Реферат: Образ России в русской литературе, Пушкин-Гоголь-Достоевский - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Образ России в русской литературе, Пушкин-Гоголь-Достоевский

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 31 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Образ России в русско й литературе, Пушкин-Гоголь-Достоевский Т арасов Ф. Б. Речь Достоевского о Пушкине, в которой феномен Пушкина осмыслялся в конт ексте предназначения России в мировой истории, связанные с этой речью со бытия, приезд Достоевского в Москву на открытие памятника поэту, как изв естно, прервали работу автора "Братьев Карамазовых" над завершением рома на. И заканчивая затем свое произведение, ставшее последним, Достоевский вновь возвращается к центральному вопросу речи о Пушкине. Это происходи т в двенадцатой книге романа - "Судебная ошибка". В романе обсуждение вопроса о России доверяется двум главным фигурам су да - прокурору и адвокату; между ними происходит своеобразная словесная дуэль, с которой, собственно, и началось данное исследование "обратной пе рспективы" взаимодействия художественных миров Пушкина и Достоевского . Речь прокурора обрамлена апелляциями к "великому писателю": "Великий пис атель предшествовавшей эпохи, в финале величайшего из произведений сво их, олицетворяя всю Россию в виде скачущей к неведомой цели удалой русск ой тройки, восклицает: "Ах, тройка, птица-тройка, кто тебя выдумал!" - и в гордо м восторге прибавляет, что пред скачущей сломя голову тройкой почтитель но сторонятся все народы. Так, господа, это пусть, пусть сторонятся, почтит ельно или нет, но, на мой грешный взгляд, гениальный художник закончил так или в припадке младенчески невинного прекрасномыслия, или просто боясь тогдашней цензуры. Ибо если в его тройку впрячь только его же героев, Соба кевичей, Ноздревых и Чичиковых, то кого бы ни посадить ямщиком, ни до чего путного на таких конях не доедешь. А это только еще прежние кони, которым д алеко до теперешних, у нас почище" (15;125). И в конце речи: "Не мучьте же Россию и е е ожидания, роковая тройка наша несется стремглав и, может, к погибели. И д авно уже в целой России простирают руки и взывают остановить бешеную, бе спардонную скачку. И если сторонятся пока еще другие народы от скачущей сломя голову тройки, то, может быть, вовсе не от почтения к ней, как хотелос ь поэту, а просто от ужаса - это заметьте. От ужаса, а может, и от омерзения к н ей, да и то еще хорошо, что сторонятся, а пожалуй, возьмут да и перестанут ст орониться, и станут твердою стеной перед стремящимся видением, и сами ос тановят сумасшедшую скачку нашей разнузданности, в видах спасения себя, просвещения и цивилизации!" (15;150). Адвокат в своем ответе-опровержении вновь возвращается к этому образу: " Пусть у других народов буква и кара, у нас же дух и смысл, спасение и возрож дение погибших. И если так, если действительно такова Россия и суд ее, то - в перед Россия, и не пугайте, о, не пугайте нас вашими бешеными тройками, от к оторых омерзительно сторонятся все народы! Не бешеная тройка, а величава я русская колесница торжественно и спокойно прибудет к цели" (15;173). У самого Гоголя этот стержневой образ сильно акцентирован, поскольку да ется в композиционно наиболее "ударных" позициях. С первой же строки вним ание читателя направлено на бричку Чичикова, даже еще конкретнее - на кол есо экипажа, ставшее предметом разговора "двух русских мужиков", определ явших, куда оно доедет, а куда нет. В конце произведения, как известно, брич ка превращается в птицу-тройку-Русь. Здесь диалог Достоевского с Гоголем проходит в пространстве, содержащем образы, ключевые для русской словес ной культуры, и одно из центральных мест в формировании этого пространст ва занимает, безусловно, Пушкин с его "телегой жизни". М.Ф. Мурьянов, о чем упоминалось выше, отмечает, что "в заглавии пушкинског о стихотворения от телеги остались извечность, простота и та самая народ ность, которая впоследствии, уже в николаевское царствование, будет пост авлена в качестве одного из ориентиров духовной жизни общества и войдет в триединую формулу "православие - самодержавие - народность". Народность телеги жизни - в ее универсальной применимости к каждому русскому челове ку, к любому из тех, кто входит в емкое понятие "мы" (самое частое слово в сти хотворении, употреблено пять раз). Этот символ народности - художественн ое открытие, сделанное Пушкиным в навеки сработанной телеге - все "мы"". (М.Ф. Мурьянов. Из символов и аллегорий Пушкина // Пушкин в XX веке. Вып. II. М., 1996. С. 176-177). Сразу вспоминается тот факт, что и у Гоголя подчеркнута эта народность: "И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро ж ивьем с одним топором да долотом снарядил и собрал тебя ярославский раст оропный мужик. Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и сидит ч ерт знает на чем; а привстал, да замахнулся, да затянул песню - кони вихрем, с пицы в колесах смешались в один гладкий круг, только дрогнула дорога, да в скрикнул в испуге остановившийся пешеход - и вон она понеслась, понеслас ь, понеслась!..". (Н.В. Гоголь. Собр. соч. в 9-ти тт. Т. 5. М., 1994. С. 225). И когда Достоевский, г оворя, что "никогда еще ни один русский писатель не соединялся так задуше вно и родственно с народом своим, как Пушкин", что в Пушкине "есть именно чт о-то сроднившееся с народом взаправду" (26;144), видит в этом основания для веры "в нашу русскую самостоятельность", "в грядущее самостоятельное назначе ние в семье европейских народов" (26;145), то он эксплицирует тот переход, котор ый заложен у самого Пушкина в появлении в "Медном всаднике" обращения к Пе тру (П.2;182): О мощный властелин судьбы! Не так ли ты над самой бездной, На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы? Чудесное превращение тройки Чичикова в финале "Мертвых душ" в "неведомых светом коней", которые "разом напрягли медные груди" (Там же. С. 225 - 226.), ложится в уже заданный контекст. "Дерзновенное" обращение Гоголя к России ("Русь! Че го же ты хочешь от меня? какая непостижимая связь таится между нами? Что гл ядишь ты так, и зачем все, что ни есть в тебе, обратило на меня полные ожидан ия очи?" (Там же. С. 201). продолжает пушкинского поэта-пророка, "исполненного во лей" Бога и "обходящего" "моря и земли", слух о котором "пройдет по всей Руси в еликой" и которого "назовет" "всяк сущий в ней язык". (Ср. "нерукотворность" па мятника поэту - "Я памятник себе воздвиг нерукотворный…" - и своеобразную " нерукотворность" "дорожного снаряда" у Гоголя: "не железным схвачен винто м, а наскоро живьем с одним топором да долотом снарядил и собрал тебя раст оропный ярославский мужик"). О том, что Достоевский включается в данную парадигму, свидетельствует пр инципиально важная в этом случае деталь, имеющаяся в его романе "Бесы" - пр едшествующие роману два эпиграфа. Один из них - из упоминавшихся уже "Бесо в" Пушкина: Хоть убей, следа не видно, Сбились мы, что делать нам? В поле бес нас водит, видно, Да кружит по сторонам. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Сколько их, куда их гонят, Что так жалобно поют? Домового ли хоронят, Ведьму ль замуж выдают? Другой - из Евангелия от Луки: "Тут на горе паслось большое стадо свиней, и о ни просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонул о. Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревня м. И вышли жители смотреть случившееся и, пришедши к Иисусу, нашли человек а, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом ум е, и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся" (Л к.8, 32 - 36). Вынося два этих текста в качестве эпиграфов к своему роману, Достоевский , безусловно, наделяет их родственностью, определенной внутренней синон имичностью. Процитированный фрагмент Нового Завета появится в романе е ще раз, в самом конце, когда умирающий Степан Трофимович Верховенский по просит прочитать это место Евангелия книгоношу Софью Матвеевну. Герой, о тправившийся в "последнее странствование" в город Спасов, по прочтении "в большом волнении" высказывает "une comparaison": "это точь-в-точь как наша Россия. Эти б есы, выходящие из больного и входящие в свиней, - это все язвы, все миазмы, вс я нечистота, все бесы и все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России, за века, за века!.. Но великая мысль и великая воля о сенят ее свыше, как и того безумного бесноватого, и выйдут все эти бесы, вс я нечистота, вся эта мерзость, загноившаяся на поверхности и сами будут п роситься войти в свиней. Да и вошли уже, может быть! Это мы, мы и те, и Петруша et les autres avec lui, и я, может быть, первый, во главе, и мы бросимся, безумные и взбесивши еся, со скалы в море и все потонем, и туда нам дорога, потому что нас только н а это ведь и хватит. Но больной исцелится и "сядет у ног Иисусовых" и будут в се глядеть с изумлением" (10;499; ср. у Гоголя: "Остановился пораженный Божьим чу дом созерцатель и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народ ы и государства" (Н. В. Гоголь. Указ. соч. С. 225 - 226). Сравнение Степана Трофимовича Верховенского, объ ясняющее смысл евангельского фрагмента об исцелении гадаринского бесн оватого, имевшего в себе легион бесов, конкретно в применении к роману, со ответствующим образом наполняет и раскрывает ситуацию пушкинских "Бес ов" и "мы" его стихотворения. "Мы" теряет признаки указания на конкретные ли ца и превращается в обозначение России как надперсональной личности. Кр ужение в поле (в стихотворении) через евангельский текст коррелирует с п адением свиней, в которых вошли бесы, в озеро и их гибелью в пучине как пот енциальным итогом уклонения России от пути, приводящего к "ногам Иисусов ым", или, другими, пушкинскими словами, к "сионским высотам", "тесным вратам с пасения". Впоследствии, в начальный период работы над "Братьями Карамазо выми", Достоевский, обращаясь к студентам Московского университета, буде т говорить о предчувствии, что "вся Россия стоит на какой-то окончательно й точке, колеблясь над бездной" (30, кн. 1; 23). Э та корреляция поддерживается и другой смысловой связью. В пушкинском ст ихотворении "Напрасно я бегу к сионским высотам…" "гонящийся" за душою "гре х алчный" сравнивается, в соответствии с новозаветным образом, с "голодны м львом", "следящим" "оленя бег пахучий". У св. апостола Петра призыв "трезвит ься и бодрствовать" подкрепляется именно словами о том, что "противник ва ш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить" (1 Пет.5, 8). Изображение д уши, преследуемой грехом, в виде оленя также связано с библейской традиц ией: "Имже образом желает елень на источники водныя, сице желает душа моя к Тебе, Боже. Возжада душа моя к Богу Крепкому, Живому: когда прииду и явлюся лицу Божию?" (Пс.41, 2 - 3). "Преследование" происходит в пустыни, об этом говорит д еталь, что "ноздри пыльные" лев "уткнул" в "песок сыпучий". "Пустыня присутств ует, потому что эпитет к песку - сыпучий - создает эффект обширного простра нства, в котором этот песок пересыпается, передувается вольными ветрами " (М. Ф. Мурьянов. О стихотворении Пушкина "Напрасно я бегу к сионским высота м…" // Творчество Пушкина и Зарубежный Восток: сб. статей. М., 1991. С. 176.). В результа те ситуация стихотворения фактически смыкается с евангельским эпизодо м о гадаринском бесноватом, который "был гоним бесом в пустыни" (Лк.8, 29; ср.: "да р напрасный" жизни - "однозвучного шума" в "Дар напрасный, дар случайный…", "к олокольчик дин-дин-дин" в "Бесах" и "напрасный бег" в последнем случае). "Сюжет" погони "по пятам", преследования с тремящегося к "сионским высотам" значим прежде всего, безусловно, в конте ксте исхода-бегства народа израильского из Египта, как оно устойчиво осм ыслялось в богослужебных текстах, славянская словесная оболочка котор ых весьма выразительна. В качестве примера можно привести текст 1-го ирмо са 8-го гласа: "Колесницегонителя фараона погрузи, чудотворяй иногда Моис ейский жезл, крестообразно поразив, и разделив море: Израиля же беглеца, п ешеходца спасе, песнь Богови воспевающа". Он опирается на повествование библейской ветхозаветной книги "Исход": "Фараон запряг колесницу свою, и н арод свой взял с собою. И взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы Египетские, и начальников над всеми ими и он погнался за сынами Израилев ыми И погнались за ними Египтяне и настигли их расположившихся у моря И п ростер Моисей руку свою на море и расступились воды. И пошли сыны Израиле вы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону. П огнались Египтяне, и вошли за ними в средину моря все кони фараона, колесн ицы его и всадники его. И воззрел Господь на стан Египтян И отнял колеса у колесниц их, так что они влекли их с трудом И простер Моисей руку свою на м оре И вода возвратилась и покрыла колесницы и всадников всего войска фар аонова не осталось ни одного из них И избавил Господь в день тот Израильт ян из рук Египтян и убоялся народ Господа, и поверил Господу и Моисею, рабу Его" (Исход 14, 6 - 31). Как видно при сопоставлении двух приведенных текстов, в ирмосе конкрети зируется действие Моисея: пророк разделил море "крестообразно поразив", прообразуя крестную победу Христа. Взаимосвязь двух событий Священной истории является непосредственной основой построения 1-го ирмоса 2-го гл аса: "Во глубине постла иногда фараонитское всевоинство преоруженная си ла: воплощшееся же слово всезлобный грех потребило есть, препрославленн ый Господь, славно бо прославися". Данное сравнение тем более ярко, что кол есница - это род военной повозки, а "колесничные войска у древних народов с оставляли самую могущественную силу государства в борьбе с врагами" (Пол ный церковно-славянский словарь. Сост. прот. Г. Дьяченко. М., 1993. С. 257 - 258). Таким образом, преследование колесницами фараона в пустыни израильско го народа, вышедшего из Египта в землю, обетованную Богом, преследование, закончившееся потоплением войска фараона и чудесным избавлением израи льтян, - смысловая ситуация, примыкающая к тому же ряду, что и исцеление га даринского бесноватого "у ног Иисусовых" и потопление свиней, в которых в ышел из того человека "легион" бесов ("легион" - "отряд войска, содержавший ок оло 6000 человек" (Там же. С. 280). В основе этого смыслового ряда - "торжество торже ств" Пасхи, победы над грехом и смертью Воскресением Христовым, исхода из рабства греху "к горе Сиону" не как к топографически локализованной "одно й из гор Иерусалима" (Библейский словарь. Сост. Э. Нюстрем. Торонто, 1985. С. 415), но в евангельском смысле "града Бога Живаго", "небесного Иерусалима" (Евр.12, 22). М ножественное число "сионских высот" в пушкинском стихотворении говорит о движении именно в духовном, а не в географическом пространстве (ср. в Апо калипсисе: "И взглянул я, и вот, Агнец стоит на горе Сионе, и с Ним сто сорок ч етыре тысячи, у которых имя Отца Его написано на челах" - Откр.14, 1). Возвращаясь к словесной "дуэли" прокурора и адвоката в последней, двенад цатой книге "Судебная ошибка" романа Достоевского "Братья Карамазовы", к с толкновению образов "роковой" "бешеной" тройки, скачущей к погибели, и "тор жественной" колесницы, можно утверждать, что здесь определенно эксплици рована традиция, пронизывающая словесную культуру XIX столетия и восходя щая к библейским источникам. Причем "бешеная, беспардонная скачка" к поги бели - это, конечно, эквивалент гибели свиней, в которых вошли бесы, в еванг ельском повествовании о гадаринском бесноватом. Соответственно, "торже ственная" колесница, противопоставляемая адвокатом "роковой тройке" про курора, является по существу узнаваемым словесным оформлением идентич ной реалии: не случайно адвокат назван в романе "прелюбодеем мысли". Разни ца лишь в том, что "либеральность" прокурора сказывается в неправомерном применении гоголевского образа, в смешении двух принципиально противо положных реалий и, в результате, - в дискредитации одной за счет отрицател ьного отношения к другой; адвокат же пытается обосновать свою "либеральн ость" на евангельском авторитете, при полном искажении смысла приводимы х новозаветных отрывков, и в конце концов "проговаривается", предоставля я ключ к пониманию подоплеки всей своей речи. "Терминологическая" разниц а в обозначении одной реалии проявляет качество "судебной ошибки" в том и другом случае. Несмотря на то, что противопоставление "тройки" и "колесницы" в речах "прел юбодеев мысли" в романе "Братья Карамазовы" оказывается мнимым, не подлин ным, оно не может оставаться таковым вне пространства "судебной ошибки". С амо присутствие слова "ошибка" задает стремление к выходу из этого прост ранства и, следовательно, к снятию образовавшегося комплекса мнимостей, фиктивных тождеств. В уже цитированном выше монологе прокурора есть характерная фраза о том , что "другие народы", сторонящиеся "от скачущей сломя голову тройки", "возьм ут да и перестанут сторониться, и станут твердою стеной перед стремящимс я видением, и сами остановят сумасшедшую скачку нашей разнузданности, в видах спасения себя, просвещения и цивилизации!" (15;150). Причем атрибуты "прос вещенности" и "цивилизованности" адресованы, несомненно, Европе. Однако и зображение подобного действия дано уже в также цитированных словах "Мед ного всадника" Пушкина, обращенных к Петру I: О мощный властелин судьбы! Не так ли ты над самой бездной, На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы? В рамках описанного смыслового контекста каждая деталь приведенного с равнения петровской России с памятником-всадником значима. Тот миг, кото рый запечатлен в данной яркой картине-сравнении, - безусловно, миг внезап но, резко остановленного стремительного движения (стремительность акц ентирована тем, что это бег коня; "узда железная" употреблена в применении к России). Более того, остановка произошла не просто "на высоте", но "над само й бездной", что, конечно, привносит в понятие "высоты" признаки, сближающие ее с гадаринской горой, круто обрывающейся у озера ("Бесы, выйдя из человек а, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло" - Лк.8, 33). Но спасенный гадаринский бесноватый изображен в Евангелии в статично-спо койном состоянии: "И вышли видеть происшедшее; и, придя к Иисусу, нашли чел овека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисуса, одетого и в здравом у ме" (Лк.8, 35). Пушкинское же "уздой железной поднял на дыбы" говорит о состоянии напряженно-неестественном как результате "отчаянной" борьбы, результат е вынужденном, но отнюдь не окончательном, что скорее можно сравнить с "це пями и узами", которыми связывали гадаринского бесноватого: "его связыва ли цепями и узами, сберегая его; но он разрывал узы и был гоним бесом в пуст ыни" (Лк.8, 29). В упоминавшемся исследовании М.Ф. Мурьянова символов и аллегорий Пушкин а говорится о "жуткой, апокалиптической картине ночного преследования у бегающего человека" в "Медном всаднике": И, озарен луною бледной, Простерши руку в вышине, За ним несется Всадник Медный На звонко-скачущем коне… Показательна цветовая специфика картины: "бронзов ый по материалу, иззелена-черный по цвету патины памятник Петру I, которог о в русском народе втайне считали антихристом, получил здесь подсветку л уною бледной. В этом - прозрачный намек на св. Писание" (М. Ф. Мурьянов. Из символов и а ллегорий Пушкина. М., 1996. С. 8). Имеется в виду текст Апокалипсиса: "И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя "смерть"; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли - умерщвлять мечом и голо дом, и мором и зверями земными" (Откр.6, 8). О тмеченная подоплека образа подчеркнута в произведении неоднократным и менованием памятника русскому императору "кумиром": …В неколебимой вышине, Над возмущенною Невою Стоит с простертою рукою Кумир на бронзовом коне. Согласно определению словаря Вл. Даля, "кумир" - "изображение, изваяние язы ческого божества; идол, истукан или болван" (и только как второе, переносно е, приводится значение "предмет бестолковой любви, слепой привязанности ", в данном случае неактуальное) (Даль. Толковый словарь живого великорусс кого языка. Т. II. М., 1981. С. 217). Общеизвестна заповедь, полученная Моисеем от Бога на горе Синай: "Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на не бе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли" (Исход 20, 4; Второзак.5, 8). Т. е. употребление слова "кумир" имеет однозначно смысл богопротивления. П ушкинский "медный всадник" - ужасно-зловещий ("Ужасен он в окрестной мгле!"). В то же время он - преследующий: И во всю ночь безумец бедный Куда стопы ни обращал, За ним повсюду Всадник Медный С тяжелым топотом скакал. В контексте сказанного о связи такого преследования с библейским повес твованием о чудесном избавлении народа израильского от преследовавших его египтян в пушкинском образе-сравнении ("Не так ли ты над самой бездной , / На высоте, уздой железной / Россию поднял на дыбы?") можно увидеть двойное содержание. С одной стороны, - видимое спасение от падения в бездну. Но для того, чтобы усматривать причину этого спасения в действии всадника, дано достаточно предостережений. С другой стороны, текст "петербургской пове сти" свидетельствует: …В тот грозный год Покойный царь еще Россией Со славой правил. На балкон, Печален, смутен, вышел он И молвил: "С Божией стихией Царям не совладеть"… Поэтому есть основания толковать образ Петра-всадника, поднявшего коня на дыбы, как преследование-борьбу-обуздывание коня всадником, чудесно ос тановленное в решающий момент силой, с которой "царям не совладеть". (Ср. ев ангельское повествование об искушении Христа в пустыне, положенное Дос тоевским в основу поэмы о великом инквизиторе в романе "Братья Карамазов ы": "Потом берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз" - Мф.4, 5 - 6). К "Петра творенью" в "Медном всаднике" применен образ "окна", "прорубленного" в Европу: Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе. А в стихотворении Пушкина "Была пора: наш праздник молодой…" (П.1; 586 - 588), когда р ечь идет о "народов друге, спасителе их свободы" Александре I - победителе Н аполеона в "грозе двенадцатого года", Русь, которая "обняла кичливого враг а", вновь изображена "взнесенной им (т.е. Александром-победителем - Ф.Т.) над м иром изумленным". В обоих случаях образ "взнесенной" Руси оказывается в см ысловом пространстве Россия - Европа. Но во втором случае "мир изумленный " (ср. "пораженный Божьим чудом созерцатель" у Гоголя) - это "кичливый враг", сп асенный "объятием" победительницы-Руси, а не тот эталон, на который следуе т взирать в "прорубленное окно". Ситуация "все флаги в гости будут к нам" чер ез "племена сразились" превращается в зеркальную противоположность. Об э том красноречиво говорят отрывки III и IV строф десятой главы "Евгения Онеги на", где, как и в стихотворении "Была пора: наш праздник молодой…", речь заход ит о "грозе двенадцатого года" (П.2;349): Гроза двенадцатого года Настала - кто тут нам помог? Остервенение народа, Барклай, зима иль русский Бог? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Но Бог помог - стал ропот ниже, И скоро силою вещей Мы очутилися в Париже, А русский царь главой царей. Русский царь стал главой царей и спасителем народов не своей силой, но "си лою вещей" - действенной помощью "русского Бога"; он - орудие Его воли. Употребленное Пушкиным выражение "русский Бог", уникальное по неимению в христианском мире этнических аналогов и построенное по образцу Бога Из раиля (выведшего Свой народ из Египта), вводит мысль поэта в пространство, в котором формировались и функционировали концепции религиозного пред назначения России. (Анализ истории и содержания понятия "русский Бог" дан в кн.: М. Ф. Мурьянов. Из символов и аллегорий Пушкина. М., 1996; глава "Русский Бог ". C. 256 - 266). Филологические разыскания указывают на бытование выражения "русс кий Бог" в течение не одного столетия: оно обнаружено в изданиях рукописе й XV - XVI вв. (Б. А. Успенский. Филологические разыскания в области славянских д ревностей. М., 1982. C. 120). Т.е. это как раз время, когда, после Флорентийской унии и п адения Константинополя в 1453 году, воспринятого на Руси как апокалиптичес кое предзнаменование, формировалась общеизвестная теория "Москва - трет ий Рим". Исследователь "путей русского богословия" пишет, что "это была эсх атологическая теория, и у самого старца Филофея она строго выдержана в э схатологических тонах и категориях Схема взята привычная из византийс кой апокалиптики: смена царств или, вернее, образ странствующего Царства , - Царство или Град в странствии и скитании, пока не придет час бежать в пус тыню". Далее отмечаются два аспекта схемы: апокалиптический минорный и м ажорный хилиастический. Именно первый был основным "в русском восприяти и". "Чувствуется сокращение исторического времени, укороченность истори ческой перспективы. Если Москва есть Третий Рим, то и последний, - то есть: н аступила последняя эпоха, последнее земное "царство", конец приближается ". И только если "забыть о Втором Пришествии, тогда уже совсем иное означае т утверждение, что все православные царства сошлись и совместились в Мос кве, так что Московский Царь есть последний и единственный, а потому всем ирный Царь" (Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Париж, 1937. C. 11) У Пушкина апокалиптическая перспектива не "забывается". Об этом свидетел ьствуют апокалиптические реминисценции в описании "суда" Александра I на д Европой в стихотворении "Недвижный страж дремал на царственном пороге …" (П.1;303) (См.: N. N. "Апокалиптическая песнь" Пушкина (опыт истолкования стихотво рения "Герой") // Русская литература, 1995, № 1). Образ Наполеона, павшего кумира, "в садника, перед кем склонилися цари" из этого стихотворения присутствует и в десятой главе "Евгения Онегина": "Сей всадник, папою венчанный, / Исчезну вший как тень зари". Т.е. Пушкин, создавая в очевидной взаимоориентированн ости двух кумиров-всадников, русского и французского, одновременно непо средственно предвосхищает тему антихриста у Достоевского (Там же. C. 113). В черновых записях Достоевского к роману "Бесы" есть кратко обозначенная концепция предназначения России в мировой истории: "Россия есть лишь ол ицетворение души Православия (раб и свободь). Христианство Апокалипсис, царство 1000 лет Мы несем миру Православие, правое и славное вечное исповед ание Христа Мы несем 1-й рай 1000 лет, и от нас выйдут Энох и Илия, чтоб сразитьс я с антихристом, т. е. духом Запада, который воплотится на Западе. Ура за буд ущее" (11; 167 - 168). Про царство 1000 лет, о котором идет речь в процитированной записи , говорится в конце Апокалипсиса: "И увидел я Ангела, сходящего с неба, кото рый имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия д ревнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низвер г его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уж е народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть осв обожденным на малое время. И увидел я престолы и сидящих на них, которым да но было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертани я на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу ле т" (Откр.20, 1 - 4). Под 1000 лет в Апокалипсисе подразумевается время от воплощения Христова д о пришествия антихриста, время проповеди Евангелия (См.: св. Андрей, архиеп . Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. Иосифо-Волоколамский монастыр ь, 1992. C. 171, 175). Тысячелетнее царствование - до второго пришествия Христа ("блаже нное царствование кончится тогда, когда после кратковременного господ ства на земле антихриста наступит день второго пришествия Господа, день общего воскресения (Святого Иоанна Богослова Откровение (Апокалипсис). С толкованием проф. Лопухина. Киров, 1992. С. 106"). Это царствование - участие в "перв ом воскресении" как "возрождении от мертвых дел" (Св. Андрей, архиеп. Кесари йский. Указ. соч. С. 174) ("Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет Это - пер вое воскресение" - Откр.20, 4 - 5). Вторая смысловая часть записи Достоевского ("от на с выйдут Энох и Илия, чтоб сразиться с антихристом, т. е. духом Запада") указы вает на период, последующий за тысячелетним царством, период трех с поло виной лет владычества антихриста, в течение которого будет продолжатьс я проповедь двух пророков: "И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророче ствовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище. Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Богом земли И когда конч ат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними" (От кр.11, 3 - 12). Д анный фрагмент Апокалипсиса привлекал пристальное внимание Достоевск ого (ср. в его письме жене из Эмса в июне 1875 года: "Читаю об Илье и Энохе (это пре красно)" - 29, кн. 2; 43, 213 - 214). И то, что в сознании писателя он вбирается смысловым пр остранством "Россия - Запад", является косвенным подтверждением свидетел ьства, содержащегося в конце третьей речи в память Достоевского Вл. С. Сол овьева. Религиозный философ как бы попутно "роняет": "В одном разговоре Дос тоевский применял к России видение Иоанна Богослова о жене, облеченной в солнце и в мучениях хотящей родити сына мужеска: жена - это Россия, а рожда емое ею есть то новое Слово, которое Россия должна сказать миру" (В. С. Солов ьев. Соч. в 2-х тт. М., 1988. Т. 2. С. 318) Имеется в виду следующий эпизод Апокалипсиса: "И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце, под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд. Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения. И другое знамение явилось на небе: вот, большой кр асный дракон Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужеского пол а, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было д итя ее к Богу и престолу Его. А жена убежала в пустыню, где приготовлено бы ло для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дне й" (Откр.12, 1 - 6). Как согласно понимают большинство толк ователей, под образом жены должно разуметь Церковь (См., напр.: Святого Иоа нна Богослова Откровение… С. 67) "Она болит, перерождая душевных в духовных, и видом и образом преобразуя их по подобию Христову" (Св. Андрей, архиеп. Ке сарийский. Толкование на Апокалипсис. С. 90); "под рождением младенца разуме ется рождение Христа в сердцах верующих", Церкви "всегда присущи родовые муки при воспитании и созидании святых" (Святого Иоанна Богослова Откров ение… С. 69). Употребление применительно к России образа "жены, облеченной в солнце", безусловно, означает довольно тесное сближение двух реалий - Рос сия и Церковь, выделение последней в качестве определяющего признака пе рвой. Это сближение постепенно выходит на поверхность к концу речи Досто евского о Пушкине, но более ощутимо оно в полемике писателя вокруг речи с о своими оппонентами (26; 149 - 174) и в идеологических спорах по вопросу "Церковь - государство" в романе "Братья Карамазовы". Именно такое движение мысли До стоевского отмечает как магистральное прот. Георгий Флоровский, говоря, что "его (т.е. Достоевского - Ф.Т.) последним синтезом было свидетельство о Це ркви" (Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. C. 297). Как повествует Апокалипсис, жена бежит в пустыню на время владычества ан тихриста и проповеднической деятельности двух свидетелей-пророков, Ен оха и Илии. Сама пустыня, которая должна напитать жену, пустыня как образ у словий земного существования "небесных чад" (Святого Иоанна Богослова От кровение… C. 69) имеет своим типологическим эквивалентом в речи о Пушкине Д остоевского "нашу землю нищую": "Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю " в рабском виде исходил благословляя" Христос. Почему же нам не вместить п оследнего слова Его?" (26, 148; ср. у Гоголя: "Русь! Русь! бедно, разбросанно и непри ютно в тебе Открыто-пустынно и ровно все в тебе" (Н. В. Гоголь. Указ. соч. C. 201). Дос тоевский сравнивает ее с "домом", вместившим родившегося Христа-младенца : "Да и сам Он не в яслях ли родился?" (26;148). Россия среди "цивилизованных" народо в уподоблена яслям, вместившим Богомладенца, Которому не нашлось места в людском жилище (см. Лк.2, 7; ясли, как определяет словарь Вл. Даля, - "решетка, нак лонным откосом, с желобом или ящиком под нею, для закладки за решетку сена скоту, особ. коням" Вл. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка . М., 1982. Т. 4. С. 681) Св. Иоанн Богослов дополняет повествование о бегстве жены в пустыню дета лями о преследовании ее драконом: "Когда же дракон увидел, что низвержен н а землю, начал преследовать жену, которая родила младенца мужеского пола . И даны были жене два крыла большого орла, чтобы она летела в пустыню в сво е место от лица змия и там питалась в продолжение времени, времен и полвре мени" (Откр.12, 13 - 14). Орлиные крылья, данные жене для быстроты бегства от дракон а, - та подробность, через которую апокалиптическое преследование связыв ается с ветхозаветным, рассмотренным выше по отношению к сюжету скачуще й "тройки" в русской словесной культуре XIX столетия. Согласно ветхозаветно й книге "Исход", "в третий месяц по исходе сынов Израиля из земли Египетско й", в Синайской пустыне, Моисей, взойдя на гору, услышал воззвавший к нему г олос Бога: "Вы видели, что Я сделал Египтянам, и как Я носил вас (как бы) на орл иных крыльях, и принес вас к Себе" (Исход 19, 1 - 4). Так "тройка", о которой спорят герои романа Достоевского "Братья Карамазо вы", получает новый атрибут, становясь "птицей тройкой": "Эх, тройка! птица тр ойка, кто тебя выдумал?" (Н. В. Гоголь. Указ. соч. C. 225). Отсюда и характер ее движен ия, переходящего из горизонтального в вертикальное: "Остановился пораже нный Божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? Эх, кон и, кони, что за кони! Заслышали с вышины знакомую песню и, почти не тронув ко пытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху". (Та м же. C. 225 - 226). В источнике "неведомой силы", заключенной в "птице тройке" и делаю щей ее необгонимой, открывается его божественное происхождение (мотиви рующее появление восклицания "и мчится вся вдохновенная Богом!" в финале поэмы Гоголя. (Там же. C. 226). Потому "неведомы свету", т. е. миру, имеющему только г оризонтальное измерение, эта сила и эти кони "птицы тройки", неведомы и ее " прокурорам", и "адвокатам". Список литературы Д ля подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Сразу по прилету в Россию сборная по футболу была в полном составе арестована. По статье "За пропаганду гомосексуализма."
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культуре и искусству "Образ России в русской литературе, Пушкин-Гоголь-Достоевский", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru