Красное дерево'') Пильняк отходит от так ого представления об истории России. Теперь исторические эпохи предста вляются ему органически связанными и последовательно сменяющими друг друга. Так, на смену метельной, очищающей и в то же время все разрушающей р еволюции ''Голого года'', одернувшейся ''торжеством'' и ''борьбой инстинктов''; приходит ''машинная'' революция, о которой грозит Пильняк в ''Машинах и волк ах'', именно она ''должна взять под минитки и Россию, и русскую метелицу, и му жика''. В ''Красном дереве'', подводя итоги социалистического пути развития России, автор приходит к выводу о духовном и физическом вырождении людей , о разрушении страны в целом. Дальнейший путь развития страны Пильняк ви дит как самобытный, национальный. Переделанное ''Красное дерево'' полностью вошло в роман ''Волга впадает в Каспийское море'' (1929г), который открывает новый этап в творчестве писателя – ''период выполнения социального заказа''. В 30-е годы Пильняк рисует образ постреволюционной страны, живущей в эпоху первых пятилетках, образ ново го советского поколения и пытается определить свое место в изменившейс я действительности. По-прежнему центральный образ творчества 30-х годов (роман ''Созр. Плодов '' (35), ''Соляной амбар'' (30)) – это образ революции, через который Пильняк и раскр ывает современное состояние России. Это становится возможным при сопос тавлении надежд революции. Путей, которые видел Пильняк, для развития по слереволюционной России с реальным путем, который писатель наблюдает в 30-е годы. Меняется историософская концепция автора. Теперь его взгляд обр ащен в прошлое, он анализирует те черты революции пролетариата, которые привели к законам жизни, существующим в СССР в 30-е годы Пильняк постоянно сравнивает Старый и Новый миры, Старое и Новое искусство, поколение, труд. В 30-е годы усиливаются исповедальные и автобиографические мотивы. Это с оответствует направленности творчества: подвести итоги собственного п исательского труда, оценить свое место в новой действительности. Пильня к не делает прогнозов о будущем страны коллективного сознания. Эволюция авторского сознания, наблюдаемая в течение 20-30-х годов, предопр еделила и эволюцию творческого метода. Романы конца 20-х – 30-х годов (''Волга впадает в Каспийское море'', ''Созревани е плодов'', ''Соляной амбар'') близки к реалистическому способу изображения действительности. Упрощается структура романов, композиция становится линейной, Пильняк отказывается от ''монтажа'' и ''пусков'', излюбленных прием ов в творчестве 20-х годов. Все эти изменения свидетельствуют о постоянных поисках Пильняка связи между собой и новой советской действительность ю. Библиография 1. Пильняк Б.А. Отрывки из дневника //П ерспективы. -1991.-№3.-с 84-88 2. Пильняк Б.А. Письма к М. Горькому // Русска я литература. -1991.-№1.-с 3. Пильняк Б.А. Письма к Миролюбову и Лутох ину //Русская литература.-1989.-№2.-с 4. Пильняк Б.А. Повести и рассказы 1915 – 1929.-М.: С овременник, 1991. 5. Пильняк Б.А. Расплеснутое время: Романы, повести, рассказы. – М.: Советский писатель, 1990. 6. Пильняк Б.А. Романы. – М.: Современник, 1990. – 607 с 7. Пильняк Б.А. Третья столица: Повести и ра ссказы. – М.: Русская книга, 1992. 8. Пильняк Б.А. Целая жизнь: Избранная проз а. – Мн.: Маст., 1988. * * * 9. Андроникашвили – Пильняк Б.Б. Два изгоя. Два мученика (Пильняк и замятин) // Знамя.– 1994.-№9.- с. 123-154 10. Андроникашвили – Пильняк Б.Б. о моем от це. Послесловие //Дружба народов.-1989.-№1.-с.147-155 11. Андроникашвили – Пильняк К.Б. Пильняк : 1915 год. История любви и творчества //Б. Пильняк: опыт сегодняшнего прочтени я. -М.: Наследие, 1915. – с.153-171 12. Анищенко Г. Деревянный Христос и эпоха голых годов //Новый мир.-1990.-№8.-с.243-248 13. Барабанов Е.В. Россия – Запад: Взгляд из далека //Вопросы философии.-1991.-№.-10.-с.58-71 14. Белый А. Революция и культура //Белый А. С имволизм как миропонимание. - М.: Республика, 1994 15. Бердяев Н. Душа России //Бердяев Н. Судьб а России. - М.: Советский писатель, 1990 16. Бердяев Н. Человек и машина //Бердяев Н. Ф илософия творчества, культуры и искусства. В 2-х т. Т.1. – М.: Искусство, 1994 17. Бибихин В.В. Закон русской истории //Вопр осы философии.-1998.-№7.-с.94-127 18. Гемпель К.Г. Функция общих законов в ист ории //Вопросы философии.-1998.-№10.-с.88-98. 19. Голубков м.М. Эстетическая система в тв орчестве б. Пильняка 20-х годов //Б. Пильняк: опыт сегодн яшнего прочтения. - М.: Наследие,1995.-с.3-11 20. Горинова с.Ю. Проза Б. Пильняка 20-х г одов к проблеме авторского сознания //там же – с.71-79 21. Грякалова Н.Ю. Бессюжетная проза Б. Пиль няка 1910 – 20-х годов //Русская литература.-1998.-№4.-с.32-38 22. Грякалова Н.Ю. Мир письма (Человек, пишущ ий в прозе Б. Пильняка 1920-х годов) //Б. Пильняк: опыт сегодняшнего прочтения. - М .: Наследие, 1995.-с.81-89 23. Дьячковка Е.Б. проблема времени в произ ведениях Б. Пильняка // там же – с.63-70 24. Иванов С. Похабство, буйство и блаженст во // Родина.-1996.-январь (№1).-с.101-105 25. Ивин. Введение в философию истории: уче бное пособие. – М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 1997. 26. Казнина О.А. Английский эпизод в биогра фии и творчестве Б. Пильняка // Пильняк Б.: опыт сегодн яшнего прочтения. – М.: Наследие, 1995. – с. 187-206. 27. Литературный энциклопедический словарь под. ред. В.М. Кожевникова, Л.А. Николаева. – М.: Сов. Энциклопедия, 1987 28. Любимова М.Ю. О петербургских повестях Б. Пильняка //Б. Пильняк: опыт сегодняшнего прочтения. – М.: Наследие ,1995.-с.55-63 29. Люкс Л. Евразийство //Вопросы философии .-1993.-№6.-с.105-114 30. Петякшева Н.И. Диалог цивилизаций: Вост ок – Запад //вопросы философии.-1993.-№6.-с.173-177. 31. Солженицын А.И. ''Голый год'' Б. Пильняка // Н овый мир.-1997.-№1.-с.195-203 32. Троцкий Л.Д. Литература и революция //Воп росы литературы. 1980.-№7.-с.183-228 33. Трубина Антиномичность художествен ного мышления Б. Пильняка //Проблемы эволюции русской литературы XX века. - М., 1997.-с.199-202 34. Федорова Т.Н. Художественный мир Б. Пиль няка 1920-х годов (''Иван Москва'' и ''Красное дерево''): Автор. дис. канд. филол. Наук : 10.01.01.-Самара, 2000 35. Философы России XIX - XX сто летий. Биографии, идеи, труды.-3-е изд.-М.: Академический проект, 1999 36. хрестоматия по истории философии: учеб ное пособие для вузов в 3 ч. Ч.3.-М.:Гуманит изд. центр ВЛАДОС.-1997 37. Шайтанов И. Когда ломается течение //Воп росы литературы.-1990.-№7.-с.35-72 38. Шайтанов И. О двух именах и об одном деся тилетии //Литературное обозрение. – 1991.-№7.-с.4-11 39. Щукин В.Г. Христианский Восток и то пика русской культуры //Вопросы философии.-1995.-№4.-с.55-67 40. Янсон М. Христа ради юродивые на Руси ( XIX - XVI веков)//Родина.-1993.-№2.-с.13-17 41. Андроникашвили – Пильняк Б.Б. Из т ворческой истории романа ''Соляной амбар'' //Б. Пильняк: опыт сегод няшнего прочтения. М.: Наука, 1995. – с.11-32 42. Ауэр А.П. ''Быть честным с собой и с Р оссией …'' (о художественном мире Б. Пильняка) // Б. Пильня к Исследования и материалы. Межвузовский сборник научных трудов. Вып.2. - Коломна: Изд. КПИ, 1997.-с.3-29 43. Д. Кассек. Сборник Б. Пильняка ''Рожд ение человека'' (О малой прозе 30-х годов) //там же. - с.59-81 44. Новиков В. Творческий путь Б. Пильняка // Вопросы литературы.-1975.№6.-с.186-209 45. Палиевский. Экспериментальная литера тура //Вопросы литературы.-1966.-№8-с.78-95 46. Патрикеев С.И. Исповедальное начало в п оэтике Б. Пильняка // Б. Пильняк. Исследования и материалы. Межвузовский сб орник научных трудов. Вып.2.-Коломна: Изд. КПИ, 1997.-с.109-115 47. Скобелев В.П. Андрей Платонов и Борис Пи льняк (Романы ''Чевенгур'' и ''Волга впадает в Каспийское море'') //Б. Пильняк: оп ыт сегодняшнего прочтения. М: Наследие, 1995.-с.172-185 48. Фальчиков. Б. Пильняк глазами западног о слависта //там же.-с.33-41 49. Философский энциклопедический слова рь /под. ред. С.С. Аверинцева.-2-е изд. - М.: Сов. энциклопедия, 1980 – 815с. 50. Чудакова М. Сквозь звезды к трениям //Нов ый мир.-1997.-№4.-с.242-263 51. Шилов О.Ю. Коломенские реалии в романе Б . Пильняка ''Соляной амбар'' //Б. Пильняк. Исследования и материалы. Межвузовс кий сборник научных трудов. Вып.2.-Коломна: Изд. КПИ, 1997.-с.128-135
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Доярка Маша, имитируя оргазм, случайно снесла сарай.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диплом по литературе "Историософия Б. Пильняка", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru