Курсовая: "Путешествия Лемюэля Гулливера" Джонатана Свифта - обобщающая сатирическая картина современной европейской действительности - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

"Путешествия Лемюэля Гулливера" Джонатана Свифта - обобщающая сатирическая картина современной европейской действительности

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 56 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

43 Башкирский Государственный Педа гогический Университет Кафедра Зарубежной Литературы и Страноведения Курсовая работа на тему: «Путешествия Лемюэля Гулливера» Джонатана Свифта – обобщающ ая сатирическая картина современной европейской действительности» Выполнила: Яковлева К.И. Группа 302 Проверила: КФН Резяпова Г.Т. Уфа – 2003 Содержание: · Введение 3 · Автор и его время 4 · Путешествие в Лилип утию 10 · Путешествие в Бробд ингнег 18 · Путешествие в Лапут у 23 · Путешествие в стран у Гуигнгнмов 30 · Заключение 37 · Список литературы 39 · Приложение «Издател ь к читателю» 40 Введение . В истории европейского общества XVIII век известен как эпоха Просвещения. Деятели Просвещения не толь ко были писателями, но и философами, политическими мыслителями. Уже на ра ннем этапе Просвещения Джонатан Свифт выступает с критикой складывающ ихся буржуазных отношений. Современный Свифту читатель должен был в нев едомых странах и народах узнать (и узнал!) до отвращения знакомые нравы, пр иметы собственной жизни и истории. Уж таковы, взгляд, манеры, особенности таланта Свифта: он был мудрый философ, неистощимый фантазер и остроумный , неподражаемый сатирик. Свифт зло высмеивает человеческие пороки, смешные и печальные, которые, к сожалению, имеют глубокие социальные корни. Поэтому сатира Свифта дейс твенна и в наши дни. Она потому и значительна, что глубоко серьезна и пресл едует высокие идейные цели. Джонатан Свифт искал истину современного ем у мира. «Путешествия Лемюэля Гулливера» - пародийная имитация, с одной ст ороны, поиск и открытие истины, с другой. Свифт полагал, что его первая зад ача – приблизиться к духовной жизни века и разобраться в ней. Он говорит с читателями о религии, но не на непонятном языке богословов; о политике, н о не на партийном жаргоне, непонятном для большинства; о литературе, но бе з заносчивости и самодовольства. Велико произведение «Путешествия Лемюэля Гулливера» тем, что оно глубо ко обобщено. Все вещи, описанные Джонатаном Свифтом, имеют черты и действ ия современников автора. Он не мог бить врага открыто, потому и наступал н а него посредством намеков, аналогий и аллегорий. Сатира Свифта направлена против Английского правительства и церкви XVII - XVIII веков. Это – гротескное осмеяние общественного строя и политики го сподствующих классов. Автор и его время . Х VII век – переломный, исполненный драматиз ма период английской истории. Долго зревшие противоречия между набирав шей силу буржуазией и феодальным строем привели Англию к буржуазной рев олюции 1640-х годов. Страна к этому времени уже переживала глубокий кризис. О тживший феодальный правопорядок, паразитизм двора и церкви, рост налого в и пошлин, предназначенных для пополнения вечно пустой королевской каз ны, препятствовали развитию торговли и экономики. Нужда и голод были уде лом тружеников Англии, крестьян и ремесленников. Английская литература Х VII века – это литература эпохи революционной ломки. Она развивается в обстанов ке ожесточенной, идеологической и социальной борьбы, в тесной связи с со бытиями своего времени. Первые десятилетия века завершают эпоху Ренесс анса. К 1690-м годам наступает эпоха раннего Просвещения. Вот тогда на арене и появ ляется Джонатан Свифт. В литературной жизни Англии этой поры различают в свою очередь три этапа , из которых приходятся на предреволюционное десятилетие (20- 30 г.), второй охватывает годы (40- 50 г.), (60-80 г.) – тр етий этап, который совпадает с периодом Реставрации. Первый период в развитии литературы английского Просвещения ( 1689 г. до 30 г .г. Х VIII в.). В это время произвед ения Свифта стали широко известны и знаменуют собой начало развития про светительского реализма. Для литературы характерен оптимистический вз гляд на перспективы буржуазного прогресса. Исключение составляет Свиф т его сатира – гневное обличение противоречий и недугов собственничес кого общества. Великая сатирическая традиция английской литературы связана с творчес твом Свифта. На раннем этапе Просвещения его негодующая сатира бичевала пороки современного ему мира, разрушая надежды на будущий прогресс. Уничтожение феодализма и утверждение капитализма превращается в истор ическую необходимость. Именно это предопределяет движение под названи ем Просвещение. Оно сложилось в условиях острейшего кризиса. Х VIII век был действительно эпохо й, когда географические и этнографические горизонты человечества расш ирились, включая и Европу и страны Востока и обширные просторы Азии и Нов ого Света. Гете считал эту эпоху эпохой рождения всемирной литературы. У же само признание идеи прогресса в развитии человечества – просветите ли задумываются над закономерностями развития человечества. Человечес тво, согласно просветителям, переживает три эпохи: нормативно понятую ал чность; средневековье, отвергаемое как период «исторических заблужден ий»; современность, утверждающую «царство разума». Пуританизм (от слова чистота) был идеологическим оружием револ юционных сил. Пуританизм революционный втянул в свою орбиту народные ма ссы, был героическим по своему характеру, по словам Маркса, стояли на высо те великой исторической трагедии. Наблюдается антипуританская реакция в области культуры и нравов; с одной стороны, в возрождении театральных п редставлений и народных празднеств, с другой – в характерной для двора и аристократии безудержной погоне за наслаждениями. Деятели Просвещения не только были писателями, но и философами , политическими мыслителями. Литература и искусство насквозь пронизаны философской проблематикой. Основное место в литературе стало принадле жать прозаическим жанрам, а также поэтическим с нравственно этической и религиозно-философской проблематикой . А еще более существенно проникновение злободневно пуб лицистических элементов в роман, комедию, поэму и т.д. У просветителей в эс тетике бытует принцип не только «поучать развлекая», но и воспитывать, ф ормировать человека в идеалах разума. Теперь конкретно хотелось бы поговорить об английской литературе и как ое место отведено в ней творчеству Джонатана Свифта. Свифт начал свою творческую жизнь на рубеже веков. В это время английска я литература была особенно разнообразной. Джонатан Свифт (1667-1745) родился и п олучил образование в Ирландии. В 1688 г ., когда начались беспорядки, вернулся к матери, где и устроился к Уильяму Темплу, чей отец был большим другом их семьи. Вскоре, по совету Темпла Свиф т принимает священный сан (не желая при этом быть священнослужителем), ли шь для жалованья. Свифт жил то в Англии, то в Ирландии. Освободившееся мест о декана в Дерри занять не удалось. Новый секретарь получает взятку и Сви фт не получает это место, якобы, слишком молод, хотя Свифту было более трид цати. Личность сочинителя все время маскируется. Почти ничего не печатается п од собственным именем. Для этого были свои практические резоны: во-первы х – литературный – он не проповедует, а описывает, как действующее лицо, стремясь представить ситуацию более объективной. Обычное намерение Св ифта «злить, а не развлекать», разозлить, оскорбить, унизить, загнать в уго л (как он писал о «Путешествиях Гулливера»). А между тем, как раз творчество более всего мешало карьере Свифта: Сдержи перо он и язык Он в жизни много б достиг (Стихи на смерть доктора Свифт а) Свифт не желал признавать себя ирландцем и настаивал на а нглийской родословной. Политическая ситуация сложилась так, что и в Ирла ндии у английских поселенцев не было никаких прав на ирландскую национа льность. Ирландцы были населением без прав, а англичане – грабители-кол онисты. Но именно в Ирландии прошла большая часть его жизни. В Ирландии за рождались многие симпатии и антипатии. Англия была ненавистной родиной Свифта, но ирландской почвой пропитаны его произведения. В начале 20-х годов в письмах Свифта все чаще появляются упоминан ия о «моих Путешествиях», где указываются мрачные и странные сцены новой книги. И, наконец, в письме к Полу от 29 сентября 1725 г.: «Я занимался, помимо рытья канав, окончанием, правкой, отде лкой и перепиской моих Путешествий в четырех частях, заново дополненных и предназначенных для печати, если мир их заслужит или, вернее, если найде тся такой храбрый печатник, что поверит своим ушам». Свифт сам приехал в Англию, чтобы найти этого храброго печатника в марте 1726 г. А в августе печатник Бенджамин Мотте получил письмо от некого Ричарда Симпсона, где тот предлагал его в ниманию записки своего кузена – капитана Лемюэля Гулливера: не годятся ли на продажу эти сильно сокращенные записки старого моряка. Мистер Бенд жамин Мотте проявил должную заинтересованность. Вскоре у себя под дверь ю обнаружил сверток с «правдивыми записками». (Приложение). Заботы о напе чатании «Путешествий» взял на себя Поп, который и устроил для Свифта пер вый и последний за всю литературную жизнь Свифта гонорар в размере трист а фунтов. «Путешествия Гулливера» – итоговая для Свифта книга, события которой н итью проходят по его жизни. Свифт прочел массу книг о путешествиях «проп асть чуши» – как он выражался. Но не миновал лучшую, самую нашумевшую кни гу о путешествиях. Книга Дефо – «Робинзон Крузо» – одна из самых счастл ивых романов в мировой литературе. Стимулом к написанию книги «Путешест вий» и послужила книга Дефо о Робинзоне. И Дефо, и Свифт разоблачают колон иализм. Дефо протестует против осуществления неприглядных идеалов нов ого времени; Свифт перечеркивает всю эпоху с ее понятиями и надеждами. Де фо оптимистично, радостно смотрит на развивающуюся цивилизацию; а Свифт современника показывает в неприглядном виде, как бы заставляет посмотр еть на себя в зеркало. Таково соотношение двух великих книг. Свифтовское сочинение рассматривается как определенно пародийное. Сви фт не нападал, собственно на человеческую породу, он нападал не на нее, а н а ее идеализацию, ибо идеализация не делала колониальную политику гуман ней. Реалистический стиль литературы путешествий служил для преподнес ения буржуазного гуманизма (уже весьма лицемерного), «истины» о человеке . И об истинности своих записок очень, более всего заботится Гулливер. Вед ь, казалось бы, ясно; что и Лилипутия, и страна великанов, летающий остров, и говорящие лошади – все это фантазии – невероятные и очень интересные, блистательные. Но на это Гулливер скромно пишет: «Я отлично знаю, что писа ния, не требующие ни таланта, ни знаний и никаких вообще дарований, кроме х орошей памяти и аккуратного дневника не могут особенно прославить авто ра… Я предпочел излагать голые факты наипростейшим способом и слогом». В самом деле, изложение голых фактов начинается с первой фразы: «Мой отец имел небольшое поместье в Ноттинтемпшире; я был третий из его пяти сынов ей»[2;5]. Гулливер приводит данные о своем местожительстве, профессиональн ом образовании и имущественном положении, о названии кораблей, датах отп лытия и возвращения. Названы широты и долготы, маршруты и карты новооткр ытых земель. Капитан Гулливер точен во всех своих описаниях. С той же точн остью выдержаны арифметические и геометрические размеры. Из каждого пу тешествия можно почерпнуть достаточные сведения о туземцах; об их языке . В каждой, вернее, о каждой части имеется экономический, политический и и сторический очерк. Записки капитана Гулливера могут быть документом. После первого издани я он сообщил Попу: «Один здешний епископ сказал, что эта книга невероятно й лжи и лично он не верит там почти ни одному слову». Свифт для большего ко мизма настаивает на истинности своих заведомо выдуманных описаний. Пер вые читатели «Путешествий», восприняли книгу как занимательные похожд ения, приправленные для остроты политическими намеками. Но время шло. Кн ига все больше раздражала читателя. В книге увидели поношение человечес кой природы под видом приключенческой истории. Отсюда бесчисленные пер еиздания «Путешествий». Христиане уверяли, что автор не верил в бога, поэ тому безжалостно описывал род человеческий. Новейшие критики рассматр ивают автора, как человека нездорового душевно отсюда и «клеветнически е выпады против человечества». Гулливер мог бы быть доволен. Книга читалась как сатирический документ и относится он ко всей новейшей истории человечества. Истинность произве дения в доскональном портретном сходстве мира, открытого Гулливером. Пр ичем сходство усиливалось с каждым новым поворотом истории. Знакомые че рты портрета проступали все яснее. Третья часть считалась неудачной, но современники ХХ века считают эту часть как компендиум (компендиум – сжа тое, суммарное положение в науке) современной научной фантастики. «Мистификация» у Свифта теряла наставительную задачу. Жанр был и есть об истине современности. Свифт ведет нападение, маскируясь под друга и сою зника (это было и в памфлетах); Гулливер, по началу обычный путешественник , со своими понятиями и предрассудками. Читатель верит Гулливеру, вживая сь в невероятный мир, и в конце книги вместе с Гулливером узнает себя самы м омерзительным существом. Пародийная имитация жанра – одна сторона де ла. Маскирующий жанр – поиск и открытие истины. Гулливер не просто демон стрирует положение вещей, но и открывает истину и делает свои заключения . Путешествие в Лили путию . Проще всего дело обст оит в первых двух путешествиях: «Раз признавши существование великанов и крохотных людей, легко принимаешь все остальное,» – заметил доктор Дж онсон. Ситуация оказывается таковой, картина действительности, в которо й не ненормальны не лилипуты или великаны, а пришелец – Гулливер. В перво м случае он ненормален, потому что, он, даже при искреннем желании, не може т жить лилипутской жизнью. Во втором – он англичанин, европеец, человек н ового времени. Лилипутия – Англия, англичанин – лилипут. Фантастика первых двух путеш ествий иронический прием, коснувшийся всех норм – житейских, государст венных, даже житейских. Нравственные понятия не исчезают. Царство лилипу тов – не только сказочное, но еще и кукольное, Гулливер по большей части и описывает свои игры и забавы в ожившем кукольном мире и описывает это в с амых серьезных выражениях. Он принимает из правила, имеет кукольное имя Куинбус Флестин («Человек-Гора») и выполняет свои игровые обязанности. Д ля ребенка суть этой игры – преображение настоящего в кукольное, для вз рослого – преображение настоящего в кукольное (Примерно так же различа ются детские и взрослые спектакли). Можно проследить, как в первом путешествии Гулливер наблюдает «лилипут скую Англию» нужном нравственном ракурсе. При первом появлении «человечка ростом не более шести дюймов» Гулливер громко вскрикивает от изумления. Человечки копошатся, пищат на непонятн ом языке, осыпают Гулливера стрелами, похожими на иголки. Ведь он может ле гко восстановить себя в правах. Просто встать ночью и растоптать всю эту армию. «Однако судьба решила иначе» [2;9]. Является знатная особа со средний палец ростом и урезонивает голодного путешественника с помощью «угроз, обещаний и сожалений». Гулливер соображает уж не нарушил ли он «строгие правила этикета», т.е. он смотрит на себя со стороны глазами лилипутов. Это начало превращения мистера Лемюэля Гулливера в Куинбуса Флестрина, Чел овека-гору. Гулливер ощущает себя частью Лилипутии. Очередной лилипутский визитер уже не существо со средний палец, а «особа высокого чина от лица его импер аторского величества». «… Он предъявил свои верительные грамоты, за коро левской печатью, приблизя их к моему глазу» [2;11]. Для читателя – это комичн о, для Гулливера – почти норма. Император, государственный совет решают, как быть с выброшенным на берег чудовищем. Лилипутское величество сравн ивается с европейскими монархами. Гулливер чувствует и ведет себя в лилипутском мире, как громадное прируч енное животное. Его сажают на привязь в виде девяносто одной цепочки с тр идцатью висячими замками. Ему отводят конуру, заброшенный храм, в дверь к оторого, он может «свободно проползать». Не Гулливер, а Человек-гора – ру чное животное лилипутского императора. Портрет императора Лилипутии о писывает так: «… черты лица его сильные и мужественные, губы австрийские, руки и ноги пропорциональные, движения грациозные, осанка величественн ая»; «… ростом он на мой ноготь выше всех своих придворных; одного этого хватает, чтобы внушить зрителю чувство почтительного страха». «Чтобы лу чше рассмотреть его величество, я лег на бок»[2;17]. Это для Гулливера монарх во всем его великолепии. Сопоставление размеров говорит нам о том, что эт о комедия. Гулливер и рассказчик и действующее лицо. Лилипутская точка з рения распространяется на собственные вещи Гулливера. Они описаны как н евероятные сооружения. Гулливер наблюдает, как маленькие человечки, по к олено в табаке, находят гребень, похожий на решетку перед императорским дворцом. Тиканье часов для них, как шум водяной мельницы. Гулливер попада ет в лилипутский мир и остается жить по законам этой страны. Император Ли липутии «отрада и ужас вселенной», есть «величайший из сынов человеческ их, который своей стопой упирается в цент земли, а головой касается солнц а», и его владения в окружности двадцати миль «распространяются до крайн их пределов земного шара». Но Гулливеру не до смеха. Он подписывает резон ные условия «хотя некоторые из них не так почетны, как я желал бы». «В знак благодарности я пал ниц к ногам его величества… и я стал совершенно своб оден»[2;36]. И он действительно свободен… по-лилипутски. Читатель даже сочув ствует маленькому народцу, на голову которого свалился Человек-гора. В э той стране свой мирок, свои законы, даже довольно разумные законы. Гуллив ер, Человек-гора входит в жизнь Лилипутии и постепенно теряет ощущение с обственных размеров. Постепенно маленький мирок перестает умилять. Умиление заменяется пре зрением. Оказывается, они не стоят снисходительности. Всплывает все боль ше злых и едких подробностей … и Гулливер узнает Англию в царствование Г еорга I . Автор написал язвитель ный пасквиль на политическую жизнь последних лет. Тори и виги, «высокая» и «низкая» церковь, король Георг и королева Анна, герои войны с Францией и сэр Роберт Уолпол, осмеяны скопом, как маленькие, копошащиеся лилипуты. Л илипутские свары – жалкое зрелище. Не они хитрые, злобные, бесстыдные, а м ы хитрые и бесстыдные пигмеи. Но поскольку пигмеи все же заслуживают вни мания и снисхождения, подогревая наш интерес, появляется глава о науке, о б обычаях и законах, совершенно противоположных английским. Если у Гулливера и есть основания презирать лилипутов, то только за сход ства с соотечественниками. Это даже не призрение, а некоторая обида за су ровое, жестокое с ним обращение. Все-таки он слишком велик для Лилипутии (х отя внутренне он готов остаться). Обратим внимание, как он изображает лилипутов. Он не пользуется никакими грубыми средствами в противопоставление силы и слабости. Великану Гулл иверу достаточно дунуть и от этого могут разлететься армии. Он сможет са погом разрушить города. Ставит ли Свифт своей задачей просто унижение и высмеивание людей? Все ч еловеческое (людское) он высмеивал? Далеко нет! Создав ситуацию отношени й великана и лилипута, Свифт преследует свои идейные цели. Он глубоко при нципиален. Далеко не все он отвергает в человеке, а только определенные н едостатки, с которыми борется. Лилипуты были поражены, обнаружив на своей территории великана. Но как о ни к этому отнеслись? Они отнеслись с человеческим мужеством, настойчиво стью, любопытством и смелостью, верой в победу. Мужественное решение под чинить себе невиданного зверя – вот что отличает этих людей. Свифт над э тим и не думает смеяться. Из-за смехотворного соотношения сил, Свифт мог б ы описать в презрительной форме, но здесь, как раз Свифт добродушен. Ему (Свифту) нравится копошение лилипутов, Гулливер в этом принимает акт ивное участие. Пусть смешно, что людишки прикрепляют его волосы к земле к олышками, обхаживают и привязывают его веревочками и т.д. – ему нравится эта бесстрашная суета. Это копошение не выглядит смешным. «Я не мог доста точно надивиться неустрашимости крошечных созданий, отважившихся взоб раться на мое тело и прогуливаться по нему, в то время как одна моя рука бы ла свободна, и не испытавших содрогания при виде такого страшного чудови ща, каким я должен был казаться для них».[2;11] Но не над этим Свифт смеется. Его смешит и злит другое в людях: не природны е данные, а неправильная социальная направленность этих данных. «Его пре восходительство, взобравшись на мою правую голень, направился к моему ли цу в сопровождении десятка человек свиты. Он предъявил свои верительные грамоты, за королевской печатью, приблизя их к моему глазу, и обратился с р ечью, которая продолжалась около десяти минут и была сказана без малейши х признаков гнева, но с авторитетом и решительностью… по решению его вел ичества и государственного совета меня должны были перевезти».[2;11] Свифт смеется над юристами и священниками, которых узнает по костюму. См еется он и над взяточниками, он говорит о том, что император запретил приб лижаться к жилищу великана ближе пятидесяти ярдов, что по ядовитому заме чанию Свифта принесло большой доход министерским чиновникам. Он смеется над тем, что триста портных взялись шить костюм на Гулливера о бязательно местного фасона. Смеется над тем, как производили обыск в его карманах. Нельзя не смеяться, читая протокол обыска. Он смеется над учеными Лилипутии, которым показали часы и предложили выс казать свое мнение. Свифт пишет: «Читатель и сам догадается, что ученые не пришли ни к какому единодушному выводу, и все их предположения, которых, в прочем, я хорошенько не понял, были весьма далеки от истины».[2;23] Это Свифт с водит старые счеты с учеными, которых лучше называть лжеучеными. Хохочет Свифт над придворными «развлечениями», которые являются подха лимством и замаскированы под видом «акробатического искусства». Импер атор держит в руках полку в горизонтальном положении, а приближенные, то перепрыгивают через нее, то проползают под ней, смотря по тому, поднята по лка или опущена. Кто с наибольшей ловкостью исполнит эти упражнения, тот получит синюю нитку, которую будет носить в виде пояса (Цвета нити – цвет а английских орденов Подвязки, Бани и святого Андрея). Свифт издевательс ки добавляет, что ничего подобного ни в Новом, ни в Старом свете ему видеть не доводилось. Поскольку Свифт встал на физиономический путь, много внимания он уделяе т соотношению пропорций между крохотными существами и «Человеком-горо й». Например, почти все человечество брезгливо относится к мышам, крысам, лягушкам и т.д., потому что эти существа вертлявы, подвижны и при этом малы. Свифту и в голову не приходит ставить этот вопрос в отношении крохотных существ, которые бегали по Гулливеру, лазали в карманы и т.д. Напротив, злю щие лилипуты, которые пускали в Гулливера стрелы, несмотря на запрет, бра л их в руки, но не казнил, а бережно поставил обратно на землю. Крохотные человечки «дарят» Человеку-горе свободу, который одной ногой, мог разрушить их столицу, а если бы пустился в пляс, то и все население. Люб ому читателю, хочется задать вопрос, почему лилипуты так надменно, бесце ремонно обращаются с великаном, обыскивают, диктуют ему приказы, и это не смотря на то, что целая армия проходила маршем у него между ногами? Вот в этом и есть глубокая жизненная правда – этим и велико произведени е Свифта, что оно обобщено. Разве кучка правителей не держит в скованном состоянии целые народы?, ко торые могли их раздавить, как Гулливер лилипутов? Свифт зло высмеивает человеческие пороки; смешные, печальные, которые, к сожалению, имеют глубокие социальные корни. Поэтому сатира Свифта дейст венна и в наши дни. Сначала может показаться поверхностным описание враждующих партий тре мексенов и слемексенов (тори и виги), которых отличает высота каблуков на башмаках. Одни доказывают, что высокие каблуки более согласуются с древн ими государственными установлениями, другие, что должности, раздаваемы е короной, должны находиться в руках людей с низкими каблуками. Когда Свифт описывает дикую вражду «тупоконечников» и «остроконечнико в» [2;41] (сатирическое изображение религиозного раскола, разделявшего хрис тианскую церковь на католическую и протестантскую), спорящих относител ьно яйца – как его следует разбивать, с тупого конца или с острого и т.д.: - в от неувядаемая свифтовская сатира! Такие люди, такие пустопорожние спор ы существуют и поныне как в личной, так и общественной жизни. «Путешествие в Лилипутию» заканчиваются чрезвычайно печальным эпизод ом, где прочитывается свифтовская горечь: крохотные человечки обдумыва ют, как лучше уничтожить Гулливера, какую казнь к нему применить, и очень у дивляются, почему он уклоняется от такого легкого наказания, как ослепле ние, которое по милости императора заменило бы смертную казнь [2;65]; в обвини тельном акте осмеивается стиль юридических документов, недостаточно о боснованных, по мнению Свифта, обвинения Болинброка в измене. «… Велики с нисходительность и благосклонность его величества и государственного совета, благодаря которому Вы приговорены только к ослеплению» [2;65-67] У Свифта эта жестокость человеческая – не садического порядка. Он не ск лонен считать человека самодавлеюще-кровожадным. Все дело в «интересах »! В государственных интересах! В национальных и всяких других. Неумение правильно разрешить эти вопросы, найти выход, идти по пути наименьшего с опротивления, властвовать даже в тех случаях, когда для этого нет основа ний, детское вранье и запугивание, лукавство дикаря, совершенная наглост ь - столь же наивны и смешны, жестоки и бессмысленны, как и «милосердие». В некоторых случаях гнев и смех соединены, например, когда Гулливер пише т, что император на ноготь выше своих подданных. Здесь проявляется мнимы й характер превосходства императора. Государь просто смешон, когда выда ет себя за «отраду и ужас вселенной». Он настолько мелок и ничтожен, чтобы диктовать волю всему миру. Смешны и нелепы высококаблучники и низкокабл учники, прототипами, которых являются виги и тори. Их различия ничтожны – это солидный заряд иронии. Однако классовые интересы партий не задеты . Когда Гулливер перестает быть терпеливым и услужливым, он вступает в кон фликт с правительством. Несколько по-другому наблюдаем крошечных сущес тв, когда судебное следствие, затеянное в связи с тем, что Гулливер отказы вается выполнить волю императора – полностью разгромить государство Блефеску. С Гулливером за непослушание могли обойтись очень сурово. Гулл ивер решительно заявил, что «быть орудием обращения в рабство храброго и свободного народа», никогда не согласится. Тогда официальные круги Лили путии сочинили обвинительный акт, в котором Гулливеру приписаны самые д урные намерения и поступки. Очень ярко вырисовывается лицемерие у челов еческих существ, которые раньше выглядели забавными, храбрыми и довольн о смышлеными. Гнетущая сила власти вызывает и ужас и негодование. Свифт пытлив. В его произведении анализ глубокий, разносторонний. Свифт не был бы Свифтом, если бы ограничился показом в людях ничтожных лилипут ских сторон. Он исследует человека с противоположной стороны. Он увеличи вает людей с той же пропорцией, с какой он уменьшил в Лилипутии. Путешествие в Бробдингнег . Но Свифт не долго позв оляет читателю упиваться своим ростом, превосходством перед лилипутам и. Без всякой передышки следует второе путешествие Гулливера. Человек-го ра попадает совсем в иную ситуацию на ячменном поле; перед ним появляетс я «человек исполинского роста», «… он был с каланчу, а каждый его шаг… равн ялся десяти ярдам» [2;85]. Великаны настолько же крупнее Гулливера, наскольк о Гулливер больше лилипутов, то есть в двенадцать раз. Это соотношение то чно соблюдается при описании великанов и всех предметов, с которыми стал кивается Гулливер во время его пребывания в Бробдингнеге. Здесь люди-великаны. Гулливер перед ними лилипут, он задумывается, что сд елают с ним эти чудовища. Великан, на которого смотрели, как на величайшее чудо на свете, человек, который был способен тащить одной рукой весь импе раторский флот Лилипутии, превратился в Крошечку, которого поднимают и р ассматривают, как червячка. Свифт увлекается описанием занимательных с лучаев, вытекающих из-за изменившихся пропорций – следует описание кош ки и собак, непомерных размеров ребенка, который хотел затащить Гулливер а к себе в рот, мужественную борьбу с крысами и т.д. Он описывает столовые н ожи (больше косы), ложки, вилки – и это социальная сатира. Гулливер, сидя за обедом на столе, на крохотном стульчике, рядом с солонко й, беседовал с государем. Государь с удовольствием расспрашивал о нравах , религии, законах, управлении и науке, и Гулливер дал подробный отчет. Нак онец, государь взял его в правую руку и, лаская левой с громким хохотом спр осил: кто же он – виг или тори? Дальше Свифт описывает, какое впечатление на Гулливера производят нищи е в стране Бробдингнег: «… и тут для моего непривычного европейского гла за открылось ужасное зрелище. Среди них была женщина, пораженная раком, е е грудь была чудовищно вздута, и на ней зияли раны такой величины, что в дв е или в три из них я легко мог забраться и скрыться там целиком. У другого н ищего на шее висел зоб, величиной в пять тюков шерсти, третий – стоял на д еревянных ногах вышиною в двадцать футов каждая. Но омерзительней всего было видеть вшей, ползавших по их одежде. Простым взглядом я различал лап ы этих паразитов гораздо лучше, чем мы видим в микроскоп лапки европейск их вшей; так же ясно я видел их рыла, которыми они копались как свиньи. В пер вый раз в жизни я встречал подобных животных» [2;115]. Это значительнейшая тема – тема показа человеческих страданий. Попутно он пытается высмеять храм, его величину: «… башня была намного ни же колокольни собора в Солсбери, - разумеется, пропорционально росту стр оителей того и другого здания» [2;116]. Для того чтобы башня в королевстве вел иканов могла произвести на местных жителей не менее внушительное впеча тление, она должна достигать 1464 ме тров (122х12). Но на этой теме он останавливается мельком. Свифт дает себе волю, когда Гулливер рассказывает королю о порядках в Ан глии. Король задает вопросы и Свифт перечисляет все, что составляет осно вной материал его сатиры: «Мой краткий исторический очерк Англии за посл еднее столетие поверг короля в крайнее изумление. Он объявил, что, по его м нению, эта история есть ни что иное, как куча заговоров, смут, убийств, изби ений, революций и высылок, являющихся худшим результатом жадности, парти йности, лицемерия, вероломства, жестокости, бешенства, безумия, ненавист и, зависти, сластолюбия, злобы и честолюбия» [2;131]. Речь идет о невежестве и по роках законодателей. Законы на практике извращаются, запутываются и обх одятся. Чтобы занимать высокое положение, не обязательно обладать каким и-либо достоинствами. Люди жалуются высокими званиями совсем не на основ ании их добродетелей. Духовенство получает повышение не за свое благоче стие. Военные – не за храбрость. Судьи – не за неподкупность, сенаторы – не за неподкупность, государственные советники – не за мудрость. Вывод беспощадный: большинство соотечественников Гулливера – это выводок м аленьких, отвратительных пресмыкающихся, самых пагубных из всех, какие к огда-либо ползали по земле. Свифт делает попытку внести нечто вроде положительной программы в упра вление государством. Он перечисляет главное, что для этого требуется: зд равый смысл, справедливость, быстрое решение уголовных и гражданских де л… и т.д. С глубокой горечью собеседник Гулливера говорит, что всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сулит вырастить на том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все политики вмес те взятые. Свифт пытается внести положительное в области морали и науки. Он обрушив ается на английский консерватизм. Он конкретизирует свои желания. Закон должен формулироваться кратко. Надо, чтобы писание комментариев к закон ам, считалось преступлением и т.д. Как будто бы прочитывается вопрос – мо жет быть, произошло измельчание людского рода? Он находит достоинства у людей в Бробдингнег. Достоинства выглядят не очень убедительно, но все ж е они являются положительной мечтой Свифта. Свифт платит дань своему классу, своей эпохе, своими связями с правитель ственными кругами английской аристократии. Гулливер не ждет общения с г игантами. Попадает путешественник в обычный фермерский дом, очень напом инающий европейский. Гулливер очень мал и потому он видит жизнь великано в невыгодно преувеличенной: (при этом он может жить своей обыкновенной ж изнью) повседневная грубоватость, простейшие прихоти, корысть. Все в это й жизни: и рюмочки, и кошки, и собаки, вбегающие в столовую – «как это бывае т в обыкновенных деревенских домах». Есть и другая сторона – Гулливер унизительно уменьшен. Он сталкивается , с окружающим его, предметным миром, спотыкается о хлебную корку, прячетс я в листочках щавеля, бьется на смерть с крысами, спит на полочке под потол ком. Великаны для Гулливера не люди, а полубоги, которых нужно забавлять и раз влекать «показывать меня как диковинку в ближайшем городе» [2;95]. Гулливер пока не обращается к ним и они его представляют как «странного зверька, п одражающего всем действиям человека, говорит на каком-то наречии,… что с троение тела у него нежное, а лицо белее, чем у дворянской трехлетней дево чки» [2;95]. При этом он представитель европейской породы. Свифт утверждает, ч то даже король Великобритании оказался бы на месте Гулливера, то подверг ся бы такому же унижению. Здесь нормальный масштаб – исполинский. Если лилипуты выглядели смышл еным и искусным народом: их ничтожество выявлялось по сходству политиче ской жизни в Европе. В Бробдингнеге ничтожество Гулливера в физиологиче ском факте. В простом быту Гулливер может быть только ручным зверьком, вс е его претензии смешны и ничтожны в мире великанов. Но вот его, ручного зверька, берут к королевскому двору; к фермеру «являет ся королевский адъютант, с требованием доставить меня во дворец для разв лечения придворных дам» (стр.100). Здесь тоже нельзя, невозможно совершить н ичего человеческого. Его подвиги в битвах с мухами и осами «… проклятые н асекомые величиной с крупного жаворонка… кусали меня до крови… защитой от мух была шпага» (стр.112), демонстрация плавания на игрушечной лодке, музы цирование бегом по клавишам – все это забавляло придворных. На человеческую сущность размер никак не влияет. Гулливер наблюдает, что нет ничего идеального и сверхчеловеческого. Путешественник наблюдает обычных людей в невыгодном для них ракурсе. Временами ему казалось, что о н находится при английском дворе, с леди и лордами и их поклонами, ужимкам и, пустыми разговорами. Свифт, как будто нарочно описывает подробности в бробдингнегском быту: ч удовищная казнь с фонтаном крови, гигантские гнойники, увечья нищих, на с виней похожие вши… В тоже время описаны «благородные постройки», короле вская кухня, главный храм монарха. Величина, подчеркнуто телесная, то есть реальная, грубая, простая. На этом расчете и построена общественная жизнь Бробдингнега. Здесь нет ни изощр енного искусства управления, ни прогресса естественных наук. Свифт опис ывает материальность человеческого существования, которая служит осно ванием для здравого смысла. Пуритане требовали отменить телесный мир, либералы же украшали «естест венного человека» благородным существованием. Им и адресовались гроте скные описания грязи и уродства человеческой жизни. Например, описание т рапезы бробдингнегской королевы не унижает, зато неприятна и оскорбите льна для английских леди. Нищие ничуть не делают честь Бробдингнегу, ско рее напоминают гноище английского общества. Ярко проявляется противоречивость Гулливера. Он с особой гордостью рас сказывает королю Бробдингнега о своем «любезном отечестве», о торговле, войнах на суше и море, о религиозном расколе в политических партиях. Колк ое замечание великана («как ничтожно человеческое величие, если такие кр охотные насекомые… могут стремиться к нему») вызывает настоящий гнев в д уше Гулливера: «Я кипел от негодования, слыша этот презрительный отзыв о моем благородном отечестве» (стр.207). Гулливер не замечает, что, говоря «люб езное отечество», «благородное отечество» предполагает ироническое во сприятие похвалы. Гулливер противоречит себе, восхищается политикой ис полинского короля, но его взгляды совсем не совпадают с европейскими пра вителями, ведущими войны. Путешествие в Лапуту . Несмотря на иронию, пр оглядывается направленность сатиры. Свифт с презрением говорит о писат елях, которые хотят только развлечь читателя и не заботятся об истине. Мы сли у Свифта всегда искренние, а посему он относится к числу глубоких мыс лителей и лучших друзей человечества. Интересно следить за мыслью Свифта. До какой степени она неутомима! В тре тьей части своей книги Свифт опять издевается над учеными. Он не знает уд ержу! Баранье плечо на обед было вырезано в форме разностороннего треуго льника, кусок говядины – в форме ромба. Слуги резали хлеб на куски в форме конуса, цилиндров, параллелограммов и других геометрических фигур. Это пародия на ученый педантизм. Дома лапутян построены скверно. Стены п оставлены криво. Во всем здании нет ни одного прямого угла. Здесь Свифт св одит счеты с учеными за их презрительное отношение к прикладной геометр ии, которую они считают наукой вульгарной и ремесленной. Свифт нападает на ученых за их отвлеченность, за оторванность от жизни. Он дает ученым от крытый бой. Дома лапутян безобразны, почему? Указания, которые даются рабочим, слишк ом недоступны, слишком утонченны, что приводит к бесконечным ошибкам. То, что рисуется на бумаге карандашом, циркулем, линейкой, - совершенно нельз я воплотить в жизни. Его смешит копательство ученых в вопросах, весьма далеких от жизни. Свиф т смеется над людьми, которые серьезно опасаются, что земля, постоянно пр иближаясь к солнцу, со временем будет поглощена и уничтожена им и не смож ет больше давать света и тепла, что земля едва ускользнула от хвоста коме ты, которая через тридцать один год, вероятно, уничтожит планету. «Встреч аясь утром со знакомыми, лапутянин, прежде всего, задает вопрос: как пожив ает Солнце, какой вид имело оно при заходе и восходе, есть ли надежда избеж ать столкновения с приближающейся кометой?» [2;169]. Астрономические теории о приближающемся конце мира в ту эпоху имели большое распространение. Тип ученого ни от мира сего раздражает Свифта. Он усматривает здесь разн овидность лицемерия, против которого он так враждебно настроен. Как толь ко Свифт не издевается над ними. Все у них плохо. Даже жены изменяют им. Они изменяют им с безобразными лакеями, бегут, захватив с собой драгоценност и. Есть страницы, где представлены чудовищные формы будущих войн. Например , борьба летающего острова с мятежными городами. Королевский «… остров о пускается прямо на головы непокорных подданных и сокрушает их вместе с и х домами. С летающего острова кидают большие камни, от которых население может укрыться в подвалах или погребах!…» [2;173] Это нам дает представление о могучей фантазии Свифта. Королевский остров иногда просто стоит над неп окорным городом и лишает его благодетельного действия солнца и дождя. В непокорной стране начинаются голод и болезни. Свифт не останавливается на угнетении и наказании. Он вдохновляет сопро тивление. У острова алмазные основания и у угнетенных есть возможность б ороться стоит только построить острую башню, как остров уже не сможет да вить город – из-за боязни разбить алмазные основания [2;176]. Когда король посещает город Линдолино, Свифт с удовольствием описывает, как через три дня горожане, часто жаловавшиеся на большие притеснения, з аперли городские ворота, арестовали губернатора и с невероятной быстро той воздвигли четыре массивные башни по четырем углам города, и на случа й крушения замысла запаслись большим количеством топлива, надеясь силь ным пламенем расколоть алмазы – основание острова. Королю донесли, что в Линдолино поднят мятеж. Остров приблизился к город у и парил над мятежниками несколько дней, «он велел опустить с острова мн ожество бечевок, но никто и не подумал обратиться к нему с челобитной, зат о во множестве полетели весьма дерзкие требования возместить все причи ненные городу несправедливости, вернуть привилегии, предоставить насе лению право выбора губернатора и тому подобные несуразности» [2;175]. В ответ на это бросали камни. Остров опустился, но он боялся наткнуться на башни. З атем в осажденном городе были приведены в действие особые машины. Храбро сть и упорное сопротивление привело к победе. Результат этого – король оставил мятежный город в покое. «Один из министров уверял меня, что если бы остров опустился над городом так низко, что не мог бы больше подняться, то горожане навсегда лишили бы е го возможности передвигаться, убили бы короля и всех его прислужников и совершенно изменили бы образ правления» [2;176] – заключает Гулливер-Свифт. Свифт не разделяет этой темы, но характер социальной борьбы схвачен с ге ниальной прозорливостью. Иногда Свифт отходит от сатирических страниц, и касается (в положительно м аспекте) земледелия, архитектуры. И тут опять обрушивается на тех, кто за нимается пустыми уморазмышлениями, вместо того, чтобы обращать внимани е на то, что делается на земле. Свифт набрасывается на прожектеров, которые стараются все переделать, р ади переделки. Кто старается переосознать науки, искусство, законы, язык и технику – только ради самого процесса переосознания. Ни один из проек тов не доведен до конца, а между тем дома – в развалинах, население – гол одает и «ходит в лохмотьях» [2;181]. Прожектеры объединены в академиях. Свифт не может писать о них без издев ки. Один восемь лет разрабатывал проект извлечения солнечных лучей из ог урцов. Другой занимается превращением человеческих экскрементов в пит ательные вещества. Следует издевательское описание лаборатории этого ученого: город ежедневно отпускает ученому посудину, наполненную нечис тотами. Третий ученый занимается пережиганием льда в порох. Четвертый, а рхитектор – изобретатель, разрабатывает постройку домов начиная с кры ши, заканчивая фундаментом. Пятый, слепорожденный, смешивает краски для художников. Количество человеческой глупости кажется неисчерпаемым. В академии были еще «специалисты», чрезвычайно ценные, например, изыскив али способ размягчить мрамор и делать из него подушечки для булавок, или, другой «специалист» занимался приостановкой роста шерсти на ягнятах – он надеялся развести голых овец… После научных прожектеров, Гулливер посещает прожектеров политических . «Это были – иронизирует Свифт, - совершенно рехнувшиеся люди. Они предла гали способы убедить монархов выбирать себе фаворитов из людей умных, сп особных и добродетельных; научить министров принимать в расчет обществ енное благо; награждать людей достойных, талантливых, оказавших обществ у выдающиеся услуги; учить монархов познанию интересов народа; поручать должности лицам, обладающим необходимыми качествами, чтобы занимать их » [2;190]. Свифт неутомим в своей сатирической выдумке. От одной темы он переходит в другой, каждую из которой он описывает (разрабатывает) до конца. Свифт банален (подчас) в сатире на женщин. Женское непостоянство – обычн ая мишень для острот. Однако не всегда Свифт нападает на женщин за их непо стоянство и прочее. Великанша Глюмдальклиг, девочка в семье великанов в Бробдингнеге – олицетворение женственности, доброты, сердечности и за ботливости. Интересно, что этот образ, если не считать Гулливера, чуть ли н е единственный положительный образ, встречающийся в Свифта. По отношени ю к девочке-великанше ни одной насмешки, ни одного издевательства. С нежн остью прописано каждое описание доброй девочки. К этой девочке нежно отн осится и Гулливер, который обязан ей жизнью. Быть может, банальность напа док на женщин свидетельствует об отсутствии у автора мотивов для его сат иры на женщин. Свифту мало показать, как возникает и укрепляется королевская власть, он стремится показать какими средствами правительство удерживает эту вл асть. Есть целая наука по охране тронов. Есть профессора по борьбе со всеми вид ами противоправительственных заговоров. И Свифту нужно высмеять их! Он и здевательски предлагает им подробные инструкции для улучшения плодотв орной работы. Он рекомендует, устами одного профессора, государственным мужам исследовать пищу всех подозрительных лиц; разузнать в какое время они садятся за стол; на каком боку спят; на основании их экскрементов (вкус а, запаха, цвета и т.д.) судить об их мыслях и намерениях. Он предлагает далее установить расшифровку всех замаскированных выраж ений. Специальные знатоки будут открывать значения слов, например: сиден ье на стульчике – тайное совещание; стая гусей – имеется в виду сенат; ес ли упоминается хромая собака – речь идет о претенденте; чума – постоян ная армия; сыч – первый министр; подагра – архиепископ; если речь идет о виселице – имеется в виду государственный секретарь; ночной горшок – к омитет вельмож; решето – фрейлина; метла – революция; мышеловка – госу дарственная служба; яма – двор; пустая бочка – генерал. А если речь идет о гноящейся ране, то это имеется в виду система управления [2;193]. И этого мало Свифту! Он наделяет лапутян умением вызывать умерших людей и духов великих правителей, вплоть до Александра Великого, Цезаря и др. И вот появляются и Цезарь [2;197](Гай Юлий Цезарь I век до нашей эры – полководец и политический деятель Др евнего Рима, установивший единоличную, диктаторскую власть), и Брут (Кай Ю ний Брут – римский сенатор, убийца Цезаря) и делятся с Гулливером своими мыслями и соображениями. «Больше всего я наслаждаюсь лицезрением людей, истреблявших тиранов и узурпаторов, и восстанавливавших свободу и попр анные права угнетенных народов», - говорит Гулливер. Тема вызывания теней наталкивает его на мысль о наследственности. Он мож ет проследить, откуда в роду длинный подбородок; или, почему в двух поколе ниях мошенники, а в двух следующих - дураки; почему один род из помешанных, а другой – из негодяев; каким образом жестокость, лживость, трусость ста ли характерными чертами некоторых фамилий. И все это для Свифта лишь пре длог для осмеяния чванства, так называемых «благородных», аристократич еских родов. И, тем не менее: сколько подлецов возводилось на высокие долж ности, облекалось доверием, почетом, осыпалось материальными благами, ка кое огромное участие принимали в дворцовых движениях, сенатах сводники, проститутки, паразиты и шуты! Фантазии Свифта неистощимы! Новая выдумка! Опять король. Опять трон и над о пресмыкаться у подножья этого трона. Человек в подобострастии должен п олзать как собака, как змея, как мокрица. Он должен «лизать пыль» [2;203]. И Свиф т описывает, как набивались рты этой пылью. Но и этого ему мало. Чтоб выразить свою ненависть Свифту кажутся маловыр азительны человеческие слова. Он с издевкой обращается к словам-гримаса м и тщательно выписывает их: «- Икплинг глоффэсроб сквутсеромм блиоп мля шнальт эвин тнодбокиф слиофед терлебашт» [2;203] - это «приветствие» установ лено в «Лапуте» законами страны для всех лиц, допущенных к королю. Издевается ли еще кто-нибудь над воздаваемыми почестями королю? Эта част ь «Путешествий в Лапуту» неисчерпаема по злым выдумкам. Покончив с обыкн овенными смертными, Свифт придумывает «бессмертников». Он рассуждает о том, что было бы, если б люди были бессмертны. А вот в Лапуте рождаются таки е люди с пятнышками на лбу, которые называются струльдбругами или бессме ртниками. Конечно же, новые издевки получают социальную окраску. Свифт издевается: «При некоторой бережливости и умеренности он с полным основанием мог бы рассчитывать лет через двести стать первым богачом в с тране…» [2; 207 ] . Затем затмил бы всех своей ученостью. По том вел бы летопись, где и государственные деятели сменяли друг друга. Зд есь он видит перспективу грядущих социальных переворотов. Он пророчит, ч то во всех слоях общества от низших до высших произойдут перемены. Город а превратятся в развалины; деревушки станут резиденциями королей; реки в ысохнут в ручейки; океан обнажит один берег – затопит другой. Могут быть открыты неизвестные страны, культурнейшие народы погрузятся в варварс тво, а народы варварские приобщатся к культуре. «Бессмертников» Свифт описывает унизительно-уничижительно. Эти уроды ничего не видят, не понимают, их ненавидят и презирают, они нищенствуют, пр осят дать им подарок на память, ибо официально им нищенство запрещено. Путешествие в стра ну Гуингнгмов . В четвертой части «Гу лливера» Свифту надоедает, наконец, копаться в людях. Сатира Свифта не самодовлеющая. Это не сатира для сатиры. Свифт крайне ск уп на громкие заявления. Он гениальный мятежник-одиночка. Свифт видит ск верны мира, он искренне хочет их изменить. Но не знает как. Он бранит людей. Он указывает с беспощадной ясностью, правдивостью и остроумием на гнусн ую путаницу лжи и мерзости. Но он не может найти выхода из этого болота. Но Свифт энергичен, он в действии. Он обрушивается на науку за то, что она отв лечена и равнодушна к действительной жизни! А гуигнгмы – это изумительные лошади. Они являются разумной частью насе ления, йэху – подчиненные им человекообразные – являются апогеем всей свифтовской сатиры. У Свифта в данной части не басенное очеловечивание животных, а попытка п ересмотреть человеческие данные, перенося их лучшие качества на соверш енно другие объекты, в данном случае на лошадей. Он отмечает в лошадях качества, каких нет у людей. В этой части даже не сат ира, а назидание. Свифт рискует. Он уверяет, что на языке гуигнгмов совсем нет слов, обозначающих ложь и обман и т.д. Сатира здесь глубоко выстрадана Свифтом, она очень серьезна. Он пишет о свойствах лошади и хочет убедить л юдей брать во многом пример от благородных животных. Лошадь гуигнгм спрашивает Гулливера, как это случилось, что гуингнгмы ег о страны предоставили управление йэху, то есть людям, то есть диким живот ным?! Сравнивая людей с лошадьми, Свифт возвращается к источнику возмущения – человеческой лжи и фальши. Лошади не могут понять печальных рассказов Гулливера о своей родине. Лош ади не понимают, почему люди бегут со своей родины. Гулливер-Свифт объясн яет, что нищета и преступления гонят людей в поисках лучшей жизни. «Одни б егут потому, что разорены бесконечными тяжбами, другие потому, что промо тали свое имущество, третьи – благодаря пьянству, разврату, азартной иг ре» [2;242]. Многие обвиняются в измене, в убийствах, в воровстве, отравлении, гр абеже, подлоге, чеканке фальшивой монеты, изнасиловании, дезертирстве и переходе на сторону неприятеля. Они не отваживаются вернуться на родину из страха быть повешенными или сгнить в заточении. Потому и ищут средств а существования в чужих краях. Гулливеру понадобилось много времени, чтобы лошади смогли понять его. Он и не могли понять, что побуждает людей к совершению преступлений. Гуллив ер приложил много усилий, чтобы дать представления о свойственной людям ненасытной жажде власти, о сластолюбии, о злобе и зависти. Это было особенно трудно, потому что власть, правительство, война, закон, н аказание и тысяча подобных понятий не имела соответствующих терминов н а языке лошадей-гуигнгмов. После его (Гулливера) объяснений лошади поднимали глаза к небу: «… Вы явля етесь особенной породой животных, наделенных крохотной частицей разум а» [2;254]. Свифт объяснял причину войн, совершенно непонятную лошадям. Все явления Свифт видит в неприкрашенном виде, отмечает ложь и маскировку. Гулливер объяснял лошади, что «иногда один государь нападает на другого из страха , как бы тот не напал на него первым, иногда война начинается потому, что не приятель силен, а иногда, наоборот, слишком слаб…» [2; 244 ] . Тогда дерутся до тех пор, пока не разорят совсем противника. Если какой-нибудь монарх посылает свои войска в страну, население которо й бедное, то половину он может самым законным образом истребить, а другую обратить в рабство. Свифт не минует и государства не способные вести борьбу самостоятельно, отдающихся в наем богатым государствам за определенную плату. Свифт обрушивается на всякую войну и всякий ненавистный ему закон, на те х, кто больше всего поддерживает социальную неправду: на адвокатов, на су дей. С глубочайшим знанием всех уловок, он бьет по их профессиональной лж ивости, подлости, продажности слова. Он разоблачает суд, всю его систему о бмана. Он рассказывает лошадям, чем его «соотечественники вынуждены добывать себе пропитание: нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводн ичеством, клятвопреступлением, подкупами, подделкой, ложью, игрой, холоп ством, бахвальством, торговлей избирательскими голосами, звездочетств ом, отравлением, развратом, ханжеством, клеветой» [2;250]. И добавляет: «Читате ль может себе представить, сколько труда мне понадобилось, чтобы растолк овать лошади каждое из этих слов» [2;250]. А как объяснить лошади, что такое министр?! Характеристика европейского капиталистического дипломата, деятеля, государственного чиновника иск лючительна по своей остроте, простоте и правде. Вот небольшая часть: «Он н икогда не говорит правды, иначе как с намерением, чтобы ее приняли за ложь , а лжет только в тех случаях, когда хочет выдать свою ложь за правду; люди, о которых он дурно отзывается за глаза, могут быть уверены, что они находят ся на пути к почестям; если же он начинает хвалить вас перед другими или в глаза, с того же самого дня вы человек погибший. Наихудшим предзнаменова нием для вас бывает обещание министра, особенно, когда оно подтверждаетс я клятвой; после этого каждый благоразумный человек удаляется и оставля ет всякую надежду» [2;252]. Свифт глубоко чувствует и глубоко возмущается. Ему кажется, что как бы см ешно и ядовито не изображать в произведении позорное явление – в жизни оно ярче. Оно будет кричать и убеждать своей резкостью, своей жизненной п равдой. Восприятие непосредственной обнаженной жизни было у Свифта ост ро, и резко. Он придавал жизненному факту большое значение и большую выра зительность. Его натуре подошло бы больше прямое разоблачение, нежели ал легории, скрытые намеки, всякие предисловия. Свифта поразил факт чудовищной бессмысленностью, например, в целовании ноги лопене оставляет его в покое. По своему остро старается запечатлеть это убожество. Прощаясь с гуингнгмами, с лошадьми, Свифт опять не может уд ержаться и заставляет Гулливера целовать копыто лошади, причем сопрово ждает это едким замечанием: «Я собирался пасть на землю, чтобы поцеловат ь копыто, но гуингнгм оказал мне честь, осторожно подняв его к моим губам. Я предвижу нападки, которым подвергнусь за упоминание этой подробности. Моим клеветникам покажется невероятным, чтоб столь знатная особа снизо шла до оказания подобного благоволения такому ничтожному существу, как я» [2;272]. Попытки наметок каких-то положительных программ часто прорываются у Св ифта. Он ополчается против того, чтобы девушкам воспитание, отличное от в оспитания юношей и т.д. Он приближается к крупным проблемам, например, о кл ассовой структуре общества. Потому что именно оно, классовое разделение общества, является первопричиной пороков и недостатков людей. «Путешествия Гулливера» заканчиваются сильно и скорбно. Гулливер не хо чет возвращаться к людям, к йэху, к европейскому йэху. Он пытается отдатьс я лучше в руки варварам, дикарям, чем жить среди европейских йэху. Находясь на корабле, Гулливер намеревается броситься в море и спастись в плавь, лишь бы не жить среди европейских йэху. Он не знает лучше существ, ч ем лошади, которые могут научить граждан цивилизованной Европы первоос новам чести, справедливости, правдивости, воздержанности, солидности, му жества, целомудрия, дружбы, доброжелательства и верности. Он не хочет рассказывать государю об открытых им странах. Он прекрасно п редставляет себе, что делается в таких случаях, т.е. получив сведения о нов ых странах, государь новую страну превращает в колонию по «божественном у праву». «При первой возможности туда посылают корабли; туземцы либо из гоняются, либо истребляются, вожди их подвергаются пыткам, чтоб принудит ь их выдать свое золото; открыта полная свобода для совершения любого ра спутства, земли обагряются кровью своих сынов. И эта гнусная шайка мясни ков, занимающаяся столь благочестивыми делами, образует современную ко лонию, предназначенную для обращения в христианство и насаждения цивил изации среди дикарей-идолопоклонников» [2;284]. Он делает осторожную оговор ку, что не имеет касательства к британской нации, и рассказывает, что весь род йэху, этих «гнусных скотов» произошел от двух англичан, причем ядови то замечает, что, насколько этот факт может быть правдивым, предоставляе т судить «знатокам колониальных законов». В этой заключительной части «Гулливер» Свифт высказал свои заветные мы сли о природе человека; существа способного к разумному мышлению. Гуингн гмы и йеху представляют собой, в сущности, две стороны свифтовского пред ставления о «человеческой природе». Первые - возможности, заложенные в « человеческой природе», но подавленные искусственными потребностями, с озданными буржуазной цивилизацией. Вторые – олицетворяют собой конеч ный результат, что несет с собой эта цивилизация. Собственнический инсти нкт – основное, что отличает этих похотливых, жадных, человеко-зверей от остальных животных. Утопический «идеал», рисуемый Свифтом в описании гуингнгмов, безрадост ен. Благородные лошади не знают ни войн, ни народного недовольства; овсян ка составляет для них предел роскоши, но они не знают ни человеческих чув ств, ни любви, ни родительской нежности; самый разум их узок и ригористиче н, т.е. не замечают проблем. Аскетический характер этой утопии был навязан Свифту его недоверием к общественным отношениям, оскверняющим все связ и между людьми. В этом скрытый смысл гиперболического отвращения Гуллив ера ко всему, что отдает мерзким запахом йеху, даже к собственной жене и де тям. Йеху были живым обвинением буржуазной цивилизации. Надо сказать, что в «Путешествиях Гулливера» уклад жизни гуигнгмов – со всем не простая пародия. Эта шутка всерьез, как все шутки Свифта. Как сам С вифт замечал, его дело не веселить читателей, а издеваться над ними: но изд евался он по-особому. С точки зрения «разума и естества» правильнее всег о живут лошади: но смешно лишь тому, кто сам на этой точке зрения не стоит. П од именем гуингнгмов и йеху Свифт не более чем представил людей в двух ра зных видах, в их высшем совершенстве и низшем падении. Итак, четвероногие гуингнгмы признаны и переселены в лучезарное будуще е. Скорбь и сатира проникнуты серьезной озабоченностью. Сатира Свифта пот ому и значительна, что глубоко серьезна и преследует высокие идейные цел и. От великого и смешного один шаг. От глубокой серьезной сатиры до зубоск альства, мелочного смеха, самодовольного улюлюканья – если ни один шаг, то у неглубоких людей. Не один «сатирик», начав с серьезной сатиры, перешел к юмору, ради юмора, к развлекательству (Свифт много раз повторяет, что не развлечение являетс я целью его писаний, и это верно), к шутовству, к дурацкому колпаку – безвр едному, с его смешными бубенчиками. Сатира – глубоко обобщена, Совершенно неважно предположение, что Лилип утия и Блефеску, представляют собой Ирландию и Шотландию; или Блефеску - – Франция, или после первоначального эскиза Лилипутия – Англия. Неважн о, что лилипутский император должен быть по отдельным чертам напоминать английского короля Георга, что все вещи Свифта имеют черты и действия со временников Свифта и т.д. Это важно как показатель творческого замысла писателя. Он был борцом и о пирался на жизнь. Он не мог бить врага открыто и наступал на него под маско й, из-за угла намеков и аналогий. Сатира Свифта направлена против английс кого правительства и церкви XVII – X V III в. Сатира до такой степени глубока, что она во многом сохраняет свежесть и д ейственность в наши дни. Увековеченная им грубость и уродливость бробди нгнежцев или мелочность человека, данная в образах лилипутов – живучи и по сегодняшний день. «Путешествия Гулливера» имели огромный успех. Это была первая большая у дача Свифта. Слава о нем распространилась далеко за пределами Англии. Но слишком поздно пришла слава к этому израненному человеку. Его манили теп ерь не литературные успехи, а борьба за дело Ирландии. Заключение Роман английского пис ателя Джонатана Свифта (1667-17545) «Приключения Лемюэля Гулливера» - гневная са тира на государственное устройство, общественные порядки и нравы Англи и Х VIII века. Приключенческая фаб ула романа с использованием мотивов и образцов народных сказок сделали его настолько интересным, что он стал одной из самых любимых и распростр аненных книг. Опираясь на всё выше сказанное, можно сделать вывод, что в этой гн евной и страстной книге писатель жестоко высмеивает и бичует государст венное устройство, общественные порядки и нравы современной ему буржуа зно-дворянской Англии. Он обличает паразитизм и лицемерие господствующ их классов, жесткость, своекорыстие и эгоизм богачей. «Путешествия Гулливера» поистине являются обобщающей сатири ческой картиной современной европейской действительности. Выдумка Сви фта и его изобретательность неистощимы. В каких только переделках не поб ывал его Гулливер! Но при всех обстоятельствах, комических и плачевных, о н никогда не теряет рассудительности и хладнокровия - качеств, типичных для среднего англичанина XVIII ве ка. Но порою спокойный, уравновешенный рассказ Гулливера расцвечиваетс я блестками лукавого юмора, и тогда нам слышится насмешливый голос самог о Свифта, который нет-нет, да и выглянет из-за спины своего героя. А иногда, н е будучи в силах сдержать негодование, Свифт и вовсе забывает о Гулливер е и превращается в сурового судью, превосходно владеющего таким оружием , как ядовитая ирония и злобный сарказм. Приключенческая фабула приключе ний заставляет читателей следить с напряженным вниманием за небывалым и похождениями героя и восхищаться неистощимой фантазией автора. Сочиняя свой роман, писатель использовал мотивы и образцы народных сказ ок о карликах и великанах, о глупцах и обманщиках, а также широко распрост раненную в Англии XVIII века мемуа рно-приключенческую литературу – книги о подлинных и мнимых путешеств иях. Все это сделало произведение Свифта настолько интересным и занимат ельным, что сатирический философский роман, роман исключительно глубок омысленный и серьезный, стал одной из самых веселых, любимых и распростр аненных книг. Список литературы: 1. Дейч А.И., Зозуля Е.Д. Жизнь замечательных людей.- М.:журн.-газ етн. издание. Выпуск ХХ,1993.-165с. 2. Джонатан Свифт. Путешествия Лемюэля Г улливера.- М.:Правда,1978.-304с.ил. 3. Дубашинский И.А. Путешествия Гулливер а Джонатана Свифта.- М.: Высшая Школа,1969.-112с. 4. Дэфо Д. Робинзон Крузо. Свифт.Д. Путешес твия Лемюэля Гулливера.- Пермь.: Пермская Книга,1993.-541с. 5. Елистратова А.А. Английский роман эпох и Просвящения.- М.: Наука,1996. 6. История зарубежной литературы 18 века: У чеб. для вузов Е.М.Апенко, А.В.Белобратов и др.; под ред. Л.В.Сидорченко, 2-ое, исп р. И доп.- М..: Высшая Школа,1999.-335с. 7. Муравьев В.С. Джонатан Свифт.- М.:Просвящ ение,1968.-112с. 8. Муравьев В.С. Судьбы книг. Путешествие с Гулливером.- М.: Книга,1972. 9. http :// www . journ . ru /spiski/svift/ Издатель к читателю. Автор этих путешестви й Лемюэль Гулливер – мой старинный и близкий друг; он приходится мне так же сродни по материнской линии. Около трех лет тому назад мистер Гулливе р, которому надоело стечение любопытных к нему в Редриф, купил небольшой клочок земли с удобным домом близ Ньюарка в Ноттингемшире, на своей роди не, где и проживает сейчас в уединении, но уважаемый своими соседями. Хотя мистер Гулливер родился в Ноттингемшире, где жил его отец, однако я с лышал от него, что предки его были выходцами из Оксфордского графства. Чт обы удостовериться в этом, я осмотрел кладбище в Банбери в этом графстве и нашел в нем несколько могил и памятников Гулливеров. Перед отъездом из Редрифа мистер Гулливер дал мне на сохранение нижесле дующую рукопись, предоставив распорядиться ею по своему усмотрению. Я тр и раза внимательно прочел ее. Слог оказался очень гладким и простым, я наш ел в нем только один недостаток: автор, следуя обычной манере путешестве нников, слишком уж обстоятелен. Все произведение, несомненно, дышит прав дой, да и как могло быть иначе, если сам автор известен был такой правдивос тью, что среди его соседей в Редрифе сложилась даже поговорка, когда случ алось утверждать что-нибудь: это так же верно, как если бы это сказал мисте р Гулливер. По совету нескольких уважаемых лиц, которым я, с согласия автора, давал на просмотр эту рукопись, я решаюсь опубликовать ее, в надежде, что, по крайне й мере, в продолжение некоторого времени, она будет служить для наших мол одых дворян более занимательным развлечением, чем обычное бумагомаран ие политиков и партийных писак. Эта книга вышла бы, по крайней мере, в два раза объемистее, если б я не взял н а себя смелость выкинуть бесчисленное множество страниц, посвященных в етрам, приливам и отливам, склонениям магнитной стрелки и показаниям ком паса в различных путешествиях, а также подробнейшему описанию на морско м жаргоне маневров корабля во время бури. Точно так же я обошелся с долгот ами и широтами, боюсь, что мистер Гулливер останется этим несколько недо волен, но я поставил своей целью сделать его сочинение как можно более до ступным для широкого читателя. Если же благодаря моему невежеству в морс ком деле я сделал какие-либо промахи, то ответственность за них падает вс ецело на меня; впрочем, если найдется путешественник, который пожелал бы ознакомиться с сочинением во всем его объеме, как оно вышло из-под пера ав тора, то я охотно удовлетворю его любопытство. ПИСЬМО КАПИТАНА ГУЛЛИВЕРА К СВОЕМУ РОДСТВЕННИКУ РИЧАРДУ СИМПСОНУ Вот что почел я своим долгом сказать вам о вашем поступке и о доверии, оказ анном мною вам. Затем мне приходится пожалеть о собственной большой оплошности, вырази вшейся в том, что я поддался просьбам и неосновательным доводам как ваши м, так и других лиц, и, вопреки собственному убеждению, согласился на издан ие моих Путешествий. Благоволите вспомнить, сколько раз просил я вас, ког да вы настаивали на издании Путешествий в интересах общественного благ а, принять во внимание, что йэху представляют породу животных, совершенн о неспособных к исправлению путем наставлений или примеров. Ведь так и в ышло. Уже шесть месяцев, как книга моя служит предостережением, а я не толь ко не вижу, чтобы она положила конец всевозможным злоупотреблениям и пор окам, по крайней мере, на нашем маленьком острове, как я имел основание ожи дать, - но и не слыхал, чтобы она произвела хотя бы одно действие, соответст вующее моим намерениям. Я просил вас известить меня письмом, когда прекр атятся партийные распри и интриги, судьи станут просвещенными и справед ливыми, стряпчие - честными, умеренными и приобретут хоть капельку здрав ого смысла, Смитсфильд озарится пламенем пирамид собрания законов, в кор не изменится система воспитания знатной молодежи, будут изгнаны врачи, с амки йэху украсятся добродетелью, честью, правдивостью и здравым смысло м, будут основательно вычищены и выметены дворцы и министерские приемны е, вознаграждены ум, заслуги и знание, все, позорящие печатное слово в проз е или в стихах, осуждены на то, чтобы питаться только бумагой и утолять жаж ду чернилами. На эти и на тысячу других преобразований я твердо рассчиты вал, слушая ваши уговоры, ведь они прямо вытекали из наставлений, препода нных в моей книге. И должно признать, что семь месяцев – достаточный срок , чтобы избавиться от всех пороков и безрассудств, которым подвержены йэ ху, если бы только они имели малейшее расположение к добродетели и мудро сти. Однако на эти ожидания не было никакого ответа в ваших письмах; напро тив каждую неделю вы обременяли нашего разносчика писем пасквилями, клю чами, размышлениями, замечаниями и вторыми частями; из них я вижу, что меня обвиняют в поношении сановников, в унижении человеческой природы (ибо у авторов хватает еще дерзости величать ее так) и в оскорблении женского п ола. При этом я нахожу, что сочинители этого хлама даже не столковались ме жду собой: одни из них не желают признавать меня автором моих «Путешеств ий», другие же приписывают мне книги, к которым я совершенно непричастен. Далее, я обращаю внимание на крайнюю небрежность вашего типографа, допус тившего большую путаницу в хронологии и ошибки в датах моих путешествий и возвращений и нигде не проставившего правильно ни год, ни месяц, ни числ о. Между тем я слышал, что оригинал совершенно уничтожен по отпечатании к ниги, а копии у меня не осталось. Тем не менее, я посылаю вам несколько испр авлений, которыми вы можете воспользоваться, если когда-либо понадобитс я второе издание книги. Впрочем, я не буду настаивать на них и отдаю вопрос на суд рассудительных и беспристрастных читателей; пусть они поступают , как им угодно. Слышал я, что некоторые из наших йэху-моряков находят ошибки в моем морск ом языке, считая его во многих случаях неправильным и в настоящее время у старевшим. Ничего не могу поделать. Во время моих первых путешествий, ког да я был молод, я прошел выучку у старшего поколения моряков и усвоил их яз ык. Но в последствии я убедился, что морские йэху так же склонны выдумыват ь новые слова, как и сухопутные йэху, которые чуть ли не ежегодно настольк о меняют свой язык, что при каждом возвращении на родину я, помнится, наход ил большие перемены в прежнем диалекте и едва мог понимать его. Равным об разом, когда какой-нибудь йэху любопытства ради приезжает ко мне из Лонд она, я замечаю, что мы не способны излагать друг другу наши мысли в выражен иях, понятных для нас обоих. Если бы суждения йэху способны были сколько-нибудь задевать меня, то я им ел бы достаточно оснований жаловаться на дерзость некоторых моих крити ков, полагающих, что книга моя представляет только плод моей фантазии и д аже позволяющих себе высказывать предположение, будто гуигнгнмы и йэху обладают не больше реальностью, чем обитатели Утопии. Правда, что касается лилипутов, бробдингрежцев (ибо следует произносить Бробдингнег, а не Бробдингнег, как ошибочно напечатано) и лапутян, то я дол жен признаться, что мне еще не приходилось встречать ни одного йэху, как б ы он ни был самоуверен, который решился бы отрицать их существование или оспаривать факты, рассказанные мной относительно этих народов, ибо исти на тут настолько очевидна, что сразу же убеждает всякого читателя. Неуже ли же мой рассказ о гуигнгнмах и йэху менее правдоподобен? Ведь что касае тся йэху, то очевидно, что даже в нашем отечестве их существуют тысячи и он и отличаются от своих диких братьев из Гуигнгнмии только тем, что облада ют способностью к бессвязному лепету и не ходят голыми. Я писал с целью их исправления, а не с тем, чтобы получить их одобрение. Единодушные похвалы всей их породы значили бы для меня меньше, чем ржание тех двух выродивших ся гуигнгнмов, которых я держу у себя на конюшне; как они не выродились, я н е нахожу в них никаких пороков и могу еще кое-что позаимствовать у них по ч асти добродетели. Уж не дерзают ли эти жалкие животные думать, будто я настолько пал, что выс туплю на защиту своей правдивости? Хоть я и йэху, но во всей Гуигнгнмии отл ично известно, что благодаря наставлениям и примеру моего досточтимого хозяина я в течение двух лет оказался способным (хоть это и стоило мне огр омного труда) отделаться от адской привычки лгать, лукавить, обманывать и кривить душой – привычки, которая так глубоко коренится в самом естес тве всей нашей породы, особенно у европейцев. Я мог бы высказать еще и другие жалобы по поводу этого досадного о бстоятельства, но не хочу больше докучать ни себе, ни вам. Должен откровен но признаться, что по моем возвращении из последнего путешествия некото рые пороки, свойственные моей натуре йэху, ожили во мне благодаря соверш енно неизбежному для меня общению с немногими представителями вашей по роды, особенно с членами моей семьи. Иначе я бы никогда не предпринял неле пой затеи реформировать породу йэху в нашем королевстве, но теперь я нав сегда покончил с этими химерическими планами.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Ходорковский в интервью разговаривает так, как будто 10 лет был президентом страны. Путин разговаривает так, как будто 10 лет мотал срок на зоне.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе ""Путешествия Лемюэля Гулливера" Джонатана Свифта - обобщающая сатирическая картина современной европейской действительности", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru