Контрольная: Aнализ монографии Шпенглера Закат Европы - текст контрольной. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Контрольная

Aнализ монографии Шпенглера Закат Европы

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Контрольная работа
Язык контрольной: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 48 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Московский городской педагогический универс итет Анализ монографии О. Шпенглера «Закат Евро пы» Выполнила: Студентка 4 курса МГПУ, факульте т ИНГ Курдюкова Т.С. Преподаватель: Агуреев С.А Москва 2011 Освальд Шпенглер - краткая биография Родился 29 м ая 1880 в Бланкенбурге (Германия) в семье почтового чиновника Бернхарда Шпе нглера и его жены Паулины. Осенью 1891 года семья переехала в старинный унив ерситетский город Галле, где Освальд продолжил обучение в гимназии Лати на, делавшей упор на гуманитарную подготовку своих воспитанников, прежд е всего на преподавание древних языков. В гимназии Латина проявилось редкое сочетание дарований Освальда: он бы л одним из лучших учеников по истории и географии и вместе с тем обнаружи л способности к математике. Шпенглер стал завсегдатаем театра в Галле и был очарован музыкой Рихарда Вагнера. Много читал. Его авторами были У. Ше кспир, И.В. Гёте, Г. Клейст, О. де Бальзак, Г. Флобера Стендаль, Л. Н. Толстой, И. С. Т ургенев. Особо он почитал Ф.М. Достоевского. В октябре 1899 года Шпенглер зако нчил гимназию. Болезнь сердца освобождала его от службы в армии и Осваль д решил посвятить себя преподавательской деятельности. Он записался на естественно-математическое отделение университета Галле. Смерть отца летом 1901 года побудила Освальда перейти в Мюнхенский универс итет, потом он уезжает в Берлин. Под руководством философа Алоиза Риля Шпенглер подготовил работу о дре внегреческом мыслителе Гераклите и защитил докторскую диссертацию, да вавшую право преподавания в старших гимназических классах. В 1908 году он п риступил к работе в одной из гамбургских гимназий как преподаватель ист ории и математики. В феврале 1910 года скончалась мать Паулина Шпенглер. Полученная Освальдом часть наследства в марте 1911 года позволила ему вернуться в Мюнхен. Шпенгл ер поселился в самом богемном мюнхенском районе - Швабинге, с презрением наблюдая за его жизнью. Шпенглер глубоко страдал от отсутствия у него лю бви и человеческого тепла и не раз жаловался на то, что его сердце не могут затронуть никакие глубокие переживания. В Мюнхене он начал работу над г лавным трудом своей жизни - "Причинность судьбы. Закат Европы"(Der Untergang des Abendlandes, 2 тт ., 1918— 1922, исправленный вариант первого тома вышел в 1923). В этой самой значител ьной из своих работ Шпенглер предсказывал гибель западноевропейской и американской цивилизаций, которая последует за жестокой «эпохой цезар изма». Работа над первым томом продолжалась около шести лет и была закончена в апреле 1917 года. Его публикация в мае следующего года вызвала настоящий фу рор, первый тираж был раскуплен моментально, в мгновение ока из безвестн ого отставного учителя, изредка публиковавшего статьи об искусстве, Шпе нглер превратился в философа и пророка, имя которого было у всех на устах. Только в 1921-1925 годах и только в Германии вышло 35 работ о Шпенглере и об этом ег о произведении. В самой популярности "Заката Европы" таился некий парадокс, так как книга предназначалась для весьма узкого круга читателей-интеллектуалов. Но т от налет сенсационности, который сопровождал книгу Шпенглера со времен и ее появления и от которого так и не удалось избавиться, породил множест во искажений и недоразумений вокруг этого шедевра, цель которого, по сло вам самого автора, заключалась в том, чтобы "попытаться впервые предопре делить историю". Появление первого тома "Заката Европы" вызвало небывалый ажиотаж, ибо ег о автор сумел определить идейную ситуацию в Германии тех лет как никто д ругой и превратился в интеллектуальную звезду своего времени. Вторая половина 20-х годов была временем затишья в жизни Шпенглера. Его цел иком поглотила работа над большим чисто философско-антропологическим сочинением, которое так и осталось незаконченным и в виде нескольких тыс яч фрагментов было опубликовано только в 1965 году А. Коктанеком, исследова телем архива Шпенглера, под заголовком "Первовопросы. Фрагменты из архив а". Разразившийся в 1929 году мировой экономический кри зис подтверждал тревожные предчувствия Шпенглера. Период относительно го политического спокойствия в Германии подошел к концу. Шпенглер не был противником национал-социализма. На выборах в рейхстаг 31 июля 1932 года и 5 марта 1933 года он голосовал за НСДАП. И на президентских выбор ах в марте 1932 года Шпенглер отдал свой голос за кандидатуру Гитлера, объяс нив, правда, это так своей сестре Шильдегард, опекавшей этого одинокого, н елюдимого и, в сущности, глубоко несчастного человека: "Гитлер - б о лван, но движение следует поддержать". 18 марта 1933 года он получил от министра пропаганды Геббельса телеграмму с п риглашением выступить по радио с речью о великом "Дне Потсдама". Однако Шп енглер, отказался. В августе 1933 года выхо дит его книга "Го ды решений". "Годы решения" имели большой читательский успех. Тираж книги раскупили м гновенно, и к концу октября он перевалил за 100 тысяч экземпляров. 5 декабря 1933 года в прессе было дано официальное указание: "Нежелательно ве сти дальнейшую дискуссию о Шпенглере. Правительство просит больше не уп оминать имени этого человека в печати". Шпенглер никогда не разделял расовой теории, которые составляли сердце вину национал-социалистической идеологии. Несовместимым был с мессиан скими устремлениями Гитлера и пессимистический фатализм Шпенглера. Трудно предположить, как сложилась бы дальнейшая судьба Шпенглера и его отношения с национал-социализмом. Но в ночь с 7 на 8 мая 1936 года в своей мюнхен ской квартире Освальд Шпенглер скончался. В гроб положили две книги - "Так говорил Заратустра" и "Фауст", с которыми он всегда ездил отдыхать. Сама история, на взгляд Шпенглера, есть калейдоскоп из восьми «органичес ких» культурно-исторических типов, или культур: египетской, индийской, в авилонской, китайской, аполлоновской (греко-римской), магической (визант ийско-арабской), фаустовской (западноевропейской) и культуры майя. Девят ая — культура будущего, русско-сибирская. Приводя разнообразные исторические данные, Шпенглер пытался доказать два тезиса в отношении этих культур. Согласно первому тезису, все культу ры, которые он рассматривал как «организмы», следуют одной и той же схеме развития и гибели, которая разворачивается в продолжение одного и того ж е исторического цикла. Все они проходят через стадии пред-культуры, куль туры и цивилизации и отмечены кризисами одного и того же типа и аналогич ными событиями и фигурами. Так, Александр играет ту же роль в античной кул ьтуре, что и Наполеон в западной, аналогично соотносятся Пифагор и Лютер, Аристотель и Кант, стоики и социалисты. Согласно второму тезису, каждая культура обладает своей уникальной «ду шой», или формой опыта и творчества, которая выражена в искусстве, мышлен ии и деятельности. Западная «фаустовская» душа характеризуется стремл ением к бесконечности, которое одинаково выражено в готическом соборе, и счислении бесконечно малых, музыке Баха, империалистической дипломати и силы, радио и банковском кредите. Шпенглер развил учение о культуре как множестве "замкнутых" организмов, выражающих коллективную "душу" народа и проходящих определенный жизнен ный цикл, длящийся около тысячелетия. Умирая, культура перерождается в с вою противоположность - цивилизацию, в который господствует техницизм. 1. Введе ние. В 1918 году вы шла в свет работа Шпенглера «Закат Европы» и сразу же стала знаменитой. В истории культуры найдется не так много случаев, когда научный труд вызыв ает не только реакцию научного сообщества, но и широчайший отклик в умах людей, далеких от сферы научного исследования культуры. Но, впрочем, книг а Шпенглера была не только исследованием. Это была книга-диагноз, книга-п ророчество. Автор не только изучает историю культуры, но и ставит вопрос о будущем европейской культуры, - вопрос, на который сам автор дает неутеш ительный и горький ответ. 2. Философия культуры О. Шпенглера. Идеи Ницше были продолжены в новых исторических у словиях ХХ века во Франции А. Бергсоном, в Германии В. Дильтеем, Г. Зиммелем, О. Шпенглером. Наиболее показательно в этом отношении философское учение О. Шпенглера (1880-1936), изложенное прежде всего в его книге "Закат Европы", имевшей поистине к олоссальный успех. Успех был обусловлен тем, что книга Шпенглера как нел ьзя лучше отвечала общему умонастроению западного буржуазного обществ а первой четверти ХХ в.: мотивам страха, вызванного первой мировой войной и революцией, разочарования в настоящем и неверия в будущее и страха пер ед ним. Шпенглер поставил перед потрясенным "мировой катастрофой" буржуа зным сознанием жуткую и в то же время успокоительную идею "судьбы" западн ой культуры и попытался представить симптомы будущей катастрофы, котор ые ощущались обществом, как естественные проявления почти биологическ и фатального события, подобного смерти живого организма. Парадоксально сть судьбы шпенглеровской книги состоит в том, писал В.Асмус, что самый пе ссимизм, которым она насквозь проникнута, стал – на известное время – "ф илософским утешением". Сама универсальность этого пессимизма, распрост ранение мрачного прогноза Шпенглера на всю западноевропейскую культур у смягчили в известной степени ощущение трагической катастрофы, постиг шей в 1918 г. Германию (имеется в виду поражение в войне и революция). По своим философским основам мировоззрение Шпенглера – типичное выра жение "философии жизни" в новых условиях ХХ века. В традиционной философи и, рассуждает Шпенглер, обычно противопоставляли "душу" и "мир" как субъект и объект. Ныне же их следует толковать совместно, как абстрактное выраже ние факта "жизни", то есть становления, постоянного изменения. Он писал, чт о "душа" – это то, что подлежит осуществлению, "мир" – осуществленное, а "жи знь" – это само осуществление. Поэтому способы познания "души" и "мира" раз личны: в одном случае это "переживание", пользующееся в качестве своих сре дств сравнением, аналогией, образом, символом, в том числе символом искус ства; в другом – "познание", использующее формулу, закон, схему и научные п онятия. Переживание непосредственно, достоверно, интуитивно; познание о посредовано рассудком и экспериментальной техникой и потому лишено ин тимной близости к вещам. Впрочем, строго говоря, нельзя эти способы даже рассматривать как именно способы познания – это два типа творения действительности, осуществле ния ее в качестве "истории", с одной стороны, и производной реализации в ви де "природы" – с другой. В рамках первого типа Шпенглер помещает "душу", "жиз нь", "действие", "судьбу", "историю" и "прафеномен", в рамках второго – "мир", "дей ствительность", "причинность", "природу", "объект". В этой "системе категорий" шпенглеровской философии наглядно выступает, во-первых, ее идеализм, состоящий в первичности души по отношению к миру; в о-вторых, если учесть, что душа, по Шпенглеру, есть сугубо индивидуальное о бразование, а это свойственно и другим "душам", то станет ясно, что шпенгле ровская гносеология – абсолютный релятивизм. Что означает: бесконечно му множеству душ соответствует бесконечное множество миров, созидаемы х по-своему этими душами. "Существует столько же миров, сколько людей и кул ьтур, и в существовании каждого отдельного человека этот мнимо единстве нный, самостоятельный и вечный мир – про который каждый думает, что он су ществует в том же виде и для других, – есть вечно новое, однажды существую щее и никогда не повторяющееся переживание", – пишет Шпенглер в "Закате Е вропы". И затем перед нами снова предстает противопоставление двух типов постижения (равно творения) действительности – типа "истории" и типа "при роды". Таким образом, Шпенглер допускает в своей схеме двойную подмену. С одной стороны, он подменяет "мир" "картиной мира" и из различия "картины мира" у раз ных людей в разные эпохи делает вывод о том, что не существует единого объ ективного мира. С другой – и сама "картина мира", на самом деле социальная по своему характеру и развивающаяся по мере отражения действительност и наукой, превращается им в исключительно произвольное образование, обу словленное "душой" конкретного субъекта. Следовательно, Шпенглер игнори рует возможность выработки относительно единой целостной, научной кар тины мира, как и то, что картина мира развивается и совершенствуется зако номерно, поэтому с точки зрения более развитой картины мира человек може т понять, почему в прошлом у людей была именно такая, а не иная картина мир а. Специально отметим, что такая точка зрения неизбежно ведет к утверждени ю равноценности и равноправия различных "жизневоззрений", причем получа ется, что системы философии, мифологии, религии, поэзии, выступающие как "н епосредственное выражение души", обладают несомненным приоритетом пер ед наукой. "Система категорий" Шпенглера служит ему методологической основой для п остроения философии истории, что было целью всего его философствования. О.Шпенглер претендовал на то, чтобы заменить "привычную для европейца сх ему" "Древний мир – Средневековье – Новое время" системой историческог о процесса, согласно которой он рассматривает античность и культуру Зап адной Европы, а также Индии, Вавилона, Китая, Египта, арабскую культуру и к ультуру народов майя "как сменяющиеся проявления и выражения единой, нах одящейся в центре всего жизни". Возражая против европоцентристской конц епции истории, Шпенглер заменяет ее конструкцией, основанной на смутном психологическом понятии "жизнь". Это понятие, известное нам уже по предше ствующей "философии жизни", не может служить для раскрытия единства исто рического процесса. В результате, несмотря на утверждение Шпенглера о "е динстве жизни", история в его доктрине распадается на множество индивиду альных, абсолютно уникальных, как бы центрированных в себе "культур". Культура трактуется Шпенглером как "организм", который, во-первых, облада ет жестким сквозным единством и который, во-вторых, отделен от других, под обных ему "организмов. Это означает, что единой общечеловеческой культур ы нет и быть не может. Он насчитывает восемь культур: египетская, индийска я, вавилонская, китайская, "аполлоновская" (греко-римская), "магическая" (виз антийско-арабская), "фаустовская" (западноевропейская) и культура майя; ож идается рождение русско-сибирской культуры. Каждой культуре, по Шпенгле ру, отмерен определенный, около тысячелетия срок, зависящий от внутренне го жизненного цикла. Заметим, что мысль об уникальности и неповторимости отдельных культур с вязана у Шпенглера не с социальным и историческим их анализом, а с чисто б иологическими аналогиями: культура рассматривается им как "организм", им еющий предопределенную судьбу – рождение, развитие, смерть – соответс твенно биологическому циклу организма. Так возникает концепция циклич еского развития отдельных культур, которая, по мысли Шпенглера, должна б ыла заменить собой учение о единстве человеческой истории. Концепция "культуры" трактуется Шпенглером так. Культура возникает тогд а, когда из первобытного, хаотического состояния возникает "великая душа ", которая появляется в определенное время и в определенном месте, будучи привязанной к нему наподобие растения. Эта "душа" развертывает свои внут ренние возможности "в виде народов, языков, вероучений, искусств, наук... Ко гда цель достигнута, и идея, то есть все изобилие внутренних возможносте й, завершена и осуществлена во внешнем, тогда культура вдруг застывает, о тмирает, ее кровь свертывается, силы ее надламываются – она становится цивилизацией", – пишет Шпенглер. Цивилизация – старость культуры, ее по степенное умирание. Симптомами этого одряхления и умирания, по Шпенглер у, являются материализм и атеизм, социальные революции и распространени е науки. Неизбежный переход от "культуры" к "цивилизации" и гибель – это и есть суд ьба, тот "собственный способ существования истории, которым она отличает ся от причинности как способа существования мира. Причинность есть нечт о рассудочное, законообразное, выражаемое словами, форма внешнего интел лектуального опыта. Судьба есть слово для неподдающейся описанию внутр енней достоверности. Можно сообщить сущность причинности физической с истемой или системой теории познания, числами, анализом понятий. Идею су дьбы может сообщить только художник портретом, трагедией, музыкой. Насто ящая история имеет судьбу, но никаких законов, убежден Шпенглер. Своим противопоставлением "судьбы" и "причинности" Шпенглер довел до абс урда иррационализм в "объяснении" истории, начало которому положили Ницш е и Дильтей. Непостижимая "судьба" исключает научное понимание жизни общ ества вообще. Неудивительно, что описание различных типов "души", зачасту ю производящее глубокое подкупающее впечатление своей образностью, а п орой и схватывающее действительные отдельные исторические особенност и тех или иных "культур", оказывается уходящим от точного анализа в поняти ях. Шпенглер в своей основной работе "Закат Европы" останавливается на рассм отрении трех исторических культур: античной, европейской и арабской. Им соответствуют три "души": аполлоновская, избравшая в качестве своего иде ального типа чувственное тело; фаустовская душа, символом которой являе тся беспредельное пространство и всеобщая динамика; наконец, магическа я душа, выражающая строгий дуализм души и тела и магическое взаимоотноше ние этих субстанций. Из этих "прафеноменов" и вытекает, по Шпенглеру, "с инт уитивной наглядностью и достоверностью" специфическое содержание кажд ой из культур. Уникальные до несовместимости, до взаимной непостижимост и, эти культуры обладают "тайным языком "мирочувствования", доступным лиш ь тому человеку, чья душа принадлежит именно этой культуре. Шпенглер глу боко убежден, что именно язык формирует мировоззрение, что уже в силу раз личий в языке мы не можем адекватно воспроизвести явление и суть другой культуры. Но тем не менее сам Шпенглер, как видим, претендует на понимание разных, в том числе прошлых культур и даже на предвидение судьбы нынешне й культуры. "Недоступные" другим, они оказываются доступными ему. Конечно, нельзя отрицать возможности прогнозирования и предвидения ис торических событий. Но Шпенглер делает основой предвидения (пророчеств а) не анализ объективных закономерностей развития истории и вплетенных в нее случайностей, а поверхностные аналогии. В центре его концепции ист орического процесса стоит чисто словесно постулированное и никак им не проанализированное противоречие между абсолютной уникальностью, свое образием отдельных культур, с одной стороны, и не менее абсолютными анал огиями и сходствами между теми же самыми культурами, обусловливающими "о дновременность" важных исторических явлений в разных культурах, – с дру гой. Так, "одновременными" политическими явлениями оказываются в схеме Ш пенглера революционные перевороты и военный режим в Египте в 1788-1680 гг. до н.э ., социальные революции в Афинах в 380 – 350 гг. до н.э., "вторая эпоха тиранов", мак едонские завоевания, революции конца ХVIII в. в Европе и Америке и империя На полеона. Параллели явно произвольные, основанные на внешних сходствах. Т о есть построения Шпенглера не имеют ничего общего с научным исследован ием исторического процесса. Не случайно и форму изложения своей концепц ии Шпенглер избрал как полупоэтические эссе. Его физиогностические хар актеристики отдельных культурных систем, сопоставления исторических ф еноменов культуры и цивилизации и выводы, к которым он приходит, имеют бо льше цель объяснить не столько прошедшие, сколько современные процессы социальной жизни. Прежде всего это относится к концепции общественного круговорота, или "ц иклизма". Идея "вечного вращения", имеющая форму "космической" концепции, е сть уже у Ницше, который отождествлял смену эпох с биологической смертью "социального организма", но соединил это с идеей о последующем повторени и абсолютно того же цикла. Шпенглер более последовательно проводит осно вную идею "философии жизни", отвергая абсолютное повторение. Общий смысл его исторической концепции тот же: тщетно надеяться на прогресс, судьба общества предрешена, его ждет неотвратимый крах. Но отсутствие в концепции Шпенглера тезиса об абсолютных повторениях н исколько не исключает его вывода о формальном повторении. И хотя, по Шпен глеру, "повторение", "возврат" к прошлому не абсолютны, это не означает объе ктивного, диалектического (Гегель) возврата к прежним ступеням, но на бол ее высоком уровне исторического развития: все исторические события рав ноправны и равнозначны. Шпенглер сопровождает свою "циклическую" концепцию критикой идеи прогр есса. "В ХIХ в., – пишет он, – историю рассматривали как дорогу, по которой ч еловечество храбро маршировало все дальше... Но куда? Как долго? И что пото м?" Этот вопрос "что потом?" как нельзя лучше выражает тот факт, что будущее о бъективно становится проблемой для каждого развивающегося, "живущего" о бщества или, по Шпенглеру, организма. Шпенглер видел это будущее пессими стически, за что был критикуем идеологами и буржуазного, и марксистского толка. Последние абсолютно не приняли его концепцию социализма, "не приг ляделись" к ней. Подобно всем общественным явлениям, социализм для Шпенг лера – "жизненная форма", причем, как он вначале думал, форма, соответству ющая закату, смерти культуры. Он считал, что социализм соответствует так им "жизненным формам" упадка в древних культурах, как стоицизм и буддизм. Э то "формы нигилизма", – говорил он вслед за Ницше. Но уже в "Закате Европы" Ш пенглер несколько отходит от ницшеанской трактовки, связывая социализ м с волей к власти. Являясь максимумом жизнечувствования, находящегося п од аспектом цели, говорит он, социализм вовсе не есть система милосердия, гуманности и т.д. В работе "Прусачество и социализм" Шпенглер предлагает с вой вариант "социалистического" переустройства общества (после разгром а пролетарской революции в Германии в 1918 г.), основанного на "немецком инсти нкте". Немецкий, точнее прусский инстинкт таков: власть принадлежит цело му. Отдельное лицо служит ему. Целое суверенно. Король – лишь первый слуг а в государстве. Всякий занимает свое место. Ему приказывают, и он подчиня ется. Смысл этого социализма – отнюдь не равенство: только "ранг, даваемы й способностями, господствует над жизнью". Естественно, что такая концепция социального обустройства предполагал а как "естественную" необходимость существования классового деления об щества. Здесь как нельзя больше сказывается биологизм шпенглеровской к онцепции общества и государства. В "Закате Европы" он связывает возникно вения сословий с разделением "жизни" на два начала – "женское", характериз ующееся судьбой, временем и органической логикой становления, и "мужское ", описываемое в терминах причинности, пространства, законченности. Совп адая с биологическим различием между растительным и животным миром, эти два "начала" определяют возникновение "первосословий" – крестьянства и выросшего из него дворянства, с одной стороны, и духовенства – с другой. З аданные как возможные в недрах всякой культуры, эти "первосословия" оказ ываются вечными, вневременными, "космическими" категориями. "Священство – микроскопично и животно, дворянство космично и растительно". С этим "ве чным" разделением сословий связано и различие типов морали: то, что у Ницш е именовалось "моралью рабов", становится у Шпенглера "моралью священник ов", аскетизм которой приводит к умерщвлению "жизни" и тем ставит эту морал ь "вне жизни и истории"; "дворянская мораль" рассматривается им как выражен ие подлинной "жизни". Значительно позже "первосословий" возникает, по Шпенглеру, "третье сосло вие" – буржуазия, которую он называет "внесословие". В эпоху цивилизации в озникает "четвертое сословие", или "масса", воплощающая в себе конец истори и, "радикальное ничто", а попытка "массы" господствовать и выражает гибель " культуры". В 30-е годы появляется у Шпенглера еще один интерес: техника, с которой он по- новому для него связывает классовую структуру общества и его судьбы. Не отказываясь в принципе от биологической трактовки общества, Шпенгле р видит в "технике" средство "жизненной тактики" человека. Поскольку челов ек в отличие от животного с его естественной техникой не в состоянии сов местить в одном лице создателя техники и того, кто ее непосредственно ис пользует, возникает естественное различие между "техникой руководства" и "техникой исполнения", которое и становится "на все времена основной тех нической формой человеческого бытия, жизни". Эта точка зрения – явное пр отивопоставление классовой теории марксизма. Шпенглер пишет: "общество покоится на неравенстве людей. Это естественный факт. Есть сильные и сла бые, призванные руководить и неспособные, творческие и неодаренные, чест ные и ленивые, жаждущие почестей и спокойные натуры. Каждый занимает сво е место в порядке целого" (133. С.215). Если в "Закате Европы" в общей концепции общества центральное место зани мали понятия "души культуры" и сословия, то в 30-е годы выдвигаются и "техника ", и "раса". "Западная культура" связывается Шпенглером уже с деятельностью " группы наций нордической крови", противостоящей "цветным" расам. Фаустов скую культуру, технократическое общество построила "белая" раса. Имел ли Шпенглер, создавая свою "теорию рас", идеологическую цель – вопрос пробл ематичный. Но то, что эта теория была отчасти использована идеологами фа шизма – неоспоримо. Доказательством тому являются выросшие на ней теор ии Л. Клагеса, А. Боймлера, Э. Крика и др., примкнувших в 30-е годы к нацизму и ста вших пропагандистами "откровений" Гитлера, Геббельса и т.п. Философия Ф. Ницше и О. Шпенглера – это уникальный и всей жизнью осуществ ленный эксперимент саморазрушения "твари" в человеке для самосозидания в нем "творца", названного "сверхчеловеком". Нужно было выпутаться из тягча йшей антиномии: мораль или свобода, предположив, что традиционная мораль , извне предписывающая человеку целую систему запретов и декретов, могла опираться только на противоположное – несвободу. И выбор был сделан в п ользу свободы, но какой: свободы от морали, но и свободы для морали, где мор аль изживалась уже не командными методами общезначимых императивов, а к ак моральная фантазия свободного индивидуума. Правда, Ницше этого после днего шага не сделал, но все, что он сделал, не могло быть уже ничем иным, как подведением к этому шагу. "Мы должны освободиться от морали" – эта мысль была вырвана из общего текста, абсолютизирована, вульгаризирована и "усл ышана", конец же этой мысли: "... чтобы суметь морально жить" – не услышан. "Вас назовут истребителями морали, но вы лишь открыватели самих себя". Состоян ие , в котором Шпенглер пишет свою книгу – чувство одержимости своим открытием . Он убежден , что говорит вещи , которые никому не снились , никогда никому не приходили на ум , что он ставит проблему , которую в ее немом величии еще никто никогда не чувствовал , ч то он высказывает мысли , которые до него никем еще не были осознаны , но в будущем неизбежно зап олнят сознание всего человечества. Таким образом, в «Закате Европы» Ш пенглер в рамках своей концепции определённого жизненного цикла любой культуры говорит о неизбежной, по его мнению, гибели европейской культур ы, о растущем господстве техницизма, «перерождающем её в цивилизацию»… Первое , что сразу же бросается в глаза : Шпенглер от казывается от стремления свести весь культурн о-исторический процесс к одной стержнев ой логике , пронизывающей всю историю и наход ящей свое завершение в некой высшей точке . Для Шпенглера нет единой мировой культур ы . Есть лишь различные культуры , каждая из которых имеет свою собственную судьбу : « ... У «человечества» нет ... никакой идеи , ник акого плана ... (...) Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории ... я вижу настоящий спектакль множества мо щных культур , с первозданной силой расцветающ их из лона материнского ландшафта , к котор ому каждая из них строго привязана всем ходом сво е го существования , чеканящи х на своем материале - человечестве - собственну ю форму и имеющих каждая собственную идею , собственные страсти , собственную жизнь , чувст вование , собственную смерть». Но и собственная «идея» каждой культуры, о которой говорит Шпенглер, вовсе не аналогична идее культуры, как ее понимает, нап ример Гегель. Если у Гегеля первичной была логика, то у Шпенглера первичн ой является душа культуры. Логика же, как впрочем, и искусство, наука, поли тика, всегда вторичны по отношению к этой душе. В понимании Шпенглера кул ьтура - это символически выраженная система, в которой реализует себя со ответствующая душа: «Культура как совокупность чувственно ставшего выражения души в жестах и трудах, как тело ее, смертн ое, переходящее...; культура как совокупность великих символов жизни, чувс твования и понимания: таков язык, которым только и может поведать душа, ка к она страждет». У каждой культуры есть своя собств енная «душа» реализующаяся во множестве индивидуальных жизней. Душа ка ждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Судьбы культур аналогичны, но души культур бесконечно разли чны. Поэтому так трудно вникнуть во внутренний мир людей иной культуры, п онять природу их символов, чувств, верований: «... К аждой великой культуре присущ тайный язык мирочувствования, вполне пон ятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре». Убеждение Шпенглера в том, что души культур, свершают каждая свой одинокий круг, кружат каждая над своею собственною смертью, не связ анные друг с другом сквозным историческим процессом, не объединенные в е диное человечество. Шпенглер считает, что каждая культура имеет не только своё искусство, но и своё собственное естествознание и даже свою уникальную природу, т. к. пр ирода воспринимается человеком через культуру. «Каждой культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и поз нания мира - как природы, или - одно и то же - у каждой есть своя собственная, с воеобразная природа, каковой в точно таком же виде не может обладать ни о дин человек иного склада. Но в ещё более высокой степени у каждой культур ы... есть... собственный тип истории, в... стиле которой он непосредственно со зерцает, чувствует и переживает общее и личное, внутреннее и внешнее, все мирно-историческое и биографическое становление». По Шпенглеру, в основе каждой культуры лежит душа, а культура - это символическое тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь всё живо е когда-нибудь умирает. Живое существо рождается, чтобы реализовать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытие вме сте со смертью. Такова судьба всех культур. Шпенглер не объясняет истоки и причины рождения культур, но зато их дальнейшая судьба нарисована им с о всей возможной выразительностью. «Каждая куль тура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть сво ё детство, своя юность, своя возмужалость и старость… Культура умирает, к огда эта душа осуществила уже полную сумму своих возможностей в виде нар одов, языков, вероучений, искусств, государств, наук...». Но что значит - умирает? Смерть культуры есть исчер пание её души, когда её смыслы уже не вдохновляют людей, обращённых тепер ь не к осуществлению культурных ценностей, а к практическим целям и благ оустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с наступлением эпохи цивилизации. «Цивилизация есть неизбежная судь ба культуры, Будущий Запад не есть безграничное движение вперёд и вверх, по линии наших идеалов... Современность есть фаза цивилизации, а не культу ры. В связи с этим отпадает ряд жизненных содержаний как невозможных... Как только цель достигнута, и... вся полнота внутренних возможностей, заверше на и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, она отмирает, её кро вь свёртывается, силы надламываются - она становится цивилизацией. И она, огромное засохшее дерево в первобытном лесу, ещё многие столетия может т опорщить свои гнилые сучья». В чём же различия между культурой и цивилизацией? К ультура не развивается бесконечно. Она несёт в себе семя смерти. В ней зак лючены начала, которые неотвратимо влекут её к цивилизации... Цивилизаци я же есть смерть духа культуры... динамичное движение внутри культуры с её кристаллизованными формами неотвратимо влечёт к выходу за пределы кул ьтуры... На этих путях свершается переход культуры к цивилизации. Чем объя снить такую глубокую метаморфозу? «Культура, - от мечал мыслитель, - есть творческая деятельность человека. В культуре тво рчество человека получает свою объективацию. Цивилизация же «есть пере ход от культуры, от созерцания, от творчества ценностей к самой жизни». И, наконец: «Культура - религ иозна по своей основе, цивилизация - бе з религиозна... Культура происходит от культа, она связана с кул ьтом предков, она невозможна без священных преданий. Цивилизация есть во ля к могуществу, к устроению поверхности земли. Культура - национальна. Ци вилизация - интернациональна. Культура - органична. Цивилизация - механич на. Культура основана на неравенстве, на качествах. Цивилизация проникну та стремлением к равенству, она хочет обосноваться на количествах. Культ ура - аристократична. Цивилизация - демократична». Почему же цивилизация , несущая человеку социальное и те хническое благоустройство жизни вызывает у Шп енглера ощущение гибели культуры ? Ведь сохран яются прекрасные произведения искусства , научные достижения , мир культурных символов . Но Шпенглер увидел более глубокую и не очевидную сторону дела . Культура жива до т ех пор , пока она сохраняет глубоко интимну ю , сокровенную связь с человеческой душой . Душа культуры живёт не сама по себе , а лишь в душах людей , живущих смыслами и ценностями дан н ой культуры . Есл и культура перестанет притягивать и вдохновля ть человеческие души , она обречена . Отсюда Шпенглер видит опасность , которую несёт с собой цивилизация . Нет ничего дурного в б лагоустройстве жизни , но когда оно поглощает человека целиком , то на культуру уже не остаётся душевных сил . Он ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, но он пре дупреждает против цивилизации, вытесняющей подлинную культуру: «Культура и цивилизация - это живое тело душевности и её мумия». Противоположность культуры и цивилизации – глав ная ось всех размышлений Шпенглера. Культура, – это могущественное твор чество созревающей души, расцвет высокого искусства, исполненного глуб окой символической необходимости. Цивилизация – это умирание созидаю щих энергий в душе. Цивилизация представляет собой, таким образом, по Шпе нглеру неизбежную форму смерти каждой изжившей себя культуры. Сущность всякой цивилизации в атеизме: в умирании мифа, в распадении форм символи ческого искусства, в механизации жизни. Для Шпенглера цивилизация лицо, но не лицо жизни; а живое л ицо смерти. Он твердо знает , что Европе осталось одно – смерть; что в Европе возможна только цивилиз ация и не возможна культура. 3.Кризис Западной культуры. Во всяком случае, чтобы знать, чем мотивируется диа гноз и прогноз Шпенглера "о закате западной культуры", надо выяснить, что о н разумеет под "западной культурой". В противоположность обычным историч еским концепциям, "западная культура" у Шпенглера не совпадает ни с культ урой европейского запада в широком смысле слова, как ее обычно выводят и з римской культуры и западно-европейского средневековья, ни с более узки м понятием "новой" западной культуры, начало которой обыкновенно видят в ренессансе и реформации. Географическая Европа (из которой он категорич ески исключает Россию) пережила, по Шпенглеру, три великих культуры: анти чную греко-римскую («аполлоновская»), закончившуюся около Р. Х., арабскую и ли «магическую» (в состав которой входит и первая стадия христианства, в плоть до крестовых походов) и «западную» или «фаустовскую», которая начи нается в 11-12 веке и заканчивается на наших глазах (ее окончательную гибель Шпенглер предвидит в течение текущего столетия, приблизительно, к 2000 году ). С этой точки зрения совершаемое Шпенглером раздробление историческог о процесса, который объемлет и объединяет так называемые эпохи «антично сти», «средневековья» и «нового времени», на три совершенно разнородные , замкнутые в себе и отрешенные друг от друга культуры – «аполлоновско-а нтичную», «арабско-магическую» и «западную-фаустовскую». Мы имеем тепер ь опорные точки для оценки темы Шпенглера – его учения о роковом «паден ии» или «закате» западной культуры. Припомнив, что германский философ старался созд ать общий метод исследования мировой истории, который позволил бы спрог нозировать будущее Запада, мы сможем прийти к выводу, что такое толкован ие цивилизации вызвано современной социокультурной ситуацией. Ряд исс ледователей отмечает, что «Тема общего кризиса западной культуры - одна из главенствующих и наиболее устойчивых в философско-исторической лит ературе нашего столетия», и О.Шпенглера не миновала эта тенденция. Рим дл я него - классическая цивилизационная модель, завершение античной культ уры, и на этом примере философ показывает Европе ее судьбу. По его мнению, стадия завершения всех культур протекает аналогично, и это утверждени е нередко называют одной из ошибок Шпенглера. Действительно, если примен ительно к Риму понятие империализма еще имеет какой-то (хотя и значитель но искаженный) смысл, то словосочетание «египетский империализм» вызыв ает у большинства историков усмешку. Вместе с тем, Шпенглер полагает имп ериализм неотъемлемой частью цивилизационной стадии всех рассматрива емых им формаций. Идея завершаемости, гибели непосредственно вытекает из убежденности Ш пенглера в неизбежности прохождения каждой культурой определенных ста дий развития. «Неминуемость,- и закономерное на ступление, чередование этих стадий,- делает периоды развития всех культу р абсолютно тождественными, длительность фаз и срок существования само й культуры - отмеренными, нерушимыми». Как же рису ет Шпенглер возникновение, эволюцию и гибель культур? Зарождение культу р, говорит он, происходит в тот момент, когда «из п ервобытно-душевного состояния вечно детского человечества пробуждает ся и выделяется великая душа, некий образ из безобразного...». Гибель культуры происходит после того, как «эта душа осуществит полную сумму своих возможностей в вид е народов, языков, вероучений, искусств,... и, таким образом, вновь возвратит ся в первичную душевную стихию». Ранний период су ществования культуры - время поисков средств выражения; время определен ия, формулировки идей. «Чем более приближается к ультура к зрелости, тем более мужественным, резким, властным, насыщенным становится ее окончательно утвердившийся язык форм,... тем яснее становя тся ее черты». Наконец, завершив все, что можно был о сделать, «усталая, вялая и остывшая», душа «теряет радость бытия и стрем ится ... из тысячелетнего света обратно в потемки перводушевной мистики...» . Говоря о стадиях развития культуры, О.Шпенглер немедленно проводит па раллели с античностью, Египтом и в первую очередь с Европой. Для него не по длежит сомнению то, что Запад давно превратился в цивилизацию, что душа е го, которую он называет «фаустовской», находится в стадии завершения. Из этого положения и вырастает его тезис о неизбежной гибели Запада. Блес тящие аналогии, проводимые Шпенглером, заставляют нас увидеть в совре менности те явления, которые предшествовали исчезновению великих куль тур древности. Наиболее наглядно завершение внутренней идеи, создание с тройной концепции, означающей конец творчества, показано на примере дву х математик: античной и западной. «Теперь на это й высочайшей точке - истощив все свои внутренние возможности и исполнив своё назначение быть отражением и чистейшим выражением идеи «фаустовс кой» души - математика Запада заканчивает свое развитие, совершенно так же, как это сделала математика античной культуры в 3 веке». Выдвигая тезис о том, что нынешняя эпоха иррелиги озности есть одновременно период упадка, О.Шпенглер замечает, что не мы в ыбирали это время. «Все сводится к тому, чтобы уя снить себе это положение, эту судьбу, и понять, что, как бы мы ни обманывали себя относительно действительного положения вещей, мы не можем перешаг нуть через него». Освальд Шпенглер создает конце пцию, направленную на выявление исторического будущего Запада. Неминуе мое последовательное наступление всех стадий различных формаций приво дит нас к мысли о своеобразной повторяемости их развития. «Идея «повторяемости», и, следовательно «равнозначности», обращена к Европе: множество культур повторяют, показывают гибнущей Евр опе ее судьбу». 4.Заключение. Немецкий м ыслитель путём ряда аналогий с культурами прошлого доказывает неизбеж ную гибель Западной культуры. «Падение Западно го мира представляет собой ни более, ни менее как проблему цивилизации»". Европа давно уже перешла в цивилизационную стади ю, и ее окончательная гибель - только вопрос времени. Этим О.Шпенглер объяс няет все кризисные явления, охватившие современное общество. Глубокая э рудированность, смело проводимые параллели, широта рассматриваемых во просов и почти поэтическая напряженность повествования делают обоснов ание высказанной в «Закате Европы» концепции чрезвычайно убедительным (и зачастую маскируют недостатки аргументов). Но, хотя философ говорит о закате Европы, его работу нельзя назвать прони кнутой ощущением смерти, завершения. Каждый период существования любой культуры имеет свой смысл, свои цели, и Запад в этом смысле не стал исключе нием. «Шпенглер был одним из первых, кто почувствовал э ту трагедию, и он первый... с изумительной силой и выразительностью вырази л её в формах теоретической мысли» (Бердяев). Книга Шпенглера не просто книга: не та штампованна я форма, в которую ученые последних десятилетий привыкли сносить свои ме ртвые знания. Она создание если и не великого художника, то все же большог о артиста. Образ совершенной книги Ницше иной раз как бы проносится над е е строками. В ней все, как требовал величайший писатель Германии, “лично п ережито и выстрадано”, “все ученое впитано глубиной”, “все проблемы пере ведены в чувства”, “философские термины заменены словами”, “вся она устр емлена к катастрофе”. Книга Шпенглера творение – следовательно организм – следовательно ж ивое лицо. Выражение ее лица – выражение страдания. Двумя непримиримыми противоречиями жива книга Шпенглера. Двумя горьки ми, трагическими складками пересекают эти противоречия ее умный, ее стра стный лоб. Шпенглер бесконечно учён ; он сам говорит, что сделанное им открытие запоздало потому, что со смерти Лейбн ица ни один философ не владел всеми методами точного знания. Математика и физика, история религий и политическая история, все искусства, в особен ности архитектура и музыка, судьбы народов и культур – все это странно сплетаясь друг с другом, составляет единый предмет Шпенглеровских размышлений. Эта широкая ученость соединяется в Шпенглере с глубоко осознанной и при нципиально провозглашенной антинаучностью философского мышления. Его книга дышит полным презрением ко всем вопросам современной научной фил ософии, к вопросам методологии и теории знания. Некоторым уважением отме чено разве только имя Канта. Системы Фихте, Гегеля, Шеллинга прямо назван ы нелепицами. Из новейших мыслителей вскользь и полупрезрительно упоми наются лишь Эйкен и Бергсон. Всего неокантианства для Шпенглера просто н е существует: это мертвый остаток некогда живой мысли: профессорствующа я философия и философствующие профессора. Кто же подлинные философы XIX-го века? Выбор странен и вызывающе привередли в: – Шопенгауэр, Вагнер и Ницше, Маркс и Дюринг, Геббель, Ибсен, Стриндберг и Бернард Шоу. В свете такой ненаучности большая ученость Шпенглера производит на сов ременный научный взгляд странное впечатление чего-то тщетного, неиспол ьзованного, неприкаянного, чего-то эмпирически живого, но трансцендента льно мертвого, какой-то трагически праздной красоты пышных и нарядных по хорон. К этому первому противоречию Шпенглеровской книги присоединяется втор ое: Шпенглер выраженный скептик, понятия абсолютной истины для него не с уществует. Абсолютная истина – абсолютная ложь, пустой лживый звук. Иде и так же смертны, как души и организмы. Истины математики и логики так же о тносительны, как биологии и богословия. Трансцендентальная вечность зн ания так же химерична, как вечность трансцендентального бытия. Но безусловный скептик, Шпенглер одновременно мужественный пророк. Сод ержание его пророчества – смерть европейской культуры. Пройдет немног о столетий и на земном шаре не останется ни одного немца, англичанина и фр анцуза, как во времена Юстиниана не было больше ни одного римлянина. Пророк-скептик, возможно ли более противоречивое сочетание? Разве проро к не всегда посланник вечности и бытия? Разве без ощущения вечного бытия в груди возможен пророческий голос? Возникает вопрос: быть может Шпенгле р вовсе не пророк, а только пациент современной Европы в безответственно взятой на себя роли пророка. Состояние, в котором Шпенглер пишет свою книгу – чувство одержимости св оим открытием. Он убежден, что говорит вещи, которые никому не снились, ник огда никому не приходили на ум, что он ставит проблему, которую в ее немом величии еще никто никогда не чувствовал, что он высказывает мысли, котор ые до него никем еще не были осознаны, но в будущем неизбежно заполнят соз нание всего человечества. Книга Шпенглера безусловно книга подлинного пафоса, временами, однако, досадно опускающегося до некоторой личной зан осчивости, почти надменности. Настроение, которое остается от нее, настроение тяжести и мрака. “Умирая, античный мир не знал, что он умирает, и потому наслаждался каждым предсме ртным днем, как подарком богов. Но наш дар – дар предвидения своей неизбе жной судьбы. Мы будем умирать сознательно, сопровождая каждую стадию сво его разложения острым взором опытного врача”. Вот строки, которые я избр ал бы эпиграфом эмоционального содержания “Заката Европы”. Помещенные в конце книги, скупой на всякую откровенную лирику, они производят сильн ое впечатление безнадежной горечи, но и спокойной гордости. В основе “Заката Европы” не лежит аппарат понятий, в основе его лежит орг анизм слов. Понятие – мертвый кристалл мысли, словно ее живой цветок. Пон ятие всегда одномысленно, самотождественно и раз навсегда определено в своей логической емкости. Слово всегда многомысленно, неуловимо, всегда заново нагружено новым содержанием. “Закат Европы” сработан Шпенглером не из понятий, но из слов, которые дол жны быть читателем прочувствованы, пережиты, увидены. Слов этих в “Закат е Европы” в сущности очень немного. Каждое бодрствующее сознание различает в себе “свое” и “чужое”. Все фило софские термины указывают по Шпенглеру на эту основную противоположно сть. Кантовское “явление”, Фихтевское “я”, “воля” Шопенгауэра – вот те т ермины, нащупывающие в сознании некое “свое”. “Вещь же в себе”, “не я”, “ми р как представление”, указывают, наоборот, на некое “чужое” нашего созна ния. Шпенглер не любит терминов и потому он “покрывает различие “своего” и “ч ужого” много мысленной противоп оложностью много мысленных слов, называя свое – “ душою ”, а чужое – “ миром ”. На слово “души” насл о яется затем Шпенглером слово “ становление ”, а на слово мир слово “ ставшее ”. Та к слагаются два полюса, – полюс становления души и полюс ставшего мира. М ир возможностей и мир осуществленностей. Между ними жизнь, как осуществление возможностей. Вслушиваясь затем в природу становящегося мира, Шпенглер чувствует его таинственно наделенным признаком н а п р а в л е н и я, тем несказуемым в сущ ности признаком, который на всех высоко развитых языках был указуем терм ином “время”. Сращивая, таким образом, время со становящеюся жизнью, Шпен глер в противоположном полюсе сознания, в полюсе “чужого”, сращивает ста вший мир с пространством, ощущая пространство, как “мертвое время”, как с мерть. Так ветвится в “Закате Европы” организм роковых для Шпенглера сло в. Слова эти, взятые вместе, составляют не терминологию Шпенглера (“ терми нологии[” ] у него нет), но некоторую условную сигнализацию. Что такое время? – Шпенглер отвечает: “время не форма познания, все филос офские ответы мнимы. Время – это жизнь, направленность, стремление, тоск а, подвижность”. Что такое причинность? – мертвая судьба. Что такое судьба? – органическ ая логика бытия. Вот таким способом сигнализирует Шпенглер в душу читателя о том, что он з нает о жизни, мире и познании. Вот метод Шпенглера: он нигде не показан, так сказать, в голом виде. В “Зака те Европы” нет главы, специально посвященной его раскрытию: описанию и з ащите. Он явлен в книге Шпенглера весьма своеобразно, как живая сила, кото рой, в виду ее очевидной работоспособности, незачем отчитываться и оправ дываться. Это осиливание скупо развитым и глубоко схороненным методом т яжелых масс Шпенглеровского знания, придает всей книге впечатление лег кости и динамичности. Такова в общих чертах гносеология Шпенглера. Перей дем теперь к его методологии, к установлению различия между природой и и сторией. К “чужому” моего сознания, т. е. к миру, я могу отнестись двояко. Я могу избра ть детерминант ой моего отношени я или становление, направленность, время, – или ставшее, протяженность, п ространство. В первом случае я как бы возвращаю мир себе в душу – получаю историю. Во в тором – наоборот: я на век закрепляю дистанцию между душою и миром и полу чаю природу. История есть мир цветущий в образе. Таким знали мир Платон, Рембрандт, Гет е. Природа – есть мир, увядший в понятии. Созерцать – значит добывать из мира историю. Познавать – значит добывать из мира природу. Природа живет в понятии, в законе, в числе, в причинности, в пространстве. История всецело покоится по ту сторону всех этих понятий, по ту сторону в сякой науки. Научный подход к истории является потому для Шпенглера методологическ ой бессмыслицей. В истории нельзя искать не только законов, но и никаких п ричинных рядов. Историю нужно творить. Все остальные точки зрения не чис тые решения вопроса. Всякое природоведение завершается научной систематикой. Всякое историческое постижение завершается “ф и з и о н о м и к о й”. Шпенглер убежден, что будущее принадлежит открытой им физиономике, что ч ерез сто лет все науки превратятся в куски единой физиономики. Что же такое эта Шпенглеровская физиономика? Ответ на этот вопрос дан Шпенглером двойным образом: очень скупым теорет ическим определением физиономики, и очень обстоятельным применением е е. В конце концов, Шпенглеровская физиономика – артистическая практика д уховного портретирования. Шпенглер берет науку, искусство, религию, поли тику, быт, пейзаж определенной эпохи и, освобождая все эти ценности от ярм а объективной сверхъисторической значимости, рассматривает их исключи тельно как символические образы переживаний портретируемой им историч еской души. В результате применения этого метода, религия, философия, нау ка, как таковые, т. е. как некие преемственно развивающиеся, одним народом завещаемые другому ценностные ряды, решительно уничтожаются Шпенглеро м. Всякая религиозная догма, всякое философское утверждение, всякий эсте тический образ, всякая математическая формула – все эти разнообразней шие закрепления истины, ощущаются и раскрываются Шпенглером, как иерогл ифы народных душ и судеб. Писать историю, как философ, говорит Шпенглер, значит писать ее так, как Ше кспир писал трагедии своих героев. Историк-физиономист – биограф отдел ьных культур, т. е. отдельных духовных организмов. Мыслить потому в качест ве историка-физиономиста какие-то сквозные, т. е. сквозь все народы и эпохи , проходящие логические или эстетические ценности, мыслить какую-то един ую философию, единую логику, или хотя бы объективную единую математику, – значит обезличивать индивидуальные образы отдельных культур мертвы ми схемами вымышленных общезначимостей. Вдумываясь в гносеологические и методологические утверждения Шпенгле ра, нельзя воздержаться от впечатления их крайнего субъективизма, от поп ытки отнестись к Шпенглеру, как к явному релятивисту. И, действительно: многосмысленные слова вместо односмысленных понятий, сигнализация вместо терминологии, разве это может не вести философа к ре лятивизму? Но релятивизм Шпенглера коренится еще глубже. В каждом сознан ии Шпенглер отличает душу и чужое этой душе, т. е. – мир. Душа у каждого своя , потому и чужое этой души у каждого свое. Это значит что у каждого свой мир. Шпенглер так и говорит: “есть столько миров, сколько людей”. Но если у кажд ого свой мир, то ясно, что и оба производных этого мира, история и природа у каждой духовной индивидуальности: у человека, народа, семьи народов, у вс якой эпохи, у всякой культуры свои. И действительно, цитируя Гете, Шпенгле р утверждает, что об истории никто не может судить, кто сам в себе не переж ивет истории. Заостряя Шпенглера до последнего предела можно правомерно утверждать, что для каждой души всемирная история есть в конце концов ни что иное, как история ее же собственной судьбы. Однако этими размышлениями релятивизм Шпенглера еще не исчерпан до кон ца. Он потенцируется в утверждении, что субъективно не только переживани е мира, но и всякое творческое закрепление этого переживания, что никаки е образы искусства и никакие научные законы не вчленимы ни в какие сверх душевные значимости и исчерпывают свой последний смысл в качестве симв олов этой душевности, разделяя участь всего живого – смерть. Дальше идти некуда. И все же, если бы Шпенглеру сказали, что его физиономик а субъективна, он ни за что не согласился бы с этим положением; он уверен, ч то впервые пишет настоящую объективную историю. Ошибка всех историков, их субъективная аберрация, заключается по Шпенгл еру прежде всего в том, что все они писали историю с точки зрения современ ного человека, деля ее в связи с этим на совершенно несоизмеримые по удел ьному весу куски древности, средневековья и нового времени, постигая то великое, что было, через то малое, к чему юно будто бы привело. Задача Шпенг лера – покинуть эту Птолемеевскую точку зрения, стать Коперником от ист ории, перестать вращать историю вокруг мнимого центра западно-европейс кого мира, обрести по отношению к ней пафос дистанции, взглянуть на все яв ления истории, как на горную цепь на горизонте, взглянуть на нее взором бе спристрастного божества. Однако Шпенглер защищает не только объективность такой своей духовной ситуации по отношению к истории, он претендует еще и на объективность применяемого им метода объективного созерцания. Что такое объективное созерцание, Шпенглер по существу и строго нигде не гов орит, но он везде противополагает его субъективному рассмотрению и отвл еченному размышлению. В конце концов объективное созерцание сводится и м к прозрению идей в явлениях и прозрению родства среди идей, к своеобраз ной Гетеански окрашенной практике феноменологического созерцания. Осо бенно существенно в “Закате Европы” и характерно для Шпенглера провиде ние внутреннего духовного сродства между душами или идеями явлений: эпо хами, культурами, народами, личностями. На протяжении всей своей книги Шп енглер непрерывно аналогизирует, тщательно противополагая свои субъек тивные, морфологически точные уподобления поверхностному импрессиони зму так называемых исторических сравнений и параллелей. Для него бессмысленно, например, сближение буддизма и христианства, или Гете и Шиллера, но обязательно утверждение морфологического родства бу ддизма и социализма в противовес христианству, Гете и Платона в противов ес Шиллеру. Таковы притязания кажущегося релятивиста Шпенглера на объективность с воего – объективного ли? – созерцания. Шпенглер всматривается в темнеющие дали истории: бесконечное мелькани е бесконечно нарождающихся и умирающих форм, тысячи красок и огней, разг орающихся и потухающих, свободная игра свободнейших случайностей. Но ма ло-помалу глаз начинает привыкать и выступает второй, более устойчивый и сторический план. В гнездах определенных ландшафтов (Шпенглер любит сло во ландшафт и все время говорит о духовных, душевных и музыкальных ландш афтах) наберегу Средиземного моря, в долине Нила, в просторах Азии, на сред не-европейских равнинах рождаются души великих культур. Родившись, кажд ая из них восходит к своей весне и своему лету, спускается к своей осени и умирает своею зимой. Этому роковому кругу жизни внешней соответствует с толь же роковой круг внутренней жизни духа. Душа каждой эпохи неизбежно совершает свой круг от жизни к смерти, от культуры к цивилизации. Противоположность культуры и цивилизации – главная ось всех Шпенглер овских размышлений. Культура, – это могущественное творчество созрева ющей души, – рождение мифа, как выражения нового богочувствования, – ра сцвет высокого искусства, исполненного глубокой символической необход имости, – имманентное действие государственной идеи среди группы наро дов, объединенных единообразным мирочувствованием и единством жизненн ого стиля. Цивилизация – это умирание созидающих энергий в душе; проблематизм мир очувствования; замена вопросов религиозного и метафизического характе ра вопросами этики и жизненной практики. В искусстве – распад монумента льных форм, быстрая смена чужих входящих в моду стилей, роскошь, привычка и спорт. В политике – превращение народных организмов в практически заи нтересованные массы, господство механизма и космополитизма, победа мир овых городов над деревенскими далями, власть четвертого сословия. Цивилизация представляет собой, таким образом, по Шпенглеру неизбежную форму смерти каждой изжившей себя культуры. Смерть мифа в безверии, живо го творчества в мертвой работе, космического разума в практическом расс удке, нации в интернационале, организма в механизме. Судьбы культур аналогичны, но души культур бесконечно различны. Каждая к ультура, как Сатурн кольцом, опоясана своим роковым одиночеством. “Нет бессмертных творений. Последний орган и последняя скрипка будут ко гда-нибудь расщеплены; чарующий мир наших сонат и наших trio<3>, всего только н есколько лет тому назад нами, но и только для нас рожденный, замолкнет и ис чезнет. Высочайшие достижения Бетховенской мелодики и гармонии покажу тся будущим культурам идиотическим карканьем странных инструментов. С корее, чем успеют истлеть полотна Рембрандта и Тициана, переведутся те п оследние души, для которых эти полотна будут чем-то большим, чем цветными лоскутами. Кто понимает сейчас греческую лирику? Кто знает, кто чувствует что она зн ачила для людей античного мира?” Никто не знает, никто не чувствует. Нет никакого единого человечества, не т единой истории, нет развития, нет и прогресса. Есть только скорбная аналогия круговращения от жизни к смерти, от культу ры к цивилизации. Очевидно, что только что воспроизведенные утверждения Шпенглера преде льно заостряют все уже вышеуказанные противоречия его мысли. Творения к аждой культуры понятны только в ее собственной атмосфере, только среди о бъединенных ею людей. Для будущих культур Бетховенская мелодика будет и диотическим карканьем. Греческую лирику сейчас никто не понимает. Таков а теория. Но что делает сам Шпенглер в своей книге? Он портретирует арабск ую, индусскую,египетскую и античную культуры. Портретирует мужественно и страстно, без тени скептицизма, без малейшего сомнения в сходстве созд аваемых портретов. Разрешить это противоречие за Шпенглера, очевидно, нельзя, но искать так овое разрешение у него можно, и можно в двух противоположных направления х: в направлении мистическом и в направлении скептического релятивизма. Скептически-релятивистическое разрешение заключалось бы в неожиданно м для Шпенглера признании, что его проникновение в души древних культур является в сущности проникновением иллюзорным, не размыкающим по-насто ящему одиночества его западно-европейской души. Оно заключалось бы в утв ерждении, что познавая Грецию, Египет и Индию, Шпенглер в конце концов сво ими химерическими гаданиями об этих культурах реально познает только с вою собственную душу европейца двадцатого века. Такое релятивистическое трактование Шпенглера сводилось бы к мысли, чт о постижение по аналогии не ведет дальше постижения одной аналогии. Утве рждая, что фрески Полигнота относятся к скульптуре Поликлета, так же как портреты Рембрандта к музыке Баха, мы проникаем в душу античного искусст ва, в сущности не глубже, чем в природу зеркала, в котором рассматриваем са мих себя. Все эти наши Греции, Индии, Египты, все это только наши тени, нами ж е созданные призраки. Но жизнь среди призраков не есть ли самая одинокая жизнь? Но если так, почему же Шпенглер так страстно отдается изучению уме рших культур, отошедших миров! Очевидно потому, что он любит эти миры, эти культуры, и все еще не верит н иллюзионизм своей любви, мнящей владеть пре дметом, но владеющей только своею мечтою о нем. Р о м а н т и к и л л ю з и о н и с т, не разгадавший этой своей природы, вот первый облик Шпенглера, в которо м психологически разрешимы противоречия его книги, если акцентуироват ь ее релятивистические мотивы. Но возможна попытка додумать Шпенглера до конца и в другом направлении, в направлении мистическом. Есть в “Закате Европы” одинокие, глухие места , в которых Шпенглер, оговариваясь, что здесь мистерия, боящаяся слов, гово рит о мировой душе (Urseelentum), отпускающей к жизни души вселенских культур и при нимающей их обратно в свое лоно по свершении ими своих путей. В этой миров ой душе все вечно пребывает; в ней и поныне живы потерянные трагедии Эсхи ла, не как созданные формы, не как телесные вещи, не для дневного сознания человечества, но как-то иначе, в какой-то несказуемой, неразрушимой перво сущности. Этими прозрениями Шпенглер прокладывает в сущности путь к утв ерждению всего того, что он всячески отрицает, кутверждению единого чело вечества, единой истории и прозрачности всякого ты, для всякого я. Пойди о н этим путем и все противоречия его системы разрешились бы в образе мист ика-гностика. Однако, Шпенглер только видит этот путь, но идти им он не иде т. Но Шпенглер вообще никуда не идет и никуда не ведет; он убежденно стоит на перекрестке многих путей, стягивая в роковой узел своего многосмысленн ого существа все противоборствующие мотивы современности. Он не только романтик иллюзионист вчерашнего дня, и не только мистик-гностик вечного дня человечества, он кроме того еще и современный человек, отравленный в семи ядами всеевропейской цивилизации. Разгадав с пророческою силою об раз этой цивилизации, как образ уготованной Европе смерти, он в каком-то с мысле все жеостался ее мечом и ее песнью. Он верит, что в каждом собрании а кционеров большого предприятия вращается несоизмеримо больше ума и та ланта, чем во всех современных художниках, взятых вместе. Он мечтает о том , что его книга совратит не одного юношу с путей бессмысленного и невозмо жного ныне служения музам, превратив его в инженера или химика. Он твердо знает, что Европе осталось одно – смерть; что в Европе возможна только ци вилизация и не возможна культура, и потому он каким-то своим римско-прусс ким вкусом кдоблести воина и мужа требует от современного человека навс тречу смерти открытых объятий, безропотного служения цивилизации и пол ного воздержания от разлагающих душу смертника юношеских мечтаний, воз держания от искусства, философии, творчества. На три знакомых лица – романтика, мистика и человека современной цивили зации расслояется, таким образом, своеобразный образ Шпенглера при перв ой же попытке уничтожить противоречия его концепции. Это значит, что ори гинальность Шпенглера, как мыслителя, жива, прежде всего, противоречиями его мысли. Прекрасно чувствуя это инстинктом большого артиста, Шпенглер нигде в св оей книге даже и не пытается логически выправить своих построений; разре шить основное противоречие того, что он утверждает как скептик-релятиви ст и того, что он создает как интуитивист-мистик. Книга его убежденно и глубокомысленно смотрит в душу читателя характер нейшею некоординированностью своих противоречий . В этом ее своеобразная художественная правда, ее гл убина и выразительность.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Моя соседка по дому, пожилая женщина, всегда включала свой телевизор на полную громкость. К счастью, стены в нашем доме были настолько тонкими, что мне удавалось убавлять громкость с помощью своего пульта.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru