Реферат: Жизнь и время в творчестве Ю. Трифонова - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Жизнь и время в творчестве Ю. Трифонова

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 28 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Жизнь и время в творчестве Ю. Трифонова Вступление “Что вы считаете самым главным событием вашей творческой жизни?” - такой вопрос был задан Трифонову в интервью, опубликованном в марте за несколь ко дней до трагичной развязки. Подразумевалось: самое главное событие тв орческой биографии для писателя - это, конечно, и главнейшие из событий вс ей жизни. Чуть поразмыслив, Трифонов ответил: “Появление в газете “Московский ком сомолец” моего первого рассказика. Это случилось в 1947 году.” Почему же оди н рассказик - и столько чести? Да потому, что именно такие рассказики зарождают в этих молоденьких студ ентах, каким был в то время Трифонов, желание писать и покорять. И как у мно гих до него и многих после него, с этого начинается творческая жизнь. Буду щую известность писателя определяет безызвестный рассказик. Тяжела и не легка дорога к успеху и, особенно, если ты сын врага народа. В эт ом и состоит страстный интерес к прозе и творчеству писателя, Юрию Трифо нову. “НАЧАЛО” Что сказать о начале? Может быть, просто вспомнить... Какое-то самомучитель ство, глухота, немота, неверие, подозрительность. Неверие в свои силы, подо зрительность к себе. А вдруг я не тот, за кого сам себя выдаю? Ведь я твержу с ебе днем и ночью, вижу во сне, будто я - ну, не гений, скажем, но одаренная личн ость... Без тайного фанфаронства начала не бывает. Со стороны не видно, никто не догадывается. Но я то знаю, что думаю о себе. И - ужасаюсь своим мыслям. Ничего ведь еще не сделано, не напечатано да и не на писано даже, и тем не менее где-то внутри неиссякаемо бьет фонтанчик “Я! Я! Я! Я!” Ну, а что, собственно, я? Какое, к шутам, я? Несколько рассказиков, не при нятых ни в одном журнале, да четыре главы неоконченной повести, которая н е понятно что? Каму нужно? Кто будет печатать? Кто будет читать? Совершенно ничтожная мура. Ниже нуля. Порвать и никому не показывать. Литературу дел ают волы, как сказал Ренар. Дело не в том, чтобы написать одну гениальную с траницу, а в том, чтобы написать триста. Разве ты похож на вола? Разве спосо бен триста? Да никогда в жизни! И, однако, фонтанчик бьет - я! я! я!.. Только в начале бывает такое гнетущее ощущение собственной бездарност и и такое сказочное упоение собственным творчеством. Есть рассказ про ко мпозитора Гуно: “в двадцать лет я говорил: “Гуно!” , в тридцать: “Гуно и Моца рт!” , в сорок - “Моцарт и Гуно!” , в пятьдесят я говорю - “Моцарт!” . Я помню, как мне очень нравилась в юности одна девушка, и, когда меня с ней познакомили и сказали, что я “пишу” , она сказала: “О, я что-то читала, помню Вашу фамилию! ” В то время не было напечатано ни одной моей строчки, и, однако, я мгновенн о поверил в то, что она читала и помнит. То есть поверил, разумеется, на долю секунды, на что распространялась сила моего тайного фанфаронства: ведь в глубине сознания я ощущал себя писателем. И к тому же известным. В следующ ую секунду окатило холодом другое чувство: я бездарность, и никто никогд а меня не узнает. Но тот первый рефлекс поразителен! У Олеши где-то есть замечание о том, что все писатели мира, нынешние и древ ние - это как - бы один писатель. Речь не только о писателях, разумеется, о ху дожниках вообще. О самоощущениях художников. Оно всегда полно, тотально. Поэтому мне кажется - начинающих художников не существует. В течение дол гих лет мы приобретаем лишь сумму приемом и опыт жизни, но самоощущение - к акое в начале, такое до конца дней. И это самоощущение сплав горького отчаяния и величайшей веры в себя. Дол жен ли художник верить в себя как в бога! Да. Должен ли постоянно угрызатьс я и сомневаться в своих возможностях? Да. И спрашивать себя: кому нужна чеп уха, которой я занимаюсь? Да! Да! Да! Поэтому все равны. Начинающие, маститые, неудачники, мировые знаменитост и. Начало лучше всего обрубать. В искусстве тоже. Раскачку - к черту! Когда - то я написал рассказ, который был напечатан в спортивной газете. В одном ном ере рассказ не поместился, разбили на два. Помню, Арбузов, прочитав второй отрывок и не поняв, что это продолжение, бурно меня хвалил. “Так и надо, Юра: начало немного странное, неожиданное даже несколько не понятное - говори л он, - зато все достоверно. И не нужно ничего объяснять. Вы молодец!” Я не чу вствовал себя молодцом, но отчетливо понял, что начало - то, отчего следует отделываться как можно скорей. Не топчитесь слишком долго в прихожей, врывайтесь в комнату. Не засижива йтесь в начинающих, которых не существует. Но имейте в виду: дальше легче н е станет! И таково начало Трифонова. (Из одноименной статьи Трифонова “Начало” ) . Крупный, немного сутулый, с тяжелым бледным лицом и усталым взглядом обв еденных темнотой глаз, Юрий Валентинович Трофимов казался вялым, потому что держался подчеркнуто спокойно и вроде бы равнодушно. Спокойно и медл енно он и говорил. Аудитория слушала его внимательно. О литературе он гов орил точно, веско, постепенно увлекаясь своей мыслью ; это был человек, кот орый о ней постоянно и напряженно думал, жил ею. Трифонов был писателем - и никем другим его представить было невозможно. За внешней рыхлостью и фле гматичностью скрывалась внутренняя сила. От нетеропливой повадки и про думанной речи шло ощущение убежденности и независимости. Печататься он начал рано, рано стал профессиональным писателем ; но по-на стоящему читатель открыл Трифонова с начала70-ых годов. Открыл и принял, по тому что узнал себя -и был задет за живое. Трифонов создал в прозе свой мир, который был настолько близок миру города, в котором мы живем, что порой чи татели и критики забывали о том что это литература, а не реальная действи тельность, и относились к его героям как к своим непосредственным соврем енникам. Отсюда -ревность. Это черт знает что - какие -то кухонные склоки, квартирные сплетни, коридор ные страсти, где же живой образ нашего современника, активной личности? н егодовали одни Трифонов клеймит современное городское мещанство, полу интеллигентов, обличает безнравственных пошляков! - возражали другие. Он искажает облик нашей интеллигенции! Она гораздо чище и лучше, чем пред стает в его изображении! Это шарж какой-то он не ценит интеллигенцию! возм ущались третьи. Этот писатель просто не любит людей. Он не добр, не любит людей с детства, с момента, который лишил его привычного образа жизни, - анализировали четв ертые. Мир Трифонова герметичен! В нем нечем дышать! - констатировали любители п еределкинских прогулок и убежденные поклонники свежего воздуха. Все эти “голоса” не выдуманы. Они звучали настойчиво- со страниц газет и ж урналов, в частных беседах. И только много позже можно понять, что это были голоса героев книг. “Когда-то казалось что не хватает сюжетов, - писал он в статье “Нескончаем ое начало” . - О чем писать? У других - события, приключения опыт жизни, множе ство встреч, а у меня ничего нет. Кроме того, мучил недостаток воображения ” . Трифонов ничего не выдумывал. Студент о “Студентах” Юрий Трифонов родился в Москве, 28 августа 1925. Его оте ц, Валентин Андреевич Трифонов, профессиональный революционер, прошедш ий царскую каторгу и ссылку, во время войны был членом коллегии Наркомво ена, членом Реввоенсовета ряда фронтов. Семья Трифонова жила в “доме на н абережной” , на Берсеневской набережной -Доме Правительства, как его наз ывали. Судьба отца трагична - его жизнь оборвалась в 1938 году. Юрию Трифонову было пятнадцать лет, когда началась Великая Отечественн ая Война ; одно время он жил в эвакуации в Средней Азии затем - работал на ав иационном заводе в Москве. Летом 1944 года Юрий Трифонов подает документы в Литературный институт. Первая его повесть, “Студенты” , была дипломной р аботой. В этом произведении мы встречаем положительного героя, студента литера турного факультета Вадима Белого, который рассуждает о литературе. Напр имер, так: “Это Достоевский, которого народ не понимал и не поймет никогда ” . Уже в “Студентах” среди действующих лиц мы обнаруживаем начинающего писателя Сергея Палавина. Он выступает перед студентами с чтением своей повести “Высокий накал” . Излагается ее содержание: “Токарь Толокин полюбил секретаршу заводоуп арвления Полю. Поля принимает решение перейти работать в цех, но Толокин против. Он не верит, что она сможет работать по-настоящему...” Трифонов дае т на “пробу” и стилистику повести Палавина: “А в широкие фрамуги врывало сь ослепительное весеннее солнце...” Повесть слушатели не принимают, при обсуждении горячо говорят о ее схематизме. И - последняя деталь главы, в ко торой рассказано о чтении повести конъюнктурщиком Палавиным: “Яркая бо льшая афиша палавинского вечера болталась на гвозде. Потом кто-то из тан цующих задел ее, она свалилась на пол, и еще кто-то мимоходом отбросил ее п од рояль” . Не слабее “ослепительного весеннего солнца” , которое “врыва лось” ! Но молодой писатель Трифонов этого не чувствовал. Не чувствовал о н и того, что в принципе его вещь родственна, близка по схематизму, конъюнк турности палавинской повести. Только у Палавина из фрамуги “врывалось о слепительное весеннее солнце” , а у творца, Трифонова, начинается тем, что солнце плавит укатанный уличный асфальт... Окна... ослепительно пылают” ; а кончается - “... солнце пылает в стекле распахнутых окон” , то есть одна и та же “творческая манера” ! Рукопись Палавина, разгромленная, как близнец, о казывается похожа по стилю на повесть Трифонова... То, что Палавин - начинающий писатель, не чувствовалось ни в его словах, ни в его мыслях, ни в его поступках. Здесь, в “Студентах” , Трифонов изображал поверхность, результат. И так ка к с самого начала повести ясно, что от Палавина ничего хорошего ждать не с ледует, ничего заранее не ждешь и от его повести. С той же предопределенно стью изображается в “Студентах” и заводской литературный кружок, котор ый ведет Вадим Белов - главный герой и оппонент Палавина. Обсуждаются, нап ример, графоманские стихи слесаря Батулина: Здесь электрические дрели П оют лирические трели, И пневмолот Вечно молод, Весь день грохочет и стучи т... Вадим, мобилизовав весь свой подразумеваемый педагогический дар, говор ит на обсуждении: “В поэзии все должно быть точно. И главное в ней - это не зв онкая рифма, а интересная, глубокая мысль” . Не очень свежее умозаключени е, не так ли? Больше всего в повести говорят именно о литературе факультет- то литературный! На вопрос о своем писательском пути Ю. Трифонов отвечал так: “Этот вопрос касается не только моего собственного развития как писателя. Оно обусло влено временем, в которое я жил. Ведь это время очень изменилось. Роман “Ст уденты” был написан в 1949-50 годах... Теперь мы уже, слава богу, вступили в 80-е год ы. Я уже в течение почти тридцати лет профессиональный писатель. И жизнь н ашей страны колоссально изменилась за эти тридцать лет. Если вспомнить, что было тридцать лет назад, что было в разных сферах нашей жизни, то мы да же сегодня задним числом можем удивляться тому, что такие колоссальные и зменения стали возможны и что они произошли, потому что, когда живешь в эт ом времени, почти не замечаешь всех изменений. Значит, нужно оглядыватьс я назад. С изменением жизни, условий жизни изменилось и мое отношение к эт ой жизни. И кроме того, я стал более опытным, более зрелым писателем. Я хоте л найти новый ключ к пониманию действительности, новую стилистику. поэто му я стремился уйти от студентов” . Некоторые критики высказали в мой адр ес довольно наивные упреки: что это значит? В “Студентах” вы писали так, из ображали студенческую жизнь того времени так, а в “Доме на набережной” с овсем иначе? Некоторые считали, что “такая литература не безвредна, в осо бенности будучи обращенной к молодежи. Фальшь есть фальшь, хотя бы даже н евольная. И на неокрепшее юношеское понимание она способна оказывать от нюдь не благотворное воздействие... В оправдание автора “Студентов” можн о сказать лишь, что самому Юрию Трифонову было тогда 25 лет” . Такая постано вка вопроса кажется мне догматической... Изменился не я, невероятно измен илось время. Время научило меня смотреть другими глазами на знакомые соб ытия” . Жажда справедливости Роман “Утоление жажды” трудно появлялся на свет. П исался он по договору с журналом “Знамя” , закончен был к концу 1962 года, но п о представленной рукописи журнал отказался его печатать. Трифонов пока зал роман в “Новый мир” , но и там получал скоропалительный отказ. В конце концов роман все-таки был напечатан в “Знамени” . В романе две сюжетные линии: линия, рассказывающая о строителях Каракумс кого канала, и линия судьбы самого рассказчика, Петра Корышева. Впервые н а страницах трифоновской прозы появляется герой писатель (если не счита ть раннего опыта с Сергеем Палавинын - но там “писательство” не было той в нутренней проблемой которой оно является в “Утолении жажды” ) . Жанровая форма романа, к которой Трифонов обращается впервые, открывает ему новые возможности - увидеть человека в его сложных взаимосвязях с обществом. Роман был актуален не столько по “географии” , сколько по изображенному времени конца 50-ых, когда у людей возникла “жажда не менее сильная, чем жаж да воды... жажда справедливости” , - времени ХХ съезда партии, восстановивш егося историческую справедливость в отношении тех, к которым относился и коммунист Валентин Андреевич Трифонов., отец писателя... На страницах ро мана ведется спор: “- Вы знаете, как туркмены утоляют жажду? Вот послушайте : сначала утоляют “малую жажду” , две -три пиалки, а потом, после ужина, - “бол ьшую жажду” , когда поспеет большой чайник. А человеку, который пришел из п устыни, никогда не дают много воды. дают понемногу. - Иначе ему будет плохо, сказал Платон Кирьянович. - Да не будет никому плохо! Чепуха это! Не верю! - говорит Тамара возбужденно . -Как может быть чересчур много правды? Или чересчур много справедливост и?” Притча об “утолении жажды” определяет главную внутреннюю тему новог о романа Трифонова, особенно явно звучащую в истории журналиста Петра Ко рышева, от лица которого ведется повествование. С многозначительного мо тива жажды и духоты и начинается роман, в котором экзотика пустыни сниже на, “заземлена” буквально с первых строк: “Ехать было мучительно, мы сиде ли в трусах и в майках на мокрых от пота матрасах и обмахивались казенным и вафельными полотенцами... Я ехал В пустыню потому, что у меня не было выхо да. И я не любил ее, и не думал о ней, не вспоминал о ней. Я вспоминал о другом. И, кроме того, меня мучила жажда” Герои романа находятся в состояние перм анентного спора. Спорят их жизненные позиции, уклад и образ жизни -спорят, так сказать, не только слова. Спор идет о самом главном - о времени: “Люди сп орили о крутизне откосов, дамбах о фразах, о мелочах, но на самом деле это б ыли споры о времени и судьбе” . Эти споры о времени разворачиваются на разных уровнях романа. Петр Корыш ев, человек молодой, но уже много испытавший (отец его был репрессирован и посмертно реабилитирован) , ощущает себя надломленным (“Проклятая неуве ренность. Она сидит во мне, как бацилла” ) . Его положение в жизни (начало ром ана) Крайне не устойчиво, нестабильно: нет еще не работы не твердой почвы п од ногами. Но единственное, что у него действительно есть, - это жизненный опыт. Вопрос о восстановлении справедливости был самым актуальным вопросом в общественном сознании конца 50-ых -начала 60-ых годов. Стало набирать силу, развивалось общественное мнение. А результатом это го развития явился горячий и естественный интерес к гражданственной пр облематике, актуализация общественных наук (особенно социологии) , искус ства и литературы. литература ощутила внутреннюю потребность в прямом з лободневном отклике на нравственное событие всенародной значимости. И в позе, и в поэзии, и в критике зазвучал открытый гражданственный голос ; п оэзия вышла на трибуну, названную в последствие эстрадой ; проза - впрямую обратилась к сложному, переломному сознанию общества, апеллируя к самос ознанию каждого гражданина ; критика активно участвовала в формировани и социально-нравственного мироощущения советского человека. Жажда спр аведливости была общественной жаждой. НЕТ, НЕ О БЫТЕ - О ЖИЗНИ! В русском языке нет, пожалуй, более загадочного многомерного и непонятно го слова. Ну что такое быт! То ли это - какие - то будни какая - то домашняя повс едневность, какая - то колготня у плиты, по магазинам, по прачечным. Химчис тки, парикмахерские... Да, это называется бытом. Но и семейная жизнь - тоже бы т. Отношения мужа и жены, родителей и детей, родственников дальних и близк их друг другу - и это. И рождение человека, и смерть стариков, и болезни, и св адьбы - тоже быт. И взаимоотношения друзей, товарищей по работе, любовь, сс оры, ревность, зависть - все это тоже быт, но ведь из этого и состоит жизнь! Скажут: “Трифонов наводит тень на ясный день, защищает бытовизм...” А я про шу одного: объясните, что это значит. (Из одноименной статьи Трифонова) . Повести “Обмен” , Предварительные итоги” , “Долгое прощание” , “Другая жи знь” , “Дом на набережной” принесли писателю широкую известность среди ч итателей и почти полное непонимание у критиков. Трифонова упрекали за то , что в его новых произведениях не было крупных личностей, что конфликты с троились на бытовых, житейских, а не широкомасштабных ситуациях. Как бы отвечая на эту критику, Юрий Трифонов один за другим создавал прои зведения на исторические, точнее, историко-революционные темы. (“Отблеск костра” , “Нетерпение” , “Старик” ) , где он вновь сопрягал высокое и обыден ное, искал связь между революционной непримиримостью и жестокостью наш их дней. Трифонов долго хранил веру в революционные идеалы, видел в них высшие пр оявления человеческого духа. Однако его не могла не волновать проблема с оотношения благородной цели слежения историческому прогрессу и средст в такого служения, поднятая когда - то Ф. Достоевским в “Бесах” (Ю. Трифонов высоко ценил этот роман) . Впервые она зазвучала в “Отблеске костра” . “Отблеск костра” - не исторический очерк, не воспоминание об отце, не биог рафия его, не некролог. Это и не повесть о его жизни. Все это возникло после чтения бумаг, которые нашлись в сундуке, в них гнездился факт, они пахли ис торией, но от того, что бумаги были случайные, хранились беспорядочно, и жи знь человека проглядывала в них обрывочно, кусками, иногда отсутствовал о главное, а незначительное вылезало наружу: оттого и в том, что написано н иже, нет стройного рассказа, нет подлинного рассказа, нет подлинного охв ата событий и перечисления важных имен, необходимых для исторического п овествования, и нет последовательности, нужной для биографии, все могло быть изложено гораздо короче и в то же время шире. Я шел за документом. Мен я заворожил запах времени, который сохранился в старых телеграммах, прот околах, газетах, листовках, письмах. Они все были окрашены красным светом, отблеском того громадного, гудящего костра, в огне которого горела прежн яя российская жизнь - так отзывался Трифонов о своей документальной пове сти. Зрелый талант Ю. Трифонова проявился в “московский повестях” . Здесь нет острейших общественно-идеологических столкновений, как в “Студентах” , нет эпических описаний, как в “Утолении жажды” . Действие в повестях Ю. Трифонова происходит в обычных московских кварти рах и заурядных дачных владениях. писатель стремился, в его персонажах - и нженерах, научных сотрудников, преподавателях, даже писателях, актрисах , ученых - читатель безошибочно угадывал себя. Моя проза, утверждал он, “не про каких-то мещан, а про нас с вами” , про рядовых горожан. “История присутствует в каждом сегодняшнем дне, в каждой судьбе, - утверж дал художник. -Она громоздиться могучими невидимыми пластами - впрочем, и ногда видимыми, даже отчетливо - во всем том, что формирует настоящее” . Трифонова интересуют совершенно иные герои: ищущие, эволюционирующие, п о-своему тонкие. с ними связаны проблемы, всегда стоящие перед русской ли тературой и особенно проявившееся в наши дни: нравственная свобода чело века перед лицом обстоятельств. В “московских повестях” В качестве таких обстоятельств выступают мело чи быта, что как не трудно заметить роднить Ю. Трифонов с любимым писателе м А. Чеховым. Чеховский сюжет незаметной деградации личности получает в героях Ю. Трифонова во многом иное звучание. Чеховский Иванов в ответ на с очувственное замечание одного из собеседников о том, что его, Иванова, “С реда заела” , гневно отвечает, что среда здесь не при чем, и берет на себя вс е ответственность за бесцельно истраченные годы. Трифоновские герои, на против, рады объяснить свои нравственные предательства и компромиссы о бстоятельствами, средой. Прозу Трифонова отличает внутреннее единство. Тема с вариациями. Наприм ер, тема обмена проходит через все вещи Трифонова, вплоть до “Старика” . В романе “Время и место” законспектирована вся проза - от “Студентов” до о бмена, “Долгого прощания” , “Предварительных итогов” и “Дома на набережн ой “; там можно найти все трифоновские мотивы. “Повторность тем - развитие задачи, рост ее” , - замечала Марина Цветаева. Так у Трифонова - тема все углу блялась, шла кругами, возвращаясь, но уже на другом уровне. “Меня интересу ют не горизонтали прозы, а ее вертикали” , - замечал Трифонов в одном из пос ледних рассказов. Итак единство. К какому бы материалу он ни обращался, будь то современность, время гражд анской войны, 30-ые годы нашего века или 70-е прошлого, перед ним стояла прежд е всего проблема взаимоотношений личности и общества, а значит - их взаим ной ответственности. Трифонов был моралистом - но не в примитивном смысл е этого слова; не ханжой или догматиком, нет, - он полагал, что человек несет ответственность за свои поступки, из которых складывается история наро да, страны ; а общество, коллектив не может, не имеет права пренебрегать су дьбой отдельного человека. Трифонов воспринимал современную действите льность как эпоху и настойчиво искал причину изменения общественного с ознания, протягивая нить все дальше и дальше - в глубь времени. Трифонову б ыло свойственно историческое мышление ; каждое конкретное социальное я вление он подвергал анализу, относясь к действительности как свидетель и историк нашего времени и человек, кровно вросший в русскую историю, нео тделимый от нее. В то время как “деревенская” проза искала свои корни и ис токи, Трифонов тоже искал свою “почву” . “Моя почва - это все, чем Россия пер естрадала!” -под этими словами своего героя мог подписаться и сам Трифон ов. Действительно, это была его почва, в судьбе и страданиях страны склады валась его судьба. Более того: эта почва стала питать корневую систему ег о книг. Поиски исторической памяти объединяют Трифонова со многими совр еменными советскими писателями. При этом память была и его “домашней” , с емейной памятью- чисто московская черта, - не отделимой от памяти страны. В от как он описывает последнюю встречу лирического героя “Дома на набере жной” с одним из мальчиков -друзей детства, с Антоном: “Он сказал, что чере з дня эвакуируется с матерью на Урал, и советовался, что с собой взять: дне вники, научно-фантастический роман или альбомы с рисунками? Его заботы к азались мне пустяками. О каких альбомах, каких романах можно было думать, когда немцы на пороге Москвы. Антон рисовал и писал каждый день. Из карман а его курточки торчала согнутая вдвое общая тетрадка. Он сказал: “Я и эту в стречу в булочной запишу. И весь наш разговор. Потому что все важно для ист ории” Трифонов во времени На Трифонова, как и на других писателей, как и на весь литературный процесс в целом, конечно же влияло время. Но он в своем творчестве не просто честно и правдиво отражал те или иные факты нашего времени, нашей действительности, а стремился докопаться до причин этих ф актов. Социальный историзм есть принципиальное качество его прозы: я пол агаю, что повесть “Дом на набережной” не менее исторична, чем роман “Нете рпение” , написанный на историческом материале. В то же время интерес Трифонова к прошлому носил особенный, индивидуальн ый характер. Этот интерес не являлся просто выражением исторической эмо циональности. Трифонов останавливался только на тех эпохах и тех истори ческих фактах, которые предопределили судьбу его поколения. Так он “выше л” на время гражданской войны и так далее - на народовольцев. Революционн ый террор - вот чему посвящено последнее эссе Трифонова “Загадка и прови дение Достоевского” . Трифонов, который пытался в самом начале своего пу ти предложить очень противоречивому и сложному времени (конец 40-ых годов) более чем благоприятный парадный портрет так сказать, мифологизироват ь время, путем ошибок и проб приходит к исследовательскому реализму с ег о жестким антиромантизмом, приходит к демологизации, делегендаризации современности и истории. И при этом безыллюзорном характере его прозы он а, бесспорно, поэтична. Трифонов для того чтобы понять себя, понадобилось пойти вспять, грести назад во времени, к началу, это было поиском корней ил и сердцевины явления, работой самосознания. Трифонов и Москва Так, поэтична и дорога его сердцу Москва. “Мы стояли с Ан тоном на крыше возле металлической, из тонких прутьев оградки и смотрели на черный ночной город. Ни проблеска, ни огонька внизу, все непроглядно и глухо, только две розовые шевелящиеся раны в этой черноте -пожары в Замос кворечье. Город был бесконечно велик. Трудно защитить безмерность. И еще река ее не скроешь. Она светилась, отражая звезды, ее изгибы обозначали ра йоны. Мы думали о городе как о живом существе, которое нуждалось в помощи” . Военная и мирная, довоенная и современная Москва: с Тверским бульваром, Беговой, стадионом “Динамо” , Серебряным бором. Он писал Москву зимнюю, сн ежную, освещенную теплыми московскими фонарями; Москву задымленную, “го рящую” - лета 1972 года ; писал москворецкие пляжи напротив Троице- Лыкова, цв ет речной воды, Нескучный сад с желтеющей наверху Первой Градской больни цей. Передвижения его героев по Москве отличает точность, достоверность топографии. более того - он укрупнил детали московского пейзажа, увидел - с квозь дома и улицы судьбу города. Так, нельзя не вспомнить прозу Трифонова, когда проезжаешь мимо серого д ома на Берсеневской набережной - благодаря Трифонову он стал памятником эпохи. Все возрастающий интерес к книгам Трифонова часто сочетался с поверхно стными отзывами, свидетельствовавшими о нежелании разобраться в его мы слях по существу. Трифонов бывал глубоко задет не пониманием, критически м своеволием, намерением утвердится за его счет. В опубликованной посмер тно его беседе с критиком Л. Аининским явственно звучит накопившаяся за много лет обида писателя c которым разговаривают совсем не о том, что его в олнует. Какая экология! Какие “проблемы природы” и взаимоотношений с ней человека!... Это для него, социального писателя, звучало “не по адресу” . Он не давал себя увлечь проблемами НТР, ни экологией, ни другими модными тем ами. Он полагал, что все это уводит литературу от главного - от анализа соц иальных отношений. Заключение “Мы делаем одно общее дело. Советская литература - это громад ная стройка, в которой участвуют разные и непохожие друг на друга писате ли. Из наших усилий создается целое. Между тем критика подчас требует так ой цельности, такой универсальности от каждого произведения, будто кажд ое произведение должно быть энциклопедией. неким универсалом, где доста ть все. “Почему здесь нет этого? Почему не отражено то-то?” Но, во-первых, это невозможно. Во -вторых -не нужно. Пусть критики научаться видеть то, что ес ть, а не то, чего нет. Есть люди, обладающие каким- то особым, я бы сказал, свер хъестественным зрением: они видят то, чего нет, гораздо более ясно и отчет ливо, чем то, что есть.” (Ю. Трифонов) Судьбу прозы Трифонова можно назвать с частливой. Ее читает страна, где книги Трифонова собрали за тридцать лет миллионные тиражи; его переводят и издают Восток и Запад, Латинская Амер ика и Африка. Благодаря глубокой социальной специфики изображенного им человека и узловых моментов русской и советской истории он стал интерес ен читателем всего мира. Трифонов скончался 28 марта 1981 года. Уже после его смерти были опубликованы цикл рассказов “Опубликованный дом” и роман “Время и место” , над которы м он работал до последних дней. Трифонов все больше и больше усложнял сво и задачи ; замысел его последнего романа, пожалуй, носит пожалуй настольк о крупный характер, что об окончательном варианте говорить не приходить ся. Трифонов работал честно и писал правду ; он создал свой мир и поэтому стал необходим литературе, поэтому мы почувствовали такую пустоту после его смерти. Ораторы говорили, что произведение Трифонова “пробудили в нас со весть” , что он умел видеть “отблеск истории на лице каждого человека” , чт о он “был добр” , что он создавал бы еще очень крупные, “может быть, великие произведения” (на похоронах Трифонова) . Список использованной литературы: 1. И. Д. Громова, Т. А. Смолянская. Юрий Трифонов (собрание сочинений в 4-х тома х) . 2. Н. Иванова. Проза Юрия Трифонова. 3. Ю. Оклянский. Юрий Трифонов.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
В библиотеке подвыпивший читатель, сдавая книгу, спрашивает:
- А скажите, нет ли у вас ещё книг этого автора?
- Вам он так понравился?
- Нет, но в его книге я нашёл 100 долларов!
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Жизнь и время в творчестве Ю. Трифонова", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru