Реферат: Гумилев и акмеизм - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Гумилев и акмеизм

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 32 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

22 План 1. Те оретические основы акмеизма. 2. Ли тературно – критическая деятельность Н.Гумилева. 3. Библиография 1. Теоретические осн овы акмеизма К эпохе серебряно го века принадлежат символизм и акмеизм, футуризм и эгофутуризм и многие другие течения. "И хотя мы зовем это время серебряным, а не золотым веком, м ожет быть, оно было самой творческой эпохой в российской истории" (Крейд 10). Ак меисты (от греческого слова “акме” - цветущая пора, высшая степень чего-либо) призыв али очистить поэзию от философии и всякого рода “методологических” увл ечений, от использования туманных намеков и символов, провозгласив возв рат к материальному миру и принятие его таким, каков он есть: с его радостя ми, пороками, злом и несправедливостью, демонстративно отказываясь от ре шения социальных проблем и утверждая принцип “искусство для искусства ”. В 1912 году сборником "Гипербо рей" заявило о себе новое литературное течение, назвавшее себя акмеизмом . Акмеизм возникает в период, когда символистская школа была на излете, во зникает на платформе отрицания отдельных программных положений символ изма и, в частности, его мистических устремлений. Однако своим рождением акмеизм обязан прежде всег о символизму, и Н. Гумилев справедливо именует своих собратьев "наследни ками достойного отца". "Собратьями" Н. Гумилева стали поэты С. Городецкий, А. Ахматова, О. Мандельштам, М. Зенкевич, В. Нарбут, которые и объединились в гр уппу "Цех поэтов" В 1911-1914 годах у них, кроме журнала "Аполлон", издававшегося С. Маковским, были свои печатные органы - журнал "Гиперборей" и различные аль манахи. Организаторами группы и теоретиками нового течения были Никола й Гумилев и Сергей Городецкий. Противопоставляя себя символизму, акмеис ты провозглашали высокую самоценность земного, здешнего мира, ею красок и форм. С. Городецкий писал: "После всех "неприятий" мир бесповоротно приня т акмеизмом, по всей совокупности красот и безобразий... Если это борьба с символизмом, а не занятие покинутой крепости, это есть, прежде всего борь ба за этот мир, звучащий, красочный, имеющий формы, вес и время, за нашу план ету Землю" [3,46] . Итак, одна из перв ых заповедей акмеистов - поклонение Земле, Солнцу, Природе. Из нее следует вторая, близкая к ней: утверждение первобытного начала в человеке, просл авление его противостояния природе. М. Зенкевич писал: "Современный чело век почувствовал себя зверем, Адамом, который огляделся тем же ясным, зор ким оком, принял все, что увидел, и пропел жизни и миру аллилуйя"[ 4 ,9].Каждый из акмеистов считал своим долго м прославить первочеловека - Адама - и славили - Н. Гумилев увидел в нем то на чало, которое бросает вызов даже богам: В суровой доле будь упрям, Будь хмурым, бледным и согбенным, И не скорби по тем плодам, Неискушенным и презренным...[2,10] Адам встречается в поэзии Гумилева то в образе экзотического конквиста дора, покорителя морей ("Путешествие в Китай"), то в образе белого завоеват еля, сверхчеловека, "паладина Зеленого храма", "королевского пса, флибусть ера", что идет "дерзостным путем", "отряхивая ударами трости клочья пены с в ысоких ботфорт". С. Городецкий в своем стихотворении "Адам" поручает перво человеку "просторный и многозвучный мир", он должен "живой земле пропеть х валы". В самом начале пути некоторые представители нового течения даже п редлагали назвать его - адамизмом. Третья заповедь акмеистов также соотносится с первыми двумя: утвержден ие крайнего индивидуализма связано с образом человека, который оторван от родины, это тот, "кто дерзает, кто ищет, кому опостылели страны отцов. У С. Городецкого подобный герой является в образе примитивного дикаря: Я молод, волен, сыт и весел В степях иду, степям пою [ 2 , 1 ] . Постепенно формировался свой поэтический стиль. Стихи акмеисто в отличались сжатостью, спрессованн остью слова, строгим равновесием плотной, литой строфы, любовным обращен ием с эпитетом, зримой конкретностью и пластикой в лучших своих проявлен иях. Причем каждый из поэтов "Цеха" нес при этом в большую поэзию сугубо св ое индивидуальное начало. Трагичность мироощущения Гумилева сочеталос ь с его любовью к Земле, свободное чувство проверялось литературной дисц иплиной, преданностью искусству, ставилось поэтом превыше всего. Итак, акмеисты осознавали себя наследниками симво лизма, использовавшими его достижения для создания новых ценностей. Как ое же именно мировоззренческое "наследство" символистов оказалось акту альным для акмеистов? "Акмеисты стали писать стихи, казавшиеся самостоят ельными и новыми,- однако так, что начитанный человек легко угадывал в их с ловах и словосочетаниях отсылки то к Пушкину, то к Данте . Это литература, опирающаяся на литерат уру. Футуристы поступали иначе: они делали все возможное, чтобы казаться абсолютно новыми, небывалыми… Писать стихи нужно было так, будто это пер вые стихи на свете, будто это сочинение первого человека на голой земле ." [3,184]. Одной из центральных идей романтизма и его наследника - символизма - я вляется идея двоемирия. Суть этой идеи - в существовании двух реальносте й, так или иначе связанных между собой. Есть Бог, значит, есть и "иерархия в мире явлений", есть "самоценность" каждой вещи. Все получает смысл и ценнос ть: все явления находят свое место: все весомо, все плотно. Равновесие сил в мире -устойчивость образов в стихах. В поэзии водворяются законы компо зиции, потому что мир построен. Дерзания мифотворцев и богоборцев сменяю тся целомудрием верующего зодчего: "труднее построить собор, чем башню" [4,286]. Статью "Наследие символизм а и акмеизм" Гумилев начал с заявления, подготовленного его другими стат ьями, - о том, что "символизм закончил свой круг развития и теперь падает… Н а смену символизма идет новое направление, как бы оно не называлось, акме изм ли (от слова … - высшая степень чего-либо, цвет, цветущая пора), или адами зм (мужественный твердый и ясный взгляд на жизнь), во всяком случае, требую щее большего равновесия сил и более точного знания отношений между субь ектом и обьектом, чем то было в символизме." [2,55]. Признавая достижения символизма, Гумилев категорически отверг не только русский символизм, но также французский и германский, с лишком следовавший, по его мнению, догматам, что лишало его возможности "ч увствовать самоценность каждого явления" [2,56]. Центральной категорией акмеистического мировоззрен ия остается категория культуры, достаточно вспомнить знаменитое манде льштамовское определение акмеизма как тоски по мировой культуре. Однак о, в отличие от символистского понимания культуры, она выступает для них не столько как создание человека, сколько как открытие изначального смы сла в окружающем мире. Человек в таком случае - не создатель, собственным с уществованием отрицающий Творца, но та часть промысла, благодаря которо й открывается смысл всего сущего. Из негативных оценок Гумилева вырисов ывалась программа акмеизма: во-первых, никакой мистики, никакого братани я с потусторонним миром; во-вторых, точность в соответствии слов предмет у воображения; в-третьих, равное в художественном смысле отношение ко вс ем моментам жизни, малым, большим, ничтожным или великим - с целью объектив но-художественной полноты охвата мира. "Мы ощущаем себя явлениями среди явлений" [2,57], последнее, по мнен ию А.И. Павловского, "заключает в себе проповедь отстраненности от каких-л ибо оценок, тем более суда над действительностью." [4,109]. Как мы уже говорили, манифесты акмеистов были на иболее эксплицитным выражением их мировоззрения. Однако рефлексивное понимание далеко не всегда соответствует реальному положению дел, к том у же манифесты отражают не только убеждения поэт ов , но и обстоятельства литературного процесса. 2. Литературно – критическая деятельность Н.Гумилева Николай Степанов ич Гумилев был не только выдающимся поэтом, но и тонким, проницательным л итературным критиком. В годы, в которые он жил, это не было исключением. На чало XX века было одновременно и порой расцвета русской поэзии, и временем постоянно рождавшихся литературных манифестов, возвещавших программу новых поэтических школ, временем высокопрофессионального критическог о разбора и оценки произведений классической и современной поэзии — ру сской и мировой. В качестве критиков и теоретиков искусства выступали в России почти все сколько-нибудь выдающиеся поэты-современники Гумилев а — И. Ф. Анненский, Д. С. Мережковский, З. Н. Гиппиус, В. Я. Брюсов, К. Д. Бальмонт, А. А. Блок, Вяч. Иванов, А. Белый, М. А. Кузмин, М. Цветаева, В. Ходасевич, М. А. Волош ин и многие другие. Н ачав свою критическую деятельность в качестве ре цензента поэтических книге в газете «Речь» в конце 1890-х годов, Гумилев продолжил ее с 1909 по 1916 г. в журнале «Аполлон». Статьи его, печатавшиеся здесь из номера в номер в разделе журнала «Письма о русской поэзии», сост авили своеобразный цикл. В нем обрисована широкая картина развития русс кой поэзии этой поры (причем не только в лице первостепенных ее представ ителей, но и поэтов второго и даже третьего ряда). В те же годы были опублик ованы первые статьи Гумилева, посвященные теоретическим вопросам русс кой поэзии и русского стиха, в том числе знаменитая статья «Наследие сим волизма и акмеизм» (1913) — один из двух главных теоретических манифестов о тстаивавшегося Гумилевым направления в поэзии, за которым надолго закр епилось предложенное им название «акмеизм», — направление, которое Гум илев и его поэтические друзья и единомышленники стремились противопос тавить символизму. Кроме «Аполлона» Гумилев выступал в качестве критик а в органе «Цеха поэтов» — журнале «Гиперборей», «ежемесячнике стихов и критики», который выходил в 1912– 1913 гг. под редакцией его друга М. Л. Лозинско го (впоследствии известного поэта-переводчика). О литературно-критическ их статьях и рецензиях Гумилева в научной и научно-популярной литератур е о русской поэзии XX в. написано немало — и у нас, и за рубежом. Но традицион ный недостаток едва ли не всех работ на эту тему состоит в том, что они все цело подчинены одной (хотя и достаточно существенной для характеристик и позиции Гумилева) проблеме «Гумилев и акмеизм». Между тем, хотя Гумилев был лидером акмеизма (и так же смотрело на него большинство его последов ателей и учеников), поэзия Гумилева — слишком крупное и оригинальное яв ление, чтобы ставить знак равенства между его художественным творчеств ом и литературной программой акмеизма. Свою литературно-критическую деятельность Гумилев начал с рецензий на книги, выходившие в 1908 и последующие годы. По преимуществу это были поэтич еские сборники как уже признанных к этому времени поэтов-символистов ст аршего и младшего поколения (Брюсова, Сологуба, Бальмонта, А. Белого и др.), т ак и начинавшей в те годы поэтической молодежи. Впрочем, иногда молодой Г умилев обращался и к критической оценке прозы — «Второй книги отражени й» И. Ф. Анненского, рассказов М. Кузмина и С. Ауслендера и т. д. Но основное вн имание Гумилева-критика с первых его шагов в этой области принадлежало п оэзии: напряженно ища свой собственный путь в искусстве (что, как мы знаем , давалось ему нелегко), Гумилев внимательно всматривался в лицо каждого из своих поэтов-современников, стремясь, с одной стороны, найти в их жизне нных и художественных исканиях близкие себе черты, а с другой — выяснит ь для себя и строго оценить достоинства и недостатки их произведений. Выросший и сложившийся в эпоху высокого развития русской поэтической к ультуры, Гумилев смотрел на эту культуру как на величайшую ценность и бы л одушевлен идеей ее дальнейшего поддержания и развития. Причем в отличи е от поэтов-символистов идеалом Гумилева была не музыкальная певучесть стиха, зыбкость и неопределенность слов и образов (насыщенных в поэзии с имволистов «двойным смыслом», ибо цель их состояла в том, чтобы привлечь внимание читателя не только к миру внешних, наглядно воспринимаемых явл ений, но и к миру иных, стоящих за ними более глубоких пластов человеческо го бытия), но строгая предметность, предельная четкость и выразительност ь стиха при столь же строгой, чеканной простоте его внешнего композицион ного построения и отделки. Отвечая в 1919 г. на известную анкету К. И. Чуковского («Некрасов и мы») о своем отношении к Некрасову, Гумилев откр овенно казнил себя за «эстетизм», мешавший ему в ранние годы оценить по д остоинству значение некрасовской поэзии. И вспоминая, что в его жизни бы ла пора («от 14 до 16 лет»), когда поэзия Некрасова была для него дороже поэзии Пушкина и Лермонтова, и что именно Некрасов впервые «пробудил» в нем «мы сль о возможности активного интереса личности к обществу», «интерес к ре волюции», Гумилев высказывал горькое сожаление о том, что влияние Некрас ова, «к несчастью», не отразилось на позднейшем его поэтическом творчест ве (3 , 74). Этого мало. В последней своей замечательной статье «Поэзия Бодлера», нап исанной в 1920 г. по поручению издатель ства «Всемирная литература» (сборник стихов Бодлера, для которого была н аписана эта статья, остался в то время неизданным), Гумилев писал о культу ре XIX в.: «Девятнадцатый век, так усердно унижавшийся и унижаемый, был по пре имуществу героическим веком. Забывший Бога и забытый Богом человек прив язался к единственному, что ему осталось, к земле, и она потребовала от нег о не только любви, но и действия. Во всех областях творчества наступил нео быкновенный подъем. Люди точно вспомнили, как мало еще они сделали, и прис тупили к работе лихорадочно и в то же время планомерно. Таблица элементо в Менделеева явилась только запоздалым символом этой работы. „Что еще не открыто?“ — наперебой спрашивали исследователи, как когда-то рыцари сп рашивали о чудовищах и злодеях, и наперебой бросались всюду, где оставал ась хоть малейшая возможность творчества. Появился целый ряд новых наук , прежние получили неожиданное направление. Леса и пустыни Африки, Азии и Америки открыли свои вековые тайны путешественникам, и кучки смельчако в, как в шестнадцатом веке, захватывали огромные экзотические царства. В недрах европейского общества Лассалем и Марксом была открыта новая мощ ная взрывчатая сила — пролетариат. В литературе три великие теченья, ро мантизм, реализм и символизм, заняли место наряду с веками царившим клас сицизмом» [5,78] . Нетрудно увидеть, что Гумилев здесь в духе призывов Блока (хотя он и не мог читать его статьи) рассматривает развитие мировой культуры XIX в. в «едино м мощном потоке», пытаясь обнаружить в движении его отдельных областей с вязующие их общие закономерности. При этом литература и общественность, путь, пройденный поэзией, наукой и социальной мыслью XIX в., рассматриваютс я Гумилевым как часть единой, общей «героической» по своему характеру ра боты человеческой мысли и творчества. Мы видим, таким образом, что в последний период жизни Гумилев вплотную по дошел к пониманию того единства и взаимосвязи всех сторон человеческой культуры — в том числе «поэзии» и «общественности», — к которому его пр изывал Блок. В поэзии Некрасова, как и в поэзии Бодлера, Кольриджа, Соути, В ольтера (и других поэтов, к которым он обратился в последние годы жизни), Г умилев сумел уловить не только черты, общие с породившей творчество кажд ого из них эпохой, присутствие в их жизни и поэзии выводящих за пределы ми ра одного лишь поэтического слова, более широких философских и обществе нно-исторических интересов. Понимание высокого назначения поэзии и поэ тического слова, призванных своим воздействием на мир и человека способ ствовать преображению жизни, но подвергшихся измельчанию и обесценени ю в результате трагического по своим последствиям общего упадка и измел ьчания современной жизни и культуры, П уть Гумилева, по существу, ве л его от «преодоления символизма» (по выражению В. М. Жирмунского) к «преод олению акмеизма». Однако к последнему этапу этого пути (который оказался высшим этапом в развитии Гумилева — поэта и человека) он подошел лишь в к онце жизни. Маска поэта — «эстета» и «сноба», любителя «романтических ц ветов» и «жемчугов» «чистой» поэзии — спала, приоткрыв скрытое под нею живое человеческое лицо. Тем не менее не следует думать, что «позднее» творчество Гумилева некоей «железной стеной» отделено от раннего. При углубленном, внимательном от ношении к его стихотворениям, статьям и рецензиям 1900– 1910-х годов уже в них м ожно обнаружить моменты, предвосхищающие позднейший поэтический взлет Гумилева. Это полностью относится к «Письмам о русской поэзии» и другим литературно-критическим и теоретическим статьям Гумилева. Очень часто кругозор автора «Писем о русской поэзии», как верно почувств овал Блок, был чрезвычайно сужен не только в эстетическом, но и в историче ском отношении. Творчество современных ему русских поэтов Гумилев расс матривает, как правило, в контексте развития русской поэзии конца XIX-начал а XX в. В этих случаях вопрос о традициях большой классической русской поэз ии XIX в. и их значении для поэзии XX в. почти полностью выпадает из поля его зре ния. Повторяя достаточно избитые в ту эпоху фразы о том, что символизм осв ободил русскую поэзию от «вавилонского пленения» «идейности и предвзя тости», Гумилев готов приписать Брюсову роль своего рода поэтического « Петра Великого», который совершил переворот, широко открыв для русского читателя «окно» на Запад, и познакомил его с творчеством французских поэ тов-"парнасцев" и символистов, достижения которых он усвоил, обогатив ими художественную палитру, как свою, так и других поэтов-символистов (235; пись мо VI). В соответствии с этой тенденцией своих взглядов Гумилев стремится в «Письмах» говорить о поэзии — и только о поэзии, настойчиво избегая все го того, что ведет за ее пределы. Но характерно, что родословную русской по эзии уже молодой Гумилев готов вести не только с Запада, но и с Востока, сч итая, что историческое положение России между Востоком и Западом делает для русских поэтов одинаково родными поэтический мир и Запада, и Востока (297– 298; письмо XVII). При этом в 1912 г. он гото в видеть в Клюеве «провозвестника новой силы, народной культуры», призва нной сказать в жизни и в поэзии свое новое слово, выражающее не только «ви зантийское сознание золотой иерархичности», но и «славянское ощущение светлого равенства всех людей» (282– 283, 299; письма XV и XVII). Если верить декларации Гумилева, он хотел бы остаться всего лишь судьей и ценителем стиха. Но свежий воздух реальной жизни постоянно врывается в его характеристики поэтов и произведений, привлекающих его внимание. И тогда фигуры этих поэтов, их человеческий облик и их творения оживают дл я нас. Творения эти открываются взору современного человека во всей реал ьной исторической сложности своего содержания и формы. Статью «Жизнь стиха» (1910) Гумилев начинает с обращен ия к спору между сторонниками «чистого» искусства и поборниками тезиса «искусство для жизни». Однако, указывая, что «этот спор длится уже много в еков» и до сих пор не привел ни к каким определенным результатам, причем к аждое из обоих этих мнений имеет своих сторонников и выразителей, Гумиле в доказывает, что самый вопрос в споре обеими сторонами поставлен неверн о. И именно в этом — причина его многовековой неразрешенности, ибо каждо е явление одновременно имеет «право… быть самоценным», не нуждаясь во вн ешнем, чуждом ему оправдании своего бытия и вместе с тем имеет «другое пр аво, более высокое— служить другим» (также самоценным) явлениям жизни [ 1 , 58 ] . Иными словами , Гумилев утверждает, что всякое явление жизни — в том числе поэзия — вхо дит в более широкую, общую связь вещей, а потому должно рассматриваться н е только как нечто отдельное, изолированное от всей совокупности других явлений бытия, но и в его спаянности с ними, которая не зависит от наших су бъективных желаний и склонностей, а существует независимо от последних, как неизбежное и неотвратимое свойство окружающего человека реального мира. Таким образом, истинное произведение поэзии, по Гумилеву, насыщено силой «живой жизни». Оно рождается, живет и умирает, как согретые человеческой кровью живые существа, — и оказывает на людей своим содержанием и формо й сильнейшее воздействие. Без этого воздействия на других людей нет поэз ии. « Искусство, родившись от жизни, снова идет к ней, не как грошевый поден щик, не как сварливый брюзга, а как равный к равному». Следующим после «Жизни стихов» выступлением Гумилева — теоретика поэ зии — явился его знаменитый манифест, направленный против русского сим волизма, — «Наследие символизма и акмеизм» (напечатанный рядом с другим манифестом — С. М. Городецкого). Гумилев начал трактат с заявления, подготовленного его предыдущими ста тьями, о том, что «символизм закончил свой круг развития и теперь падает» [ 1 , 71 ] . При этом он — и это крайне важно подчеркнуть — дает дифференцированную оценку франц узского, немецкого и русского символизма, характеризуя их (это обстоятел ьство до сих пор, как правило, ускользало от внимания исследователей гум илевской статьи) как три разные, сменившие последовательно друг друга ст упени в развитии литературы XX в. Французский символизм, по Гумилеву, явилс я «родоначальником всего символизма». Но при этом в лице Верлена и Малла рме он «выдвинул на передний план чисто литературные задачи». С их решен ием связаны и его исторические достижения (развитие свободного стиха, му зыкальная «зыбкость» слога, тяготение к метафорическому языку и «теори я соответствий» — «символическое слияние образов и вещей»). Однако, пор одив во французской литературе «аристократическую жажду редкого и тру днодостижимого», символизм спас французскую поэзию от влияния угрожав шего ее развитию натурализма, но не пошел дальше разработки всецело зани мавших его представителей «чисто литературных задач» [5,169] . Следует также подчеркнуть, что, утверждая программу акмеизма как поэтич еского направления, призванного историей сменить символизм, Гумилев чр езвычайно высоко оценивает поэтическое наследие символистов, призывая своих последователей учесть неотъемлемые достижения символистов в об ласти поэзии и опереться на них в своей работе — преодоления символизма , — без чего акмеисты не смогли бы стать достойными преемниками символи стов. Последние три теоретико-литературных о пыта Гумил ева — «Читатель» , «Анатомия стихотворения» и трак тат о вопросах поэтического перевода, написанный для коллективного сбо рника статей «Принципы художественного перевода», подготовленного в с вязи с необходимостью упорядочить предпринятую по инициативе М. Горько го издательством «Всемирная литература» работу по переводу огромного числа произведений зарубежной классики и подвести под нее строгую науч ную основу (кроме Гумилева в названном сборнике были напечатаны статьи К . И. Чуковского и Ф. Д. Батюшкова, литературоведа-западника, профессора), отд елены от его статей 1910– 1913 гг. почти целым десятилетием. Все они написаны в п оследние годы жизни поэта, в!917– 1921 гг. В этот период Гумилев мечтал, как уже было замечено выше, осуществить возникший у него ранее, в связи с выступл ениями в Обществе ревнителей русского слова, а затем в Цехе поэтов, замыс ел создать единый, стройный труд, посвященный проблемам поэзии и теории стиха, труд, подводящий итоги его размышлениям в этой области. До нас дошл и различные материалы, связанные с подготовкой этого труда, который Гуми лев собирался в 1917 г. назвать «Теория интегральной поэтики», — общий его план и «конспект о поэзии» (1914 ?), предст авляющий собой отрывок из лекций о стихотворной технике символистов и ф утуристов. Статьи «Читатель» и «Анатомия стихотворения» частично повторяют друг друга. Возможно, что они были задуманы Гумилевым как два хронологически различных варианта (или две взаимосвязанные части) вступления к «Теории интегральной поэтики». Гумилев суммирует здесь те основные убеждения, к которым привели его размышления о сущности поэзии и собственный поэтич еский опыт. Впрочем, многие исходные положения этих статей сложились в г олове автора раньше и были впервые более бегло высказаны в «Письмах о ру сской поэзии» и статьях 1910– 1913 гг. В эссе «Анатомия стихотворения» Гумилев не только исходит из формулы Ко льриджа (цитируемой также в статье «Читатель»), согласно которой «поэзия есть лучшие слова в лучшем порядке» (185, 179), но и объявляет ее вслед за А. А. Пот ебней «явлением языка или особой формой речи» (186). П оэтика, по Гумилеву, отнюдь не сводится к поэтическо й «фонетике», «стилистике» и «композиции», но включает в себя учение об « эйдологии» — о традиционных поэтических темах и идеях. Своим главным тр ебованием акмеизм как литературное направление — утверждает Гумилев — «выставляет равномерное внимание ко всем четырем разделам» (187– 188). Так , как с одной стороны, каждый момент звучания слова и кажд ый поэтический штрих имеют выразительный характер, влияют на восприяти е стихотворения, а с другой — слово (или стихотворение), лишенное выразит ельности и смысла, представляет собою не живое и одухотворенное, а мертв орожденное явление, ибо оно не выражает лик говорящего и вместе с тем нич его не говорит слушателю (или читателю). Сходную мысль выражает статья «Читатель». П оэт в минуты творчества должен быть «обладателем какого-н ибудь ощущения, до него неосознанного и ценного. Это рождает в нем чувств о катастрофичности, ему кажется, что он говорит свое последнее и самое гл авное, без познания чего не стоил о земле и рождатьс я. Это совсем особенное чувство, иногда наполняющее таким трепетом, что оно мешало бы говорить, если бы не сопутствующее ему ч увство победности, сознание того, что творишь совершенные сочетания сло в, подобные тем, которые некогда воскре шали мертвых , разрушали стены» [4,56] . Последние слова приведенного фрагмента непосредственно перекликаютс я с цитированным стихотворением «Слово», проникнуты тем высоким сознан ием пророческой миссии поэта и поэзии, которое родилось у Гумилева после Октября, в условиях высшего напряжения духовных сил поэта, рожденного т огдашними очищающими и вместе с тем суровыми и жестокими годами. Заключая статью, Гумилев анализируе т разные типы читателей, повторяя свою любимую мысль, что постоянное изу чение поэтической техники необходимо поэту, желающему достигнуть полн ой поэтической зрелости. При этом он оговаривается, что ни одна книга по п оэтике (в том числе и задуманный им трактат) "не научит писать стихи, подоб но тому, как учебник астрономии не научит создавать небесные светила. Од нако и для поэтов она может служить для проверки своих уже написанных ве щей и в момент, предшествующий творчеству, даст возможность взвесить, до статочно ли насыщено чувство, созрел образ и сильно волнение, или лучше н е давать себе воли и приберечь силы для лучшего момента ", ибо «писать след ует не тогда, когда можно, а когда должно» В статье о принципах поэтического перевода (1920) Гумилев обобщил свой опыт блестящего поэта-переводчика. Тончайший мастер перевода, он обосновал в ней идеал максимально адекватного стихотворного перевода, воспроизвод ящего характер интерпретации автором «вечных» поэтических образов, «п одводное течение темы», а также число строк, метр и размер, характер рифм и словаря оригинала, свойственные ему «особые приемы» и «переходы тона». Эта статья во многом заложила теоретический фундамент той замечательн ой школы переводчиков 20-х годов, создателями которой явились Гумилев и ег о ближайший друг и единомышленник в области теории и практики художеств енного перевода М. Л. Лозинский. Особый интерес представляет попытка Гум илева определить «душу» каждого из главнейших размеров русского стиха, делающую его наиболее подходящим для решения тех художественных задач, которые поэт преследует при его употреблении. Живя в 1906– 1908 гг. в Париже, Гумилев широко приобщается к фр анцузской художественной культуре. До поездки в Париж он, по собственном у признанию в письме к Брюсову, недостаточно свободно владея французски м языком, был сколько-нибудь полно знаком из числа французскоязычных пис ателей лишь с творчеством Метерлинка (да и того читал преимущественно по -русски). В Париже Гумилев овладевает французским языком, погружается в к ипучую художественную жизнь Парижа. Вслед за Брюсовым и Анненским он бер ет на себя миссию расширить и обогатить знакомство русского читателя с Ф ранцузским искусством и поэзией, постепенно продвигаясь в ее изучении о т творчества своих современников и их ближайших предшественников — по этов-символистов и парнасцев — до ее более отдаленных истоков. Наиболее плодотворный период историко-литературных штудий Гумилева — начало 1918– 1921 г. В это время диапазон его историко-литературных интересов расширяется, причем историко-литературные занятия идут у него рука об ру ку с интенсивной издательской и переводческой деятельностью. В 1918 г. Гумилев переводит с французско го перевода П. Дорма древневавилонский эпос «Гильгамеш», которому предп осылает вступительную заметку, разъясняющую характер и методику его по этической реконструкции подлинника. В сжатом и лаконичном (опубликован ном посмертно) предисловии к переводу «Матроны из Эфеса» Петрония Гумил ев стремится ввести и фигуру автора этой «гадкой, но забавной сплетни», и ее саму, как прообраз жанра новеллы, получившей позднее широчайшее разви тие в литературе нового времени (от эпохи позднего средневековья и Возро ждения до наших дней), во всемирно-исторический контекст, отмечая в ней че рты, предвещающие «пессимистический реализм» Мопассана. Выше уже упоми налось о предисловии Гумилева, написанном для собрания переводов франц узских народных песен, подготовлявшегося издательством « Всемирная ли тература». Критик дает здесь емкую и содержательную характеристику фра нцузской народной поэзии, стремясь примирить те два противоположных от вета, которые сравнительно-историческая литературная наука XIX в. давала н а вопрос о причинах, обусловивших сходные мотивы, объединяющие народные песни, поэмы и сказки разных стран и народов: это сходство, по Гумилеву, мо гло быть как следствием того, что в разной географической и этнической с реде «человеческий ум сталкивался с одними и теми положениями, мыслями» , рождавшими одинаковые сюжеты, так и результатом разнородного «общения народов между собой», заимствованием песенных сюжетов и мотивов друг у д руга странствующими певцами, в качестве посредников между которыми опр еделенное место занимали «грамотные монахи», охотно сообщавшие нищим п оэтам-слепцам и другим странникам «истории, сложенные поэтами-специали стами» Для издательства «Всемирная литература» были написаны Гумилевым и пре дисловия к переведенной им «Поэме о старом моряке» o Т. Кольриджа, равно ка к и к составленному им сборнику переводов баллад другого английского по эта-романтика начала XIX в. Р. Соути. Оба этих поэта так называемой озерной шк олы были широко известны в свое время в России — классические переводы из Р. Соути создали А. Жуковский и А. С. Пушкин. И посвященная темам морских б лужданий и опасностей, жизни и смерти «Поэма о старом моряке» Кольриджа, и эпические по своему складу баллады Соути были созвучны характеру даро вания самого Гумилева; как переводчик, он вообще тяготел к переводу прои зведений, близких ему по своему духовному строю (это относится не только к произведениям Готье, Кольриджа и Соути, но и к стихотворениям Ф. Вийона, Л. де Лиля, Ж. Мореаса, сонетам Ж. М. Эредиа, часть которых была блестяще пере ведена Гумилевым, «Орлеанской девственнице» Вольтера, в переводе котор ой он принял участие в последние годы жизни). Как видно из предисловия Гум илева к «Эмалям и камеям» Готье, творчество поэтов «озерной школы» привл екло его внимание уже в это время, однако посвятить время работе над подг отовкой русских изданий их сочинений и выразить свое отношение к ним в с пециально посвященных им статьях он смог только в послереволюционные г оды. Особый интерес этюдам Гумилева о Кольридже и Соути придает явно ощу щаемый в них автобиографический подтекст — Гумилев мысленно соотноси т свою беспокойную судьбу с жизнью этих поэтов, а их поэтику и творческие устремления — с поэтикой акмеистов. «Поэмы о старом моряке» — утвержде ние, которое Гумилев подкрепляет блестящим анализом ее поэтического ст роя. В словах этих внимательному читателю не может не броситься прямая п ерекличка с приведенной выше характеристикой Гогена, содержащейся в од ной из наиболее ранних статей Гумилева. Перекличка эта свидетельствует о необычайной устойчивости основного ядра его поэтического мироощущен ия (хотя устойчивость эта не помешала непрямолинейному и сложному пути т ворческого становления Гумилева-поэта). В то же время в статьях о Кольрид же и Соути ощущается, что они рассчитаны на запросы нового читателя, в соз нании которого живы пережитые им недавно революционные годы и события. В качестве предисловий к книгам горьковского издательства «Всемирная литература» были написаны также и другие две историко-литературные ста тьи позднего Гумилева — краткая биография и творческий портрет А. К. Тол стого (где автор ставил себе лишь весьма скромную цель дать общедоступну ю, научно-популярную характеристику основных произведений поэта, не вых одя за пределы прочно установленного и общеизвестного) и опубликованна я посмертно превосходная статья «Поэзия Бодлера» (1920), цитированная выше. В ней творчество Бодлера рассматривается в контексте не только поэзии, н о и науки и социальной мысли XIX в., причем Бодлер характеризуется как поэт-"и сследователь" и «завоеватель», «один из величайших поэтов» своей эпохи, ставший «органом речи всего существующего» и подаривший человечеству «новый трепет» (по выражению В. Гюго). «К искусству творить стихи» он приба вил «искусство творить свой поэтический облик, слагающийся из суммы над евавшихся поэтом масок» — «аристократа духа», «богохульника» и «всече ловека», знающего и «ослепительные вспышки красоты», и «весь позор повсе дневных городских пейзажей». Статья о Бодлере достойно завершает долги й и плодотворный труд Гумилева — историка и переводчика французской по эзии, внесшего значительный вклад в дело ознакомления русского читател я с культурными ценностями народов Европы, Азии и Африки. Библиография 1. Автономова Н.С. Возвращаясь к а зам //Вопросы философии - 1999 - №3 - С.45 2. Гумилев Н.С. Наследие символизма и акмеизм // Письма о русской поэзии. - М.: Современник, 1990 – с.235 3. Келдыш В. На рубеже эпох // Вопросы литературы, 1993 - №2 – С.26 4. Николай Гум илев. Исследования и материалы. Библиография. - СПб: "Наука", 1994. - 55с.. 5. Павловский А.И. Никола й Гумилев // Вопросы литературы - 2003- №10 - С.19 6. Фрилендер Г. Н. С. Гумилев — критик и теоретик поэзии.: М., 1999
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Говорят, что у двухъядерных процессоров одно ядро всегда чуть меньше другого.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Гумилев и акмеизм", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru