Диплом: Библейские мотивы в творчестве М.Ю.Лермонтова - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Библейские мотивы в творчестве М.Ю.Лермонтова

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 76 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Министерство образования Российской Федерации Чувашский государственный педагогический институт им.И.Я.Яковл ева Филологический факультет, кафедра литературы Библейские мотивы в творчестве М.Ю.Лермонтова Дипломное сочинение студентки V курса Михайловой Ирины Петровны Чебоксары - 1996 План Введение Глава I. Лермонтов и Библия 1. М.Ю.Лермонтов и мир Ветхого Завета 2. Апокалипсис, его основные мотивы в творчестве Лермонтова Глава II. Молитвенная лирика Лермонтова Заключение Список литературы Введение М.Ю. Лермонтов - очень слож ное явление в истории литературной жизни России. Поэт, проживший всего 26 л ет и оставивший относительно небольшое литературное наследство, до сих пор остается неразгаданной и до конца не понятой личностью. В литературн ой критике творчества Лермонтова, начиная с прижизненных публикаций и к ончая сегодняшним днем, можно наблюдать острую борьбу мнений, подчас пол ностью противоположных, искусственные выпрямления, идейные затемнения и неизбежное проявление исторической ограниченности - черты, в которых отразился ход развития русской истории и русской культуры со всеми его п ротиворечиями. Гоголь, со слов Жуковского, определил существо лермонтовской поэзии сло вом "безочарование" [30, 1]. Люди различных эпох, различного душевного строя, у мственных сил, религиозных устремлений сходились в общем "безочаровани и" от Лермонтова. Гоголь в статье о русской лирике уделил Лермонтову мест а менее, чем Языкову. Ценитель и друг Жуковского, Пушкина, Гоголя Плетнев д ал такую оценку Лермонтова: "Это был после Байрона и Пушкина фокусник, кот орый гримасами своими умел толпе напомнить своих предшественников. При дет время, и о Лермонтове забудут" [30,2]. Такое мнение разделялось едва ли не б ольшинством знавших Лермонтова людей. Иван Аксаков: "Поэзия Лермонтова - это тоска души, болеющей от своей собственной пустоты вследствие безвер ия и отсутствия идеалов" [30,2]. Достоевский выразился про своего Ставрогина : "в злобе выходил прогресс даже против Лермонтова"[30,2]. Вл.С.Соловьев только завершил историю всеобщего “безочарования” Лермонтовым, устрашась за религиозную судьбу того, в котором "демон кровожадности" к концу жизни ус тупил "большую часть своей силы своему брату, "демону нечистоты". Он опреде лил религиозную судьбу Лермонтова, как гибель, а долг читателей увидел в том, чтобы обличением демонизма, обуявшего Лермонтова "демона гордости", " уменьшить хоть сколько-нибудь тяжесть, лежащую на этой великой душе” [30,2]. И з приведенных мнений следует, что вопрос о своеобразном религиозном мир овоззрении Лермонтова возник, уже по мере выхода в свет его произведений . В.Г.Белинский, поначалу также принадлежавший к этому лагерю, впоследстви и переменил свое мнение о Лермонтове. Собственно с его работ и началось и зучение творчества Лермонтова в литературоведческом плане. Очень важны в раскрытии лермонтовского творчества статьи о нем Аполлон а Григорьева, боровшегося с Лермонтовым, тяготевшего к нему и во многом г лубоко его постигавшего. Также как и Шевырев он боролся с "гордыней духа", занесенной с Запада. Детализированное изучение Лермонтова в духе старой академической наук и началось главным образом в последние десятилетия ХIХ века и было продо лжено в нашем столетии. Сторонники этого воззрения видели в Лермонтове к райнего индивидуалиста, выразителя "чисто отрицательного взгляда", скеп тического романтика, сомневающегося во всех человеческих ценностях и о пирающегося на чужие - отечественные и западноевропейские - образцы, в ко торых такое миропонимание представлялось художественно закрепленным. Работы о жизни и творчестве Лермонтова представителей этой науки А.Н. Пы нина, П.А. Висковатова, В.Д. Спасовича, Д.И. Абрамовича, Н.А. Котляревского и др . знаменуют новый этап в исследовании поэта. Среди различных тем и разраб оток рассматривается и вопрос о религиозности поэта и его байронизме, де монизме. Затрагивается также проблема религиозного воспитания Лермонт ова в доме его бабушки Е.А. Арсеньевой. Трудами названных выше ученных (осо бенно трудами Висковатого) был накоплен и частично, по мере сил, обобщен б ольшой материал фактов и наблюдений, без которого наше знание о Лермонто ве и общее представление о нем были бы значительно беднее. В 1892-1894 г.г. в Казанском университете А. А. Царевский читает лекции и произносит торжественные речи о Православи и и о значении русской словесности в национальном русском образовании. Ц аревского интересует, почему в России наблюдается недостаточная читае мость произведений Лермонтова?Совместимы ли понятия религиозности и н ародности Лермонтова [92,13]? В последние предреволюционные годы публикуют свои работы такие исслед ователи творчества Лермонтова как С.Н.Дурылин "Судьба Лермонтова", Л.П.Сем енов "Лермонтов и Библия", М.Никитин "Идеи о боге и судьбе в творчестве М.Ю.Ле рмонтова”, С.В.Шувалов "Религия Лермонтова"[см.библ.]. Все эти работы можно назвать первыми основательными, специализированн ыми исследованиями, в которых авторы решают один и тот же вопрос, обознач ившийся еще при жизни поэта. Каково же действительное отношение Лермонт ова к Богу, к Библии; верит ли он в судьбу; откуда берет свои истоки воинств ующая богоборческая, демоническая лирика, и как в то же время появляются лучшие образы традиционной молитвы ко Всевышнему в его творчестве? Л.Семенов отмечает в своей работе серьезное влияние Библии на творчеств о Лермонтова. Она помогает поэту "в минуту жизни трудную", к ней он обращае тся в поисках новых мотивов. С.Н.Дурылин считает, чтоЛермонтов в конце сво его творческого пути устает от демонического начала в своей душе и прихо дит к написанию "чудных молитв", чистых, светлых, полных веры, надежды и люб ви. Параллельно с такими воззрениями продолжает набирать обороты богоборч еская, антирелигиозная направленность в исследованиях творчества Лерм онтова. Начало свое она берет из высказываний Герцена и Добролюбова. Еще одним крайним выражением поляризации мысли в подходе к Лермонтову явил ся формализм. Формалисты стали рассматривать стихотворения лишь с их ст руктурной и звуковой стороны (те же самые молитвы ими оценивались с точк и зрения строфики, размера, совершенно не обращалось внимание на их идей но-эмоциональный план). Такой подход можно наблюдать и в советском литер атуроведении. К формалистским относится книга о Лермонтове Б.Эйхенбаум а (1924 года). Второе и третье десятилетия ХХ века (повлияла Октябрьская революция) хар актеризуются исключительно острым столкновением идеологий и методоло гий. Но приблизительно к концу 30-х годов острый антагонизм в толковании Ле рмонтова исчезает: точки зрения и подходы исследователей сближаются. На чинается синтетическое, многостороннее изучение поэта с учетом всех пр ежних достижений, но идейно однобокое. Лучшие лермонтоведы, такие как Л.Я. Гинзбург, Е.Н. Михайлова, И.Л.Андроников, В.А. Мануйлов предпочитают не затр агивать тему библейского влияния на поэта. А если и касаются ее, то лишь бе гло, поверхностно, с точки зрения богоборческой направленности. Архипов в своей книге "М.Ю.Лермонтов. Поэзия познания и действия" пишет об атеистич еском мировоззрении поэта. "При всех видимых или кажущихся противоречия х и отступлениях у Лермонтова была стройная атеистическая философия, на шедшая в лирике и поэмах богоборческую формулу выражения. В русской поэз ии всегда велись ожесточенные схватки с Богом (Полежаева, Есенина, Маяко вского). И едва ли будет ошибкой сказать, что поэзия богоборчества имела в виду не столько царя небесного, сколько земного"[7,65]. В 60-х же годах появляются исследования, названия которых говорят сами за с ебя: "Антирелигиозные и антиклерикальные идеи в русской литературе ХIХ в ека" Н.В.Карпова и М.Ю.Попова [40] и "М.Ю.Лермонтов - обличитель церкви и религио зных догматов" А.П.Рубановича [ 80]. В1981 году выходит в свет "Лермонтовская энциклопедия", где появляются отде льные статьи: "Религиозные мотивы", "Библейские мотивы", "Богоборческие мот ивы" и "Демонизм", все они тесно соотнесены друг с другом [47]. В постперестроечное время вновь стали появляться статьи и заметки в жур налах, комментирующие связь Лермонтова с Библией на примерах одного или группы стихотворений. Появились новые исследования: Котельникова "Хрис тианские мотивы у русских поэтов"[43]; Т. Жирмунской "Русские поэты и Библия "[34]. Кроме этого стали публиковаться в литературных газетах статьи, издан ные на западе нашими русскими эмигрантами (статья И. Лукаша о цикле стихо творений-молитв у Лермонтова). Таким образом, не трудно заметить, что в литературоведении (лермонтоведе нии) вновь возникает пристальный интерес к этой проблеме, делаются попыт ки, пусть пока на материале отдельных произведений, исследовать вопрос, интересующий многих. Для критиков здесь открывается поле для дальнейше й деятельности. И данная работа- это лишь маленькая попытка на основе все го имеющегося на сегодняшний день материала обозначить и рассмотреть о сновные, наиболее важные, моменты противоречивого лермонтовского отно шения к Библии. Название работы - "Библейские мотивы в творчестве М.Ю. Лермонтова" - весьма распространенно и многозначно. Сам термин "мотив" несет на себе отпечато к условности и недостаточной определенности. В литературоведческих сл оварях нет единого, точного определения этого термина. В Лермонтовской энциклопедии (1981г.) дается следующее определение: "Мотив - ( от французского motif - мелодия, н апев) - устойчивый смысловой элемент литературного текста, повторяющийс я в пределах ряда фольклорных (где мотив означает минимальную единицу сю жетосложения) и литературно-художественных произведений". Мотив может быть рассмотрен в контексте всего творчества одного или нес кольких писателей, какого-либо литературного направления или литерату ры целой эпохи, а также отдельного произведения. В поэзии воплощается в в едущих темах, символах, сюжетных ситуациях, образах [47 ]. Распространившись на сферу исследований индивидуального творчества и став актуальным аспектом современного литературоведческого анализа, т ермин "мотив" все более утрачивает свое прежнее содержание, относившееся к формальной структуре произведения: из области "строгой" поэтики он пер еходит в область изучения мировоззрения и психологии писателя (или даже психологии творчества). Мотивами стали называть и характерные для поэта лирические темы или комплекс чувств и переживаний, а также константные с войства его лирического образа, независимо от того, находили ли они соот ветствующее выражение в какой-либо устойчивой формуле. В этом смысле тер мин "мотив" широко используются в исследованиях поэзии и в современном л ермонтоведении. Именно в таком расширенном варианте и будет использова ться этот термин в данной работе. Творчество Лермонтова представляет собой несомненное и органическое е динство, естественно, что и мотивы его лирики взаимосвязаны, тесно переп летены друг с другом, часто “просвечивают” один через другой. Формулировка "Библейские мотивы" включает в себя, на правах обобщающей, т акие мотивы, как христианские, евангельские, т.к. эти названия берут свое н ачало из книг Нового Завета. Здесь же пойдет речь и о религиозных и богобо рческих мотивах, которые в Лермонтовской энциклопедии выделены в отдел ьные статьи, но без которых анализ влияния Библии на Лермонтова будет не полным, потому что только в совокупности микроанализов раскрывается об ъемность и целостность миросозерцания поэта, его отношение к жизни и Бог у. Библейские мотивы относятся к философско-символическим мотивам. Библе йские мотивы могут быть также своеобразным историко-культурным коммен тарием к лермонтовским текстам. Библейские мотивы входят в поэзию разными путями, получают разную худож ественную разработку. Но они всегда дают творчеству духовно восходящее направление, ориентируют его на абсолютно ценное. У наших поэтов это принимало и принимает несколько форм, зачастую сочета ющихся в одном произведении. Во-первых, форму лирического переживания, религиозных состояний и настр оений в многообразии и их интимно-психических оттенков. Стихи рождаются или могут рождаться из молитвенных движений души. Точно так же покояние, вера в милосердие Божие, надежда на спасение, христианская любовь, мисти ческое созерцание, пророческое прозрение - всему этому поэзия умеет дать богатое смыслом и эмоциональными красками выражение. Во-вторых, форму поэтического воплощения идей о Боге, о мироздании, о чело веке как образе и подобии Божием. В-третьих, форму художественного истолкования лиц и сюжетов из Библии. В-четвертых, форму отображения живой религиозной жизни нации, ее религио зно-мистического опыта, нравственных и эстетических идеалов, воспринят ых русским сознанием из библейских источников (из православия). Конечно, черты мировосприятия, умственного склада, литературного вкуса налагают свою печать на разработку этих мотивов каждым поэтом. В ней мож ет преобладать гармоническое, примиряющее звучание или, наоборот, драма тически обостряться противостояние истины и лжи, праведности и греховн ости, веры и неверия. Один поэт благоговейно приемлет мир Божий, другой, ка к библейский Иов, обращает к Богу вопросы о причинах и целях творения, воп росы, нередко исполненные сомнений и скорби. Именно таким противоречивым, религиозным и борющимся, пытающимся понят ь непознанное и был М.Ю.Лермонтов. И кто знает, не скажет ли Бог судьям Лермонтова, как друзьям Иова: "Горит гнев Мой за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб мой Иов"-раб Мой Лермонтов" (Мережковский). Итак, целью данной дипломной работы является исследование библейских м отивов, их места и роли в творчестве Лермонтова. Цель определяет задачи работы: 1. Выявить основные библейские темы, образы, сюжеты, идеи и определить их м есто в поэтической системе Лермонтова. 2. Проанализировать функции сюжетов, образов, цитат из Ветхого Завета и по следней книги Нового Завета - Апокалипсиса в творчестве Лермонтова. 3. Рассмотреть влияние Библии не только на содержание произведений (обра зы, мотивы, сюжеты), но и на форму литературных творений Лермонтова. Произв ести целостный анализ стихотворений-молитв поэта. Поставленные задачи помогают последовательно выстроить текст дипломн ой работы, т.е. определить ее структуру. В I-ой главе - "Лермонтов и Библия" - представлены общие сведения о влиянии Би блии на Лермонтова; раскрывается противоречивое отношение поэта к Богу; дается сопоставительный анализ отдельных стихотворений или цитат из н их и библейских текстов: - ветхозаветных книг, к которым, как замечено исследователями, больше тяг отел Лермонтов (I.1); - книги Нового Завета - Апокалипсиса (I.2). Во II-ой главе - "Молитвенная лирика Лермонтова" - раскрывается своеобразие молитвенного жанра в творчестве поэта и анализируются его стихотворен ия-молитвы. В заключении сделаны выводы по теме. Глава I. Лермонтов и Библи я 1. М.Ю.Лермонтов и мир Ветхого Завета Жизненно-поэтическое мы шление Лермонтова, с детства соприкасавшегося с религиозно-молитвенны м обиходом в доме своей бабушки Е.А. Арсеньевой, было приобщено к кругу обр азов "Писания" (Библии) даже в большей мере, чем умозрение многих других кр упных фигур романтизма. Так, Лермонтову чужд внебиблейский пантеизм йен ских романтиков или П.Б.Шелли, увлечение магической стихией у первых и ин терес к античному мифу у второго (например, образ Прометея). Вся внутренняя жизнь Лермонтова протекает как бы в присутствии и перед в зором личного бога Библии, которого поэт именует, в соответствии с книго й Бытия: "создателем мира" [1,I,118], "творцом природы" [1,III,491], в одной из ранних редакций “Демона” вспоминается: Святой великий час, Когда от мрака отделился свет [1,III,511], - такие же строки можно найти в Бытие 1.3-4: "И отделил Бог свет от тьмы". В светлы е минуты своей жизни поэт слагает дивные гимны Создателю прекрасной, вел ичественной вселенной. В стихотворении "Кладбище" [1,I,118]: Над головой Жужжа, со днем прощается игрой Толпящиеся мошки, как народ Существ с душой, уставших от работ!.. Стократ велик, кто создал мир! велик!.. Сих мелких тварей надмогильный крик Творца не больше ль славит иногда, Чем в пепел обращенные стада? Чем человек, сей царь над общим злом, С коварным сердцем, с ложным языком?.. Разве это не то же, что некогда сказал Давид: "Всё дышущее да хвалит Господ а"? (Псалом СL,6). Мцыри чудилось, будто какие-то голоса шептались по кустам О тайнах неба и земли; И все природы голоса Сливались тут; не раздался В торжественный хваленья час Лишь человека гордый глас [1,III,439]. Вся природа славословит Бога: "Да восхваляет Его небеса и земля, моря и все, движущееся в них" (Псалом LХIХ,35). В ясный день, когда всюду царит тишина, поэт созерцает в небесах Бога: Когда волнуется желтеющая нива, И свежий лес шумит при звуке ветерка, И прячется в саду малиновая слива Под тенью сладостной зеленого листка; Когда росой обрызганный душистой, Румяным вечером иль утра в час златой, Из-под куста мне ландыш серебристый Приветливо кивает головой; Когда студеный ключ играет по оврагу И, погружая мысль в какой-то смутный сон, Лепечет мне таинственную сагу Про мирный край, откуда мчится он,- Тогда смиряется души моей тревога, Тогда расходятся морщины на челе,- И счастье я могу постигнуть на земле, И в небесах я вижу бога... [1,II,24] Это напоминает пророка Илью, которому Бог явился не при вихре, не при земл етрясении или в огне, а в таинственной тишине. Лермонтов говорит о ветерк е, Библия - "о веянии тихого ветра"(I кн. Царств, ХIХ, 11-13). Но могучий как Яаков (и хром, как он), поэт не раз дерзал вступать в богоборч ество. Его религиозно-богоборческие переживания отличаются большой не посредственностью и внутренней независимостью. И это естественно для р омантика-бунтаря, склонного презирать "суеверное" послушание толпы и раз говаривать с "высшей силой" на равных, отстаивая свою личную исключитель ность и достоинство. На Бога при случае возлагает Лермонтов ответственность за несовершенс тва миропорядка и надломы в собственной жизни. Бог представляется ему по-библейски "всесильным"- это тот, кто может, но не хочет ответить благославляющим "да" на бурные притязания поэта, хотя в ин ых случаях это всемогущество промыслителя для Лермонтова как бы ограни чено соприсутствием демонического мирового начала. Короче всего "кредо" Лермонтова выражено в юношеской драме "Испанцы" [1,IV,21]: “... верь, что есть на небе бог - и только! Я сам не верю больше этого!” И действит ельно поэт постоянно сомневается в прочих существенных принципах библ ейской веры. Так, в той же драме "Испанцы" можно увидеть сомнение автора в б лагости провидения: "Бог знал заране всё: зачем же он не удержал судьбы?.. Он не хотел!" [1,IV,97]. В словах Демона: "Ждет правый суд: простить он может, хоть осудит" [1,III,474], - чувст вуется сомнение в милосердии божием. Но в своем отношении к божьему суду Лермонтов в разных своих произведениях противоречит сам себе. В стихотв орении "Смерть поэта" [1,II,17] он твердо уверен в честности и справедливости бо жьего суда: Но есть и божий суд, наперсники разврата! Есть грозный суд: он ждет; Он не доступен звону злата, И мысли и дела он знает наперед. Противоречит поэт и в вере в загробную жизнь. Так, строки из стихотворени я "Не смейся над моей пророческой тоскою" [1,II,30]: Но я без страха жду довременный конец. Давно пора мне мир увидеть новый, - дают право полагать, что Лермонтов уверен в загробном существовании. А в от другие произведения говорят об обратном. Лермонтов сомневается в заг робной жизни и в стихотворении "Слова разлуки повторяя": Слова разлуки повторяя, Полна надежд душа твоя; Ты говоришь: есть жизнь другая, И смело веришь ей ... но я ?.. Оставь страдальца!- будь покойна: Где б ни был этот мир святой, Двух жизней сердцем ты достойна! А мне довольно и одной. Тому ль пускаться в бесконечность, Кого измучил краткий путь? Меня раздавит эта вечность, И страшно мне не отдохнуть! Я схоронил навек былое, И нет о будущем забот, Земля взяла своё земное, Она назад не отдает!.. [1,I,371] и в финале драмы "Menschen und Leidenschafen" ("Люди и страсти"): Юрий:Мы никогда, никогда не увидимся. Любовь:Если не здесь, то на том свете... Юрий:Друг мой! нет другого света... есть хаос...он поглощает племена... и мы в нём исчезнем... мы никогда не увидимся... разные дороги... нет рая - нет ада... люди брошенные бесприютные созданья [1,IV,181]. Говоря обо всем этом, Лермонтов прибегает то к яростным сарказмам, то впа дает в тон усталой иронии. И все же, какова бы ни была дерзость его сомнева ющейся и отрицающей мысли, ценностный мир поэта в значительной степени о рганизован вокруг остро прочувствованной библейской символики с её ан титезами райского сада и адской бездны, блаженства и проклятия, невиннос ти и грехопадения. Тексты Лермонтова обнаруживают следы внимательного чтения библейских книг обоих заветов. Ветхий Завет - это так называемая Иудейская Библия, на писанная на древнееврейском языке и включающая описание зарождения и р азвития жизни на земле до рождения Иисуса Христа. Новый завет - это собств енно христианская часть Библии. Среди черновых заметок, сделанных на заре поэтической деятельности, лер монтоведы нашли такую: "Демон". Сюжет. Во время пленения евреев в Вавилоне ( из Библии). Еврейка. Отец слепой. Он в первый раз видит её спящую. Потом она п оет отцу про старину и про близость ангела - как прежде. Еврей возвращаетс я на родину. Её могила остается на чужбине" [1,V,348]. Лермонтов нередко употребляет библейские собственные имена: Аарон:"служитель Аарона" [1,III,55] "премудрый пастырь Аарон" [1,II,20] Авраам:"Нет, Аврааму было легче самому на Исаака нож поднять, чем мне [1,IV,118]. Адам:"внук Евы иль Адама" [1,III,365] "она не одному Адамову внуку вскружила голову" [1,IV,185] Ева:"Евы дочь" [1,III,395] Израиль:"плачь, плачь Израиля народ" [1,I,145] О, Израиль, Израиль!.. ты скитаться должен в мире, тебя преследуют стихи даже [1,IV,68] Иуда:Отовсюду Гоняли наглого Иуду [1,III,57] Пришло Иуде наказанье [1,III,57] Иуда! мыслит мой улан [1,V,189] "За тридцать серебрянников продал Иуда Христа..." [1,IV,151] "Поцелуй Иуды" [1,V,51] Каин:"один, всегда один, отверженный, как Каин, Бог знает, за чьё преступленье" [1,V,104] Моисей:Отец мой сказал, что закон Моисея Любить запрещает тебя [1,I,385] "закон Моисея не существовал прежде земли"[1,III,145] Павел:"послание апостола Павла" [1,V,49] Соломон:Когда бы Тирзу видел Соломон, То верно б свой престол украсил ею, У ног ея и царство, и закон, И славу позабыл бы... [1,III,376] "Я говорил о царе Соломоне, который воспевал умеренность и советовал поститься, а сам был не из последних скоромников [1,III,150]. Это конечно же не полный список, а только лишь некоторые яркие примеры из него. В произведениях поэта можно найти ещё много библейских имен: Исаак, Саул и другие. Характерно также употребление географических названий. Иерусалим (Ерусалим, Солим): "ветвь Ерусалима" [1,II,18] "Клянусь Ерусалимом" [1,IV,24] Солима бедные сыны. [1,II,18] "Пророк рождён в Ерусалиме" [1,IV,75] Плачь, Израиль! о, плачь! - твой Солим опустел!.. [1,IV64] Иордан:У вод ли чистых Иордана [1,II,18] Ливан: На гордых высотах Ливана [1,III,150] Ещё у ног Ливана тишина. Ночной ли ветер в горах Ливана Тебя сердито колыхал? [1,II,18] Мертвое море: "воспоминанья? да, но какие? горькие, обманчивые, подобно плодам, растущим на берегах Мертвого моря, которые блистая румяной корою, таят под нею пепел, сухой, горячий пепел!" [1,V,321] Палестина: "Ветка Палестины" [1,II,18] "на холмах Палестины" [1,III,193] Сион:Не раз в Сион они ходили [1,I,79]. Библия внушила поэту то гуманное отношение к евреям, которому он был вер ен всю жизнь и которое нашло отражение в его произведениях: "Плачь, плачь, Израиля народ!", трагедия "Испанцы" , "Ветка Палестины". В "Вадиме" поэт говорит о душах, которые “подобно выкрашенным гробам прит чи”. Наружность их - блеск очаровательный, внутри - смерть и прах". Это из Ева нгелия. Матфей, 23.27. В "Княгине Лиговской" и в "Герое нашего времени" точно так им же образом брошены иронические блики на описания светского быта: души , старых кокеток "подобны выкрашенным гробам притчи" [1,V,109]. В "Герое нашего времени": "В тот день немые возопиют, и слепые прозрят" [1, V ,231]. Быть может, это из Исайи, где ес ть такие слова: "Тогда откроются глаза слепых, и уши глухих услышат; Тогда хромой будет прыгать, как олень, и язык немого будет петь"(Исайя, 35.6). Но у Лермонтова сравнительно немногочисленны цитаты или аллюзии, котор ыми автор пользуется просто как поговорками. В большинстве же случаев Ле рмонтов глубоко проникает в дух названных источников и напряженно пере осмысливает те или иные эпизоды. Интерес поэта к миру Ветхого Завета роднит его с Байроном (Л. Гроссман). Су ществует и другая точка зрения. В.Т. Олейник считает, что "по всей вероятно сти, Лермонтов прочитал английскую дилогию Мильтона о рае не позднее 1828 г. И так называемый "библейский пл аст" в поэзии Лермонтова, начиная с 1829г., представляет собой не столько худо жественную обработку общехристианских мотивов и образов, отражающую з накомство юного поэта с текстом священного Писания и с литературной тра дицией русского православия, сколько интерпретацию тем и художественн ых деталей, восходящих к "библейским поэмам" Мильтона"[74,299]. Такое мнение вес ьма спорно, но оно существует, и его надо принимать во внимание. Несерьезн о, конечно, полагать, что "Потерянный и возвращенный рай" произвел на Лермо нтова такое впечатление, что тот потом всю творческую жизнь только и дел ал, что занимался переложением и интерпретацией художественных тем и об разов из этой поэмы. "Библейский вопрос" Лермонтова куда шире и сложнее. За ним стоит жизненно-поэтическое мышление поэта, его мировоззрение, духов ное развитие и всепоглащающая борьба двух начал: Добра и Зла. Грандиозная мистерия книги Бытия, сказания о "праотцах", царях и пророках как некие основополагающие образцы жизненного драматизма, сосредоточе нность на народной судьбе и народной истории, тон прямодушной ответстве нной серьезности ("стиль библейский и наивный", по лермонтовскому опреде лению из письма к К.Ф.Опочину, 1840г.) - все это импонировало европейским роман тикам и младшим "архаистам" ( в том числе А.С. Грибоедову, В.К. Кюхельбекеру и др.), высоко ценившим "псалмопевческую" традицию М.В. Ломоносова и Г.Р. Держа вина. Обращение Лермонтова к эпизодам библейских сказаний типологически нах одится внутри этой тенденции. Но можно выделить темы из Ветхого Завета, в ызывавшие у него не столько литературный и культурно-эстетический, скол ько лично-психологический отклик. Первая тема - тема чудесной сверхчеловеческой мощи. Продолжая традиции с воих знаменитых предшественников, в особенности Пушкина А.С., Лермонтов сопоставляет поэта по этой линии часто с пророком, и даже с самим творцом. Строка из стихотворения "Поэт", 1838г.: "Твой стих, как божий дух, носился над то лпою" [1,П,42] вызывает в памяти картину сотворения мира: "Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою" ( Бытие, 1.2). Другими словами, призвание поэта - влиять на народную толпу так, как повел ения бога благоустраивают первозданный хаос. Почти такая же власть может исходить и от демонической и потому в чем-то б огоподобной личности. Так, Вадим, глава народного бунта, из одноименного романа Лермонтова, наделен сверхчеловеческим могуществом вождя. Толпа расступается перед ним, "как некогда море, тронутое жезлом Моисея" (сравн. Исход 14:5-21: "Вскоре, когда израильтяне вышли на берег Чермного (Красного) мор я и им некуда было бежать, египтяне стали настигать их... Бог повелел Моисе ю протянуть руку с жезлом к морю. Когда Моисей протянул свою руку, то Госпо дь погнал морские воды сильным восточным ветром, так что в течение ночи ч асть моря перед израильтянами сделалась сушей, воды как бы расступились перед ними. И пошли все потомки Израилевы среди моря по суше, а вода же был а им стеною по правую и левую сторону."). Тому же чудотворному Моисееву жезлу, высекающему воду из скалы, уподобле но поэтическое вдохновение, способное преобразить даже "отвратительны й предмет" [1, II ,20]; этим величеств енным библейским сравнением Лермонтов неожиданно завершает шутливое и не вполне пристойное послание "Расписку просишь ты, гусар" [правда здесь, по мнению лермонтоведов, поэт неточен или сознательно контаминирует дв е библейские легенды: "Ударил в скалу жезлом своим" Моисей, "и потекло мног о воды" (Числа 20:8-11); "жезл Ааронов... расцвел, пустил почки, дал цвет и принес мин далины" (Числа 17.8)]. Соединение достаточно легкомысленного содержания с библейской образн остью придает стихотворению дополнительный оттенок поэтического озор ства, свойственного юнкерским стихам. Несмотря на простоту и сдержанность стихотворения "Пророк" (1841г.) - одной из вершин лермонтовской лирики, стилистически как бы изъятого из круга биб лейских ассоциаций по мнению многих, в этом стихотворении тоже ярко выра жено влияние Библии. Каждая фраза стихотворения опирается прямо или кос венно на библейское сказание и одновременно имеет острый злободневный смысл, поэтически точна, конкретна и вместе с тем символически многознач на. По мнению О.В. Миллер [47,449] возникновение стихотворения, по-видимому, связан о со спорами, которые Лермонтов вел с В.Ф. Одоевским по вопросам философии и поэзии. На первом листе записной книжки, подаренной им поэту перед отъе здом на Кавказ, Одоевский написал несколько евангельских изречений. Одн о из них (из апостола Павла) касалось темы пророка и соответствовало рели гиозно-просветительским взглядам Одоевского: "Держитеся любове, ревнуй те же к дарам духовным да пророчествуйте. Любовь николи отпадает". Можно п редполагать, что эта цитата была непосредственным импульсом к созданию острополемического по отношению к ней стихотворения. В "Пророке" присутствует сближение с одной из самых могучих ветхозаветны х фигур, издавна пленявших русское народное воображение. При чтении стро к: И вот в пустыне я живу, Как птицы, даром божьей пищи; Завет предвечного храня, Мне тварь покорна там земная; И звезды слушают меня, Лучами радостно играя... [1, II ,145] - вспоминаются не только евангельские "птицы небесные", но и вороны, по пове лению свыше кормившие в пустыне пророка Илью (3 кн. Царств 17:1-6). Т. Жирмунская в своей статье "Библия и русская поэзия" [34], сравнивая пушкинского и лермон товского "Пророков", пишет, что от победоносного глашатая Бога, носителя в ысшей истины, не осталось и следа. Лишь мирная, не знающая людских пороков природа внемлет лермонтовскому пророку. А венец тварного мира, человек, знать не хочет никакого пророка. "Шумный град" встречает его насмешками "с амолюбивой" пошлости, неспособной понять высокого, аскетического инако мыслия. Так же не поняли люди Илью, не поверили в его пророческий дар, в его связь с о Всевышним. Библейский мотив помогает здесь понять и идейную направлен ность стихотворения. Вторая тема - это тема "метафизической" тревоги и необъяснимых душевных т ерзаний. Не стоит большого труда заметить, что Лермонтов чаще говорил в с воих произведениях о муках, об огорчениях, доставляемых жизнью, нежели о б ее радостях. Жизнь не очень-то жаловала поэта, судьбу его нельзя назвать счастливой. Ведь прожил Лермонтов всего лишь двадцать шесть лет. Это так ой малый срок, чтобы определиться, в мучениях и размышлениях искать свой смысл жизни. Поэт не раз говорил о жизни, как о чаше страданий: Мы пьем из чаши бытия С закрытыми очами, Златые омочив края Своими же слезами, Когда же перед смертью с глаз Завязка упадет, И все, что обольщало нас, С завязкой исчезает; Тогда мы видим, что пуста Была златая чаша, Что в ней напиток был - мечта, И что она - не наша! [1, I ,203]. "Я еще не осушил чаши страданий и теперь чувствую, что мне еще долго жить". Т ема "чаши горя" также берет свое начало из Библии. В разных ее местах можно встретить такие изречения: "Ибо так сказал мне Господь, Бог Израилев: возьми из руки моей чашу сию с вином ярости и нотой из нее все народы, к которым я посылаю тебя" (Иеремия 26:15). "Если возможно, да минует меня чаша сия" (Евангелие от Марка, 14:36). Это уже из новозаветных книг Библии. "Чаша в руке Господа, вино кипит в ней, полное смешения, и он на- ливает из нее. Даже дрожжи ее будут выжимать и пить все нечестивые земли" (Псалом 74.9.). Библейским источником служит для Лермонтова и эпизод из I -ой книги Царств (16), где повествуется о "з лом духе от Господа", насланном за грехи на Саула, и о юном Давиде, разгоняв шем игрой на арфе мрачную меланхолию царя. Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей! Вот арфа золотая: Пускай персты твои, промчавшися по ней, Пробудят в струнах звуки рая. И если не навек надежды рок унес, Они в груди моей проснутся, И если есть в очах застывших капля слез - Они растают и прольются. Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец, Мне тягостны веселья звуки! Я говорю тебе: я слез хочу, певец, Иль разорвется грудь от муки. Страданьями была упитана она, Томилась долго и безмолвно; И грозный час настал - теперь она полна, Как кубок смерти, яда полный [1, II ,5]. Лермонтов приближает переложение "Еврейской мелодии" Дж.Байрона к библе йскому повествованию: у английского поэта нет упоминания о царственном сане лирического героя, у Лермонтова - "Как мой венец, мне тягостны веселья звуки". Д. Гинцбургом указывалось также на отражение в этом стихотворении некот орых мотивов экклезиаста [47,156]. Лермонтов усилил эмоциональное звучание "Е врейской мелодии". В.Г.Белинский отметил внутреннюю близость перевода Ле рмонтова к основному содержанию его творчества: "Это боль сердца, тяжкие вздохи груди; это надгробные надписи на памятниках погибших радостей ..." [47,156]. К этому же эпизоду (обращение царя Саула к Давиду) Лермонтов возвращаетс я в поэме "Сашка" (1835-1836): И жадный червь ее [душу] грызет, грызет, - Я думаю тот самый, что когда-то Терзал Саула; но порой и тот Имел отраду: арфы звук крылатый, Как ангела таинственный полет, В нем воскрешал и слезы и надежды; И опускались пламенные вежды, С гармонией сливалася мечта, И злобный дух бежал, как от креста. Но этих звуков нет уж в поднебесной, - Они исчезли с арфою чудесной... [1, III ,380]. Поэт окружает этот эпизод сетью многозначительных метафор. На одном пол юсе у него - "жадный червь", терзающий душу поэта, как некогда он терзал душу Саула (для сравнения можно привести печаль Демона, что "ластится как змей "; ср. также грешников в геенне, "где червь их не умирает и огонь не угасает", М арк 9.44,46). На другом полюсе - арфа Давида, ангелическое начало музыкальной гармонии , дающее исход слезам и надеждам и изгоняющее злобного духа, подобно крес тному знамению. Видимо, "приставленного" к Саулу "злобного духа" Лермонтов мысленно сопоставлял сначала со своим "личным" Демоном (в юношеском стих отворении "Мой Демон", 1830-31г.г. есть такие строки: И гордый демон не отстанет, Пока живу я, от меня...), а затем, по мере героизации этого демона, - уже с его собственными необъясн имыми муками, источником которых теперь оказывается жестокая воля Всев ышнего. Третья тема - это тема скоротечности и незаметности скупо отмеренной чел овеку жизни перед лицом вечного бытия. Люди обыкновенно старятся до срока, хотя жизнь и без того кратковременна . Поэт говорит: Взгляните на мое чело, Всмотритесь в очи, в бледный цвет: Лицо мое вам не могло Сказать, что мне 15 лет. И скоро старость приведет Меня к могиле [1, I ,104]. И жизнь им в тягость с юных лет [1, III ,162]. Стихотворение "1831-го июня 11 дня" - центральная поэтическая медитация раннег о периода творчества Лермонтова. Он перелагает здесь слова псалма: Есть всему конец; Немного долголетней человек Цветка; в сравненье с вечностью их век Равно ничтожен... [1, I ,173]. В Псалтыре 102.15-16 написано: "Дни человека - как трава; как цвет полевой, так он ц ветет. Пройдет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его." Люди как растения, цветут недолго, быстро увядают [1, I ,74]. Говоря о недолговечности красоты женщины, Лермонтов чаще всего прибега ет к сравнению с цветком. Вадим Ольге: "Узнав мою тайну, ты отдашь судьбу свою в руки опасного челове ка: он не сумеет лелеять цветок этот, он изомнет его" [1, V ,7]. В "Герое нашего времени", в главе "Княжна Мэри", Печорин произносит следующ ее: "А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распуст ившейся души! Она, как цветок, которого лучший аромат испаряется навстре чу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет!" [1, V ,270]. Ничтожная философия. Хочется надеяться, что это не ес ть мысли самого Лермонтова, хотя у нас и принято отождествлять воинствую щего Печорина с автором произведения, его мыслями и чувствами. Демон говорит, что на земле нет "долговечной красоты". На страницах Библии можно найти аналогичное: "Всякая плоть - трава, и вся к расота ее - как цвет полевой. Засыхает трава, увядает цвет, когда дунет на н его дуновение Господа: так и народ - трава" (Исайя 40:6,7). "По утру они как трава, которая зеленеет: По утру она цветет и зеленеет, а ве чером подсекается и иссыхает" (Псалом 89:6). Все эти изречения говорят о бренности жизни, о том, что все в ней преходяще и уходяще, вечным является лишь слово Господне. Сравнение женщины с цвет ком стало традиционным в поэтическом слове начиная с древних времен и до наших дней. Это еще раз подтверждает тот факт, что Библия -"книга книг" на вс е времена. Поговорив о женской недолговечной красоте, нельзя не остановиться и на т акой теме как любовь.Что говорят о любви герои Лермонтова, и есть ли здесь параллель с библейскими текстами? Любовь также недолга, непостоянна. Любить... но кого же? На время - не стоит труда, А вечно любить невозможно [1, II ,60]. Устами Арбенина поэт говорит: Я все видел, Все перечувствовал, все понял, все узнал; Любил я часто, чаще ненавидел И более всего страдал [1, IV ,430]. Эти слова сходны со словами Соломона, которые он произнес на закате свое й жизни: Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял серд цу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех труд ах моих, и это было моею долею от всех трудов моих... И возненавидел я жизнь, потому что противны мне стали дела, которые делаются под солнцем; ибо все - суета и томление духа!" (Экклезиаст II ,10,17). Может быть знания наполнят жизнь? Печорин в главе "Бэлла" говорил: "Я стал ч итать, учиться - науки также надоели" [1, V ,213]. Все это "затеи ветряные, ибо при многой мудрости много раздра жительности, и кто умножает познания, умножает огорчения" (Экклезиаст, 1,17,18). И слава, "купленная кровью", не прельщает поэта. Все суета, все преходяще. Человек - это вечный, одинокий странник. Я меж людей беспечный странник, Для мира и небес чужой [1, I ,238]. Как путешественник забвенный, Я чуждым стал между родных [1,I,345]. "Гонимый миром странник" [1, I ,350]. Следующие строчки относятся к самому поэту: "Я в мыслях вечный странник ..." [, II ,139]. Не за свою молю душу пустынную, За душу странника в свете безродного [1, II ,25]. Такие герои как Печорин, Демон - тоже скитальцы. К поэту применимы слова из Библии: "Странник я у тебя, пришелец, как и все от цы мои" (Псалом 39:13); "Странник я на земле" (Псалом 118:19). Перед лицом вечности кратковременно бытие не только человека, но и целых поколений. Демон: "Что люди? Что их жизнь и труд? Они прошли, они пройдут!" [1, III ,476]. "Одно поколение отходит, другое поколение приходит, а земля во вехи пребы вает" (Экклезиаст, I ,4). И все же Лермонтов ищет выход из этой тесной ограниченности земного суще ствования. Ищет не в сверхвременном благополучии, которое было обещано р оду праведников ("хранящих завет Его и помнящих заповеди Его, чтобы испол нять их" - Псалом 101.18), а в высвобождении души из телесной оболочки и в творче ском бессмертии: Пережить одна Душа лишь колыбель свою должна. Так и ее созданья [1, I ,173]. В таком же духе эпиграф к поэме "Мцыри": "Вкушая, вкусих мало меда, и c е аз умираю". Об этом эпиграфе стоит поговорить поподробнее. Данный ветхозаветный текст библейский относится сегодня к числу устой чивых выражений традиционно - книжного происхождения, обогативших собо ю фонд "крылатых слов" русского языка. Источник у поэта указан в самой обще й форме, без обозначения главы и стиха. Комментаторы Собрания сочинений Лермонтова тоже не указывают с большей точностью на место заимствованн ого из Ветхого завета эпиграфа. Попытка объяснить идейный смысл его - раб ота Н. Любович [61]. Но и там не отмечается, из какой главы библейского произв едения взята цитата. Что же касается пересказа того эпизода, который пос лужил сюжетным фоном избранных Лермонтовым слов, то его изложение также дается с немалым числом искажений содержания и словесной формы. В названной Лермонтовым 1 кн. Царств (по древнееврейскому оригиналу - это 1 кн. Самуила) эпизод, откуда заимствуется эпиграф, читается в главе 14, ст.22 по 45. По церковнославянскому переводу стих 43-ий гласит: "И рече Саулъ ко Iона ану: возвtсти ми, чт о сотворил еси; и возвtсти ему Iона анъ, и рече: "Вкушая вкусихъ мало меду смочивъ конецъ жез ла, иже въ руку моею, и се азъ умираю". Цитата у Лермонтова достаточно точно воспроизводит источник. Но для чег о поэт выбрал именно это изречение к данной поэме? В указанной главе рассказывается о борьбе в ХI в.до н.э. главы первого объе диненного палестинского государства Саула с враждебными племенами фил истимлян, вторгшихся в пределы восточного побережья Средиземного моря. После одного из сражений у Ефремовой горы войны Саула были весьма утомле ны, и Саул "сотворил безумие великое", т.е. дал народу заклятие, сказав: прокл ят, кто вкусит хлеба до вечера, доколе я не отомщу врагам моим. И никто из на рода не вкушал пищи. И пошел 10-тысячный отряд во главе с сыном Саула Ионафа ном в лес. И был там на поляне мед. Но никто не протянул руки своей к меду, иб о народ боялся заклятия. Ионафан же не слышал о заклятии и протянул конец палки, бывшей в руке его, обмакнул ее в медовый сот и обратил к устам своим, и просветлели глаза его. Когда кто-то сказал ему о заклятии отца, Ионафан о тветил осуждением, сказав, что поражение филистимлян было бы еще большим , если бы народ "поел от добычи". Когда вслед за тем удалось захватить обоз ф илистимлян, народ накинулся на овец, волов и телят, захваченных у врагов; ж ивотных тут же, в поле, закалывали и пожирали мясо с кровью, что было строг о запрещено в законодательстве Моисея. Узнав о нарушении заклятия, Саул счел это тягчайшим грехом. Он обратился к Богу с вопросом: преследовать л и ему своих воинов, но ответа не было. Тогда Саул дал распоряжение собрать ся всем старейшинам народа, чтобы определить, на ком именно лежит грех на рушения заклятия. Старейшины становятся по одной стороне судного поля, С аул с сыном - по другой. Царь обращается к Богу с молитвой, чтобы получить о т него знамение, кто виновен. По жребию уличены Саул и его сын. Тогда царь е ще раз приказывает бросить жребий. Жребий падает на Ионафана. И сказал Са ул Ионафану: расскажи мне, что сделал ты, и тот рассказал: "Я отведал концом палки немного меду, и вот я должен умереть". Но народ, жалея и уважая Ионафа на, который способствовал победе над врагами, единодушно вступился пере д царем в защиту его сына. Ионафан был оправдан и избежал казни. Последний ответ юноши и послужил эпиграфом. Выражения "мед земной", "медовая тропа" встречаются у Лермонтова еще до соз дания "Мцыри". Шестнадцатилетний поэт писал: Но тот блажен, кто может говорить, Что он вкушал до капли мед земной, Что он любил и телом, и душой!... [1, I ,133]. Далее вспоминается центральная в идейном отношении сцена поэмы "Боярин Орша", где драматически столкнулись две силы, два мира: с одной стороны - су дьи-монахи " в высоких черных клобуках, с свечами длинными в руках", с друго й - "преступник", юноша, нарушивший закон монастыря. В речи монаха-обвините ля фигурирует тот же библейский образ: Безумный, бренный сын земли! Злой дух и страсти привели Тебя медовою тропой К границе жизни сей земной [1, III ,281]. Главным образом, "Боярин Орша" и "Мцыри" внутренне связаны одним и тем же си мволическим понятием "земного меда", запрещенного якобы Богом. Арсений г оворит: Не говори, что божий суд Определяет мне конец: Все люди, люди, люди, мой отец! [1, III ,105]. Эти строки Лермонтов перенес в поэму из "Исповеди". И в обоих этих произвед ениях они выражали мысль, близкую к смыслу библейского сказания об Ионаф ане: нельзя приписывать Богу "безумные" решения людей, несовместимые с пр иродой человека. Заменив эпиграфом из ветхозаветной книги Царств первоначально избранн ое им как эпиграф к этой поэме французское изречение "On n ’ a qu’ une seule patrie" ("Родина бывает только одна") на библейское изречение, Лермонтов преследовал определенные творчески е цели. Если в первом эпиграфе на главное место ставилась идея любви к Род ине, в разлуке с которой томится в заточении и умирает герой поэмы, то коло рит церковной библейской цитаты дал возможность поэту перенести основ ной идейный пафос поэмы на борьбу против традиционного религиозно-аске тического мировоззрения, ставящего человека в определенные рамки, выхо д за которые наказуется. Лермонтову, конечно, было известно то определение художественной роли э пиграфа, которое читалось в распространенном литературоведческом посо бии его времени - "Словаре древней и новой поэзии" Н. Остолопова: "Епиграф. Од но слово или изречение в прозе или стихах, взятое из какого-либо известно го писателя, или свое собственное, которое помещают авторы в начале свои х сочинений и тем дают понятие и предмет оных" [75]. Следуя этому общепринято му канону, Лермонтов и в данном случае сумел найти в тексте книги, служивш ей главнейшей опорой традиционного миросозерцания, слова, которые помо гли бы ему выразить свой глубоко прочувствованный протест против смире ния и покорности. Рассчитывая на восприятие читателей, которым были хорошо известны библ ейские тексты, Лермонтов не только сравнивает героя своей свободолюбив ой поэмы с вызывающим сочувствие образом юноши Ионафана, но, возможно, пр отивопоставляет своего героя библейскому: ведь Ионафану народ не дал по гибнуть, юноша избежал казни за нарушение безрассудного обета. Не мог ли и Лермонтов этим эпиграфом поэмы "Мцыри", обращенным к знающему Библию чи тателю, напомнить ему о "мнении народном", которое расходится с жестоким с удом власть имущих и не может не оправдать свободолюбивые порывы героя?! Да, Мцыри - это нарушитель запрета, обреченный смерти за невоздержную люб овь к жизни и свободе. Но вместо оправдательной интонации Ионафана: "Я отв едал... немного меду" (там же, 43), - у Лермонтова слышится горький упрек: "мало", "т ак мало" меда. 2. Апокалипсис, его основные мотивы в творчестве Лермо нтова Из всех новозаветных кни г в творчестве Лермонтова наиболее заметный след оставил Апокалипсис. А если говорить точнее - два мотива, издавна питавшие народное воображение . Во-первых, у поэта встречается образ занебесной "книги жизни"; где записан ы судьбы народов и личные жребии живых и мертвых. Этот образ перешел в Апо калипсис (др. название "Откровение Иоанна" - заключительная книга Нового з авета, пророчащая будущее) и в христианское молитвословие из ветхозавет ных "пророческих" книг (сравн. " И увидел я, и вот, рука простерта ко мне, и вот, в ней книжный свиток. И он развернул его передо мною, и вот, свиток исписан был снаружи и внутри, и написано на нем: "плач, стон, и горе" (кн. Иезекииля 2.9-10). "И увидел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облеченного облако м; над головой его была радуга, и лицо его как солнце, и ноги его как столпы о гненные, в руке у него была книжка раскрытая. И я пошел к ангелу, и сказал ем у: дай мне книжку. Он сказал мне: возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед" (Откровение от Иоанна 10.1-2,9); и др .). Образ "книги жизни" ассоциировался там с темой божьего суда: "Судимы были м ертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими" (Откровение 20.12). Идея рока, судьбы рано складывается в душе поэта. Бесконечно, в самых разн ообразных сочетаниях, этот образ "грозного рока" повторяется в его стихо творениях. Что идея Судьбы сильно занимала ум и воображение Лермонтова в идно из того, что на маскарад (1830?) в Благородном Собрании Лермонтов явился в костюме астролога с огромною книгою судеб под мышкой [73,20]. В том же году, мо жет непосредственно перед или после маскарада, Лермонтов в стихотворен ии "Смерть" ("Ласкаемый цветущими мечтами") писал: Вдруг передо мной в пространстве бесконечном С великим шумом развернулась книга Под неизвестною рукой... И много Написано в ней было Но лишь мой Ужасный жребий ясно для меня Начертан был кровавыми словами... [1,I,287] Лирический герой читает в ней свое осуждение, свой приговор - в адских муч ениях духа наблюдать за разложением собственного тела (характер описан ия этой части позволяет предполагать также, по мнению Н. Мотовилова, [47,531], не посредственное влияние Дж. Байрона, его стихотворения "The Darkness"). Впрочем, приговор этот воспринимается не как "сообразно с делами", а как не постижимое проклятие. Хотя в "Смерти поэта" (1837г.) Лермонтов, однако, сочетае т в духе Апокалипсиса идеи божественного предвидения "мыслей и дел" с иде ей справедливого воздаяния. В духе Апокалипсиса написано "Предсказание" (1830г.). Оно построено в двух пла нах: конкретно-историческом и мифологическом. Именно с этой стороны оно ориентированно на библейскую книгу, содержащую рассказ-предсказание о конце света, когда будут твориться ужаснейшие разрушения по всей земле: Настанет год, России черный год, Когда царей корона упадет, Забудет чернь к ним прежнюю любовь, И пища многих будет смерть и кровь! Когда детей, когда невинных жен Низвергнутый не защитит закон; Когда чума от смрадных, мертвых тел Начнет бродить среди печальных сел, Чтобы платком из хижин вызывать, И станет глад сей бедный край терзать, И зарево окрасит волны рек: В тот день явится мощный человек... [1,I,128] Упоминается у Лермонтова и об апокалипсическом числе 666 [1,V,154]. Во-вторых, мотив, затрагивающий тему небесного сражения архангела Михаи ла и его ангельского войска с Сатаной и падшими ангелами (Откровение Иоа нна 12,7-9: "И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против драко на, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называ емый диаволом и Сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним"). Следует заметить, что в своих произведениях Лермонтов часто говорит об а нгелах. Ангелы немолчно славят Бога; Азраил произносит такие слова: Я часто ангелов видал И громким песням их внимал, Когда в багряных облаках Они, качаясь на крылах, Все вместе славили Творца, И не было хвалам конца [1,III,143]. Вспоминаются здесь и первые строчки знаменитого "Ангела": По небу полуночи ангел летел, И тихую песню он пел; И месяц, и тучи, и звезды толпой Внимали той песне святой. Он пел о блаженстве безгрешных духов Под кущами райских садов; О боге великом он пел, и хвала Его непритворна была [1,I,228]. Эти стихи напоминают древний Псалом: Хвалите господа с небес; Хвалите Его, все ангелы Его; Хвалите Его, все воинства Его; Хвалите Его, солнце и луна; Хвалите Его все звезды света... (Псалом 148,1-4). Под влиянием Библии Лермонтов создает дивные образы ангелов света и тьм ы ("Ангел", "Демон"). У Лермонтова можно найти и глубоко архаичное соотнесение ангелов "воинс тва небесного" со звездами И пусть они блестят до той поры, Как ангелов вечерние лампады... [1,III,380]. астральные пейзажи в "Демоне", особенно в так называемом ереванском спис ке, где герой, выполняя до своего падения традиционные ангельские функци и, "стройным ходом возводил /Кочующие караваны/ В пространстве брошенных светил", и христианско-мистическую идею об ангельской иерархии как зерка лах "славы божией" (песня монахини во 2-й редакции "Демона"), и интимно лириче ское ощущение неуловимого ангельского полета, сравниваемого с несущим ся звуком или скользящим по ясному небу следом. Пишет он и об ангеле смерти в одноименной поэме: Есть Ангел смерти; в грозный час Последних мук и расставанья Он крепко обнимает нас, Но холодны его лобзанья, И страшен вид его для глаз Бессильной жертвы... [1,III,148]. О об ангелах смерти говорит Библия: " И вышел Ангел Господень и поразил в с тане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч человек. И встали по утру, и в от, все тела мертвые" (кн. пр. Исайи 37.36). В создании образа могучего, дерзкого Демона тоже сказалась библейская н ачитанность Лермонтова. Именно в книгах Библии лежат истоки зарождения и становления демонического начала в мире. Пророк Захария видел: “Иисуса , великого Иерея, стоящего перед вечносущим Ангелом, и Сатану, стоящего по правою руку его, чтобы противодействовать ему" (Захария III,1). Говоря о "битве незабвенной" на небесах, следует подробнее остановиться на стихотворениях, в которых так или иначе присутствует эта сцена. Как и с какой целью использует автор этот библейский мотив? Содержание раннего стихотворения Лермонтова "Бой" (1832г.) - фантастическая к артина боя враждующих "сынов небес". Предполагают, что непосредственным толчком к созданию этого стихотворения послужило зрелище грозы. Поэт оп ирается на метафорическое изображение пейзажа с грозой, на те же формы о бразности ("черный плащ", "рыцари"), но возводит их на новый уровень, облекая ассоциациями и создавая на их основе целостную картину столкновения До бра и Зла. Сыны небес однажды надо мною Слетелися, воздушных два бойца; Один - серебряной обвешан бахромою, Другой - в одежде чернеца [1,I,360]. В воине "Боя", одетом в серебристые одежды, угадывается архангел Михаил, гл авный воитель, вождь небесной рати, именуемый в ветхо- и новозаветных тек стах "князем снега, воды и серебра" (изображение его Лермонтов мог видеть, в частности, на иконе, имевшейся в доме Е.А.Арсеньевой, бабушки поэта). Но Лермонтов отказывается от библейской фразеологии, от именования вра ждующих сил (поэту достаточно неопределенных указаний: "воздушных два бо йца") и от традиционной религиозной интерпретации самого поединка и его исхода, не допускающей сомнения в конечном торжестве тех, кто сражается на стороне Бога. Герой стихотворения первоначально убежден в превосход стве темных сил: И, видя злость противника второго, Я пожалел о воине младом; Вдруг поднял он концы сребристого покрова, И я под ним заметил - гром [1,I,360]. Исход поединка выясняется лишь в финале: И кони их ударились крылами, И ярко брызнул из ноздрей огонь; Но вихорь отступил перед громами, И пал на землю черный конь [1,I,360]. О битве ангельского войска с Сатаной упоминается также в 5-ой редакции “Д емона”; ср. также во 2-ой редакции поэмы: "Когда блистающий Сион Оставил с гордым Сатаною". А потом было заключение Сатаны и его помощников в бездну: "И увидел я Ангел а, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке свое й. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал ег о на 1000 лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, д абы не прельщал уже народы, доколе не окончится срок; после же сего ему дол жно быть освобожденным на малое время (Откровение 20.1-3). Сравните с лермонтовским "Отрывком" (1830г.), где осужденные люди, подобно дем онам, "окованы над бездной тьмы" [1,I,104], или в "Демоне": "Взвился из бездны адский дух" [1, III ,473]. Небесная битва и ее итог - все это составляет подразумеваемый "пролог на н ебесах" к сюжету "Демона", особенно первых вариантов поэмы, еще близких мис терии и не обретших "земного" колорита "восточной повести". Сопоставление Демона с Молнией ("Блистал, как молнии струя") и особенно в 5-ой редакции ее - б олее сниженно и катастрофично: По следу крыл его тащилась Багровой молнии струя [1,III,491], - восходит, вероятно, к евангельским словам Христа: "И видел Сатану, спадшего с неба, как молнию" [Лука 10.18]. Лермонтов очень восприимчив к поэзии культовых, молитвенных, апокрифич еских образов. Он то вспоминает мистическую "топографию" рая в стихотворении "К деве нев инной", 1831г.: Когда бы встретил я в раю На третьем небе образ твой (ср.2 Коринфянам 12.2-4 где сказано: "Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли-не знаю, вне ли тела - не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба... Он был восхищен в рай и с лышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать"), то, срав нивая себя со своим демоном именует его "царем воздушным" (стих. "Одиночест во", 1830г.) - в соответствии с церковным представлением о Сатане как "князе воз духа" или "о духах злобы поднебесных", разгоняемых колокольным звоном, - то, в согласии с храмовой символикой, зрительно отождествляет прегражденн ый доступ в рай с затворенными "царскими вратами", ведущими в алтарь ("реше тка райской двери", упомянутая в романе "Вадим" или строки из стих. “М.П. Соло мирской”, 1840г.: Над бездной адскою блуждая, Душа преступная порой Читает на воротах рая Узоры надписи святой. И часто тайную отраду Находит муке неземной, За непреклонную ограду Стремясь завистливой мечтой [1,II,76]. Лермонтовская "ангелология" и "демонология" очень обширна. Она оформлена библейско-церковными представлениями о духовно-личностных, бестелесны х существах, чья особая природа описана в "Сказке для детей" (строфа 5-ая): То был ли сам великий Сатана, Иль мелкий бес из самых нечиновных, Которых дружба людям так нужна Для тайных дел, семейных и любовных? Не знаю! Если б им была дана Земная форма, по рогам и платью Я мог бы сволочь различить со знатью; Но дух - известно, что такое дух: Жизнь, сила, чувство, зренье, голос, слух И мысль - без тела - часто в видах разных; (Бесов вообще рисует безобразных) [1,III,419]. Таким образом, из всего выше сказанного следует, что Ангелы и Демоны прис утствуют в поэзии Лермонтова на правах конкретных “иконографических” персонажей, а не только ценностных символов. Мир божницы, заполненный предметами культа (образ, крест, лампада), неизгл адимо врезался в память и душу поэта ещё в ранние детские годы. Все шло от бабушкиной божницы. Детские впечатления от православного уклада её дом а в Тарханах не растаяли с возрастом, потому-то и позднее вид образной все гда производил на Лермонтова впечатление. В письмах Арсеньевой к своему внуку всё те же благославляющие слова: "Хри стос с тобою, будь над тобою милость Божия". Чувствовала ли она что-нибудь недоброе, но "бабушка так дрожала над внуком, что всегда, когда он выходил из дому, крестила его и читала над ним молитву. Он уже офицером, бывало, спе шит на ученье или парад, по службе торопится, но бабушка его задерживает и произносит обычное благословение, и так бывало по нескольку раз в день " [73,4]. Прозрачный сумрак, луч лампады, Кивот и крест, символ святой... Всё полно мира и отрады Вокруг тебя и над тобой [1,II,18]. "У боярина Орши образа в ризе дорогой, в алмазах, в жемчуге, с резьбой" [1, III ,285]. По инстиктивному движению православного человека, поэт, войдя в хату в Т амани, тот час же заметил отсутствие образа. "На стене ни одного образа - ду рной знак" [1,V,231]. И предчувствие не обмануло его. Всё это - предметы культа, внутрихрамовое пространство, звон церковного и монастырского колокола - вызывает у поэта умиленный (стихотворение "Ве тка Палестины", где, в частности, "чистые воды Иордана" напоминают о крещал ьных водах) или сумрачно-трагический ("Боярин Орша - описание образов, безн адёжные удары колокола в "Мцыри"), но всегда живой и глубоко заинтересован ный отклик. Где образа, там и молитва. Но об этом речь пойдет во второй глав е. А здесь, подводя итог всему написанному в этой части дипломной работы, не обходимо отметить следующее. Все книги Ветхого и Нового Завета - это история борьбы двух начал - Добра и Зла, Бога и Дьявола; этот же мотив проходит через всё творчество Лермонто ва. Отношение поэта к Богу, основанное на текстологическом анализе, являетс я весьма противоречивым. Ветхозаветные книги и пророчества представляют для Лермонтова наиболь ший интерес, и в процентном отношении мотивы из Ветхого завета преоблада ют над собственно христианскими. Наиболее важными в лично-психологическом плане являются библейские мо тивы, затрагивающие темы сверхчеловеческой мощи (пророчества), необъясн имых "метафизических" тревог и страданий, странничества и одиночества; с коротечности человеческой жизни. А так же два мотива из Апокалипсиса, пе решедшие туда из ветхозаветных "пророческих" книг. Библейские мотивы своеобразно воплощены в текстах то в виде собственно го библейского имени, то образа, то сюжета, то идеи. Они могут нести большу ю смысловую нагрузку или просто использоваться в качестве цитаты - погов орки. Но любое употребление библейских мотивов в поэзии и в прозе Лермон това рассчитано на читателя, знакомого с Библией и умеющего делать опред еленные выводы для себя, исходя из контекста произведения. Глава II. Молитвенная лири ка Лермонтова Молитва есть словесное в ыражение живого богообщения. Она вмещает бесконечно многое: веру в отече скую любовь Всевышнего, убежденность в действенности молитвенного сло ва, познание себя, со своими немощами и грехами, стремление к покаянию, очи щению, спасению. Молитва Господня ("Отче наш...") заповедана Самим Иисусом и в ходит в текст Евангелия. Другие молитвы сложены в разные эпохи людьми, ко торые достигли высот духовной жизни и обрели дар религиозно-мистическо го творчества в словемолитвенного творчества... Эти молитвы издавна вошл и в церковный обиход. Каждый христианин вносит в молитвенное творчество свою, пусть никому не заметную лепту ( но она бесценна перед Богом): покаянную ноту, добрый помыс ел, оттенок чувства. Они обогащают молитву; а в иных случаях, закрепленные в слове, освященные церковным употреблением, становятся достоянием рел игиозной жизни, культуры. Различные состояния души, различные грани познания отражались в молитв е. Потребность "говорить к Богу", открываться ему в том или ином жизненном положении, душевном состоянии присуща едва ли не всем русским поэтам. Им енно поэтому существует у нас давняя и устойчивая традиция молитвенной лирики. В ней также есть переложения известных молитв, прежде всего "Отче наш...", что можно найти у Сумарокова, позже - у Кюхельбекера. Великопостная м олитва Ефрема Сирина превосходно переложена А.С. Пушкиным в стихотворен ии "Отцы пустынники и жены непорочны..." Подражания молитвам, начиная с 18 века, получают многообразные поэтическ ие формы. Или в них варьируются излюбленные мотивы псалмов; или с помощью пейзажной детали и психологических подробностей индивидуализируется ситуация молитвы. Именно этим путем - путем раскрытия интимно-духовных о тношений личности к Богу - движется молитвенная лирика от подражаний и с тилизаций к сложному сочетанию религиозно-мистических, нравственных, э моциональных элементов, не отрываясь от традиционной формы изложения с одержания. Не оставила равнодушным поэзия и поэтика традиционной молитвы и М.Ю.Лерм онтова. Или, если выразиться точнее, именно Лермонтов и не мог не обратить ся к этой теме. Даниил Андреев (поэт и философ нашего времени, автор знаменитого мистико -философского труда "Роза мира") писал: "С самых ранних лет - неотступное чувство собственного избранничества, к акого-то исключительного долга, довлеющего над судьбой и душой; феномена льно раннее развитие бушующего раскаленного воображения и мощного, хол одного ума... высшая степень художественной одаренности при строжайшей в зыскательности к себе, понуждающей отбирать для публикаций только шеде вры из шедевров... В глубине его стихов с первых лет и до последних, тихо стр уится, журча и поднимаясь порой и до неповторимо дивных звучаний,... светла я, задушевная, теплая вера..." [11,3]. Одну молитву чудную Твержу я наизусть. Есть сила благодатная В созвучьи слов живых И дышит непонятная, Святая прелесть в них [1, II ,49]. Самое простое, почти детское, услышал в Лермонтове народ: молитву. Но это б ыло не так -то просто. Есть речи: значенье Темно иль ничтожно, Но им без волненья Внимать невозможно [1, II ,65]. Часто и сам Лермонтов говорил речи - "значенье ничтожно"; хотел, чтобы и дру гие слышали от него лишь эти речи, но в них, там, - как за синими глазами пода тливой служанки, - слышал другое значение, другой познавал смысл: Душа их с моленьем, Как ангела, встретит И долгим биеньем Им сердце ответит [1, II ,78]. После Лермонтова, - как значится в описи его имущества, - осталось "четыре о браза и серебряный нательный крестик, вызолоченный с мощами". Существует рассказ о том, что Лермонтова, печоринствующего отрицателя, з лого Лермонтова, один из его товарищей застал однажды в церкви. Он молилс я на коленях [30,20]. Таким же тайным молитвенником, явным отрицателем, был он и в жизни, и в поэ зии. Быть может, ни у одного из русских поэтов поэзия не является до такой степени молитвой, как у Лермонтова, но эта его молитва - тайная. Лермонтов слыл безбожником - и в общем-то, слывет им доныне. "Лермонтов не б ыл никогда религиозным человеком", - утверждали многие литераторы, крити ки, академики, повторяя здесь лишь то, что почти всеми думается о Лермонто ве. И все же, может быть, правда о нем - то, что увидел заставший его в церкви тов арищ, а не то, что видели его критики, друзья и враги? Молитва Лермонтова та йна, сокровенна; хула - явна, приметна. Молитва его стыдлива, она боится, что б не нарушилось её одиночество, и она сознательно скрытна, затаенна. В не предназначавшейся для печати автобиографической поэме "Сашка" есть место, решающее спор о первичной, изначальной религиозности Лермонтова: Век наш - век безбожный; Пожалуй, кто-нибудь, шпион ничтожный Мои слова прославит, и тогда Нельзя креститься будет без стыда И поневоле станешь лицемерить, Смеясь над тем, чему желал бы верить [1, III ,412]. Боязнь "шпиона ничтожного" сделала молитву поэта скрытной, утаенной, как будто не существующей. Но навсегда осталась привычка "поневоле лицемерить" - под явной маской во инствующего отрицателя хранить тайную молитву. Редко где Лермонтов так глубоко проникал в свою творческую личность, так ясно понимал её и обрисовал столь отчетливо, как в "Молитве" ("Не обвиняй ме ня, всесильный...") 1829 года. Здесь отступают на второй план возможные перекли чки с подобными вещами в европейской поэзии. Ощущение и осознании 15-летни м(!) автором своего дара слишком подлинны в этом раннем шедевре, воззвания к Богу слишком откровенны и горячи и рождаются на глазах читателя. Лермонтов уже в этом стихотворении обнаруживает неистребимую противор ечивость своей натуры (и человеческой природы вообще). Одной стороной он а навеки прикована к "мраку земли могильной", и "дикие волненья" этого мира безраздельно владеют сердцем поэта. Другой стороной она влечется к Богу и знает высшие и вечные ценности. "Молитва" начинается как покаянное обращение к "всесильному", который мож ет обвинить и покарать за недолжное (за упоение земными страстями): Не обвиняй меня, всесильный, И не карай меня, молю,... А дальше следует цепь придаточных анафорических предложений ("За то, что ..."), составляющих первую строфу - период, где поэт перечисляет все свои грех и: За то, что мрак земли могильный С её страстями я люблю; За то, что редко в душу входит Живых речей твоих струя; За то, что в заблужденье бродит Мой ум далеко от тебя; За то, что лава вдохновенья Клокочет на груди моей; За то, что дикие волненья Мрачат стекло моих очей; За то, что мир земной мне тесен, К тебе ж проникнуть я боюсь, И часто звуком грешных песен Я, боже, не тебе молюсь [1, I ,65]. Но одновременно с покаянной интонацией ощущается в этих строках и чужда я молитве интонация самооправдания. Возникает нарастающее напряжение мольбы - спора, драматизм борьбы, в которой нет победителя и где покаяние в сякий раз оборачивается несогласием, утверждением своих пристрастий и прав. В быстрой смене состояний рождения трагически противостоящее всевышне му "я": из неслиянности двух голосов - покаяния и ропота - растет чувство тре воги; нарушена органическая связь между "я" и богом, которая все же признае тся животворной: ... редко в душу входит Живых речей твоих струя (сравните евангельские образы: "вода живая", "вода, текущая в жизнь вечную" и наиболее соответствующее слову Лермонтова - "гл аголы вечной жизни"). И все чаще место "живых речей" занимают "заблужденья", душу захлестывают не истовые стихии(клокочущая "лава вдохновенья", "дикие волненья" земных стр астей); гордость не дает принять мир таким, каков он есть, а смириться и при близиться к всесильному - страшно: Мир земной мне тесен, К тебе ж проникнуть я боюсь, потому что это означает отказ от своего пусть грешного, но исполненного неистребимой жажды жизни "я"; и, наконец, неожиданное вторжение в обращени е к творцу - молитвы к неведомому, не - богу: Я боже, не тебе молюсь. Моление о прощении все более заглушается интонацией оправдания своих с трастей и заблуждений, выступающих как самостоятельные воле героя силы, а в подтексте - недоумение перед лицом Творца, наделившего его всем этим, к оторое во второй строфе оборачивается упрёком ему. Вторая строфа не только продолжает, но во многом противостоит первой: пр осительно-молитвенная интонация сменяется вызывающе-императивной ("не обвиняй... не карай ... но угаси... преобрати... останови"). Если в первой строфе ге рой молит не обвинять и не карать, то во 2-ой строфе, бросая вызов всесильно му, герой говорит с ним как равный, предлагая ему явить своё всесилие (почт и все глаголы выражают энергичное побуждение к действию), сам же словно о тказывается одолевать собственные страсти: Но угаси сей чудный пламень, Всесожигающий костер, Преобрати мне сердце в камень, Останови голодный взор; От страшной жажды песнопенья Пускай, творец, освобожусь, Тогда на тесный путь спасенья К тебе я снова обращусь [1, I ,65]. То состояние, которое в 1-ой строфе ощущалось лирическим героем как грехо вное, как неодолимая слабость, во 2-ой строфе оказывается могучей и сверхч еловеческой силой: "дикие волненья" оборачиваются "чудным пламенем" и в эт ом чудном пламени "всесожигающего костра" мерцает отблеск того, кого чут ь позже Лермонтов назовёт "мой Демон" ( ср. в одноименном стихотворении "лу ч чудесного огня", 1830-31 г.). Самой логикой конфликта Творцу парадоксально представлена здесь уже н е животворная, а умертвляющая роль ("угаси... чудный пламень", "преобрати... се рдце в камень"). Только ценой такого сурового обуздания и укрощения, аскетического огра ничения личности, которое в глазах лирического героя равносильно её пол ному перерождению, Всесильный может обратить его на "путь спасенья". (Возможность подобного трагического распутья была предуказана в Еванг елии: "Сберёгший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради меня сб ережет её",- Матфей, 10.39). Последним и едва ли не главным препятствием на этом пути оказывается тво рческий дар -"страшная жажда песнопенья". Здесь достигает высшего накала спор героя с Богом. Поэтическое вдохновение - это фокус, вобравший в себя в се жизненные страсти - жажды. Поэтому столь противоречиво само отношение Лермонтова к творческой страсти: торжественно-архаичное, духовно-возвы шенное - "жажда песнопенья" - сталкивается с эпитетом "страшная", т.е. всепогл ощающая, роковая, погибельная. Жизнь по заветам Всевышнего - “тесный путь спасения” [срав. Евангелие: “те сны врата и узок путь, ведущие в жизнь (вечную)”] - в этой исполненной против оречий молитве предстает и как недостижимо высокий идеал, и как нечто ст рашное, словно смерть - живому существу. А контрастная перекличка со стих ом 13 ("мир земной мне тесен") указывает на полную безысходность. Однако это с остояние мучительного разлада с творцом, с миром и с собой не всегда было свойственно лирическому герою, на что указывают заключительные слова: "с нова обращусь". "Молитва" передает смятение, трагическое раздвоение духа между верой, зо вущей обратиться с покаянной молитвой о снисхождении, и стремлениями го рячей, гордой, несмирившейся души. А может всё это, т.е. вышесказанное, не совсем соответствует истины?. Лермо нтов уже в столь юном возрасте догадывался, откуда истекает мучающая его раскаленная "лава вдохновенья". Этот "чудный пламень, всесожигающий кост ер" не что иное, как огонь Асмодея, от которого безудержно разгораются стр асти, распаляется поистине "страшная жажда песнопенья". Бог для Лермонтова - абсолютная реальность. Но отношение к нему трудно од нозначно определить, точнее сказать, невозможно, так как в разных контек стах оно проявляется и воспринимается по-разному. Одержимость поэзией у водит его далеко от путей Божиих, затворяет его слух для глагола Господн я, совращает ум, омрачает взор. Он сам осознает это как недолжное, гибельно е в себе и молит Всесильного не обвинять и не карать его за то. Он понимает всю степень вины своей перед Ним - отсюда страх предстать перед Его Очами: К тебе ж проникнуть я боюсь. Мучимый избытком своей свободы ("мир земной мне тесен"), мучимый соблазном "грешных песен", он оставляет на волю Божию разрешение этой драмы, твердо, однако уверенный, что лучший исход из неё - “тесный путь спасенья”. И нет в этом стихотворении-молитве ноток роптания, протеста, самооправдания, а е сть вера, пусть скрытая, но вера. Очень, очень трудно понять такого непонятного, противоречивого поэта, ка к Лермонтов. Трудно определить, какой именно смысл вкладывал он в то или и ное свое произведение. Человеческая душа - потемки (в хорошем смысле этог о слова). Вот поэтому и воспринимают читатели неоднозначно одни и те же ст рочки из поэтических произведений Лермонтова. В 1837 году Лермонтов снова называет свое стихотворение "Молитвой" ( "Я, Матер ь Божия, ныне с молитвою..."). Навеки задышала она в русском стихе. С.Н. Дурылин в своей статье "Судьба Лермонтова", написанной им в 1914 году [30], ещё раз вскрывает противоположность Пушкина и Лермонтова на примерах их мо литвенных стихотворений. Величавая славянская молитва А.С Пушкина "Отцы пустынники" - не молитва во все: переложение молитвословия, рассказ о молитве, читаемой постом. Пушк ин любит передавать молитвы, рассказывать, что читают на молитве. Мальчи к в "Борисе Годунове" читает молитву за царя, опять великолепную, подлинно церковно-славянскую, православную молитву, а слушают её лукавые бояре с хитрым Шуйским, и если молятся, то сердцем просят обратного, чем устами. Пу шкин, может - и никто другой так не может!- передать о том, как молится правоверный о гибели гяуров ( "Стамбул гяуры ны нче славят..."), как араб хвалит всесоздавшего Аллу, он передаст религиозну ю муку сурового пуританина ("Странник"), он расскажет просто и прекрасно о любезной ему картине, висящей перед ним - о лике Мадонны, он с негодованием сравнит николаевских солдат, охраняющих "Распятие" Брюллова с мироносиц ами, охранявшими Распятие Господне - он рассказывает, передает, описывае т, читает молитвы. Есть молитвословия, христианские, магометанские, есть слова “молитв”, но нет молитвы. Обратное - Лермонтов. Есть молитва - и нет молитвословий. По обращению есть только одна молитва "Я, Матерь Божия", не похожая ни на одну молитву ни в одн ом молитвеннике; по устремлению, по сокровенному порыву, по радости или м уке, все стихи- молитва. Лермонтов ввел стихотворение в текст письма М.А. Лопухиной от 15.02.1838 г под на званием Молитва странника": "В завершение моего письма я посылаю вам стих отворение, которое я нашел случайно в ворохе своих путевых бумаг и котор ое мне в какой-то степени понравилось, потому что я его забыл - но это вовсе ничего не доказывает" [1, V ,363]. Стихотворение строится как монолог лирического героя - мольба о счастье любимой женщины, о её душе (вероятно, что в "Молитве" речь идет о В.А. Лопухин ой). В ходе монолога вырисовываются три образа: - Божьей Матери; - лирического героя; - и той, о которой этот герой молится. В общем контексте лермонтовской лирики существенно, что внутренняя дра ма героя, одинокого странника с "пустынной душой", отодвинута на второй пл ан, а на первый - выступает образ героини - её нравственная чистота и безза щитность перед враждебными силами "мира холодного". Мольба за неё освеща ет с новой стороны образ самого героя: трагедия духовного одиночества не разрушила его глубокого участия и заинтересованности в судьбе другого человека. "Молитва" проникнута интонацией просветленной грусти, связанной с особы м преломлением в этом стихотворении религиозных мотивов: существовани е "незлобного сердца", родной души заставляет героя вспомнить о другом, св етлом "мире упования", в котором "теплая заступница" охраняет весь жизненн ый путь "достойной души" и ангелы осеняют её на пороге смерти. Наверное, светская поэзия не произносила пред ликом Богородицы слов, бол ее проникнутых нежной христианской любовью к ближнему, верой в заступни чество Её за род людской, чем слова этой лермонтовской "Молитвы". Стоит один лишь раз услышать, кому возносится эта молитва, и можно расслы шать множество слов, много воздыханий, прочтя это единственное молитвос ловие Лермонтова: Я, Матерь Божия, ныне с молитвою Пред твоим образом ярким сиянием, Не о спасении, не перед битвою, Не с благодарностью иль покаянием, Не за свою молю душу пустынную, За душу странника в свете безродного; Но я вручить хочу деву невинную Теплой заступнице мира холодного [1, II ,25]. И эта молитва не о себе (лирический герой отвергает традиционные формы о бращения к Богу с молитвой о себе). В ней есть тот "необыкновенный лиризм", который, по мнению Гоголя, "исходит от наших церковных песен и канонов" [43]. И действительно: в акафистах Богоро дице "Нечаянныя Радости" и "Державныя" говорится о "Теплой Заступнице и Пом ощнице роду христианскому"; в акафисте Троеручице поётся, что Она согрев ает "хладные сердца наша" [43,3]. В этой своей молитве Лермонтов - глубоко народен. Замечено, что русская мо литва есть по преимуществу молитва к Богоматери и только через Неё ко Хр исту. Мы не знаем многих образов Христа, но образы и иконы Богоматери мног ообразны: точно вся многообразная народная скорбь и печаль многообразн о прибегала к Многообразной Заступнице. Молитва к Богоматери - простейша я, детская, женская молитва, ею-то впервые помолился Лермонтов, уже не бояс ь креститься при "шпионе ничтожном". В этой "Молитве" поэт соединил свою религиозную судьбу с религиозной суд ьбой русского народа. "Молитва" - шедевр любовной лирики Лермонтова. В стихах дышит такая благог овейная любовь, что они по праву могут быть названы гимном чистоте, нежно сти, душевной красоте. Окружи счастием душу достойную; Дай ей сопутников, полных внимания, Молодость светлую, старость покойную, Сердцу незлобному мир упования. Срок ли приблизится часу прощальному В утро ли шумное, в ночь ли безгласную - Ты восприять пошли к ложу печальному Лучшего ангела душу прекрасную [1, II ,25]. Как трогательно, по-детски, вырвалась эта последняя мольба?! Как будто ест ь ангелы лучше или хуже? Но именно лучшего, самого лучшего просит Лермонт ов, а то, пожалуй, и ангел окажется недостойным его любимой... В "Молитве" - если на время отрешиться от её пронзительного очарования - сл ожный, очень запутанный синтаксис. Первые 2 строфы составляют одно предл ожение. Подлежащее, отделённое от сказуемого шестью строками текста с вв одными словами и предложениями, отгороженное точкой с запятой - как, каза лось бы, тяжело и искусственно это должно выглядеть. Но человек (читатель) начинает повторять стихи вслух, и ему уже хочется без конца слушать этот жаркий шёпот, эту горькую мольбу. Сбивчивая, с нагнетанием все новых обра щений и пояснений, почти исступлённая речь, когда она доходит до последн их двух строк, неузнаваемо преображена, как будто человек набрал полные лёгкие воздуха и страшится, что ему не успеть сказать все главное до выдо ха. Как будто это последний воздух, как будто это последнее усилие легких, как будто это последняя фраза, произносящаяся им. Но Лермонтов иначе не м ожет - ему кажется, что это действительно так, - его последние слова - послед ний вздох, и лишь выплеснув свою главную мольбу, он может перевести дыхан ие и вспомнить, что у него есть ещё время досказать до ее конца. Вторая час ть стихотворения звучит уже на другом , умиротворённом дыхании. Это стих отворение - пример полного подчинения синтаксиса авторской интонации. З наки препинания похожи здесь на путевые знаки, поставленные уже после то го, как дорожка проложена. "Молитва" ("Я, Матерь Божия,...") - совершенные стихи с начала до конца, но есть в н их строка, являющаяся кульминационной, - это очень простая антитеза: "Тёпл ой заступнице мира холодного". Казалось бы, она не могла сама по себе остав ить такой глубокий след в памяти множества людей. Но суть в том, что эта ан титеза обладает огромной убеждающей силой. Она вобрала в себя эмоционал ьную мощь долгих переживаний и раздумий поэта, слова эти не случайные, а и тоговые, за ними встает всё творчество Лермонтова, вся его трагическая ф илософия, и поэтому воздействие её на читателей огромно. Слова "теплой за ступнице мира холодного" в стихах посредственного поэта были бы, бесспор но, замечены и резко выделены среди других строк, но такого впечатления, к ак в "Молитве", ни за что бы не вызвали. Опыт Лермонтова в этом стихотворени и говорит о том, что сильная сама по себе строка прозвучит с удесятерённо й силой, если в ней поэту удастся сконцентрировать одну из главных идей с воего творчества, к восприятию которой читатель подготовлен чтением пр едшествующих стихов. "Холодный мир" для Лермонтова не абстракция, а совер шено определённое понятие, знакомое и по другим стихам поэта. В соединен ии с "теплой заступницей" - другим впечатляющим образом - они создают пораз ительную антитезу. Стихотворение высоко оценили современники Лермонтова: С.П. Шевырёв, А.А.Г ригорьев и другие. В.Г. Белинский сказал о нём - "чудная "Молитва" [10]. Позднейш ая критика (С. Шувалов, Л. Пумпянский, М. Пейсахович) особое внимание уделил а анализу метрической системы стиха (четырёхстопный дактиль, которому м ногочисленные сверхсхемные ударения в сочетании с пропусками ударений в ряде сильных мест и сплошь дактилической рифмовкой придали чрезвычай но своеобразный рисунок). Ещё через два года, в1839 г., Лермонтов опять, в третий раз, называет стихотвор ение "Молитвой" ("В минуту жизни трудную..."). Несравненную красоту и преображающую силу молитвенного слова прекрасн о чувствовали многие русские поэты (Жуковский, Хомяков, Ф. Глинка...), но все- таки чаще прочих вспоминаются в минуты разочарований и невзгод строки и менно этого стихотворения: В минуту жизни трудную Теснится ль в сердце грусть: Одну молитву чудную Твержу я наизусть. Есть сила благодатная В созвучье слов живых, И дышит непонятная Святая прелесть в них [1, II ,49] По словам А.О. Смирновой (Россет) написана была эта "Молитва" для М.А.Щербато вой: "Машенька велела ему молиться, когда у него тоска. Он ей обещал и напис ал эти стихи" [47,283]. (О детской вере Щербатовой Лермонтов писал в стихотворен ии "М.А. Щербатовой"). В "Молитве" с психологической и поэтической проникновенностью передано состояние душевной просветлённости. Это состояние контрастно противоп оставлено "трудной минуте жизни", обычному для лирического героя Лермонт ова настроению тяжелой рефлексии и скептицизма: С души как бремя скатится, Сомненье далеко - И верится, и плачется, И так легко, легко... [1, II ,49]. Вместе с тем "святая прелесть" слов "чудной молитвы" предстает и как вообще власть слова над человеком - "сила благодатная" "слов живых", - что сближает " Молитву" (1839 г.) со стихотворением "Ест ь речи - значенье", где можно прочитать следующие строки: Не встретит ответа Средь шума мирского Из пламя и света Рождённое слово [1, II ,65]. Не трудно заметит, что воспевая могущество "слова" Лермонтов использует библейскую лексику. В "Молитве" как бы самопроизвольность светлого душев ного порыва, которому отдается поэт (его простота и прозрачность "застав ляют" Лермонтова обратиться к лексике и интонации, близким к стихии наро дной поэзии), находит выражение в особой мелодичности стиха, в использов ании певучих дактилических рифм. В дореволюционных работах (например, в работах С.Шувалова) стихотворение это рассматривалось как свидетельство отхода Лермонтова от мятежност и к религиозному смирению [94]. И в то же время, в 1841г., В.Г. Белинский подчеркнул, что "... из того же самого духа поэта, из которого вышли такие безотрадные, ле денящие сердце человеческие звуки, из того же самого духа вышла и эта мол итвенная, елейная мелодия надежды, примирения и блаженства в жизни жизни ю..." [10]. Советское литературоведение и критика предпочитали не рассматрив ать это стихотворение с точки зрения религиозной направленности. В посл еднее время вновь стали появляться статьи, авторы которых рассматриваю т молитвенную лирику Лермонтова в связи с верой (религиозностью) поэта. Н апример, Котельников В.А. в своей статье "О христианских мотивах у русских поэтов" [43] или Белова Л. в статье " Космические дали поэта" [11]. Верующие видят в Лермонтове духовного поэта и выделяют в его многогранн ом творчестве такие религиозно-духовные вершины, как “По небу полуночи А нгел летел...”; и две "Молитвы" (1837 и 1839 годов), другие поэтические шедевры, свиде тельствующие о высокой и светлой вере Лермонтова, о сердечной связи его с космосом, частью которого он ощущал планету Земля, запечатлев её "в сиян ье голубом". Интересен и ещё один факт, касающийся истории, или, точнее, судьбы стихотв орения - молитвы "В минуту жизни трудную..." Как известно, между императором Николаем I, правившим в то время, и его суп ругой уже давно вёлся спор о литературном значении Лермонтова. Особенно он обострился после выхода в свет романа "Герой нашего времени". Оба они сл едили за творчеством Лермонтова, но каждый в силу своих интересов и взгл ядов. Царицу чрезвычайно взволновала дуэль Лермонтова с Барантом. Из отдельн ых беглых строк и фраз, дошедших до нас, не видно, на чьей стороне было сочу вствие императрицы - семейства Барантов или Лермонтова. Но в эти же дни он а заносит в маленькую записную книжку строки из стихотворения Лермонто ва. Они служат как бы эпиграфом к страничке , начатой 12-21 марта (1840г.) и посвяще нной каким-то интимным переживаниям Александры Федоровны. Вот текст это й странички: В минуту жизни трудную Теснится в сердце грусть. Ум за разум я и он < по франц.> Пятница 21 марта Доводы сердца не всегда разумны < по франц.> Я в постоянном размышлении о том, что вы значите для меня < по франц.> 28 апреля (1840г.) Не случайно выписаны императрицей строки из "Молитвы". Она опять возвращ ается к этому стихотворению летом 1840 года, когда лечится в Элесе. Строки Ле рмонтова подходят к её настроению, подавленному из-за болезни, разлуки с семьей и свежей утраты - смерти отца, прусского короля Фридриха-Вильгель ма III. Одну молитву чудную Твержу я наизусть, - записывает она 23 июля [21,253]. Религиозная императрица видела залог спасения от "сатанинских" искушен ий автора "Демона" и "Героя нашего времени" в таких произведениях, как "Моли тва". Доказательством этого служит выход в свет романса "Молитва" в феврал е 1841 г., музыку к нему написал придвор ный композитор Ф. Толстой. Этот случай не был единичным. Более 40 композито ров положили эти стихи на музыку, в том числе А.С. Даргомыжский, А.Г. Рубиншт ейн, М.И. Глинка, М.П. Мусоргский, Ф. Лист и другие. "Молитва" вошла также и в нар одный песенный репертуар. Трудно лучше изобразить то радостное умиление, ту свободу от тягот земны х, которые даруются человеку в молитвенном богообщении. И не прав ли был Ж уковский, когда в своей поэме об Агасфере писал: < ... > поэзия - земная Сестра небесныя молитвы, голос Создателя, из глубины созданья К нам исходящий чистым отголоском В гармонии восторженного слова! [43,5]. Сам Лермонтов только три своих стихотворения назвал "Молитвами" ("Юнкерс кая молитва" не в счет, так как это просто пародия). Но многие исследователи его творчества, особенно дореволюционной поры, определяют как молитвы ещё некоторые его стихотворения, количество кот орых варьируется. Так, в январе 1831 г. Лермонтов заключа ет свои "Редеют бледные туманы" желанием: Чтобы бытия земного звуки Не замешались в песнь мою... [1, I ,171]. Яснее это слышно в "Ангеле" того же года: И звуков небес заменить не могли Ей скучные песни земли [1, I ,171]. Это прежде всего вехи лермонтовского самопознания, напряженного, неуст анного. Настоящую его цель писатель объяснит позже, в "Герое нашего време ни": "Только в этом высшем состоянии самопознания человек может оценить п равосудие Божие" [1, V ,185]. Не выводы рассудка стали главным итогом такой духовной работы. Самопозн ание раскрывало "человека внутреннего", просветляло взор. В эти мгновени я, превыше всего ценимые Лермонтовым, освобожденный от чувственных томл ений, мятежных желаний, от шума и диссонансов внешней жизни "человек внут ренний" обретает покой и способность к высшим созерцаниям, как в строках стихотворения “Когда волнуется желтеющая нива”: Тогда смиряется души моей тревога Тогда расходятся морщины на челе, И счастье ч могу постигнуть на земле, И в небесах я вижу бога... [1, II ,24]. Ему становится доступна и близка святыня,на которой надолго задерживае тся его задумчивый, умиленный взгляд: Заботой тайною хранима Перед иконой золотой Стоишь ты, ветвь Ерусалима, Святыни верный часовой! Прозрачный сумрак, луч лампады, Кивот и крест, символ святой... Всё полно мира и отрады Вокруг тебя и над тобой [1, II ,18]. Лермонтов и богоотверженному Демону дает пережить подобное состояние: Неизъяснимое волненье В себе почувствовал он вдруг. Немой души его пустыню Наполнил благодатный звук - И вновь постигнул он святыню Любви, добра и красоты... ...Прикованный незримой силой, Он с новой грустью стал знаком; В нем чувство вдруг заговорило Родным когда-то языком [1, III ,460]. Однако противоречие между "человеком внутренним" (или духовным) и "челове ком внешним" (или душевно-телесным) остается в Лермонтове острым и драмат ичным. Оно отразилось и в стихотворении "Выхожу один я на дорогу": Выхожу один я на дорогу; Сквозь туман кремнистый путь блестит; Ночь тиха. Пустыня внемлет богу, И звезда с звездою говорит. В небесах торжественно и чудно! Спит земля в сиянье голубом... Что же мне так больно и так трудно? Жду ль чего? жалею ли о чем? Уж не жду от жизни ничего я, И не жаль мне прошлого ничуть; Я ищу свободы и покоя! Я б хотел забыться и заснуть! Но не тем холодным сном могилы... Я б желал навеки так заснуть, Чтоб в груди дремали жизни силы, Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь; Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея Про любовь мне сладкий голос пел, Надо мной чтоб, вечно зеленея, Темный дуб склонялся и шумел [1, II ,141]. Взгляд первого поднят к горе - как взгляд Давида, любовавшегося творение м Божиим: "Яко узрю небеса, дела перст твоих, луну и звезды, яже ты основал ес и..." (Псалом 8:4). Здесь господствует строй "песни восхождения" (так именуются п салмы 119 - 133-й , имеющие особенный склад и составляющие в Псалтире восемнадц атую кафисму). Поверх земных сомнений и ожиданий "человек духовный" обращ ает к бытию свой главный, конечный запрос: Я ищу свободы и покоя! Что означают тут "свобода и покой" для поэта? В какую область он устремлен? "Сей покой Мой во век века, - говорит Господь Давиду, - зде вселюся, яко извол их и " (Псалом 131:14). "И извел еси ны в покой", как читался 12 стих в славянском тексте 65-го псалма. "И ты вывел нас на свободу", как передавал это же место русский переводчик. На высотах горных покой и свобода сливаются воедино, на что указывает откр овение и православное Предание. Туда и влечется "человек духовный" у Лермонтова; это религиозно-метафизи ческая вершина и лирическая кульминация всей речи поэта. Если приведенная строка семантически и грамматически прямо изъявляет волю к абсолютному благу, то уже в следующей: Я б хотел забыться и заснуть! - напряжение падает; воля духа разлагается на желания души; она даже видим о дробится в глагольных формах, переставая быть субъектно-собранной и це ленаправленной. Наконец тяжелый консонатизм (организация согласных зв уков) этого стиха перебивает, угнетает дыхание, противостоя воспаряющем у вокализму (совокупности гласных стиха предыдущего). "Песнь восхождения" сменяется интонацией нисходящей. Следуя желаниям "че ловека телесно-душевного", поэт спускается с горных высот в тихие долины. Там вечность осязаемо длится в чередовании дня и ночи, зримо хранится в т емной зелени дуба, там сладкий голос, лелея слух, поет про любовь. Это голо с соблазна, забвения, голос "духа усыпления" (Рим. 11:8). Он уводит от ясного соз нания с его трагичностью, от духовного движения к надприродному соверше нству. В первой части стихотворения приоткрывается религиозно-мистическая ли чность Лермонтова - созерцающая гармонию мироздания, переживающая боль своей богооставленности, алчущая свободы и покоя в обителях отчих. Она с миренно предстоит пред Богом, и неповторимости такого предстояния соот ветствует неповторимость словесного его выражения; недаром великолепн ейшие, чисто лермонтовские образы возникают именно в этой части. А во второй - лирическое "я" и в содержании, и в средствах выражения остаетс я традиционно романтическим; человек хочет забыть о своем высшем предна значении и раствориться в безмятежном блаженстве тварной природы. Противоречию этому не суждено было разрешиться в пределах краткой жизн и поэта. Оставалась возможность принять его как испытание свыше и пронес ти достойно. К чему и склонялся в конце концов Лермонтов. Отсюда проистекало то преобладающее настроение его, которое Ключевски й определил как христианскую грусть. Однако у Лермонтова (как и у других н аших поэтов, коим была она знакома) эта грусть не замкнута в себе, не изъят а из той общей атмосферы, в которой возникла. Грусть Лермонтова, по верном у суждению историка, “становилась художественным выражением того стих а молитвы, который служит формулой русского религиозного настроения: "да будет воля твоя". Никакой христианский народ своим бытом, всею своею исто рией не прочувствовал этого стиха так глубоко, как русский, и ни один русс кий поэт доселе не был так способен глубоко проникнуться этим народным ч увством и дать ему художественное выражение, как Лермонтов" [41,139]. Итак, влияние Библии сказалось не только на содержании произведений Лер монтова (использование библейских имен, образов, сюжетов и т.д.), но и на фор ме его литературных творений. Стихотворения-молитвы Лермонтова тоже отражают противоречивость его р елигиозных взглядов и отличаются своеобразием авторской позиции. "Моли тва" 1829г.- это мольба-спор лирического героя с Господом. "Молитва" 1837 г. - чистое молитвословие и в то же время шед евр любовной лирики: лирический герой молит о счастьи любимой женщины, х отя сам он "странник с пустынной душой". "Молитва" 1839г. - это отдохновение поэт а, светлая грусть и надежда. "Когда волнуется желтеющая нива" - это единени е с Богом, растворение в мире природы, а стихотворение "Выхожу один я на до рогу" - итог, философское размышление о жизни. Таким образом, можно сделать вывод, что молитвенный жанр получил у Лермо нтова новое, особое развитие. Он не был его открытием, но стал важным звено м его поэтической системы. Заключение Библия - это Книга Книг, ко торая вобрала в себя веками накопленный опыт человечества во всех облас тях жизни. С древних времен люди искусства обращаются к ней в поисках нов ых сюжетов; многие страницы её вечно будут пленять людей силой вдохновен ия, яркостью образов, глубиной мыслей. М.Ю. Лермонтов неоднократно обращался к Библии и использовал библейские мотивы при создании своих произведений. Следы влияния Библии обнаруживаются уже в ранних произведениях Лермон това. Его обращение к ней можно объяснить несколькими причинами: - религиозностью поэта, развившейся в доме растившей его бабушки; - направлением его творчества; - влиянием Байрона, Мильтона. Лермонтовское отношение к Богу весьма противоречиво. В его литературны х творениях представлены разные грани богопознания: хвала и обвинение, с омнения и вера, смирение и бунт. Библейские мотивы, выявленные у Лермонтова, в дипломной работе условно р азделены на две группы: - ветхозаветные мотивы; - мотивы из Апокалипсиса (Новый завет). Не составляет большего труда заметить, что поэт больше тяготел к Ветхому Завету, собственно же христианская часть Библии мало представлена в его произведениях (почти исключено употребление имени Иисуса Христа). Грандиозная мистерия книги Бытия, сказания о "праотцах", царях и пророках как некие основополагающие образцы жизненного драматизма, сосредоточе нность на народной судьбе и народной истории - все это импонировало Лерм онтову больше, чем описание жизни и деяний Христа. Библейские мотивы, связанные с темами сверхчеловеческой мощи, необъясн имых душевных терзаний, одиночества, странничества; скоротечности чело веческой жизни перед лицом вечного бытия; мотивы "занебесной книги жизни " и незабвенной битвы на небесах между воинством архангела Михаила и пад шими ангелами во главе с Сатаной, - все они нашли у Лермонтова свой глубоко -личный, психологический отклик. Последние два мотива, хотя и взяты из Апокалипсиса (книги Нового Завета), н о берут своё начало в ветхозаветных "пророческих" книгах. Библейские мотивы по-разному представлены в творчестве Лермонтова. Это может быть собственное имя, образ, отдельный сюжет, цитата или просто иде я, взятая из Библии. В произведениях они функционируют на разных уровнях. Они могут определя ть собой главную идею произведения (например, эпиграф к "Мцыри"), быть сюже тообразующим элементом ( стихотворение "Бой"), использоваться для создан ия характерных для его поэтического мышления контрастных образов (Добр а и Зла, Света и Тьмы, Демона и Ангела), цитироваться как поговорки для хара ктеристики героев (души старых кокеток "подобно выкрашенным гробам прит чи"), нести какую-либо добавочную смысловую нагрузку (стихотворение "Прор ок") и т.д. Библейские мотивы у Лермонтова могут быть едва заметными, лишь ассоциат ивно уловимыми или же представлять собой чистую цитацию; иметь богоборч ескую направленность или же интонацию примирения, единения с Богом, с пр иродой. Влияние Библии обнаруживается у Лермонтова не только на содержательно м, но и на формальном уровне. У поэта есть целый цикл стихотворений - молит в, написанных в разные голы. Сам М.Ю. Лермонтов назвал молитвами три своих стихотворения: "Не обвиняй меня, Всесильный"(1829г.), "Я, Матерь Божия..." ( 1837 г.) и "В минуту жизни трудную" (1839г.). Остальные ж е стихотворения (число их варьируется) причисляются к молитвам в силу их особой эмоциональности, интонации просветленной грусти, нежности и, все- таки, надежды. С помощью пейзажной детали или психологических подробностей индивидуа лизируется ситуация молитвы. Именно таким путем - путем раскрытия интимн о-духовных отношений личности к Богу, - движется молитвенная лирика Лерм онтова. Она представлена очень разнообразно: от мольбы-спора до полного примирения с Богом в некоторые минуты жизни и растворения в природе. Таким образом, библейские мотивы у М.Ю. Лермонтова - сложное, многопланово е явление. Их употребление в одном и том же контексте противоречиво и рас считано на знакомого с Библией читателя, который сумеет разобраться в то нкостях идейно-смысловой направленности библейских мотивов. Для иссле дователей здесь открывается большое поле для дальнейшей деятельности. Список литературы 1. Лермонтов М.Ю. Полное собрание сочинений в 5-ти томах. Под ред. Б.М.Эйхенбау ма. - М.- Л.: Academia, 1935-1938. 2. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. По заказу Каза нской Епархии, 1994.-1376 с. II 3. Андроников И.Л. Лермонтов. Новые разыскания. - Л.: Советский писатель, 1948.-166с. 4. Анненский И.Ф. Книги отражений (об эстетическом отношении Лермонтова к п рироде). - М.: Наука, 1979.- с.249. 5. Аннинский Л. Скитальцы: Еврейская тема в русской лирике // Вопросы литера туры. - 1993.- Выпуск 3. 6. Асмус В. Круг идей Лермонтова // Литературное наследство. - 1941.- т.43-44. - с.83-128. 7. Архипов В.А. М.Ю. Лермонтов. Поэзия познания и действия. - [М.]: Московский раб очий, 1965. 8.Афанасьев В.В. М.Ю. Лермонтов. - М.: Молодая гвардия, 1991.- 558 с. - (ЖЗЛ). 9.Балявин В. Недопетая песня России (М.Ю. Лермонтов) // Мы. - 1990.- N2.- с.175-185. 10. Белинский В.Г. Статьи о Лермонтове. - Саратов: Приволж. изд-во, 1981.- 159 с. 11. Белова Л. Космические дали поэта: к 180-летию М.Ю. Лермонтова (о жизни поэта) // Российские вести. - 1994.- 15 окт. - с.3. 12. Белый А. Символизм как миропонимание / Сост., вступит. ст. и прим. Л.А.Сугай. - М.: Республика, 1994. - с. 408-418. 13.Бердяев Н.А. Русская идея //Русская литература. - 1990.- N2.- c.96. 14. Буревич А.М. "Земное" и "небесное" в лирике Лермонтова // Изв. АН СССР. Сер.лит. и яз., 1981, т.40, N 4. 15.Вацуро В.Э. Ранняя лирика Лермонтова и поэтическая традиция 20-х г.г //Русск ая литература. - 1964. - N 3.- с.46-56. 16.Венок М.Ю.Лермонтову. [Cб.ст.].- М.- П., 1914. 17.Виноградов М.И. По живому следу: Духовные искания русской классики. Лите р.-критич. статьи. - М., 1987. 18.Виноградов Г. Произведения Лермонтова в народно-поэтическом обиходе //Л ит.наследство.-1941.- т.43-44.- с.353-388. 19.Висковатов П.А. М.Ю.Лермонтов. Жизнь и творчество. - М.: Книга,1989.- 454 с. Факс. изд.: М :Типо-лит. Рихтера,1891. Приложение к факс. изд.-336с. 20.Вырыпаев П.А. Лермонтов. Новые материалы к биографии. Воронеж, 1972.-160с. 21.Герштейн Э.Г. Судьба Лермонтова. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Худ. литература, 1986.- 350 с . 22.Гинзбург Л.Я. Творческий путь Лермонтова. - Л.:Гослитиздат,1940.- 224 с. 23.Гиппиус Вл.В. Пушкин и христианство. - Пг.: Сириус, 1915.- 46 с. 24.Гловацкий Б.С. Лермонтов и музыка. - М.- Л.: Музыка, 1964.-103с. 25.Голованова Т.П. Наследие Лермонтова в советской поэзии. - Л.:Наука,1978.- с.192. 26.Григорьян К.Н. Лермонтов и романтизм. - М.- Л.:Наука,1964.-300 с. 27.Гроссман Л.П. Лермонтов и культуры Востока //ЛН.-1941.- т.43-44.- с.673-744. 28.Дурылин С.Н. М.Ю. Лермонтов. - М.,1944. 29.Дурылин С.Н. Россия и Лермонтов (к изучению религиозных истоков русской поэзии) // Христианская мысль.-1916.- N 2.- с.137-150. 30.Дурылин С.Н. Судьба Лермонтова // Русская мысль.-1914.- N 10.- с.1-30. 31.Дюшен Э. Поэзия М.Ю. Лермонтова в её отношении к русской и западно-европей ской литературе. /Пер.с франц. - Казань, 1914.-156 с. 32.Ефимов И. Жемчужина страданья: Лермонтов глазами русских философов //Зве зда.-1991.- N 7.- с.189-196. 33. Жизнь и творчество М.Ю. Лермонтова, сб.1.- М., 1941.(Издана Институтом мировой ли тературы им. А.М.Горького). 34. Жирмунская Т. Библия и русская поэзия // Юность. - 1994.- N1,2. 35. Золотцев Ст. Сын русской вечности: (о поэзии М.Ю. Лермонтова)//Литература в школе.-1991.- N 5.- с.7-18. 36. Иванов С.В. М.Ю.Лермонтов. Жизнь и творчество. Пособие для учителя. - М.: Прос вещение, 1964.- с.399. 37. Иеропольский К. "Звуки небес" в произведениях М.Ю. Лермонтова: к 100-летию со дня рождения // Родн. язык в школе. - 1914/15. - N3.- с.148-154. 38. Иерусалим в русской культуре. Сост.А. Баталов, А. Лидов; ред. Е.Г. Руденко.- М.: Наука,1994. 39. Иконников С.Н. Как работал М.Ю. Лермонтов над стихотворением. Под ред. А.М. Н овиковой.- Пенза: Кн. изд-во, 1962. - 79 с. 40. Карпов Н.В., Попов И.П. Антиклерикальные и антирелигиозные идеи в русской литературе XIX в. - М.: Просвещение, 1968. - с.86-97, 184-187. 41. Ключевский В.О. Очерки и речи.- М.,1913.- с.139. 42. Коровин В.И. Творческий путь М.Ю.Лермонтова.- М.:Просвещение, 1973. - с.157. 43. Котельников В.А. О христианских мотивах у русских поэтов // Литература в ш коле. -1994.- N 3.-с.3-10. 44. Котельников В.А. Православная аскетика и русская литература. - СПб.: Изд. "П ризма - 15", 1994.-208с. Рец: Споров Б. Да будем едины // Литературная Россия. - 1995. - 14 апр. (N15). - с.11. 45. Критическое пособие. Сборник выдающихся статей русской критики за 100 ле т. Киреевский, Айхенвальд. т.II (Лермонтов,...). Составил Вейнберг. - М: Тип. - лит. т- ва Сытина, 1913. 46. Ктитарев Я.Н. Вопросы религии и морали в русской художественной литерат уре: Лермонтов // Пед. сб. - 1910.- N 9, ч. неофиц. - с.175-212. 47. Лермонтовская энциклопедия /Институт рус. литературы АН СССР (Пушкинский дом), Науч.- ред. совет изд-ва "Советская энциклопедия"; Гл. ред. В.А.Мануйлов. - М.:Советская энциклопедия, 1981.-784с. 48. Лермонтов М. Молитва. Стих.// Слово Христа. - 1992.- N 5.- с.1. 49. Лермонтов М.Ю. Исследования и материалы. /АН СССР, Институт рус. лит. [Ред. к ол.М.П.Алексеев и др.]. Л. : - Наука. Лен. отделение, 1979.- 431с. 50. М.Ю.Лермонтов в воспоминаниях сов ременников: [к 175-летию со дня рождения / Сост., подгот. текста М.И. Гиллельсона , О.В. Миллер]. - М.: Худ. литература, 1989.-671с. 51. Лермонтов М.Ю. Жизнь и сочинения. -М.,1912. 52. М.Ю.Лермонтов: Вопросы традиций и н оваторства. Сб. научн. трудов/ Рязанский госуд. пед. институт; Под ред. И.П. Ще блыкина.- Рязань: Ряз. ГПИ, 1983.-119с. 53. М.Ю.Лермонтов в русской критике: Сб . статей [Для ст. шк. возраста].- М.: Сов.Россия, 1985. - 288с. 54. Литература о жизни и творчестве М.Ю. Лермонтова: Библиограф. указатель , 1825-1916/ [Сост. О.В.Миллер]. - Л.:БАН, 1990.-344с. 55. Литературное наследство. т.43-44. М.Ю. Л ермонтов.- М.: Изд. Академии Наук СССР, 1941. 56. Ломинадзе С.В. Поэтический мир Лермонтова, -М.: Современник, 1985.-288с. 57. Ломинадзе С.В. Небеса Маяковского и Лермонтова //Вопросы литературы. -1993.- В ып.5. -.с.149-169. 58. Ломунов К.Н. М.Ю. Лермонтов: Очерк жизни и творчества: [Для старш. возраста]. - М: Детская литература, 1989.-174с. 59. Лотман Ю.В. В школе поэтического слова: Пушкин, Лермонтов, Гоголь. Кн. для у чителя. - М.: Просвещение, 1988.-352с. 60. Лукаш И. По небу полуночи...: [о М.Ю. Лермонтове: Ст. из париж. газеты "Возрожде ние", 1939, 24 ноябрь] / Предисл. и публ. М.Филина. //Лит.Россия. -1989.- 13окт. (N 41).-с.12-13. 61. Любович Н.А. "Мцыри" в идейной борьбе 30-40-х г.г., в кн.: Творчество М.Ю.Лермонтов а. - М.: Наука, 1964. -с.106-131. 62. Макогоненко Г.П. Лермонтов и Пушкин. - Л: Сов.писатель, 1987.-398с. 63. Максимов Д.Е. Поэзия Лермонтова. - М.-Л.: Наука, 1964.-266с. 64. Максимов Д.Е. Об изучении мировоззрения и творческой системы Лермонтов а. //Русская литература. -1964.- N 3.-с.1-12. 65. Мануйлов В.А. М.Ю. Лермонтов. Биография. Пособие для учащихся. - М.- Л: Просвещ ение, 1964.-183с. 66. Матвеева Н.П. Библеизмы в русской словесности //Русская словесность. -1993.- N 2,3. 67. Михлевич Я.Л." И Эльбрус на юге...": [О М.Ю. Лермонтове]. - М.: Сов.Россия, 1991. -182 с. 68. Менора: Еврейские мотивы в русской поэзии / Сост. А.Колганова. - М.: Евр. унив ер-т; Иерусалим, Г., 1993. 69. Мещерский Н.А. Об эпиграфе к поэме М.Ю.Лермонтова "Мцыри"//Филологические науки.-1978.- N 5. 70. Митин Г. Суд Пилата: Евангельские сюжеты в русской литературе XIX-XX в.в. // Лит ература в школе. -1994. - N 1. 71. Мурьянов М. Поэты предпочли быть непонятными: [Текстологический анализ имени-символа в лирической поэзии М.Ю Лермонтова и Дж. Байрона] //Вопросы л итературы. - 1991. - N 7. с.104-113. 72. Наровчатов С.С. Лирика Лермонтова. Заметки поэта. - М.: Худ. лит-ра, 1970.-103с. 73. Никитин М. Идеи о боге и судьбе в поэзии Лермонтова. - Н.Новгород: В.Н.Райски й и И.И.Карнеев, 1915.- 48с. 74. Олейник В.Т. Лермонтов и Мильтон: "Демон" и "Потерянный рай" // Изв. АН СССР. Се р. лит. и яз.-1989.- т.48, N 4. - с.299-315. 75. Остолопов Н. Словарь древней и новой поэзии, ч.I. - СПб., 1821.- с.398. 76. Павловский А. Популярный библейский словарь. Книга для чтения. - М.: Панор ама, 1994. - 464 с. 77. Певец бунтующего свободомыслия: [М.Ю.Лермонтов] // Наука и религия. -1983. - N 10. - с .46-48. 78. Пейсахович М.А. Строфика Лермонтова, в кн.: Творчество М.Ю. Лермонтова. - М.: Н аука, 1964. - с.431, 432, 443-444. 79. Розанов И.Н. Лермонтов - мастер стиха // Розанов И.Н. Литературные репутаци и. - М.: Сов. писатель, 1990. - с.110-281. 80. Рубанович А.Л. М.Ю. Лермонтов - обличитель церкви и религиозных догматов. - Иркутск, 1962. 81.Сакулин П.Н. Земля и небо в поэзии Лермонтова , в кн.: Венок М.Ю.Лермонтову. - М .-П., 1914. 82. Семенов Л.П. Лермонтов и Толстой (к 100-летию со дня рождения).- М., 1914. 83. Семченко А.Д., Фролов П.А. Мгновение и вечность: К истокам творчества М.Ю.Ле рмонтова. - Саратов; Пенза: Приволж. кн. изд-во, 1982.-183 с. 84.Сперанская Н.М. Лермонтовская конференция, посвященная 150-летию со дня см ерти поэта [Пятигорск, сент. 1991] // Русская литература. - 1992.- N 1. - C.230-237. 85.Степанов М. Религия М.Ю. Лермонтова //Филологические записки. - 1915. - Выпуск 2. - с.153-186. 86. Таборисская Е.М., Штейнгольд А.М. Тема сна и смерти в лирике Лермонтова и Т ютчева. К проблеме творческой индивидуальности // Жанр и творческая инди видуальность: Межвуз. сб. научн. трудов. - Вологда, 1990. - с.75-87. 87. Творчество М.Ю. Лермонтова. 150 лет со дня рождения. 1814-1964. - М.: Наука,1964. 88. Удодов Б.Т. М.Ю. Лермонтов. Художественная индивидуальность и творчески е процессы. - Воронеж, 1973. -702 с. 89. Ульяшов П.С. Загадка гения: (М.Ю. Лермонтов). - М.: Знание, 1989. - (Новое в жизни, наук е, технике. Литература . - М.,8/1989). 90. Уманская М.М. Лермонтов и романтизм его времени. - Ярославль: Верх.- Волж. кн . изд-во, 1971.- 304 с. 91. Фохт У.Р. Лермонтов. Логика творчества. - М.: Наука, 1975.-190 с. 92. Царевский А.А. Православие и единая в мире истинная и спасающая религия: Лекция. - Казань: Тип. имп. университета, 1892 -1894. 93. Чекалин С.В. Лермонтов: Знакомясь с биографией поэта...- М.: Знание, 1991 - 249 с. 94. Шувалов С.В. Религия Лермонтова, в кн.: Венок М.Ю.Лермонтову: Юб. сб. - М.: Пг.: В.В. Дурнов; наследники Сапаевых, 1914 г. - с . 135-164. 95. Щеблыкин И.П. Лермонтов: жизнь и тв-во. - Саратов, Пенза: Приволж. кн. издател ьство, 1990. - с. 261. 96. Эйхенбаум Б.М. Статьи о Лермонтове. - М.-Л.: Изд-во Академии наук СССР [Лен.отд- ние], 1961 - 372 с. 97. Язык и стиль произведений М.Ю.Лермонтова. [Cб. статей]. - Пенза, 1969. - с.89.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Пилоты Боинга чуть не сошли с ума, когда встречный ТУ-134 с русскими туристами побибикал и мигнул фарами.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диплом по литературе "Библейские мотивы в творчестве М.Ю.Лермонтова", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru