Реферат: Ж. Лабрюйер о характерах людей - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Ж. Лабрюйер о характерах людей

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 38 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

22 План Введение 1. Историческое разви тие нравственных норм и морали 2. Реал истическое изображение человека Заключение Литература Введение В новое время (от XVI – XVII в в. до начала XX в. ) капиталистическая экономик а распространилась по все му земному шару, а вместе с ней — буржуазный ук лад жизни и рациональное сознание западного человека. Со циально-полити ческие рамки Нового времени более или менее ясны. Хронология ментальной истории рисуется не столь четко. Главные события эпохи — политические революции, промышленный переворот, появление гра жданского об щества, урбанизация жизни — запечатлены для нас в га лерее портретов отдельных людей и человеческих групп. Как и любая эпоха, Новое время показывает громадное разнообразие психической жизни. Историческ ой психоло гии еще только предстоит освоить это эмпирическое бо гатств о, обобщить и дать описание Че ловека экономического, либерального, конс ервативного или революционного сознания, типов буржуа, крестьяни на, ин теллигента, пролетария, психологически проанали зировать важные событ ия периода. Подступиться к громад ному материалу последних веков хотя б ы только европей ской истории нелегко. Поэтому тема реферата является а ктуальной в том плане, что произведение Ж. Лабрюйера « Характеры» представляет собой иллюстрацию жизни в переломный период перехода из одной общественной формации в другую. Эта эпоха разобрана науками о современном человеке, что выражается уже в обозначени ях периода: капитализм, буржуазное общество, индустри альн ая эпоха, время буржуазных революций и движений пролетариата. От социологии психолог получает нуж ные ему сведении о строении социума и порядке функцио нирования его индивидуального элемента, о социальных общностях, институтах и стратификациях, стандартах группового поведен ия, известных под названием личностных ориента ции, социальных характер ов, базисных типов личности, о мировоззренческих ценностях, приемах восп итания и конт роля и других социальных инструментах, непрерывно кую щих общественную единицу из задатков Ното 5ар i еп s . Исторической пс ихологии близки усилия исторической социологи и показать человека в изменчивом, но исторически определенном единстве социальной жизни. Указанный раз дел социологии р ассматривает типы коллективных структур во времени, в том числе характе рные формы отношений индивидов между собой, а также с общественными инст иту тами. Вариант исторической социологии, смежный с исто рической псих ологией, предложен немецким ученым Н. Элиасом (1807— 1989) в книге «О процессе ци вилизации. Социо-генетическое и психогенетическое исследование». Авто р трактует правила бытового поведения не столько как ограничения, накла дываемые на личность, сколько как пси хологическое существо последней. Для того, чтобы пер ейти от исторической социологии к исторической психологии, требуется р ассматривать человека не как элемент социального целого, но как самосто ятельную систему, включающую подструктуру социальных отношений. Слиян ию же двух соседних областей исследования способ ствует укорененность макросоциального (раннего социоло гического) мышления в науках о челове ке. Личность есть совокупность общественных отношений или коллективных пр едставле ний, основы ее сознания состоят из усвоенных норм и зна ний , поэтому сознание изменяется до этих основ при соотве тствующих воздействиях извне и преобразованиях соци альной среды. Мета фору, идущую от новейшего естествознания, подхватывают микросоциологи я и отчасти — понимающая психология. Первая (ее создатели — Ж. Гуревич, Д ж. Морено) нащупывает «вулканическую почву» социальности в элементарны х притяжениях между участника ми малых групп, вторая (основатель — М. Веб ер) определяет социальность с точки зрения исследовательского прибора, т. е. познающего индивида, его опыта, ценностей. Веберовская со циология т яготеет к психоанализу — доктри нам, выносящим природу человека за пре делы макросоциальных законов, она осуществляет функцию критики социол оги ческой классики. Обобщения ученого, по терминологии Вебера, — идеал ьные типы, логически выстроенные опреде ления аспекта социальной дейст вительности, теоретические эталоны при описании эмпирического материа ла. Психолог пользуется схемами, дающими разметку с оци ального пространства. В масштабе общественных макроявле ний челове к предстает миниатюрным осколком социума. Между тем сам человек выступа ет для социальности моментом не предсказуемости и свободы. Социология в озникает, когда масса норм и представле ний отделяется от непосредствен ного общения и закрепляет ся в государственных, хозяйственных, частно-п равовых сво дах и регламентах гражданского общества. В противовес фео д ально-кастовому праву исключений и привилегий, либеральные демократии стремятся к неукоснительному ис полнению закона, следовательно, к униве рсальной, фикси рованной, независимой от реальных лиц норме. Явления, отмечающие наступление капитализма, про являются столь единообразно и синхронно в разных обла стях человеческ ого бытия, что существует основание ис кать для них общую основу (по крайн ей мере тенденцию) в психике, поведении, отношениях человека. Из труда Лабрюйе ра можно составить портрет человека, живущего в семнадцатом столетии. В своем произведении автор дает определение человеческим порокам, вскры вает их первопричины, свойственные тому времени. И цель данной работы – дать общую характеристику нравственной жизни того периода. Поставленн ая цель предопределила задачи: - познакомиться с произведением Ж. Лабрюйера; - выявить характерные черты явлений того времени; - описать основные нравственные нормы и человеческие пороки, показанные ав тором на страницах своего произведения. 1. Историческое ра звитие нравственных норм и морали. Характеры людей являются, по Лабрюйеру, не само до влеющими разновидностями человеческой породы, но непосредственными ре зультатами социальной среды, варьирующими в каждом отдельном случае по стоянную свою основу. Скупые существовали и в античной Греции и в абсолю тистской Франции, но само содержание скупости и ее проявления кардиналь ным образом меняются под воздействием изменившейся обще ственной сред ы. Главная задача писателя заключается поэтому не столько в самом изобра жении скупости, сколько в исследовании причин, породив ших данную ее фор му. Поскольку различие характеров есть результат раз личных реальных ус ловий, постольку писателя интересуют сами эти усло вия и их психологиче ский эквивалент. Лабрюйер рисует характер на фоне данной среды, или, наоб орот, в своем воображении воссоздает для какого-нибудь определенного ха рактера породившую его среду. Так сознание личного достоинства представителя класса феодал ов происходило в рамках кодекса дворянской чести. Однако строго охраняя свою честь, феодал попирал достоин ство других людей— крепостных, горож ан, купцов и т. д. По нятие чести было пропитано сословным духом и нередко н о сило характер формального требования, к тому же имеюще го силу лишь в у зком кругу аристократов. Двойственный ха рактер моральных норм феодала выступал самым грубым образом: он мог быть «верен слову» в отношении к сю зере ну, но «верность слову» не распространялась на крестьян, горожан, ку пцов; он мог воспевать «даму сердца» и насило вать крепостных девушек; ун ижаться перед вельможей и «гнуть в бараний рог» своих подданных. Жестоко сть, грубое насилие, грабеж, пренебрежение к чужой жизни, тунеядст во, нас мешливое отношение к уму — все эти моральные ка чества прекрасно ужива ются с представлением о дво рянском достоинстве и чести. Д ама , по мнению Лабрюйера, могла быть образцом светского этикета, и она же без стыда раз де валась при слугах, могла проявить самый необузданный гнев; в отношении служанки и т. п. Вместе с историческим развитием нравственность буржуа пос тепенно теряет свои отдельные положительные моменты. Ее, по меткому выра жению Гегеля, как бы остав ляет «дух истории». Социальная практика правя щего класса, казалось, подтверждала пессимистические представления о « порочной» природе человека: «меняется все— одежда, язык, манеры, понятия о религии, порою даже вкусы, но человек всегда зол, непоколебим в своих по рочных наклонностях и равнодушен к добродетели» [4,225] . Храбрость, верность, честь — эти и другие морал ьные установления становятся чисто формальными, теряют живую связь с ис торическим развитием. Феодальная мораль выхолащивается, приобретая ха рактер требования этикета, внешнего «приличия». Хороший тон, мо да, манер ы формализуют аристократ ическую нравственность. Честь становится чисто формальным по содержан ию мораль ным принципом. Этот характер аристократического мораль ного кодекса был жестоко высмеян в период назревавших буржуазных революций. Во французской буржуазной рево люции М. Робеспьер, например, требовал за менить честь — честностью, власть моды— властью разума, приличия— обя занностями, хороший тон — хорошими людьми и т. п.[6,59] . «Ли цемерие есть дань, которую порок платит добро детели», — с сарказмом отмечал Лабрюйер наблюдая нравы фран цузской ар истократии. Там, где аристократическая мораль сохранилась до наших дней , косный и формальный характер ее норм особенно очевиден [4,231] . Двойственный характер мо ральных норм буржуа исто рически выступал довольно открыто, без прикра с. Это накла дывало отпечаток и на те аристократические «добродетели», к оторыми впоследствии восхищались реакционные романти ки, идеализиров авшие нравственность. Проница тельный Лабрюйер понял это, остроумно сфо рмулировав горький афоризм: «Наши добродетели— это чаще всего искусно переряженные пороки» [4,252] . Ос обенно лицемерно было поведение духовных феодалов, вынужденных в силу н еобхо димости проповедовать «христианские добродетели». Пропо ведуя б ескорыстие, они отличаются исключительным сребро любием, восхваляя уме ренность и умерщвление плоти, пре даются обжорству и стремятся к роскош и; проповедуя воз держание-развратничают; требуя искренности— лгут и об манывают. Аморализм был распространен не только среди высш их прослоек. Процветала грубая жестокость, произвол и презрение к челове ческой жизни. Исторические хроники убедительно свидетельствуют о том, ч то на практике мораль собственного класса играла незначительную роль в поведе нии аристократической знати. Глубокая противоречивость со циального прогрес са придавала развитию нравственности трагическую иронию. Класс феодал ов, пы таясь удержать власть, усиливают эксплуатацию крепостного кресть янства, дей ствуют под нажимом самых низких, мерзких страстей. Эти действ ия даже с точки зрения общепринятой морали той эпохи («отцы— дети») имел и безнравственный характер, вели к разгулу жестокости, зверства, издеват ельств и кровопро литию. Однако это усиление эксплуатации вызывало, в ко нце концов, сопротивление крестьян. Оно могло идти в двух на правлениях: в о-первых, за уменьшение или полное уничто жение феодальной эксплуатации и, во-вторых, через увели чение доходности крестьянского хозяйства и сок ращение от носительного размера той части доходов, которую присваивал ф еодал. Б. Ф. Поршнев в своем исследовании убедительно показывает, что крес тьянство делало немало усилий в этом втором направлении [7,279] . Исторические послед ствия этих ус илий, внешне довольно незаметных и обыден ных, имели громадное историче ское значение. Они способ ствовали развитию производительных сил и, в ко нечном ито ге, явились одной из предпосылок возникновения капитали сти ческого способа производства. Так нравственные пороки правящего класс а через целую цепь социальных зависимо стей выступают как «рычаги» исто рического развития. Нравственный прогресс, име вший место в эпоху феода лизма, был исторически ограничен. Печать коснос ти и патри архальности, лежавшая на нравственност и этой эпохи, мож но было преодолеть лишь выйдя за рамки феодального уклада. Однако антифеодальные революции крепостного крестьян ства, выдвигавшие наиболее передовые д ля своего времени моральные идеалы и нравственные правила, не могли при вести к установлению нового строя. Наиболее благородные, далеко идущие м оральные цели и идеалы этих революций не могли быть осуществлены в эпоху феодализма. Обычно восстания кончались поражением, топились в крови. Ра зу меется, основная линия социального прогресса проходила под знаком кл ассовой борьбы угнетенного кре стьянства. Сопротивление крепостных, на раставшее по мере развития внутренних противоречий феодального способ а про изводства, заставляло верхи перестраиваться и переходить на более высокую ступень феодальной эксплуатации. Таким образом, крестьянские в осстания не были исторически бес плодны, а, наоборот, были мощным стимуло м исторического прогресса. Тем не менее их ограниченность и нереальност ь достижения своих конечных целей, моральных идеалов ска зывалась и на т ой роли, которую они сыграли в нравствен ном прогрессе человечества. Исч ерпав те скудные возможно сти, которые давал феодализм нравственному пр огрессу, дальнейшее поступательное развитие нравственности могло прои зойти лишь на новой социальной почве, с новыми дви жущими силами и общест венными, противоречиями. Таким социальным строем, который пришел на смену феодализму, был капитализм. Там, где в силу специфических историче ских у словий возникновение нового уклада было замедлено, нравственный прогр есс, достигнутый в рамках феодального общества, приостанавливается. Нач инается топтание на ме сте. Худшие черты— косность, патриархальность— начинают возобладать над моментами развития и в нравственности народа. Отдельные успехи нравственного развития, подобно хамелеону, меняют сво ю историческую окраску и роль. Из двигателей социального развития они пр евращаются в его препятствие. Нравственный прогресс не только замедляе тся, но и идет вспять, превращается в регресс. Таким образом, каждая новая общественно-экономическая формация, сменявшая старую, была тем новым со циальным уровнем, на котор ом только и было возможно дальнейшее продвижение нравственного прогре сса человечества. Причем социальный прогресс разрушает вместе со стары ми общест венными формами и те стороны прежних нравственных отно шений, которые могут восприниматься последующими поко лениями как положител ьные, привлекательные. Однако от дельные «утраты» в нравственном развит ии вовсе не отвер гают его восходящего, прогрессивного характера. Отдел ь ные, частные потери — неизбежность, присущая всему восхо дящему духов ному развитию. Вот почему и критерий нрав ственного прогресса не может б ыть сведен к метафизическо му представлению о «сохранении» всего морал ьно положи тельного, что бытовало в истории. Моральный прогресс— не хра нилище, куда каждое поколение людей сдавало свои, благородные для того в ремени, нормы и принципы, оставляя за порогом свои пороки. Восходящее раз витие морали в са мой своей сущности — процесс, и может быть понято тольк о как процесс. Попытки сохранить в истории все то нравствен но «хорошее», что вырастало в разные эпохи, за счет уничто жения того «дурного», с чем э то «хорошее» сталкивалось — не более как ветхая иллюзия моралистов. Про тиворечи вость— внутренняя черта нравственного прогресса, своеобраз но проявляющаяся в нормативной, изменчивой противополож ности «добра» и «зла». 2. Реалистическое изображение человека. С амым значительным литературным произведением последней че тверти XVII в. является книга Лабрюйера «Характеры и нравы этого века» Жан де Лабрюйер (1645 — 1696) происходил из семьи небогатых горожан, может быть и имевшей в прошло м дво рянское звание, но окончательно утратившей его ко времени рождени я писателя. Иронически возводя свой род к одному из участников крестовых походов, Лабрюйер выказывает полное безразличие к сословным катего рия м: «Если благородство происхождения— добродетель, то она теряется во вс ем том, что недобродетельно, а если оно не добродетель, то оно стоит очень мало». Однако Лабрюйеру пришлось всю жизнь испытывать на себе гнет сосло вных предрассудков. В 1684 г., по рекомендации Боссюэ, он получил место воспитателя в нука знаменитого полководца Конде — человека с огромным честолюбием, б еспредельной гордостью и неукротимым нравом. Дворец Конде в Шантильи бы л своего рода маленьким Версалем. Постоянными посетителями его были виднейшие люди Франции— пол итики, финансисты, придворные, военные, духовные, писатели, художники, вер еницей проходившие перед глазами проницательного Лабрюйера. По выраже нию Сент-Бева, Лабрюйер занял «угловое место в первой ложе на великом спе ктакле человеческой жизни, на грандиозной комедии своего времени». Плод ом знакомства с этой «комедией» и явилась упомянутая единственная книг а Лабрюйера, сразу получившая широкую, хотя и несколько скандальную изве стность. В качестве образца для своего сочинения Лабрюйер избрал книгу греческо го писателя Теофраста, жившего в конце IV в. до н. э. Сначала Лабрюйер задумал дать лишь перевод «Характеров» Теофраста, присое динив к ним несколько характеристик своих современников. Однако с каж дым последующим издани ем (при жизни автора их вышло девять) ориги нальная часть книги увеличива лась, так что последнее прижизненное издание заключало в себе, по подсче ту самого автора, уже 1120 ориги нальных характеристик (вместо 418 первого изд ания), а характеристики Теофраста печатались уже в качестве приложения. В речи о Теофрасте, произнесенной Лабрюйером в 1693 г. при его вступлении в Академию и предпосланно й 9-му изданию его книги, он дает апологию этого писателя, видя в его манере индивидуализировать челове ческие пороки и страсти наиболее адекватн ую форму изображения дей ствительности. Однако Лабрюйер реформирует и усложняет эту манеру: «Характеристики Теофраста, — говорит он, — демон стрируя человека ты сячью его внутренних особенностей, его делами, реча ми, поведением, по учают тому, какова его внутренняя сущность; напротив, н овые харак теристики, раскрывая в начале мысли, чувства и поступки людей, вскры вают первопричины их пороков и слабо стей, помогают легко предвидеть все то, что они будут способны говорить и делать, научают более не у дивляться тысячам дурных и легкомысленных поступков, которыми на полне на их жизнь». Характеристики Лабрюйера чрезвычайно конкретны; это именн о ха рактеры и нравы данного века — длинная галерея портретов куртизан ок, вельмож, банкиров, ростов пупков, монахов, буржуа, ханжей,, скупцов, спле т ников, болтунов, льстецов, лицемеров, тщеславных, — словом, самых разно образных представителей различных слоев общества. «Харак теры» Лабрюй ера вырастают в грандиозный памфлет на всю эпоху. Критика Лабрюйера связ ана уже не с иде ологией оппозиционных кругов феодального дворянства, а с настроениями радикальных буржуазно-демократических слоев, начинающи х выражать не довольство широких масс абсолютистским режимом. Книга Лабрюйера распадае тся на ряд глав: «Город», «Двор», «Вель можи», «Государь» и т. д. Ее композиц ия соответствует внутренней клас сификации портретов, критерием котор ой является социальная принадлеж ность. Глава «О материальных благах» в ыполняет как бы роль введения и заключает в себе принципиальные установ ки автора. Внутреннее состояние чел овека, его духовный комплекс демонстри руется Лабрюйером на его внешних свойствах и проявлениях. Телесный облик человека показан как функция его внутреннего мира, а этот по следний дается как результат внешнего воздействия, как психологичес кий продукт социального бытия. Это — реалистическое изображение челов ека, как части определенного конкретного общества. Стремление передать обще ственное явление во всей его полноте при водит Лабрюйера к весьма глубо кому проникновению в действительность. Его обозрению равно доступны «д вор» и «город», столица и деревня, вельможи и буржуа, чиновники и крестьян е. Но из какой бы обществен ной среды ни избирал Лабрюйер материал для сво их суждений, его интере сует обыденное, типичное, наиболее общее в его наи более конкретном и индивидуальном многообразии. Если он рисует ханжу, то это настоящий ханжа времен Людовика XIV. Дав порт рет ханжи, Лабрюйер теоре тически обосновывает его реальность в ряде сопутствующих максим, уясня я типичность этого явления, анализируя и расчленяя его путем показа того , как ханжество проявляется у священника, у вельможи, у буржуа, у маркизы. Д есяток иллюстраций, каждая из кото рых — законченный портрет, завершае тся обобщающей максимой: «Ханжа— это тот, кто при короле-атеисте был бы б езбожником» [4,342] . Когда Лабрюйер рисует ск упца, он опять-таки дает несколько вариан тов одного типа: скупца-вельмож у, скупца-чиновника, скупца-торговца. «Двор» представлен у него типами ль стеца, хвастуна, наглеца, болтуна, франта, высокомерного задиры, чванливо го аристократа. Все это — живые люди, превосходный познавательный матер иал для знакомства с подлинным двором Людовика XIV. «Ничего другого не нужн о для успеха при дворе, как истинное и естественное бесстыдство». «Город » представлен у Лаб рюйера образами «мещанина во дворянстве», денежного туза, угодливого чиновника, жеманной маркизы, шарлатана-врача, пройдохи- торговца. Все эти типы буржуа, Лабрюйером умножаются, дифференцируются и расчленяются на десятки вариантов. Сам король по является на страница х его книги. И, наконец, как страшный контраст королю и двору, выступает у Л абрюйера крестьянство. Ни одному из французских писателей конца века не удалось нарисовать такой потрясаю щей картины судьбы французского нар ода, являющейся одновременно гнев ной филиппикой против современного с оциального строя: «Можно видеть иногда неких полудиких существ мужског о и женского пола, рассеянных на полях, черных, с мертвенным цветом кожи, о бугленных солнцем, согбен ных над землей, которую они роют и перерывают с непобедимым упрямством; они обладают даром членораздельной речи и, когд а выпрямляются, обна руживают человеческий облик; и, в самом деле, оказыва ется, что это — люди. На ночь они удаляются в логова, где утоляют свой голо д черным хлебом, водой и кореньями; они освобождают других людей от необх одимости сеять, пахать и собирать жатву, чтобы жить, и заслуживают поэтом у право не остаться совсем без того хлеба, который они посеяли» [4,226] . Эти замечательные строки Лабрюйера о крестьянах цитирует Пуш кин в свое м «Путешествии из Москвы в Петербург». «Фонвизин, — пишет Пушкин, — лет з а пятнадцать пред тем путешествовавший по Франции, говорит, что, сто чист ой совести, судьба русского крестьянства показалась ему счастливее суд ьбы французского земледельца. Верю. Вспомним описа ние Лабрюйера» [5,295] . Отношение Лабрюйера к народу совершенно четко и н едвусмысленно: «Судьба раб отника на виноградниках, солдата и каменотеса не позволяет мне жаловать ся на то, что у меня нет благ князей и министров» [4,238] . Это противопоставление народа сильным мира сего вызывает у Лабрюйера стремление определить собственную социальную ори ентацию: «Народ не имеет разума, но аристократы не имеют души. Первый имее т добрую сущ ность и не имеет внешности, у вторых есть только внешность и лоск. Нужно ли выбирать? Я не колеблюсь. Я хочу быть человеком из народа» [4 ,298 ] . Констатируя наличие социального зла, выражающегося прежде всего в нер авенстве сословий, Лабрюйер старается определить его первопричину. Это й первопричиной оказывается материальный интерес — деньги. Колос саль ная сила денег, превращающая в меновую стоимость семейные, мораль ные и п олитические отношения, Лабрюйеру вполне ясна. Люди, влюблен ные в барыш, « это уже не родители, не друзья, не граждане, не христиане; это, может быть, уж е не люди; это— обладатели денег» [4,227] . Лабрюйер дает сложную гамму человеческих судеб, направляемых этой всес ильной властью. «Созий от ливреи мало-пома лу, благодаря доходам, перешел к участию в откупах; благодаря взяткам, нас илию и злоупотреблению своей вла стью, он, наконец, поднялся на значитель ную высоту; благодаря своему положению, он стал аристократом; ему недост авало только быть доброде тельным; но должность церковного старосты сде лала и это последнее чудо» [4,301] . Этот портрет, как и многие другие, подобные ему, заключает в с ебе уже готовый сюжет реалистического романа. Образ тунеядца, живущего за счет обнищания эксплат ируемых им масс, особенно привлекает автора своей одиозностью и вызывае т целый ряд портретов. «Этот столь свежий и цвету щий мальчик, от которого веет таким здо ровьем, состоит сеньором аббатст ва и десяти других бенефиций; все это вместе приносит ему сто двадцать ты сяч ливров дохода, так что он весь завален золотом. А в другом месте живет сто двадцать бедных семейств, которым нечем согреться зимой, у которых н ет одежды, чтобы прикрыться, нет часто и хлеба; они в крайней бедности, кот орой поневоле стыдно. Ка кое неравномерное распределение!» [4,304] Творцы денег становятся героями дня, мир превращаетс я в арену, где ради материального благополучия в кровавой схватке возник ают человече ские пороки и гибнут человеческие добродетели. Лабрюйер ст растно вос стает против такого положения дел, обрушивается на него с уни чтожающей критикой и пытается найти выход. Но сильный в отрицании, он тот час же ослабевает, как только ему приходится рисовать положительный иде ал. Правильный диагноз не дает ему еще средства для составления прогноза . «Настоящее принадлежит богатым, а будущее добродетельным и одарен ным » [4,50] — вот, по сути дела, един ственная формула писателя, дальше кото рой ему пойти не удается. Лабрюйе р хочет, чтобы миром управлял разум, и набрасывает программу рационально устроенного государства. Вместили щам государственного разума должен стать добродетельный король, иде альный правитель, воплощающий идею про свещенной монархии. В главе «О государе» Лабрюйер дает пространный пере чень качеств, необходи мых для руководителя государства. Это отнюдь не п ортрет Людовика XIV, это образ утопического правителя, сконструированный моралистом. «Мне кажется, — заключает Лабрюйер, — что монарх, который со единил бы в себе эти качества, был бы достоин имени Великого» [4,211] . В этом идеаль ном портрете Лабрюйе р как бы старается дать своему воспитаннику, а может быть и самому Людови ку XIV, некий образец, заслуживающий подражания. В политических вопросах, при всей наивности своих взглядов, Ла брюйер стоит все же на передовых позициях. Его положительна я роль — в том, что он ратовал против произвола и тирании за рациональное , хотя и монархическое государство; в том, что, в пределах возможного, он по ка зывал абсолютизму ту бездну, к которой он пришел; в том, что, гумани стич ески стремясь облегчить бедствия своей страны, он дипломатично лаконич еского портрета и меткой обрисовки человеческой психики. Основное в «Характерах» — это размышления о духовном складе человека, о «настрое» его ума и сердца. При этом Лабрюйер считае т, что характер не строится на какой-либо одной пси хологической черте (на пример, скупости или самовлюбленности). Лабрюйера раздражает в маниакал ьном, однокачественном характере обедненность его содержания, неспособность вобрать в себя всю м ногогранность человека. Эти тенденции проявляются в том, что писа тель часто выводит приобретенные человеком свойства не и з его внутреннего мира и даже не из влияния на него других людей, а из возд ей ствия социальной среды в целом. Характер он связывает с образом жизни. Так, манеры и по ступк и человека, получившего видную долж ность, определяются, в представлени и писателя, саном. А человек, от природы веселый и щед рый, под влиянием обс тоятельств становится у Лабрюйера угрюмым, скупым, угодливым, чер ствым. Входя в противоречие с теоретическими канонами классицизма, Лабрюйер в озражает против трактовки человеческого характера как чего-то неизмен ного. Он уверен, что люди на протяжении своей жизни становятся непохо жим и на самих себя. Некогда благочестивые, умные и образованные с годами пер естают быть таковыми, и, напротив, те, кто начинал с пого ни за наслаждения ми, обретают мудрость и умеренность. Вследствие признания принципа разв ития характера, его изменяемости особую роль у Лабрюйера играют качеств а «приобре тенные». Возрастает их значимость по сравне нию с врожденными чертами. Лабрюйер не имеет дело с че ловеком вооб ще. В первую очередь он уделяет огромное внимание принадле жности человека к определенному социальному слою. В связи с этим очень с ущественна для него тема богатства и бедности, имущественных контрас то в, теснейшим образом соприкасающаяся с те мой сословной иерархии и юрид ического нера венства. Важнейшим для Лабрюйера я вляется вопрос о различиях, существующих в феодальном об ществе между п ривилегированными сословия ми и огромной массой людей, лишенных приви легий: между дворянами, вельможами, минист рами, чиновниками, с одной стор оны, и людьми низкого звания, с другой. Лабрюйер рассказы вает о крестьяна х, которые «избавляют других от необходимости пахать, сеять, снимать уро жай и этим самым вполне заслуживают право не остаться без хлеба» и котор ые все же обре чены на нищету, тяжкий труд и полуголодное существование, н изведены до положения «ди ких животных», живущих в «логове». Он гово рит и о вельможах, утопающих в роскоши, про водящих дни и ночи в предосудитель ных заба вах, никому не желающих добра, таящих под личиной учтивости разв ращенность и злобу. Сословное неравенство в ф еодальном общест ве закрепляется для Лабрюйера неравенством имуществ енным, связанным с возрастанием в обществе роли буржуазии и значения ден ег. Бо гатство же, в свою очередь, поддерживает со словные привилегии и ти пичную для феодаль ного общества иерархию верхов и низов. Мысль о бедных людях сопро вождает автора «Характер ов» постоянно, о чем бы он ни размы шлял. Он сообщает о семьях бедняков, кот орым «нечем обогреться» з имой, нечем «прикрыть на готу» и порой даже нечего ес ть, нищета кото рых ужасна и постыдна. При мысли о них у Лабрюйера «сжимае тся сердце». Нищие и обез доленные присутствуют в «Характерах» рядом с л юдьми «цветущими и пышущими здоровьем», людьми, «которые утопают в излиш ествах, ку паются в золоте, столько проедают за один при сест, сколько нуж но для прокормления сотни семейств». Все способы обогащения представ ля ются Лабрюйеру «некрасивыми», связанными с казнокрадством, мошенничес твом, разорени ем других. Люди, поглощенные корыстью и наживой, «пожалуй, даже не люди», убежден ав тор «Характеров». Отрицание Лабрюйером бога тства и знатно сти, включение в изображаемый мир образов вельможи и прос толюдина, богача и бедняка со общают дополнительный смысл его идеальном у образу мудреца, столь типичному для классици стического мировосприят ия. Не случайны заме чания Лабрюйера о том, что при дворе не нуж ны ум и спо собности, так как их заменяют уч тивость, умение поддерживать разговор и т. п., что глупец, стяжавший богатство,— вовсе не редкость и что «недоумки» добиваются богат ства отнюдь не «трудом или предприимчиво стью». Замеч ание относительно труда, который вовсе не нужен при наличии знатности и без ко торого можно обойтись при накоплении богат ства, заслуживает осо бого внимания. Мудрец для Лабрюйера не только тот, кто умен, но и тот, кто тр удится. Трудолюбие — неотъемлемое качество мудреца. Оно сближает его с «челове ком из народа», с крестьянином, ибо главное содержание жизни пос леднего — труд. Мысль о недостаточности для «мудреца» его интеллектуальных преимущест в подкреплена рассуждением о «сановниках» и «умных лю дях». Различая те х, у кого «нет ничего, кроме сана», и тех, у кого «нет ничего, кроме ума», Лабр юйер противопоставляет тем и другим «до бродетельного человека». Во вто рой главе «Ха рактеров» писатель рассуждает о «героях», ко торые попада ются и среди судейских, и среди ученых, и среди придворных. Но ни герой, ни в еликий человек не стоят, по мысли Лабрюйера, одного «истинно нравственн ого человека». Нравственность как этическое достоинство ста новится в « Характерах» главным мерилом по ведения. Благородным представляется то лько то, что «бескорыстно», что чуждо всему эгоистическому, истинным вел икодушием почитается то, которое непринужденно, мягко и сердечно, просто и доступно, «движимо добротой». Участь человека представляется Лабрюй еру столь безотрадной, что знако мство с ней, по его мнению, может лишь отбить охоту к жизни. Писатель недоо ценивает и могущество разума, не верит в его способность управлять повед е нием человека. В юности, утверждает Лабрюй ер, человек живет инстинктам и; в зрелом воз расте разум развивается, но его усилия как бы сводятся на н ет страстями, врожденными поро ками; в старости разум входит в полную сил у, но он уже охлажден годами неудач и горестей, подточен дряхлением тела. Пессимизм Лабрюйера связан и с овладеваю щим им временами убеждением в неспособно сти мира развиваться, совершенствоваться. Ме няются, полага ет порой писатель, лишь одежда, язык, манеры, вкусы, а человек же остается з ол и непоколебим в своих порочных наклонно стях. Автор «Характеров» счи тает, однако, что не следует «возмущаться» тем, что люди черст вы, неблаго дарны, несправедливы, надменны,— «такова их природа». А раз так, то и борь ба с пороками бессмысленна. Примирение с дейст вительностью приобретае т в «Характерах» окраску традиционализма. Лабрюйер осуждает ремесло шу лера как занятие грязное, основан ное на обмане. Но косвенным и частичным оправданием для него служит то, что оно су ществует издавна, им занимаютс я «во все вре мена». Почти так же обстоит дело с всесилием денег в совреме нном обществе. Лабрюйер объ являет это всесилие абсолютным, не обуслов л енным конкретными обстоятельствами, ссыла ясь на богачей, властвовавши х над людьми еще в античном мире. Черты традиционализма в «Характерах» тес но связаны с призывами Лабрюй ера «излечить ся от ненависти и зависти». Человек должен отказаться от п реклонения перед высшими ран гами, от пресмыкательства и приниженности . Но призывы к чувству собственного достоинст ва, к гордости перемежаютс я с высказываниями о бесцельности борьбы за изменение мира, за изменение сложившейся сословной иерархии. Следует довольствоваться малым, утвер ждает автор «Характеров». Особый смысловой оттенок приобретает в связи с этим и образ носителя муд рости у Лаб рюйера. Мудрость должна примирять с успеха ми «злых», с предп очтением, которое отдается недостойным. Мудрость Мудреца — в сохране н ии нейтралитета. Он должен ограничить себя ролью зрителя. Он обречен на п ассивность. Лабрюйер — непосредственный предшествен ник просветителей XVIII в., писат ель, прокла дывавший им путь, и мыслитель, острые проти воречия в сознани и которого глубоко уходят сво ими корнями в почву французской действите ль ности конца XVII столетия — периода, преис полненного сложных и мучител ьных противоре чий, своеобразной переходной полосы от одной эпохи к дру гой. Заключение Человеческая природа со времени Лабрюйера не из м енилась. И хотя двор не именуется больше двором и главой государства явл яется уже не король, а человек, облеченный властью, окружающие его льстец ы и дове ренные лица сохраняют все те же черты характера. И по-прежнему сп раведлива мысль, что настроение лю дей, их восхищение и вдохновение вызы ваются успехом и что «нужно немногое для того, чтобы удачное злодея ние в осхвалялось как подлинная добродетель». «Не ждите искренности, открове н ности, справедливости, помощи, услуг, благожелательно сти, великодушия и постоянства от человека, который не давно явился ко двору с тайным намерением возвы ситься.» Он уж е перестал называть вещи своими именами, для него нет больше плутов, моше нников, глупцов и наха лов — он боится, как бы человек, о котором он неволь но выскажет свое истинное мнение, не помешал ему выдви нуться... он не толь ко чужд искренности, но и не терпит ее в других, ибо правда режет ему ухо; с х олодным и безразличным видом уклоняется он от разговоров о дворе и придв орных, ибо опасается прослыть соучастником го ворящего и понести ответс твенность»[3,57] . Не пробуждает ли в вас этот портрет воспоминаний о совсем недавнем време ни? Мы говорим: «достигнуть цели» вместо «сделать карьеру», но слова могу т быть другими, а суть — оставаться прежней. Характеры людей определя ют ся и формируются их взаимоотношениями . «Мы, столь современные теперь, будем казаться уст а ревшими спустя несколько столетий»,— писал Лабрюйер, И он спрашивал с ебя, что будут говорить последующие поколения о вымогательстве налогов в эпоху «золотого века», о роскоши финансистов, об игорных домах, о тол па х воинственных приживал, состоявших на содержании у фаворитов. Но мы, для кого Лабрюйер — старинный классик, читаем его, не удивляясь. В людях, нас окру жающих, мы находили те же черты характера, а сверх того и другие, еще б олее поразительные. И в свою оче редь опасаемся лишь того, как бы наши вну ки не были шокированы нашими нравами. История покажет им людей нашего вр емени, уничтожающих с высоты быстрокрылых машин в течение нескольких ми нут целые цивилизации, создававшиеся на протяжении веков. Она продемонс три рует аналогичную экономику, в условиях которой одни народы вымирают с голоду на глазах у других, которые не знают, где найти применение их сил ам [3,53]. Потомки узнают, что наши улицы были настолько тесны, что передвижение в нам казалось более затруднительным и медленным, чем пешее; что наши дома в течение зимы не отапливались; что мужчины и женщины расшатывали свое з доровье и ум отвратитель ными опьяняющими напитками; что огромные средс тва шли на выращивание растения, листьями которого дымят все народы земл и; что наше представление об удовольст вии сводилось к ночному разгулу в переполненных людь ми местах, к созерцанию, как столь же печальные суще с тва, как мы сами, пьют, танцуют и курят. Будут ли шокированы этим наши потом ки? Откажутся ли следо вать привычкам этого безумного мира? Отнюдь нет. Он и будут предаваться сумасбродствам еще худшим, чем наши. Они будут так же читать Лабрюйера, как тот чи тал Теофраста. И скажут: «Учитывая, что эта кн ига была написана два тысячелетия назад, просто восхити тельно, что они т ак похожи на нас...» • Люди почти ни во что не ставят добродетели и бог отворят совершенства тела и ума. Тот, кто, невозмутимо и ни на минуту не со мневаясь в своей скромности, скажет вам о себе, что он добр, постоянен, иск ренен, верен, справедлив и не чужд благодарно сти, не дерзнет заявить, что у него острый ум, крас ивые зубы и нежная кожа: это было бы чересчур. Правда, две добродетели — смелость и щедрость — приво дят всех в восхищение, ибо ради них мы забы ваем о жизни и деньгах — дв ух вещах, которыми весьма дорожим; вот почему никто не назовет себя вслух смелым или щедрым. Никто, в особенности без должных к тому оснований, не ска жет, что он надел ен красотой, великодушием, благородством: мы настолько высоко ценим эти качества, что, приписывая их себе, не скажем об этом вслух. • Какой разлад между умом и сердцем! Философ живет не так, как сам учит жи ть; дальновидный и рассудительный поли тик легко теряет власть над собо й. • Разум, как и все в нашем мире, изнашивается: наука, ко торая служит ему пи щей, в то же время истощает его. • Люди маленькие часто бывают отягчены множест вом бес полезных достоинств: им негде их применить . • Есть люди, которые не гнутся под тяжестью власти и ми лостей, быстро св ыкаются с собственным величием и, занимая самые высокие должности, не те ряют от этого голову. Те же, кого слепая и неразборчивая фортуна незаслуж енно обременяет сво ими благодеяниями, наслаждаются ими неумеренно и за носчиво; их взгляды, походк а, тон и манеры долго еще выдают удивление и восторг, в которые их повергло собственное возвышение, и они преисполняются такой безудержной спесью, что лишь падение может их образумить. • Человек рослый и сильный, с широкими плечами и гру дью, легко и неприну жденно несет огромный груз, причем у него еще свободна одна рука; карлика раздавила бы вдвое меньшая тяжесть. То же и с высокими должностями: они де лают людей великих еще более великими, ничтожных — еще более ничтож ным и. • Есть люди, кото рым странности идут лишь на пользу: они переплывают такие моря, где други е терпят крушение и тонут; они достигают успеха такими путями, на которых его обычно не находят; их чудачества и безумства приносят им те плоды, как ие другим приносит лишь глубочайшая мудрость. Держась около сильных мир а сего, которым они посвящают все свое время, ибо возлагают на них свои зав етные надежды, они не служат им, а забавляют их. Вся наша беда в том, что мы не умеем быть одни. Отсюда — карты, роскошь, легкомыслие, вино, женщ ины, невежество, зло словие, зависть, надругательство над своей душой и за бвение бога. • Человеку, по-видимому, мало своего собственного об щества: темнота и од иночество вселяют в него беспокойство, беспричинную тревогу и нелепый с трах или в лучшем случае скуку. • Скука пришла в наш мир вместе с праздностью; она в зна чительной мере о бъясняет склонность человека к наслаждениям, картежной игре, обществу. Т от, кто любит труд, не нуждается в посторонних. • Большинство людей употребляет лучшую пору жизни на то, чтобы сделать худшую еще более печальной.. • Есть произведения, которые начинаются альфой и конча ются омегой. В ни х есть все: хорошее, дурное и отвратительное; в них не забыт ни один жанр. Ка к они изысканны, как вычурны! Их называют плодами игры ума. Наше поведение — такая же игра: принявшись за что-нибудь, мы непременно хотим дойти до ко нца. Порою нам лучше отступиться и найти себе другое заня тие, но ведь про должать начатое труднее, а значит, более почет но; поэтому мы продолжаем, препятствия лишь усугубляют нашу решимость, тщеславие подгоняет нас и б ерет верх над разумом, который покоряется и сдается. Этот тонкий побудит ельный мо тив можно обнаружить в наших самых высоконравственных де лах — даже в делах веры. Л ите ратура 1. История всемирной литерат уры в 8т.,Т.2 – М.:Просвещение, 1992-346с. 2. История французской ли те ратуры в 4 т.,Т1 – М.:Просвещение,1987- 347с. 3. Ж . д. Лабрюйер. Характеры или нравы нынешнего века. - М . ; Изд-во АН СССР, 1964 – 225 с . 4. Ш. Л е т у р н о. Эволюция рабства – М.Просвещение1993- 328 с . 5. А. Моруа Литературные портреты – М.: Прогресс, 1970 – 454с. 6. Б. Ф. Поршнев. Феодализм и народные массы - М. : «Наука», 1964 - 2 79 с . 7. Шкурат ов В. А.Историческая психология - изд 2-е, перераб..- М.: Смысл, 1997.- 505с.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Встречаются две подруги . Одна :
-ой я слышала ты была в Мухосранске и там наводнение случилось ! ну расскажи !
-да знаешь приезжаю я в Мухосранск выхожу на платформу , в юбочке коротенькой своей . Гляжу а на меня мужик несется и глазищи так горят , чую ну уже и надроченный у него и я бежать !А юбочка так по ветру и развевается, а ляшечками я из стороны в сторону ..Развернулась , смотрю за мной весь Мухосранск уже ломит.
- да ну не такая уж у тебя и задница , чтоб за тобой весь Мухосранск ломил.
- да может и задница у меня и не очень, но наводнение там было просто катастрофическое.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Ж. Лабрюйер о характерах людей", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru