Реферат: Мастерство писателя - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Мастерство писателя

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 28 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Мастерство писателя Л ев Соболев Слово "мастерство" термином не является и в словари не входит. Тем не менее оно часто встречается в темах сочинений в самых разных сочетаниях: «Мас терство Грибоедова-драматурга», «Мастерство психологического анализа в романах Тургенева», «Поэтическое мастерство Тютчева» и тому подобное. В 1969году был издан сборник «Мастерство русских классиков», а ещё раньше — монографии разных авторов, посвящённые мастерству Некрасова (К. И. Чук овский), Тургенева (А. Г. Цейтлин), Пушкина (А. Л. Слонимский), Л. Толстого (Л. М. ыш ковская) и других. Чем больше мы прочтём учёных сочинений на тему "мастерс тво писателя", тем яснее нам станет тот простой факт, что каждый автор вкла дывает в это слово своё собственное значение; при этом простой здравый с мысл подсказывает нам и нашим ученикам некоторые общие соображения, кот орые, по-видимому, следует сформулировать, не прибегая к авторитетам. Во-первых, мастерство писателя означает незаурядность его мировосприя тия, его мироощущения: художник, способный выражать лишь банальности, не заслужит в своих читателях звания мастера. Именно поэтому прописи в стих ах, популярные у некоторых (впрочем, многих) читателей и читательниц, при в сей симпатии к их высоконравственным авторам, поэзией не стали и вполне оправданно забылись. Во-вторых, мастер — мастер формы; он пишет так, как д о него писать не умели (впрочем, это справедливо лишь для искусства XIX– XXве ков; традиционные, канонические искусства — например иконопись — имею т совсем другие критерии). И, наконец, главное: то, что говорит писатель, соо тветствует тому, как он это говорит; пожалуй, согласие между формой и соде ржанием художественного текста, единство их — важнейший признак подли нного мастерства. Из этих нехитрых постулатов мы и будем исходить. Речь пойдёт о «Войне и мире». Из всего многообразия аспектов, которые мож но обсуждать в связи с этой книгой, выберем три: историософию Льва Толсто го, его новаторский психологический анализ и особенности жанра «Войны и мира». * * * Н ачнём с тех особенностей книги, которые вызывали наибольшее неприятие у современников. Очевидно, что новаторство писателя, его особенное, новое слово, как раз и раздражает читателей своей непривычностью; лишь потомки , признав художника, объявив его классиком, включив в школьную программу, оценят (в более или менее полной мере) его вклад в отечественную и мировую словесность. Более всего современников раздражали исторические отступ ления в книге и исторические воззрения автора, его взгляд на роль личнос ти в истории и его изображение Наполеона, Александра, Сперанского и друг их исторических деятелей. «Мысли мои о границах свободы и зависимости и мой взгляд на историю не сл учайный парадокс, который на минутку занял меня. Мысли эти — плод всей ум ственной работы моей жизни А вместе с тем я знаю и знал, что в моей книге бу дут хвалить чувствительную сцену барышни, насмешку над Сперанским и т. п. дребедень, которая им по силам, а главное-то никто и не заметит" 1. Критика то лстовской историософии началась сразу же после выхода первых частей кн иги; сам автор неоднократно пытался объяснить свои воззрения и необходи мость "рассуждений" в «Войне и мире» 2. Ещё в 1853году Л. Толстой записал в дневн ике: "Каждый исторический факт необходимо объяснять человечески и избег ать рутинных исторических выражений" 3. В статье «Несколько слов по повод у книги "Война и мир"» (1868) писатель подробно разъяснит различия между истор иком, который "имеет дело до результатов события", и художником, который "в ыводит своё представление о совершившемся событии"; для художника нет ге роя, нет деятеля, а есть человек. В толстовских исторических взглядах в очередной раз проявилась его "нев ольная оппозиция всему общепринятому в области суждений" 4. Следует подч еркнуть: следствие этой "оппозиции" — не "обратное общее место" (как однаж ды выразился тургеневский Базаров), а суть явления, очищенная от трафаре тов восприятия. Критерий, как и прежде, — здравый смысл. От каких причин н ачалась война 1812года? Перечисляя (в начале IIIтома) все называемые историкам и причины, Толстой подчёркивает их несостоятельность именно с точки зре ния здравого смысла. Если одна из причин — ошибки дипломатов, то, спрашив ает Толстой, "стоило только Меттерниху, Румянцеву или Талейрану хорошень ко постараться и написать поискуснее бумажку" — и войны бы не было? "Обида герцога Ольденбургского"? "Нельзя понять, — продолжает размышлять авто р, — почему вследствие того что герцог обижен, тысячи людей с другого кра я Европы убивали и разоряли людей Смоленской и Московской губерний и был и убиваемы ими". Ответ Толстого: "совпали миллиарды причин". При этом Наполеон, приказавший войскам наступать, и французский капрал, пожелавший поступить на вторичную службу, равно участвуют в этом совпад ении причин. Каждый человек свободно совершает свои поступки, но, соверш ённые, поступки эти включаются в общую цепь предшествующих и последующи х действий множества других людей и получают "историческое значение". Ни колай Ростов в 1812году не стал просить отставку или отпуск, а остался в полк у; московская барыня, которая "с своими арапами и шутихами" уехала из Москв ы, бросив дом, и множество других русских людей делали "просто и истинно то великое дело, которое спасло Россию". Как и в пушкинской «Капитанской дочке», в «Войне и мире» история соверша ется "в рядах", обыкновенными людьми, не склонными к высокой фразе или торж ественной позе 5. А великие люди — полководцы, монархи, герои? "Так называе мые великие люди суть ярлыки, дающие наименование событию". "Царь есть раб истории". По общепринятой логике, император отдаёт приказ маршалам, те — генералам, которые передают его офицерам, и так далее — до солдат, которы м этот приказ надлежит выполнить. По Толстому, всё наоборот. Солдаты наиб олее свободны от внешних соображений, в том числе и от приказов, так как им енно они рискуют жизнью: они должны наступать или отступать, и руководит ими чувство — страх или решимость, ненависть или отвага. Раздастся крик: " Отрезали!" — и никакая диспозиция, никакие приказы (в том числе и Кутузова ) не остановят бегства солдат — так было при Аустерлице. Если же они ощуща ют общую опасность, если в них живёт "роевое чувство", как при Бородине, Нап олеону не помогут ни его военный талант, ни численное превосходство его армии. И получается, по Толстому, что могут быть выполнены лишь те приказы , которые совпадают с возникшей ситуацией, с тем, что делается "само собою". Но зачем тогда нужен Кутузов? В войне 1805– 1807 годов он стремится вывести рус скую армию из сражения, уменьшить число жертв. Шенграбенское дело ему уд аётся: русская армия, прикрытая отрядом Багратиона, отступила и соединил ась с союзниками. Аустерлицкое сражение было дано, несмотря на нежелание Кутузова,— и было проиграно. Пока война 1812года была войной двух армий, главнокомандующим был Барклай д е Толли, но как только чувство опасности стало общим, всенародным, как тол ько война стала народной (в книге этот момент совпадает с пожаром Смолен ска), России понадобился "свой, родной человек", как скажет князь Андрей Пь еру накануне Бородинского сражения. Кутузов выразил общую волю народа — и когда грозил французам, что они "будут. . . лошадиное мясо есть", и когда п ринимал решение оставить Москву, и когда в своей "простодушно-стариковск ой речи" сказал, что "теперь их и пожалеть можно". Ему ничего не нужно было ли чно для себя — и никто кроме него, пишет Толстой, не смог бы так совершенн о исполнить цель, поставленную перед ним волею народа. "Источник этой нео бычайной силы прозрения в смысл совершающихся явлений лежал в том народ ном чувстве, которое он носил в себе во всей чистоте и силе его". Толстой вовсе не отрицает роли личности в истории — он лишь отвергает п ретензии отдельного человека изменить общий ход событий. Самодовольны й Наполеон, играющий роль великого человека, сравнивается с ребёнком, ко торый, держась за тесёмочки, привязанные внутри кареты, воображает, что о н правит. На протяжении третьего и четвёртого томов Толстой, не уставая, г оворит, что от Наполеона ничего не зависело. За что же его осуждать в таком случае? За то, что он отрёкся от "правды и добра и всего человеческого", нахо дя удовольствие в том, чтобы объезжать поле сражения и считать трупы про тивников; за то, что он может сказать: "Вот прекрасная смерть!"; за его актёрс тво, фальшь, эгоизм. Существенно, что даже Наполеону, воплотившему в книге полюс войны и разъединения, Толстой не отказывает в возможности прозрен ия: на поле Бородина "личное человеческое чувство на короткое мгновение взяло верх над тем искусственным призраком жизни, которому он служил так долго", как не отказывает он в этой возможности ни князю Василию, ни Долох ову. И у каждого из них это короткое прозрение наступает перед лицом смер ти — чужой или своей. Первые же читатели «Войны и мира» упрекали Толстого за искажение истори ческой правды в его книге. "Отчего бы не отдать славу русского народа и Рас топчину, и принцу Виртенбергскому?. . Отвечая на это, я должен повторить тр уизм, что я старался писать историю народа. И потому Растопчин, говорящий: «Я сожгу Москву», как и Наполеон: «Я накажу свои народы» — не может никак быть великим человеком, если народ есть не толпа баранов Искусство же им еет законы. И если я художник, и если Кутузов изображён мной хорошо, то это не потому, что мне так захотелось (я тут ни при чём), а потому, что фигура эта имеет условия художественные, а другие нет" 6. Следует добавить к этому автокомментарию, что для Л. Толстого исторические факты и лица — такой же материал, как и все прочи е явления действительности. И как всякий материал, исторические факты пр еломляются сознанием художника, а не отражаются зеркально. Было бы верхо м наивности изучать историю войны 1812года по «Войне и миру», а Полтавский б ой — по поэме Пушкина. Как хорошо сказал покойный В. И. Камянов об историч еских персонажах «Войны и мира»: "Толстой мыслит не столько о них, сколько ими" 7. Даже в документальной хронике есть элемент выбора: какие-то факты н еизбежно опускаются, отбрасываются, — а значит, есть элемент конструиру ющий. Художественный текст без этого элемента не существует. * * * Т еперь из множества возможных аспектов нашей темы выберем "приёмы и принц ипы психологического анализа в «Войне и мире»". Тема «Человек в понимани и и изображении писателя» имеет три уровня: а) взгляд на человека, б) принц ипы и в) приёмы психологического анализа. Скажем, для Гончарова человек в ажен как носитель характера типического, социально определённого; отсю да так значительны в «Обломове» обстоятельства, формирующие характер (э то один из принципов изображения героя); отсюда и интерес к деталям, подро бностям, предыстории персонажа и так далее. Для Достоевского человек — тайна; один из важнейших принципов изображения героя — недосказанност ь; один из характернейших приёмов Достоевского — употребление неопред елённых местоимений — "какой-то", "что-то" и тому подобное. Перечитаем начало 59-й главы (первой части) «Воскресения»: "Люди как реки: во да во всех одинакая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то б ыстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то тёплая. Та к и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногд а проявляет одни, иногда — другие и бывает часто совсем непохож на себя, о ставаясь всё между тем одним и самим собою". Эта метафора не случайна: чело век текуч; вспомним проницательную статью Чернышевского 1856года — Л. Н. То лстого интересует не результат психического процесса, а сам процесс. Толстовский герой (точнее, любимый герой) всегда в движении; изображение его душевной жизни — не серия фотографий, запечатлевших разные моменты этого движения, а кинофильм, передающий само это изменение, перетекание человека из одного состояния в другое. Чернышевский назвал метод Л. Толс того "диалектикой души": внутренний мир человека передан не только в движ ении, но и в противоречиях; речь идёт не столько о разладе в душе, сколько о разнонаправленных душевных движениях (вспомним князя Андрея в разгово ре на пароме — его желание верить словам Пьера и сомнение в них). Но при эт ом нечто цельное, неизменное остаётся в человеке — будь это Пьер или кня зь Андрей, Наташа Ростова или княжна Марья. Неисчерпаемость человека, выразившаяся у Достоевского в духовных пере ломах его персонажей, в их непредсказуемых падениях и немотивированных, на иной взгляд, воскресениях, по-своему открыта Толстым. Перелом в духовн ом пути героев Толстого никогда не бывает неожиданным: он всегда готовит ся. Князю Андрею на поле Аустерлица открывается ничтожность его кумира — Наполеона. Для Болконского это озарение, но к этому озарению автор дол го вёл своего героя: через эпизод с лекарской женой (будущий "спаситель ар мии" вынужден "унизиться", вмешаться в обозную неразбериху), через Шенграб енское сражение, где Тушин оказывается истинным героем, а Багратион, не о тдающий никаких приказаний, — истинным полководцем. Болконский не созн аёт (пока), но чувствует контраст между собственными представлениями о г ероизме и полководческом даре и реальными обстоятельствами дела. "Князю Андрею было грустно и тяжело. Всё это было так странно, так непохоже на то, чего он надеялся". На военном совете князю Андрею не удастся высказать св ой план; да и поведение Кутузова явно контрастирует с нервическим оживле нием Болконского (отсутствие на совете Багратиона тоже подчёркнуто). Нак ануне сражения мечты князя Андрея о славе перебиваются голосами кучера и повара ("Тит, ступай молотить"): подлинная жизнь постоянно вмешивается в высокий строй мыслей героя и — пока ещё не вполне внятно для него — корр ектирует эти мысли, чтобы на поле сражения открыться князю Андрею высоки м небом. И перед самой кульминацией нагнетаются неромантические детали: подчёркнута тяжесть знамени (князь Андрей волочит его за древко), вниман ие героя приковано к схватившимся за банник французскому солдату и рыже му артиллеристу; само ранение описано так: "Как бы со всего размаха крепко ю палкой кто-то из ближайших солдат, как ему показалось, ударил его в голов у". Снижение высоких представлений о героизме проходит через весь первый том и готовит встречу с Наполеоном — теперь уже "маленьким, ничтожным че ловеком". В Дневнике 1898года Толстой запишет: "Одно из самых обычных заблуждений сос тоит в том, чтобы считать людей добрыми, злыми, глупыми, умными. Человек те чёт, и в нём есть все возможности: был глуп, стал умён, был зол, стал добр, и на оборот. В этом величие человека" (запись от 3февраля). Этой записи соответс твует другая, сделанная в то время, когда работа над первой повестью толь ко ещё начиналась: "Мне кажется, что описать человека собственно нельзя; н о можно описать, как он на меня подействовал. Говорить про человека: он чел овек оригинальный, глупый, последовательный и так далее. . . слова, которые не дают никакого понятия о человеке, а имеют претензию обрисовать челове ка, тогда как часто только сбивают с толку" (запись от 4июля 1851года). Не все герои изображены одинаково подробно — Л. Толстого не интересуют персонажи неподвижные, чужие ему нравственно — Курагины, Берг, Друбецко й, Наполеон, Александр. Но нет почти и тех, кто неизменно прав, — Каратаева, Тихона, не много и о Кутузове. "Чистота нравственного чувства" (по выражени ю Чернышевского) проявляется в авторском отношении к героям. Отсюда конт растность как один из важнейших композиционных принципов «Войны и мира » — Курагины противопоставлены Ростовым, княжна Марья — Наташе, Наташа — Соне и так далее. Главный (или один из главных) контраст — Наташа– Элен. Вспомните описан ие этих героинь на балу (т. II, ч. III, гл. 16): "Её оголённые шея и руки были худы и некр асивы в сравнении с плечами Элен. Её плечи были худы, грудь неопределённа, руки тонки; но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скольз ивших по её телу, а Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили и которой бы очень стыдно это было, ежели бы её не уверили, что это так необ ходимо надо". Если у Лермонтова и Тургенева портрет персонажа отличается психологич еской определённостью, он служит экспозицией — представляет героя, то у Л. Н. Толстого нет полного портрета, но есть лейтмотивы — губка княгини Л изы, сравнение Сони с кошечкой. У князя Андрея это сухость, резкость, грима са красивого лица, но есть и фамильные черты: у Болконских — маленькие ру ки и ноги, лучистый взгляд брата и сестры; у Ростовых — живые чёрные глаза ; карикатурно — у Ипполита и Элен — уродливый брат неуловимо напоминае т красивую сестру, снижая этим её красоту. Истинная красота в понимании Л. Толстого скорее связана с внешней неправ ильностью — и в портрете, и даже в поведении персонажа (здесь самый очеви дный пример — Наташа Ростова), чем с внешней красотой, — в первом портрет е Элен подчёркнута неподвижность, неизменность её улыбки, её уверенност ь "вполне красивой женщины", её "античная" — "мраморная", как будет неоднокр атно сказано, красота. И лишь в некоторые мгновения на лице Элен проявляе тся за неподвижной прекрасной маской то "неприятно-растерянное" (сцена п омолвки с Пьером), то гневное, презрительное, а потом "страшное" (объяснени е с Пьером после дуэли) выражение лица. Излюбленные приёмы в портрете толстовского героя знакомы нам ещё по три логии; это взгляд, улыбка, руки. "Мне кажется, что в одной улыбке состоит то, что называют красотою лица: если улыбка прибавляет прелести лицу, то лиц о прекрасно; если она не изменяет его, то оно обыкновенно; если она портит его, то оно дурно" — сказано во второй главе повести «Детство». Вот говори т о своих сыновьях князь Василий, "улыбаясь более неестественно и одушев лённо, чем обыкновенно, и при этом особенно резко выказывая в сложившихс я около его рта морщинах что-то неожиданно-грубое и неприятное" (т. I, ч. I, гл. 1). Князь Андрей, скучающий в салоне Анны Павловны Шерер, увидев Пьера, "улыбн улся неожиданно-доброй и приятной улыбкой" (гл. 3). Анна Михайловна, просивш ая князя Василия за своего сына, старается улыбаться, "тогда как в её глаза х были слёзы" (гл. 4), а прощается с "улыбкой молодой кокетки, которая когда-то, должно быть, была ей свойственна, а теперь так не шла к её истощённому лицу " (там же). У Пьера "улыбка была не такая, какая у других людей, сливающаяся с неулыбко й. У него, напротив, когда приходила улыбка, то вдруг, мгновенно исчезало с ерьёзное и даже несколько угрюмое лицо и являлось другое — детское, доб рое, даже глуповатое и как бы просящее прощения" (там же). Мы перелистали то лько самое начало книги — а впереди ещё "что-то вроде двух улыбок" Долохов а (гл. 6), Вера, чьё лицо не красит улыбка — "напротив, лицо её стало неестеств енно и оттого неприятно" (гл. 9), и множество других примеров. Как видим, главное качество героев, отражающееся в о всём их облике, — естественность или, напротив, неестественность. Это в идно и в жестах героев. Пушкин заметил однажды: "Молодые писатели вообще н е умеют изображать физические движения страстей" («Опровержение на крит ики»). Л. Толстой — умеет. Вот лакей Ростовых видит неожиданно приехавшег о Николая: "И Прокофий, трясясь от волнения, бросился к двери в гостиную, ве роятно, для того, чтобы объявить, но, видно, опять раздумал, вернулся назад и припал к плечу молодого барина" (т. II, ч. I, гл. 1). У многих персонажей есть свой характерный жест: "князя Андрея дёрнуло, будто от прикосновения к лейден ской банке" при воспоминании о столкновении с лекарской женой и фурштатс ким офицером (т. I, ч. II, гл. 13); князь Василий имеет привычку пригибать руку собе седника, Билибин — собирать и распускать складки морщин на лице. Особен ную роль играет танец — здесь чувство ритма, свойственное персонажу, по зволяет ему вернуться к детскому, безусловному — это справедливо и для сцены в доме Ростовых, когда граф и Марья Дмитриевна танцуют «Данилу Куп ора», и для мазурки у Иогеля, где всех восхитил Денисов, и, конечно, для знам енитого танца Наташи у дядюшки (см. об этом подробнее в книге В. И. Камянова «Поэтический мир эпоса»). Г ерой перед лицом безусловного — излюбленная ситуация произведений Л. Т олстого. Один из важных знаков безусловного — музыка. Сошлюсь лишь на од ну сцену из «Войны и мира» — Николай Ростов после крупного карточного п роигрыша слышит пение Наташи: "И вдруг весь мир для него сосредоточился в ожидании следующей ноты, следующей фразы О, как задрожала эта терция и ка к тронулось что-то лучшее, что было в душе Ростова. И это что-то было незави симо от всего в мире и выше всего в мире" (т. II, ч. I, гл. 15). Отсылаю читателя к прон ицательному разбору этой сцены в книжке С. Г. Бочарова о «Войне и мире» и н апомню ещё одну сцену — князь Андрей слышит пение Наташи, и ему хочется п лакать (т. II, ч. III, гл. 19). "Главное, о чём ему хотелось плакать, была вдруг живо осо знанная им страшная противоположность между чем-то бесконечно великим и неопределимым, бывшим в нём, и чем-то узким и телесным, чем был он сам и даж е была она". Вновь сталкиваются у Л. Толстого преходящее и вечное — и вопл ощением вечного становится музыка. В свои "звёздные минуты" герои ощущают по лноту жизни — вспомним Пьера в конце второго тома, Наташу Ростову лунно й ночью в Отрадном; для интеллектуальных героев это ощущение всегда чем- то спровоцировано — объяснением с Наташей, выбившим Пьера из привычног о хода жизни и открывшим ему, что он, сам того не подозревая, любит Ростову; нечаянно подслушанным разговором Наташи и Сони, заставившим князя Андр ея вновь пережить молодые надежды и желание жить для других. . . Герои "орга нические", живущие непосредственной жизнью, ощущают себя просто частью п рироды — это ощущение иногда обостряется, как у Николая Ростова в сцене охоты или святок, но подспудно живёт в них всегда. Один из самых умных писателей, Л. Толстой не доверяет разуму. Чувство, инст инкт его героев оказываются "мудрее" ума — чувство подсказывает Пьеру, ч то в масонской ложе, куда он с восторгом вступает, слишком много значат об ряды, ритуалы, игра; чувство князя Андрея предупреждает его о какой-то — п ока неуловимой — фальши в Сперанском; куда безошибочнее действует нрав ственный инстинкт, подсказывающий героям — и прежде всего Наташе, котор ая "не удостоивает быть умной", — что хорошо, а что — дурно. Это не значит, к онечно, что герои не заблуждаются, — напротив, только в поиске, в ошибках, в разочарованиях и новых идеалах состоит жизнь любимых героев Л. Толстог о. * * * Ч тобы сочетать интерес к историческим событиям, затрагивающим жизнь мил лионов людей, и микроскопический анализ душевных движений каждого отде льного героя, потребовался особый жанр произведения. "Что такое «Война и мир»? Это не роман, ещё менее поэма, ещё менее историческая хроника. «Война и мир» есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выр азилось", — писал Л. Толстой в статье «Несколько слов по поводу книги "Вой на и мир"» (1868). А за пять лет до этого записал в Дневнике: "Эпический род мне ст ановится один естествен" (3января, 1863). В письмах к М. Н. Каткову, редактору «Ру сского вестника», где начинал печататься труд Л. Толстого (под заглавием «1805 год»), автор несколько раз просил не называть его книгу романом. Исслед ователи определяют жанр «Войны и мира» как эпопею. Сопоставлению эпоса и романа посвящена статья М. М. Бахтина (см. : Бахтин М. М . Вопросы литературы и эстетики. М. , 1975). Эта работа посвящена в основном рома ну. Об эпосе и о жанре «Войны и мира» писал Г. Д. Гачев в книге «Содержательн ость художественных форм» (М. , 1968). Что отличает эпос от романа? Прежде всего необходима эпическая дистанция, временной интервал между временем действия и временем писания произведения. Это справедливо и дл я древних эпопей (Троянская война произошла в XIIвеке до н. э. , а «Илиада» соз дана в VIIIвеке), и для «Войны и мира» 8. Как известно, Л. Толстой начал писать "по весть с известным направлением" о декабристе, возвращающемся с семейств ом в Россию (будущий роман «Декабристы») в конце 1850-х годов, то есть время де йствия и время писания совпадало. Потом время действия отодвигалось к 1825г оду, потом к 1812-му и наконец к 1805-му 9. Движение замысла стало движением от пове сти и романа к эпосу. Так появилась эпическая дистанция. Главный признак эпоса (эпопеи) как жанра — его предмет, тема: событие, име ющее национально-историческое значение. Эпос повествует о кульминации в жизни народа ("роя", как писал Л. Толстой). Такой кульминацией стала война 1812 года, когда народ почувствовал опасность для себя. Затронутыми оказалис ь глубинные пласты бытия — этого, по Л. Толстому, явно не случилось в 1825год у. Но время писания «Войны и мира» небезразлично к жанру, вспомним мысли К онстантина Лёвина из «Анны Карениной»: ". . . всё это переворотилось и тольк о укладывается". Освобождение крестьян затронуло все сословия Российск ой Империи — возможно, созвучие ситуаций ощущалось Л. Толстым, враждебн о относящимся к современности, и обусловило эпический жанр его книги. Как известно, автор не довёл повествование не только до 1856-го, но даже и до 1825 года. По-видимому, это тоже связано с особенностями жанра: эпическое врем я — это не только "сейчас", но и "всегда" (излишне повторять, как свойствен Л. Толстому интерес к тому, что было, есть и будет, а не к злободневному и сиюм инутному). Л. Толстой даёт вектор истории — и подробности каждой конкрет ной точки уже не так важны и интересны, как в романе, где всё как раз происх одит именно "сейчас" (сравните точную датировку тургеневских романов). А т олстовская датировка нередко оборачивается анахронизмами: давно замеч ена ошибка автора, начавшего повествование с в июля 1805года и продолжающег о её (в той сцене, где Пьер выходит от князя Андрея, то есть в тот же вечер) в и юне. С жанром связана и широта охвата книги — не только количество персонаже й, но и множество "сценических площадок", множество массовых сцен, множест во одновременно происходящих действий. Это стремление к универсальнос ти, свойственное эпопее, выражено и в пространственной композиции книги — Браунау и Москва, Петербург и Вена, Отрадное и Лысые горы, Вильна и Боро дино — места действия эпизодов «Войны и мира» можно перечислять долго. Эпос, в отличие от романа, не знает иерархии. Всё интересно, всё ценно, всё в ажно. Отсюда и особенная роль детали в «Войне и мире» — с простодушием ре бёнка (или народа) эпос фиксирует и те детали, которые не нужны ни для хара ктеристики персонажа, ни для чего-нибудь иного, идеологически значимого : вот Пьер видит экзекуцию французского повара, и Л. Толстой походя сообща ет, что у повара рыжие бакенбарды, синие чулки и зелёный камзол; вот смерте льно раненного князя Андрея приносят на перевязочный пункт, и автор заме чает, что хирург держит сигару большим пальцем и мизинцем, чтобы не испач кать её кровью. Здесь то же стремление к универсальности, к воспроизведе нию жизни в её полноте, которое мы видели в пространственной и временной организации книги. Судьба любимых героев Л. Толстого неразрывно связана с судьбой "роя" — и д ля князя Андрея, и для Пьера 1812год стал кульминацией их духовных исканий. Н о при этом смерть главного героя (с той оговоркой, что в эпопее главный гер ой — понятие условное) вовсе не означает окончания книги; если «Герой на шего времени», «Отцы и дети», «Преступление и наказание» невозможно пред ставить без Печорина, Базарова и — соответственно — Раскольникова, то «Война и мир» продолжается без Болконского. Более того, романный герой — Болконский — в начале книги явно не в ладах с идеей эпопеи — вспомним его размышления о славе на фоне "дразнилки" "Тит, а Тит, ступай молотить". Но эпическая жизнь всегда права — и вскоре Болконскому откроется ничтоже ство его кумира, Наполеона, и ничтожность его, князя Андрея, стремлений к с лаве на фоне высокого неба над Аустерлицким полем. Книга начинается появлением "незаконного" сына графа Безухова, Пьера, мо лодого человека без матери (вскоре он потеряет и отца). Книга заканчивает ся сном Николеньки Болконского, сироты, мечтающего, как некогда его отец, о грядущей славе. Дети в «Войне и мире» воплощают не только важнейшую для Л. Толстого "мысль семейную" (я убеждён, что в «Войне и мире» она не менее важ на, чем в «Анне Карениной»), но и философскую идею книги — идею вечного об новления жизни. Как бы убедительно и остроумно мы ни сравнивали «Войну и мир» с «Илиадой » или другим древним эпосом, мы не можем не заметить, что это произведение нового времени, с изощрённым психологическим анализом, незнакомым древ ним авторам. Отсюда и более точное жанровое определение — "роман-эпопея"; автор пишет эпопею, вместившую множество романов, включающую множество героев, чей внутренний мир показан под микроскопом. Таким образом, масте рство Л. Толстого сказалось в умении "сопрягать" (помните это слово из сна Пьера Безухова?) макро- и микромир, анализ мельчайших душевных движений о тдельного героя (даже второстепенного, с точки зрения традиционного ром ана) и размышления о пути человечества, о причинах мировых катастроф, как ой, в частности, стала европейская война начала XIXвека. И нам, благодарным ч итателям, следует не хвалить Л. Толстого (он не нуждается ни в чьих похвала х), а понять его уникальное произведение, книгу, которая, по словам В. И. Камя нова, "написана каждому на вырост". Список литературы 1 П исьмо к М. П. Погодину от 21– 23марта 1868г. 2 См. недавнюю публикацию статьи И. Берлина «Ёж и лис ица» в журнале «Вопросы литературы» (2001, вып. 4– 5) и в книге: Исайя Берлин. Ист ория свободы. Россия. М. , 2001. 3 Запись от 17декабря. 4 ФетА. А. Мои воспоминания. М. , 1992. Ч. 1. С. 106. 5 Впервые две эти книги сопоставлены Н. Н. Страховым в его статьях о «Войне и мире». 6 Отрывок из черновой редакции эпилога «Войны и мира» (1869) // Л. Н. Толстой. О ли тературе. М. , 1955. С. 126. 7 КамяновВ. И. Поэтический мир эпоса. М. , 1978. С. 192. 8 В воспоминаниях М. Горького приводятся слова Л. Толстого о «Войне и мире »: "Без ложной скромности, это — как «Илиада»". 9 См. черновое «Предисловие к "Войне и миру"» (1867) // ТолстойЛ. Н. О литературе. М . , 1955. С. 112– 113.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
— Ты бросил пить?
— Ты побрил лося?
— Что?
— Что? Я думал, мы играем в игру «Бессмысленные вопросы».
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культуре и искусству "Мастерство писателя", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru