Реферат: Античные мотивы в поэзии Брюсова - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Античные мотивы в поэзии Брюсова

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 41 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

26 Содержание Введение 4 1 Творче ство Валерия Брюсова в контексте символистской поэтики 5 2 Античные мотивы в поэзии Валерия Брюсова 12 2.1 Валерий Брюсов – родоначальник русского символ изма 12 2.2 Природа брюсовского художественного дарования и мировосприятия 14 2.3 Античные пристрастия Валерия Брюсова 15 Выводы 25 Список использованной литературы 26 Введение Валерий Яковлевич Брюсов— поэт, прозаик, драмат ург, критик, переводчик, литературовед и историк, один из организаторов и признанный лидер русского символизма. О научной пытливости Брюсова и жажде поделиться с читате лем приобретенными знаниями свидетельствуют библиографические обзор ы новой литературы в популярном дореволюционном вестнике классической филологии «Гермес», в котором он постоянно сотрудничал. Для зарубежной публики предназначались его рецензии и статьи о русских работах в « Revue de philologie ». Брюсов охотно выступал с лекциями и в ученых собраниях, и перед широкой аудиторией. Даже в январе т ревожного 1917 г. во время кратковреме нной командировки в Баку умудрился прочесть научный доклад «О древнейш их культурах человечества в их взаимодействии» и напечатать его расшир енный вариант в журнале «Летопись» под выразительным заголовком «Учит ели учителей». Основная идея доклада: для европейцев учителями были древ ние греки и римляне, но цивилизация существовала значительно раньше, и а нтичность училась у своих предшественников — мудрецов Древнего Восто ка, Месопотамии, Финикии, у египтян, атлантов и эгейцев. В очерке нашлось м есто для заметок о мифологии, об исторических корнях Троянской войны, о Ш лимане и Гомере, в котором Брюсов видел «вдохновенного поэта», о Фридрих е Августе Вольфе и других классиках «гомеровского вопроса». Здесь, может быть, впервые массовый русский читатель узнавал тогда о недавно открыто й эгейской культуре и ее носителях. Этот раздел мог занять принципиально е место в новаторском историческом труде, задуманном еще молодым Брюсов ым (1898). 1 Творчество Валерия Брюсова в контексте си мволистской поэтики Творческое наследие Валерия Брюсова разнообразн о и многопланово как в жанровом, так и в стилистическом отношении. Он — ав тор более чем десяти стихотворных сборников, нескольких романов, а также повестей, рассказов и новелл, драм, эссе, литературных и критических стат ей. В творчестве Брюсова отразились основные тенденции развития не толь ко русского символизма, но и, шире, всей русской литературы конца XIX — начала XX веков. Валерий Брюсов родился в купеческой семье, где царила атмосфера материа лизма и атеизма. По свидетельству самого Брюсова, он в восемь лет прочел Добролюбова и Писарева. С д етства любимым поэтом Брюсова был Н. Некрасов, позднее — С. Надсон. Однако настоящим откровением для Брюсова стало знакомство с поэзией французс ких символистов Ш. Бодлера, П. Верлена, С. Малларме. Напряженно искавший со бственного неповторимого пути в искусстве и движимый сильнейшим ощуще нием своей, в общем-то, самим на себя возложенной миссии и гипертрофирова нным юношеским честолюбием, Брюсов 4 марта 1893 года записывает в дневнике: "Т алант, даже гений, честно дадут только медленный успех, если дадут его. Это мало! Мне мало. Надо выбрать иное... Найти путеводную звезду в тумане. И я ви жу ее: это декадентство. Да! Что ни говорить, ложно ли оно, смешно ли, но оно и дет вперед, развивается, и будущее будет принадлежать ему, особенно когд а оно найдет достойного вождя. А этим вождем буду Я! Да, Я!» [ 1 , 5]. И тогда Брюсов (вместе с немногочисленными соратниками, из которых профе ссиональным литератором был один А. Миропольский) совершает небывалый п о своей дерзости эксперимент. Он пытается насадить в России новое литера турное направление, символизм, выпуская три сборника под названием «Рус ские символисты» (1894-95 гг.), сост оявшие большей частью из его собственных, помещенных и под вымышленными именами, стихов, произведений его друзей, поэтов-любителей, а также из мно гочисленных переводов. Резонанс, вызванный появлением этих сборников, п ревзошел самые смелые ожидания автора. Парадоксально, но популярности е два заявившего о себе направления немало поспособствовали блестящие и ронические рецензии и пародии В. Соловьева, который, впрочем, Брюсовым по читался как предтеча русского символизма. Конечно, столь быстрый успех и распространение символистских идей имел и основания в самой литературной ситуации того времени. Уже начала склад ываться новая поэтика, черты которой находят в творчестве так называемы х предсимволистов (к ним относят А. Фета, А. Апухтина, А. Голенищева-Кутузов а, В. Соловьева , и ногда к этому списку добавляют имена К. Фофанова, К. Случевского, М. Лохвицкой). Однако эти черты пока сводятся ли шь к выражению стремления противостоять «убогому реализму». Теоретические основания нового искусства были изложены в лекции Д. Мере жковского «О причинах упадка и о новых течениях в современной русской ли тературе» (издана в 1893 г.). Мережковск ий выделил три особенности, которые должны характеризовать искусство б удущего: мистическое содержание, символы, расширение художественной вп ечатлительности. Под мистическим содержанием п онимался художественный идеализм, «возвращение к вечному, никогда не умиравшему». Символы — категория центральная в позд нейшей символистской эстетике, разрабатывавшаяся такими выдающимися т еоретиками символизма, как В. Иванов и А. Белый (только в «Эмблематике смыс ла» дается 23 определения символа), — у Мережковского определялась то чер ез сопоставление со словом, ограничивающим мысль, в отличие от символа, в ыражающего ее безграничную сторону, то через противопоставление его ал легории, которая не «взята из глубины действительности», а «искусственн о придумана» [ 2 , 142]. Искусство, по словам Д. Долгополова и И. Роднянской, понималось символист ами как интуитивное постижение мирового единства через символические «соответствия» и аналогии, праосновой жизни и искусства считалась музы ка. В творчестве символистов господствует лирико-стихотворное начало, о сновывающееся на вере в близость внутренней жизни поэта к абсолютному и в надреальную или иррационально-магическую силу поэтической речи [ 3 , 379]. Однако не всем этапам развити я символизма эти характеристики присущи в одинаковой мере. Так, старшие символисты уделяли большое внимание поэтике «соответствий» (в связи с о риентированностью на французскую литературу) и разработке новых форм и приемов «художественной впечатлительности», тогда как младшие — теор ии символа и мистическому содержанию, воплощая идею «нового религиозно го искусства». Брюсов предпочитает метафоры и перифразы символам и аллегориям, считая последние вовсе необязательным признаком символистского произведени я. После «Русских символистов» он выпускает два сборника стихов: « Chefs d ' oeuvre » («Шедевры», 1895 г.) и « Me eum esse » («Это — я», 1896 г.), которыми завершается первый период его творчества. В этих сборниках некоторые современники усматривали «уста новочность», эпатажность, в полной мере проявившиеся в самом начале твор ческого пути поэта. Но именно в « Chefs d ' oeuvre » и « Me eum esse » уже звучат темы и мотивы, по праву считающиеся открытиями Брюсова. В первую очередь, это тема города, «страшного мира» (позднее подхваченна я Блоком, которому и принадлежит данное определение). Брюсов сочетает оп исательный стиль со стилем «эстетического преображения, пересоздания вещей» [ 4 , 32], являющимся в символизме одним из путе й освобождения от законов реальности. Этой цели служат и экзотизмы, кото рые играют у Брюсова ту же роль, что стилизация у К. Бальмонта, М. Кузмина и А . Белого. Опять-таки по-новому, нетрадиционно для русской литературы раск рывается в эротических стихотворениях поэта («Поцелуи» (1895), «К моей Миньо не» (1895)) тема любви. Одно из самых известных стихотворений сборника « Chefs d ' oeuvre » — «Ночью» демонстрирует все особенности брюсовского стиля того периода. В нем город описывается через экзотические соответствия, Москва сравнивается с «самкой спящег о страуса», раскинувшей крылья и вытянувшей шею («беззвучную, черную Яуз у»). Метафора разворачивается. Первоначально служившие для сравнения об разы африканской природы обретают самостоятельное значение, превращая московское небо в тропическое, где «ярко сверкают созвездия». Брюсовские метафоры отличаются импрессионистичностью, то есть для поэ та восприятие вещи становится важнее самой вещи, которая тем самым «разв еществляется», а слово освобождается от предмета. Стихотворная техника обогащается неточными и усеченными рифмами (например, лес — крест, обла ко — около). Использование экзотизмов приводит к появлению изысканных, неожиданных рифм. Введение в поэтический обиход новых слов предоставля ет новые возможности сочетания для тех, которые давно уже были в русской поэтической лексике. Второй период творчества Брюсова ознаменован выходом нескольких сборн иков стихов: « Tertia Vigilia » («Третья стража», 1900) « Urbi et Orbi » («Городу и миру), 1903), « Stephanos » («Венок»), 1906), «Все напев ы» (1909). Начало XX века — вре мя вступления на литературную арену младших символистов, поэтов и писат елей, обладавших новым видением жизни и искусства, последователей и проп оведников идей В. Соловьева. Брюсов, создавший символистскую литературн ую школу в России, не мог остаться в стороне от этих веяний и пытался понят ь или хотя бы приблизиться к пониманию того, что владело умами младосимв олистов. Однако их мистические устремления были чужды Брюсову. Преслову тый рационализм не позволял ему безоглядно верить во что-либо одно, отда ваясь ему целиком. И все-таки младшее поколение очаровало Брюсова, повли яло на него, что, в частности, сказалось на понимании им искусства. В трактате «Ключи тайн» Брюсов пишет: «искусство — то, что в других облас тях мы называем откровением. Создание искусства — это приотворенные дв ери в вечность» [ 5 , 19], тогда как в более ранней статье «О искусстве» настаивал на том, что оно — только выр ажение души художника. Нельзя сказать, будто мистика вовсе не интересовала Брюсова. Он принимал непосредственное участие в спиритических сеансах, вошедших в моду в нач але XX века, и до конца своих дней сохранил веру в них. В Брюсове сочеталось тяготение к таинств енному и желание научно его объяснить. Эту возможность и предоставлял сп иритизм в сочетании с оккультизмом, изучением которого поэт специально занимался. В начале 900-х годов Брюсов создает ряд прозаических и драматических произ ведений. Новеллы и футурологическую драму «Земля» он включает в книгу «З емная ось» (1907). В 1905-06 годах пишет свой самый знаменитый роман «Огненный анге л», основанный на материале немецкой истории. Позднейшие романы «Алтарь Победы», «Юпитер поверженный», «Рея Сильвия» (1911-16) посвящены истории Древн его Рима, периоду борьбы язычества и христианства. Именно переходные пер иоды больше всего интересовали Брюсова, искавшего в истории аналогий с с остоянием современного ему мира и пытавшегося через эти аналогии («соот ветствия») постичь современность. Стремление к экспериментаторству было свойственно Брюсову всегда. Жиз нь, в том числе и личная, становилась своего рода сценой. На ней разыгрывались спектакли, результаты которых потом «заносились» в произведения. В кружке символистов Брюсов играл роль выразителя темных сил (одна из его поэтических масок — древн ескандинавский бог Локи) в противовес светлому богу (Белому). В поэзии этого периода совершенно отчетливо определяется приоритетная роль темы по отношению к другим техническим средствам стиха; импрессион истичность соседствует с относительной «вещностью» (поэмы «Замкнутые» , «Мир»); сочетаются противоречивые тенденции рациональности и чувствен ности, воли и стремления отдаться во власть стихийных начал. Д. Максимов в ыделяет два направления, в которых протекает внутренняя жизнь лирическ ого героя Брюсова: «нисхождение» и «восхождение», иначе говоря, самоотда ча сумрачным силам «страшного мира» и волевое противостояние, самоутве рждение [ 4 , 130]. Последнее преобл адает в зрелом творчестве Брюсова, в том числе и в третьем его периоде, в т ечение которого созданы «Зеркало теней» (1912), «Семь цветов радуги» (1916), «Дев ятая камена» (1916-17), «Последние мечты» (1917-19). После революции Брюсов организовал и возглавил Высший литературно-худ ожественный институт. В 1919 году вступил в РКП(б), факт, подчеркивающий его с тремление преодолеть замкнутость, присоединиться к новому обществу, в к отором, как ему казалось, возможно воплощение героического идеала, долго е время занимавшего воображение поэта. В творчестве происходит поворот к «научной поэзии» (сборники «Дали» (1922), «Меа» (1924)). Идею Рене Гиля о возможно сти таковой Брюсов поддерживал уже давно. Однако стихи эти были перегруж ены именами и терминами, а открытия, воспеваемые поэтом, быстро старели. С «научной» эпопеей Рене Гиля « Euvre » была связана идея Брюсова о создании грандиозного поэт ического цикла «Сны человечества», в котором должны б ыли воплотиться формы лирики всех врем ен и народов: австралийских туземцев, египтян, ранних христиан, немецких романтиков, французских символистов и даже жителей легендарной Атлант иды. Этот замысел не был осуществлен в полном объеме, что, однако, не отмен яет блестящего стилизаторского таланта Брюсова, написавшего продолжен ие «Египетских ночей» Пушкина и, кстати, предложившего использовать при публикации собрания его сочинений метод девинации — досоздания черно виков и набросков. Роман «Огненный ангел», стилизованный под автобиогра фическую повесть XVI века, был воспринят одним немецким коллекционером как настоящий перево д древней рукописи. 2 Античные м отивы в поэзии Валерия Брюсова 2.1 Валерий Брюсов – родоначальник русского символизма Знаменитый поэт, прозаик, переводчик, редактор, журналист, видный общественный деятель Се ребряного века и п ервых посл еоктябрьских лет, Валерий Яковлевич Брюсов (1873— 1924) на рубе ж е уходящего и наступающего веков, увл екшись модными французскими символистами, становится родоначальником и вождем русского символизма. Советские идеологи часто связывали симво лизм с социальным упадком, с декадентщиной, субъективным идеализмом, с р азложением капиталистического строя. Между тем в символизме отразилис ь фундаментальные закономерности образного, художественного мышления , освобождающего истину от ветшающей оболочки времени. С древних пор и до наших дней крупнейшие мыслители подчеркивали многоме рность и многозначность символа, сочетающего сущность с феноменальной и генеративной сторонами бытия [6, 120] . Любое слово (а ху дожественное в особенности) не только именует, вызывая к жизни вещь, факт, событие, деяние, мысль, идею, но и несет в себе возможность иных виртуальны х воплощений, переделок, варианты небуквальных повторов, копий, транскри пций, «римейков», «пастишей», вскрывает сходство и сокровенный смысл однопланов ы х явлений, будоража наше сознание, подталкивая его к разгадке иноск азаний, подспудных идей, метафор, сравнений, тропов всякого рода, побужда я к переходу от пассивного созерцания к активному сознанию, сотворению, сочинению, соревнованию, соучастию, сопереживанию, состраданию — к соав торству. Каждый читатель, зритель, слушатель понимают прочитанное, увиде нное, услышанное в меру своих способностей или натуры. В программном тексте «Литературный манифест. Символизм» Жана Мореаса (1886) эти идеи нашли свое отражение: «Картины природы, все человеческие деян ия, все феномены нашей жизни значимы для искусства символов не сами по се бе, а лишь как осязаемые отражения перво - Идей, указующие на свое тайное сродство с ними» [7, 430] . Художественный текст всегда имеет подтекст («под-смысл»), который, как зр еющий плод, тянется к свету, стремится выплеснуться наружу из сокровенны х узилищ плоти и чрева. В нем специфика обобщающих потенций искусства. Жи тейский факт однозначен, перенесенный в сферу художеств — многозначен. Отмеченный смысл можно усмотреть и в латинской формуле: vita brevis , ars longa (жизнь коротка, искусство ве чно). Иными словами, подлинное искусство всегда с тобой, всегда «актуальн о» и поражает нетленной «новизной» — от пещерных рисунков и виллендорф ских «венер» эпохи неолита до изысканных «артишоков» авангарда. Повсюд у изобразительные, словесные и музыкальные символы — от П. Пикассо, Сальвадора Дали, М. Шагала, В. Кандинского до концептуалистских инсталляций, от П. Элюара до М. Булгакова, от А. Скряб ина и И. Стравинского до Д. Шосаковича и А. Шнитке. Брюсов начинал приверженцем символизма, то подра жая (Ш.Бодлер, Ст. Маларме, А. Рембо, П. Верлен), то новаторствуя, подлаживаясь под смутно-революцион ную эпоху с ее «новым искусством». В конце же творческого пути, замыкая кр уг, возвращается к символизму. Его неодолимо влекло к мифологическим арх етипам, вечным образам, характерам, которыми так изобиловало греко-римск ое искусство. Он принципиальный противник крохоборческого правдоподоб ия и плоского «веризма». В мифологии, легендах, притчах благодаря их вари ативности парадоксально присутствует нечто стабильное и константное, годное для вечности. Отсюда звучные латинские торжественные названия п очти всех брюсовских стихотворных сборников: Me eum esse [Это я],1897; Tertia Vigilia [Третья Стража], 1900; Urbi et Orbi [Городу и Миру], 1903; Stephanos [Венок],1906; Mea [Спеши], 1924; и др. [8, 165]. Поэт и в прозе ищет типологические с хождения, аналогии, связи, аллюзии, реминисценции, долбя остывшую лаву др евних реалий, историй и сказаний. Прошлое для него не увод и уход от реальн ости, а способ прислониться к ней для объяснений и истолкований. 2. 2 П рирода брюсовского художественно го дарования и мировосприятия По отпущенным природой склонностям, особенностям дарования, по интересу к гуманитарным наукам и полученному классическо му образованию Брюсов сформировался «западником», что не помешало ему в 1914 году отправиться на Западный фронт в качестве военного корреспондент а, как завзятому патриоту. Древняя Москва, далекая от европейского образ а жизни, долго оставалась для мира «большой деревней», подчеркивавшей св ою самобытность, охотно подхватившей тютчевские слова «Умом Россию не понять...», поддерживавшей сво й образ Москвы «сорока сороков», «Москвы купецкой», «Москвы кабацкой», з астрявшей где-то на полпути прогресса «из Петербурга в Москву». Первую к нижку своих оригинальных стихов Брюсов окрестил не без вызова, по-францу зски: « Chefs d ' oeuvre » («Шед евры», 1894— 18 95 ). Неожиданную известность приобрели з атеянные по его инициативе и при его участии тонкие, в бумажной обложке, с борники переводов и подражаний новым французским поэтам «Русские симв олисты» (1894— 1895). В книжку « Tertia Vigilia » (1900) в ошло зацитированное и запародированное одностиш ие: «О, закрой свои бледные ноги!». Эпатирующая строчка вызывала злые насм ешк и именитых В . Соловьева и Д. Мережковского. Иронически цитировалось и стихотворение «Юн оша бледный со взором горящим...» Молодому поэту не огорчаться, а радовать ся надо было бы: ведь это запомнилось, застряло в памяти. Раз пародируют, з начит, заметили. Впрочем, это Брюсов понял позднее. Несмотря на социально-экономический и морально-духовный кризис 80-х годо в прошлого века, на перипетии «глухого времени», Брюсов искал и нашел сво й «непотопляемый корабль» в «золотой кладовой» классической древности , в великолепии державного Рима, в исконных римских добродетелях. В одной из дневниковых записей Брюсов сравнивал себя с Суллой, властным и готовы м на все диктатором [9, 48] . В свои х стихах он постоянно опирается на древнюю классику, ее образы и кумиры, м ифы и легенды: «Для меня Рим ближе всего... Я знаю, что в моих стихах я никогд а не мог воплотить дух Греции...» [10,267]. Даже в заключительной речи на своем полуве ковом юбилее признавался в любви к Риму. Возвышаемая и идеализируемая ан тичность помогала уйти от обыденности, бытовщины, серости жизни. Она при давала творчеству вселенский характер, особую значительность, указыва я на поразительные аналогии и параллели, ориентирующие и поучающие. Брюс ов верит в связь времен, и Горациево «лови момент» — лишь звено в этой цеп и. Тысячелетия резонируют до сих пор. Достаточно вспомнить множество «па мятников» в мировой поэзии. Из античности годилось все — форма и содерж ание, оригинальное и скопированное, но словно списанное с натуры. Такова природа брюсовского художественного дарования и мировосприятия: Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых, Я все мечты люблю, мне дороги все речи, И всем богам я посвящаю стих. «Я» 2.3 Античные пристр астия Валерия Брюсова Справедливо замечание М. Г аспарова, немало поработавшего над подготовкой из дания сочинений В.Я. Брюсова, отно сительно двух периодов в его творчестве (ранние стихи и поздняя проза: 1890-е и 1910-е годы), когда античность играла особенно заметную роль, отразив серье зные сдвиги в истории страны и духовной биографии писателя [11, 543] . В общих чертах концепция Гаспарова представляется верной, хотя и несколько схематично прямолинейной. Х отелось бы подчеркнуть непрер ывность античных пристрастий Брюсова на протяжении всей его творческо й жизни, а не спорадических приступов ностальгии. Интерес к античности в озникал не вдруг и не убывал, а присутствовал постоянно, гнездясь в созна нии и подсознании поэта, это был некий магический кристалл, сквозь котор ый реальность воспринималась преображенной. Она (античность) преследов ала его от первых стихотворных опытов до завершающего советского перио да. История не уводила писателя от действительности, а скорее приближала к ней, углубляла и объясняла ее. Даже незадолго до смерти в дружеских и чу ть ироничных, посвященных М. Воло шину, стихах (1924) есть такие перенасыщенные античными образами строчки: Наш Агамемнон, наш Амфитрион И, как Орфей, царь области рубежной, Где Киммерии знойный Орион Чуть бросит взгляд и гаснет неизбежно!.. Прослеживая влияние античных мотивов, можно пойт и простым хронологическим путем, год за годом, но прежде хотелось бы обоб щить и инвентаризировать весь арсенал эстетически содержательных и фо рмальных средств, многообразно использованных Брюсовым: мифы, боги, геро и; исторические события, ситуации, известные культовые персонажи; колори тные детали, реалии, артефакты, антураж; жанры, метрика, метафоры, термины, явные и скрытые цитаты. Вымыслы и фактография, реальность и фантазии, про шлое и настоящее — все вместе, вперемешку. Между ними нет границ. Бесконе чные аллюзии, параллели, иносказания, реминисценции легко прослеживают ся, если искать, по совету Гёте, «в настоящем — прошлое». Давно замечено: оживление интереса к эпохам перелома, смены веков и тыся челетий связано с осознанием краха уходящих ценностей, ощущением «конц а света», эсхатологическими настроениями и потребностью найти для себя выход, обрести возможность спасения, воспеть новые идеалы. Для этих целе й античность предлагает богатейшую коллекцию образов, мотивов, сюжетов и коллизий, теорий и рецептов, годных при любой ситуации. Исторические пр имеры и мифы всегда под рукой, щедро воспользуйся ими, не утруждая себя пр идумками. Орфей и Евридика, Одиссей и Калипсо, Тезей и Ариадна, Ясон и Меде я, Геро и Леандр, Эней, Кирка, Елена и др. Или — Гармодий и Аристогитон, Алек сандр, Антоний и Клеопатра, Юлий Цезарь и Брут, Помпеи, Каракалла, Нерон — знаковые имена, персонифицирующие добро и зло, пороки и добродетели, поб еды и поражения, демократию и тиранию, цивилизацию и варварство, отживше е и нарождающееся. Все это — лакомый кусок для научной рефлексии. Что же к асается художника брюсовского типа, то во всём этом он «купается», орган ично заполняя белые листы стихами и прозой, отмежевываясь от «наличного бытия». Где искать правду и счастье? Невольно начнешь сравнивать и залюбуешься к расотой и умом древних греков и римлян! Тут уместно вновь напомнить о кла ссическом образовании, полученном Брюсовым. В индексах, указателях, прим ечаниях, комментариях, вступительных статьях к его сочинениям, составле нных специалистами, полно свидетельств энциклопедической учености и н едюжинных знаний в области наук о классической древности. Странным обра зом символистская утилизация античного наследия в восприятии Брюсова сливается с реализмом, который он рьяно защищает с индивидуалистских по зиций. Да и как могло быть иначе, когда он указывал (в 1900 г. в письме к М.Горькому) на отличие своих сонето в от сонетов Ж.М. Эредиа: «У того вс е изображено со стороны, а у меня везде — и в Скифах, и в Ассаргадоне, и в Данте — вез де мое «я». Право же, дьявольская разница!» [12, 733]. Пропущенную через себя «минувшую судьбу» Греции и Ри ма он окрашивал в свои тона на манер «мирискусников», превращавших утрач енное прошлое в изысканный мир грез и мечтаний. Эта художественная волна , поднятая на рубеже XIX — XX век ов, докатилась до позднейших времен, породив античные мотивы в творчеств е Ж. Кокто, Ж.-П.Сартра, А. Жироду, Т.С. Элиота и др. Вечность любит маскарад, любит рядиться в маски а нтичного театра. Брюсова всегда тянуло к масштабности, философским обобщениям, к глобаль ному охвату действительности в духе «грядущих гуннов», а для этого стихи в заданных метрах и незатасканных рифмах все ж ставили препоны вольному полету мысли. Тут нужна была проза с ее безграничными панорамными возмо жностями, опиравшимися на весь опыт словесной выразительности. Уже в пер вой романной пробе «Гора Звезды» (1898) запечатлено трагическое противосто яние космического размаха — Неба и Земли, Божественного и человеческог о, мечты и реальности, вдохновленных, возможно, глубинами античных траге дий и философской прозы. Молодым писателем, естественно, проблемы не раз решаются, но они не дают покоя и перетекают из рассказов в новеллы и пьесы (драма «Земля» (1904), сборники «Земная ось» (1907), «Ночи и дни» (1913). В них отразилис ь труднопреодолимые конфликты, возникшие на пути человека и общества в «конце века». История с пер вых шагов цивилизации представляла собой благодарное поле для анализа и синтеза, для извлечения уроков. Так полагал и Брюсов, с ранних лет влюбле нный в греко-римскую древность. В ней он искал параллели и ответы на «прок лятые вопросы» бытия. В античности Брюсова, подталкиваемого «переживаемым моментом» и особо й «мистической чувствительностью» (Н.Бердяев), привлекали поздние перио ды коренных перемен. Они просились в литературу. На «просьбу» охотно отк ликнулись Д. Мережковский (трило гия «Христос и Антихрист») и Валерий Брюсов. В разгар мировой войны возни кла небольшая повесть из жизни VI века «Рея Сильвия» (1914). В ней предстает Рим, захваченный гот ами. Разруха, грабежи, пожары, голод. Жители то покидали город, то возвраща лись. На этом фоне развертывается судьба Марии, молоденькой дочери бедно го переписчика рукописей. Девушка немного не в себе — живет в мире преда ний, мифов и видений прошлого. В таком состоянии она бродит среди руин веч ного города. На развалинах Золотого дома Нерона находит старинный барел ьеф с изображением Реи Сильвии, дочери царя Нумитора. Приглянувшись богу Марсу, царственная весталка родила ему близнецов Ромула и Рема. Полубез умная Мария вообразила себя Реей. В разгромленном городе она встречает п рекрасного юношу. Они сходятся, и она должна родить. Мария живет встречам и с ним, но молодой человек исчезает. Ожидания напрасны — юный гот убит. О кончательно сойдя с ума, Мария бросается в Тибр, как некогда легендарная Рея. Тем временем на Рим движутся дикие полчища лангобардов. Таков незав идный конец «золотой» столицы некогда могучей Империи. Описания исторических реалий, подробностей быта, достопримечательност ей Рима, свидетельствуя о фундаментальных знаниях и богатом воображени и автора, уже набившего руку на сочинении большого прозаического полотн а («Рея Сильвия» создана после «Алтаря Победы»), погружают читателя в апо калиптическую атмосферу осажденной крепости. В раздвоенном сознании М арии, в ее визионистских фантазиях идеальное прошлое сталкивается с бед ствиями действительности, что и ведет ее в конечном счете к гибели. Потрудившись, писатель может избежать в своем историческом сочинении н атяжек и ошибок, но выше его сил отрешиться от «разницы во времени», от изм енений в менталитете, психологии разных поколений, от новых восприятий, обедняющих или, "скорее, обогащающих смысл фактов в животворном процессе чтения или созерцания. Здесь коренится источник силы и слабости любого произведения о былом, претендующего на художественность, поэтому немно гого стоят упреки дотошных критиков в модернизации или архаизации, стил изации, необъективности, искажениях и т.п.; что уж тут говорить о сознатель ных версиях, римейках, парафразах, обработках и т.п. Фиксация промахов, раз ночтений, описок и прямых ошибок — дело полезное и нужное, долг добросов естных составителей примечаний и комментаторов. Но есть и другая сторон а. Глубокий экзегет видит в них зеркальное отражение сдвигов в сознании, идеологии, мировоззрении и самой действительности. История не стоит на м есте, но знает и повторения. Классицизм, романтизм, реализм, символизм, имп рессионизм, авангардизм повторяются в истории культуры, но они предстаю т на новом витке каждый раз по-разному, по-особому. Вот и весь несложный, но поучительный вывод, который напрашивается при чтении мелодраматическо й «повести из жизни VI века», написанной эрудированным автором, в начале века двадц атого. Мир литературный, как и реальный, неоднозначен и многополярен. К тому же трагическому периоду мировых общественных потрясений, что и «Р ея Сильвия», относятся «римские» романы Брюсова: «Алтарь Победы. Повесть IV века» (1911-1912) и его нез авершенное продолжение «Юпитер поверженный» (1918). В них писатель поднимае т все те же вопросы и темы — поиски своего места на пике «грозового перев ала», сохранение достоинства, метания между бытием и бытом; предощущение тяжелой поступи рока; выбор между героизмом, подвигом и пассивностью; ме жду эскапизмом, уходом в мир чувственных радостей и нравственным долгом . Следовало бы в связи со сходной моральной проблематикой и образной сис темой упомянуть и первый «большой» исторический роман «Огненный ангел » (1907— 1908), наполненный мрачной мистической атмосферой и любовными пережив аниями, но он посвящен эпохе Реформации в Германии XVI в. и выходит за рамки нашей те мы. В затянувшуюся закатную пору Римской империи IV век новой эры предоставлял к лассической античности не только передышку, но даже открывал второе дых ание, раскрывал, казалось, новые горизонты. В этом веке, пояснял Брюсов, «з аканчивалось объединение народов древности в единой греко-римской кул ьтуре, — совершился великий переворот в религиозном сознании, приведши й Европу от античного язычества к христианству; создалась та наука, кото рой потом жили почти целое тысячелетие, и то право, которое легло в основа ние юридических понятий всего нового мира; наконец, выработались многие такие основы государственной и общественной жизни, которые продолжают оставаться жизненными до последних дней» [13, 206] . Влюбленный в римскую старину, писатель принял недолг ий подъем Римской империи в эпоху Юлиана за «время высшего расцвета римс кой идеи, когда римский мир пожинал плоды посеянного» [1 1 , 544] . Брюсов жаждал доказательности своей концепции и, при любви к деталям, ка к всякий художник, веря в их убедительность, искал и находил нужный матер иал в первоисточниках (Авсоний, Симмах, Амвросий, Августин и др.) и в новой н аучной литературе (Г. Буасье, Т. Моммзен, Я. Буркхардт, Э. Ги ббон, Р. Пишон и др.), стараясь не ост упиться. Того же требовал и от других. Советуясь по ходу работы с известны м петербургским профессором А.И. Малеиным, в одном из писем к нему (от 30 авг. 1911г.) сообщал: «Перечитывая «Юлиан а Отступника» Мережковского, после внимательного изучения Аммиана Мар целлина, я нахожу у Мережковского столько анахронизмов и промахов проти в «эпохи», что сейчас боюсь буквально за каждое свое написанное слово» [1 4 , 190] . Перенося свою продуманную точку зрения и недюжинные знания «эпохи» на с траницы «повести», Брюсов частенько теряет чувство меры и, как говорится , перебарщивает: заполняет листы подробными описаниями топографии Рима, его - улиц и площадей, известных и малоизвестных строений, памятников, дво рцов, статуй, а то и перечислением складок одеяний или блюд для гурманов. П ространные разглагольствования героев пестрят скрытыми и явными цитат ами из древних авторов. К месту и не к месту Брюсов употребляет латинизмы, доводя тенденцию до абсурда и безвкусицы, которая обнаружила себя во все й красе в почти неудобоваримом макароническом переводе «Энеиды» Верги лия. Возьму для примера первый попавшийся на глаза отрывок из «Алтаря По беды»: «У входа в вестибуле дворца меня встретил номенклатор, которому я показал мою диплому. Номенклатор записал мое имя в пугиллар...» и далее в т ом же духе. На каждом шагу попадаются требующие специальных объяснений л атинские слов а в русской тра нскрипции: омикула, карленпш, папины, каррука, реда, пансиона, колобий, дом естики, пугионы и т.п. Нужно сказать, самого Брюсова смущал вопрос, до како й степени допустимо «латинизировать» родной язык. В этом он признавался в одном из писем к А.И. Малеину [1 4 , 189] . Ощущая некоторую неловкость и необходимость объяснить ся с читателем, Брюсов предпосылает «Алтарю Победы» п редисловие, где указывает на две особ енности произведения. Это, во-первых, присоединение к беллетристическом у сочинению научных примечаний исторического характера: «В этих примеч аниях я, прежде всего, имел в виду объяснить те, встречающиеся в повести че рты быта и нравов IV в ека, которые могут быть непонятны или неизвестны читателю. . ..Иные примечания сообщают и такие сведения , показавшиеся мне небезынтересными для читателя, которые непосредстве нного отношения к действию повести не имеют». Прилагался и список источн иков, которыми пользовался автор при составлении примечаний. Во-вторых, это необычное написание некоторых латинских имен и названий: «...В повест и мне пришлось нередко употреблять латинские названия различных вещей и явлений, так как соответствующие им русские слова имеют не совсем то же значение. Этим названиям, по возможности, сохранены их подлинные формы, н апример, «легионарий» вместо обычного галлицизма «легионер», «ретор» в место «ритор» и т.п.». Автор обращает также внимание на свое желание сохра нить оригинальные латинские ударения: например, Венера; писать «Март» вм есто привычного Марс и т.п. Брюсов уже знает, как следует грамотно передав ать по-русски некоторые латинские фонемы (что и стало нормой в последние годы): интервокальное « s » — через русское «с», а не «з» , лат. «с» — через «к», но делал это непоследовательно и сохранял традиционные «цеса рь», «Цицерон», хотя вдруг возникает «Мекенат». Что же касается чтения ди фтонгов или нынешнего транскрибирования сочетаний « tio » или « this », то наш романист, не задумыв аясь, пишет «Грациан», «Диоклетиан», «Намациан». Сюжет «Алтаря Победы» развертывается в правление императоров-христиан — Грациана (на Западе) и Феодосия (на Востоке импер ии). Язычество властно вытесняется христианством, но еще жива память о до блести и вере предков, особенно в среде патрицианской знати, утрачивающе й свои власть и привилегии. О событиях, развивающихся в романе, который Бр юсов упорно называет «повестью», рассказывает его главный герой Децим Юний Норбан, привле кательный и состоятельный юноша из провинциального аквитанского город ка Лакторы в Галлии (лицо вымышленное). Название произведения связано с р еальным историческим фактом — «делом об алтаре Победы» ( 384 г.). Император Грациан своим указом, вопреки воле Сената, где еще не выветрился дух принципата, выдворяет из римской курии алтарь и статую богини Виктории, установленную там божественным Август ом. В Сенате зреет заговор, цель которого — устранить императора и восст ановить прежние порядки. Юний, прибывший в ст олицу Империи для завершения образования, поселился у своего дяди-сенат ора и угодил в самую гущу дворцовых интриг. Среди его новых знакомых — св етская красавица Гесперия и случайная попутчица Pea , бедная христианская фанати чка, порой одержимая припадками плотских желаний. Юния тянет и к той, и к д ругой. Преследуя каждая свою цель, они вовлекают его в заговор и требуют у бить Грациана в его миланской резиденции. События закручиваются, но аван тюра проваливается, и Юний оказывается в темнице. В романе наряду с придуманными действующими лицами фигурируют историч еские персонажи. Помимо Грациана, это епископ Амвросий, влиятельный и бл естящий оратор Симмах, который вызволил Юния из тюрьмы. Личное переплета ется с острейшими конфессиональными конфликтами. Им было суждено разре шиться, но они прервались «на самом интересном месте» в начатом и незаве ршенном продолжении «Юпитер поверженный». Гесперия стала еще более обо льстительной и доступной. Но лишь ее сопернице, борющейся с Антихристом, дано приоткрыть завесу, скрывавшую счастливую Новую жизнь. Автор окунул с головой читателя в круговерть символов и аллегорий, ассоц иаций, параллелей и подтекстов, требующих глубокомысленных медитаций. Э то дело серьезное. Без них живописная картина лишается глубины, стереоск опичности, тускнеет, получается самотождественной, скучной и плоской, так сказать, без ангелов. Образы, созданные художником, выходят за свои ис торические пределы и, обретая новое качество, живут новой жизнью. Реальн ость и символы взаимозаменяемы, все перемешано, как в жизни. Возникает пр едставление о преемственности культур и религий. А у меня перед глазами встает устремленный в небо перст перед собором святого Петра в Риме — е гипетский обелиск, увенчанный крестом. Культура действительно едина в п ространстве и времени. Чтение «Алтаря Победы» наводит на размышления. Если бы удалить из серьез ного романа Брюсова «горы научной номенклатуры: и вздыбленный синтакси с» (выражение Д. Максимова) [1 5 , 14]. При таланте автора-рассказчика, его умении выстра ивать динамичный сюжет, этот роман не только обогатил бы наши знания рим ской истории, античных реалий, но и украсил бы русскую классическую лите ратуру. Выводы Итак, можно сделат ь такие выводы: · В Брюсове помимо творческ ого дара художника жил неукротимый дух исследователя, который дерзко во знамерился найти рационалистические «ключи тайн» к самым сокровенным человеческим чувствам, а также понять причины рождения новых форм в иску сстве, логику их развития. · В творчестве Брюсова соединили сь разные черты: глубина мысли и стремление к мистификации, научность и и нтерес к таинственному. · Вклад Брю сова в развитие русской поэзии огромен. Он обогатил ее новыми формами и т емами, занимался теорией стиха, много переводил (с французского, английс кого, немецкого, латинского, армянского). · Брюсов по влиял на таких непохожих друг на друга поэтов, как Блок, Есенин, Заболоцки й. Его творчество парадокса льным образом отразилось в поэтике футуристов. · Изучение брюсовского наследия, часто выходящего за рамки собственно символизма, поможет глубже понять историю русской литературы XX века. · Основой поэтической практики и теоретических взглядов молодого Брюсова на искусство стали индивидуа лизм и субъективизм. · В Брюсове помимо творческого д ара художника жил неукротимый дух исследователя, который дерзко вознам ерился найти рационалистические «ключи тайн» к самым сокровенным чело веческим чувствам, а также понять причины рождения новых форм в искусств е, логику их развития. Список использованной литературы 1. Брюсов В.Я. Дневник и. 1891 – 1901. – М., 1927 – 300 с. 2. Мережковский Д.С. Эстетика и критика. – М., 1994 – 290 с. 3. Литературный энциклопедический словарь. – М., 1987 – 410 с. 4. Максимов Д.Е. Брюсов. Поэзия и позиция. – Л., 1969 – 510 с. 5. Брюсов В.Я. Ключи тайн // Весы – 1904 - № 1 – С. 10 – 21. 6. Лосева А.Ф. Проблема символа и реалистическое иск усство. – М., 1976 – 430 с. 7. Поэзия французского символизма. Лотреамон. Песни Мальдорора / Под ред. Косикова Г.К . – М., 1993 – 470 с. 8. Мочульский К. Валерий Брюсов. – Париж, 1962 – 320 с. 9. Максимов Д.Е. Брюсов. Поэзия и позиция. – Л., 1969 – 470 с. 10. Волошин М. Литературное на следство . – Кн. 2 – М., 1994 – 320 с. 11. Брюсов В.Я. Собр. соч.: В 7 т. – М., 1973 – 1975. Т. 5. – 570 с. 12. Брюсов В.Я. Стихотворения и поэмы. – Л., 1961 – 750 с. 13. Русская мысль. Кн. 1. – М., 1910 – 290 с. 14. Малеин А.И. Известия Ленингр адского государственного университета. Т. 2. – Л., 1930 – 490 с. 15. Нахов И.М. Валерий Брюсов и античный мир // Русская сл овесность – 2003 - № 6 – С. 8 – 16.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Обама: - Чтобы Америка признала результаты референдума, он должен быть проведен по всей территории Украины!
- Ну, раз вы настаиваете... – сказал Путин и загадочно улыбнулся.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Античные мотивы в поэзии Брюсова", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru