Диплом: Дендизм в контексте культуры - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Дендизм в контексте культуры

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 80 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

53 Министерство образования Российской Федерации Российский Государственный Педагогический универс итет им.А.И.Герцена Факультет философии человека Кафедра этики и эстетики Допустить к защите в ГАК "____"_____________200 ___________________ Заведующая кафедрой Проф. Валицкая А.П. ДИПЛОМНАЯ РАБОТА Дендизм в контексте культуры(литературные источники) Автор работы Андреев а Юлия Константиновна Направление : гуманитарные знан ия Профиль : культурология и философия 5 курс Научный руководитель Иванов В.Г. профессор _____________ Санкт-Петербург, 200 г. Содержание Стр. Введение…………………………………………………………………….. 4 - 5 I. Возникновение и раз витие дендизма в XVIII – XІX вв. 1. Дендизм: возникновение, р азвитие и основные принципы . Денди как культурно-аристо кратическая личность … ……………….. 6-11 2. Ра звити е дендизма в России . Образ денди в произведении А.С. Пушки на «Евгений Онегин» …………………………………... 12 - 20 ІI. Отражение идей дендизма в литературе XІX века 1. Общая характеристика раз вития идей дендизма в литературе . Понятие «модный » роман……………………………………. .. .....21 - 34 2. Тракт овк а принципов дендизма в творчестве Бенджамина Констана (на основе романа «Адольф») ……… ………………………...35- 41 3. Трактовка принципов денд изма в творчестве Оскара Уайльда (на основе романа «Портрет Дориана Грея »)………………………………….42- 45 Заключение…………………………………………………………………… 46-47 Список литературы…………………………………………………………… 48-50 Приложе ние……………………………………………………………………5 1-55 Введение. Появление денди и дендизма относится к 18 веку. Казалось бы, что м о жет быть актуального в рассмот рении данного вопроса? Да, в 18-19 веках наблюдается появление и наивысший ра сцвет такого культурного явления в жизни общества как дендизм. Но в наст оящий момент утрачено истинное понимание этого уникального феномена к ультуры. Ведь в изучении этой проблемы можно выделить два направления: о бщее, относящееся к де н дизму лишь как модному направлению, возникшему лишь в сфере моды. При этом сама личность денди не ставилась в центр изучения (исключе ние составил Д. Бреммель). Второе – более углубленное, рассматривающее « дендизм как всю манеру жить, а живут ведь не одной только материально вид имой стороной…» Барбе д'Оревильи. Д ендизм и Джордж Бреммель: Эссе/Пер. с фр. А.Райской. – М.: Независимая газета , 2000. – с.7. . На протяжении двух лет изучения этой темы я могу утверждать, что д о билась некоторых резул ьтатов в исследовании дендизма, например, мне удалось скорректировать т ермины «денди» и «дендизм», выявить осно в ные принципы поведения и мышления денди, переосм ыслить эти понятия в этическом и эстетическом аспектах. Целью же данной работы является осмысление принципов дендизма на осно ве литературных источников. В связи с этим передо мной стоит ряд задач: ь Раскрыть историчес кие особенности развития дендизма; ь Зафиксировать место денди и д ендизма в культуре; ь Рассмотреть основные принци пы мышления и поведения денди ч е рез призму литературы. Результат ы, полученные в данной работе, позволяют углубить теорет и ческие знания в области культу ры. Материалы работы могут оказа ть определенную помощь при углубле н ной раз работке уроков истории мировой литературы, а также истории м и ровой к ультуры не только в школе, но в других учебных зав едениях, где в программе существуют эти дисциплины . І. Возн икновение и развитие дендизма в XVIII – XІX вв. 1. Дендизм: в озникновение, развитие и основные принципы . Перед тем, как начать рассмотр ение явление дендизма в культуре и его отражение в литературе, я хотела б ы представить некоторые определения данного феномена в различных исто чниках. Так, в словаре иностранных слов дается следующая трактовка: «Денди – англ. ( dandy ) – изящный «светский» человек. Денд изм – 1) изысканность в одежде, манерах и обращении; 2) модное течение и лите ратурное напра в лени е 19 в., отличавшееся изысканностью и представленное во Франции Барбе д'Оре вильи, в Англии О.Уайльдом » Слов арь иностранных слов. Под. ред. Т.М.Капельзона. – М.: Государственно-энцикл опедическое изд а тельство «С оветская энциклопедия», 1933. – с.353-354. . По свидетельству немецкого исследователя Отт о Манна «первоначально дендизм, похоже, был лишь феноменом модного общес тва» Манн О. Дендизм как консервативная фо рма жизни // Волшебная гора, №7 – М., 1998. – с.5. . Как вид но в приведенных выше интерпретациях терминов денди и де н дизм превалирует отношение к э тому явлению как явлению поверхнос т ному, не несущего за собой какой-либо серьезности. Лишь как к модному направлению ,возникшему в сфере м оды. При этом сама личность денди не ставится в центр изучения, а тем более понимания. Но понимание дендизма и денди не может сводится лишь к обр азу, к о торый возника ет у нас перед глазами в первые минуты «элегантный му ж чина, безупречный костюм, возможно смокинг, галстук-бабочка, дорогая курительная трубка, ленивые отточенные движения, презрительна я улы б ка...» Вайнште йн О. Поэтика дендизма: литература и мода // Иностранная литература, №3 – М ., 2000. – с.2. . Значит ли это, что дендизм — прежде всего мода, поза и стиль изыска н ной жизни? Нет, по словам теоретика дендизма Барбе д'Оревильи, дендизм ну жно рассматривать «как всю мане ру жить, а живут ведь не одной только материально видимой стороной…» Барбе д'Оревильи. Дендизм и Джордж Бреммель: Эссе/Пер. с фр. А.Райс кой. – М.: Независимая газета, 2000. – с.7. . Возникает в Англии в XVIII и начале XIX в. как форма борьбы ар и стократии с энергически наступающей буржуазией на арене б ыта, форм жизнеустройства и бытового уклада. Стремлению буржуа считатьс я с о б щепринятыми м оральными нормами и художественными вкусами денди противопоставляет к ульт своеобразной личности, враждебной «тривиал ь ности», «пошлости», тому, «что модой самовластной в высоком лондо н ском кругу зовется vulgar» Пушкин А.С. Евгений Онегин.М.: Художественная литература, 1986. – с.176. , семействен ному комфорту , несколько гр уб о ватому, типично му для нового господствующего класса — утонченную изысканность внешн ости, манер и обстановки; его респектабельности и строго фарисейской нра вственности — аморальность и демонизм . Пре д ставители дендизма справедливо возражали против вульгарн ого поним а ния этог о термина как щегольства, модничания, склонности к франтовс т ву в одежде, как «искусства по вязывать галстук». Денди зм представлял собой подчас целое миросозерцание с определе н ным жизненным и практическим уклоном. Он окрашивал все существов а ние своих приверженцев, отнюдь не сводясь к показному фатовству и пр о водя глубоко-консервативн ую идею о природном нераве нстве людей в о б ласт и изящного. Важно так же отметить основные принципы поведения и мышления человека, о тносившего себя к денди: ь Одежда всегда долж на быть элегантной, но не заметной; ь Всегда поступать неожиданн о, так, ч тобы ум, привыкший к игу правил , не мог, рас суждая логически этого предвидеть; ь Стр емление более удивлять, чем нравиться; ь Нап равленность на романтический культ индивидуализма. Но следует оговориться, что эти положения ни в коем с лучае не явл я лись ка ким-то каноном поведения, следуя которому можно стать денди. Если бы суще ствовали четкие правила поведения, то все бы стали денди, а это невозможно. Основное правило дендизма – никаких прави л! Незав и симость - пр ежде всего! Вот из-за такой постановки себя в обществе и возника ют проблемы коммуникации между денди и собственно обществом, в котором он нах о дится. Но, следует отметить, что конфликт для него – один из возможных стилей общения. Денди может дойти до определенной точки и совершенно спокойно вернуться назад. Поэтому он весьма уверенно идет к этой точке, и строго чувствует момент остановки. Денди в какой-то степени поддерживает жизнь общества: «происходит своег о рода «обмен дарами», заключается негласный договор: денди ра з влекает людей, избавляя их от скуки, отучает от вульгарности, а за эти функции общество должно содер жать денди, как политическая партия с о держит своего оратора» Барбе д'Оревильи. Дендизм и Д жордж Бреммель: Эссе/Пер. с фр. А.Райской. – М.: Независимая газета, 2000. – с.10-15. . Посредством своей надменной дерзости, гипертро фированного чувства достоинства, а также чувства тщеславия и неожиданн ых поступков денди пытается «хотя бы временно вырваться из сферы глобал ьной социально-утилитарной зависимости, детерминированной конкретным и жизненными условиями; пережить состояния личн ой свободы, гармонии и абсолютной полноты жизни » Бы чков В.В. Эстетика : Учебник. – М.: Гардарики, 2002. – с.15-69. . Рассмотрев основные особенности возникновения и развития дендизма, я хотела бы более подробно остановиться на первом и одновременно кла с си ческом представителе это явления, Джордже Брайане Бреммеле, котор о го называли щеголем Бре ммелем по аналогии с «героями» моды во фра н цузском обществе. Сферой жизни и деятельности Бреммеля было модно е английское ар и сто кратическое общество его времени, т.е. первых десятилетий XІX века. Щеголи, однако, выделялись своей одеждой и поведением, Бреммель же был тактично незаметен. «Одет он был просто, как любой другой в Belvoir Hunt » ( Перевод с английского языка мой – А.Ю.) George Grabbe in Sieveking A.F.: Dandysm and Brummell.// The Contemporary Review,1912. – p.237. . Он строго придерж ива л ся «принципа, чт о одежда определяется законами приличия…Он избегал ярких красок, всяки х украшений и побрякушек» William Pitt Lennox Lord: Celebrities I have known. 2 series. 2 vols, 1876/1877. – p.180. . И его поведение было сдержанным, серьезным, достойным. Образу щеголя мало соответствовало мужское начало, даже достоинство в его внешнем облике. Казалось ,что он и не хотел оказывать на моду какое-либо влияние. Одежда бы ла сшита без изъяна и словно для него. И носил он ее превосходно, опять же не стремясь произве сти эффект. Отсутствие во всем его облике чего-либо заранее ра с считанного казалось необычным. Его положение в англ ийском обществе являлось следствием его эстетически совершенного вида . Он пожинал «восхищение, которое заслуживал его бесспорный вкус» Там ж е . . Бреммель занимал господствующее положение в общест ве и господств о вал. В романе Бульвер-Литтона «Пелем» он фигурирует под именем Ра с сельтона. «Передо мной стоял со временник и соперник Наполеона, власт и тель в большом мире элегантности и галстуков, могучи й гений, перед кем преклонялась аристократия и кого стеснялась мода, тот, кто одним ки в ком гол овы покорял высшее дворянство» Edward Bulwer-Litton.Pelham.1885. – p.329. . Только казалось. Что совершенный эстетический образ Бреммеля не пре д полагал воздействия на окружающих. Благодаря этому образу Бреммель господствовал , а посредством господства проявлял и вводил в дейст вие свой в кус. Для этого он использовал преимущества своей персоны и ли ч ности. Сам Бреммель не д овольс твовался тем воздействием, которое исходило из его внешнего вида и одежд ы. Он также обладал «выдающимся даром развлекать» Барб е д'Оревильи. Дендизм и Джордж Бреммель: Эссе/Пер. с фр. А.Райской. – М.: Незав исимая газета, 2000. – с.21-25. . Барбе д'Оревильи называе т его одним из выдающихся ма с теров развлекательного искусства Англии. Но он не довольст вовался у с пехами и н а этом поприще. Он был еще « смелым и бойким насмеш н и ком » Там же . . В своем окружении он высмеив ал все изъяны во вкусе. При этом он демонстрировал и свое духовное превос ходство. «С удивительным мужеством он мог поражать остр ием своего слова л ю д ей, превосходящих его и своим положением, и талантом. Внушать опас е ния – это преимущество было ему знакомо. Ему было знакомо легковерие мира, была знакома рыночна я цена самомнения, и вскоре он стал выст у пать в роли признанного судьи, высшей инстанции в общ естве» Edward Bulwer-Litton.Pelham.1885. – р .252. . Бреммель очаровывал всех людей и, особенно, великих своим духом. Ср е ди почитателей Бреммел я был и Д.Г.Байрон. Говорят ,что он однажды ск а зал, что скорее хотел бы быть Бреммелем, чем Напол еоном. Здесь просматривается еще одна сфера влияния Б реммеля: он предста в ляет не только моду, но и форму культуры. Поэтому он пребывает в н а пряженных отношениях с общ еством. Он олицетворяет собой форму кул ь туры, которой должно было бы обладать, но в полной мер е не обладает общество. Он, по сути, противостоит обществу. Как представитель классического дендизма, Бре ммель никогда не был превзойден. Только для него пребывание и господство в мире моды стало исключительно содержанием жизни. Только он господство вал абсолютно. Все последующие денди духовного склада принадлежали миру культ у ры, эстетической культ уры, и прежде всего – литературы . О традициях дендизма в литературе р ечь пойдет в следующем разделе. 2. Развитие дендизма в России История русского дендизма начинается, как ни странно, с жен ского им е ни. Отказ о т румян верной сподвижницы Екатерины II Екатерины Ром а новны Дашковой, по мнению фран цузского писателя Барбе д'Оревильи, был несомненным актом дендизма. Под дендизмом в этом случае понима л ся не выбор туалета, не способ его носить и даже не манера оде ваться, а вся "манера жить". Дашкова осмеливалась появляться в обществе с п ракт и чески чистым лицом, без румян и белил, в ту самую эпоху, когда дамы спешили нарумяниться , еще не встав с постели, а недостаточное количес т во краски на лице считалось по просту непристойным и расценивалось как вызов. Далее, я хотела бы представить развитие дендиз ма, основываясь на и с следованиях в этой области таких авторов, как писатель и ис торик Э.С. Радзинский, а также доцент кафедры истории русской литературы МГУ им. М.В. Ломоносова Дмитрий Ивинский. Они трактуют дендизм через призму поведения А.С.Пушкина и П.Я.Ч аадаева. По признанию Э.С.Радзинского, П.Я.Чаадаев был по лномочным послом дендизма в России. Но, немного истории… «В 1856 году в Москве произошло печальное событие, поставившее «Мо с ковские ведомости»в весь ма затруднительное положение. Умер Петр Яковлевич Чаадаев, никаких чино в не имевший. Да и вообще давным – давно нигде не служивший. А как сказал е го современник: «У нас в России кто не служит, тот еще не родился, а кто служ бу оставил, тот, считай, п о мер». Но несмотря на это, не сообщить в газете о его смерти было положительно не возможно, ибо, не занимая никакой должности на Государевой службе, отста вной ротмистр Петр Чаадаев занимал особое, даже исключительное место в ж изни как московского, так и петербургского общества» Радзинский Э.С. Чаадаев, или о рабстве. – М.: Эксмо, 2001. – с.6-28. . Как пишет Э.С.Радзинский, про исходил Петр Яковлевич по матери из рода славного историка князя Щербат ова. Родителей он потерял в детстве, и воспитывала его известная всей Мос кве причудами и богатством старая дева, княжна Анна Щербатова. Воспитание молодого человека, имеющего счастье (и несчастье) быть насле дником большого состояния, описано неоднократно: сначала креп о стная нянюшка учит младен ца прекрасной русской речи, после чего и з вечную нашу Арину Родионовну сменяет извечный г увернер из французов – католик. Это, кстати, вызывало изумление жившего в те годы в России Жозефа де Местра. Отмечая непримиримость русской православной церкви, ее постоянную бор ьбу с католицизмом, граф удивлялся полнейшему ее равнодушию к тем, кто во спитывает русских детей. … француз убогой, Чтоб не измучилось дитя, Учил его всему шутя, Не докучал моралью строгой, Слегка за шалости бранил И в Летний сад гулять водил. Пушкин А.С. Евгений Онегин. – М.: Художе ственная литература, 1986. – с.188. Затем легкомысленного француза сменил дотошный англичанин – тоже от нюдь не принадлежавший к православию. Он научил нашего героя л ю бить Англию, а заодно и пить грог. Ну а потом: Острижен по последней моде, Как dandy лондонск ий одет – И наконец увидел свет. Там же. Га лломанию, столь модную в России , начала сменять англомания. Две империи владели умами тогдашних комильфо. Первая – империя вчера ш него лейтенанта, ст авшего владыкой полумира, рушившего троны и н а значавшего королей. Но была еще одна империя, не менее могущественн ая, - «империя денди» во главе с ее некоронованным владыкой, англичанином Джорджем Бре м мелем. Как и всякий император, лорд Бреммель тоже издавал законы – к примеру, вд руг начинал носить накрахмаленные галстуки или перчатки до локтей , и никто не смел ослушаться- все носили. Но дендизм – это не только искусство одеватьс я и счастливая диктатура элегантности. Эта манера жить. Это тот ресторан, та любовница, та дуэль, те привычки… Прямым Онегин Чильд-Гарольдом Вдался в задумчивую лень: Со сна садится в ванную со льдом… Там же. с.- 201. Главная гордость денди- быть не как все, поступать совершенн о неож и данно, но дем онстрируя при этом такт и искусство истинного д енди – ум е ние нару шать правила в пределах правил, быть эксцентричным и радос т но непредсказуемым, оставаяс ь в рамках хорошего тона и безупречной светскости. П.Я.Чаадаев с начала жизни стал полномочным пос лом дендизма в Ро с с ии, и до смерти его манеры, умение одеваться и его странности (но не смешны е, а напротив, те странности – таинственные, ему только прис у щие, непредсказуемые) будут пр итчей во языцех. Русский посол в Париже после падения Бонапарта, корсиканец-эмигрант, По ццо ди Борго говорил, что если бы он был властью в России, то непременно и ч асто посылал Чаадаева за границу, чтобы все могли ув и деть этого русского и при этом абсолютно порядочного чело века. Для По ц цо ди Бо рго быть абсолютно порядочным – и значило быть абсолютным денди. Как и положено абсолютн ому денди, Чаадаев своими странностями оз а дачил до восхищения озорных сверстников. Сущест вовали общие забавы тогдашних молодых людей – Лунина, Пу шкина и прочих, почитавших н е пременно быть «друзьями Вакха и Венеры» Там же. – с.209. . Но во всех этих коллективных веселиях нет нашег о героя. П.Я.Чаадаев с холодным презрением наблюдает общие забавы молоды х повес. С самого начала на его личную жизнь наброшен непроницаемый покр ов тайны, и сверстники с уважением принимают этот утонченный дендизм. Другим представителем русского дендизма можно назвать А.С. Пушк и на. Доцент кафедры истории русской литературы МГУ им. М.В. Ломон о сова Дмитрий Ивинс кий отмечает, прежде всего, некоторые специфич е ские особенности поведения А. С. Пушкина в обществе, которые бросались в глаза современникам и которые могли ассоциироваться с дендизмом. Он сравнивает две точки зрения, А.П. Ке рн и Н.В. Путяты. Итак, А.П. Керн сравнивала поведение в обществе Д ельвига с пушки н ск им, и сравнение оказалось не в пользу А.С. Пушкина: «Дельвиг соед и нял в себе качества, из кот орых слагается симпатичная личность. Любе з ный, радушный хозяин, он умел осчастливить всех, и мевших к нему до с туп. Благодаря своему истинно британскому юмору он шутил всегда ос т роумно, не оскорбляя никого. В этом отношении Пушкин резко от него отличался: у Пушкина часто пр о глядывало беспокойно е расположение духа. Великий поэт не чужд был странных выходок и его шутк а часто превращалась в сарказм, который, вероятно, имел основание в глубо ко возмущенном действительностию духе поэта » А.П . Керн. Воспоминания. СПб,: Художественная литература, 1962. – с.16-29. . Любопытно, что если А.П. Керн объясняет эти особ енности поведения А.С. Пушкина его романами, то Н.В. Путята апеллирует к сл ожным отн о шениям П ушкина с царем и Бенкендорфом: «Среди всех светских развл е чений он порой бывал мрачен; в нем было заметно какое-то грустное бе с покойс тво, какое-то неравенство духа; казалось, он чем-то томился, куда-то порывался. По многим признакам я мог убедиться, что п окровительс т во и оп ека императора Николая Павловича тяготили его и душили » Путята Н.В. Из записной книжки // Пушкин А.С. в воспоминаниях современников. – 3-е изд. Доп. – СПб.: Академический пр оект, 1998.- с.5-8. . По – видимому, и А.П. Керн, Н.В. Путята по-своему пр авы. Но, кажется, нельзя не отметить какую-то стереотипность в пушкинском поведении, стремление А.С. Пушкина к «романтической» или «байронической » маске. Вместе с тем нельзя не отметить, что этот «бытов ой» байронизм был, р а зумеется, хорошо рассчитанной игрой, был маской, которая по зволяла декларировать ориентацию на определенный культурный код, боле е или менее понятный собеседнику. Одной из возможных интерпретаций этой маски является «дендизм». Если п едант пренебрегает светскими обычаями потому, что знает их слишком плох о, то денди – потому, что знает их слишком хорошо. Дендизм в России ассоциировался, конечно, с английской аристократ и ческой бытовой культу рой и, в частности и прежде всего, с репутацией Д.Г.Байрона и Дж. Бреммеля. По словам Ю.М. Лотмана, «если Байрон противопоста влял изнеженному свету энергию и героическую грубость романтика, то Бре ммель – грубому мещанству «светской толпы» изнеже н ную утонченность индивидуали ста» Лотман М.Ю. Пушкин. Биография писателя .: Статьи и заметки. 1960-1990. «Евгений Онегин». Ко м ментарий. – СПб.: Искусство, 2003. – сс.432-467. . В связи с эти напомню, что сам Байрон (во всяком с лучае, в начале 1820-х гг.) вовсе не склонен был отождествлять себя с денди. В «Р азрозненных мыслях» Д.Г. Байрон говорит всего ли шь о своем «мирном» сосуществов а нии с кружком ден ди, о «налете дендизма» Байрон Д.Г. Собрание сочинений в 4-х том ах. Т . 3.- М .: Правда , 1981. – СС . 311-334. , достаточным для того, чтобы поддерживать это со существование, и о краткости «юношеского» увлеч е ния «дендизмом». Другое дело, ч то поведение Байрона могло восприн и маться в России в контексте дендизма и обретать соответ ствующий статус. Но помимо этого существует и другая точка зрени я. Она заключается в том, что поведение А.С. Пушкина в обществе вообще вряд ли может быть определено как «дендистское». Дел о в том, что такие детали одежды, как английский фрак и лорнет, и такие особ енности поведения в свете, как апатия, замкнутость, мрачность и т.п., на сам ом деле мало что решают: все это, разумеется, легко доступно самым поверхн остным подражателям. Подлинный денди этим удовольствоваться не мож ет. Если не Байрон, то уж во всяком случае Бреммель (с их поведением Лотман Ю.М. готов соо т носит ь поведение А.С. Пушкина) был в центре внимания людей своего круга именно к ак законодатель светской моды. Но репутация А.С. Пу ш кина в высшем свете ничего под обного в себе не заключает: роль закон о дателя, в общем, Пушкину несвойственна. Заглавного героя пушкинского романа в стихах У. Миллз Тодд III х а рактеризует как человека, который строит жизнь свою по литературному образцу . Он - денди, холодный, насмешливый, деструктивно безнравс т венный. Хотя к тако й роли его и подготовило воспитание, играет он ее с педантическим соверш енством, которым обязан только себе самому, - ест только то, что следует, но сит только то, что следует, появляется только там, где следует. Его жизнь в обществе подобна произведению искусства, имеющ ему цель в самом себе, она - объект созерцания. Денди прославляет форму и, по знаменитому опре делению Бодлера, ди к тует ее. В этом он – мужская параллель хозяйке салона, какой становится Татьяна в последней главе. Но в то время как создание Татьяны, ее «текст» - салон - задает нравственный императив светского общества те м, кто посещает его, «текст» Ев гения – он сам – объединяет членов общества в любовные треугольники, которые держатся на Овидиевой науке любви, н а аристократической боязни показаться смешным и на том, что Евгений влад еет, по меньшей мере, тридцатью условными масками» William Mills Todd III. Fiction and Society in the Age of Pushkin. Ideology, Institutions and Narrative. Ca m bridge: Harvard University Press, 1986, pp. 123-126. . Эта характеристика во многом справедлива, но не точна. Во-первых, Он е гин именно «не диктует форму»: ведь он полностью, как подчеркивает и с следователь, подчинен ей. Во-вторых, если все же Онегин – денди, то очень странный: это денди, кото рый в свете пользуется репутацией педанта. Н а помню хрестоматийно известные строчки: Онегин был по мненью многих (Судей решительных и строгих) Ученый малый, но педант: Имел он счастливый талант Без принужденья в разговоре Коснуться до всего слегка, С ученым видом знатока Хранить молчанье в важном споре, И возбуждать улыбку дам Огнем нежданных эпиграмм. Пушкин А . С . Евгений Онегин . – М .: Художественная литература , 1986. – с .188 Итак, Онегин, которого современный исследоват ель считает денди, в глазах того общества , которое ег о окружает в романе , является педантом. Здесь уместно напомнить ,что А.С. Пушк ин нигде не называет своего героя денди. Быть одетым как денди еще не знач ит быть денди. Может быть, единодушный приговор «судей решите льных и строгих» характеризует не столько Онегина, сколько их самих, их з абавную огран и ченн ость и недогадливость? Так или иначе, высшее общество, предста в ленное в первой главе романа в стихах, как бы дезориентировано в том, что касается Онегина: его дендизм н икто не замечает, более того, его об ъ являют педантом, т.е. его поведение «прочитывают» с помо щью прямо противоположного культурного кода. При этом сама «светскость » повед е ния Онегина может быть, очевидно, поставлена под сомнение: ведь «в ы ставлять напоказ» в обществе « свою ученость » , разумеется, не принято, точно так же, как и «с апломбом су дить обо всем» Пушкин А.С. Евгений Онегин. – М.: Художе ственная литература, 1986. – с.192-196. . Можно сделать вывод о том, что высшее общество и зображено в первой главе иронически, оно чересчур поспешно в своих приго ворах. Но как во с при нимает Онегина петербургское избранное общест во в восьмой главе. В салоне Татьяны, где «разумный толк» был «без педантства »? Если в первой главе решительные судьи не склон ны трактовать повед е ние Онегина как розыгрыш, то здесь говорится о его склонност и «мор о чить свет», т. е., очевидно, заставлять свет теряться в догадках о причинах его не совсем обычного поведения, игровой характер которого дополн и тельно подчеркивает список ма сок, в которые Онегин может облечься (« мельмот, к осмополит, патриот, гарольд, квакер, ханжа… » Пу шкин А.С. Евгений Онегин. – М.: Художественная литература, 1986. – с.317. ) . Но, как и в первой главе, о нем не говорят как о ден ди. Более того, повед е ние Онегина в обществе готовы объяснить его стремлением по ходить на «ханжу» и «квакера»: Стоит безмолвный и туманный? Для всех он кажется чужим. Мелькают лица перед ним, Как ряд докучных привидений. Что, сплин иль страждущая спесь В его лице? Зачем он здесь? Там же. Разумеется, в этом строгом приговоре не больше истины ,чем в том, с о гласно которому Онеги н был признан педантом. Так или иначе, если Онегин - де нди, то в петербургском обществе этого никто не замечает. Следовательно, если мы признаем, что А.С. Пушкин действительно считал своего героя денди, то мы должны признать и то, что в петербургском высшем свете эта роль была маргинальной и не им е ла сколько-нибудь существенного значения. Ведь денди не про сто хочет эпатировать общество: он вместе с тем и нуждается в нем, как акте р ну ж дается в театр альных подмостках. Таким образом, можно вы делить следующее основное положение , хара к тер ное для развития дендизма в России: русский денди обязательно соч е тал в себе блеск внешних форм и утонченность ум ственной культуры (« Евгений Онегин есть арабеск мира нравственного, то - есть урод... но о б разованный эстетически" » Гроссман Л.П. Пушкин и дендизм //Гроссм ан Л.П. Собр. соч. в 4-х томах. Т.1.М., 1928 . – с.21. ) . В заключении я хотела бы привести цитату Л.П. Гр оссмана : «Русский дендизм – явление мало замеченное и еще совершенно н еизученное » Гроссман Л.П. Пушкин и дендизм //Гроссм ан Л.П. Собр. соч. в 4-х томах. Т .1. М ., 1928.- сс .24- 29. . ІІ. Отражение идей дендизма в литературе XІX ве ка 1. Общ ая характеристика развития идей дендизма в литературе . Дендизм — бытовое явление художественного порядка, получ ившее в ы пуклое и раз нообразное отражение в европейской литературе первой пол о вины XIX века. Денди пост оянно присутствует в литературе XIX века как узнаваемый персонаж, а в 20-е год ы в английской литературе с легкой руки издателя Генри Коулберна начина ет процветать жанр “модного” романа (fashionable novel). Эпитет “модный” в данном случ ае имел двойной смысл: главный герой, как правило, увлекался модой и предс тавлял собой тип светского денди. Но благодаря занимательному сюжету из жизни высшего общества и сами книги, как рассчитывал издатель, должны бы ли пр и влечь внимани е и стать модными в читательских кругах. Ко улберн проницательно оценил социальную ситуацию: к 1825 году в Англии уже с ложилось сословие богатых буржуа, которые жаждали пр и общиться к тайнам аристократи ческого обращения. Истинная аристокр а тия, напротив, брезговала общаться с банкирами и тол стосумами-промышленниками, вменяя им в вину вульгарность манер. Самые зн ам е нитые клубы эпох и регентства — “Олмак”, “Уайтс”, “Уатье” — были с у губо элитарными заведениями з акрытого типа, устав которых был спец и ально сформулирован так, чтобы отсеять нуворишей. Клуб “Олмак” считался “седьмым небом модного мира”. В нем вопрос о допуске решал совет из десяти дам-патронесс (их сравнивали с венециа н ским Сове том десяти), которые безжалостно отсекали лиц незнатного пр о исхождения, и никакие капитал ы не могли помочь дочке банкира попасть на заветный бал по средам в “Олма ке”. Билеты на бал стоили недорого, закуска была скромная — лимонад и сан двичи с ветчиной, ведь основная цель дам-патронесс состояла в том, чтобы избежать ostentation — “в ы ставления напоказ”, афишир ования богатства. Т. Веблен в конце XIX века придумает целую теорию, что имен но “выставление напоказ” — признак буржуазного мышления, но эти социальные механизмы были прекрасно известны и раньше. Ко улберн понял, что существует не только социальный, но и информ а ционный заслон между нувориша ми и аристократами (напрашивающаяся аналогия — культурный зазор между “новыми” и “старыми” русскими), что создавало идеальную рыночную нишу дл я “модного” романа. Отныне все желающие могли, купив заветную книжку, “виртуально” побыват ь в “Олмаке” или узнать, о чем толкуют в великосветских гост и ных. Формула “модного” романа включала описания клубных балов, в е черов за картами, когда проигрывались целые состояния, л юбовных и н триг, скач ек и, конечно же, изысканных дамских нарядов и дендистских костюмов. Упом инались даже реальные адреса модных портных, у кот о рых можно было заказать подхо дящие туалеты. Принципы “модного” романа были достаточно отре флектированы и н е ре дко четко проговаривались прямо в тексте. У Бульвер-Литтона героиня -ари стократка даже дает инструкции будущим авторам: “Умный писатель, желающ ий изобразить высший свет, должен следовать одному лишь об я зательному правилу. Оно заклю чается в следующем: пусть он примет во внимание, что герцоги, лорды и высок ородные принцы едят, пьют, разг о варивают, ходят совершенно так же, как прочие люди из других классов цивилизованного общества, более того — и предметы разговора бо льшей частью совершенно те же, что в других общественных кругах. Только, м о жет быть, мы говорим обо всем даже более просто и непринужденно, чем люди низших классов, вооб ражающие, что чем выше человек по полож е нию, тем напыщеннее он держится и что государственны е дела обсужд а ются т оржественно, словно в трагедии, что мы все время обращаемся друг к другу “ милорд” да “миледи”, что мы насмехаемся над простыми людьми и даже для папильоток вырыва ем страницы из Дебреттовой “Родословной пэров” Edward Bulwer-Litton. Pelham. 1885. – p.146-152. . Такие “демократичные” установ ки создавали иллюзию отсутс т вия дистанции и позволяли читателю отождествляться с геро ями, не и с пытывая чу вства социального унижения. Особый талант Коулбе рна состоял в организации рекламной компании вокруг нового романа — ка к мы бы сейчас сказали, он был мастером public relations. Он обладал неограниченными в озможностями манипул и ровать прессой, будучи совладельцем основных литературных журналов той эпохи. Подписывая с автором контракт, он одновременно зака зывал хвалебную рецензию на роман — нередко тому же самому автору под п се в донимом. Для того чтобы внушить публике веру в правдивость деталей, Коулберн прибегал к х итроумной тактике: он заранее распускал слухи, что автор романа — знатн ое лицо, не пожелавшее открыть свое инкогнито. Читатели таким образом во влекались в азартную игру отгадывания, кто скрывается за маской, не гово ря уж о том, что многие действующие лица романов представляли собой порт реты известных аристократов под пр о зрачными псевдонимами. Иногда к роману для вящего удовл етворения любопытства прикладывался “ключ” в виде таблицы персонажей по принципу “кто есть кто” (хотя порой и “ключ” изобиловал намеренными н еточностями). Аристократы также не пренебрегали чтением “модных” романов, и в этом случае игра узнавания пр иобретала особый характер: по мельча й шим деталям вычисляли, кто из “своих” мог оказаться автором, выст а вивши м на широкое обозрение зарисовки нравов и иронические шаржи знатных осо б. Коулберн, правда, не поощрял уж слишком сатирические картинки, чтобы сохранить почтительный интерес публики к аристокр а тическому сословию. Подобная стратегия позднее вызвала обратную реа к цию — тогда появил ся Теккерей со своими язвительными “Записками Желтоплюша” (1840) и “Книгой снобов” (1847). Первый громкий успех в жанре “модного” романа имел “Тремэн” Р. П. Уорда (1825). Это была история денд и, и в ней впервые были детально описаны все дендистские мелочи туалета, с тиль жизни, а также техника светского успеха. Очевидный прототип Тремэна — Джордж Браммел: как и знаменитый денди, главный герой романа любит сид еть возле окошка клуба “Уайтс” и иронизировать по поводу костюмов прохо жих. Совпадают и другие знаковые детали — Тремэн отвергает невесту за т о, что она пол ь зуетс я столовым ножом, когда подают горошек. Роберту Уорду к моменту публикации романа было у же шестьдесят лет, и он был огорошен неожиданным успехом романа. Он был вх ож в светские и политические круги и, чтобы не ставить под удар свою карье ру, благор а зумно вос пользовался псевдонимом. При этом Уорд настолько заботился о своем инко гнито, что даже вездесущий Коулберн не знал его истинного имени. Текст ро мана переписывали две дочери Уорда, чтобы нигде не ф и гурировал настоящий авторски й почерк. Все контакты с издателем осущ е ствлялись через личного адвоката Уорда Бенджамина Остена и его жену Сару. Они же передавали ему письма читателей и отзывы ко ллег-литераторов — в его адрес, к примеру, направили одобрительные посл а ния Генри Макензи и Роберт Саути. Но наибольшее удовол ьствие Уорду доставляла такая игра: по вечерам он направлялся на светски е вечеринки и там охотно поддерживал разг о воры о том, кто же мог быть автором скандального р омана, высказывая самые невероятные предположения. Попутно он участвов ал в спорах о прототипах, пользуясь возможностями тонко отомстить своим недоброж е лателям. Т ак, одной даме, которая сочла роман вульгарным, он намекнул через третьих лиц, что якобы слышал , будт о с нее списан характер самого неприятного персонажа в книге — леди Гер труды. Другой сенсацией стало появление в издательстве Коулбе рна романа Дизраэли “Вивиан Грей” (1826). Публикации содействовала та же Сар а Остен, которая была посредницей между Коулберном и Уордом. “Раскру т ка” велась по уже налаж енной схеме: намеки, рецензии, ключ персона жей. Роман был также издан анонимно, однако на этот раз авторское инкогни то было раскрыто довольно быстро. После того как журналисты дознались, ч то автор — мало кому известный юноша из еврейской семьи, возникло недоу мение, откуда он мог так хорошо знать нравы высшего общества. В некоторых критических статьях намекали, будто Дизраэли украл дневн и ки Уорда и списал из них характ еристики знаменитых светских персон а жей. Подобное обвинение можно объяснить тем, что в то т момент “Тр е мэн” бы л, в сущности, единственным образцом “модного” романа и все публиковавше еся вслед за ним невольно сравнивалось с ним как с архет и пом. Но на самом деле Дизраэли сочинил сам свой текст, и Уорд о добр и тельно отзыва лся о его книге, видя в ней признаки блестящего дарования начинающего ав тора, — тогда еще никто не мог догадываться, что н а стоящие амбиции молодого чело века простираются далеко за пределы л и тературы. Вивиан Грей по сюжету — циник, который делает ст авку на политич е ску ю карьеру и плетет интриги, чтобы заручиться поддержкой влиятел ь ных лордов и попасть в парл амент. Такой герой для Дизраэли оказался своего рода пробным камнем: буд ущий премьер-министр Англии (Дизр а эли получил этот пост в 1867 году) размышлял о моральной цен е полит и ческого усп еха. Главный герой романа д емонстрировал в лучших дендистских традиц и ях холодную наглость в сочетании с изысканной в ежливостью: опоздав на блестящий обед, он пренебрегает свободным местом с краю стола и, пол ь з уясь благосклонностью хозяйки дома, занимает лучшую позицию в це н тре рядом с ней. Но для э того приходится подвинуть все остальные кресла, в результате чего у проч их гостей оказываются перепутанными тарелки, и мисс Гассет, которая собр алась полакомиться фруктовым желе, по ошибке берет целую ложку жгучего с оуса карри с тарелки своего соседа, словом, происходит полный переполох. ”Ну вот, это разумное расположение, что может быть лучше” Е . Disraeli. Vivian Grey . 1848. – рр .273-279. , — хладно кровно реагирует Вивиан Грей. Дендизм Вивиана Грея насквозь автобиографичен: молодой Дизраэли запомнился современникам н е в последнюю очередь экстравагантными костюмами. Генри Бульвер, брат писателя Бульвер -Лит тона вспоминает, что на светском обеде Дизраэли был одет в “зеленые барх атные шаровары, канареечного цвета жилет, открытые туфли с серебряными п ряжками, р у башку, от деланную кружевами, ниспадавшими на кисти рук” Там же . . Дизраэли сознательно использовал де ндистский стиль в утрированном варианте, чтобы произвести впечатление на дам, выделиться и запомниться. Эта стратегия саморекламы входила в ар сенал дендистских приемов, и Дизр а эли не отказался от нее даже позднее: когда он уже был вид ным политич е ским де ятелем партии тори, он любил появляться в панталонах пурпурн о го цвета, отделанных золотым ш нуром вдоль шва, продолжал носить пе р стни с бриллиантами поверх белых перчаток и множест во золотых цеп о чек. Он добился членства в “Олмаке” благодаря рекомендации леди Та н кервилль, был посетителем салона леди Блессингтон и подружился с к о ролем лондонских денди того времени графом д’ Орсэ . На известной гр а вюре Дэниэла Маклиса 1833 года Дизраэли изображен во всем своем де н дистском великолепии, причем среди его аксессуа ров обращает на себя внимание трость со вделанным моноклем — модная тех ническая игрушка того времени, бывшая таким же знаком престижа, как и сот овый телефон сегодня. На публике Дизраэли порой н арочно разыгрывал особые дендистские мини-перформансы, изображая из се бя сообразно моде женственного, и з неженного молодого человека. Однажды он наблюдал за игр ой в теннис, и мяч залетел в зрительские ряды прямо ему в ноги. Дизраэли по днял мяч, но, вместо того чтобы закинуть его обратно на корт, попросил это сделать соседа, мотивируя свою просьбу тем, что никогда в жизни не бросал мяч. На следующий день об этой истории говорил весь Лондон. Третьим и самым знаме нитым “модным” романом в серии Коулберна после “Трем эна” и “Вивиана Грея” стал “Пелем” Бульвер -Литтона. Со б ственно, только “Пе ле му” и суждено было пережить свое время и остаться в культурн ой памяти как библия дендизма. Главный герой романа , молодой аристокра т Генри Пеле м изображен прежде всего как отчаянный щеголь. Он завивает л оконы, пользуется миндальным кремом для лица, любуется своими перстнями и, что немал о важно д ля денди, тщательно соблюдает личную гигиену. Нарциссизм героя подчерки вается пристрастием к долгим и роскошным купаниям: “В те времена я был си баритом; в моих апартаментах была ванна, устроенная по плану, который я са м начертил; поверх нее были укреплены два небол ь ших пюпитра: на один из них слуг а клал мне утреннюю газету, на другой — ставил все, что нужно для завтрака , и я ежедневно по меньшей мере час предавался трем наслаждениям одновре менно: читал, вкушал пищу и н е жился в теплой воде” Edward Bulwer-Litton. Pelham. 1885. – р .154-167. . Современникам Бульвер-Литтона показались странными подобные прихоти героя: в них усмотрели нечто женственное, не приличное. Против Бульвер-Литтона выступил Карлейль, посвятивший денди сатирическую главу в своем романе “Sartor Resartus”, а также критики из журнала “Фрейзерс мэгэзин”. Среди них был и Теккерей, который в статье “Люди и костюмы” 1841 года недвусмыслен но намекал на некоего писателя, кот о рый имеет привычку сочинять свои романы в халате из дама сского шелка и марокканских домашних туфлях: вот если бы он носил обычны й сюртук, то и стиль бы был другим: прямым, мужественным, честным. Под неблагоприятным влиянием подобной критики Бульвер-Литтон внес существенную правку во второе издание романа, и в р езультате из текста были вымараны многие самые интересные места, которы е как раз были посвящены туалету денди. К примеру, в перво м издании в д оме у приятеля Пеле ма лорда Гленвилла фигуриров ала роскошная ванная ко м ната: “Эта комната была декорирована в нежно-розовых тонах. Ванна б е лого мрамор а была искуснейшим образом сделана в форме раковины, по д держиваемой двумя тритонами. Как мне объяснил потом Гленвилл, в этой комнате была установлена машина, которая постоянно испускала из ы сканный приятный аромат, и легкие занавески колебались от д ушистого ветерка” Edward Bulwer-Litton. Pelham. 1885. – р . 169. . Такие пассажи было бы неудивительно встретить у Оскара Уайльда или у Гюисманса, но не забудем, что первое издание “Пеле ма” вышло в 1828 году! К счастью для поклонников дендизма, Бульв ер-Литтон сохранил в книге свои знаменитые правила “Искусства одеватьс я” — вот некоторые из них: ” Уметь хорошо одеваться — значит быть человеком тончайшего расчета. Нельзя одеваться одинаково, отправляясь к министру или к любовнице, к скупому дядюшке или к хлыщеватому кузену: именно в мане ре одеваться проявляется самая тонкая дипломатичность. В манере оде ваться самое изысканное — изящная скромность, самое вул ь гарное — педантическая тщате льность. Оде вайтесь так, чтобы о Вас говорили не “Как он хорошо одет!”, но “К а кой джентльмен!” Избегайте пестроты и старайтесь, выбрав один основной спокойный цвет, см ягчить благодаря ему все прочие. Апеллес пользовался всего четырьмя кра сками и всегда приглушал наиболее яркие тона, употребляя для этого темны й лак. Изобретая какое-либо новшество в одежде, надо следовать Аддисонову о п ределению хорошего стиля в литературе и стремиться к той изысканности, которая естественна и не бросается в глаза” Edward Bulwer-Litton. Pelham . 1885. – р . 175-179. . Заметим, что в последней максиме литературные критерии беспрепятс т венно переносятся на о дежду, — это позволяет говорить о едином “бол ь шом стиле”. Заповеди дендистско го стиля в романе составлены на первый взгляд из изящных парадоксов. Тем не менее, если присмотреться повнимательнее, в них можно выделить лейтмо тив — это принцип так называемой “заметной незаметности” (conspiсuous inconspiсuousness), ко торый лег в основу с о временной эстетики мужского костюма. Первым идею неброско й элеган т ности прид умал, разумеется, Джордж Браммелл. Второй принцип, к оторый также восходит к Браммел у, — продуманная небрежность. Можно потратить уйму времени на туалет, но далее необх о димо держаться так, как будто в костюме все сложилось само с обой, в п о рядке случ айной импровизации. “Педантическая тщательность” вульга р на, потому что не скрывает пред варительного напряжения и, следовател ь но, выдает новичка, который потея постигает науку пр илично одеваться. Вот почему умение завязать элегантно-небрежный узел на шейном платке стало выс око котироваться именно в эту эпоху. В идеале оба принципа создают эффект естественности облика, которая исключает разные мелкие ухищрения, заставляющие человека держаться скованно. Ведь ко гда Пеле м заказывает себе фрак, о н строжайшим обр а зо м запрещает портному подкладывать вату, хотя ему настойчиво предл а гают “дать надлежащий рельеф груди, прибавить дюйма два в плечах... капельку поуже стянуть в тали и” Там же. 39 Там же. . Печальные последств ия обратной стратегии Бульвер-Литтон рисует, не скупясь на жестокий сарк азм: “Возле герцогини стоял сэр Генри Ми л лингтон, весь накладной, втиснутый в модный фрак и жилет. Несомненно, во всей Европе не найти человека, который был бы так и скусно подбит в а той ... бедняга был не приспособлен в тот вечер к тому, чтобы сидеть: на нем был т акой фрак, в котором можно было только стоять!” . Подобная картина ужа сна для взгляда настоящего щеголя, поскольку дендистская мода в тот пери од, напротив, ориентировалась на самоуваж е ние свободной личности, что подразумевало не тол ько незатянутую фиг у ру, но и непринужденные манеры (в том числе исключающие чрез мерные опасения, как бы не испортить одежду). За этими условностями стоял, о д нако, достаточно ж есткий социальный подтекст — аристократический к о декс поведения. Он диктовал пр езрение ко всем гиперболическим формам, акцентируя благородную просто ту манер. В романе Пеле м не раз пробует анализировать отличительные признаки светского этикета, которые и были закреплены в дендизме: “Я неодн о кратно наблюдал, что отлич ительной чертой людей, вращающихся в све т ском обществе, является ледяное, несокрушимое сп окойствие, которым проникнуты все их действия и привычки — от самых существенных до самых ничто жных: они спокойно едят, спокойно двигаются, спокойно ж и вут, спокойно переносят утрат у своих жен и даже своих денег, тогда как люди низшего круга не могут донес ти до рта ложку или снести оскорбл е ние, не поднимая при этом неистового шума” Edward Bulwer - Litton . Pelham . 1885. – р . 181. . Аристократическое с покойствие имело под собой незыблемое внутре н нее достоинство и подкрепляло сь суровыми стоическими принципами воспитания британского джентльмен а, что и обеспечивало в итоге знам е нитую “неподвижность лица”. Но у денди внешнее самообла дание превр а щается в императив “ничему не удивляться” и представляет собой своего рода пос тоянный внутренний тренинг, чтобы скрывать свои эмоции и э ф фективно манипулировать людьми, занимая в общен ии позицию сильного. Этот новый персонаж, к оторый лишен простодушия и свежести чувств, скорее ориентирован на праг матику социального успеха. В дендистском романе герой, как правило, прек расно владеет собой, и только закономе р но, ч то и Пеле м, и Вивиан Грей делают политическую карьеру. “Управляй собо й, и ты будешь управлять миром” — вот их кредо. Более того, даже дамы, возлю бленные денди, обучены не демонстрировать публично чувс т ва и, закусив губу, умеют изобра зить душевное равновесие при полном его отсутствии. Для автора “модного” романа невозмутимость героев, как можно легко догадаться, создает допол нительные сложности — ему приходится пу с каться в дополнительные комментарии от первого или третьего лица, и оттого дендистский роман в своем начальном варианте насыщен интро с пекц ией. Другой выход — взамен “исповеди” героя безлично обрисовать его дей ствия, что уже ведет нас к поэтике середины XIX века. Ведь денд и стская невозмутимость служит удобной универсальной маской, за которой на самом деле могут скрываться самые разные социальные амплуа, в том числе прямо противоположные . Уже “Пеле м” содержит детективную интригу: герою приходится прибе г нуть к переодевани ям и посещать самые мрачные лондонские притоны, чтобы спасти честь своег о приятеля лорда Гленвилла. Этот потенциал ь ный авантюризм далее развивается в полноценные типажи денди-сыщика и денди-преступника. В одном из первых по-настоящему успешных ко м мерчес ких романов “Парижские тайны” (1842— 1843) Эжена Сю испол ь зован прием двойной жизни гер оя: днем Родольф — безупречный денди, а по ночам он исследует парижское “ дно”. Тот же стереотип поведения поз д нее воспроизводит уайльдовский Дориан Грей, а за ним — вереница ар и сток ратов в белых перчатках и с криминальными наклонностями из с о временных детективов. Но лучш е не заглядывать поспешно в будущее — посмотрим, что же происходило с “м одными” романами после первого ч и тательского успеха. Их ждала географичес кая экспансия успеха. “Модные” романы вскоре пересекли Ла-Манш — во Фра нции почти сразу стали переводить новинки издательства Коулберна. В 1830 го ду уже были напечатаны на францу з ском “Тремэн” Уорда, “Грэнби” Листера,“ Да и нет” лорда Н орманбая, книг и Теодора Хука и Дизраэли. “Пеле м” Бульвера-Литтона вообще по я вился в 1828 году одновременно во Франции и в Англии, а французский перевод вышел в 1832 году и неоднократно пе реиздавался. Кроме того, “модные” романы были доступны французским чита телям в библиотеках, их цитировали в литературных журналах, обсуждали в кафе и в светских салонах. Как раз в тридцатые годы французская лексика п ережила н а стоящую э кспансию английских словечек, которые уцелели в языке до сих пор. Даже пи сатели иронизировали по поводу сложившейся парадоксал ь ной ситуации. “High life: это вполне ф ранцузское выражение переводится на английский как fashionable people”, — говорил п озднее Аполлинер. Неудивительно, что француз ские денди тридцатых годов немало п о черпнули для своего обихода именно из английских “м одных” романов. Они читали их как учебники дендизма. Особую роль для попу ляризации дендизма сыграли, конечно, “Пеле м”, а затем “Трактат об элегантной жи з ни” Бальзака (1830) и эссе Барбе д'О ревиль и “О дендизме и Джордже Браммел е” (1845). Все три сочинения роднит тот факт, что в них на сцену выве ден “отец” британского дендизма Джордж Бра ммел л. В “Пеле ме” он фигурирует в о б разе мистера Раслтона, которы й проживает в изгнании во Франции, а в трактатах Бальзака и Барбе д'Оревил ьи действует под своим именем. Во всех трех текстах он выступает как arbiter elegantiarum и служит ходячим образчиком хорошего вкуса. Но у Бульвер-Литтона мистер Раслтон из о бражен в саркастич еских тонах во всем, что касается его манеры жестоко третировать друзей, “недотягивающих” до его модных стандартов. Сам Брам мел уж е в пожилом возрас те читал “Пеле ма” и, в свою очередь , ув и дел в романе грубую карикатуру на собственную пе рсону. В мемуарах его б иографа капитана Джессе есть эпизод, когда он рассказывает о реакции Бра ммелла на его костюм, состоящий из черного фрака, белой сорочки и белого ж илета: “Мой дорогой Джессе, я с прискорбием догадываюсь, что Вы, должно быт ь, читали ро ман “Пеле м”; и все же, прошу прощения, Ваш наряд весьма напоминает сороку” William Jess е . Life of Brummel, 2 vv., L., 1844. – р . 39. . Подобная полемика оригин ала с к о пией в нашем случае лишний раз свидетельствует об удивительно непр е ложном воздействии литера туры: ведь Браммел , по сут и, протестует пр о тив стиля , который его приятель усвоил из книжки, оказавшей большее влияние на умы, нежели сам живой классик дендизма . Ит ак, подведя некоторые итоги, можно отметить следующие особенн о сти отражения идей дендизм а в литературе XІX века: Ш Герой произведений всегда занимает позицию трезвого зрителя; Ш Опыт мира он воспри нимает лишь как спектакль: пристрастие к маскам и маскировке, желание пр овоцировать ; Ш Само достаточным дендизм представляется лишь у Бреммеля . 2 . Трактовка принципов дендизма в т ворчестве Бенджамина Констана (на основе романа «Адольф») . В чисто интеллектуальном плане как психоло гическое и умственное явление дендизма получил отражение в двух знаменитых французских р о манах той же эпохи: «Адольфе» Б енжамена Констана и «Обермане» С е нанкура. Первый из этих романов был переведен у нас Вязем ским, посв я тившим св ой труд Пушкину, высоко ценившему психологический этюд Констана. Я хотела б ы рассмотреть роман Бенжамена Констана «Адольф». "Адольф" был написан в 1807 году и долго оставался ненапечатан ным. Только в 1815 году появилось первое (лондонское) издание "Адольфа", второе (па рижское) вышло в 1816 году. Итак, главным г ероем романа является молодой человек Адольф. Он закончил курс наук в Геттингене, где выделялся сре ди своих товарищей умом и талантами. Отец Адольфа, в отношении которого к сыну «было больше благородст ва и великодушия, чем не жности» , возлагает на него большие надежды. Но юноша не стремится продв инуться на каком-либо поприще, он жел а ет лишь отдаваться «сильным впечатлениям», возвыша ющим душу над обыденностью. « Моя сдержан ность с отцом имела большое влияние на мой характер. Столь же застенчивый, но более беспокойный, че м он, благодаря моей молодости, я приучился скрывать все свои чувства, создавать в один о честве планы на будущее, в их осуществлении рассчиты вая только на себя и смотреть на советы, внимание, помощь и даже на простое присутствие людей, как на стеснение и препятствие. Я усвоил себе привычку никогда не говорить о том , что меня заним а ло, смотреть на разговоры тольк о, как на досадную необходимость, оживляя их постоянными штуками, которые делали их для меня менее утомительными и помогали ск рывать истинные мысли. Отсюда тот недостаток одушевления, в котором мои друзья еще и теперь упрека ют меня, и плохо преодолеваемая трудность разговаривать по-серьезному. Отсюда и горячее желание независимости, нете рпение освободиться от связывавших меня уз и непобедимый ужас перед возможностью новых. Я чувствовал себя хорошо лишь в полном одиночес тве, и даже теперь еще таково настроение моей души, что при возникновении самых н е значительных вопросов, при малейшем выборе того или иного, челов е ческое лицо смущает меня, и мое есте ственное побуждение - бежать от него, чтобы размышлять в спокойствии. Тем не менее, во мне не было той глубины эгоизма, о которой свидетельствует характер такого рода: интересуясь лишь с амим собой, я и соб ой интересовался очень мало. Я носил в г лубине сердца потребность к чувствительности и хотя не созн а вал этой потребности, но чувство, не находя себе удовлетворения, пост е пенно отделяло меня от всего то го, что поочередно привлекал о мое люб о пытство » Констан Б. Адольф. М.: Жур нально-газетное объединение, 1932. – с.81. . Как видно из цитаты, молодой человек проявлял себя как денди: стремление к одиноче ству, сокрыти е своих истинных мыслей в угоду о б ществу. Ему скучно в обществе людей его окружающих, невыносимо : « У меня ни к кому не было нена висти, но лишь немногие внушали мне чувство интереса; однако людей оскорбляет равнодушие, они припис ы вают его недоброжелательству или пр итворству и не хотят верить, что они вызывают просто чувство скуки. Иногда я пробовал подавить св ою скуку; я погружался в глуб окую молчаливость. Ее считали презрением к людям. Порой, сам утомленный своим безмолвием, я переходи л к шутке, и тогда мой пробужденный ум заставлял меня терять всякую меру » К онстан Б. Адольф. М.: Журнально-газетное объединение, 1932. – с.92. . Завершив обучение, Адольф отпра вляется ко двору одного владетельн о го князя, в город Д. Через несколько месяцев «благодаря такому повед е нию я приобрел вскоре репутац ию человека легкомысленного, н а смешливого и злобного. Мои ядовитые слова считались ненав истнич е ством, мои шу тки принимались как нападки на все наиболее досто й ное уважения. Лица, над которы ми я имел неосторожность посмеяться, сочли удобным для себя выступить в защиту положений, в подрывании которых они меня обвиняли, и благодаря то му, что я невольно заставлял их смеяться друг над другом, все объединилис ь против меня. Можно было бы сказать, что, осмеивая смешные стороны людей , я предавал их; мо ж но было бы сказать, им открываясь перед моими взорами такими, как о вы они были в действительно сти, они как будто тем самым брали с меня обет молчания. У меня не было созн ания, что между нами был заключен столь лестный договор. Они находили удо вольствие откровенничать со мной, а я наблюдать и описывать их; то, что они называли вероломством, пред ставлялось мне вполне невинной и законной расплатой» Конс тан Б. Адольф. М.: Журнально-газетное объединение, 1932. – с.95. . Эта цитата еще раз подтверждает высказывание главн ого теоретика дендизма Барбе д’ Оревильи о том, что денди необходим для поддержания жизни общества. «Происходит своего рода «обмен дарами», зак лючается негласный договор: денди развлекает людей, избавляя их от скуки , отучает от вульгарности, а за эти функции общество должно содержать ден ди, как политическая партия содержит своего оратора» Барб е д'Оревильи. Дендизм и Джордж Бреммель: Эссе/Пер. с фр. А.Райской. – М.: Незав исимая газета, 2000. – с.10-15. . Но, словам Адольфа и «… и обществу нечего бояться: оно так по да в ляет нас, его зата енное влияние настолько сил ьно, что вскоре оно кладет на нас свое уникальное клеймо. И тогда мы удивляемся только своему соб ственному прошлому изумлению и чувствуем себя хорошо в нашей новой личине, совершенно та к же, как в переполненном зрит ельном з а ле мы начи наем дышать все более свободно тем воздухом, в котором почти задыхались, войдя в зал» Конс тан Б. Адольф. М.: Журнально-газетное объединение, 1932. – с.99. . Адольф говорит о себе, что не является эгоистом, не и нтересуется собой, но это опровергается при появлении в его жизни Э лео норы. Явив шись взору Адольфа в ту минуту, когда сердце его требует любви, а тщеславие — успеха в свете, Э ле о нора кажется ему достойной того , чтобы ее дом о гаться . И старания его увенчиваются успехом — ему у дается з авоевать сердце женщины. « Я хотел, в к ачестве холодного и беспристрастного наблюдателя, изучить ее характер и ум, но каждое произносимое ею слово казалось мне исполненным неизъ яснимой грации. Желание ей нравиться сообщало м о ей жизни новый интерес и необыкновенно оживляло мое сущест вование. Это почти волшебное действие я приписывал ее очарованию, и я бы наслаждался им еще полне е без обязательства, какое я взял на себя по отношению к своему самолюбию. Самолюбие это вставало между мной и Элеонорой. Я чу вствовал себя как бы вынужде нным идти как можно скорее к цели, которую я себе поставил; поэтому я не мог свободно отдаться своим о щущениям. Мне не терпелось заговорить, чтобы добиться успеха. Я не думал, что люблю Элеонору, но не мог б ы отказаться от жел а ния ей нравиться. Я постоян но был занят ею; я придумывал тысячи пл а нов, изоб ретал тысячи способов завоевания с тем испытанным самод о вольством, которое уверено в успехе потому, что никогда ниче го не исп ы тало» Конс тан Б. Адольф. М.: Журнально-газетное объединение, 1932. – с.101. . В первое время Адольфу кажется, что с тех пор, как Эл е о нора отдалась ему, он еще больше люби т и уважает ее. Но вскоре это заблуждение разве и вается: теперь он уверен, что лю бов ь его благотворна только для Эл е о н о ры, что он, составив ее счастье, с ам по-прежнему несчастен, ибо губит свои таланты, проводя подле любовниц ы все свое время. «Однако, интересы совместной жизни не подчиняются по произволу всем нашим желаниям. Иногда мне было неудобно размечать заранее свои шаги и таким образом высчитывать все минуты. Я выну жден был ускорять свои дела и порвать почти со всеми своими знакомствами. Я не знал, что отвечать знакомым, когда они предлагал и мне какую-нибудь общую прогулку, от которой отказаться прежде у меня не было повода. Я не сожале л, проводя время с Элеонорой, об этих удовольствиях, которые никогда особенно не интересовали меня, но я бы желал, чтобы она б о лее свободно позв олила мне от них отказаться. Мне было бы приятнее возвращаться к ней по собственному желанию, не говоря себе, что час н а стал, когда она с тревогой жда ла меня; я хотел бы, чтобы к мы сли о сч а стье, ожида вшем меня с нею, не примешивалась мысль о ее тоске. Коне ч но, Элеонора была живой радостью моей жизни, но она не была больше целью: она меня связывала» Констан Б. Адольф. М.: Журнально-газетное объединение, 1932. – с.115. . Адольф не может смириться с тем ,что его индивидуаль ность подавляе т ся, он теряет с вою независимость. Для любви характерен интерес к жизни другого, его мыс лям, чувствам, желаниям. «Она смотрела на меня с недоверием: она заметила мою напряженность. Она раздражала мою гордость своими упреками, она жестоко порицала мой хара ктер, она изобразила меня таким ничтожным в моей слабости, что восстанов ила меня против себя еще больше, чем против себя же сам о го. Нами овладела безумная яр ость: всякая осторожность была о т брошена, всякая деликатность забыта. Можно было сказать, что фурии толкали нас друг против друга. Мы приписывали друг другу все, чт о с а мая беспощадная ненависть могла измыслить против нас. И эти два несч а стных существа, знавших на зем ле лишь друг друга, единственные, мог у щие оправдать, понять и утешить друг друга, казались двумя неприм и римыми врагами, готовыми растерзать один другого» Конс тан Б. Адольф. М.: Журнально-газетное объединение, 1932. – с.119. . Наконец Адольф уезжает к отцу. Элленора, несмотря на его про тесты, приезжает к нему в город. Узнав об этом, отец Адольфа грозится высла ть ее за пределы владений курфюста. Возмущенный отцовским вмешательс т вом, Адольф примиря ется со своей любовницей, они уезжают и поселяются в маленьком городке в Богемии. Чем дальше, тем больше Адольф тяготи т ся этой связью и томится от бе зделья. «Следующие дни я провел более спокойно. Я отод винул в неопред е ле нное будущее необходимость действовать; она больше не преследовала меня, подобно призраку. Я хотел иметь время для того, ч тобы пригот о вить Э леонору. Я хотел быть более к ротким и нежным с нею, чтобы сохр а нить по крайней мере дружеские воспоминания. Мое волнение было с о вершенно иного рода, чем прежд е. Я умолял небо, чтобы оно вд руг во з двигло прег раду между Элеонорой и мною, через которую я не мог бы перешагнуть. Преграда эта воздвиглась. Я устремлял свой взгляд на Эл е онору, как на сущес тво, которое должен был потерять. Ее требовател ь ность, столько раз казавшаяся мне невыносимой, не пугала м еня бол ь ше: я чувствовал себя заранее освобожденным» Констан Б. Адольф. М.: Журн ально-газетное объединение, 1932. – с.127. . По прошествии времени Эл е о нора тяжело заболевает. Адольф узнает о поступке графа Т., не годует, в нем пробуждается чувство противоречия, и он не покидает Эле о нору до последнего ее вздоха. Ко гда же все кончено, Адольф вдруг понимает, что ему мучительно не хватает т ой зависимости, от которой он все время хотел избавиться. В последнем письме своем Эл е о нора пишет, что жестокосер дный Адольф побуждал ее самой сделать первый шаг к их расставанию. Но жиз нь без возлюбленного для нее хуже смерти, поэтому ей остается только уме реть. Безутешный Адольф отправляется в путешествие. Но «отвергнув сущес т во, которое его люб ило», он, по-прежнему мятущийся и недовольный, не делает «никакого употре бления из свободы, обретенной ценой стольких горестей и слез». «Это не были сожаления люб ви, это было чувство, более мрачное и б о лее печальное; Любовь настолько сживается с любимы м предметом, что даже в ее безнадежности есть некоторая прелесть. Она бор ется против действительности, против судьбы; страстность желания обман ывает ее н а счет ее с обственных сил и поддерживает ее в скорби. Моя любовь была мрачной и один окой. Я не надеялся умереть вместе с Элеонорой. Мне предстояло жить без не е в пустыне общества, мимо которого я столько раз желал пройти независим ым. Я разбил любившее меня существо, я разбил это сердце, сопутствовавшее моему, которое не переставало отдаваться мне в своей неустанной нежност и. Одиночество еще настигало меня. Эле о нора еще дышала, но я уже не мог больше поверять ей мо и мысли. Я уже был один на земле, я уже не жил более в той атмосфере любви, кот о рую она разлив ала вокруг меня. Воздух, которым я дышал, казался мне более резким, лица в стречных людей - более равнодушными. Вся прир о да, казалось, говорила мне, что я уже никогда больше не буду любим» Констан Б. Адольф. М.: Журн ально-газетное объединение, 1932. – сс.143-144. . В «Адольфе» явственно критикуется о дин из принципов денди - стре м ление к индивидуализму. Б.Констан предостерегает денди в том, что своим э гоизмом он губит жизни любящих его людей: «… може т быть однажды, оскорбленный этими бесплодными сердцами, вы пожалеете о сердце, которым располагали, которое жило вашей привя занностью, которое, защищая вас, встретило бы тысячу опасностей и которое вы не удоста и ваете больше ни одним взглядом» Там же. с.144. . 3 . Трактовка принципов дендизма в творчестве Оскара Уайльда (на основе романа «Портрет Дориана Грея» ). Ко второй половине 19 века дендизм окончательно стал фактом литер а туры и эстети ки. Новый этап в развитии дендизма был связан с творчеством авторов втор ой половины и рубежа 19— 20 веков — Ш. Бодлера, О. Уайльда, Ж. К. Гюисманса. В э то время денди осознается как тип героя, признается эстетическим и геро ическим символом времени, а дендизм превращается в объект эстетизации и теоретических постро е ний. Для писателей-декадентов денди как бы выведен за рамки нормал ь ной жизни об щества, ибо он противопоставляет себя ценностям общества как таковым, е го привлекает все неестественное и усложненное, а также то, что признает ся окружающими эфемерным и недолговечным. В такой трактовке дендизм пр евращается в форму протеста, освобождения и самоидентификации, попытку вырваться из мира обыденных человеч е ских отношений и чувств, а ориентация денди-художни ка на искусственность начинает признаваться его основным достоинство м. Выдавая созданные им миры за «реальную действительность», искусство создает новый порядок, пр отивостоящий хаосу мира. О. Уайльд считал себя главным эстетическим реформатором по сле Ра с кина, Россет ти, Морриса, вершиной и совершенным образцом этого дв и жения. Он противопоставляет н атурализму тезис о том, что не природа, а искусство, как прекрасное искусс тво, является истинной действительн о стью. После Бреммеля О.Уайльд наиболее последовател ьно олицетворяет собой форму жизни денди, подчеркивая эстетическое и в с воей одежде, что вступает в противоречие с нарастанием в ней элементов т резвой деловит о сти . О. Уайльд считает себя самого гением, из тех, кто приходит раз в сто лет: «Б оги ниспослали мне почти все. Я обладал гениальностью, светлейшим именем , высоким социальным положением, славой, блеском, интеллект у альной отвагой. Я превратил ис кусство в философию, а философию – в и с кусство. Я научил людей мыслить по-другому, придал ве щам другую окр а ску … Все, к чему я ни прикасался, наряжалось в новую одежду красоты. Я добавил к правде ложь, увеличив законные владения правды, и показал, что ложное и и стинное являются всего лишь интеллектуальными форм а ми жизни, а к жизни – как к ветв и творчества. Я пробудил фантазию моего столетия так, что меня окружали м ифы и легенды. В одной эпиграмме я обобщил все философские системы. Я сдел ал еще и многое другое» Уайльд О. Письма. М.: Азбу ка, 2002. – с.251. . В произведениях эстетическая позиция денди сказывается на моральной сфере. Этическое же отношение вытесняется дистанцированной холодн о стью зрителя, смакован ием действительности как спектакля. Этическая сторона не только остает ся нереализованной, но и вообще не принимается во внимание. Денди к ней уж е не привязан. В его поведении нет морали. Эта аморальность может быть дов едена до «антиморальности». А это о з начает, например, для Уайльда, новый мир соблазнов. Аморальное может быть усиле но до уровня преступления, от которого испытывают наслаждение. Оскар Уай льд убедительно показал это на примере своего героя Дориана Грея. Далее я на основе самого текста романа «Дориан Грей» проанализирую и ук ажу на проявление принцип ов дендизма в поведении ге роев . Первое положение, которое находит свое подтверждение, это принцип инди видуализма: «- Быть хорошим – значит, жить в согласии с самим собой, - пояснил лорд Генр и, обхватив ножку бокала тонкими белыми пальцами. – А кто прин у жден жить в согласии с друг ими, тот бывает в разладе с самим собой. Своя жизнь – вот что самое главное. Филистеры или пурита не могут, если им угодно, навязывать другим свои нравственные правила, но я утверждаю, что вмешиваться в жизнь наших ближних – вовсе не наше дело. П ритом у индивидуализма, несомненно, более высокие цели. Современная мора ль требует от нас, чтобы мы разделяли общепринятые понятия своей эпохи. Я же полагаю, что культурному человеку покорно принимать мерило своего вр емени ни в коем случае не следует, - это грубейшая форма безнравстве н ности» Уайльд О. Пор трет Дориана Грея / Пер. с анг. М.А.Абакиной. – Мн.: Высшая школа, 1984. – с.75. . «Главный вред брака в том, что он вытравливает из человека эгоизм. А люди неэгоистичные бесцветны, они утрачивают свою индивидуал ь ность» Там же. с. 71. . «Человек, умеющий собой владеть, способен покончить с печалью так же ле гко, как найти новую радость. Я не желаю быть рабом своих переж и ваний. Я хочу ими насладиться, извлечь и з них все, что можно. Хочу вл а с твовать над своими чувствами» Уайльд О. Портрет Дориана Грея / Пер. с анг. М.А.Абакиной. – Мн.: Высшая школа, 1984. – с. 102. . Следующее положение, а именно искусство импро визации, игра мы с ль ю, описано так: «А лорд Генри стал своенрав но играть этой мыслью, давая волю фант а зии: он жонглировал ею, преображал ее, то отбрасывал с нова; заставлял ее искриться, украшая радужными блестками своего вообра жения, окрыляя парадоксами . Эт от гимн безумствам воспарил до высот философии, а Ф и лософия обрела юность и, увлеч енная дикой музыкой Наслаждения, как вакханка в залитом вином наряде и в енке из плюща, понеслась в иссту п ленной пляске по холмам жизни, насмехаясь над трезвостью ме длительн о го Силена . Факты уступали ей дорогу, разлетались, как испуганные ле с ные духи. Ее обнаженные ноги п опирали гигантский камень давильни, на котором восседает мудрый Омар, и журчащий сок винограда вскипал в о круг этих белых ног вонами пурпуровых брызг, растекаясь затем красной пеной по отлогим черным стенкам чана. То была блестящая и оригинал ь ная импровизация» . Следует также отметить склонность денди к мистификации : «… я стал скрытен, мне нравится иметь от людей тайны. Это, пожалуй, единстве н ное, что может сделать для нас современную жизнь увлекательной и заг а дочной. Самая обыкновен ная безделица приобретает удивительный инт е рес, как только начинаешь скрывать ее от людей» 57 Уайльд О. Портр ет Дориана Грея / Пер. с анг. М.А.Абакиной. – Мн.: Высшая школа, 1984. – с.41. 58 Там же. сс.7-8. 59 Там же с. 123. . В конце я хотела бы привести цитату, которая на мой взгляд наиболее точн о отражает поведение денди, его основу: «Однако Дориан понимал, что принять официально те или иные догм а ты или вероучение значило бы ставит ь какой -то предел своему умстве н ному развитию, и никогда он не делал такой ошибки» . Таким образом, можно увидеть, что идеи дендизма были не только пр е рогативой моды и модного общест ва, но и активно развивались в литер а туре. Заключение . Таким образом, в работе проведена попытка освещения отраже ния принципов дендизма через литературные источники. Основные выводы, которые можно сделать, опираясь на проведенное исслед ование: ь Дендизм представл яется самодостаточным лишь у Бреммеля; ь Все последующие денди духовн ого склада принадлежали миру кул ь туры, прежде всего – литературы; ь Писатели выводят в своих про изведениях образ денди за рамки но р мальной жизни общества; ь Как правило, почти во всех про изведениях денди противостоит це н ностям общества как таковым, его привлекает все неестес твенное и усложненное; ь Эстетическая позиция денди с казывается на моральной сфере; ь Этическое отношение вытесня ется дистанцированной холодностью зрителя; ь в поведении денди у трачивается мораль. Эта аморальность может быть доведена до «антиморал ьности» (О. Уайльд «Портрет Дориана Грея»); ь Для автора “модного” ро мана невозмутимость героев создает допо л нительные сложности — ему приходится пускаться в допол нител ь ные комментарии от пер вого или третьего лица, и оттого дендис т ский роман в своем начальном варианте насыщен интроспекцие й; ь В произведениях не последнее место занимает описание костюмов г е роев. Из приведе нных выше положений можно сделать вывод о том, что такое явление в культу ре как дендизм намного шире, чем просто изящество и изысканность во внеш нем облике человека. Идеи дендизма отражаются не только в сфере моды, но и в литературе, что характеризует его как теч е ние , пр исущее не только Англии и Франции, но другим странам Западной Европы. Список литературы . 1. Barbey d
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Еда – это лучшее удовольствие, которое можно получить, не снимая штаны.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диплом по культуре и искусству "Дендизм в контексте культуры", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru