Реферат: Другая Россия в романе "Машенька" В. Набокова - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Другая Россия в романе "Машенька" В. Набокова

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 140 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

26 МИНЕСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОН АЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Реферат по литературе на тему: «Другая Россия в романе «Машенька» В. Набокова» Выполнила: ученица 11 «А» класса средней школы № 89 Тарасова Оксана Содержание: Вступ ление. 2 Глава 1. Биография В. Набокова. 2 Глава 2. Обзор творчества писателя. 2 Глава 3. Художественный мир В. Набокова 2 Глава 4. Роман «Машенька». 2 Глава 5. Современники и критики о Набокове и его произведениях. 2 Заклю чение. 2 Испол ьзуемая литература 2 Вступление. О Набокове напис аны тысячи страниц: сотни литературных портных попытались раскроить по своим лекалам тонкую скользящую набоковскую ткань. Он - видный русский и американский прозаик, поэт, переводчик и ученый-литературовед и энтомол ог, более известный произведениями других жанров; один из классиков русс кой эмигрантской и американской литератур XX века, редкий случай двуязычного писателя, одинаков о блестяще писавшего и по-русски, и по-английски. Для России судьбу Набокова можно сравнить с редкой бабочкой, которая слу чайно попала в руки баловнице Судьбе: была поймана и засушена меж страни ц толстой энциклопедии. И лишь спустя много лет нам повезло случайно нат кнуться на этот удивительный экземпляр, аналогов которо го просто нет. И вот мы рассматриваем, сравниваем, изучаем. И ловим себя на мысли, что слишком много прошло времени. Мы утратили навыки обращения с т акими бабочками. Мы плохо понимаем их строение. И, к тому же, далеко не все х отят разобраться, гораздо легче отвернуться, забыть, будто никогда ничег о подобного и не было. Но азарт первооткрывателя пьянит истинных любител ей и заставляет погружаться все дальше и дальше в творчество писателя. Н ам уже мало просто увидеть, нам хочется понять. Но тут-то мы и натыкаемся н а прозрачную стену, которой окружил себя Набоков. Он как бы играет с нами, машет нам оттуда, подбадривая, но остается все же неуловим. И мы начинаем у дивляться, как это вообще можно было поймать такую бабочку. Но «пусть кри тики расходятся во мнениях, - художник остается верен себе». «Писатель (по определению самого Набокова) – это человек, волнующийся по пустякам». Очевидно поэтому он не желал выражать в своих книгах чьих-либо политических убеждений и отражать «текущий момент общ ественной жизни». Лишь однажды в 1939 году вместе с другими выдающимися люд ьми (Бунин, Бердяев, Рахманинов и другие) он подписал протест против вторж ения Советских войск в Финляндию. В дальнейшем о своем отношении к полит ике Набоков говорил так: «Мои политические взгляды остаются строгими и н еизменными, как старая серая скала. Они классически, почти до банальност и. Свобода слова, свобода искусства. Социальный или экономический строй идеального государства меня интересует мало. Желания мои весьма скромн ые. Портреты главы государства не должны размером превышать почтовую ма рку. Никаких пыток, никаких казней». Можно считать, что Набоков окончател ьно перешел на сторону Искусства. Настоящее Искусство отражает у Набоко ва не жизнь, а наскоки жизни на искусство. Никогда Набоков не скрывал, что пишет только для себя; только для того, чт обы избавиться от идеи романа, он переносил ее на бумагу. У писателя и в мы слях не было что-то объяснять, кого-то учить и, тем более, кого-то обличать. В сем своим творчеством Набоков как бы говорил, что «в сущности Искусство – зеркало, отражающее того, кто в нег о смотрится, а вовсе не жизнь». После написания «Лолиты» Набокову пришлось пережить бурный поток нападок и обвинений в распущенности сюжета. Обвин яли его и в том, что ради обеспечения материального благополучия он созд ал конъюнктурное и низкопробное произведение. Но время подтвердило ист ину: «Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо напис анные или написанные плохо. Вот и все». В хоре недоброжелателей нашлись и такие, кто утверждал, что Набоков раньше порочил Россию, а с выходом «Лоли ты» очернил и Америку. Этим людям можно было бы посоветовать перечесть « Портрет Дориана Грея» (Не приписывайте художнику нездоровых тенденций: ему дозволено изображать все). Но сам Набоков нанес более четкий и разящи й выпад: «Искусство писателя – вот его паспорт». Вернемся же к бабочке, с которой мы начинали. Под лучами сол нца и наших горящих глаз бабочка Набокова вдруг оживает прямо в руках. За трепетали крылья, задрожали усики, и вот она уже над нами. Теперь мы все мо жем видеть Набокова, читать его книги, пьесы, стихи. И никто больше не смее т скрыть его от нас (кроме нас самих). Никто не сможет его больше засушить и спрятать. И, дай Бог, чтобы его книги стали нашими постоянными и верными сп утниками. Глава 1. Биография В. Набокова. В русско й литературе XX века В. В. Набоков занимает особое место по ряду причин. Во-пе рвых, его писательская биография охватывает почти все хронологические этапы литературы XX века вплоть до 70-ых годов. Во-вторых, творчество Набоков а причастно истории сразу двух национальных культур – русской и америк анской; причем и русскоязычные, и англоязычные произведения писателя – выдающиеся художественные произведения, подлинные литературные шедев ры. В – третьих, Владимир Набоков больше, чем кто-либо из его современнико в, сделал для знакомства западной читательской аудитории с вершинами ру сской литературной классики. Н абоков Владимир Владимирович родился 10 (22) апреля 1899 года, умер 2 июля 1977 года, в Лозанне. Родом был из старинной дворянск ой семьи. Дед по отцу был министром юстиции при Александре III . Отец правовед, один из лидеров (вместе с П. Милюковым) конституционно-демократической партии, член государственно й Думы. Бабушка по отцу происходила из древнего немецкого рода фон Корф. М ать из старообрядческой семьи сибирского золотопромышленника и миллио нщика В. Рукавишникова. С детства Набоков воспитывался в обстановке куль та своего английского, читать научился прежде по-английски, чем по-русск и, домашнее имя было англизированным – Лоди. Владимир Набоков получает хорошее домашнее образование. Под влиянием отца-спортсмена с увлечение м занимается шахматами, теннисом, боксом. В 1911 году поступает в Тенишевско е училище, где поражает всех своей талантливостью. Уже в э то время в характере Набокова проявляется уверенность в себе. Огромную роль в его будущем творчестве сыграет накопленн ый в детские и юношеские годы запас впечатлений, связанных с петербургск им семейным бытом, и в особенности – с летними сезонами, которые семья На боковых проводила в загородных поместьях. Творчески определяется прежде всего как поэт. Одно из первых опубли кованных стихотворений «Лунная греза» содержит зачатки существенных м отивов поэзии и прозы Набокова – образ «прелестной девочки над розовой подушкой» и тема двоемирия. В 1916 году выходит первый поэтический сборник «Стихи», посвященный первой любви поэта. В этот период он выглядит счаст ливым юношей. После октябрьского переворота в ноябре 1917 го да семья Набоковых спасается бегством в Крым, где Владимир знакомится с М. Волошиным. В 1919 году готовится поступить в армию Деникина, но не успел – семья Набоковых отправляется в Турцию, откуда через Грецию и Францию – в Англию. Тема бегства также становится одной из «ключевых тем» поэзии и прозы Набокова. В Англии в 1919 году поступает в Кембриджский университет , где изучает французскую и русскую литературу . Драматический поворот судьбы дает мощный импульс ли рическому творчеству Набокова: он никогда не писал так много стихов, как в эти первые годы вынужденной эмиграции. Наиболее отчетливо в них проявл яется ориентация на творческие принципы таких несхожих поэтов, как А. Бл ок и И. Бунин. Затем Набоков переезжает в Берлин, где свое существование обеспечивает переводом газет, составлением шахматных задач, уроками те нниса, французского и английского языков, а также публикации рассказов, мелких пьесок. В марте 1922 года в Берлине правыми экстремистами был убит отец писате ля. Смерть отца потрясла Набокова и определила его судьбу: отныне он мог р ассчитывать только на свои собственные силы. В эти годы по д псевдонимом « В ладимир Сирин» в эмигрантской периодике появляется большое количество рассказов, стихотворных произ ведений, пьес, переводов, критических статей и рецензий. Подлинную славу и репутацию лучшего молодого писателя русского зарубежья принесли Наб окову его русские романы «Машенька» (1926), «Защита Лужина» (1929), «Отчаяние» (1934), «Приглашение на казнь» (1936), «Дар» (1938) и др. В 1923 году выходят в Берлине два сборника его стихов – «Горни й путь» и «Гроздь». В этот же период публикуется ряд пьес и начинается зна комство с некоторыми известными писателями. Как поэта Набокова характеризует «необычайная зоркость взгляда, н епривычность ракурса, внимание к деталям, в также исключительная вернос ть однажды найденным образам, мыслям, метафорам, создающим в своем перех оде из книги в книгу «удивительные миражи». Ориентирующаяся в основном н а классические традиции русского стиха поэзия Набокова носит преимуще ственно повествовательно – изобразительный характер «поэтической «и нвентаризации» мира». Как прозаик Набоков начинается с рассказов, являющихся как бы «личи нками» будущих его «романов-бабочек», а последнее – это часть единого н абоковского метаромана. Первой такой частью является роман «Машенька», вполне автобиографичный в изображении главного героя – молодого русс кого эмигранта Ганина, решительно порывающего со своим доэмигрантским прошлым, готовым было воскреснуть для него в образе приезжающей в Берлин его первой любови. Конец 20-х годов отмечен романом «Защита Лужина» (1929), пове стью «Соглядатай» (1930) и романом «Подвиг» (1932). Что касается ностальгии по России, то писатель то заклинает ее «отк азаться» от него, не «сниться» ему, не «жить» в нем, то готов безраздельно принять ее и «безнадежно-рабской», и «безнадежно-родной». Она является е му своими промельками и ощущениями в европейских ландшафтах, среди кото рых померещатся вдруг «пустые осенние поля» с «плотной белой церковкой на пригорке» - в Альпах. Настолько сильна была ностальгия Набокова по Рос сии, настолько же решительно не принимался им тоталитарный режим в СССР, о чем он не забывал повторять как от собственного имени, так и устами свои х героев, большинство которых, как и он, являлись изгнанниками и беглецам и из «ленинизированной России». В 50-е годы он продолжал высказываться о советском периоде в истории Р оссии как «эре кровопролития, концентрационных лагерей и заложничеств а», установленного Лениным «презренного и мерзостного террора», пыток и расстрелов. Болезненно-острым неприятным любых тоталитарных режимов проникну то большинство произведений Набокова. Таковы рассказ «Истребление тир анов» (1936), романы «Приглашение на казнь» (1935-1936) и «Дар» (1938). Во всех них тоталита ризм раскрывается не только в своих коммунистических и фашистских черт ах, но и в своей некой глобальной метафизической сущности, выходящей за п ределы актуальной истории. Тем временем подлинный исторический тоталитаризм все более теснит Наб окова, материальное и моральное существование которого в фашистской Ге рмании становится невыносимым. В 1937 году его семья перебрал ась в Париж, а через три года, накануне немецкой оккупации – в США. С 1940 по 1960 год Набоков живет и работает в США. Литературное тво рчество он совмещает с преподавательской и исследовательской работой в американских колледжах и университетах. Подавляющее большинство про изведений Набокова этого периода написаны по-английски. Относительно своих ориентаций в предшествующей литерату ре сам Набоков писал: «Пушкин и Толстой, Тютчев и Гоголь встали по четырем углам моего мира». Нельзя отрицать также влияние на Н. Ф. Сологуба, А. Блока, Пруста, Кафки и любимого им Джойса. Что же касается поэзии, то исключитель ное предпочтение отдавал Набоков стихам И. Бунина, а также высоко ценил п оэзию В. Ходасевича. Творчество Набокова, особенно проза, обнаруживает и черты существенног о разрыва с определенными традициями русской классической литературы, в частности с ее нравственным пафосом, установкой на пробуждение «чувст в добрых»: «…к писанью прозы и стихов не имеют никакого отношения добрые человеческие чувства, или турбины, или религия, или духовные запросы…». Расколотость мира надвое – на явь и на вымысел – предопределяет и этик у Набокова. Явь – это, по Набокову, «условный план земного быта», вымысел – созданный приемами стиля и игры иллюзорный мир, который становится, о днако, «ярче и достоверней любой реальности». Существовать в мире яви – человеческая норма, «но человек, явью ограничивающийся, по Набокову, - нен ормален, ущербен, ибо, лишенный мира вымысла, он оказывается пошляком. Для творческой личности стена между явью и вымыслом преодолима, для пошляка – нет» (Толстой). В произведениях Набокова и сам автор, и его герои иногда как бы озаряются неким моментом истинного бытия. По собственному призна нию, Набоков уже мальчиком находил «в природе то сложное и «бесполезное» , которого… позже искал в другом восхитительном обмане – в искусстве». Е му от природы был дан дар исключительно чуткого и чувственного восприят ия жизни, позволяющий и «слышать» «сахаристо-сырой запах мелкого, темног о, самого мятого из цветов» - фиалки, и в васильках увидеть не просто синий, а «синеный» цвет, улавливать разницу теней от апельсина и от сливы, как эт о делал уже в 6 лет герой его романа «Пнин» (1957). Но более всего воплощенным проблеском истинного бытия выступает в твор честве Набокова воспоминание о детстве, всегда знаменующее у него «приб лижение «к другой» реальности, посильный выход из системы «земного врем ени», «чистое» восприятие мира, таящее в себе «загадочно-болезненное бла женство», которое «сохранилось у Набокова на всю последующую жизнь» (Еро феев). На основе этих переживаний создает Набоков свою «философию детств а» как утраченного рая. Утраченный рай детства соединяется у него с утра ченным раем родины. И это получает в творчестве Набокова универсальный х арактер. За 20 лет жизни в Америке Набоковым создаются уже на английском языке рома ны «Истинная жизнь Себастьяна Найта» (1941), «Другие берега» (1951), «Пнин» (1957) и «Л олита» (1955). Шумный успех приходит к писателю в конце 50-ых годо в после публикации во Франции романа «Лолита», написанного на английско м языке. Этот успех позволяет ему оставить преподавательскую работу и це ликом сосредоточиться на литературной работе. Сама же к ни га названа по имени ее малолетней героини, таящей в себе аллюзию с древне апокрифической Лилит (женщина-демон, оборотень). Такова и Лолита, 12-летняя американская школьница, оборачивающаяся подлинным «маленьким смертон осным демоном» для 40-летнего Гумберта. Одному только Набокову принадлеж ит первенство в изображении «несравненной красоты девочки-ребенка». Возвышается же над всеми перипетиями человеческих страстей, падений и з аглядываний в «несбыточные бездны» одно – большой творческий выигрыш автора, поскольку «Лолита» - это не только «самый, может быть, мрачный, сам ый беспощадный» роман Набокова, но и самый исполненный пушкинской «свет лой печали», «сострадательный», повернутый к «извечной теме мирового ис кусства – человеческому страданию» (Н. Анастасьев). В 1960 году Набоков ы переезжают в Ш вейцарию в Монтрё, поселяются на берегу Женевского озера. Последний период творчества писателя отмечен появлением таких его англоязычных шедевров, как романы «Бледный огонь» и «Ада, или С трасть». В 1967 году публикуется русский авторский перевод «Лолиты», а в 1971-м в составе двуязычного сборника «Стихи и задачи» - лирические стихотворен ия. На вопрос о возвращении на родину писатель отвечал: «Я нико гда не вернусь, по той причине, что вся та Россия, которая нужна мне, всегда со мной: литература, язык и мое собственное русское детство. Я никогда не в ернусь. Я никогда не сдамся. К тому же уродливая тень полицейского госуда рства и не развеется ещё при моей жизни. Не думаю, чтоб там знали мои произ ведения…» С этим убеждением Набоков ушел из жизни 2 июля 1977 г ода . С русской культурой Набоков связан не только собственно х удожественным творчеством: его перу принадлежат и серьезнейшие работы по истории русской словесности. Набоков переводил на английский «Слово о полку Игореве», произведения Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Ходасевича, написал книгу «Николай Гоголь», а своим главным достижением считал четы рехтомный перевод «Евгения Онегина» с детальнейшими комментариями. Гл авными вершинами мировой литературы Набоков считал Шекспира и Пушкина. З. Шаховская писала: «Что-то новое, блистательное и страшно е вошло с ним в русскую литературу и в ней останется». Глава 2. Обзор творчества писателя. Н абоков не раз заставлял своих критиков и читателей усомниться в этой слишком оч евидной истине, с быстротой и в совершенстве овладевая языками приютивш их его стран и лукаво признавая, что он в младенчестве начал думать и гово рить по-английски, а потом познал язык Пушкина и Льва Толстого. Русская его проза, стихотворения и драмы, конечно же, читались за границе й, были известны на родине писателя, но не принесли ему той славы и тех ден ег, которыми удивленный богач Запад в конце концов расплатился со столь неожиданно и умело напросившимся к ним в классики кембриджским студент ом, берлинско - парижским оратором и американским профессором. Эмиграция столкнулась с совершенно новым характером и дарованием, откр овенно презиравшим ее идеалы и чаяния и смело пошедшим собственным путе м в жизни и литературе. И на этом пути был написан великолепный памфлет об эмиграции – роман «Дар», всех возмутивший, конечно, не только знаменито й главой о Чернышевском, но и сатирическими картинами эмигрантской «общ ественности», и в особенности описанием отчетно-выборного собрания, где участники показаны идиотами, склочниками и мелкими жуликами. Потрясенн ый Бунин сразу отверг эту «новую» нравственность, но честно признавал бе сспорный талант, однако чуждый и неприемлемый по своей бесчеловечной пр ироде для него и всей гуманистической русской традиции: «Чудовище, но ка кой писатель!» Так называемый «рядовой» эмигрантский читатель прозой Набокова интере совался мало. Набоков уже давно понял, что деньги и слава выдаются в друго м месте, и с 1936 года начинается его борьба за кафедру в любом высшем учебном заведении США. Исторической ситуацией и личной судьбой Набоков был, как и все писатели- эмигранты, поставлен перед вечной проблемой выбора – о чем писать, для к ого писать, на каком языке писать, в какой литературе и – шире – культуре жить и работать. Его проза, стихотворения и пьесы эти искания или, если уг одно, метания отразили, за ними следили не только литературные противник и, но и единомышленники и первые ученики. З. Шаховская писала: «Творчество Набокова – это итог, пик эмигрантского творчества, эмигрантской безрад остной свободы и ни к чему непривязанности». Оправданы были отказ от нравственных идеалов русской классики, «так наз ываемых» общественных интересов, радостное расставание с требовательн ой реалистической традицией и врожденным гуманизмом отечественной лит ературы. С легкой руки удачливого Набокова это стало непременным услови ем любого успеха русского писателя на Западе. Набоковский многотомный роман воспитания, успешно вросший англоязычно й своей частью в западную литературу, для этого поколения писателей русс кой эмиграции стал путеводителем и учебником жизни, которому следовали Э. Триоле, Ф. Саган, А. Труайа и многие другие литературные «амфибии», вирту озы двуязычия, без особых угрызений эмигрантской совести поселившиеся в чужой удобной стране и чужой терпимой культуре. Переимчивый Набоков пробует самые разные литературные манеры, следует, казалось бы, чуждым этому аристократу модам и мнениям. Здесь он подлинны й интернационалист. Набор писательских имен, названий книг, фильмов и пь ес, быстро, как бы на ходу отбираемых, выхватываемых этим профессионалом в качестве нужного образчика для изготовления соответствующих литерат урных приемов, поражает пестротой и неравноценностью. Молодой прозаик Н. А. Раевский сразу заметил незнакомую и отчасти непоня тную творческую ориентацию романиста: «Удивляла меня и чрезвычайная по дробность некоторых описаний Набокова. Русские писатели, вообще говоря, с такой подробностью не изображают предметы». Верно, у русских писателей были такие темы и предметы, - и прежде всего человек и действительность, - ч то времени и места на чрезмерное многословие и красивое плетение эффект ных фраз не оставалось. У Набокова вся эта «система» художественных ценн остей как-то смещена при весьма решительном ее пересмотре и отказе от мн огого в наследии русской классики. Прежде всего Набокова не устраивает текущая реальность. Она им решитель но заменяется – либо на красивый этнографический муляж придуманного р усского «прошлого», либо на сложные конструкции, призрачные цирковые де корации «Приглашения на казнь» и наборы мертвых чужих вещей других его р оманов «из европейской жизни», либо на лабораторные гибриды, соединявши е Россию и Запад («Подвиг»). Происходит бегство художника из реальности в мир сложных словесных фиг ур, пустых красивых форм и движущихся манекенов. Если ранее задача русск ой литературы состояла в отборе и художественном «усилении» картин реа льности, то Набоков в своем повествовании двигался в противоположном на правлении, переполняя свою прозу разветвленными, форсистыми описаниям и предметов. Набоков чаще пишет о человеке брезгливо и с каким-то усталым глумлением. Он как бы снисходит к его прискорбному ничтожеству, умственн ой скудности и немощи физической. Набоков с самого начала хочет выглядеть новатором, смелым эксперимента тором в сфере художественных форм. Ещё в 1930 году Набоков писал брату Кирил лу, поэту: «Бойся шаблона». В «Защите Лужина», с некоторым страхом за самог о себя, собственное литературное будущее, рассказано о художнике, которы й начинал как признанный новатор и затем вдруг отстал, и в этом «он сам вин оват, он, застывший в своем искусстве, бывшем новым когда-то, но с тех пор не пошедшем вперед». Приемы не живут в прозе Набокова сами по себе, они чему-т о служат, что-то скрывают, невольно выдают тайные намерения автора. Да он с ам проговаривается в статье о Гоголе: «Перед нами поразительное явление : словесные обороты создают живых людей». Фигурный, сложно-метафорический стиль помогает Набокову показать люде й, их внутренний мир в развитии. Описи предметов и раскрашенные авторско й фантазией пейзажи позволяют человеку, персонажу высказать себя. Челов ек у Набокова обычно показан как кукла, труп, механизм, то есть как чужой и непонятный, «наглухо заколоченный мир, полный чудес и преступлений». Главная тема набоковски х книг – это приключ ения одинокой, богатой чувствами души во враждебном, таинственном мире ч ужих стран и чужих, непонятных и непонимающих людей-кукол. Писатель част о говорит о жизни внешней, ложной и недолжной, и жизни внутренней, настоящ ей и единственно желанной. Герои его хранят и защищают свои сложные, беск онечные чувствования, отстраняя и резко оценивая внешний мир и «другого » человека. Любое внешнее эпическое действие разрушает волшебный мир вн утренних лирических движений. Сложный метафорический язык набоковской прозы скрывает простую и одно образную фабулу, стремится отвлечь, увлечь, очаровать читателя экзотиче ской красотой и перманентной новизной. Взаимоотношения Набокова и его читателя с самого начала были непростым и. Романы его написаны с большим пренебрежением к обыкновенному читател ю. Мировую славу и репутацию мастера Набоков себе сотворил, но назвать ег о читаемым писателем трудно, читатель не прощает пренебрежения к себе. Несмотря на дореволюционные российские словечки типа «тятька», книга Н абокова «Приглашение на казнь» вполне европейская, интернациональная, как и предшествующий ей утопический роман Е. И. Замятина «Мы». Да и главная идея та же: безликая толпа жестоких и глупых мещан хочет уничтожить чело века мыслящего и самобытного. Эта книга Набокова сошла в 30-е годы за прогр ессивный памфлет о сталинском тоталитаризме, хотя автор скорее смеется над человечеством, над ничтожеством и бессилием личности, запутавшейся в сетях обмана и иллюзий. Но все же любой русский читатель Набокова даже в «переводных», англоязыч ных его произведениях видит чисто национальную манеру мыслить и писать, чисто русскую трагедию духовной, культурной изоляции, в которой изнемог ают эгоистичный талант и черствая душа. Огромное, очень неравноценное творческое наследие Владимира Набокова возвращается наконец на родину, в Россию. Мы должны принять и правильно о ценить этот дар. Глава 3. Художественный мир В. Набокова С ранних лет для творчества Набокова характерен лейтмотив, высказанный лиричес ким героем в одном из стихотворений: «Эту жизнь я люблю исступленной люб овью…». В мире Набокова нет реальностей вообще, а есть множество су бъективных образов реальности, зависящих от степени приближения к объе кту восприятия и от большей или меньшей меры специализации этого воспри ятия. Искусство для Набокова начинается там, где память и воображение че ловека упорядочивает, структурирует хаотический напор внешних впечатл ений. Для Набокова недопустимо отождествление жизни и творчества. Недоп устимость прямолинейной автобиографичности в творчестве побудила пис ателя намеренно избегать «сопереживательной» стилевой манеры, когда ч итатель настолько сживается с близким ему персонажем, что начинает чувс твовать себя «на месте» этого персонажа. Приемы пародии и иронии неизмен но возникают в набоковских текстах. У Набокова читатель найдет и «странн ую» привычку – наделять даже самых отталкивающих своих персонажей отд ельными чувствами, мыслями и впечатлениями, которые когда-то вполне могл и возникать у него самого. Поскольку главные свойства создаваемого Набоковым миром – многослойн ость и многоцветность, его зрелые произведения почти не поддаются привы чным тематическим определениям. Содержание его рассказов и романов мож ет составлять неустроенный быт русской эмиграции («Машенька») или отлаж енная абсурдность порядков в вымышленном тоталитарном государстве («П риглашение на казнь»); история литературного роста начинающего поэта и е го любви («Дар») или история преступления («Отчаяние»); жизнь и смерть тала нтливого шахматиста («Защита Лужина») или механизмы поведения немецких буржуа («Король, дама, валет»); американская «мотельная» цивилизация («Ло лита») или преподавание литературы («Пнин»). Внешняя свобода в выборе разнообразных тем соедин яется у Набокова с пост оянной сосредоточенностью на главном – на проблематике сложных закон омерностей человеческого сознания , на многообразии субъе ктивных версий событий человеческой жизни, на вопросах о возможности и г раницах человеческого восприятия. Такую проблематику принято называть гносеологической (т.е. обращенной к различн ым способам и способностям видения и постижения мира). Все произведения Набокова как бы предполагают продолжени е: они как бы фрагменты глобального художественного целого. Каждый расск аз или роман композиционно завершенным, может быть понят и сам по себе. В т о же время, взаимодействуя в мире Набокова, они проясняют и обогащают дру г друга, придавая всему творчеству писателя свойство метаконструкции (т.е. совокупности всех произвед ений, обладающей качествами единого произведения). Историки литературы выделяют три ведущих универсальных проблемно-тематических компонента в творчестве Набокова – тему «утраченного рая» детства (а вместе с ним – расставания с родиной, родной культурой и языком); тему драматических отношений между иллюзией и действительностью и, наконец, тему высшей по отношению к земному существованию реальности (метафизическую тему «по тусторонности»). Общим знаменателем этих трех тем можно считать метатем у м ножественной или многослойной реальности . Сложность восприятия набоковской прозы связана с особенн остями субъективной организации повествования. Рассказчиков набоковс ких произведений принято называть «ненадежными»: то, что герой – расска зчик считает очевидным и в чем он пытается убедить читателя, на поверку м ожет оказаться его персональным миражем. Одно из главных требований к читателю Набокова – внимание к частностям , хорошая память и развитое воображение. Предметный мир наб оковских произведений зачастую более важен для понимания авторской по зиции, чем собственно сюжет. В поле зрения персонажа попадает и то, что ему самому кажется единственно важным, и то, по чему его глаз скользит невним ательно, - но что в авторской повествовательной перспективе будет решающ им для судьбы персонажа и для смыслового итога книги. Художественный мир Набокова содержит не только обязатель ный образ автора, но и инстанции – образы критика, литературоведа, перев одчика, - одним словом, образы – зеркала разнообразных истолкователей. В се делается для того, чтобы увести читателя от верного решения или чтобы уверить его, что никакой тайны в тексте нет. Набоков насыщает свой текст перекличками с литературной классикой: пов торяет какую-нибудь хрестоматийную ситуацию, жонглирует узнаваемыми п ушкинскими, гоголевскими или толстовскими деталями, образами, афоризма ми и т.п. Разнообразные игровые элементы набоковской прозы придают ей своеобраз ное стилевое очарование, сходное с очарованием пиротехники, маскарада, п раздничной наглядностью. Герои набоковской прозы различаются между собой не столько по социально-бытовым и психологическим характеристика м, сколько по способности видеть мир. Для одних он предельно прозрачен и я сен: такие люди, по Набокову, чаще всего составляют большинство. Их воспри ятие ограничено ближайшим бытовым, природным и социальным кругом; они лю бят материальное, надежное, не вызывающее сомнений и руководствуются «з дравым смыслом». Главное в этих людях все-таки не стиль жизни и не сфера их притязаний. Главное - в их неспособности уло вить импульсы высшей по отношению к человеку реальности, осознать обидн ую ограниченность – нет, не жизнь, а самих способностей к восприятию таи нства жизни. Другие человеческие существа интересны для таких людей лиш ь как средство реализации своих целей. Другой тип героя в прозе Набокова, внутренне близкий лирич ескому герою его поэзии, - человек, наделенный счастливой способностью к творчеству и одаренный моментами вдохновенных прозрений. Эти набоковс кие персонажи воспринимают мир как подаренную судьбой «мерцающую радо сть», как неизъяснимое, но чудесное обещание неземного будущего. Они нен авидят «мерзость генерализаций» и любуются неповторимыми гранями всег да уникальных в их мире частностей – природного и бытового окружения, и скусства, близких им людей. Они способны преодолеть эгоистическую замкн утость, узнать и оценить родственную себе душу. Главные герои его прозы образуют разновидность одного и т ого же психологического типа. В своем умении видеть окружающее, различат ь тайные узоры жизни «живой» человек Набокова воспринимает мир как пода ренную судьбой «мерцающую радость», как неизъяснимое, но чудесное обеща ние неземного будущего. Он обычно наделен счастливой способностью к тво рчеству, одарен моментами вдохновенных прозрений. Часто Набоков наделяет своего «живого» человека непохожестью на всех: к арлик-урод Фред («Картофельный эльф»); неприспособленный к жизни, гениал ьный, но нелепый Лужин; закомплексованный учитель географии («Совершенс тво») боящийся раздеться на пляже из-за своих волосатых ног (Набоков не це ремонится в натуралистических подробностях); непроницаемый для всех Ци нциннат… Этика для писателя не важна. Главное – в отношении героя к жизн и, к окружающему его предметному миру, в способности почувствовать суть вещей, узнать настоящее за той декорацией жизни, что нам так услужливо пр едоставляет обыденность, в готовности преодолеть эгоистическую замкну тость, узнать и оценить родственную себе душу. В основной массе произведений Набоков показывает, как трудно, подчас нев озможно, дойти до той истины, продраться к ней через тернии обыденности, п ройти сквозь паутину мира, построенного по человеческим законам. В оппозиции «живому» человеку, у Набокова ст оит, условно говоря, «мертвый», «декоративный» персонаж. Такие люди чаще всего составляют большинство. Главным критерием «живого» человека он с читает «способность удивляться пустякам, не беря в расчет надвигающуюс я опасность». А здравый смысл достоин презрения, так как он один исключае т возможность бессмертия. «Живым» героям в мире Набокова жестко противопоставлены «мертвые» пер сонажи. Главное в них не стиль жизни и не сфера притязаний. Среди них встре чаются представители разных социальных групп: от простых людей до образ ованных интеллектуалов, и даже творческие, талантливые люди. Главное – в их абсолютной глухости к высшей гармонии, в невнимании, нечувствительн ости к смыслу бытия, к красоте, в их неспособности уловить импульсы высше й по отношению к человеку реальности, осознать обидную ограниченность с воих пяти органов чувств, перешагнуть за которые в данной эмпирической р еальности не дано никому, понять свою неспособность к восприятию таинст ва жизни. В его концепции есть жесткое разделение на два враждебных лагеря: есть « я» «живого» героя и есть «другой» мир. Набоковский персонаж страдает от того, что в его уникальный, внутренний, цельный мир грубо вторгается объе ктивная жизнь; его душа слишком хрупка, нежна, чтобы выдержать такое давл ение, и она стремится избежать столкновения с миром. Когда Набоков говор ит о «хорошести» мира, то при этом подразумевается изначальная подоплек а жизни, то есть мир, задуманный и созданный Творцом, и человек в нем облаг орожен, должен соответствовать Божьему Творению, его внутренняя жизнь н еразрывно связана с «земным раем», так как он создан «по образу и подобию » Создателя. Под термином «другой мир» понимается мир, населенный «мертв ыми» людьми, так как они всегда составляют большинство. «Другой» мир считается объективным среди «декоративных» людей. Героя о кружает агрессия жестокого миропорядка. Такое жестокое противопоставл ение характерно для всей набоковской прозы. Герои игнорируют объективн ость. Набоковская тема противопоставления личности объективной реальности особенно характерна для эстетики романтизма, что подтверждает глубинн ую связь писателя со своими истоками – мироощущением эпохи «серебряно го века». Владимир Набоков хорошо известен широк им кругам общественности как писатель-прозаик, даже как переводчик, но к ак поэт он известен немногим, можно даже сказать, что остался в тени. Однак о, как мне кажется, лирика Набокова заслуживает такого же внимания, как и его проза. Если говорить точнее, то такого русского поэта как Набоков ник огда не существовало. Да, именно русского поэ та, ведь много стихотворений Владимир Набоков посвятил своей Родине – Р оссии. Так, стихотворение "Россия" было написа но в 1919 году в Крыму . Затем после довало ещё много разных поэтических очерков поэта-писателя. Вот одно из них: Мечтал я о тебе так часто, та к давно, за много лет до нашей встречи, когда сидел один, и кралась ночь в окно, и перемигивались свечи. И книгу о любви, о дымке над Невой, о нег е роз и море мглистом я перелистывал, и чуял образ твой в стихе восторж енном и чистом. Дни юности моей, хмельные сны земли, мне в этот миг вол шебно-звонкий казались жалкими, как мошки, что ползали в янтарном блес ке по клеенке. Я звал тебя, я ждал. Шли годы. Я бродил по склонам жизни ка менистым и в горькие часы твой образ находил в стихе восторженном и чи стом. И ныне, наяву, ты легкая приш ла, и вспоминаю суеверно, как те глубокие созвучья-зеркала тебя предс казывали верно. Глава 4. Роман «Машенька». Р ом ан «Машенька» (1926 года) – это первая попытка Набокова вернут ь потерянный рай. В предисловии к английскому изданию рома на он писал в 1970 году: «Хорошо известная склонность начинающегося автора вторгаться в свою частную жизнь, выводя себя или своего представителя в первом романе, объясняется не столько соблазном готовой темы, сколько чу вством облегчения, когда, отделавшись от самого себя, можешь перейти к бо лее интересным предметам». Но за исключением измены своему метароману, к оей явилась вторая книга «Король. Дама. Валет» (1928 год), Набоков не спешил ил и, точнее, не смог отделаться от себя. Интересна завязь будущего метарома на. Именно в «Машеньке» формируется фабульная структура, ищущая сюжетно го разрешения, и основные силовые линии конфликта метароманного «я» с «п ризрачным», но очень вязким миром. Первый роман Набокова «Машенька» многие исследователи сч итают лишь незрелым опытом молодого автора, аргументируя это тем, что и с ам Набоков называл его «пробой пера» и перевел впоследствии на английск ий язык последним. Роман о тоскующих пленниках, лишенных родины, пронизан грустным пафосом и даже некоторой безысходностью. В нем раскрывается трагедия русской ин теллигенции, потерявшей опору на чужой почве. Роман начинается эпиграфо м из «Евгения Онегина»: «Воспомня прежних лет романы, воспомня прежнюю л юбовь…» Конфликт строится на контрасте «исключительного» и «обыд енного», «подлинного» и «неподлинного» , так что с самого на чала перед Набоковым возникает проблема создания незаурядного героя и доказательства его незаурядности. В «Машеньке» эта проблема не находит исчерпывающего решения; исключительность декларируется, но так до конц а и не «срастается» с внутренним «я» героя. Герои романа «временно», как им кажется, живут за границей, м ечтают о России. Но для них это теперь во многом уже известная, страшная Ро ссия. «Страшно, - ох, страшно, - что когда нам снится Россия, мы видим не ее пре лесть, которую помним наяву, а что-то чудовищное. Такие, знаете, сны, когда н ебо валится и пахнет концом мира», - говорит старый поэт Подтягин Ганину, г лавному герою романа. С первых строк романа начинается набоковская игра в имена: « - Лев Глеево… Лев Глебович? Ну и имя у вас, батенька, язык вывихнуть можно… - Можно, - довольно холодно подтвердил Ганин…» - и сюжет романа реализует с крытую угрозу, заключенную в этом ответе. Антагонист продолжает: «Так во т: всякое имя обязывает. Лев и Глеб – сложное, редкое соединение. Оно от ва с требует сухости, твердости, оригинальности». В этом вздоре есть потаен ный элемент истины. Набоков пользуется сторонним взглядом на своего героя, чт обы подчеркнуть его «особенность». Хозяйке русского пансиона Ганин «ка зался вовсе не похожим на всех русских молодых людей, пребывавших у нее». Но герой сам прекрасно знает о своей исключительности, выраженной прежд е всего в том, что он носит в себе воспоминание о подлинном мире. Для него с уществует изначальный рай, символом которого становятся «дедовские па рковые аллеи» и первая любовь – Машенька. Воспоминание же о Машеньке, потерянной любви, юности возвр ащает Ганину прежнюю Россию. «Нет, - сказал Ганин, - мне снится только преле сть. Тот же лес, та же усадьба. Только иногда бывает как-то пустовато, незна комые просеки. Но это ничего». Томление, тоска, грусть по неосуществленно му, несбыточному, утраченному наполняют роман чеховской атмосферой. Любовь Ганина развивается на фоне старинной усадьбы на пр отяжении одного лета (как чаще всего в романах Тургенева). Роман «Машеньк а» как будто продолжает русский классический роман XIX века. Это роман «уса дебный». Чистые, идиллистические отношения влюбленных, таинственная пр остота и загадочность героини и последующая несостоятельность героя, р омантическое восприятие окружающего мира, слабоволие, тонкость чувств и переживаний Ганина также традиционно восходят к героям Тургенева и Че хова. Сама любовь Ганина к Машеньке, сожаление по поводу многих неудач этой любви и ненужный расставаний ассоциируется с любовью и сожалением русских эмигрантов по поводу расставания с Росси ей. Осталась трогательная нежность и грусть от невозвратности и единств енности того места, где только и можно жить. Слова Ганина о том, что он не ра злюбит никогда Машеньку, читаются по-другому: что он не разлюбит никогда Россию. Узнав о том, что Машенька жива, Ганин буквально просыпается в своей берлинской эмиграции: «Это было не просто воспоминанье, а жизнь, г ораздо действительнее, гораздо «интенсивнее», - как пишут в газетах, чем ж изнь его берлинской тени. Это был удивительный роман, развивающийся с по длинной, нежной осторожностью». Герой оказывается не на высоте положения, и, утратив рай, по падает в атмосферу пошлости (берлинская эмиграция), наиболее ярким вопло щением которой становится антагонист, антигерой Алферов – нынешний му ж Машеньки. Пошлость Алферова «густо» проявлена автором в первой же г лаве книги (ее сюжет начинается в лифте: герой и антигерой застревают меж ду этажами – «тоже, знаете, - символ…», как замечает Алферов ) . Все пошло в Алферове: слово ( «бо йкий и докучливый голос», претенциозные банальности. К моменту написани я «Машеньки» у Набокова готов невидимый им тип пошляка, который писателя преследовал и которого он преследовал всю жизнь. «Пошлост ь, - писал Набоков позднее, - включает в себя не только коллекцию готовых ид ей, но также и пользование стереотипами, клише, банальностями, выраженны ми в стертых словах». В понятии «пошлость» у Набокова соеди няются посредственность и конформизм, но пошляк, добавляет писатель, изв естен и другими свойствами. Он псевдоидеалист, псевдострадалец, псевдом удрец, любит производить на других впечатление и любит, когда производят впечатление на него. Культ простоты и хорошего тона в старой России, счит ает Набоков, привел к точному определению пошлости. Гоголь, Толстой, Чехо в «в поисках простой правды с легкостью обнаруживали пошлую сторону вещ ей, дрянные системы псевдомысли»); запах («теплый, вялый запашок не совсем здорового, пожилого мужчины», - Ганин - по контрасту – здоров, молод; объед иненный культ молодости и спорта отличает произведения Набокова от пре дшествующей, очень «неспортивной» русской литературы); наконец, вид («бы ло что-то лубочное, слащаво-евангельское в его чертах…»). Важным моментом фабулы нарождающегося метаромана станов ится любовная связь героя с псевдоизбранницей, малоприятная роль котор ой в «Машеньке» отведена Людмиле, наделенной чертами сладострастной хи щницы и полностью лишенной женской интуиции. Герой предпринимает решительную попытку обрести потерян ный рай: отказывается от псевдоизбранницы и собирается похитить Машень ку у Алферова. При этом для достижения своей цели герой совершает неэтич ный поступок (напоил соперника в ночь перед приездом Машеньки и перестав ил стрелку будильника, с тем, чтобы Алферов не смог встретить Машеньку, а с ам бросается на вокзал), и возникает далее развивающийся мотив недуэлесп особности антагониста, по отношению к которому герой может позволить се бе совершить любое действие. Он не испытывает при этом ни малейшего угры зения совести и не признает за противником права на удовлетворение оско рбленного чувства. В мире теней совесть героя спит. Приезд Машеньки – символ приближающей России. «Завтра пр иезжает вся его юность, его Россия», - с восторгом думает Ганин. «Машенька светится отблеском России, и потому вдвойне очарователен ее облик – и с ам по себе, и своим отраженным светом; она пленяет как личность, она пленяе т как символ, и не только она, но и сам роман, который окрещен ее ласковым им енем», - писал Ю. Айхенвальд. Главная сюжетная коллизия – противоборство двух персона жей: Ганина и Алферова. Оно основано и на разности их характеров, и на разн ости отношений к миру, а, главное, на разности отношения к их общей Родине, к России. Противник Ганина наделен любовью и презрением к России. И оттог о, что пошлый Алферов, своеобразно продолжающий галерею пошлых героев Че хова, говорит вроде бы общественные и очевидные вещи, с которыми нужно со гласиться, они вдруг начинают казаться неверными и неприемлемыми. Внача ле Ганину просто «не любо» слушать все, что говорит Алферов, а затем все ег о выражения, такие, как «прекрасная русская женственность сильнее всяко го террора переживет революцию…» или «России больше нет» - начинают вызы вать активное неприятие. Хотя России «больше нет» и для самого Ганина, и д ля автора, и для многих эмигрантов, но когда об этом говорит Алферов, это р ождает протест, кажется неверным, неубедительным. Клара, желая угодить Г анину , заявляет: «А все-таки, мсье Алферов не прав». Значит ли это, что Россия не исчезла? Она осталась? Но г де, в памяти героев? Слова «проклятая Россия» звучат как вызов для того, чт обы ярче оттенить всю ее невозвратимую прелесть для Ганина. Сам Ганин хр анит трогательную память о прош лом . Весь роман воспоминаний звучит как бы на одно й чеховской ноте: «Мисюсь, Где ты?» В то же время здесь и то, что уже свойстве нно одному Набокову, что станет центральной темой его творчества. Эта те ма сформулирована в мыслях Ганина: «… он был богом, воссоздающим погибши й мир». Для героев Набокова этот «погибший» мир – прошлая, исчезнувшая Р оссия. Прошлое невозможно вернуть в романах Набокова, потому что оно связано не только со временем, но и с пространством – утрачено само м есто, где проходила теперь недостижимо прекрасная жизнь. Но вместе с мот ивом потери в «Машеньке» появляется мотив надежды на вторичное обретен ие, возможное возвращение прошлого счастья. Этот мотив развивается зате м на протяжении всего романа и становится в нем основным. Надежда на возм ожное осуществление несбыточной мечты создает необычайное напряжение в малособытийном сюжете романа. Машенька жива, осязаема, присылает телег раммы, существует не только в воображении. Она должна появиться из небыт ия. На протяжении романа автор постоянно поддерживает веру в читателе в то, что новое соединение Ганина с Машенькой вполне осуществим о. С каждой главой она возрастает, доходит до кульминационного пика. И в то т момент, когда мечта должна воплотиться в реальность, вдруг оказывается , что счастье невозможно, что прошлое не возвращается – и герой отказыва ется от своей мечты. «Сложный пасьянс» жизни, о котором задумывается Ган ин, может выйти второй раз только в воображении. Тема воспоминаний о прошлом связана в романе не только с Га ниным, но и с Подтягиным, и с Кларой. Подтягин в прошлом был известным русс ким поэтом, Клара мечтала о другой судьбе. «Странно вообще вспоминать, ну хотя бы то, что несколько часов назад случилось, ежедневную – и все-таки н е ежедневную мелочь», - размышляет Ганин, а с ним вместе и автор. Роман пост роен на столкновении двух возможностей существования: воспоминания о ж изни или сама жизнь. Что истиннее, что важнее? Можно говорить о первом романе Набокова как о произведени и подлинно романтическом, где основным сюжетным мотивом является мотив ухода от действительности в мир потусторонний, застывший и не могущей ос уществиться мечты. «И куда все это делось, - где теперь это счастье и солнц е…» - эти слова Ганина можно поставить эпиграфом ко всему роману. Композиционно роман строиться с помощью развертывания дв ух параллельных повествований, иногда пересекающихся между собой: о про шлом и о настоящем. Эти две линии повествования прямо противопоставлены друг другу. В первой – сероватый дым, волны тумана, дымный з акат, «желтый поток вечерней зари» - почти блоковские романтические обра зы. Во второй – прозаические, раздражающие мелочи быта: грязноватый пан сион, неопрятные жильцы, тягостный роман Ганина с Людмилой, женщиной, вне шность которой раздражает своей непривлекательной неестественностью: крашеные рыжие волосы, неуместные замечания, резкие жесты. Для контраста не один раз упоминается темные гладкие волосы Машеньки, ее прелестный б ант, непосредственность поведения. В настоящем все грустн о, неуютно, тревожно. Настоящее неприятно Ганину, вызывает у него недоуме ние и краску стыда. Все, что связано с прошлым, связано с Россией, любовью, М ашенькой. Жизнь в прошлом становится для Ганина «бессмертной действите льностью». Повествование о ней – повествование романтическое, окрашен ное необычайным лиризмом. Повествование же о сегодняшнем существовани и Ганина – реалистически точное изображение неприглядной действитель ности, где действуют тени «его изгнаннического сна» и с едким сарказмом подмечается всякое неестественная подробность: от громадной ложки «в у вядшей руке Лидии Николаевны, которая грустно разливает суп», до резких духов Людмилы. Непреодолимость реальности олицетворяет Алферов, такой пошло-безобидный и такой неприятный. «Чужой город, проходивший перед ним , только движущийся снимок», - думает Ганин, и даже Подтягин « кажется ему случайной и ненужной тенью». Автор оценивает п рошлую жизнь вместе с Ганиным как «совершенную», вернее, она доведена до совершенства в мечтах героя. Параллель между мечтой и реальностью превр ащается в параллель между прошлой Россией, такой поэтичной, теплой, возв ышенной, как юность, напоминающей Машеньку в лодке, срывающую кувшинку, - и России нынешней, униженной, разместившейся в убогих берлинских отелях. Лицо этой России теперь Алферов и несчастная Клара, двойник Машеньки. Пр ошлая жизнь Ганина – более напряженная, трепетная и более «истинная», ч ем его жизнь в настоящем. Повествование о ней пронизано возвышенно-роман тическим пафосом. «Было странно и жутковато нестись в это пустом, тряско м вагоне между сырых потоков дыма, и странные мысли приходили в голову, сл овно все это уже было когда-то, - так вот лежал, подперев руками затылок, в ск возной, грохочущей тьме, и так вот мимо окон, шумно и широко, проплывал дым ный закат». Поезд, в котором Ганин встречает Машеньку в России, плавно переходит в по езд , который проходит под его окнами в Берлине. Поезд как си мвол не останавливающейся жизни, в том или ином изображении, постоянно у поминается на страницах романа. Изображение «черных поездов» насыщенн о особой метафоричностью, использованием возвышенной лексики, способс твующей романтическому восприятию происходящего: «Гремели черные поез да, потрясая окна дома, волнуемые горы дыма, движением призр ачных плеч сбрасывающих ношу, поднимались с размаха, скрывая ночной заси невшее небо, гладким металлическим пожаром горели крыши под луной, и гул кая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел ч ерный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий д ым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где п облескивали проведенные лунным ногтем рельсы, и той городской улицей, ко торую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром ваг она, дом был как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами». И наконец в финале Ганин идет встречать поезд, на котором пр иезжает из России Машенька. Об этом поезде все время говорит неумный Алф еров, по стечению обстоятельств как раз и опаздывающий на него. Что значи т эти постоянные напоминания? Что нужно знать свой жизненный поезд, свое направление и не слишком задерживаться на станциях, а уж тем более не пов орачивать назад? Символ поезда становиться понятен лишь в конце романа. Это символ жизни, который нельзя обратить в прошлое, прожить в прошлом. «… Кроме этого обра за, другой Машеньки нет и быть не может», - понял Ганин. Проживая в своем воо бражении прошлое, Ганин постепенно начинает освобождаться от грез. Уже у постели умирающего Подтягина он понимает, что жизнь прекрасна сама по с ебе и требует от человека не только мечтаний. Картина угасания Подтягина запечатлевается в мельчайших подробностях отстраненным, почти равнод ушным взглядом Ганина. Смерть становиться не так страшна и не важна. Глав ное – запечатление жизни в ее мгновенности , главное – тво рчество. «Он подумал о том, что все-таки Подтягин кое-что оставил, хотя бы д ва бледных стихотворения… Жизнь на мгновение представилась ему во всей волнующей красе ее отчаяния и счастья…» Очень тонко, прозрачно намекает автор на то, что Ганин не вс третит Машеньку, не подойдет к ней. Это уже новый Ганин, переживший прошло е, воссоздавший его в своих воспоминаниях. Он возродил свою любовь, все за ново перечувствовал и пережил, и осознал бесперспективность такого сущ ествования. Он как будто понимает, что маршрут этого поезда им уже пройде н. Финал романа свидетельствует о том, что подменить настоящее прошлым в реальности невозможно: на вокзале, уже приблизившись к осуществлению св оей мечты, Ганин вдруг резко меняет свои намерения. Почему? Не потому ли, ч то прошлое прекраснее и подлиннее, когда остается неподвижным, непродле нным источником для все новых и новых творческих интерпретаций! В финале, после безнадежных грез о прошлом, которые только и казались ист инной и главной жизнью – жизнеутверждающий разрыв с ними. Тени прошлого уходят вместе с ночной улицей, которая теряет «свое страшн ое теневое очарование». Финал романа своим звучанием внушает увереннос ть в будущее. Ганин чувствует себя «здоровым, сильным, готовым на всякую б орьбу». Отказавшись от встречи с Машенькой, он уезжает с другого вокзала, на другом поезде, Ганин уезжает в будущее. Его жизнь продолжается и он сча стлив. Для двадцатисемилетне го писателя-эмигранта это был смелый финал, почти вызов. Он свидетельств овал о вере в будущее, о возможности начать новую жизнь в трудных условия х эмиграции. Глава 5. Современники и критики о Набокове и его произведен иях. В се же не обходимо опровергнуть слухи, исходящие от поздних поклонников Набоков а, незнакомых с жизнью первой эмиграции, о том, что будто бы русское зарубе жье не приняло и не поняло Набокова. Это не так: его появление было сразу ж е замечено, с выходом его, ещё очень молодой, «Машеньки». Интерес к нему вс е возрастал, и ни один из писателей его поколения никогда не получал таки е восторженные отклики со стороны старших собратьев. Нина Берберова Номер «Современных записок» с первыми главами «защиты Лужина» вышел в 1929 году. Я села читать эти главы, прочла их два раза. Огромный, зрелый, сложный современный писатель был передо мной, огромный русский писатель, как Фен икс, родился из огня и пепла революции и изгнания. Наше существование отн ыне получало смысл. Все мое поколение было оправдано. Зинаида Шаховская Эти тридцатые годы были осо бенно тяжелы для Набоковых. Жить в гитлеровской Германии было невыносим о не только по материальным обстоятельствам, не только по общечеловечес ким, но и по личным причинам. Вера была еврейской. Податься было некуда. Нина Берберова Высокий, кажущийся ещё боле е высоким из-за своей худобы, с особенным разрезом глаз несколько на выка те, высоким лбом, ещё увеличившимся от той ранней, хорошей лысины, о которо й говорят, что бог ума прибавляет, и с не остро-сухим наблюдательным взгля дом, как у Бунина, но внимательным, любопытствующим, не без насмешливости почти шаловливой. В те времена казалось, что весь мир, все люди, все улицы, д ома, все облака интересуют его до чрезвычайности. Он смотрел на встречны х и на встреченное со смакованьем гурмана перед вкусным блюдом и питался не самим собою, но окружающим. Замечая все и всех, он готов был это приколо ть, как бабочку своих коллекций: не только шаблонное, пошлое и уродливое, н о также и прекрасное, - хотя намечалось уже, что нелепое давало ему большее наслаждение. Василий Яновский Читал Владимир великолепн о, но всегда читал, имея перед собой свою рукопись, с интересными интонаци ями, но никак не по-актерски, с очень характерным жестом, левая рука к уху… По-русски читал Владимир раза два-три у нас в нашей гостиной. Помнится, что одна очень красивая дама, имеющая модную мастерскую, прослушав отрывок из «Приглашения на казнь» в 1939 году, воскликнула: «Но ведь это сплошной сад изм!» В. Ходасевич Набоков – один из последни х потомков знатного рода. За ним стоят великие деды: и Пушкин, и Тютчев, и Фе т, и Блок. Несметные скопили они сокровища – он чувствует себя их богатым наследником. А потом появляются такие преждевременно зрелые, рано умудр енные юноши. Культурой этой они насквозь пропитаны и отравлены. Навыки и приемы передаются им по наследству: ритмы и звуки мастеров – в их крови. И х стихи сразу рождаются уверенными: они в силу своего рождения владеют т ехникой и хорошим вкусом. Но наследие давит своей тяжкой пышностью: все, к чему ни прикасается их живая рука, становится старым золотом. Трагизм их в том, что им, молодым, суждено завершать. Они бессильны пойти дальше, сбро сить с себя фамильную порчу… Мотив пушкинского памятника – лейтмотив поэзии Набокова. Он связывает свой стих «простым, радужным и нежным», «сияющим», «весенним»; в нем его во злюбленная обретет бессмертие. Напев его изыскан, ритмы торжественны, об разы благородны. Но это блеск не рассвета, а заката. У стихов Набокова боль шое прошлое и никакого будущего. К. В. Мочульский Набокову удается почти что литературный фокус: поддерживать напряжение, не давать ни на минуту осла беть читательскому вниманию, несмотря на то, что говорит он чуть ли не все время о шахматах. Именно в этом его мастерство проявляется. Шахматы у нег о вырастают в нечто большое, более широкое, и лишь самого немногого, каког о-то последнего штриха недостает, чтобы показалось, что он говорит о жизн и. … доказательством его таланта может служить то, что даже и в этом трудном, похожем на какую-то теорему романе отдельных удач, отдельных первокласс ных страниц у него не мало. … Он соединяет в себе исключительную словесную одаренность с редкой спо собностью писать, собственно говоря, «ни о чем». … Едва ли найдется у нас сейчас больше одного или двух писателей, от чтени я которых оставалось бы впечатление такой органичности, такой слаженно сти, как у Набокова. Некоторые его страницы вызывают почти физическое уд овольствие, настолько все в них крепко спаяно и удачно сцеплено… Г. В. Адамович Набоков оказывается по пре имуществу художником формы, писательского приема, и не только в том обще ственном и общепризнанном смысле, что формальная сторона его писаний от личается исключительным разнообразием, сложностью, блеском и новизной. Набоков не только маскирует, не прячет своих приемов, как чаще всего пост упают все, но напротив: Набоков сам их выставляет наружу, как фокусник, кот орый, поразив зрителя, тут же показывает лабораторию своих чудес. Набокову свойственна сознаваемая или, быть может, только переживаемая, н о твердая уверенность, что мир творчества, истинный мир художника, работ ою образов и приемов создан из кажущихся подобий реального мира, но в дей ствительности из совершенно иного материала, настолько иного, что перех од из одного мира в другой, в каком бы направлении ни совершался, подобен с мерти. Он и изображается Набоковым в виде смерти. В. Ф. Ходасевич Все дело в необыкновенном д аре переимчивости, которым обладает Набоков. Это одна из характернейших черт его литературной физиономии, и с этим связано его тонкое искусство пародии. В основе этого поразительно блестящего, чуть что не ослепительного тала нта лежит комбинация виртуозного владения словом с болезненно-острым з рительным восприятием и необыкновенно цепкой памятью, в результате чег о получается какое-то таинственное, почти что жуткое слияние процесса во сприятия с процессом запечатления. Г. П. Струве Близость Набокова к Гоголю бесспорна… Но Гоголь несравненно осторожнее, сдержаннее, «классичнее» в пользовании приемами «романтической иронии». … У Набокова… нет характеров. Всякий его персонаж – everyman старинной английской мистерии: любой чело век, по-своему увиденный. Каждый из них слеп и глух, абсолютно «непроницае м», карикатура лейбницевской «не имеющей окон» монады. Отношения между н ими состоят из чисто механических притяжений и отталкиваний. Бывают у каждого человека моменты, когда его охватывает то самое чувство нереальности, бессмысленности жизни, которое у Набокова служит доминан той его творчества, - удивление, смешанное с ужасом, перед тем, что обычно в оспринимается как нечто само собою разумеещееся, и смутное видение чего- то, лежащего за всем этим, «сущего». В этом – набоковская Правда. П. М. Бицилли Заключение. О Набокове можно написать еще сотни с траниц, потому что он удивительный и необычный писатель, но, к сожалению, это выйдет за рамки моего рефе рата. Хочется отметить, что, несмотря на долго е отсутствие, он сумел вернуться в Россию, но не через сто и не через двест и лет, а на много раньше – в 80-е годы того же века, в котором покинул Россию. Он вернулся и живет в своих книгах, по кото рым мы, люди совсем иного поколения, привычек и взглядов, учимся понимать Россию, по-новому оценивать отношение к Родине, как продолжение самого с ебя, собственного «я», состоявшегося как человека или нет в зависимости от подлинности патриотического чувства. Набоковский мир – это мир истинно русского человека, способного за его пределами сохран ить высокий, аристократический дух. Владимир Набоков действительно оди н из величайших писателей XX века, обогативший и англоязычную культуру, и м ировую культуру в целом, серебряными буквами навсегда вписавший свое им я в русскую литературу. Используемая литература: · «Русские писатели. XX век», библиографический словарь, М осква, «Просвещение», 1998 год · Газета «Лит е ратура», № 13 2000 год · «Русская литер атура XX века», Москва, «Русс кое слово», 1999 год · «В. Набоков. Изб ранное», Москва, АСТ Олимп, 1996 год · «Владимир Набоко в. Собрание сочинений», Москва, издательство «Правда», 1990 год · «Русская литература XX ве ка. Часть 2», Агеносов, 11 класс, Москва, «Дрофа», 2001 год · «В. В. Набоков в жизни и тво рчестве», Л. Н. Целкова, «Русское слово», Москва, 2002 год · Газета «Литература», № 35, 2000 год
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Если представить на минуточку, что депутаты Госдумы защищают интересы народа, то становится ясно: сильнее всего россияне страдают от оскорбления их религиозных чувств, орального секса и гомосексуализма...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Другая Россия в романе "Машенька" В. Набокова", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru