Реферат: Гротеск, контрастность и гиперболизация в романе Г. Г. Маркеса "100 лет одиночества" - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Гротеск, контрастность и гиперболизация в романе Г. Г. Маркеса "100 лет одиночества"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 32 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

12 Министерство образования РФ КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Новороссийский филиал Кафедра иностранной филологии Реферат по дисциплине: «История иностранной литературы» Гротеск, контрастность и гиперболизация в романе Г. Г. Маркеса «100 лет одиночества» Выполнила студентка 5 курса РГФ 503 группы Чужакова Н.Е. Проверил преподаватель Ярмак Э.В. Новороссийск 2004 ВВЕДЕНИЕ "Люди умирают потому, что их сердце устает любить" Маркес. Габриэль Гарсия Маркес роди лся в 1928 году в Аракатаке, Колумбия. Небольшой, провинциальный городок, рас положенном в бассейне реки Магдалены, где он вырос, недалеко от побережь я Атлантического океана и стал тем прототипом мира Макондо, который он с оздал, где так тесно переплетались фантастика и реальность. Он искал свой стиль, шёл к нему 20 лет. Работая над этим романо м, он на 18 месяцев уходит в добровольное заточение. Так родился роман "Сто л ет одиночества" и термин критиков по отношению к нему "магический реализ м". В романе описывается жизнь одной семьи в шести поколениях, у каждого героя свои глубинные, личные заморочки, вынесенные автором нар ужу. Чётко прослеживается тема одиночества, как впрочем, и помешательств а, замкнутости, отчаянья, доблести и страсти. Всё это вперемешку с нереаль ными, мистически-психоделическими событиями, которым ни кто не удивляет ся в романе. Рассказывать об этом романе трудно... В нём и алхимики Македонии, и мёртвые приходят как живые, идет дождь из желтых маленьких цветочков, под которы м животные умирают от удушья и летающие на циновках цыгане... Но настолько ювелирно это вкрапление сюрреализма и подсознательного, что проникаеш ься полным осознанием того, что эти "чудеса" реальны! Это не поток сознания ... Это поток подсознания... И при всём пр и этом, ни каких преград и сложностей в чтении не присутствует. Читается л егко, и открытия следуют одно за другим. Эта книга оставила очень сильное впечатление, немного похожее на то, какое я испытала когда-то давно прочи тав "Маленький принц". ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ Если "Дон Кихот" — это Евангелие от Серванте са, то "Сто лет одиночества" — это Библия от Г арсиа Маркеса, история человечества и притча о человечестве от Хосе Арка дио Буэндиа и Урсулы Игуаран, совершивших грехопадение, впрочем, "по наст оянию мужчины", и до Апокалипсиса исчезнувшего в вихре Макондо. Вспомним, что вследствие "губительной и заразной болезни — бессонницы" Хосе Аркад ио Буэндиа как новый Адам, обмакнув в чернила кисточку, сначала надписал каждый предмет в доме "стол", "стул", "часы", "дверь", "стена", "кровать", "кастрюля", а затем отправился в загон для скота и в поле и пометил там всех животных, птиц и растения: "корова", "козел", "свинья", "курица", "маниока", "банан". Круговор от в семье Буэндиа, бессмысленное топтание на месте при неумолимом продв ижении к трагическому финалу и даже постоянная повторяемость одних и те х же имен при все новых их комбинациях ("Ведь карты и собственный опыт откр ыли ей, что история этой семьи представляет собой цепь неминуемых повтор ений, вращающееся колесо, которое продолжало бы крутиться до бесконечно сти, если бы не все увеличивающийся и необратимый износ оси") — все это во звращает нас к мудрости Экклезиаста. Самое поразительное в приведенных выше словах Пилар Тернеры — то, что в них вс крыт общий закон "слоистости мифов", их предрасположенности к повторения м, но не буквальным, при почти бесконечном числе слоев. С другой стороны Ат лантики примерно в то же время тот же закон п очти теми же словами сформулировал Клод Леви-Строс: "Миф будет развивать ся как бы по спирали, пока не истощится интеллектуальный импульс, породи вший этот миф" . Этот мир, несмотря на свою сцементированность. жизненность и символично сть, страдал, однако, недостатками, которые мы сегодня, оглядываясь назад, обнаруживаем благодаря роману “Сто лет одиночества”: он был непритязат елен и скоротечен. Все в нем билось за право расти и развиваться: люди, вещ и, чувства и мечты означали больше, чем казалось на первый взгляд, потому ч то словесная смирительная рубашка сковывала их движения, отмеряла числ о их появлений, опутывала в тот самый момент, когда они готовы были выйти и з себя и взорваться в неуправляемой, головокружительной фантасмагории. Все это было правдой, и восхищало, и говорило о незаурядности писателя, от лично владевшего своими средствами выразительности, который приручил своих демонов и правил ими по своему желанию. Что же могло побудить Гарси а Маркеса в тот уже далекий вечер, где-то между Акапулько и Мехико, открыть шкатулку с этими демонами и вручить им себя, с тем чтобы они вовлекли его в одну из самых безумных, отчаянных авантюр нашего времени — создание р омана “Сто лет одиночества”? Творчество всегда загадка, и истоки его теряются в темном мире человечес кого “я”, куда нам не проникнуть с помощью строгого разума. Нам никогда не узнать, что за таинственная сила, какое тайное желание толкнули Гарсиа М аркеса на это гигантское и рискованное предприятие, целью которого было преобразовать ограниченную в пространстве, конкретную деревню Макондо во вселенную, в Броселандию нескончаемых чудес. Нам, однако, известно, как победила его немыслимая затея, и этого достаточно. В романе “Сто лет одиночества” мы сталкиваемся прежде всего с чудесным б огатством. Математическая, сдержанная и функциональная проза преврати лась в стиль вулканической силы, в могучую искрящуюся реку, способную со общить движение, изящество, жизнь самым смелым созданиям воображения. Ма кондо, таким образом, расширяет свои географические, исторические и фант астические пределы до такой степени, какую трудно было предвидеть, читая прежние книги Гарсиа Маркеса; одновременно духовно и символически дост игаются глубина, сложность, разнообразие оттенков и значений, которые пр евращают Макондо в один из самых обширных и прочных литературных миров с реди созданных творцами нашего времени. Воображение здесь разорвало все путы и скачет закусив удила в лихорадоч ном и головокружительном галопе, не желая знать никаких запретов, сшибая друг о друга все условности натуралистического реализма, психологичес кого или романтического романа, пока не прочертит в пространстве и време ни огненным словесным пунктиром жизнь Макондо от его рождения до смерти , не минуя ни один из пластов или уровней реальности, в которую она вписана : индивидуальный и коллективный, легендарный и исторический, социальный и психологический, бытовой и лирический. С той поры как Сервантес, говорят нам преподаватели словесности, вонзил кинжал в рыцарский роман и, высмеяв, убил, романисты научились обуздыват ь свою фантазию, выбирать одну зону реальности в качестве места действия для своих книг, отбрасывая все другие; научились быть скромными и умерен ными в своих начинаниях. И вот какой-то колумбийский перекати-поле, вызыв ающе обаятельный, с симпатичной турецкой физиономией, пренебрежительн о пожимая плечами, посылает подальше все четыре века литературного цело мудрия и присваивает честолюбивые намерения средневековых писателей, которые создали этот жанр: сразиться на равных с реальностью, ввести в ро ман все, что есть в характере, памяти, фантазии и снах людей, сделать повес твование словесным миром, который отразил бы жизнь такой, какова она ест ь, — многообразной и многоликой. Как в заколдованных землях, где скачут и скрещивают копья Амадис, Тирант, рыцарь Сифар, Эсплиандан и Флоризель Низейский, в Макондо взрываются жал кие границы, отделяющие реальное от ирреального, возможное от невозможн ого. Тут все может статься: чрезмерность и излишество являются здесь нор мой повседневности, чудеса и диковины питают человеческую жизнь, они так же доподлинны и осязаемы, как война и голод. Тут есть летающие ковры, на ко торых дети катаются над крышами города; гигантские магниты, которые, ког да их проносят по улице, вытягивают из домов сковородки, ножи и вилки, чугу ны и гвозди; галионы, севшие на мель в бурьяне в двенадцати километрах от м оря; эпидемия бессонницы и беспамятства, спасаясь от которой жители пишу т на всех предметах их названия (плакат на центральной улице напоминает “Бог есть”); цыгане, которые, познав смерть, возвращаются к жизни, потому ч то “не переносят одиночества”; женщины, что возносятся на небо душою и те лом; пары, чьи великолепные соития увеличивают плодовитость животных и п лодородие растений, и герой, черпающий вдохновение непосредственно в кр естовых походах из рыцарских романов: он развязал тридцать две войны, у н его семнадцать сыновей от семнадцати разных женщин, и все эти сыновья уб иты в одну-единственную ночь, а сам он уцелел после четырнадцати покушен ий, семидесяти трех засад, одного расстрела и выжил, приняв дозу стрихнин а, которой достаточно, чтобы убить лошадь; он никогда не дает себя фотогра фировать и в девяносто лет тихо заканчивает свои дни, коротая время в угл у своего дома за изготовлением золотых рыбок. Необузданная фантазия Гарсиа Маркеса, его галоп по царству безумия, все галлюцинации и выдумки не приводят его к построению воздушных замков, бе спочвенных миражей в специфической временной и конкретной зоне действ ительности. Главное величие его книги состоит именно в том, что все в ней: действие и фон, символы и колдовство, предзнаменования и мифы — глубоко уходит корнями в реальность Латинской Америки, ею питается и в преобразо ванном виде отражает ее точно и беспощадно. Ничто не пропущено, ничто не утаено. В пейзажах Макондо, этой деревни, зажа той между обрывистой сьеррой и зловонной трясиной, представлена вся аме риканская природа с ее вечными снегами, ее Кордильерами, ее желтыми пуст ынями, ее дождями и ее землетрясениями. Смрад банановых плантаций отравл яет воздух и привлекает в эти места сначала авантюристов и беззастенчив ых дельцов, потом алчных эмиссаров “банановой империи”. Гарсиа Маркесу д остаточно нескольких страниц и одного второстепенного персонажа — ми стера Брауна, который передвигается в роскошном поезде из стекла, чтобы показать колониальную эксплуатацию Америки, несправедливость и нищету , которую эта эксплуатация порождает. Жизнь в Макондо — это не только магия, сновидения, фантазии и эротически й разгул: гул глухой вражды между власть имущими и обездоленными постоян но перерастает в раскаты гнева, борьба между ними порой (как в основанном на реальном факте эпизоде убийства бастующих рабочих на железнодорожн ой станции) внезапно оборачивается кровавой оргией. И еще в этих ущельях и по этим равнинам среди гор рыскают, без конца уничтожая друг друга, всяк ие отряды, идет жестокая война, которая уносит людей и калечит судьбу это й страны, как это происходило (и продолжает происходить) в Колумбии. В хронике Макондо предстает, преломляясь, словно луч света в спектре, жес токая мистификация героизма, саботирование побед либералов, добытых со лдатами вроде Аурелиано Буэндиа и Геринельдо Маркеса, продажными полит иканами, которые в далекой столице торгуют этими победами, превращая их в поражения. Время от времени в Макондо наведываются смехотворные карто нные человечки для открытия памятников и вручения медалей: это представ ители власти, каждый из которых — маленькое живое воплощение лжи, части ца большого общественного обмана. Гарсиа Маркес описывает их в карикату рном виде, с беспощадным порой сарказмом. Но в романе “Сто лет одиночества” мы встречаем не только потрясающую тра нспозицию быта, социальных условий и мифологии Америки: в нем есть также то, что гораздо труднее перенести в художественное повествование, — бле стяще образцовое, законченное изображение моральной неприкаянности ам ериканца, точный портрет отчуждения, которое разъедает индивидуальную, семейную и коллективную жизнь наших стран. Библейское племя Буэндиа, это т род, где за Аурелиано неотвратимо следуют Аурелиано, а за Аркадио — Арк адио, в будоражащей и утомительной игре зеркалами — так похожей, с друго й стороны, на игру в бесконечные генеалогические лабиринты, которыми пол ны истории об Амадисах и Пальмеринах, — воспроизводит себя и расползает ся в беспредельных пространстве и времени. На их фамильном гербе, на их ге ральдических знаках зловещая отметина — одиночество. Все они сражаются, любят, сполна отдаются безумным и замечательным затея м. Результат всегда один и тот же — поражение, несчастье. Все они рано или поздно осмеяны, унижены, повержены в делах, которые затевают. Начиная с ос нователя династии, который так и не нашел дорогу к морю, и кончая последни м Буэндиа, тем, что взлетает на воздух вместе с Макондо, подхваченный вихр ем в тот момент, когда постигает заветную мудрость, все они рождаются и ум ирают, не удовлетворив, несмотря на свои титанические способности и гран диозные деяния, самой простой и элементарной из человеческих потребнос тей — потребности в радости. В Макондо, на этой земле, где все возможно, не существует тем не менее соли дарности и взаимопонимания между людьми. Неотступная печаль пронизыва ет поступки и мечты. постоянно чувство поражения и катастрофы. В чем дело? На земле чудес все подчиняется секретным, невидимым, неумолимым законам , которые неподвластны жителям Макондо. Эти законы движут и распоряжаютс я людьми: тут никто несвободен. Даже в вакханалиях, когда они пьют и едят п о-пантагрюэлевски или совокупляются, как кролики, они не наслаждаются вз аправду, а лишь выполняют ритуальную церемонию, глубинный смысл которой от них скрыт. Не такова ли трагическая судьба индивидуума, в которой нахо дит выражение драма Латинской Америки? Великие язвы, опустошающие наши земли: подчинение чужеземной метрополи и, преобладание местных каст, невежество, отсталость, — не ведут ли они к моральному уничтожению личности, к отсутствию самотождественности, к г ипнотическому сомнамбулизму, который лишает значимости американскую ж изнь во всех ее проявлениях? Во всем этом находит отражение драма Латинс кой Америки... Как любой из Буэндиа, люди в Америке рождаются сегодня, обреченные жить в одиночестве и производить на свеч детей со свинячьими хвостами — иными словами, уродов, которым предстоит нелепое, нечеловеческое существован ие, которые умрут, не проявив себя до конца, исполняя удел, который они не в ыбирали. У любого писателя творческая родина всегда — малая. Между тем для нас, чи тателей, этой малой родиной Гарсиа Маркеса стало Макондо, вымышленный го родок, в котором обитают герои писателя. Макондо, согласно Марио Бенедет ти, соконтинентному собрату по перу Гарсиа Маркеса, пресловутое Макондо , находящееся в Колумбии, — это, в конечном счете, что-то вроде необъятной и в то же время предельно сжатой латиноамериканской земли, где в яркой и с амодвижущейся метафоре Гарсиа Маркес конструирует почти континенталь ное по масштабам состояние человеческой души. В романе "Сто лет одиночества" , опубликованн ом в 1967, — несколько измерений, и читать его, разумеется, можно no-разному. Ст олетие — как исторический, культурный, жизненный, метафизический цикл? Ну что же, до любого прочтения, предваряя его, можно сказать, при этом вовс е не лукавя, что и такой подход вполне допустим. Есть в романе и сто лет новой истории Колумбии: от мерной четверти прошло го столетия, когда страна освободилась от испанского владычества, до кон ца первой трети нашего века, когда проходят массовые расстрелы забастов щиков. Есть и парабола долгой человеческой жизни, чарующе-беспечной и мятущейс я одновременно, и в последнюю минуту прозревающей собственное предназн ачение, заложенное в самом рождении. Есть в романе и антично-библейский подбой, мифологически бездонный и кар навально травестированный, как это было замечательно доказано если еще не ста годами, то уже четвертью столетия одиноких творческих озарений мн огих и многих колумбийских, русских, французских, испанских и бог знает к аких еще ценителей творчества Гарсиа Маркеса по обе стороны Атлантики. М отивы рока , ключевого в древнегреческой тра гедии, инцеста, грехопадения, потопа, апокалипсические ноты последних ст раниц романа несут огромную нагрузку, тем более что каждый из них как бы у дваивается, поскольку подвергается смеховому переосмыслению. Даже в та ком, казалось бы, сочиненном и органичном дл я романа эпизоде, как истребление семнадцати сыновей Буэндиа, оживает др евнегреческий миф о Ниобе, ставшей символом надменности и в то же время н евыносимого страдания, на глазах у которой Аполлон и Артемида поражают с трелами всех ее детей. И все же вопреки круговороту, обессмысливающему все порывы мужчин и всю домовитость женщин, "Сто лет одиночества" — это книга о том, что "время есть", и написана она благодаря тому, что "время е сть", на том отрезке, который колеблется между "времени не было" и "времени н е будет". Не случайно ключевым в романе оказывается мотив времени — реал ьного, текучего и подвижного образа вечности. Как писал замечательный ру сский философ В. Н. Ильин, "повесть о начале мира есть не история, а метаисто рия, т.е. символическое изображение того, что было до истории и что лежит в ее основе. Равным образом и Апокалипсис есть видение конца истории и пер ехода к заисторическому сверхбытию. “Времени не было”, “времени не будет ” — вот как вкратце можно определить тему “начала” — Книги Бытия и тему “конца” — Апокалипсиса, возвышающихся над современным историческим “ время есть”" (*5). Роковое, неодолимое влечение друг к другу тетки и племянника подводит че рту под длинной чередой рождений и смертей представителей рода Буэндиа, неспособных прорваться друг к другу и вырваться к людям из порочного кру га одиночества. Род пресекается на апокалипсической ноте и в то же время на счастливой паре, каких не было еще в этом роду чудаков и маньяков. В это й связи нелишне вспомнить, что горестно утверждал, проповедовал и от чег о предостерегал Н. А. Бердяев: "Природная жизнь пола всегда трагична и враж дебна личности. Личность оказывается игрушкой гения рода, и ирония родов ого гения вечно сопровождает сексуальным акт"(*6). Трудно отделаться от ощу щения, что перед нами не одно из возможных толкований романа Гарсиа Марк еса, между тем написано это было русским философом еще в 1916 году. Отметим по путно, что последняя нота "Ста лет одиночества" — не пустой звук для русского, точнее, петербургского сознания. "Пет ербургу быть пусту" — ключевой мотив мифа о Петербурге, выстраданного с тароверами и переозвученного Достоевским и символистами. Миф о городе, к оторый исчезнет с лица земли и будет стерт из памяти людей. Роман мог бы называться и иначе — без слова "одиночество", — и тем не мене е трудно назвать другую тему, которая столь же неодолимо влечет писателя и пронизывает все творчество Гарсиа Маркеса, как неизбывное одиночеств о его героев. Тема одиночества сродни повторяющемуся музыкальному моти ву в бесконечной симфонии его творчества. Однако лишь в романе "Сто лет одиночества" эта тема становится центральной и, как бы разбившись на тысячи осколков, придает каждому из его персонаже й свое, непохожее на других, но столь же одинокое лицо. Одиночество смерти , о котором поведал Мелькиадес ("Он действительно побывал на том свете, но не мог вынести одиночества и возвратился назад"), одиночество власти, под чинившее себе одного из самых одаренных в роду Буэндиа — Аурелиано ("Зап лутавшись в пустыне одиночества своей необъятной власти"), одиночество с тарости, в которое на долгие годы погрузилась самая обаятельная из герои нь — прародительница Урсула ("в лишенном света одиночестве своей глубок ой старости"), одиночество неприступности, жертвой которого стала Амаран та ("Амаранта заперлась в спальне, чтобы до самой смерти оплакивать свое о диночество"), — каждый из героев романа настолько неповторим и ярок, что о казался способным на свой путь и свою долю. Пустыня одиночества, по котор ой они бесцельно бродят, твердая его скорлупа, которую они пытаются прод олбить — ключевые мотивы романа и постоянные напоминания об их неспосо бности к теплу и солидарности, о чем, уже по выходе романа, отвечая на недо уменные вопросы журналистов, неоднократно говорил сам Гарсиа Маркес. Ес ть, впрочем, в разговоре об одиночестве и точка отсчета — творческая, кол ь скоро неизбежное одиночество творца, имеем ли мы мужество в этом себе п ризнаться или нет, лежит в основе того таинства, которому обречен художн ик и которым он одаривает читателя. Гарсиа Маркес этим мужеством обладае т. В интервью, данном в 1979 году Мануэлю Перейре, корреспонденту журнала "Bohemia", он сказал: "Считаю, что если литература — продукт общественный, то литературный труд абсолютно индивидуален и, кром е того, это самое одинокое занятие в мире. Никто не может тебе помочь напис ать то, что ты пишешь. Здесь ты совершенно один, беззащитен, словно потерпе вший кораблекрушение посреди моря". Далеко не случайно первоначально Гарсиа Маркес хотел дать своему роман у, известному как "Сто лет одиночества" , котор ый никак не мог осилить и все откладывал для лучших времен, другое назван ие — "Дом" . Жизненный цикл, отведенный роду Б уэндиа, неуклонно движется к своему концу, по мере того как приходит в зап устение Дом . Он приходит в упадок и разрушае тся, несмотря на все титанические и безуспешные попытки дряхлеющей Урсу лы противостоять этому процессу, неумолимо надвигающемуся итогу. В доме не хватало тепла, не хватало его, в сущности, даже Урсуле, и все его многочи сленные обитатели действительно лишь обитали в нем, а не жили. Вспомним А рсения Тарковского: "Живите в доме и не рухнет дом". Любопытно, что уже в сам ых первых рассказах Гарсиа Маркеса явственна эта тема — тема проклятог о дома и обреченности семьи, неспособной остановить бег времени. Проклятие дома — необоримый страх породнившихся родственников обрест и хвостатое потомство, с хрящевыми крючками и кисточками на конце. Дабы о бмануть судьбу, Урсула, прародительница, вообще готова была отказаться о т продолжения рода. Да и потом, убеждаясь, что расплата все откладывается, она, тем не менее, то и дело ужасалась по крайней мере четырем смертным гре хам, подчинившим себе членов ее семейства: война, бойцовые петухи, дурные женщины, бредовые идеи. Испепеляющие страсти и бредовые идеи оказываютс я сердечными и душевными свиными хвостиками, появления которых так опас алась Урсула и о появлении которых — и прежде всего у своего сына, Аурели ано — она, в сущности, догадалась. Далеко не случайно мы читаем о герое, которому пришлось развязать тридцать две вой ны, нарушить все свои соглашения со смертью и открыть в конце концов преи мущества простой жизни, что он "вывалялся, как свинья в навозе славы". "Ты по ступаешь так, — закричала ему его мать, когда узнала, что он отдал приказ расстрелять своего друга, — словно родился со свиным хвостом". В этом хру пком и прекрасном мире чудаков, анахоретов и смутьянов все его обитатели родились со свиными хвостиками. Все они, каждый по-своему, вывалялись в на возе, кто славы, как Аурелиано, кто неприступности, как Амаранта, кто жесто кости, как Аркадио, кто прожорливости и мотовства, как Аурелиано Второй, к то изнеженной извращенности, как Хосе Аркадио. Творчество Гарсиа Маркеса пронизывает собой народное мировидение, век овая мудрость то и дело дает о себе знать. Но одновременно дает о себе знат ь и коренное отличие: мудрость Гарсиа Маркеса одновременно и вековая, и с егодняшняя. Так, в фольклоре индейского племени чиригуано есть любопытн ейшее сказание о великом потопе: "Чтобы досадить истинному богу, Агуара-Т унпа поджег все прерии в начале или в середине осени, так что вместе с раст ениями и деревьями, погибли и все животные, от которых в те времена зависе ло существование индейцев ... Он наслал ливень на землю, надеясь потопить в воде все чиригуанское племя, и чуть было не преуспел в этом. К счастью, чир игуано удалось расстроить его план. Действуя по внушению истинного бога Тунпаэтэ, они отыскали большой лист падуба и посадили на него двух мален ьких детей, мальчика и девочку, рожденных от одной матери, и пустили этот м аленький ковчег с его драгоценным грузом плыть по воде. Дождь лил потока ми, вода поднялась и затопила всю землю, все чиригуано утонули; спаслись т олько двое детей на листе падуба. Наконец дождь прекратился, и вода спала, оставив после себя огромные пространства вонючего ила ... Со временем дет и выросли, и от их союза произошло все племя чиригуано. Замысел Гарсиа Маркеса, как бы подхватывая некоторые из мотивов этого ми фа, в то же время очевиднейшим образом полемически заострен. И если народ ное сознание выпестовало миф-предостережение против стихии — не столь ко природной, сколько стихии зла, бушующей в крови людей, — с ключевым мот ивом спасения и союза двух детей, рожденных от одной матери, то колумбийс кий писатель идет дальше и не оставляет иллюзий. Куда более многозначным, чем это обычно считается, является последн ий аккорд "Ста лет одиночества" — притча о му равьях, которые пожирают последнего отпрыска рода Буэндиа. Вспомним, что Хосе Аркадио, основателю Макондо, привиделся будущий изумительный горо д с "зеркальными стенами". В конечном счете эта утопия восходит к Апокалип сису, согласно которому на месте павшего Иерусалима воздвигнется новый град: "город был чистое золото, подобен чистому стеклу"(От. 21,18). Утопии преодо леваются антиутопиями, поэтому если в утопиях грядущий муравейник навс егда счастливых людей обосновывается в городах с "зеркальными стенами", то у Гарсиа Маркеса муравьи пресекают жизнь города, населенного людьми, более чем далекими от совершенства. В сущности, муравьи здесь — это аналог тех же людей из социалистических утопий, лишенных страстей, чудачеств, увлечений и заблуждений. Поэтому-т о им и суждено сменить род Буэндиа на земле. Кстати говоря, именно поэтому и не поддается однозначному толкованию как финал романа, так и весь его з амысел. Величие чудачеств, или предостережение от чрезмерностей? Однозн ачно лишь само предостережение, заложенное в книгу. Но герои, с которыми м ы расстаемся ("С той же безумной отвагой, с которой Хосе Аркадио Буэндиа пе ресек горный хребет, чтобы основать Макондо, с той же слепой гордыней, с ко торой полковник Аурелиано Буэндиа вел свои бесполезные войны, с тем же б езрассудным упорством, с которым Урсула боролась за жизнь своего рода, и скал Аурелиано Второй Фернанду, ни на минуту не падая духом"), несмотря на всю их ущербность и неспособность к любви, — не предпочтительнее ли они лишенных страстей, обреченных на счастье и побеждающих муравьев? Итак, предостережение от страстей, чрезмерностей, утопии, иллюзий, и в то ж е время восхищение человеческой способностью к ним, рассказ о них с улыб кой и любовью. Вряд ли случайна эта, казалось бы, нелогичность человеческ ой и писательской позиции. Буйство страстей сродни чувству красок, запах ов, чрезмерностей латиноамериканской природы, окружавшей Гарсиа Марке са с детства. Творчество Гарсиа Маркеса — это рассказ о страстях челове ческих, (воля к власти, воля к любви, воля к смерти, воля к одиночеству), об их пагубности, их всесилии и красоте. На последних страницах "Ста лет одиночества" сквозь призму семейных воспоминаний последних отпрысков семьи Буэндиа подводится своеобразный итог рода: "О ни слышали, как Урсула ведет битву с законами творения, чтобы сохранить с вой род, как Хосе Аркадио Буэндиа ищет бесплодную истину великих открыти й, как Фернанда читает молитвы, как разочарования, войны и золотые рыбки д оводят полковника Аурелиано Буэндиа до скотского состояния, как Аурели ано Второй погибает от одиночества в разгар веселых пирушек, и поняли, чт о главная неодолимая страсть человека одерживает верх над смертью, и сно ва почувствовали себя счастливыми, уверившись, что они будут продолжать любить друг друга и тогда, когда станут призраками, еще долго после того, к ак иные виды будущих живых существ отвоюют у насекомых тот жалкий рай, ко торые скоро насекомые отвоюют у людей". Роман Гарсиа Маркеса столь же полифоничен, сколь полифоничен роман Дост оевского. С той лишь разницей, что если у русского писателя перед нами пус ть обманчивое, и все же равноправие идей , то Г арсиа Маркес ввергает нас в мир равноправных страстей , равноправных друг перед другом и перед лицом вечности. Всевластие природы, всемогущество страстей, неизбывность одиночества, предощущение Апокалипсиса — все это краеугольные камни творчества ко лумбийского писателя. И над всем этим — вера в то, что только человечески м теплом можно не столько преодолеть, сколько преобразить все это, во бла го природе, человеку, народу, человечеству. Среди множества неожиданностей, встречающихся при чтении романа "Сто ле т одиночества", одна из самых привлекательных — это пристальное внимани е, которое уделяется волшебному и чудесному. Но Гарсия Маркес воссоздает его совершенно по-новому и достигает потрясающих результатов. На первых же страницах романа он упоминает "алхимиков Македонии" и их мифы. С помощь ю алхимии, например, Мелькиадес вновь обретает молодость. Конечно, отчас ти это чудесное превращение — всего лишь насмешка, шутка. Мелькиадес по является со вставной челюстью, которую он показывает восхищенным зрите лям: иногда магия не что иное, как обман. В этом контексте нас не удивляет у поминание о Нострадамусе. Урсула, один из центральных персонажей романа , — это женщина, выражающая привязанность к реальности; наблюдая беспло дные изобретательские попытки мужа, она говорит о противоположности ал химии и настоящей науки, которая является двигателем прогресса. Мертвые появляются в романе как живые. Один из таких "живых мертвецов" — П руденсио Агиляр, которого убил Хосе Аркадио Буэндиа. Они не призраки, а су щества, с которыми можно поговорить и которые спокойно бродят по домам д нем и ночью. Супруги обнаруживают Пруденсио даже в собственной комнате и вынуждены уйти из деревни. Аурелиано обладает редкой "алхимической" инт уицией. Его не удивляет то, что мертвые живут вместе с живыми и даже реинка рнируются, как Мелькиадес. Когда персонажи бредят, в царстве подсознания они осуждают волшебные эффекты окружающего мира. Реальность в романе "С то лет одиночества" не менее волшебна и загадочна. Аурелиано Печальный р аскрывает, что привидение, обитавшее в "ничьем" доме — это всеми забытая Р ебека. Вечный жид появляется в форме монстра; пергаменты оказываются маг ическими. Они и составляют роман, который читатель держит в своих руках. Гарсия Маркес показывает в романе "Сто лет одиночества", что чудесное мож ет существовать наряду с обыденным, и с помощью образного и ясного языка превращает невероятное в правдивое и поэтичное. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Но является ли роман "Сто лет одиночества" мр ачной притчей о человечестве? Конечно же нет, несмотря на апокалипсическ ие ноты финала, на мифологический размах обобщений, на всю серьезность р азговора о смысле человеческой жизни, несмотря на то, что роман, без сомне ния, прозвучал как предостережение. И трагизму, и серьезности разговора, и предостережению, и апокалипсическим нотам в романе Гарсиа Маркеса неи зменно сопутствует смех. В одном из интервью Гарсиа Маркес сказал: "Когда- нибудь мы возьмемся за разбор "Ста лет одиночества" , повести "Полковнику никто не пишет" , "Осени патриарха" и тогда увидим, сколько шу ток, забав, веселья, радости работы заложено в этих книгах, потому что нель зя создать ничего великого ни в литературе, ни в чем-либо вообще, если не и спытывать счастья, создавая это, или по крайней мере не считать это средс твом достижения счастья". Поэтому с таким же успехом можно сказать, что см еху, шуткам, игре, розыгрышам в творчестве Гарсиа Маркеса сопутствует се рьезность разговора о вечных, неразрешимых вопросах, о человеческом пре дназначении. Более того, разговору об исчезновении с лица земли рода Буэндиа, "ибо тем р одам человеческим, которые обречены на сто одиночества, не суждено появи ться на земле дважды", смех сопутствует еще и потому, что, вопреки исчезновению , смех издавна способствует переход у из смерти в жизнь. "Мы видели, — утверждал В. Я. Пропп, — что смех сопровож дает переход из смерти в жизнь. Мы видели, что смех создает жизнь, он сопут ствует рождению и создает его. А если это так, то смех при убивании превращ ает смерть в новое рождение, уничтожает убийство. Тем самым этот смех ест ь акт благочестия, прекращающий смерть в новое рождение". Выводы · «Много лет спустя, перед самым расстрелом, полковник Аурелиано Буэндия припомнит тот далёкий день, когда отец повёл его поглядеть на лё д» (с.5). · Зеркальность (зазеркальность) романа, х арактеризуемого постоянным повторением. · Гротеск (преувеличенность), стёб, цинизм, перенасыщение половым вопросом. История вырождения рода, построенного на кровосмешении и имя смешении. · Чувствуется вольная или невольная паро дия на южноамериканские «мыльные оперы». · Библейская линия – фактически фамилия последнего в роду оказывается – Вавилонья. · Любовь и Одиночество – два мифологичес ких чудовища, между которыми проходит жизнь человека ЛИТЕРАТУРА 1. Гарси а Маркес Г., Варгас Льоса М. Писатели Латинской Америки о литературе. М., 1982. С . 126. 2. Варгас Льоса М. Амадис в Америке // Писатели Латинской Америки о литературе. С. 314. 3. Земсков В. Б. Габриэль Гарсиа Маркес. М., 1986. С . 63. 4. Леви-Стросс К. Структурная антропология. М., 1983. С. 206. 5. Ильин В. Н. Шесть дней творения. Париж, 1991. С. 20. 6. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл твор чества. М., 1989. С. 411. 7. Фрэзер Д. Д. Фольклор в Новом Завете. М., 1985. С . 123-124. 8. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30-ти т. Л., 1981. Т. 22, С.92. 9. Пропп В. Я. Фольклор и действительность. М ., 1976. С. 188. 10. Голосовкер Я. Э. Логика мифа. М., 1987. С. 36. 11. Цит. по: Истинная свобода. — 1920, № 1. С. 13. 12. Дьяконов И. М Архаические мифы Востока и З апада. М., 1990. С. 33. 13. Эйхенбаум Б. Лев Толстой: Семидесятые год ы. Л., 1974. С. 32-33. 14. Кутейщикова В., Осповат Л. Новый латиноаме риканский роман. М , 1983. С . 370.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Кондукторша водителю:
- Ну и чего мы остановились?
Шофёр:
- Там пожар впереди...
- Так подъедь поближе, народ тоже хочет посмотреть.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Гротеск, контрастность и гиперболизация в романе Г. Г. Маркеса "100 лет одиночества"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru