Реферат: Софисты как явление истории образования - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Софисты как явление истории образования

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 27 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Софисты как явление и стории образования Й егер В. На времена Софокла приходится первый всплеск того неоценимого по своим последствиям для позднейших эпох духовного процесса, которого мы уже до лжны были коснуться ранее, — возникновение так называемого "образовани я" в узком смысле слова, "пайдейи". Только в это время слово, которое в IV веке и в течение всего эллинистического и императорского периода постоянно р асширяло свое значение и сферу своего значения, стало связываться с высш ей человеческой арете и из "вскармливания детей" — в этом простом смысле оно употребляется еще у Эсхила, где встречается впервые1, — становится с имволом идеальной сформированности духа и тела, калокагатии, которая те перь в первый раз сознательно включает в себя и определенное духовное фо рмирование. Исократу, Платону и их эпохе это всеохватывающее новое значе ние для образовательной идеи представляется уже твердо установленным. Конечно, арете изначально была тесно связана с вопросом о воспитании2. В п роцессе исторического развития, проделанного идеалом человеческой аре те в рамках социального целого, должен был измениться и путь к нему, и вооб ще мысль должна была неизбежно обратиться к вопросу, какой путь образова ния ведет к арете. Изначальная ясность этой постановки вопроса, без кото рой вообще было бы немыслимо возникновение самобытной греческой идеи ч еловеческого образования, опиралась, как на свою предпосылку, на все мно госложное историческое развитие, которое мы проследили от древнейшего благородного восприятия арете вплоть до политического идеала граждани на правового государства. Форма обоснования и передачи арете необходим о должна была быть иной для благородного воспитания, нежели для гесиодов ского крестьянина или для горожанина, насколько последний вообще облад ал чем-либо в этом роде. Ведь если отвлечься от Спарты, где со времен Тирте я сформировалась своеобразная система воспитания граждан, подобной ко торой не было больше нигде в Греции, то в других местах с государственной стороны не было попыток создать что-либо подобное, что походило бы на дре внее благородное воспитание, как им оно предстает в "Одиссее", и позднее — у Феогнида или Пиндара, или что могло бы его заменить, частная же инициати ва водворялась очень постепенно. Большим недостатоком нового гражданского и городского общества3 по сра внению с аристократическим было то, что вместе с новыми идеалами человек а и гражданина под рукой еще не оказалось никакой сознательной формы вос питания для достижения этих идеалов, — насколько вообще могла быть осоз нанно преодолена аристократическая точка зрения на сей предмет. Технич еская и профессиональная подготовка, которую сын получал от отца, если п родолжал его промысел или ремесло, никоим образом не могла послужить зам еной цельному телесно-духовному формированию, которому подвергался че ловек благородного происхождения и которое основывалось на идеальном представлении о человеке в целом4. Потребность в новом воспитании, чьей целью стал бы человек полиса, должн а была возникнуть довольно рано. И здесь новому государству предстояло с тать преемником прежнего. Ему надлежало попытаться, — по следам древнег о благородного воспитания, цепко державшегося за свою исходную точку зр ения о качестве породы, — воплотить новую арете, которая, например, в афин ском государстве делала любого свободного гражданина афинского происх ождения сознательным членом государственной общины, способным служить благу целого. Просто вместо прежнего родового государства знати появил ось расширенное понятие общины, связанной кровным родством, понятие при надлежности к одному племени. Об иных основаниях, нежели эти, не было и реч и. Как бы сильно не проявил себя уже в ту эпоху индивид, было бы немыслимым основать его воспитание на ином фундаменте, нежели государственно-плем енная общность. Образцовый пример этой высшей аксиомы любого человечес кого воспитания представляет собой возникновение греческой пайдейи. З аданной целью было преодоление древней аристократической воспитатель ной привилегии, для которой само собой разумелось, что арете доступна ли шь тем, в чьих жилах течет божественная кровь. Но последовательно рацион альному мышлению, которое тогда утверждалось все активнее, эта цель не д олжна была казаться тяжелой задачей. Представлялось, что к ней ведет лиш ь один путь — сознательное формирование ума, в чьи беспредельные силы б ыла склонна верить новая эпоха. Ее мало смущали высокомерные пиндаровск ие насмешки над "выучившимися"5. Политическая арете могла и должна была со хранять независимость от благородной крови, если привлечение народных масс к государственным делам — казавшееся уже необратимым в то время — не было ошибочным путем. И если современное полисное государство присво ило себе телесную арете знати благодаря заимствованию гимнастики, то по чему нельзя было на пути духовного развития через сознательное воспита ние произвести и наследственную способность к руководству, в которой не льзя было отказать этому сословию? Таким образом в силу исторической необходимости государство V века стан овится исходным пунктом мощного образовательного движения, наложившег о на это и следующее столетие свой сильнейший отпечаток, — движение, в ко тором берет свое начало европейская культура. Государство — как его пон имали греки — всецело приобретает политико-воспитательный характер. И з глубочайших жизненных потребностей государства выросла воспитатель ная идея, признающая знание — новую могущественную духовную силу той эп охи — человекообразующей силой и приспособившая его для выполнения эт ой задачи. Для нашей позиции неважно, одобряем ли мы демократическую конституцион ную форму аттического государства, на чьей почве выросла эта проблема в V веке или нет. Без сомнения, переходный этап через политическую активизац ию масс, которая является причиной и отличительным признаком демократи и, есть необходимая историческая предпосылка осознания вечно актуальн ых вопросов, поставленных греческой мыслью на этой фазе своего развития и завещаных потомкам. Для нас они тоже выросли из аналогичного процесса и вновь стали актуальны. Такие проблемы, как воспитание политического че ловека и формирование вождя, свобода и авторитет, возникают лишь на этом этапе духовного развития и лишь здесь они приобретают насущность и судь боносное значение. Им нечего делать в обстановке примитивных жизненных форм, с состоянием стадного и племенного прозябания, которому еще незнак ома индивидуализация человеческого духа. Ни одна из проблем, выросших на почве этой государственной формы V века, потому не ограничивается в свое м значении областью демократии греческих городов-государств, — это про блемы государства как такового. Доказывает же это тот факт, что мысль вел иких греческих государственников-воспитателей и философов, исходящая из условий демократии, на основании своего опыта тотчас приходит к решен иям, смело выходящим за границы данных государственных форм и неисчерпа емо плодотворным для любого сходного положения. Путь воспитательного движения, к рассмотрению которого мы сейчас прист упаем, должен был от старой культуры знати в конце концов вновь привести у Платона, Исократа и Ксенофонта к древней аристократической традиции с ее идеей арете и к их возрождению на одухотворенной основе. Но в начале и в середине V века до этого было еще далеко. Здесь, наоборот, речь шла о том, чт обы преодолеть узость прежних воззрений: мифологическую предпосылку к ровных преимуществ, которые могли доказать свою оправданность и реальн ость лишь там, где они сохранялись как преимущество в духовном развитии и нравственная сила, как "мудрость" и "справедливость". Ксенофан показывае т, как сильно с самого начала вторжение "духовной силы" в сферу арете было связано с политикой и как оно было обосновано истинным порядком и благом государственного целого6. И у Гераклита, хотя и в другом смысле, закон был закреплен в "знании", которому он был обязан своим возникновением, и земно й носитель этого божественного знания притязал на особое положение в по лисе или оказывался в оппозиции к нему7. Правда, именно эти выдающиеся примеры возникновения новой проблемы, — г осударства и духа, — ставшей предпосылкой существования софистов, пока зывают со всей ясностью, как преодоление старой аристократии крови и ее притязаний благодаря духовным талантам тотчас же создает новое напряж ение вместо прежнего. Это взаимоотношение сильной в духовном отношении личности и общества, интересовавшее всех мыслителей вплоть до самого ко нца полисного государства, которые так и не сумели покончить с ней. В случ ае с Периклом эта проблема была счастливым образом решена и для индивиду ума, и для общества. Возможно, пробуждение новой духовной индивидуаль ности с ее неуемным самосознанием само по себе и не стало бы толчком к сто ль мощному образовательному движению, какова софистика, которая впервы е вносит в широкие круги требование основать арете на знании и делает ег о достоянием общественности, если бы общественность сама не ощутила пот ребность в расширении гражданского горизонта и духовной выучке каждог о отдельного лица. Эта потребность становилась все более очевидной с мом ента вступления Афин в международную сферу — в хозяйственном, торговом и государственном отношении — после персидских войн. Афины были обязан ы своим спасением одному-единственному человеку и его интеллектуально му превосходству. И даже если они не могли долго выносить его в после войн ы, — ведь его власть была несовместима с архаической "исономия" (равнопра вие, демократический образ правления) и могла восприниматься как практи чески неприкрытая тирания — то логика развития в любом случае вела к со ображению, что поддержание демократического порядка в государстве все очевиднее становится зависящим от вопроса о личности вождя. По сути, это была проблема проблем демократии: последняя свелась бы ad absurdum, если бы попыт алась стать чем-то большим, нежели строго управляемой формой политическ ого процесса, и превратилась бы в действительное господство масс над гос ударством. Ц ель образовательного движения, осуществленного софистами, изначально заключалась не в народном образовании, а в формировании вождя. В основе с воей это была старая проблема знати в новой форме. Конечно, нигде не было т ак много возможностей овладеть основами элементарных познаний для каж дого, даже и для простого гражданина, как в Афинах, даже и без того, чтобы го сударство взяло школу в свои руки. Но софисты изначально обращаются толь ко к избранным. К ним приходит лишь тот, кто хочет сформироваться как поли тик и когда-то повести за собой свой город. Чтобы удовлетворять требован иям времени, такой человек должен не только, как Аристид, соответствоват ь древнему политическому идеалу справедливости, чего можно потребоват ь любого гражданина. Ему недостаточно соблюдать законы8; от него требует ся управлять государством через законы, для чего, кроме обязательного во всяком случае опыта, приобрести который позволяет только вхождение в пр оцесс политической жизни, ему необходим еще и общий взгляд на сущность ч еловеческих вещей. Впрочем, основные качества государственного деятел я невозможно усвоить. Энергия, присутствие духа и дар предвид ения, которые Фукидид прежде всего хвалит у Фемистокла9, — врожденный да р. Но дар меткой убедительной речи может быть воспитан. Уже у благородных геронтов, которые составляли государственный совет в гомеровском эпос е, это отличительная доблесть властителя, и этот ранг она сохранит во все последующее время. Гесиод видит в ней силу, которую Музы сообщают царю и б лагодаря которой последний руководит любым собранием с помощью мягког о принуждения10. Таким образом, красноречие приобретает одинаковый стату с с поэтическим вдохновением, также ниспосылаемым Музами. Вероятно, в пе рвую очередь Гесиод имел в виду судейскую способность к решительному и о боснованному слову. В демократическом государстве народных собраний и свободы слова дар красноречия впервые становится действительно необхо димым, — он, собственно, делается кормчим веслом в руках государственно го человека. Классическая эпоха просто называет политика ритором. У этог о слова еще нет чисто формального значения, свойственного позднейшим вр еменам, — напротив, оно включает в себя и содержательный элемент. Тогда б ыло самоочевидным, что единственным содержанием всякого публичного кр асноречия является государство и его дела. Отсюда должно было начинаться любое политическое воспитание вождя. Оно с необходимостью становится формированием оратора, причем, в соответст вие с греческим словом "логос" и его значением, здесь мыслимы совершенно р азличные степени взаимопроникновения формального и содержательного э лементов. Отныне становится понятным и осмысленным, что образуется цело е сословие воспитателей, публично заявляющих о себе, что они берутся учи ть "добродетели" — как переводили раньше — за деньги11. Эта ложная модерн изация греческого понятия арете, в основном, и ответственна за то, что при тязания софистов, или учителей знания, как называли их профессию совреме нники, а вскоре и они сами, изначально кажется современному человеку наи вной и бессмысленной самонадеянностью. Это глупое недоразумение исчез ает, как только мы придаем слову арете значение, само собой разумеющееся для классической эпохи, — значение политической арете, имея в виду при э том в первую очередь интеллектуальные и ораторские способности, которы е в новой ситуации V века должны были казаться ее решающим элементом. Для нас естественно, что мы ретроспективно с самого начала глядим на соф истов скептическим взглядом Платона, для которого сократовское сомнен ие в том, что "добродетели можно научить", было началом любого философског о познания12. Но исторически неоправданным и препятствующим реальному по ниманию этой в высшей степени важной для истории человеческого образов ания эпохи, является навязывание ей результатов более высокого этапа фи лософского самосознания. С точки зрения истории культуры софисты — сто ль же необходимое явление, как и Сократ с Платоном, — да и вообще последни е без первых немыслимы. Смелое предприятие обучения политической арете есть непосредственное выражение глубинного структурного изменения в сущности государства. Г ромадный переворот, пережитый аттическим государством с момента его вс тупления в большую политику, с гениальной зоркостью изобразил Фукидид. П ереход от статического положения древнего города-государства к динами ческой форме периклова империализма принесло с собой величайшее напря жение всех сил и жестокую конкуренцию, как вовне, так и внутри. Рационализ ация политического воспитания — лишь частный случай рационализации в сей жизни в целом, и здесь более чем где-либо приходилось рассчитывать на достижение и успех. Это не могло не оказать влияния на оценку человеческ их качеств. Этический момент, как "сам собой разумеющийся", непроизвольно отошел на второй план по сравнению с интеллектуальным, имевшим везде реш ающее значение. Высокая оценка познаний и умственных способностей, которую еще только 50 лет тому назад отстаивал Ксенофан в качестве единственного борца за нов ый тип человека, теперь стала всеобщей, особенно в деловой и политическо й жизни. В это время идеал человеческой арете вбирал в себя все те ценност и, которые аристотелевская этика позднее обобщила как духовные преимущ ества и попыталась сочетать их с этическими добродетелями в единство бо лее высокого порядка13. Впрочем, в эпоху софистов до постановки этой пробл емы было еще далеко. Интеллектуальная сторона человеческого существа т огда впервые со всею силой вышла на первый план, и отсюда вытекали те восп итательные задачи, которые пытались решить софисты. Только так можно объ яснить то, что они полагали возможным обучить арете. И с этой педагогичес кой предпосылкой они в определенном смысле были так же правы, как и Сокра т с его радикальным сомнением, поскольку, по существу, они имели в виду сов ершенно разные вещи. Цель софистического образования как воспитания ума предполагает необы кновенное разнообразие воспитательных средств и методов. Однако можно попытаться вывести все это многообразие из единой точки зрения на умств енное формирование, если актуализировать для себя понятие ума во всем мн огообразии возможных взглядов на него. Во-первых, ум — это орган, которым человек воспринимает предметный мир, т. е. он предметно ориентирован. Есл и же, напротив, отвлечься от любого предметного содержания (такова новая точка зрения той эпохи), то ум и тогда не остается пустым, — именно тогда н а свет выступит его собственная структура. Это ум как формальный принцип . Соответственно этим двум взглядам на ум у софистов можно найти два в кор не различных вида умственного воспитания: сообщение энциклопедических познаний и формальное воспитание ума в различных областях14. Ясно, что противоположность обоих воспитательных методов обретает еди нство лишь в высшем понятии умственного воспитания. Оба вида учебных зан ятий как воспитательный принцип сохранились вплоть до сегодняшнего дн я, по большей части в форме компромисса, а не в односторонней форме. У софи стов в основном было то же самое. Но даже объединение обоих у одной личнос ти не должно обмануть нас в том отношении, что речь идет о двух в основе св оей различных способах воспитания. Наряду с чисто формальным образован ием рассудка у софистов существовало еще одно формирование в высшем смы сле слова, исходящее не только из структуры интеллекта и языка, но из всей совокупности духовных сил. Его представитель — Протагор. Наряду с грамм атикой, риторикой и диалектикой, оно прежде всего ценит поэзию и музыку к ак силы, формирующие душу. Этот третий способ софистического воспитания коренится в политике и этике15. Он отличается от формального и энциклопед ического тем, что воспринимает человека не абстрактно, самого по себе, а к ак члена общества. При этом воспитание прочно связывает его с миром ценн остей и включает умственное воспитание в целостность человеческой аре те. Эта форма — тоже умственное воспитание; но ум воспринимается здесь н е интеллектуально-формально или интеллектуально-предметно, а в своей со циальной обусловленности. Итак, было бы слишком поверхностно говорить, что новое и одновременно св язующее софистов — это образовательный идеал риторики, — поскольку он встречается у всех представителей софистики, в то время как в оценке вещ ей они расходились, — были ведь софисты, как Горгий, остававшиеся чистым и риторами и вне этой сферы не обучавшие ничему16. Но в значительно большей степени их общим свойством было то, что они хотели быть учителями полити ческой арете17 и пытались достичь этой цели благодаря повышению роли умс твенного образования, вне зависимости от того, что они к нему относили. Мо жно только удивляться тому богатству новых прочных воспитательных поз наний, принесенных софистами в мир. Они — творцы интеллектуального обра зования и обращенного к этой цели воспитательного искусства. В то же вре мя ясно, что новое воспитание, именно там, где оно выходило из сферы формал ьного и предметного, и где воспитание политического лидерства глубже за хватывало нравственную и государственную проблематику, подвергалось о пасности остановиться на полпути, в случае, если оно не будет основывать ся на настоящем исследовании и проницательной философской мысли, стрем ящейся к истине ради нее самой. С этой точки зрения в последующем Платон и Аристотель перевернули всю систему софистического воспитания18. Это подводит нас к вопросу о положении софистов в и стории греческой философии и науки. По существу, оно все время оставалос ь странно двусмысленным, хотя считается общепринятым и само собой разум еющимся рассматривать софистику как органическое звено философского р азвития, как это делают наши истории греческой философии. При этом нельз я ссылаться на Платона, поскольку его к новым столкновениям с софистами ведет их претензия быть учителями арете, т. е. именно их связь с жизненной практикой, а вовсе не их наука. Единственное исключение — критика прота горовского учения о познании в платоновском "Теэтете"19. Здесь на самом дел е выстраивается связь софистики с философией, но она ограничивается эти м единственным представителем, — мост оказывается слишком узким. Истор ия философии, которую Аристотель дает в "Метафизике", не включает софисто в. Новейшая философская история обычно усматривает в них основателей фи лософского субъективизма или релятивизма. Но зачатки теории у Протагор а не дают возможности сделать такое обобщение, и было бы прямым искажени ем исторической перспективы ставить учителей арете рядом с такими вели кими мыслителями, как Анаксимандр, Парменид или Гераклит. К ак изначально далека была от ионийской "истории" с ее стремлением к чисто му исследованию мысль о человеке или даже о практическом воспитательно м воздействии на него, было показано на примере космологии милетцев. Нач иная с нее, мы проследили, как рассмотрение космоса шаг за шагом приближа ется к проблеме человека, которая все настойчивее стремится выйти на пер едний план20. Отважная ксенофановская попытка основать человеческую аре те на познании бога и мира выстраивает уже внутреннюю связь этого рассмо трения с воспитательным идеалом, и на какой-то миг кажется, что натурфило софия, благодаря ее включению в поэзию, завоюет духовное лидерство в обр азовании и жизни нации. Но Ксенофан остался одинок, хотя однажды поставл енный вопрос о сущности, пути и ценности человека не мог уже оставить фил ософскую мысль в покое. Правда, лишь мыслителю такого масштаба, как Гераклит, было по плечу включить человека в закономерный миропорядо к в рамках единого принципа21, но Гераклит — не физик. Наследники милетско й школы в V веке, в чьих руках исследование природы все больше приобретало характер научной специализации, либо вообще исключили человека из сфер ы своих интересов, либо, насколько они обладали философской глубиной, от делывались от проблемы каждый по-своему. У Анаксагора Клазоменского ант ропоцентрическая тенденция эпохи врывается в область космогонии, в нач але бытия он ставит ум как упорядочивающую и управляющую силу, но в остал ьном он непрерывно прибегает к механическому объяснению природных явл ений. Он не достигает взаимопроникновения природы и духа22. Эмпедокл Акра гантский — философический кентавр, в его двойственной душе ионийская ф изика с ее стихиями живет в редком сочетании с орфической религией избав ления. Последняя возвращает человека, грешное существо, игрушку вечного материального становления и уничтожения, по мистическому пути из гибел ьного круговорота стихий, к которому он прикован силами рока, к изначаль но-божественному чистому бытию души23. Таким образом духовный мир человека, все настоятельнее заявляющий о при тязаниях на свои права перед лицом всевластия космических сил, у каждого из этих мыслителей сохраняет свою самостоятельность особым образом. Да же такой строгий натурфилософ, как Демокрит, не может больше отмахнуться от проблемы человека и его особого нравственного мира. С другой стороны, он избегает тех во многом удивительных путей, на которые эта проблема за влекала его непосредственных предшественников, и предпочитает проводи ть резкую грань между натурфилософией и этико-воспитательной мудрость ю, которая у него представлена не как теоретическая наука, а в древнейшей паренетической форме24. В ней смешиваются традиционное наследие гномиче ской поэзии и естественнонаучно-рациональный дух современных исследов ателей. Все это только важные симптомы возросшей значимости проблемы, ко торую поставил перед философией человек и его бытие. Но воспитательная м ысль софистов коренится не здесь25. Прогрессирующий интерес философии к человеку, все ближе и ближе подступ ающий к своему предмету, — новое доказательство исторической необходи мости появления софистов; но удовлетворяемая ими потребность — не науч но-теоретическая, а чисто практическая. Именно в этом заключается глубин ная причина того, что они имели такое сильное влияние в Афинах, в то время как наука ионийских физиков так и не смогла там надолго укорениться. Не п онимая сути этой отвлеченной и далекой от жизни исследовательской деят ельности, софисты примкнули к воспитательной традиции поэзии, к Гомеру и Гесиоду, Солону и Феогниду, Симониду и Пиндару. Только когда мы поместим с офистов в процесс развития греческой воспитательной традиции, чья лини я намечается этими именами, мы сможем понять их историческое значение26. У же у Симонида, Феогнида и Пиндара проблема арете и возможности обучить е й проникла в поэзию, которая до тех пор только выставляла и провозглашал а свой человеческий идеал27. Теперь она становится местом многоголосого обсуждения воспитательных проблем. По сути своей Симонид — уже типичны й софист, как говорит Платон28. Софисты же делают последний шаг. Они перено сят различные жанры паренетической поэзии, где сильнее всего сказывает ся педагогический элемент, на почву новейшей художественной прозы, — в ней они мастера, — и вступают тем самым в сознательное состязание с поэз ией как в формальном, так и в содержательном отношении29. Одновременно превращение в прозу воспитательного содержания поэзии яв ляется знаком его окончательной рационализации. Как наследники воспит ательного призвания поэзии, софисты включают в сферу своих занятий и эту последнюю. Они — первые школьные толкователи произведений великих поэ тов, на которых они предпочитают основывать свои поучения. При этом не сл едует ожидать от них интерпретации в нашем смысле. С поэтом общаются неп осредственно, не обращая внимания на эпоху, и непроизвольно вовлекают ег о в собственное настоящее, что совершенно восхитительно представлено в платоновском "Протагоре"30. Холодная и рациональная целесообразность, — отличительный признак эпохи как таковой, — нигде не выдает себя столь с ильно и столь беспомощно, как в дидактическом восприятии поэзии. Гомер д ля софистов — энциклопедия всех человеческих познаний от сооружения к олесниц до стратегии, а также неисчерпаемая сокровищница жизненных пра вил31. Героический воспитательный пафос эпоса или трагедии воспринимает ся как нечто ощутимо полезное. Несмотря на это, софисты не являются простыми эпигонами. Они преисполнен ы новой многосторонней проблематикой. Их настолько сильно захватывает рациональная мысль их времени о вопросах нравственности и государства, а также учения физиков, что они порождают вокруг себя атмосферу многосто роннего образования, которой не знал еще даже писистратовский век — нас только отчетливым было ее осознание, настолько она обладала бурлящей жи зненностью и будоражущей потребностью в передаче. Этот новый тип неотде лим от ксенофановской интеллектуальной гордости, и Платон все вновь и вн овь пародирует и высмеивает его во всех его достаточно разнообразных фо рмах от гротескного сознания собственного достоинства до мелочного тщ еславия. Все это напоминает ренессансную литературу, — сюда же относится незави симость, космополитизм и стремление к свободному передвижению, влекущи е софистов в окружающий мир. Гиппий из Элиды, сведущий во всех областях че ловеческого знания и изучивший все ремесла, не носящий ни одежд, ни украш ений, которые он не изготовил бы собственными руками, — законченный тип uomo universale32. У других также невозможно подвести эту необыкновенную смесь фило лога и ритора, педагога и писателя под одно из традиционных понятий. Коне чно, не только ради поучений, которыми они занимаются, но и в силу всей инт еллектуальной и психологической привлекательности их нововременного типа софисты, как самые видные знаменитости греческого духа, становятся в каждом городе, где они в течение некоторого времени разыгрывают свою р оль, желанными гостями у богачей и влиятельных политиков. В этом они тоже остаются истинными наследниками поэтов-параситов, которых мы видели в к онце VI века при дворах тиранов и в домах состоятельной знати33. Их существо вание основывается исключительно на их интеллектуальных способностях . Непрестанно странствуя, они не могли иметь твердого гражданского стату са. То, что такое беспочвенное существование вообще было возможно в тогд ашней Греции, — самый яркий и надежный признак наступления новой эры в о бразовании, индивидуалистической в своем ядре, сколько бы она ни говорил а о воспитании для общества и о добродетелях лучшего гражданина полиса. Софисты — наиболее ярко выраженные индивидуальности этого и вообще ск лонного к индивидуализму века. В этом отношении — как подлинные предста вители духа времени — они действительно заслуживали восхищения со сто роны своих современников. Также и то, что образование способно прокормит ь того, кто им занимается, — знак времени. Оно, как рыночный товар, "импорти руется" и вводится в торговый оборот. В этом злом платоновском сравнении34 заключена вполне справедливая оценка, только ее не следует воспринимат ь как моральную критику софистов и их персонального умонастроения, но ка к духовный симптом. Для "социологии знания" софисты — неисчерпаемый мат ериал, причем, практически еще не разработанный. Говоря в целом, эти новые люди представляют собой я вление первого ранга в истории образования. Благодаря ему "пайдейя" вошл а в мир в смысле осознанной идеи и теории образования и была поставлена н а рациональный фундамент. Потому они должны рассматриваться как важный этап в развитии гуманизма, хотя этот последний обрел свою высшую и истин ную форму только в борьбе с софистами и в их преодолении, успешно осущест вленном Платоном35. Этот характер предварительности и незавершенности б ыл им всегда свойственен. Софистика — не научное движение, это преодоле ние науки в смысле старой физики или "истории" ионийцев иначе направленн ыми жизненными интересами, прежде всего педагогическими и социальными, возникшее из преобразований в хозяйственной и государственной сфере. Т аким образом, это движение сначала прямо-таки вытесняло науку, — точно т ак же, как в Новое время на старую науку воздействовало распространение педагогики, социологии и журналистики. Но осуществляя перенесение древ ней воспитательной традиции, со времен Гомера воплощавшейся прежде все го в поэзии, на языковую и интеллектуальную почву нового рационального в ека, и делая тем самым понятие воспитания теоретически осознанным, софис тика приводит к расширению сферы ионийской науки в этико-социальном нап равлении и пролагает путь подлинной политико-этической философии наря ду с наукой о природе и через нее36. Дольше всего достижения софистов проде ржались в формальной области. Но риторике предстояло вскоре обрести мог ущественного противника и сильного конкурента в научном элементе, осво бодившемся от нее и заявившем о своих правах. Таким образом, именно много сторонность софистического образования таила в себе зародыш борьбы за образование следующих веков, — борьбы между философией и риторикой. Список литературы Д ля подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
депутаты госдумы предложили за хищения из бюджета сажать пожизненно... в государственную думу... на первые места... в профильные комитеты
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культуре и искусству "Софисты как явление истории образования", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru