Реферат: Август Людвиг Шлёцер: биография историка - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Август Людвиг Шлёцер: биография историка

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 39 kb, скачать бесплатно
Обойти Антиплагиат
Повысьте уникальность файла до 80-100% здесь.
Промокод referatbank - cкидка 20%!

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Содержание.

I.                   Введение.

     II.      Основные вехи жизни и научной деятельности А. Л. Шлёцера

1.     Обучение на родине и приезд в Россию.

2.     Научная деятельность Шлёцера в России.

3.     Поездка на родину и возвращение в Россию.

4.     Возвращение на родину. Завершающий этап творческого пути.    

      III. Заключение.

   

      IV. Список литературы.



Введение.

Весьма противоречивые суждения до сих пор высказываются в ли­тературе о роли в развитии русской исторической науки одного из наи­более крупных немецких ученых второй половины XVIII — начала XIX в. Августа Людвига Шлёцера.

В дореволюционной русской историографии о Шлёцере имеются два крайних и прямо противоположных мнения. Одни считают его роль в разработке русской истории ничтожной или отрицательной, другие высоко оценивают его как ученого, перенесшего на памятники русской письменности (особенно летописи) приемы критики, разработанные за­падноевропейскими источниковедами, а к объяснению русского истори­ческого процесса подошедшего с представлениями, полученными в ре­зультате изучения всемирной истории.

Поэтому я считаю необходимым взглянуть на творчество Шлёцера сквозь призму его жизни, чтобы точнее понять мотивы его деятельности и оценить ее результаты. Но прежде чем приступить к описанию жизненного пути историка, я считаю необходимым сказать пару слов о том, какое место в русской  исторической науке отводили ему современники и поздние исследователи в разное время.   

Две прямо противоположные оценки деятельности, о которых говорилось выше, зародились еще при жизнь Шлёцера. Сам Шлёцер, считая себя пионером в деле критического изучения русских летописей, видел свою заслугу в том, что они были им введены в научный оборот в качестве исторического источника, до­стоверность которого подвергнута проверке.

Не только в области критики летописных текстов, но и в области исторической науки в широком смысле слова Шлёцер считал себя «благодетелем» русского народа, который он на­зывал «великой нацией». Он вменял себе в заслугу желание переса­дить в России «иностранные знания на очень хорошую, но большею частию еще сырую почву, по которой еще не проходил плуг».

Конечно, подобные высказывания не могли не вызвать протеста со стороны русских историков. Ведь русская нация, которую Шлёцер справедливо назвал великой, уже тогда могла гордиться такими круп­ными историками, как В. Н, Татищев и М. В. Ломоносов.

Ломоносов был первым, кто вступил в бой со Шлёцером, защищая достоинство русской исторической науки. Еще в 1764 г., упрекая Шлёцера в «самохвальстве» и в научных «прошибках», он ставил вопрос об освобождении его от должности адъюнкта русской Академии наук. Ломоносов был раздражен рядом ошибок, допущенных Шлёцером в издаваемой им «Русской грамматике», в которой тот произвольно выводил некоторые русские слова из немецких корней, что могло рас­сматриваться как доказательство якобы норманнского происхождения Руси.

Однако нужно учитывать, что изучение Шлёцером русской истории развернулось в основном уже после смерти Ломоносова, когда появи­лись главнейшие труды Шлёцера. Поэтому неправильно переносить то, что писал Ломоносов о Шлёцере в 1764 г., когда тот еще не овладел в достаточной мере русским языком и источниками, на оценку его научной работы в области русской истории в целом и делать отсюда выводы о его вредном влиянии на развитие исторической науки в России.

Но подобные выводы делались, и преимущественно историками сла­вянофильского направления. Отрицательно относился к Шлёцеру Ю. И. Венелин.

Близкий к Венелину взгляд на Шлёцера как ученого высказывал М. А. Максимович.

 Конечно, Шлёцер, не был «отцом» русской исторической науки, и ко времени его прибытия в Россию эта наука уже имела свою родо­словную, которою могла гордиться. Но, с другой стороны, нельзя прос­то зачеркнуть то полезное, что дано русской науке трудами Шлёцера и в области летописной текстологии, и в других областях. Ученым славянофильского толка не хватало в оценке Шлёцера основного — чувства историзма, умения найти его место в развитии русской науки.

Однако многие из русских ученых относились к Шлёцеру положи­тельно. Его трудам отдавали должное (что не исключало, однако, и их критики) историки разных идейных направлений: Н. М. Карамзин, считавший себя «одним из наиболее усердных почитателей» Шлёцера , и некоторые декабристы .

Крупнейший исследователь летописных текстов А. А. Шахматов, с именем которого связан новый этап в истории летописного источни­коведения в России, начинает свой выдающийся труд «Разыскания о древнейших русских летописных сводах» ссылкой на работы Шлёцера: «Научное изучение древней русской летописи начато великим Шлёцером. Им были намечены вопросы, подлежащие дальнейшей разработке, им были определены способы и приемы исследования» .

Ко всем приведенным выше положительным оценкам Шлёцера нельзя не прислушаться, хотя каждая из них и требует специального рассмотрения с привлечением фактического материала.

  В советской литературе не появлялись специальные исследования о Шлёцере, но в ряде источниковедческих и историографических работ затрагивался вопрос о его роли в развитии русской исторической науки. Принципиально новый подход к этому вопросу имеется в статье С. Н. Валка, попытавшегося определить классовые основы методоло­гии Шлёцера как представителя «просветительно-буржуазной историо­графии Запада» ".

Н. Л. Рубинштейн также причисляет Шлёцера к историкам нарож­дающегося буржуазного направления, отводя ему почетное место в развитии русской историографии. М. Н. Тихомиров восстановил версию об «отрицатель­ном» влиянии труда Шлёцера «Нестор» на русскую историческую науку, которой пришлось длительное время преодолевать его ошибки.  В «Очерках истории исторической науки в СССР» это влияние названо еще Сильнее - «вредным».

 Более или менее объективная оценка Шлёцера дана в учебном пособии по историографии истории  СССР,  выпущенном  Московским государственным эрикоархивным    институтом.   

Имеется большая немецкая литература о Шлёцере. Прежде всего ведует  упомянуть   автобиографию   Шлёцера,  написанную  им  уже  в старости и посвященную весьма ограниченному периоду его жизни — 1761—1765 гг. (August Ludwig Schlozers offentliches und Privatleben von ihm selbst beschrieben. Erstes Fragment. Gottingen, 1802. ). Старший сын Шлёцера Христиан написал биографию своего отца по собственным воспоминаниям и документальным материалам. Часть этих материалов Христиан Шлёцер опубликовал во втором томе своего труда. Общие очерки жизни и деятельности  Шлёцера принадлежат Г. Дёрингу, А. Боку, Ф. Френдсдорфу и др.

Установлено, что взгляды Шлёцера сложились в значительной мере под воздействием английской и французской «просветительной» философии. Большое влияние на его мировоззрение оказал Вольтер. Политическая идеология Шлёцера — это идеология «просвещенного аб­солютизма».

Характеризуя Шлёцера как историка, биографы последнего и иссле­дователи его научного наследия указывают на направленность его ин­тересов в область проблематики всемирно-исторического характера, на стремление уловить связи между различными эпохами и народами, причем он наблюдает «шаги истории» не столько «по военным доро­гам, по которым под звуки литавров маршируют завоеватели и армии», сколько «по проселочным тропам, по которым незаметно крадутся куп­цы, миссионеры и путешественники».

В литературе о Шлёцере подчеркивается его стремление связать историю с другими разделами науки: с географией (ибо для разви­тия человечества небезразличны изменения земного шара, мира расте­ний и животных); со статистикой (которая, по Шлёцеру, является историей, пришедшей в состояние покоя, в то время как история — это статистика в движении); с языкознанием (ибо для Шлёцера язык — главный критерий при установлении родства между народами).

Наконец, отмечаются заслуги Шлёцера в разработке критики источ­ников (с позиций рационализма), хотя в области «реальной критики» он и отставал от Вольтера.

Основные вехи жизни и научной деятельности А. Л. Шлёцера.

 

1.     Обучение на родине и приезд в Россию.

А.Л. Шлёцер прошел большой жизненный и творческий путь. Он родился июля 1735 г. в городе Ягштадте, в графстве Гогенлоэ, в семье па­стора. В возрасте 16-ти лет он поступил в Виттенбергский университет, где изу­чал богословие и получил хорошую филологическую подготовку. Из Виттенберга Шлёцер переехал в Гёттинген, где в 1754—1755 гг. слу­шал лекции в университете, завоевавшем широкую европейскую изве­стность. Там на него оказал большое влияние выдающийся ученый, специалист в области критики библейских текстов Иоганн Давид Михаэлис. Шлёцер воспринял научные интересы последнего и стал стре­миться к поездке на Ближний Восток для изучения древностей (исто­рических и лингвистических).

Желая заработать деньги для задуманного путешествия, Шлёцер отправился в 1755 г. в Швецию, где пробыл (в Стокгольме и Упсале) до 1758 г., работая в качестве домашнего учителя, конторского служа­щего, корреспондента гамбургской газеты и т. д. Не прерывал Шлё­цер и научной деятельности. Так, в 1758 г. он выпустил (на шведском языке) «Опыт всеобщей истории торговли и мореплавания в древней­шие времена» (в этом труде были рассмотрены материалы, относящиеся к древней Финикии). Шлёцер также издаёт труд «Новейшая история учености в Швеции» и др.

По возвращении в Гёттинген в 1759—1761 гг. Шлёцер продолжал научную подготовку к путешествию на Восток, изучая историю, языкознание (по его собственным словам, он знал грамматически до пятнадцати языков) , а также естественные науки и медицину.

Планы Шлёцера несколько изменились в связи с тем, что его учитель  Михаэлис получил из Петербурга от жившего там историка  Миллера просьбу рекомендовать ему кого-либо в качестве домашнего учителя и помощника в обработке собранных материалов по истории. Михаэлис дал рекомендацию Шлёцеру, и тот отпрался в Россию, надеясь уже оттуда осуществить свою мечту о посещении стран Ближнего Востока.

 В Петербург Шлёцер приехал в конце 1761 г. Сначала он находился  в частной службе у Миллера, но в середине 1762 г. получил официальную должность, будучи утвержден адъюнктом по русской истории при Академии наук. Кроме того, он стал преподавать латинский язык, историю, статистику в частном учебном заведении, открытом графом  Г. Разумовским где воспитывались сыновья последнего и некоторые другие юноши привилегированного круга.

2.Научная деятельность Шлёцера в России.

К  моменту   прибытия  в   Россию   Шлёцер   был  уже   сложившимся  ученым с широким кругозором и большой эрудицией. В  самых видных университетских центрах, он прошел хорошую школу в результате общения с наиболее выдающимися в то время

специалистами в области как общественных, так и естественных наук:

ориенталистом Михаэлисом, историками И. Пюттером, И. Ире, статистиком Г. Ахенвалем, филологом X. Бюттнером, ботаником К. Линнеем, астрономом П. Варгентином, медиком И. Редерером и дp.

Во время пребывания в Петербурге предметом научных исследований Шлёцера, упорно изучавшего русский язык, постепенно все в большей мере становится история России. Вопрос о поездке на Восток отодвинулся на второй план.  Шлёцер считал, что его прежняя научная деятельность обеспечила ему должную подготовку для работы в области новой специальности.

Составляя план своих занятий, представленный им в Академию

 наук Шлёцер представил стройный проект разработки источников русской истории, исходя из достижений западноевро­пейской текстологии. Он говорит о необходимости троякого рода работ:

1)  изучение отечественных памятников; 2) изучение иностранных памятников; 3) использование и тех и других источников для составле­ния свода русской истории.

Понимая под отечественными памятниками прежде всего летописи. Шлёцер указывал, что последние, в свою очередь, нуждаются в обра­ботке в трех направлениях, которые он обозначает терминами: 1) критическое изучение, именно — подбор спи­сков, их сличение и выявление «чистого и верного текста»; 2) грамматическое изучение, т. е. прочте­ние текста и выяснение его смысла; 3) историческое изучение, т. е. сопоставление разных летописей с целью проверки разнородных сведений, в них содержащихся.

Далее Шлёцер поставил вопрос о подборе иностранных источников и их сравнении с русскими, с тем чтобы «точно определить случаи, где туземный летописец заслуживает больше вероятия, нежели иност­ранный, и наоборот».

  Помимо этой большой источниковедческой работы, Шлёцер намере­вался написать очерк русской истории от основания государства до пресечения Рюриковой династии по русским хроникам (но без сравне­ния их с иностранными писателями) с помощью трудов Татищева и Ло­моносова.

Наконец Шлёцер выдвинул задачу написания популярных книг («доступных пониманию и неученых по профессии») по истории, гео­графии и статистике. Эти книги были ориентированы на простых людей, и этот проект Шлёцер считал одним из главных.

Все эти предложения были весьма интересны и полезны и должны были содействовать как подъему науки, так и распространению науч­ных знаний в России. В то же время Шлёцер при составлении своего плана вместо того чтобы оценить должным образом опыт и достиже­ния своих предшественников в разработке русской истории, проявил излишнюю самоуверенность и стремление к монополии. Его реплика о намерении использовать труды Ломоносова, которая, как ему казалось, должна была польстить последнему, в действительности выглядела бес­тактноК плану Шлёцера Ломоносов отнёсся отрицательно. И дело было не только в его уязвленном самолюбии. Расценив самоуверенность Шлёцера как «бесстыдство», он потерял доверие к «молодому иност­ранцу, и не хотел видеть его автором «истории отечества, своего» ".

Между тем, Шлёцер в качестве образчика своих исследовательских разысканий в области Древнерусской истории представил в Академию наук «Опыт изучения  русских древностей в свете известий греческих писателей». В этой работе Шлёцер сопоставил русскую летопись с византийской хроникой Кедрена, сделал ряд небезынтересных наблюдений и при­шел к выводу, что в древнерусском языке имеются заимствования из греческого. Рукопись Шлёцера была одобрена академиками Г. Мил­лером и И. Фишером. Ломоносов же высказался против ее публикации, так как считал, что эта работа доказывает происхождение русского языка от греческого.

Еще больше возражений со стороны Ломоносова вызвала написанная Шлецером «Русская грамматика». Ломоносов настоял на прекращении печатания указанной работы  после того как одиннадцать листов его уже были отпечатаны

«Погрешности»  Ломоносов  справедливо  видел  в  очень  натянутых неубедительных сопоставлениях русских и немецких слов, которые приводил Шлёцер, доказывая, что слово «дера» происходит от не­редкого «Dieb»(Bоp) или нижнесаксонского «Tiffe» (сука), «князь» — «Knecht» (холоп) и т. д.

Шлёцер уловил слабое звено в цепи возражений, предъявленных Ломоносовым. В своей автобиографии он писал по этому поводу: предположим, что мое этимологическое сравнение было неправильно, но вовсе не было смешно и ни мало не позорно как для русского княжеского сословия, так и для высокого немецкого имперского дворянина. Шлёцер был огорчен тем, что замечания Ломоносова возбудили  недовольство в русских дворянских кругах.

 Оценивая исторически  «Русскую грамматику» Шлёцера надо сказать, что она была рассчитана на иностранцев, причем, автор руководствовался очень благородной идеей — популяризировать русский язык среди тех, кто с ним незнаком.

Конечно, шлёцеровская грамматика значительно уступала по своим научным достоинствам грамматике, составленной Ломоносовым, выдаю­щимся передовым представителем русской национальной науки, вла­девшим всем неисчерпаемым богатством и красотами родного для него языка. Для Шлёцера русская речь была речью иностранной, которой он овладел недавно. Поэтому в его «Русской грамматике» были ошиб­ки, справедливо подвергнутые критике Ломоносовым.

Но было в труде Шлёцера и то, что отсутствовало в грамматике Ломоносова,— это большой материал из  сравнительного языко­знания. Шлёцер, изучивший значительное число языков, дал богатое собрание этимологических сближений, явившихся для своего времени совершенной новостью.

Помимо работ в области истории и языкознания, Шлёцер занимал­ся также статистикой, которую рассматривал как историю современ­ности. По договоренности с советником Академии наук И. А. Таубертом, который ему покровительствовал, Шлёцер составил образцы ста­тистических   таблиц  для   учета    родившихся,   вступивших   в    брак, умерших и т. д., а также выдвинул проект создания в Петербурге спе­циальной Статистической конторы.  Наконец, в статье под названием «Русский патриот» Шлёцер привел данные о детской смертности в России. Эти материалы были представлены Екатерине II. А в  1768 г. на их основе Шлёцер подготовил и опубликовал в Гёттингене книгу «Об обезвреживании оспы в России и о на­селении   России   вообще».   Эта   работа   представляла   злободневный интерес.

Из историко-публицистических произведений Шлёцера на темы, близкие современности, следует отметить выпущенный им в 1764 г. в Петербурге в двух частях трактат «О избрании королей в Польше», Приуроченный к избирательной кампании в Речи Посполитой, закон­чившейся провозглашением королем фаворита Екатерины II Станисла­ва Августа Понятовского, трактат этот был созвучен политическим интересам руководящих правительственных кругов России.

С середины  1764  г.  Шлёцер  стал центром  большой общественно политической   борьбы,   развернувшейся   сначала   в   стенах   Академии

наук, а затем вышедшей за ее пределы. Дело началось с вопроса о

назначении Шлёцера ординарным профессором русской истории. В этом

вопросе он нашел поддержку со стороны ряда профессоров Академии,

как   русских   (С.   Я.   Румовский),   так   и   иностранных   (И.   Фишер,

Ф. Эпинус и др.) . Воздержались С. К. Котельников и

А. П. Протасов, против кандидатуры Шлёцера выступили Г. Миллер

(высказавший опасение, что Шлёцер не останется на службе Российского государства и рано или поздно уедет в Германию, где использует  русские материалы  с большею  прибылью для  себя,  но не к чести России и без пользы  для нее) и Ломоносов.

Правда, Ломоносов еще в мае 1764 г. предлагал подумать о воз­можности для Шлёцера в какой-нибудь науке при академическом ученом корпусе или при университете быть профессором.

  Но, ознакомившись с планами Шлёцера, касающимися разработки им русской истории Ломоносов   высказался   решительно  против предоставления  ему такой  возможности.

Ломоносов не верил больше в научные данные Шлёцера.  Поэтому,  когда  Шлёцер  поставил  вопрос предоставлении ему отпуска для поездки в Гёттинген (в 1764 г. он был назначен профессором Гёттингенского университета), Ломоносов обратился по этому поводу в Сенат. Он высказал опасение, что Шлёцер днлавший выписки из российских летописей, опубликует за границей «о России ругательные известия». Выдача Шлёцеру разрешения на отъезд за границу была задержана. Находясь длительное время в неизвестности о своей дальнейшей судьбе, Шлёцер был очень раздражен и резко высказывался о порядке в России. Позднее в своей автобиографии он записал: «Проклятием правительствам и всем их высшим  и низшим чиновникам, кто задерживают своих подчиненных замедлением окончательных решении безбожно  отнимают  у  гражданина   право   HabeasCorpu о из естественнейших прав человека и государства» (Шлецер Общественная и частная жизнь..., с. 237).  И Ломоносов и Шлёцер очень тяжело переживали возникший между ними конфликт. Дело доходило до оскорбительных высказывай друг о друге.

Добиваясь разрешения на отъезд за границу, Шлёцер решил использовать свои связи во влиятельных кругах, которые он завязал в время преподавательской деятельности в учебном заведении К. Г. Разумовского.Через всесильного при Екатерине II Г. Н. Теплова Шлёцер Обратился к ней самой. При этом он представил два новых плана своей деятельности. Один предусматривал поездку на Восток, другой — занятия древней русской историей.

 Путешествие на Восток Шлёцер предполагал использовать для собирания полезных России сведений о торговле. Он подчеркивал при этом, что в его время «торговля сделалась наукой». Кроме того, Шлё­цер предлагал, будучи в Риме, «перерыть славянские рукописи Вати­кана» в расчете, что «славянская литература много выиграет от этих разысканий».

В план изучения истории России Шлёцер включил: завершение «Русской грамматики», издание этимологического словаря русского и латинского языков, издание в сокращенном виде сочинений В. Н. Та­тищева, которого он называет отцом русской истории, составление «русской географии» (на немецком и русском языках), написание сокращенной «древней русской истории» (на французском и немецком

  языках),  перевод  на  латинский  язык летописи  Нестора  с  примечаниями.



3. Поездка на родину и возвращение в Россию.

   Екатерина   II одобрила  второй  план  Шлёцера.   В  январе   1765  г.   состоялся указ о назначении Шлёцера ординарным профессором русской истории. С ним был заключен   контракт на   пять  лет.   Этим   же

  указом Шлёцеру разрешалась поездка на три месяца в Германию.

     Так Шлёцер оказался слугой «просвещенного абсолютизма» Екате­рины Ш Он весьма лестно отзывался о русской императрице, называя ее «вели­кою женою. Шлёцер подчеркивал, что он лично обязан Екатерине, которая, приняв участие в его судьбе, «приобрела себе добровольного, а потому тем более преданного ей раба и для своего государства завоевала патриота, который с радостию бы пожертвовал бы собою для его поль­зы и славы» (Шлёцер А. Л. Общественная и частная жизнь..., с. 254, 274).

В середине 1765 г. Шлёцер отправился в заграничное путешествие через Любек в Гёттинген. В Петербург он вернулся только в августе 1766 г. В течение своего годичного пребывания вне России Шлёцер регулярно посылал рапорты в Академию наук, а также письма Тауберту и другим лицам, с Академией связанным, сообщая о, выполнении данных ему научных поручений.

 Вместе со Шлёцером были направлены за границу для продолже­ния образования в Гёттингенском университете «студенты академиче­ские» В. П. Светов, В. Венедиктов, П. Б. Иноходцев и И. Юдин. Два первых должны были изучать исторические науки, два последних — науки физико-математические. Шлёцер подробно информировал Ака­демию наук об устройстве русских студентов в Гёттингене, об их заня­тиях и успехах. Шлёцер должен был также по поручению Академии наук закупать книги для академической библиотеки. Он производил и розыски рукописных памятников русской истории в иностранных архивных хра­нилищах и снимал с них копии. Так, в Любеке пробст собора передал ему пакет древних рукописей. Но главной   целью   заграничной   поездки   являлись  для   Шлёцера собственные научные занятия в  области древнерусской  исторической филологической тематики с использованием замечательных книжных богатств Гёттингена.

 Шлёцер убедился, что его  знание русского языка будет ничтожно, если он не изучит  славянские диалекты, и он принялся за это дело. Филолог X. Бюттнер по просьбе Шлёцера составил для его научных занятий специальную таблицу начертаний славянских букв различных столетий. Результатом исследовательской деятельности Шлёцера в Гёттингене явилось его сочинения о легендарном древнепольском  князе Лехе, и лекция в Королевском   научном   обществе   относительно   «славянских достопамятностей», «принадлежащих к Российкой истории до Рюрика». Он печатал рецензии на работы по русской и скандинавской истории в «Гётйрингенских научных известиях»  и принял участие в составлении труда по всемирной истории, издаваемого Семлером и Гебауэром, в качестве автора  статей о  России,  Польше,  Швеции.  Древние славяно-скандинавские связи Шлёцер рассматривал с точки зрения норманнского воздействия на славянскую государственность. Шлёцер следил за качеством работы переводчиков русских книг на Юстранные языки так, он подверг критике перевод на английский   «Описания земли Камчатской» С. П. Крашенинникова, принадлеащий Джеймсу Гриву (James Grieve) и легший в основу немецкого перевода,  сделанного Тобиашом Колером. Шлёцер возмущался тем, что в предисловии Джеймса Грива русский язык назван «варварским». Пребывание  Шлёцера  в  Гётгингене  содействовало развитию  рус-немецких   научных   связей.  В   своих   исследовательских  занятиях, подборе  книг,  в   работе  с  русскими студентами  Шлёцер прибегал к помощи  историка  И.   Гатерера,  филологов X. Бюттнера,  X. Гейне, математика А. Крестнера и др.При посредничестве Шлёцера был приглашен в Россию И. Стриттер, составивший  корпус византийских источников, относящихся к истории России. Вернувшись осенью  1766 г. в Петербург, Шлёцер продолжил свои занятия русской историей. 29 января 1767 г. он обратился с рапортом  к В. Г  Орлову, возглавлявшему в то время Академию наук, и изложил ему свои мысли о разработке исторического прошлого России в духе предложений, которые были им сделаны в 1764 г. Шлёцер указывал, что если будет опубликован труд по русской истории, то вследствие ее  интереса и своеобразия этот труд непременно должен будет доставить много чести Русскому государству. До тех же пор, пока такая публи­кация   отсутствует,   в   немецкой,   французской,  английской,   шведской литературе к невыгоде и стыду России распространяются о ней неле­пые басни, переходя из книги в книгу.

Разработка русской истории,  как считал Шлёцер, должна была начаться с критического издания летописей. Собственные работы Шлёцера в этой области заключались, по его словам, в сличении известных ему летописных списков, в переводе летописного текста на латинский язык (ибо только таким образом его можно сделать доступным иностранцам) и в составлении пояснительных примечаний к летописям на основе материала иностранных источников.

Обращаясь к руководству Академии наук за содействием в его работе Шлёцер просил помочь ему ознакомиться с рукописями, хранящимися в частных библиотеках; предоставить ему в качестве сотрудника, знающего археографию, переводчика Академии наук Семена Башилова, его он мог бы обучить началам исторической критики; организовать выписку из Германии необходимых для научных занятий книг.

 



5.     Возвращение на родину. Завершающий этап творческого пути.

В конце февраля  1767 г.  Шлёцер подал Орлову заявление  о  предоставлении   ему  возможности  снова   поехать  за   границу. Он ссылался при этом на плохое состояние здоровья, не позволяющее ему оставаться в Петербурге.  Кроме того, Шлёцер приводил доводы в пользу того, что заграничное путешествие поможет его научным занятиям. Он указывал, что русскую историю нельзя изучать только по русским материалам, не общаясь с иностранными учеными. Необходи­мы ему были источники и исследования на иностранных языках, кото­рые он разыщет в библиотеках Стокгольма, Упсалы, Гёттингена; там же он встретится со шведскими и немецкими учеными. Шлёцер брал, наконец, на себя обязательства курировать русских студентов в Гёттингене, заботиться о пополнении литературой петербургской академи­ческой библиотеки, содействовать распространению за границей прав­дивых сведений о русской истории и вести борьбу со всякими вымыслами появляющимися в иностранной печати.

На этот раз Шлёцер без затруднений получил разрешение на выезд

за границу, осенью  1767 г. покинул Петербург и направился в Гёттинген. Больше в Россию он уже не вернулся, но сохранил с ней связи

и  до конца своей жизни (он   умер   в   1809   г.) занимался   русской

историей.

Наибольшее количество научных работ, касающихся России и выполненных Шлёцером  или при его участии, падает на конец 60-х -| 70-е  годы  XVIIIв.  Они  выходили  и  в  Петербурге  и  в  Гёттингене.

Прежде всего надо отметить публикации исторических источников —

летописей и законодательных памятников.

В 1767 г. вышел в свет первый том Никоновской летописи, подго­товленный С. Башиловым под руководством Шлёцера. Издание выпол­нено с большой тщательностью. В предисловии к нему Шлёцер писал, что печатание производилось с копии, снятой с памятника собственно­ручно Башиловым.  Второй   том   Никоновской   летописи отъезда   Шлёцера   в   Гёттинген   готовил   к   печати   уже   один.

В том же 1767 г. была опубликована Радзивилловская  летопись. Предисловие к публикации не подписано. Под ним  имеется лишь пометка «Издатель». В своем труде «Нестор» Шлёцер указывал, что данное предисловие написал он. Но это утверждение расходится со словами «издателя» Радзивилловской летописи, который  лишь отчасти следовал «основаниям», предложенным Шлецером для печатания летописных памятников. В своей автобиографии Шлецер отрицательно отзывается об издании Радзивилловской летописи отмечая там пропуски и переделки отдельных частей текста, модернизаацию орфографии и т. д. Шлёцер был сторонником публикации источников с максимальным приближением к оригиналу.

Переехав в Гёттинген, Шлёцер продолжал работать над подготовкой публикации летописных памятников и в 1770 г. издал пробный лист Начальной летописи в латинской транскрипции . Помимо летописей, Шлёцер интересовался и законодательными памятниками. С его именем связано первое издание Русской Правды. В шлёцеровской публикации Русской  Правды приложены «критические примечания»   палеографического,  дипломатического,   исторического характера.

Под руководством и наблюдением Шлёцера С. Башилов осуществил публикацию Судебника Ивана IV 1550 г. вместе с дополнительными к нему указами, таможенной грамотой Новгороду 1571 г. и византий­ским земледельческим законом. С. Башилов указывает, что печатание перечисленных памятников произведено было по предписанным от профессора Шлёцера.

    Итак, в области публикации памятников средневековой Руси Шлёцером было сделано много полезного. Голословно называть его изда­ния антинаучными было бы несправедливо.

Из исследований Шлёцера рассматриваемого периода наибольшее значение имеет «Опыт анализа русских летописей». В этом труде автор применил на практике те приемы критики летописных памятников, которые обосновал теоретически в записке, поданной в Академию наук в 1764 г. Главная его задача сво­дилась к восстановлению текста летописи Нестора как основного источника для изучения начальных судеб Руси. Указанный труд Шлёцера

представлял собой значительное достижение историографии того времени.

Специальный характер имела статья Шлёцера об Аскольде и Дире, в которой автор доказывал, что это два лица, а не одно, как утверж­дали некоторые исследователи (якобы Аскольд — имя, Дир — зва­ние).

В целях популяризации исторических знаний Шлёцер выпустил (на немецком языке) обзор русской истории с древнейших времен до «основания» Москвы. Обзор этот (построенный на материалах Татищева) вошел в качестве второго выпуска в серию «Малая всемир­ная история» (первый выпуск данной серии был посвящен истории Корсики).

Несколько иной характер имеет вышедший тогда же (в 1769 г.) популярный труд Шлёцера (на французском языке) — «Изображение истории России». Здесь наибольший инте­рес представляет предложенная Шлёцером периодизация русской исто­рии. Он говорит о «России возрастающей» в период с призвания варягов (862 г.) до смерти Владимира I (1015 г.), «России разделен­ной» на уделы (после смерти Владимира), «России утесненной» в годы монголо-татарского ига (условно с 1216 по 1462 г., с вокняжения Юрия Всеволодовича до вокняжения Ивана III), «России победоносной»

 (co времени Ивана III до смерти Петра  I, 1462—1725 гг.), «России, в цветущем состоянии находящейся» (с 1725 г.).

Периодизация эта, не представляя собой нового слова в науке, давала возможность показать иностранным читателям прошлое русского народа, в борьбе с иноземными завоевателями до­стигшего независимости. И Шлёцер пытался это сделать.

В то же время книга Шлёцера пропагандировала и норманнскую теорию образования Русского государства.

Представляет интерес сводный труд Шлёцера «Всеобщая история Севера» (на немецком языке), в который он включил наряду с соб­ственным текстом работы Г. Шенинга, И. Стриттера, И. Фишера, Г. Байера, И. Ире со своими примечаниями. В книге собран большой материал из древнегреческих, римских, византийских и других источ­ников о скандинавах, финнах, славянах (в том числе русских), народах Сибири и т. д.

Шлёцер издал также «Сибирские письма» пастора, затем профессора химии Эрика Лаксмана, работавшего в России, и труды профес­сора истории и древностей, участника второй Камчатской экспедиции Иоганна Эберхардта Фишер «Сибирская история от открытия до по­корения этой страны русским оружием» и «Петербургские вопросы: I — о происхождении венгров; II — о происхождении татар; III — о раз­личных именах и титулах китайских императоров; IV — о гипербо­реях».

Особую группу работ Шлёцера составляют труды, посвященные русской истории новейшего времени — XVIII в. и особенно царствованию ЕкатериныII. Это прежде всего сборник (на немецком языке) мате­риалов, озаглавленный «Преображенная Россия», и две книги приложений к нему.     Собранные в этом издании офи­циальные документы, записи современников и т. д. характеризуют с разных сторон Русское государство второй половины XVIII в.: про­мышленность, торговлю, политический строй, право, культуру. Конечно, прежде всего здесь выступает Россия официальная, дворянская,

купеческая. Мало читатель узнает о России крепостной, крестьянской. (Задача составителя заключалась в том, чтобы показать саму императ­рицу Екатерину II как деятельницу «просвещенного абсолютизма». Недаром Шлёцер публикует ее «Наказ» Уложенной комиссии. И все же публикация за границей даже и односторонне подобранных документов о современной Шлёцеру России не могла не содействовать усилению интереса к ней и тем самым выполняла известную положительную роль.

В 1791 г. вышла книга Шлёцера, в написании которой принимала участие его дочь Доротея: «История монетного, денежного и горного дела в Русском государстве с  1700 по  1789 г., написанная большею  частью по документам». Это   насыщенная   конкретным   материалом  книга, в которой даются названия русских монет, показываются изме­нения их веса, стоимости, их курса на международном рынке и т. д.

Предшествующее изложение показывает, что для Шлёцера характерно обращение к новой по сравнению с дво­рянской историографией тематике. Он интересуется не только полити­ческими событиями, но историей промышленности и торговли, законода­тельства.  Целый ряд работ Шлёцера посвящен проблемам всеобщей истории.

Шлёцер считал необходимым рассматривать во всемирно-историче­ском плане прошлое как природы, так и человека. Шлёцер выдвигал два воз­можных способа рассмотрения всемирно-исторического процесса: или в виде «суммы всех особенных историй» (т. е. исторических-обзоров прошлого отдельных стран и народов), или в виде «системы» т. е. некоего единства.

Русские читатели находили в работах Шлёцера всемирно-истори­ческий взгляд на прошлое их родины, читатели иностранные знакоми­лись по ним с историей России. И то и другое было полезно для раз­вития русской исторической науки и для ее популяризации.

Последнему содействовало также организованное Шлёцером рецензирование русской литературы в «Гёттингенских научных известиях». В рапорте в Петербург в Академию наук в 1768 г. Шлёцер выражал надежду, что все немецкое общество в течение пяти лет получит о Рос­сии такие же точные сведения, какие оно имеет о Франции или Анг­лии. Тем самым, пишет Шлёцер, будет выполнена данная ему инструк­ция, предписывающая опровергать многочисленные ложные известия о русских делах, еще во множестве появляющиеся в печати.

Шлёцер внес известную лепту и в переводы иностранной научной

литературы на русский язык, ибо их делали русские «академические студенты», ранее проходившие курс наук за границей под наблюдени­ем Шлёцера. Так, В. П. Светов перевел с немецкого на русский язык работы Г. Ахенваля и А. Бюшинга, П. Б. Иноходцева и И. Юдина — книгу Л. Эйлера.

 При посредничестве Шлёцера были задуманы некоторые научные работы, выполнявшиеся совместно русскими и немецкими авторами. В 1767 г. Шлёцер постарался привлечь Штелина к участию в подго­товке предпринятого в Гёттингене профессором Г. Гамбергером изда­ния словаря «ныне здравствующих немецких писателей». Штелин должен был собрать сведения о немцах, работающих в России

С конца 70-х — начала 80-х годов XVIII в. Шлёцер развернул в Германии большую публицистическую деятельность. Он стал издавать два печатных органа: с 1776 г «Переписка большею частью исторического и поли­тического содержания» и с 1782 г.  «Государствен­ные известия». Первое издание продолжалось до 1782 г., второе — до 1793 г. На страницах обоих органов находили отражение многие поли­тические события, происходившие в разных странах. В частности, от­кликнулся Шлёцер, вначале благожелательно, затем настороженно, а в некоторых отношениях даже враждебно на события Великой Французской революции.

 Шлёцер был противником революционных переворотов. В своей автобиографии он указывает, что Французская революция продемон­стрировала социальную опасность перехода от «свободы, этого благо­родного чувства, без которого человек не достоин самого себя, к су­масбродству свободы...Последнее чувство «в своей высшей степени может неудержимо увлекать» человека «от необдуманности к безумию, от безумия к преступлениям, наконец, к неистовству, резне, самоубий­ству и т. д.».

Оценивая международную ситуацию начала XIX в., Шлёцер из двух крупнейших европейских держав — наполеоновской Франции и Рос­сии— отдавал предпочтение последней. Говоря так о России, Шлёцер имел в виду Россию Екатерины II и Александра I, а не Радищева и будущих декабристов. Если в начале своего творческого пути Шлёцер рассматривал себя как слугу «просве­щенного абсолютизма» Екатерины II, то в конце своей научной деятель­ности он обращался к милостям Александра I. Последнему Шлёцер посвятил первую часть своего исследования «Нестор». Послав царю экземпляр этой книги, Шлёцер возбудил перед русским правительством через Н. П. Румянцева ходатайство о пожаловании орденом св. Владимира и о предоставлении ему с сыном и дочерью потомственного дворянства. В свой дворянский герб Шлёцер просил включить изобра­жение «монаха в одеянии иноков Киево-Печерского монастыря».

В последние годы своей жизни Шлёцер снова проявил особо ост­рый интерес к русской исторической науке.

В 1803 г. Шлёцер в письме к Н. П. Румянцеву поставил вопрос о подготовке полного и научно обставленного издания древних летопи­сей Русского государства. В этом мероприятии, которое он предлагал возглавить Н. П. Румянцеву, Шлёцер видел осуществление своего пат­риотического по отношению к России желания. Возлагая надежды на поддержку просвещенного монарха, каковым он считал Александ­ра I, он приводил ему в пример Людовика Великого, который приоб­рел себе бессмертие и в области науки тем, что способствовал изда­нию византийских летописей.

Сам Шлёцер всю жизнь работал над подготовкой к изданию кри­тически проверенного, как он выражался, «очищенного», текста летописи Нестора, сделавшегося для него «старым другом». Результатом этой  многолетней  работы  явился  основной  труд  Шлёцера  «Нестор», вышедший в свет уже незадолго до его смерти.

Шлёцер изучил 12 напечатанных и 9 неизданных списков летописей и подверг их трем различным операциям. Это: 1) «малая критика или критика слов» — восстановление первоначального летописного текста, освобожденного от последующих искажений, вставок и т. д.; 2) «грамматическое и историческое толкование» — раскрытие смысла текста; 3) «высшая критика или критика дел» — проверка достоверно­сти содержания летописного рассказа .

Трудам Шлёцера принадлежит, несомненно, важное место в истории изучения русского летописания и в разработке критических приемов

источниковедения вообще. Но, конечно, методика Шлёцера носит значительный отпечаток сво­его времени, отмечена сильным воздействием рационалистических пред­ставлений. Ими руководствуется Шлёцер, стараясь очистить рассказ Нестора «от глупейших описок, объяснить, где он темен, исправить, где ошибается».

Шлёцеру оставалось еще чуждо и понятие летописного свода, и историю летописания он представлял в значительной мере как исто­рию труда Нестора и его продолжателей.

Заключение.

В своем реферате я постаралась рассмотреть жизненный и творческий путь Шлёцера как историка. И подводя итог его деятельности мне все же трудно сказать,  был ли он «отцом русской истории», или же его деятельность принесла больше вреда нежели пользы. Скорее всего истина лежит где - то между этими крайними точками зрения. Думаю, что Шлёцер, всю свою жизнь мечтавший об экспедиции на восток и так ее не осуществивший, сумел применить свой научный потенциал к работе, которой ему пришлось заниматься и это принесло много пользы для российской исторической науки. Однако его происхождение наложило отпечаток на его деятельность (особенно на начальных этапах его работы в России). Существует мнение, что Шлёцер относился с презрением к России и к русскому народу. Это неверно. Восприятие Шлёцером русского прошло­го и настоящего было более сложным. Он был очень доволен, что ему удалось жить и работать в России, ибо пребывание здесь содейство­вало его научному росту, расширению умственного кругозора, обога­щению жизненным опытом. «Говоря вообще, Россия — большой свет, а С.-Петербург — маленький свет, в извлечении,— пишет Шлёцер в своей автобиографии.— Счастлив тот молодой человек, который в каче­стве ученого путешественника начинает свои ученые годы в этом боль­шом и маленьком свете. Я пришел — увидел — и удивился, а между тем я прибыл не из деревни». «Какое разнообразие национальностей и язы­ков!— продолжает Шлёцер.— Гораздо больше, чем в Кадиксе. Здесь сталкиваются Европа и Азия...»

Но, с другой стороны, Шлёцер недооценивал силу русской нацио­нальной культуры и подчеркивал превосходство чужеземцев, которым с древних времен обязана своим облагораживанием Россия. Он ут­верждал, что просвещение среди русских распространяли иностранцы, прежде всего немцы.

Идеолог «просвещенного абсолютизма» Шлёцер одобрил деятель­ность Петра I, так как «при нем началось литературное образование среди его гражданских и военных чиновников, которых он во всех классах смешал с иностранцами». Но с не меньшим одобрением, чем к мероприятиям Петра 1, относился Шлёцер и к порядкам, господство­вавшим при Анне Иоанновне, когда представители немецкого дворян­ства занимали руководящие посты в Русском государстве. В правление Елизаветы Петровны, с точки зрения Шлёцера, русской культуре был нанесен ущерб в силу того, что ненависть к иностран­цам, особенно к немцам, вытеснила их из высших и средних государст­венных учреждений.

Особенно положительно оценивал Шлёцер время Екатерины II, при которой иностранцы снова поднялись и немецкие наставники (еще легче французские), секретари (а иногда и камердинеры) составили свое счастье. В развитии «просвещенного абсолютизма» в России Шлёцер усматривает прямую линию от «великого мужа» — Петра I через «великую жену» — Екатерину II к Александру 1. Называя себя одновременно «патриотом» и «космополитом», Шлёцер подчер­кивал свое желание сотрудничать с русским абсолютистским государ­ством, которое считал выразителем интересов русской нации и от ко­торого, в свою очередь, требовал внимания к иностранцам, носителям высокой «европейской» культуры. Это были взгляды, классово и идей­но ограниченные, но в отношении России не враждебные, а сочувст­венные.

Нельзя не отметить при этом, что близость Шлёцера к отдельным представителям реакционных академических кругов, особенно немцам по происхождению (вроде Тауберта), определила и его недоброжела­тельное отношение к некоторым демократически настроенным молодым ученым. Так, Шлёцер довольно резко отзывался о А. Я. Поленове.

Шлёцер с интересом относился к русской истории и не жалел кра­сок для того, чтобы показать значение исторических судеб великой страны, в которую он приехал из Гёттингена. «Разверните летописи всех времен и земель и покажите мне историю, которая превосходила бы или только равнялась с русскою!» — писал Шлёцер в «Несторе».

Шлёцер хотел поднять русскую историческую науку на такую вы­соту, чтобы по ней равнялись ученые других стран.

Начав заниматься русской историей, Шлёцер видел главную свою задачу в создании источниковедческого, критически обработанного фундамента для последующих исторических построений. Во время пребывания Шлёцера в России издания источ­ников там только начинались, и публикации, осуществленные при его участии, принадлежат к первым опытам этого рода. Шире разверну­лась археографическая работа в России после отъезда Шлёцера в Гёттинген.

Критическая методика Шлёцера имела значение для разработки не только проблем летописания, но и вопросов истории вообще.

Заслуживают внимания стремление Шлёцера изучать русскую исто­рию, широко привлекая иностранные источники, его попытки примене­ния сравнительно-исторического метода, его всемирно-исторический взгляд на процесс общественного развития.

Список литературы.

1.     Черепнин Л.В.  А.Л. Шлёцер и его место в развитии русской исторической науки. // Черепнин Л.В. Отечественные историки XVII – XX вв. М., 1984.

2.     Михина Е.М. А.Л. Шлёцер до его приезда в Россию в 1761 г. // История и историки. Историографический ежегодник. 1978. М., 1981.

3.     Михина E.М. К проблеме генезиса немецкого идеалистического историзма: полемика А.-Л. Шлёцера и И.Г.Гердера об "Универсальной истории" // Вопросы историографии всеобщей истории. Томск, 1986.

4.     Джаксон Т.Н. Он подготовил развитие исторической науки XIX века: Август Людвиг Шлёцер // Историки России. XVIII - начало XX века. М., 1996.

5.     Биографии и характеристики (летописцы России): Татищев. Шлёцер. Карамзин. Погодин. Соловьев. Ешевский. Гильфердинг. М., 1997.

6.     Ролль К. А.-Л.Шлёцер и его концепция российской истории // Немцы в России: Проблемы культурного взаимодействия. СПб., 1998.

7.     Милюков П.Н. Главные течения русской исторической мысли. // Милюков П.Н. Очерки по истории исторической мысли.  М., 2002.











1Авиация и космонавтика
2Архитектура и строительство
3Астрономия
 
4Безопасность жизнедеятельности
5Биология
 
6Военная кафедра, гражданская оборона
 
7География, экономическая география
8Геология и геодезия
9Государственное регулирование и налоги
 
10Естествознание
 
11Журналистика
 
12Законодательство и право
13Адвокатура
14Административное право
15Арбитражное процессуальное право
16Банковское право
17Государство и право
18Гражданское право и процесс
19Жилищное право
20Законодательство зарубежных стран
21Земельное право
22Конституционное право
23Конституционное право зарубежных стран
24Международное право
25Муниципальное право
26Налоговое право
27Римское право
28Семейное право
29Таможенное право
30Трудовое право
31Уголовное право и процесс
32Финансовое право
33Хозяйственное право
34Экологическое право
35Юриспруденция
36Иностранные языки
37Информатика, информационные технологии
38Базы данных
39Компьютерные сети
40Программирование
41Искусство и культура
42Краеведение
43Культурология
44Музыка
45История
46Биографии
47Историческая личность
 
48Литература
 
49Маркетинг и реклама
50Математика
51Медицина и здоровье
52Менеджмент
53Антикризисное управление
54Делопроизводство и документооборот
55Логистика
 
56Педагогика
57Политология
58Правоохранительные органы
59Криминалистика и криминология
60Прочее
61Психология
62Юридическая психология
 
63Радиоэлектроника
64Религия
 
65Сельское хозяйство и землепользование
66Социология
67Страхование
 
68Технологии
69Материаловедение
70Машиностроение
71Металлургия
72Транспорт
73Туризм
 
74Физика
75Физкультура и спорт
76Философия
 
77Химия
 
78Экология, охрана природы
79Экономика и финансы
80Анализ хозяйственной деятельности
81Банковское дело и кредитование
82Биржевое дело
83Бухгалтерский учет и аудит
84История экономических учений
85Международные отношения
86Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
87Финансы
88Ценные бумаги и фондовый рынок
89Экономика предприятия
90Экономико-математическое моделирование
91Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Пожизненная гарантия - звучит привлекательно. Только, не для парашюта.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по истории "Август Людвиг Шлёцер: биография историка", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2017
Рейтинг@Mail.ru