Реферат: "Хождение за три моря" Афанасия Никитина - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

"Хождение за три моря" Афанасия Никитина

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 42 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ……………………… ………………………………. 3 ГЛАВА 1 «Хождение» Игумена Даниила как древнейшее произведение жанра «хождения» ……………….. 7 ГЛАВА 2 «Хождение в Царьград» Добрыни Ядрейковича как памятник XIII столетия жан ра «хождения» ……………. 17 ГЛАВА 3 «Хожение за три моря» Афанасия Никитина – особый вид жанра «хождения» древнерусской литературы XV века …………………………. 20 ЗАКЛЮЧЕНИЕ ……………………… ………………………..... 30 ЛИТЕРАТУРА ……………………… …………………………... 33 ВВЕДЕНИЕ Тема данн ой курсовой работы является «Эволюция жанра «хождения» в древнерусско й литературе XII - XV века». Исследованию жанровых особеннос тей древнерусских хождений за последние годы уделялось значительное в нимание, в частности, в работах В. В. Кускова, Н. В. Водовозова,Д. С. Лихачева, О. А. Белоброва и многих других исследователей. О. А. Белоброва пишет, что «подобные работы стали возможными на основе из учения и публикации текстов хождений, предпринимавшихся ещё в XIX веке, например, в серии томов «Правос лавного Палестинского сборника» [2, с. 257]. Издание хождений в этом своеобраз ном корпусе сопровождалось, как правило, историко-филологическим комме нтарием и указателями имён, географических названий; придавалось больш ое значение выявлению исторических реалий, выделялись и легендарные эл ементы. К хождениям при этом обычно относились как к вполне достоверному источнику, и только. Обзор хождений позволил здесь в обобщённой форме ох арактеризовать, бесспорно, литературные элементы этого рода письменны х памятников, весьма распространённых среди русских средневековых кни г, сборников: записи устных рассказов, легенды и чудеса, бродячие литерат урные сюжеты и тому подобное. Здесь же был предложен взгляд на древнерус ские хождения как на устойчивый очерковый жанр, в котором немаловажное з начение приобретает смешение достоверного и легендарного (иногда книж ного, а порой устного происхождения). Справедливо отмечалась связь палом ничеств с деловой письменностью, в частности со статейными списками рус ских послов. Хождения получили суммарную классификацию по трём группам: собственно паломничества на пути к святыням Востока, сказочные путешес твия и светские хождения. Итак, следует дать определение такому жанру древнерусской литературы, как «хождение» или «хожение». «Хождениями» в древнерусской литературе назывались произведения, в которых описывались путешествия-паломничес тва в Палестину, Византию, страны Востока . Г лавной целью было поклонение христианским святыням в Вифлееме, Иерусал име, Константинополе и в других восточнохристианских центрах. Хождения совершались как официальными представителями русской церкви, так и по с обственной инициативе или обету паломников (их называли “калинами пере хожими”). Они жаждали увидеть место рождения Иисуса Христа, описанные в Е вангелиях холмы, сады, здания, колодцы и т. д., пройти “крестный путь” Христ а до Голгофы, посетить храм Гроба Господня. Подобные хождения совершалис ь на протяжении всего средневековья; некоторые из путников сочетали бла гочестивые цели с торговыми и дипломатическими интересами. Такие путешественники стали называться «паломниками» от слова «пальма». Побывавший в Палестине, приносил с собо й пальмовую ветвь; паломников называли также каликами – от греческого н азвания обуви – калига, надеваемой путником. Эти путешествия-паломниче ства содействовали расширению и укреплению международных связей Киевс кой Руси, способствовали выработке национального самосознания. Однако светская власть постаралась наложить на паломничество своё вет о, когда оно стало приобретать массовый характер, нанося тем самым серьё зный ущерб княжеской экономике. Постепенно запрет распространился с ми рян на монахов, которым предписывалось «не ногами искать спасения и бога », а неукоснительным исполнением своих обязанностей и обетов у себя дома . Несколько позднее, начиная с XII века, церковные власти стали бороться с массовым паломничеством. Новгородский епископ Нифонт, указал даже на вр ед паломничества, объясняя его стремлением людей праздно жить, кормясь м илостыней: «порозну ходяче ясти и пити». Известно более семидесяти произведений, написанных в жанре «хождения» , они составляли заметную часть в круге чтения Древней Руси. Среди «хожде ний» известны так называемые «путники» — краткие указатели маршрутов, содержавшие только перечень пунктов, через которые пролегал путь палом ника из Руси в Святую землю. Пример такого «путника» — «Сказание Епифан ия мниха о пути к Иерусалиму»: «От великаго Новограда до Великих Лук 300 вер ьст, от Лук до Полоцка 180... от Царя-града Евксеньским (Черным) морем... и всего о т великаго Новограда до Иерусалима 3420 верьст. Аминь». Но чаще всего хожден ия содержали не только описание маршрута, но и сведения географического и этнографического характера, а самое главное — личные впечатления пал омников от увиденного (описания соборов, их росписи и утвари, богослужен ия и т. д.) и пересказ сюжетов Священного писания или апокрифических леген д, соотносимых с посещенными паломником достопримечательностями. Самыми известными произведениями жанра «хождения» или «хожения» древ нерусской литературы XII - XV веков являются: «Хождение» Игумена Д аниила, написанное в XII веке, «Хо ждение в Царьград» Добрыни Ядрейковича, памятник XIII столетия, «Хожение за три моря» Афанасия Никитина, произведение XV века. Эти произведения и расс матриваются в данной курсовой работе. Задача данной курсовой работы – проследить эволюцию жанра «хождения» в древнерусских произведений XII - XV веков. Цели исследован ия - проведение параллели между выбранными произведениями: «Хождение» Игумена Даниила, «Хождение в Царьград» Добрыни Ядрейковича, «Хожение за три моря» Афанасия Никитина, произвести их анализ, а самое главное просл едить на примере данных памятников Древней Руси эволюцию жанра «хожден ия». Источником фактического материала послужили три произведения дре внерусской литературы: «Хождение» Игумена Даниила, «Хождение в Царьгра д» Добрыни Ядрейковича, «Хожение за три моря» Афанасия Никитина. В курсо вой работе был использован критический материал таких авторов, как Лиха чёв Д. С., Гудзий Н. К., Кусков В. В., Водовозов Н. В., Белоброва О. А. ГЛАВА 1 «Хождение» Игумена Даниила как древнейшее произведение жанра «хождени я» “Ерусалим город всем градам мати; Почему ж да вон всем градам мати? Вон стоит тот город посреди земли, Посреди земли, што ни пуп земли...” Древнейшим памятником и образцом нового жанра «путешествий» в древнер усской литературе является «Хождение Даниила». Это интересное произве дение появилось одновременно с «Повестью временных лет» в начале XII века. «Всем известно,- писал ещё Н. Г. Чернышевский, - что «хождение Даниила» оди н из замечательных памятников древнерусской литературы» [10, с. 571]. О самом Данииле мы знаем очень мало. Как отмечает О. В. Творогов: «Даниил б ыл игуменом одного из русских монастырей, расположенного, как полагают, на Черниговщине» [9, с. 47]. Своё путешествие Даниил совершил в начале XII века: по некоторым историческим факт ам, им упоминаемым, можно считать, что он находился в Палестине (точнее, в с уществовавшем на территории, отвоёванной у арабов крестоносцами, Иерус алимском королевстве) в 1106-1108 годах. По пути в Палестину Даниил посетил Конс тантинополь, Эфес, остров Кипр. Незадолго до прибытия Даниила в Палестину окончился первый крестовый поход, и королём вновь созданного Иерусалимского королевства был выбра н в 1099 году Балдуин I . Но так как зн ачительная часть палестины находилась в руках мусульман-сарацин, продо лжавших враждовать с крестоносцами, то путешествовать по стране было да леко не безопасно. Однако Даниилу, как русскому игумену, прибывшему из мо гущественного государства, обе стороны старались оказывать внимание и покровительство. Поэтому Даниил часть своего пути совершил под охраной войск Балдуина I , а в других мест ах его провожал «старейшина срациньский с оружием». В «Хождении» Даниил неоднократно отмечает трудности путешествия по стране, где происходит непрерывная война. «Страшную неудобь проходно есть,- пишет он об отдельн ых участках пути,- есть бо ту твердь велика и биють срацины в горе той; иже к то в мале дружине хощеть проити, то не может проити». «Даниил жил в монастыре святой Саввы (под Иерусалимом), но выезжал в разл ичные районы королевства; был в городах Иерихоне, Вифлееме, Галилее, на Ти вериадском озере»,- указывает Д. С. Лихачёв [7, с.112]. Даниила сопровождал некий монах «стар денми и книжен велми», то есть начитанный и знающий. В Палестине русски й путешественник «поставил себя в глазах властей в положение выдающеес я и почётное; он не раз упоминает, что видел много такого, чего не наделся у видеть; его пускали туда, куда других не пускали», отмечает Петухов [8, с. 57] Де йствительно, из рассказа самого Даниила видно, что отношение к нему коро ля Балдуина и сарацинских властей было не такое, как к обычным паломника м. Так, желая посетить Галилею и Тивериадское озеро, куда путь был «тяжек в ельми» и «страшен зело», Даниил обратился с просьбой к Иерусалимскому ко ролю: «Княже-господине, поими мя с собою до Тивериадского моря, да бых виде л тамо вся святыя места». И король Балдуин, отправлявшийся в военный похо д к Дамаску мимо Тивериадского озера, немедленно согласился. «И приряди мя ко отроком своим,- пишет Даниил.- Тогда аз с радостию великою наях под ся, и тако проидохом места та страшная с вои царьскими без страха и без пакос ти». Ещё любопытнее другая встреча Даниила с иерусалимским королём, когда русский путешественник захотел поставить своё кандило (лампаду) над гробом господним. «Аз, худый, идох,-рассказывает Даниил,- к князю Балдвину и поклонихомся ему до земля; о н же, видев мя поклонивщася, и призва мя к себе с любовию и рече ми: «Что хоще ши, игумене рускый?» - познах бо мя добре и любяше мя вельми, якоже бяше мужь благ и смирен и не гордить ни мало. Аз же рекох ему:«Господине-княже, молюс я тебе бога ради и князей делма рускых, хотел бых и аз поставити свое канди ло над гробом господним за вся князи наша и за всю Русскую землю, за вся хр истиане Рускыя земля». И тогда же князь повеле ми поставити свое кандило, и с радостью посла со мною мужа своего лучьшего к иконному Святого Воскр есения и к тому, иже держить гроб господень». Из этого рассказа видно, король Балдуин оказывал русскому игумену особ ое внимание, был для него всегда доступен, «познал добре и любляше вельми » его. Всё это свидетельствует о том, что в глазах иерусалимского короля Д аниил не был простым паломником, а был официальным представителем древн ерусского государства, в поддержке которого Балдуин был явно заинтересован. Поэтому в беседах с Даниилом Болдуин вёл себя пр осто, был «мужь благ и смирен, и не гордить ни мало», в то время как в отношен ии других лиц он, по словам Н. В. Водовозова, «был великолепным королём, окр ужённым величественной свитой рыцарей и слуг, въезжавшим в палестински е города величественный, важный по наружности и в разговоре, всегда обле чённый в ниспадающую с плеч мантию, так что более казался епископом, чем м ирским лицом» [3, с. 60]. Анализ текста «Хождения» даёт основание признать его автора пострижен иком Киево-Печерского монастыря, связи которого со Святополком известн ы. По-видимому, король Балдуин, оставшись после первого крестового поход а с явно недостаточными силами в Иерусалимском королевстве, был заинтер есован в политической, а может быть, и материальной поддержке со стороны древнерусского государства. Даниил мог иметь поручение вести от имени С вятополка соответствующие переговоры. О секретной миссии Даниила могл и подозревать и «сарацинские старейшины», оказавшие ему не меньшее вним ание, чем король Балдуин, как уже было сказано. Хотя Даниил путешествовал после окончательного разделения церкве в 1054 году на греко-православную и римско-католическую, видимо, политически е задачи, стоявшие перед ним, обусловили вполне терпимое его отношение к «латининам». Так, он ставит в заслугу «фряжскому епископу» обновление и хорошее отношения с католическим духовенством и вполне объективно пиш ет о том, что «фрязи почьстиша добра питьем и ядением и всем» как его самог о, так и всех его спутников. Но тут же как православный игумен он подвергае т сомнению чистоту «фряжской» веры и не без насмешки говорит о том, как во время богослужения «латини в велицем олтари начаша верещати свойскы». О днако Даниила, как паломника, прежде всего интересовали святыни – досто примечательные места или памятники, которые церковная традиция связыв ала с именем Иисуса Христа или библейских персонажей. Он описывает водоё м, у которого Христос исцелил «расслабленного», камень, на котором был во дружён крест с распятым Христом, пещеру, где на «лавице» (скамье) лежало ег о тело после распятия, и так далее. При этом Даниил не только перечисляет и кратко пересказывает связанные с ними ветхозаветные и евангельские сю жеты, обнаруживая знакомство не только с каноническими библейскими кни гами, но и с апокрифическими легендами. Даниил в своих описаниях стремится быть точным, создаёт своего рода пут еводитель для будущих паломников. Он указывает направление, по которому следует двигаться к тем или иным памятным местам, и весьма наглядно сооб щает о расстоянии до них: «От камени того яко можеть дострелити добр стре лец», или: «И есмь от стены градныя яко довержет муж камением малым». Подр обно описывает Даниил архитектурные сооружения, их убранство: церковь т а, пишет он, «столпов же имать 8 облых (толстых) мраморяных, помощена же есть досками мрамора белаго»; «Храмина создана красно,- говорится о другом хр аме,- яко на столпи и с верхом исписана мусиею» (покрыта мозаикой). Однако, благоговейно осматривая «желанную ту землю и места святаа», где Христос «претерпе страсти нас ради грешных», Даниил не остаётся равноду шным и к природе Палестины. Встречаются описания хозяйственных угодий, з емледелия, садоводства и промыслов. Он восхищается плодородием её земли , на которой «родиться пшеница и ячмень изрядно: едину бо кадь всеяв и взят ии 90 кадей», он описывает сады, где «овощная (фруктовые) древеса многоплод овита – смокви (инжир), и агодичия, и масличие (маслины)». Даниила особенно интересует применение искусственного орошения, повышающего плодороди е почвы. Описывая поля около Иерусалима, он отмечает, что «здесь финици ст оят мнози высоци», что пшеница и ячмень родятся изрядно, урожай получает ся сам-90 и сам-100, много винограду, фруктовых («овощных») деревьев: смоковниц, маслин, рожков и другого. Побывав в Самарии, Даниил не упустил заметить, чт о там «стоит тростие (тростник) велико по рекам, и фуницы(финики) мнози стр ят по городищу тому, яко лес част. И львове мнози по рекам тем, в тростех ту р ождаются то бо есть место близ Иордани реки». Последнее замечание Даниил а особенно интересно, он был последним путешественником, видевшим львов в Палестине. Позднее они были истреблены крестоносцами. Любопытно описание реки Иордан, которую Даниил сравнивает с рекой Снов ь (в Черниговщине): один берег Иордана «прикрут», другой «полог», течение б ыстрое, «вода же к рече (реке) Сновьстей: и вшире и вглубле и лукаво (извилис то) течет и быстро, якоже Сновь река». Описывая невысокие деревья, растущи е на берегу Иордана, Даниил говорит, что они напоминают нашу вербу, а куста рник – лозу, но тут же спешит уточнить: «… но несть якоже наша лоза, некако аки силяжи (кизиль) подобно есть». Очевидно, русский игумен не преминул ис пить иорданской воды, после чего записал : «…вода же мутна велми и сладка п ити, и несть сыти пиюще воду ту святую; ни с нея болеть, ни пакости во чреве ч еловеку». Заинтересовал Даниила и рыбный промысел в Палестине. Он пишет, что в Тив ериданском озере водится много превосходной рыбы. Особенно же хороша ры ба «образом же есть яко коропочь» (карповая рыба). Зато Мёртвое море, по ег о словам, «не имать в себе никако ни животины, ни рыбы, ни раков, ни сколии (р аковые молюски)». Но всё же и оно не лишено хозяйственного значения: в нём добывают «смолу» (асфальт), которая «исходит из дна моря» и « лежит по бере гу тому». Стремится Даниил передать своим читателям и те чувства, которые испыты вает всякий, подходя к Иерусалиму: это чувство «великой радости» и «слез пролития». Подробно описывает игумен путь к городским воротам мимо стол па Давидова, архитектуру и размеры храмов. Так, например, церковь Воскрес ения, пишет Даниил, «образом кругла, всямокачна (то есть со всех сторон пок атая) и в дле и в преки (поперёк) имать же сажень 30». А церковь Святая святых о т Воскресения подальше, «яко дважды дострелити можеть». Эта церковь «див но и хитро создана», украшена изнутри мозаикой и «красота ея несказанна есть; кругла образом создана; извну написано хитро и несказанна; стены ей избьены дъсками мраморными другаго мрамора…» Там же, отмечает игумен, бы л дом Соломонов, «силно было здание его и велико велми и зело красно. Моще н был есть мраморными дъсками и есть на комарах утвержен, и воды исполнен весь дом-от был». Даниил не забыл осмотреть военные укрепления Иерусалима. Он побывал в б ашне Давида, куда не пускали никого из посторонних. «Дивен есть столп от,- рассказывает Даниил,- великим камнем сделан высоко вельми, на углы созда н и весь есть черств (твёрд) и днероден (крупен), и камень уродился, посреде е го воды в нём много. Двери же имать 5-ры железны и степеней имать 200, по нима же взыти горе, и жита в нём без числа лежит. И есть много тверд ко взятию, и то е сть глава всему граду тому; и блюднуть его велми и не дадять влести никому же в онь лапь (то есть без предосторожности). Мне же, худому, недостойному п ригоди бог столп от святей, одва могох ввести с собою единого Издеслава». Из этого описания видно, что Даниил неплохо разбирался в вопросах совре менной ему фортификации. Он говорит о высоте башни, её форме, плотности её стен, о запасах продовольствия и воды на случай осады. Указана им и страте гическое положение башни, господствующей над городом, и на тщательную ох рану её. Интересно, что Даниил постарался провести с собой в башню спутни ка, видимо, тоже понимавшего толк в военных укреплениях. Всё это подтверж дает особый характер путешествия Даниила. Скупо описывает Даниил свою жизнь в Палестине и быт Иерусалимского кор олевства. Он лишь вскользь говорит о горных дорогах, на которых путников поджидают разбойники-сарацины, отмечает, что в город Тивериаду он смог п опасть лишь благодаря тому, примкнул к войску иерусалимского короля Бал дуина. Относительно подробно рассказан лишь один эпизод. Во время богосл ужения король с почётом провёл Даниила через толпу паломников («разгнаш а люди насилие, и створиша яко улицю… и тако могохом проити сквозе люди»), но эту честь Даниил приписал не себе, а уважению к Руси, которую он предста вляет. Даниил подчёркивает, что он ощущал себя в Палестине посланцем все й Русской земли, и выражает свою заботу о ней, разумеется, в естественных д ля паломника формах – возжигает лампады в храмах и «во всех местах свят ых», поручает «молиться за русских князей и княгинь, и детей их, за епископ ов и игуменов, бояр, детей своих духовных и за всех христиан Руси». В. Л. Янин обратил внимание на следующий факт: Даниил, сообщая о «поминани ях» русских князей и бояр – всего им отслужено 90 литургий,- называет лишь несколько княжеских имён. Исследователь реконструировал первоначальн ый вид этого перечня князей и установил, что для Даниила имел смысл и сам о тбор имён, и даже последовательность, в которой они приведены: он называе т девятерых князей, составлявших «ту верховную коалицию, которая решала общерусские дела и направляла политическое развитие государства». Дан иил, заключает В. Л. Янин, «был русским игуменом в высоком понимании этого термина и, вспоминая князей, служил литургии за ту систему взаимоотношен ий, которая была разработана на княжеских съездах рубежа XI - XII вв., видя в ней средство от усобиц, разорения Русской земли и братоу бийственных войн» [11, с.130]. Хотя Даниил принадлежал к господствовавшему феодальному классу, в сво ей книге он выступает, прежде всего, как русский патриот, защитник идеи ед инства Русской земли. Находясь далеко за пределами родины, он никогда не забывает о ней. Вот почему он с полным правом мог заявить в послесловии к с воей книге: «ни детей моих духовных, ни всех христиан николи же не забывал есмь». Большое место в «Хождении» занимают легенды, которые Даниил либо слыша л во время своего путешествия, либо вычитал в письменных источниках. Он л егко совмещает в своём сознании каноническое писание и апокрифы. Так, Да ниил с полной убеждённостью пишет о том, что вне стены церкви Воскресени я за алтарём есть «пуп земли», а в 12 саженях от него находилось распятие, гд е стоит превышающий высоту копья камень с отверстием глубиной в локоть; в это отверстие и был вставлен крест, на котором распяли Христа. Под этим ж е камнем лежит голова Адама, и, когда Христа распяли, камень треснул и кров ь Христа омыла голову Адама, то есть все грехи человеческого рода. Достов ерность данного «факта» Даниил торопится подкрепить чисто летописным приёмом: «И есть разселина та на камени том и до днешняго дни». Приведённа я Даниилом апокрифическая легенда иллюстрировала христианский догмат искупительной жертвы Христа и была закреплена древнерусской живописью . Язык «Хождения» простой, ясный, близкий к летописям, а не к церковной лит ературе XII века. Он предельно ла коничен. Даже палестинский пейзаж в «Хождении» изображается с деловой т очки зрения: «грозно и безводно есть то и сухо», «дебрь камена и страшна», «лес велик и част» и та далее. Но иногда Даниил оставляет деловую манеру описания и создаёт картины б ольшой впечатляющей силы. Таково, например, описание им пасхальной заутр ени в церкви Гроба господня в Иерусалиме: «в 6 час дне собираются вси людие пред церковь святого воскресения, бесчисленное множество народа, от все х стран пришелци и тоземци, и от Вавилона, и от Египьта, и от всех конець зем ли ту ся собирають в тъ день несказанно множество… и велика теснота и тол чение люте людем ту бываеть; мнози бо человеци ту задыхаются от тесноты л юдий бесчисленных; и ти людие вси стоят с свещами не вожжеными и ждут отво рения дверий церковных. Внутрь же церкви тогда токмо попове едине суть и ждуть попове и вси людье, дондеже прииде князь с дружиною; и тогда бывает о тверзение дверем церковным и входят людие в церковь в тесноте велице и в гнетении и наполняют церковь ту и палати вси полны будут; не могут бо ся вм естити вси людие в церковь ту, но ту стоять вне церкви людие мнози зело, ок оло Голгофы и около Краниева места и до туда, идеже кресты налезены, и все то полно будеть людей бещисла много множество. И ти люди вси в церкви и вне церкве иного не глаголют ничто же, но токмо «господи, помилуй!» зовут не о слабно и вопиют сильно, яко тутнати и гремети всему месту тому от вопля лю дий тех». Не менее ярко передано сцена прихода короля Болдуина с дружино й, когда в сплошной толпе едва удаётся сделать небольшой проход, в которо й вместе с королём попадает и сам Даниил. Эти картины так живо нарисованы Даниилом, что и спустя 850 лет они невольно возникают во всех подробностях перед глазами современного читателя. Даниил был вполне образованным человеком своего времени. Он владел гре ческим языком, что позволило ему легко общаться с местным населением Пал естины. В «Хождении» часто встречаются греческие слова, что придаёт особ ый лексический колорит всему произведению. Например: «метухия» - подгорь е, «пентикостия» - день пятидесятый, «ксилажь» - кустарник и многие другие . Иногда же сам Даниил даёт перевод тем греческим словам, которые он употр ебляет в качестве имён собственных. Например: «имя месту тому Спудия, иже протолкуется тщание»(поспешность) или: «имя месту тому Каламонии, еже пр етолкуется доброе обиталище» и так далее. Таким образом, можно считать, что далёкое путешествие Даниил предприня л, «понужен мыслию своею и нетерпением», желая видеть «святый град Иерус алим и землю обетованную», и «любве ради святых мест сих исписах все, еже в идех очима своима». Произведение Даниила написано «верных ради человек », он придавал своему «Хождению» не только познавательное, но и нравстве нное, воспитательное значение: его читатели – слушатели должны мысленн о проделать то же путешествие и получить ту же пользу для души, что и сам п утешественник. Несмотря на то, что произведение написано в начале XII века, остается неясным вопрос, на котор ый ищет уже давно ответ В. В. Данилов: «при каких обстоятельствах состояло сь путешествие Даниила: упоминание его многочисленных спутников, несте снённость его в деньгах и, наконец, те безусловные знаки уважения, которы е оказывал Даниилу король Балдуин» [5, с. 83]. Всё это давало основание предпо ложить, что Даниил в той или иной степени являлся представителем Русской земли, прибыл в Палестину с какими-то дипломатическими или церковно-орг анизационными полномочиями, и, во всяком случае, не был рядовым паломник ом. Богатое фактическими данными описание Палестины начала XII века давно уже привлекло внимание архео логов к «Хождению». Точность, обстоятельность и достоверность в книге ру сского путешественника превосходят большинство как западных, так и вос точных описаний Палестины того времени. Популярность «Хождения» игумена Даниила в древнерусской письменност и была исключительно велика, о чём свидетельствует хотя бы тот факт, что д о нас дошло около сотни списков этого произведения. Переведённое на многие языки «Хождение Даниила прочно вошло в сокрови щницу мировой литературы. ГЛАВА 2 «Хождение в Царьград» Добрыни Ядрейковича как памятник XIII столетия жанра «хождения» В первые годы XIII столетия появилось «Хождение в Царь град» новгородца Добрыни Ядрейковича (Андрейковича), ставшего позднее н овгородским архиепископом. Сведения о жизни новгородского архиепископа, к сожалению, не дошли до на с. В Новгородской I летописи под 1211 г. с ообщается, что Добрыня Ядрейкович в 1200 году поехал в Константинополь при вез из Царьграда (Константинополя) христианские святыни, затем был постр ижен в монахи в Хутынском монастыре и стал архиепископом новгородским. В 1219 г. его сменил изгнанный прежде ар хиепископ Митрофан, а Добрыня Ядрейкович становится епископом в Перемы шле. В 1225— 1228 годах Добрыня Ядрейкович снова архиепископ новгородский. Но вскоре по болезни удаляется в Хутынский монастырь, где и умирает. Произведение Даниила сравнительно отличается от произведения Добрын и Ядрейковича. В отличие от «Хождения Даниила», написанного в начале XII столетия, книга Добрыни Ядрейков ича представляет собой, скорее простой схематический перечень констан тинопольских «святынь», чем связный рассказ о путешествии. Изложение кн иги также отличается краткостью и сухостью. Но, несмотря на всё это, «Хожд ение в Царьград» Добрыни Ядрейковича имеет большое значение для археол огии и для истории древнерусской литературы. Н. К. Гудзий утверждает, что Добрыня Ядрейкович побывал в Константинопол е как раз накануне захвата его крестоносцами в 1204 году, то есть до того стра шного опустошения, которому подвергли столицу Византии латинские рыца ри [4, с. 230]. Поэтому сведения, находящиеся в «Хождении в Царьград» Добрыни Яд рейковича, являются важнейшим источником по топографии Царьграда нача ла XIII века. Книга Добрыни Ядрейковича свидетельствует о большом интересе русских средневековых читателей к центру восточного христианства и о постоянн ых культурных и политических связях древнерусского государства с Виза нтией. Добрыня рассказывает о том, как в Софийском соборе он видел бережн о сохраняемое большое золотое блюдо, на котором были преподнесены ценны е подарки княгине Ольге от византийского императора и которые Ольга пож ертвовала храму после своего крещения. Добрыня отметил также почитание русских святых Бориса и Глеба в Константинополе и записал рассказ о посо льстве к русскому князю Роману Галицкому, в результате которого этот кня зь защитил гравицы Византии от напавших на них половцев. Добрыня не забы л также сообщить о смерти в столице Византии сосланного туда русского кн язя Бориса Полоцкого и княгини Ксении, жены Брячислава Борисовича. Из кратких, но точных описаний Добрыни хорошо видно искусство, с которым греческое духовенство умело действовать на религиозное сознание веру ющих. Так, в Софийском соборе ему показали скрижали Моисеева закона и кио т с манной, которую будто бы ели евреи в пустыне после выхода их из Египта. Ему показывали также пилы и свёрла, при помощи которых был сделан крест, н а котором распяли Христа. Там же он видел мраморный камень от колодца, воз ле которого Христос беседовал с самарянкой. В золотых палатах дворца ему показали терновый венец, губку, гвозди, багряницу, копьё, трость и другие предметы страданий Христа. Он даже видел кусок лозы, посаженной Ноем пос ле потопа. Нет необходимости перечислять всё множество «святынь», виден ных Добрынею, которые он привез из Царьграда (Константинополя). Но, несомн енно, на него, как на верующего, это произвело огромное впечатление. С боль шим воодушевлением описывает Добрыня торжественное богослужение в соб оре. «Когда царь входит в церковь,- пишет Добрыня, - то перед ним несут много ксилолоя, темьяна, кладут на уголя, и вся церковь наполняется благоухани ем; в церкви раздаётся такое прекрасное пение, точно ангелы поют на небе, и стоящие перестают различать, где они находятся в церкви, или на небе, или в раю». Своеобразным продолжением книги Добрыни Ядрейковича явилась «Повест ь о взятии Царьграда фрягами (крестоносцами) в 1204 году». «Хождение в Царьград» Добрыни Ядрейковича заслуженно признано одним и з самых интересных и познавательных памятников XIII столетия. ГЛАВА 3 «Хожение за три моря» Афанасия Никитина – особый вид жанра «хождения» древнерусской литературы XV века Выдающимся произведен ием конца XV века является «Хоже ние за три моря» тверского купца Афанасия Никитина – памятник, стоящий особняком в древнерусской литературе. Своими внешними чертами этот пам ятник отчасти напоминал «хожения» по «святым землям», существовавшие у же с XII века, или описание путеше ствий на церковные соборы. Но путешествие Никитина было не паломничеств ом в христианскую землю, а поездкой по торговым делам в Индию и не могло ра ссматриваться как благочестивое дело. Автор «Хожения» Афанасий Никитин был тверичом, но в своём сочинении он н и разу не обнаруживает своих областных интересов, вовсе даже не упоминае т о Твери. Вспоминая на чужбине свою родину, он вспоминал Русь в целом, рус скую землю. Интересы его были общерусские, и он мыслил себя прежде всего р усским человеком. В этом отношении он разделял взгляды и чувства, которы е больше всего характеризовали московскую литературу и московскую пол итическую мысль его времени. Сочинение Афанасия Никитина было доставле но в Москву и вошло не в тверские, а в московские летописные своды. Оно пом ещено под 1475 годом во второй Софийской летописи. По роду занятий Афанасий Никитин был купцом. В XV веке, особенно во второй его половине, купечество уже иг рало заметную роль в русском государстве. Русское купечество непосредс твенно было заинтересовано централизацией государства, в ликвидации ф еодальной раздробленности Руси, мешавшей развитию торговли как внутри страны, так и за её пределами. Насколько значительна была русская торговля за рубежом, можно судить п отому, что в Кафе и Судаке (Суроже) находилась в XV веке многочисленная русская колония, в которой русские купцы жили или постоянно, или проездом, так как из Крыма они отправлялись далее, в так называемое «Заморье», то есть в города малоазиатского побер ежья – Синоп и Трапезунд, откуда сухим путём они ехали в Брусу, в Токат, в А масию. Правитель Амасии и Токката писал в то время, что «великого князя Ив ана многие гости (купцы) в наш Токат ходят товары розныя возячи». Русские к упцы ездили в Шемаху, Персию и Среднюю Азию, покупая там главным образом ш ёлк, жемчуг, называвшийся тогда на Руси «гурмызским зерном» (по острову О рмузу, где он добывался), и пряности: перец, шафран, ганджубас, мускус, а такж е краски, которыми славились восточные страны. Предметами вывоза из Руси были по преимуществу меха, так называемая «мягкая рухлядь», затем воск, м ёд, кожи, холсты и охотничьи птицы – соколы и кречеты. Поэтому нет ничего удивительного в том, что когда в 1466 году в Москву прибы ло посольство от Ширван-шаха Ферух-Ясара, владетеля Шемахи, этим обстоят ельством воспользовались предприимчивые русские купцы, чтобы организо вать торговый караван и под охраной ответного посольства московского п равительства поехать со своими товарами в Шемаху. «Головою» этого карав ана был выбран наш великий путешественник и выдающийся русский писател ь XV века Афанасий Никитин. По до роге не доезжая до Астрахани, одно судно Афанасий было взято в плен татар ами, другое разбилось. Свой путь до Каспийского моря он вынужден был прод олжать на судне шемахинского посла, а затем сухим путём, через Дербент и Б аку, отправился в Персию и потом в Индию, где посетил города Чивиль, Джунна р, Бедер, Парват. На обратном пути, не доезжая Смоленска, Афанасий умер. Пут ешествие его продолжалось с 1466 по 1472. По-видимому, до своего путешествия в Индию Афанасий Никитин уже поездил по белому свету. По крайней мере, перечисляя в своей книге виденные им стр аны, он упоминает Грузию, Подолию и Валахию. Если в Грузии он мог побывать мимоходом во время путешествия в Индию, то в Подолии и Валахии, находящих ся в стороне от его последних странствий, он мог быть только во время како го-то другого своего путешествия. По некоторым намёкам в его книге можно предположить, что до своего путешествия в Индию он побывал также в Конст антинополе, вероятно, ещё до захвата города турками в 1453 году. Следовательно, Афанасий Никитин, отправляясь в 1466 году в далёкое путешес твие, не был новичком в этом деле, и избрание его «головой» каравана являл ось признанием его авторитета среди русского купечества. Возможно, что и московские власти, давая ему охранную грамоту для проезда с посольством , делали это потому, что Афанасий Никитин был небезызвестным для них чело веком. Только наличием предварительной договорённости между Афанасием Никитиным и дьяками московского великого князя можно объяснить на перв ый взгляд загадочный факт внесения «Хождения» Афанасия Никитина в тако й официальный государственный документ, каким в XV веке была русская летопись. «Хожение за три моря» Никитина было совершенно неофициальным памятник ом; оно было, благодаря этому, лишено традиционных черт, характерных для ц ерковной или официальной литературы. С «хожениями» и «паломниками» пре дшествующих веков его связывали только немногие особенности: перечисл ения географических пунктов с указаниями расстояний между ними, указан ие на богатство той или иной страны. В целом же «Хожение» Никитина было пу тевым дневником, записками о его приключениях, рассказывая о которых авт ор ещё и понятия не имел, как они окончатся: «Уже проидоша (прошли) 2 великыа дни (Пасхи) в бесеременьской земле, а христианства не оставих; далее бог ве даеть, что будеть… Пути не знаю, иже камо (куда) поиду из Гундустана…». Впос ледствии Никитин все-таки направился на Русь и нашёл путь «из Гундустана », но и здесь запись его странствий точно следует за ходом путешествия и о брывается на прибытии в Кафу (Феодосию). Записывая свои впечатления на чужбине, тверской купец, вероятно, надеял ся, что его «Хожение» когда-нибудь прочтут «братья русъстии християне»; опасаясь недружественных глаз, он записывал наиболее рискованные мысл и не по-русски. Но все эти читатели предвиделись им в будущем, может быть, п осле смерти (как и случилось). Пока же Никитин просто записывал то, что он д ействительно ощущал: «И тут есть Индийская страна, и люди ходят все наги… А детей у них много, а мужики и жонки все нагы, а все черныя: аз куды хожу, ино за мною людей много, да дивуются белому человеку…» Попавший в чужую страну, тверской купец далеко не всё понимал в окружаю щей обстановке. Как и большинство людей, оказавшихся за рубежом, он был го тов видеть в любом, даже в самом необычном случае проявление своеобразны х местных обычаев. О некотором легковерии автора свидетельствуют его ра ссказы о птице «гукук», испускающей изо рта огонь, и об обезьяне – «князе обезьянском», у которой есть своё войско и которая посылает многочислен ную рать на своих противников. Но там, где Афанасий Никитин опирался не на рассказы своих собеседников , а на собственные наблюдения, взгляд его оказывался верным и трезвым. Инд ия, увиденная Никитиным,- страна далёкая, с особой природой и своими обыча ями, но по устройству такая же, как и все известные русскому путешественн ику земли: «А земля людна вельми (очень многолюдна), а сельскыя люды голы в ельми, а бояре сильны добре и пышны вельми». Никитин ясно осознал разницу между завоевателями – «бесерменами» и основным населением – «гундус танцами». Заметил он и то, что мусульманский хан «ездит на людях», хотя «сл онов у него и коний много добрых», а «гундустанци все пешеходы… а все наги да босы». Бесправный чужестранец, обиженный «бесерменским» ханом, Никит ин сообщил «индеянам», что он «не бесерменин»; он не без гордости отметил, что «индеяне», тщательно скрывающие свою повседневную жизнь от мусульм ан, от него, Афанасия, не стали «крыти ни в чем, ни о естве, ни о торговле, ни о намазу, ни о иных вещех, ни жен своих не учали крыти». Однако, несмотря на его сочувствие «голым сельским людям» Индии, Никити ну, естественно, было на чужбине тоскливо и одиноко. Тема тоски по родине, пожалуй, основная тема «Хожения». Тема эта присутствует не только в слов ах Никитина о том, что на свете нет страны, подобной русской земле. Чувство родины обостряется на чужбине, и хотя на Руси много непорядков, ему дорог а его отчизна, и он восклицает: «Русская земля, да будет богом хранима!.. На э том свете нет страны, подобной ей, хотя вельможи Русской земли несправед ливы. Да станет Русская земля благоустроенной и да будет в ней справедли вость!» (это замечание было изложено на всякий случай по-тюркски). Никитин бранит «псов бесермен», уверивших его, что в Индии «много нашего товару», и побудивших совершить это трудное путешествие, жалуется на дороговизн у: «А жити в Гиндустане, ино вся собина (наличные средства) исхарчити, зане же у них все дорого: один есми человек, ино по полутретья алтына харчу идет ь на день, а вина есми не пивал…». Главная беда, более всего угнетавшая Ник итина, - это отдаление от родного языка и от веры, которая для него была нер азрывно связана с привычным бытом. Угнетали Никитина не только прямые по пытки обратить его в мусульманскую веру, но и невозможность соблюдать о бычаи родины на чужбине: «А со мною нет ничего, никакое книгы, а книгы есмя взяли с собою с Руси, ино коли мя пограбили, ини их взяли…» Тюркский язык, к оторым пользовался Никитин в Индии, постепенно начал вытеснять из его па мяти родной язык. Особенно выразительны в этом отношении те «помышления », в которые впал Никитин после того, как один из его «бесерменских» собес едников сказал ему, что он не кажется «бесерменом», но не знает и христиан ства: «Аз же в многыя помышления впадох и рекох в себе: горе мне окоянному, яко от пути истинного заблудихся… Господи Боже вседержителю, творец неб у и земли! Не отврати лица от рабища твоего, яко в скорби есмь… Господи мой, олло перводигерь, олло ты, карим олло, рагим олло, карим олло, регимелло (по- арабски: спаси меня, господи, боже мой, челом бьёт)…» Последние связи с род ной землёй обрываются: начав с обращения христианскому богу, Никитин (мо жет быть, незаметно для самого себя) переходит на мусульманскую молитву. В. В. Кусков утверждает, что Афанасий Никитин был вполне образованный че ловек, он хорошо знал книжную традицию средневековья, но в своей книге он почти не прибегает к цитированию средневековья и цитированию библейск их текстов [6, с. 186]. Зато он свободно пользуется конструкцией разговорной р ечи, строя повествовательно-описательную часть своей книги на основе пр остых предложений, соединяемых повторяющимися союзами «а», «да» или нач инающихся с глагола настоящего времени «есть». Например: «а голова не по крыта… а волосы в одну косу плетены…», «а детей у них много». Или: «да на них ученены городкы, да в городке по 12 человек в доспесех, да все с пушками, да с трелами…» Или: «есть у них одно место…», «есть в том алянде…», «есть хороса нец» и так далее. Высокое литературное мастерство в книги Афанасия Никитина заключаетс я в том, что она открывает собой новую страницу в истории русского литера турного языка. Афанасий Никитин как писатель создал свою собственную ли тературную манеру, свой особый, неповторимый литературный стиль. И это с тало возможным потому, что он первый смело обратился к живой образности русского разговорного языка своего времени. Так, например, рассказывая о б ограблении русских купцов татарами, он выразительно скажет, что татары отпустили ограбленных купцов «голыми головами». Описывая свой приезд в Индию, он отметит: «яз куды хожу, ино за мною людей много, дивятся белому че ловеку». Наряду с этим Афанасий Никитин не боится вводить в свою речь сугубо дело вые обороты официальных документов московских приказов, видимо также х орошо знакомых ему. Он кратко, например, пишет: «бил есми челом… чтобы ся п ечеловал о людех…» Особый локальный колорит речи Афанасия Никитина дос тигался умелым введением в текст его книги иноязычных слов: тюркских, ар абских и персидских. Что он делал это намеренно, в литературных целях, а не потому, что за долгие годы странствований привык думать на языке той стр аны, где он в то время находился, видно из даваемых им тут же пояснений и пе реводов. Например, приводя слова арабской и персидской молитвы «олло бер вогыдирь, олло конъкар, бизим башы мудна насип болмышьты», он тут же сам пе реводит её: «а по-русски и языком молвят: боже осподарю, боже, боже вышний, ц арю небесный, зде нам судил еси погыбнути». В. П. Адрианова-Перетц справедливо отмечает, что «обилие автобиографиче ского элемента в «Хожении» Афанасия Никитина – в виде рассказов о событ иях его жизни в пути и в форме лирических эпизодов – выделяет эти путевы е записки из всей литературы путешествий русского средневековья. Но в то же время именно эта особенность связывает Никитина с новыми течениями в биографических жанрах русской литературы XV века. Интерес к внутреннему миру героя, анализ его душевн ых переживаний врывается именно в XV веке в традиционную форму «жития» и исторического рассказа, лично сть самого автора вопреки традициям прошлого проявляется перед читате лями главным образом в виде лирических отступлений, нравоучительных се нтенций и оценок изображаемых фактов. Рамки чисто эпического повествов ания раздвигаются, давая место выражению эмоций и размышлений и героя и автора. Афанасий Никитин предстаёт перед нами писателем своего времени, когда он и эпическую ткань путевых записок расцвечивает и оживляет расс казами о своих впечатлениях, настроениях, обращениями к читателям-совре менникам с нравоучительными предостережениями, сравнительными оценка ми своего, родного и чужого» [1, с. 94]. Всё это делает книгу Афанасия Никитина одним из самых замечательных па мятников русской средневековой литературы. Нельзя не согласиться с её о ценкой, данной академиком И. Срезневским, ещё 100 лет тому назад писавшим: «З аписки Никитина о странствиях по Персии и Индии в 1466-1472 годах памятник в сво ём роде и для своего времени… в такой же мере единственный и важный, как «С лово о полку Игореве». Больше всего в своём сочинении путешественник говорит об Индии, быт, обы чаи, хозяйственную жизнь и природу которой он рисует очень подробно, соо бщая много реальных сведений, но иногда, впрочем, привнося в своё описани е и элементы фантастики. Так, его поражает «чёрный» цвет кожи местных жит елей, их одежда: «… люди ходят нагы все, а голова не покрыта, а груди голы, а в олосы в одну косу плетены». Особенно странным и необычным для русского ч еловека был вид «простоволосых» замужних женщин. Ведь для русской женщи ны «опростоволоситься» - раскрыть свои волосы – было величайшим позоро м. Не едят индийцы «никоторого мяса», а едят днем дважды, а ночью не едят и н е пьют вина. В пищу употребляют «брынец» (рис) да «кичири» (морковь) с масло м, да «травы розныя едят». Перед приёмом пищи омывают руки, ноги и пропола скивают рот. Едят правою рукою, а ложки и ножа не знают. Во время еды многие накрываются покрывалом, чтобы их никто не видел. Столь же подробно он перечисляет все места, которые посетил, точно указы вая время пребывания в них и определяя расстояние между ними по количест ву дней, затраченных на передвижение от одного пункта к другому. Изложен ие Афанасия не отличается стройностью композиции; в этом изложении, кром е того, нередки повторения. Стиль «Хожения» - стиль дневниковых записей, к оторые автор, человек, не получивший специальной выучки, не сумел или не у спел упорядочить. Русского купца привлекает ежегодный грандиозный базар, проводимый бли з Бедера. На этот базар съезжается «вся страна Индейская торговати», «да тргують 10 дний», всякий товар свозят. С места на место Афанасий странствуе т по Индии в торговых заботах. Но торговля идёт плохо; Никитин ищет товаро в «на нашу землю» и ничего не находит: «Мене залгали псы бесермена,- жалует ся он,- а сказывали всего много нашего товару, ано нет ничего на нашу землю … перець да краска - то дёшево: ино возят аче морем, иные нам провезти пошли ны не дадут, и пошлины много, а разбойников на море много». Интересует русского путешественника вооружение индийского войска и т ехника ведения боя. Однако он с осуждением говорит о бессмысленности и п агубности войн. Отмечает Афанасий и особенности климата Индии: «…зима у них стала с трои цына дни», а всюду вода, да грязь и тогда пашут и сеют пшеницу, просо, горох и всё съестное. Весна же наступает с Покрова дня, когда на Руси начинаются п ервые зазимки. Поражает Никитина, что в Индии «кони ся не родят», а родятся волы да буйволы. Афанасий в сентябре 1472 года достиг Трапезунда, его под предлогом, что он п рибыл из орды Узун-Гасана, подвергли обыску и ограбили начисто. Однако Аф анасию Никитину удалось договориться с корабельщиками о переезде в кры мский город Кафу (Феодосию), где он обязался уплатить за проезд. Осенние шт ормы задержали корабль, на котором плыл русский путешественник на родин у. Только шестого ноября 1472 года он смог высадиться на берег в Кафе и там в р усской колонии услышать родную речь и завершить свою работу над книгой « Хожение за три моря». «Путешествие» заканчивается лирическим размышлением автора: «После м ногих помышлений я опечалился и сказал себе: горе мне, окаянному. Я сбился с истинного пути и не знаю, куда пойду. Господи боже, вседержитель, творец и неба и земли, не отврати лица от раба твоего, так как я тварь ходящая, созд ание твое. Не отврати меня от истинного пути и наставь на правый путь». Любопытно, что молитва, написанная Афанасием в подлиннике на традицион ном церковном языке, прерывается у него магометанской молитвой на арабс ком языке, и такой же молитвой заканчивается «Хожение». Из Кафы Афанасий Никитин выехал, вероятно, обычным путём того времени: к пристани Олешке, находившееся в низовье Днепра. Откуда по Днепру отправи лся к Смоленску, не доезжая которого где-то скончался. Русские люди, среди которых умер Афанасий Никитин сумели оценить значение его книги. Она был а бережно отправлена в Москву, где её сразу же переписали в летопись. Вели кий труд русского путешественника не погиб. «Путешествие» Афанасия Никитина, будучи произведением очень ценным с точки зрения историко-археологической, представляет и немалую ценност ь исторко-литературную как своего рода предвестник очерковой литерату ры как показатель высокого культурного уровня русского человека. Написанные для себя записи Никитина представляют собой один из наибол ее индивидуальных памятников Древней Руси: мы знаем Афанасия Никитина, п редставляем его личность несравненно лучше, чем личность большинства р усских писателей с древнейших времён до XVII века. Автобиографичность и лиричность «Хожения за три моря », передающего душевные переживания и настроения автора, были новыми чер тами в древнерусской литературе, характерными именно для XV века. Личный характер «Хожения», способн ость его автора раскрыть для нас своё душевное состояние, свой внутренни й мир – всеми этими чертами дневник Афанасия Никитина перекликается с в еличайшими памятниками древнерусской литературы. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Предлага емая курсовая работа содержит исследование эволюции жанра «хождения» на примере памятников древнерусской литературы XII - XV веков. Предоставленный материал показывает: каким образом, при ка ких обстоятельствах и для чего жанр «хождения» появился в древнерусско й литературе. Как уже было сказано, «х ождениями» в древнерусской литературе назывались произведения, в кото рых описывались путешествия-паломничества в Палестину, Византию, стран ы Востока . Главной целью было поклонение х ристианским святыням в Вифлееме, Иерусалиме, Константинополе и в других восточнохристианских центрах. Хождения совершались как официальными п редставителями русской церкви, так и по собственной инициативе или обет у паломников (их называли “калинами перехожими”). Они жаждали увидеть ме сто рождения Иисуса Христа, описанные в Евангелиях холмы, сады, здания, ко лодцы и т. д., пройти “крестный путь” Христа до Голгофы, посетить храм Гроб а Господня. Подобные хождения совершались на протяжении всего средневе ковья; некоторые из путников сочетали благочестивые цели с торговыми и д ипломатическими интересами. Однако светская власть постаралась налож ить на паломничество своё вето, когда оно стало приобретать массовый хар актер, нанося тем самым серьёзный ущерб княжеской экономике. Постепенно запрет распространился с мирян на монахов, которым предписывалось «не н огами искать спасения и бога», а неукоснительным исполнением своих обяз анностей и обетов у себя дома. Несколько позднее, начиная с XII века, церковные власти стали бороться с массовым паломничеством. Так, Даниил, автор первого памятника жанра «хождения», написал в начале XII века своё «Хождение», одной из причин заставивших его написать произведение, было желание удержать св оих читателей от путешествия в Палестину. Также далёкое путешествие Дан иил предпринял, «понужен мыслию своею и нетерпением», желая видеть «свят ый град Иерусалим и землю обетованную», и «любве ради святых мест сих исп исах все, еже видех очима своима». Даниил придавал своему «Хождению» не т олько познавательное, но и нравственное, воспитательное значение: его чи татели – слушатели должны мысленно проделать то же путешествие и получ ить ту же пользу для души, что и сам путешественник. Таким образом, по этим причинам и стали возникать произведения жанра «х ождения» в древнерусской литературе. Ещё одно из наиболее интересных и известных произведений жанра «хожде ния» было написано, как уже отмечалось, в первые годы XIII столетия и автором был Добрыня Ядрейко вич. «Хождение в Царьград» отличается от «Хождения Даниила», оно предста вляет собой скорее простой схематический перечень константинопольски х «святынь», чем связанный рассказ о путешествии. Последний памятник жанра «хождения», рассматриваемый в данной курсово й работе, является «Хожение за три моря» Афанасия Никитина. Это произвед ение отличается от предыдущих «Хождений» уже тем, что в отличие от тради ционного типа паломника, набожного церковника, как Даниил и Добрыня Ядре йкович, отправлявшиеся в «святую землю» с религиозными целями, Афанасий Никитин – человек светский, предприимчивый, энергичный купец – задумы вает путешествие с чисто практическими, торговыми намерениями - выгодно продать там свои товары и на вырученные деньги привезти на Русь товары з аморские. Но по иронии судьбы за ним следует одна неудача за другой. Всем трём «хождениям» уделено в данной курсовой большое внимание и в ка ждой главе рассматривается один из памятников данного жанра. Исследуя т ри памятника древнерусской литературы XII - XV столетий, необхо димо отметить, что традиция древнерусских «хождений» прошла длительны й путь своего развития. На протяжении многих столетий не только возникал и новые описания путешествий, но сам жанр «хождения» эволюционировал. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Предлага емая курсовая работа содержит исследование эволюции жанра «хождения» на примере памятников древнерусской литературы XII - XV веков. Предоставленный материал показывает: каким образом, при ка ких обстоятельствах и для чего жанр «хождения» появился в древнерусско й литературе. Как уже было сказано, «х ождениями» в древнерусской литературе назывались произведения, в кото рых описывались путешествия-паломничества в Палестину, Византию, стран ы Востока . Главной целью было поклонение х ристианским святыням в Вифлееме, Иерусалиме, Константинополе и в других восточнохристианских центрах. Хождения совершались как официальными п редставителями русской церкви, так и по собственной инициативе или обет у паломников (их называли “калинами перехожими”). Они жаждали увидеть ме сто рождения Иисуса Христа, описанные в Евангелиях холмы, сады, здания, ко лодцы и т. д., пройти “крестный путь” Христа до Голгофы, посетить храм Гроб а Господня. Подобные хождения совершались на протяжении всего средневе ковья; некоторые из путников сочетали благочестивые цели с торговыми и д ипломатическими интересами. Однако светская власть постаралась налож ить на паломничество своё вето, когда оно стало приобретать массовый хар актер, нанося тем самым серьёзный ущерб княжеской экономике. Постепенно запрет распространился с мирян на монахов, которым предписывалось «не н огами искать спасения и бога», а неукоснительным исполнением своих обяз анностей и обетов у себя дома. Несколько позднее, начиная с XII века, церковные власти стали бороться с массовым паломничеством. Так, Даниил, автор первого памятника жанра «хождения», написал в начале XII века своё «Хождение», одной из причин заставивших его написать произведение, было желание удержать св оих читателей от путешествия в Палестину. Также далёкое путешествие Дан иил предпринял, «понужен мыслию своею и нетерпением», желая видеть «свят ый град Иерусалим и землю обетованную», и «любве ради святых мест сих исп исах все, еже видех очима своима». Даниил придавал своему «Хождению» не т олько познавательное, но и нравственное, воспитательное значение: его чи татели – слушатели должны мысленно проделать то же путешествие и получ ить ту же пользу для души, что и сам путешественник. Таким образом, по этим причинам и стали возникать произведения жанра «х ождения» в древнерусской литературе. Ещё одно из наиболее интересных и известных произведений жанра «хожде ния» было написано, как уже отмечалось, в первые годы XIII столетия и автором был Добрыня Ядрейко вич. «Хождение в Царьград» отличается от «Хождения Даниила», оно предста вляет собой скорее простой схематический перечень константинопольски х «святынь», чем связанный рассказ о путешествии. Последний памятник жанра «хождения», рассматриваемый в данной курсово й работе, является «Хожение за три моря» Афанасия Никитина. Это произвед ение отличается от предыдущих «Хождений» уже тем, что в отличие от тради ционного типа паломника, набожного церковника, как Даниил и Добрыня Ядре йкович, отправлявшиеся в «святую землю» с религиозными целями, Афанасий Никитин – человек светский, предприимчивый, энергичный купец – задумы вает путешествие с чисто практическими, торговыми намерениями - выгодно продать там свои товары и на вырученные деньги привезти на Русь товары з аморские. Но по иронии судьбы за ним следует одна неудача за другой. Всем трём «хождениям» уделено в данной курсовой большое внимание и в ка ждой главе рассматривается один из памятников данного жанра. Исследуя т ри памятника древнерусской литературы XII - XV столетий, необхо димо отметить, что традиция древнерусских «хождений» прошла длительны й путь своего развития. На протяжении многих столетий не только возникал и новые описания путешествий, но сам жанр «хождения» эволюционировал.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
В нашей стране воровство для чиновников не преступление, а прямые должностные обязанности.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе ""Хождение за три моря" Афанасия Никитина", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru