Реферат: Волков- русский актер и театральный деятель - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Волков- русский актер и театральный деятель

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 49 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

17 Сколько надо отваги, Чтоб играть на века... Б. Пастернак 1752 год Зимний Дворец встретил пышными празднествами. Знатным дамам, фрейл инам и кавалерам были посланы объявления: «Ея императорское величество изволила указать: наступающего l-го числа генваря, то есть в Новый год, при Высочайшем Дворе ея императорского величества быть торжеству против п режнего». Дежурный камер-фурьер едва успевал з аписывать в «церемониальный, банкетный и походный журнал» развлечения императрицы. Банкетный стол, бал-маскарад, французская комедия, итальянс кая интермедия сменяли друг друга. Среди всевозможных увеселений не был о одного - представлений профессиональных русских актеров. В это время Елизавета Петровна узнала, что, оказывается, на Руси уже существует театр, значительно отличающийся от обычных, так наз ываемых партикулярных, театров, не имеющих определенного репертуара и п остоянных актеров. Существует такой театр в Ярославле. Руководит же тем театром местный заводчик Федор Волков, на фабриках которого производят ся купоросные и серные изделия, а также краска «мумия». Услышала Елизавета Петровна о ярославском театре от свое го ближайшего советника – обер-прокурора князя Трубецкого. А ему сообщи л о ярославцах сенатский экзекутор Игнатьев, который незадолго до этого посетил их город по делам винного откупа. Елизавета Петровна тотчас приказала доставить в Петербу рг Федора Волкова с товарищами. Во исполнение ее указа срочно снарядили сенатской роты подпоручика Дашкова, выдали ему подводы на прогонные ден ьги и послали в Ярославль. *** ...В Ярославль Федор Волков приехал в 1735 году, лет семи от роду. Родился Ф. Г . Волков 9 февраля 1728 (по другим источникам – 1729) года. Был он старшим сыном костромского купца Григория Ивановича Волк ова, незадолго до этого умершего. Всего у Григория Ивановича было пять сы новей: Федор, Алексей, Гаврила, Иван и Григорий. Трех старших из них и приве зла вначале с собой вдова покойного Матрена Яковлевна в Ярославль. Здесь Матрена Яковлевна нашла свое в торое счастье: вышла замуж за вдового купца Федора Васильевича Полушкин а. Принесла ли она в приданое своему второму мужу какой-либо капитал или нет – неизвестно. Но сам ее новый муж к тому времени уже имел состояние. Вместе скупцом Тимофеем Шабуниным, а затем Иваном Мякушкиным содержал он серные и купоросные заводы «близ города Ярославля и Волги-ре ки да близ Макарьевского Унженского монастыря на берегу Унжи-реки». По т ем временам дело его считалось значительным. Сам Федор Васильевич был уже немолод. Имел двух детей. Сын вскоре умер, а на дочь надежда плоха. И тогда устремил старый купец все сво и помыслы на пасынков, и особенно на старшего – Федора. Принял он-де еще «с самого их малолетства сыновне, - сообща л Полушкин в 1745 году ярославскому магистрату о своих отношениях с пасынка ми.- И, не щадя собственного своего капитала, содержа для обучения их при д оме на своем коште учителей, и обучал грамоте, и писать, и другим наукам, та кож и заводским произвождениям и купечеству». Кроме грамоты и знания заводского дела славился старший полушкинский пасынок и умением вырезать по дереву. Деревянные фигурки н а царских вратах Николо-Надеинской церкви, по преданию, были созданы его руками, а иконостас сооружен по нарисованному им рисунку. Видно, с детств а давала о себе знать в Федоре Волкове душа артиста, художника, страстног о почитателя разного рода искусств, в том числе и театрального. В Ярославле Федор Волков имел возм ожность познакомиться с так называемым школьным театром, на котором сем инаристы разыгрывали представления «комедий» на сюжеты из Священного писания. Ни один из братьев Волковых в семинариях не учился. Но, по всей видимости, спектакли школьного театра они видели. Во всяком случае, слышали о них не пременно: многие приятели их были семинаристами. И когда Федору Волкову пришло в голову устроить театр у себя дома, то вначале он, конечно, ориенти ровался и на школьный театр, и на любительские представления «охочих» лю дей, и на народные гулянья, с их ряжеными и незамысловатыми играми во врем я торгов и праздников. Вряд ли степенный купец Федор Василь евич Полушкин с одобрением отнесся бы к желанию своих пасынков стать ком едиантами. Праздничные же потехи были привычны, они не выходили за преде лы старого купеческого быта. Но потеха потехой, а дело - делом. Неграмотен был старый зав одчик Полушкин, даже просьб своих в магистрат подписать не умел, и распис ывался за него тот же пасынок Федор Волков. Размах же заводского дела тре бовал и молодой энергии, и физических сил, и знаний. 5 марта 1744 года (когда Федору минуло шестнадцать лет) Полушк ин подал прошение в ведавшую заводами Берг-коллегию: «А ныне вместо оног о товарыща своего Мякушкина для лутчаго заводского произведения и госу дарственной прибыли принимаю я себе в товарыщи пасынков своих, бывшего к остромского купца Григорья Волкова детей - Федора, Алексея, Гаврила, Иван а, Григорья Григорьевых детей Волковых же. О чем оные пасынки мои, Волковы , что они со мною в товарищество вступить желают и тот завод производить о бще хотят... подписались своеручно». Со своей стороны, пасынки обязались наблюдать над завода ми, работными людьми, служить при заводах «и те серные и купоросные завод ы производить с прилежным рачением, а не для одного токмо вида, чтоб завод чиком слыть и от купечества отбывать». Приписка была существенной. Купцы, ставшие заводчиками, освобождались и от воинской службы, и отряда налого в, и от солдатского постоя. Так и стали братья Волковы «компанейщиками» отчима. Конечно, помогали По лушкину в заводском деле только старшие - Федор и Алексей. Остальные были малолетними. Но и Федор еще не во всем, как видно, пр еуспел. Иначе вряд ли бы не пожалел Полушкин денег, чтобы отправить его «д оучиваться» В Москву. По собственным словам Федора Григорьевича Волкова, пробы л он в Москве целых семь лет - с 1741 по1748 год. Позже биографы гадали, где же он та м учился: в Славяно-греко-латинской академии, духовном училище или в како й-либо школе при заводе (такие школы стали функционировать еще со времен Петра I)? Вполне возможно, что именно в заводскую школу и направил его отчи м. Семь лет ждал Полушкин своего старшего пасынка, мечтая пе редать успешно начатое заводское дело. Да не дождался. В 1748 году он скончал ся. И полушкинские заводы стали называться по имени их новых содержателе й: «Федора Волкова с братьями». Но вместо того чтобы полученное наследст во употребить на расширение капитала, двадцатилетний Федор Волков стал заметно охладевать к «произведению серы, купороса и краски мумии». Вокру г него собралась молодежь - беспокойная, ко всему любопытная. Братья за се мь лет выросли, возмужали, стараниями отчима были обучены. Товарищи их то же были не без образования. Иван Дмитревский и Алексей Попов до этого как ое-то время учились в семинарии, Семен Куклин служил писчиком в Ярославс кой провинциальной канцелярии. Там же дослужились до чина канцеляриста Иван Иконников с Яковом Поповым. Все они и стали актерами театра, который организовал в Яро славле Федор Григорьевич Волков. Вначале играли в полушкинском каменно м амбаре, где построили помост, освещаемый плошками с маслом, и поставили скамейки для «смотрителей». А потом (по-видимому, после указа Елизаветы о разрешении «охотникам» давать представления) Федор Волков открыл и нас тоящий театр, в который вложил немало собственных средств. Судя по всему, построить театральное здание помогли ему и другие состоятельные ярославцы. Во всяком случае, первый биограф Ф. Г Вол кова - славный русский просветитель Н. И. Новиков на это указывает прямо: « Каждый из них согласился дать по некоторому числу денег на построение но вого театра, который старанием г. Волкова и построен, и столь был простран ен, что мог помещать в себе до 1000 человек». К сожалению, точных сведений о репертуаре театра Волкова, о том, как играли в нем ярославцы до нашего времени не дошло. Здесь можно т олько предполагать, опираясь на не всегда Достоверные источники. По свидетельству некоторых биографов, построенный Волко вым театр открылся оперой композитора Арайи «Титово милосердие». Потом в нем будто бы ставились трагедии Сумарокова, переводные пьесы иностран ных авторов, а по уверениям некоторых мемуаристов,- и комедии самого Федо ра Григорьевича. Разумеется, исполнялись в нем церковные пьесы, и школьн ые драмы. В игре своей новоявленные актеры несомненно опирались на правила школьного театра, о которых читатель уже имеет представление. С не меньшей уверенностью можно утверждать и то, что Федор Григорьевич ори ентировался на представления, которые мог посмотреть в Москве: иностран ных придворных трупп во время коронации Елизаветы и партикулярных «охо чих комедиантов», нерегулярно, но все же игравших в старой Москве. По уверениям ряда биографов, Федор Григорьевич побывал н е только в Москве. Ярославцам мог он рассказать и о Петербурге, куда, по им еющимся свидетельствам, послал его отчим. Там будто бы он свел знакомств о с немецкими актерами - «вольным комедиантом» Гильфердингом и «балаган щиком» Сколярием, труппы которых выступали в России 50-х годов. От них якоб ы получил немало указаний по театральному искусству, которые тщательно записывал, зарисовывал, запоминал. Вместе с ними будто бы удалось ему поп асть и на представление кадет Шляхетского корпуса, разыгрывающих сумар оковскую трагедию «Синав и Трувор». «Увидя Никиту Афанасьевича Бекетова в роли Синава, я приш ел в такое восхищение, что не знал, где был - на земле или на небесах. Тут род илась во мне мысль завести свой театр в Ярославле»,- якобы признавался он позже Ивану Дмитревскому. Все это в какой-то степени предположения, правда опирающи еся на достаточно авторитетные источники: биографические, мемуарные. С п олной же уверенностью можно сказать лишь об одном: не получившие никакой специальной подготовки, ярославские актеры свое «умение строить комед ии» должны были показать в Петербурге. Подпоручик Дашков 12 января 1752 года прибыл в Ярославль. И пре дъявил в магистрат указ с повелением императрицы, чтобы «ярославских ку пцов Федора Григорьева сына Волкова он же Полушкин с братьями Гаврилою и Григорием, которые в Ярославле содержат театр и играют комедии и кто им д ля того еще потребны будут, привесть в Санкт-Петербург... и что надлежать б удет для скорейшего оных людей и принадлежащего им платья сюда привозу п од оное дать ямские подводы и из казны прогонные деньги...». По прибытии Дашкова в Ярославль Федора Григорьевича сроч но вызвали в Провинциальную канцелярию и объявили повеление императри цы. Предложили немедленно сообщить, кого он возьмет с собой в Петербург и сколько «ему потребно ямских подвод». Времени раздумывать у него не было . Он сразу сообщил Провинциальной канцелярии, что «ко отправлению-де с ни м в Санкт-Питербурх, сверх братей его, Гаврила и Григорья, потребны к комед ии... канцеляристы Иван Иконников, Яков Попов, писчик Семен Куклин, прислан ные из Ростовской консистории... из церковников Иван Дмитревской, Алексе й Попов, ярославец, посадской человек Семен Скочков да жительствующие в Ярославле из малороссийцев Демьян Галик, Яков Шумской. А под свозде их пл атья надлежит ямских 19 подвод, шестеры сани, болковни, 6 рогож, веревок 50 саж ен». И пока канцеляристы Иван Иконников и Яков Попов тороплив о передавали денежные, «секретные и другие нужные дела» копиисту Маложе нкову и канцеляристу Николаю Дьяконову, товарищи их спешно готовились к отъезду. Актеров обязали собраться за один день. Подпоручик Дашков получил от ярославской канцелярии на в сю актерскую братию 123 рубля прогонных до Петербурга, и ярославцы, погрузи вшись на подводы, отправились в дальний путь, сопровождаемые любопытным и взглядами встречных горожан и крестьян. *** В Петербург ярославцы попали не сразу. Как только они приехали на послед нюю перед Петербургом станцию Славянку, их встретил там сенаторской рот ы сержант Лодыженский. Ему приказал туда выехать князь Трубецкой и «смот реть там недреманным оком», «дабы не проехали комедианты». Лодыженский п ередал Дашкову повеление везти ярославских актеров не в Петербург, а в Ц арское Село, где им следовало дожидаться приезда императрицы. «И ежели е. и.в. в Село Царское прибыть еще не изволит, то ему, Дашкову, объявя сей прика з, чтоб он и с ними, комедиантами, в Царском Селе, не ездя из оного, дожидался приказу...» Через день после того, как отдано был о приказание Лодыженскому, 21 января, Елизавета Петровна отправилась в Ца рское Село. Но пробыла там недолго. Вскоре, вернувшись в Петербург, она сно ва собралась туда и осталась там на три дня. По-видимому, именно тогда и предстали перед ней впервые яр ославцы, сыграв поставленные ими трагедии Сумарокова «Хорев», «Синав и Т рувор», «Гамлет» и одну из пьес школьного театра. Представления ярославских комедиантов не понравились и збалованной театральными зрелищами императрице. В отличие от «благоро дной» манеры кадет игра ярославцев, как впоследствии скажет Н. И. Новиков, «была только что природная и не весьма украшенная искусством». Да и сами ярославские актеры - заводчики да приказные, а то и просто «посадские» лю ди лишенные внешнего лоска и богатой одежды, разительно отличались от ее изнеженного и манерного двора. И все-таки она приказала им готовиться к выступлениям в Пе тербурге. Там в это время помимо сценических помещений в Зимнем и Ле тнем дворцах существовало уже три театра: только что построенный на Цари цыном лугу, у Аничкова дворца, а также «дом Немецких комедиантов» на Боль шой Морской улице. Есть предположения, что первое выступление ярославце в в Петербурге состоялось в одном из таких императорских Оперных домов 4 февраля 1752 года. Достоверно же известно, что они дважды выступали в «доме Н емецких комедиантов». Об этом свидетельствует подписанный императрице й указ, в котором говорится, что, когда там будут играть ярославские жител и, использовать лишь «свечи сальные, так и плошки с салом же», а более доро гие восковые свечи и масляные плошки зажечь лишь в случае «ее императорс кого величества присутствия», получив их от «обретающегося при Оперном е.и.в. доме майора Степана Рам бура», с давних времен ведавшего костюмами, декорациями и бутафорией придворного театра. Восковые свечи потребовались довольно скоро. Приведенны й указ был подписан 4 февраля, а через два дня, по записи дежурного генерал- адъютанта, Елизавета Петровна «соизволила иметь выход на немецкую коме дию, где представлена была на российском языке ярославцами трагедия, кот орая началась пополудни в восьмом часу и продолжалась пополудни в восьм ом часа». 9 февраля она вторично посетила в Немецком театре спектакль яро славских актеров, которые опять представляли трагедию. Вскоре наступил великий пост, во время которого всякие св етские развлечения были запрещены. И тут снова вспомнили о ярославских а ктерах. В их репертуаре имелась пьеса митрополита Дмитрия Ростовского « О покаянии грешного человека», смотреть которую даже во время поста Елиз авета не сочла грехом. Это представление оказалось последним спектаклем яросл авской труппы. Во время поста играть им больше не разрешили. А после поста кто-то из ярославцев заболел горячкой, и актерам, поселенным в отдаленно й части города - Смольном дворе, не разрешено было его покидать. Елизавета Петровна панически боялась каких бы то ни было заболеваний. Она приказала своим придворным всячески оградиться от «за разного» места и не поставлять из ее бывшей резиденции - Смольного, где вс е еще находились принадлежащие ей огороды, «ко двору ее величества огурц ов и прочего... пока болезнующие горячкой ярославские комедианты соверше нно от той болезни освободятся». «Освободиться от болезни» ярославцам о казалось не так-то просто, и уже в конце мая императрица приказала своему лейб-медику Бургаве на всякий случай еще раз осмотреть ярославских коме диантов. Но и после выздоровления положение ярославцев оставалос ь неопределенным. Лишь 18 июля императрица «соизволила указать взятых из Ераславля актеров заводчика Федора Волкова, писчиков Ивана Дмитревско го, Алексея Попова оставить здесь, а канцеляристов Ивана Иконникова, Яко ва Попова, заводчиков Гаврилу да Григорья Волковых, писчика Семена Кукли на, малороссийцев Демьяна Галика, Якова Шумского, ежели похотят, отправи ть обратно в Ераславль». *** Оставшись в Петербурге, Федор Волков, Иван Дмитревский и Алексей Попов е ще некоторое время былине у дел. Жили они по-прежнему в Смольном. Вместе с ними пребывали и Григорий Волков с Яковом Шумским, не захотевшие вернуть ся в Ярославль. 24 августа 1752 года «всемилостивейшая г осударыня... указать соизволила Правительствующему Сенату двор бывшего Михаила Головкина, что на Васильевском острову, каменной со всем строени ем, состоящий ныне под ведением Канцелярии конфискации, отдать немедлен но в ведомство Канцелярии от строений». «Того же 1752 года,- сообщал А. Богданов в «Дополнении к описан ию Петербурга»,- учрежден на Васильевском острове в Третьей линии на бер егу, в доме Головкином, Оперный дом, в котором отправляются действия новы х опер на пробу через оперлетов, из российских людей производимых, опроб овав все в доме, действуют на публичном театре в присутствии самой импер аторской особы». В нем и нашли себе пристанище Федор и Григорий Волковы, а также, по всей видимости, Яков Шумский. Дом сына важного сподвижника Петра - Головкина, когда-то ро скошный и богатый, пришел в ветхость. Хозяин его за приверженность бывши м императрицам Анне Иоанновне и Анне Леопольдовне был при воцарении Ели заветы Петровны сослан в Сибирь. За ним добровольно последовала навечно в ссылку и его жена. Имущество их было конфисковано. Особняк на Васильевс ком острове на берегу Невы (там потом будет построено здание Академии ху дожеств) отдан интендантству от строений и приспособлен под склады. Зате м поселили туда русских певчих, увеселявших императрицу на ее куртагах и иных зрелищах. За это время дом отсырел. Он кишел крысами. И когда поселил ись в нем певчие, пришлось Елизавете издать указ об отправке туда из Зимн его дворца трехсот кошек. Невеселой и нелегкой была жизнь братьев Волковых в этом д оме. Постоянного жалованья они не получали. Театральный зал в бывшем гол овкинском доме был небольшой: 250 метров площади предназначалось для зрит елей и столько же для сцены. Никаких специальных приспособлений он не им ел, играть в нем было неудобно. Местоположение его тоже оставляло желать лучшего. Став «комедиальным», головкинский дом, когда-то гордо сто явший рядом с палатами первого градоначальника Петербурга Меншикова, о казался в невыгодном положении. Он был отделен Невой от центральных улиц и не мог собирать много зрителей. Когда же Нева начинала замерзать и понт онный мост, соединявший Васильевский остров с Адмиралтейской стороной, переставал действовать, доступ к «комедиальному дому» с более населенн ой части Петербурга еще более затруднялся. Русская труппа, не имевшая ни постоянного руководителя, н и определенного состава (кроме Федора и Григория Волковых да Якова Шумск ого в спектаклях принимали участие и певчие), бедствовала и успеха дости гнуть не сумела. Вместе со всей труппой бедствовали и братья Волковы. Что же касается их товарищей, оставленных императрицей в Петербурге,- Ивана Дмитревского и Алексея Попова, то они, вслед за «спавши ми С голосу» певчими, были определены в Сухопутный Шляхетский корпус. Та м надлежало им обучаться французскому и немецкому языкам, танцевать и ри совать, а также получать знания, «смотря из них кто к которой науке охоту и понятие оказывать будет, кроме экзерциций воинских». Через какое-то время туда попадут и Волковы. Но пока что им предстояло пробыть два года в Москве, куда в 1752 году отправился двор Елиза веты Петровны в сопровождении всех театральных трупп, которые имелись в Петербурге. *** 8 февраля 1754 года Елизавета приказала Федора и Григория Волковых определи ть для обучения в Kaдeтский корпус «и во всем как содержать, так и обучать пр отив находящихся ныне при том корпусе певчих и комедиантов» (то есть тов арищей Волковых - Дмитревского и Попова). Причем, в отличие от последних, В олковым определялось жалованье: Федору - 100 рублей в год, а Григорию - 50. Из им ператорского Кабинета в канцелярию Кадетского корпуса последовало соо бщение, что на выдачу их жалованья «из Соляной конторы в Санкт-Петербург ское комиссарство» посылается вексель, по которому «выдачу производит ь сколько в то число, когда по усмотрению ее надлежит», и приказано, «когда они явятся, прислать в Кабинет известие». Приказание было выполнено, и 21 марта 1754 года ведавшие обучение м кадет фон Зихгейм, Недерштетер и Панов отрапортовали Кабинету и стоявш ему во главе Шляхетского кадетского корпуса князю Юсупову (находившему ся еще, как и весь двор Елизаветы, в Москве), что братья Волковы в канцеляри ю Кадетского корпуса из старой столицы явились: Григорий - «минувшего фе враля 26, Федор - сего марта 21». С тех пор и стали ярославский заводчик Федор Волков со сво им меньшим братом Григорием числиться учениками Сухопутного Шляхетско го корпуса, выпустившего на своем веку немало образованных людей. Впрочем, именоваться заводчиками Волковы вскоре перес тали. В середине 1754 года сводная их сестра Матрена Кирпичева подала прошение в Берг-коллеги ю, чтобы полученное Волковыми наследство Полушкина передать ей, родной е го дочери. Установив, что «оные Волковы те серные и купоросные завод ы нерадением своим... привели во истощение», Берг-коллегия определила: отд ать их законной наследнице Полушкина Матрене Кирпичевой, а «объявленны х Волковых из заводчиков выключить и впредь их заводчиками не считать, а быть им наряду с купечеством». Но быть «наряду с купечеством» Фед ору Григорьевичу и его брату не пришлось. Прибыв в Петербург, братья Волковы поселились в одной из пристроек бывше го Меншиковского дворца, в котором по-прежнему помещался Шляхетский кор пус и где продолжали обучаться их товарищи - Иван Дмитревский и Алексей П опов. Теперь среди учащихся в корпусе было уже двенадцать человек, котор ым предназначалась актерская стезя. Все они - четверка ярославцев и восем ь певчих по внешнему виду отличались от «благородных» питомцев корпуса. Одеты были актеры и певчие в казенное платье: кафтан, камзол и штаны одног о и того же – серого (или, как тогда говорили, «дикого») с «ыскрами» - цвета. Выдали им шляпы с узким золотым позументом, черные гарусные чулки и круг лоносые башмаки. «Каморы» им отвели при Первой роте, размещавшейся на ны нешней Съездовской линии. Kpомe верхней одежды получили они и нижнюю: «...бел ье на каждого по три полрубашки с рукавчиками, галстуков по четыре, испод них рубашек по четыре». А кроме того, простынь «каждому по три, кои даются до износу». Питались комедианты в общей корпусной столовой. Имели служит елей, на содержание которых им выдавали деньги. Вставали без четверти пять утра. С половины шестого до шес ти молились. С шести до десяти занимались в общеобразовательных классах . С десяти до двенадцати - актерским мастерством. В двенадцать обедали. С д вух до четырех снова обучались. В половине восьмого ужинали. В девять туш или свет и ложились спать. Режим был напряженный. За нарушение его полагалось строг ое наказание - вплоть до заключения под караул. Так же как и остальные комедианты, Федор Григорьевич изуч ал по ускоренной программе «немецкое и латинское письмо», немецкий и фра нцузский разговорный языки, занимался рисованием, музыкой и фехтование м. «Перед некоторым временем,- сообщал он в сентябре 1756 года в канцелярию Кадетского корпуса,- выписал я, Федор Волков, из-за моря потреб ных для меня несколько книг театральных и проспективических, но как я не имел заплатить за оные готовых у себя тогда денег, то принужден был, некот орые свои вещи... заложив, занять и на то употребить». На скудные свои средства приобретал он французские лекси коны, русские учебники, печатные трагедии Сумарокова и Ломоносова, клави корды и струны к ним, зеркало - словом, все, что могло помочь ему овладеть ак терским мастерством. «Что ж касается до самого г. Волкова,- скажет о нем Н. И. Новик ов,- то он, будучи уже обучен, упражнялся более в чтении полезных книг для е го искусства, в рисованье, музыке и в просвещении своего знания всем тем, ч его ему еще недоставало... Одним словом, в бытность свою в Кадетском корпус е употреблял он все старания выйти из онаго просвещеннейшим; в чем и успе л совершенно». Пробы в Шляхетском корпусе Федор Григорьевич недолго. С я нваря 1755 года, то есть через год после своего поступления туда, он и его тов арищи снова начали играть на придворной сцене. 20 марта того же года Юсупов отдал распоряжение: двух певчих – Петра Власьева и Евстафия Григорьева , «та кож и четырех комедиантов, которые тражедии и протчее на театре уже п редставляют, в классы ходить не принуждать, а когда оне свободу иметь буд ут и в классы для обучения наук ходить пожелают, то им в том не препятствов ать». Некоторое время - до января 1755 года - Федор Григорьевич прод олжает совершенствоваться в немецком языке, танцах, музыке и фехтовании . И по всем предметам, кроме фехтования, преуспевает. По отзывам преподава телей, Федор Волков «начинает переводить с российского на немецкий язык нарочито», «танцует минавет посредственно и впредь надежда есть», «на кл авикордах играет разные оперные арии и поет итальянские арии». Одновременно он выступает в каких- то спектаклях, которые идут, по всей видимости, на сцене все того же головк инского дома. Еще до приезда ярославцев в Петербург Елизавета, по-видимому, собиралась превратить в русских комедиантов «спавших с голосу» певчих. Через некот орое время после поступления в корпус их стали обучать «тражедии» и даже приказали подготовить представление сумароковского «Синава И Трувора ». Но из этого ничего не получилось: актерскими способностями большинств о из них не обладало. После присоединения к ним Дмитревского с Поповым, то есть к декабрю 1753 года, какая-то сумароковская трагедия была «изготовлена », а в начале следующего года сыграна. Когда же в корпусе появились братья Волковы, двое певчих и четверо ярославцев начинают при дворе выступать п остоянно. В августе 1756 года Елизавета издала ука з об официальном создании на Руси театра: «Повелели мы ныне учредить рус ский для представления трагедий и комедий театр, для которого отдать гол овкинский каменный дом... А для оного повелено набрать актеров и актрис: ак теров из обучающихся певчих и ярославцев в Кадетском корпусе, которые к тому будут надобны, а в дополнение еще к ним актеров из других неслужащих людей, также и актрис приличное число...» То было знаменательное для русск ой культуры событие. С этой даты, 30 августа 1756 года, и ведет точку отсчета наш е профессиональное искусство театра. Поначалу все казалось радужным. Ди ректором Российского театра был назначен Александр Петрович Сумароков . На содержание труппы отпускали деньги. Для наблюдения за театральным з данием был определен специальный надзиратель - бывший копиист Дьяков, по лучивший в связи с новым назначением (как об этом сообщал указ) чин армейс кого подпоручика. Спектакли должны были быть платн ыми, общедоступными. Труппа определялась небольшая - вс его двенадцать человек, но разрешалось набирать новых актеров и даже акт рис. Вскоре по городу стали рассылаться а фиши, которые сообщали, что труппа Российского театра начинает свои выст упления и что пропуск будет по билетам; «в партер и в нижние ложи билетам ц ена 2 рубли, а в верхние ложи рубль. Билеты будут выдаваны в доме, где Русски й театр, на Васильевском острову в Третьей линии на берегу большой Невы в головкинском доме. Выдача билетов прежде представления кончится в четы ре часа пополудни, а представление начнется в шесть часов, о чем желателя м оное видеть объявляется. Господские и протчие гражданские служители в ливрее ни без билетов ни с билетами впущены не будут». Но прошли первые спектакли, и радужное настроение начало постепенно рассеиваться. Из восьми предназначенных к театральной деят ельности певчих способными оказалось всего четверо. Под предлогом «неи мения места» их пришлось отпустить, и они вынуждены были бить челом импе ратрице о «всещедром» ее призрении. Из четверых же других один, по-видимо му самый способный,- Петр Сухомлинов незадолго до организации театра поп ал под караул. Он украл из покоев А. Г. Разумовского золотую табакерку, осы панную бриллиантами, разломал ее, часть бриллиантов поменял на клавикор ды, несколько других продал «да отдал долгу два рубля, купил двое чулки ни тяные, а протчия на булки, на яблоки» издержал. Кражу обнаружили, ион не то лько (как хотел просить о том Разумовского) обратно ко двору не попал, но и не был на первых порах взят в труппу Российского театра. Таким образом, вначале под руководством Сумарокова актер ов оказалось всего семеро: Федор и Григорий Волковы, Дмитревский, Попов, У манов, Сичкарев и Татищев. Набрать же новых комедиантов и комедианток уд алось не сразу. Да и на содержание новых актеров понадобились бы дополни тельные средства. А денег явно не хватало. Императрица приказала выдавать на содержание театра все го 5000 рублей в год. Из них 1000 рублей предназначалась на жалованье директору, а 250 - надзирателю. Выручка же от продажи билетов шла в казну. Впрочем, выруч ка от спектаклей была небольшая. Театр на Васильевском острове посещалс я плохо. Да и билеты по тем временам были дорогие. Те же, кому они были по кар ману, предпочитали попадать на при дворные зрелища во дворцовых театрах , которыми по-прежнему были заполнены вечера «веселой Елисавет». Русским актерам ни о каком соревновании с подвизающимися при дворе иностранными труппами, получавшими плату по 20-25 тысяч рублей в г од, и думать не приходилось. Русский театр не имел даже постоянных музыка нтов и вынужден был довольствоваться оркестром, обслуживавшим придвор ные маскарады. Положение актеров тоже было не из лучших. Скудное жалован ье, которое они получали, выдавали им с перебоями. Положение в обществе он и занимали низкое. Жили в том же, сыром и темном, головинском доме. Денег на мало-мальски приличные еду и одежду им не хватало. Тут было на что сетовать Сумарокову. Прошло всего четыре месяца после учреждения Российского театра, а он уже с отчаянием писал всесильному фавориту Елизаветы И. И. Шув алову: «...Я сижу, не имея платья актерам, будто бы театра не было... Помилуйте меня и сделайте конец, милостивый государь, или постарайтесь меня от мое го поста освободить...» За этим письмом последовали др угие, еще горше и отчаяннее: «Никто не может требовать, чтобы ру сский театр основался, ежели толикия трудности не пресекутся» (29 апреля 1757 года). «Нет ни одного дня комедии, в кото рой не только человек не был возмущен в таких обстоятельствах, ангел бы п околебался... Жаль только тово, что... не можем работать, да и актеров ни актр ис сыскать без указу нельзя, а которые и определены… отходом мне стращаю т» (7 января 1758 года). «От начала учреждения театра ни од ного представления еще не было, которое бы миновалося без превеликих тру дностей, не приносящих никому плода» (19 мая 1758 года). При таких «хлопотных и всем бесполезных обстоятельств ах», делал удручающий вывод Сумароков, он «лишен всех поэтических мыслей » и не может «ничего зачать к удовольствию двора и публики». И вероятно, не окажись 8 труппе человека уравновешенног о, энергичного, не менее Сумарокова любящего театр, но куда более жизнест ойкого, умеющего преодолевать препятствия, вряд ли бы Российский театр с умел устоять. Федор Григорьевич Boлков стал не только исполнителем гл авных ролей, но ближайшим помощником директора Российского театра. Все т яготы, о которых писал Сумароков, ложились прежде всего на него. В результате неустанных хлопот Сумарокова Российском у театру в 1757 гору было разрешено играть сначала по четвергам, а потом и в т е дни, «когда опер, французских комедий и интермедий представлено не буд ет», не только в головкинском доме, но и на придворной сцене - в принадлежа щих императрице «городовых» зданиях. Представления и здесь были платными, публичными. Об это м извещало объявление, помещенное в тот год в «Санкт-Петербургских ведом остях»: «По четверткам будут на Большом театре, что у летнего дому, предст авляемы русские трагедии и комедии, и будут зачинаться всегда неотменно в шесть часов пополудни. Цена та ж, которая была прежде». Русская труппа смогла вздохнуть свободнее. Представле ния давались в благоустроенных театрах, на оживленной Адмиралтейской с тороне. Сборы разрешено было не отчислять в казну, а собирать в собственн ую пользу. Но тут начались для Сумарокова и возглавлявшего труппу Волкова новые огорчения. Дни, отданные для предст авлений русских актеров, часто оказывались занятыми иностранными. Кост юмов для представлений недоставало. Федор Григорьевич Волков не был ни дворянином, ни офицером, не почитался он и как стихотворец. Но именно он не дал распасться только что учрежденн ой русской труппе, уверенно ведя ее за собой. Вскоре пополнил ась труппа жен щинами – первыми русскими актрисами: Аграфеной Мусиной-Пушкиной (ставш ей женой Ивана Дмитревского), Марией Волковой (женой брата Федора Григор ьевича - Григория), Елизаветой Билау, Анной Тихоновой. Кое-кто из певчих от сеялся. Но вся труппа стараниями Волкова и Дмитревского (вначале исполня вшего главные женские роли, а затем ставшего основным партнером Федора Г ригорьевича в мужских) за два года значительно расширилась. Получила она и новое сценическое помещение в придворном театре при деревянном Зимнем дворце, стремитель но выросшем на углу набережной реки Мойки и Невской першпективы, куда в о жидании еще одной перестройки Зимнего дворца на Неве переехала Елизаве та. По единодушному мнению современни ков, деревянный дворец был поистине одним из шедевров Растрелли. Главный фасад его выходил на Мойку и тянулся от Невского проспекта до нынешнего Кирпичного переулка, в котором возвели дворцовые пристройки, пересекав шие нынешнюю улицу Герцена. Среди этих построек и был сооружен специальн ый театр. Согласно записи дежурного камер-фурьера, в нем 5 мая 1757 года состо ялось представление «для народа вольной трагедии русской за деньги». Российская труппа выступала перед публикой разнолико й. Часть ее с жадным вниманием и сочувственным откликом внимала пылким м онологам трагедий и насмешливым намекам комедий. Другая - с наивным любо пытством привыкала к непривычному сценическому действу. Третья удоста ивала своим посещением театральные «забавы» с высокомерным недоверием . И все же уроки, которые получали зрители, приносили свои плоды. Репертуар театра был серьезный. Ставили главным образо м трагедии Сумарокова: «Хорев», «Синав И Трувор», «Гамлет», «Семира», «Дим иза», «Пустынник». Играли и комедии: переводные - Мольера («Скапионовы обм аны», «Тартюф», «Мещанин во дворянстве», «Жорж Данден» и другие), Гольберг а («Гордость и бедность»), Данкура, Руссо и русские - Сумарокова. Публика Пе тербурга приобщалась к тому, что позднее назовут классикой. Но до чего же обидно мало дошло до нас непосредственных сведений о первом великом актере Российского театра! Обычная судьба под вижника сцены. После него не остается «вещественных» доказательств. Тво рения его остаются лишь в памяти людской, неверной и зыбкой, да в кратких о писаниях - непосредственных откликах на представления, неизбежно субъе ктивных, порой легендарных. Но на пустом месте не создается легенд. Подтверждения л егендам нередко мы находим в непосредственных документах, сохраненных в веках чьей-то заботливой рукой. Немало помогают представить духовный о блик ушедших людей и портретные зарисовки художников, увековечивших че рты своих современников. Взглянем на портрет Федора Волкова, созданный его совре менником - живописцем Антоном Лосенко. Да, в этом портрете есть и символи ка, и условные приемы искусства классицизма. Поза Федора Григорьевича на рочито эффектна, складки на одежде подчеркнуто декоративны. При всем том изображение заставляет вглядываться все пристальнее и пристальнее... Открытое лицо, честное, задумчивое, с едва заметной умной и грустной улы6к ой. Мужественное и доброе, простое и благородное. Как ни странно, подчеркн утая индивидуальность лица не вступает в контраст с декоративной эффек тностью одежды и позы. Простота уживается с парадностью, правдивость - с у словностью. Высокий, умный лоб. Открытый взгляд больших и красивых карих глаз. Тонко очерченный рот и резкие складки око ло губ, берущие начало от чуть утолщенного носа. Странная смесь чего-то из ысканного, по-женски мягкого с энергичным и сильным. Удлиненные пальцы и полные плечи. Волевая, чуть заметная ямочка на подбородке. Нет, не случайно вложил художник в мощные руки кинжал и т рагическую театральную маску. Это не просто атрибуты классицизма и не об ыденные предметы бутафории в руках актера, как уверяли некоторые искусс твоведы, говоря о том, что на портрете Лосенко Федор Григорьевич написан в роли сумароковского Синава. Художник создал обобщенный образ актера - борца, гражда нина, человека, отдавшего жизнь благородному делу просвещения своего на рода - «новому источнику образования», как говорил Белинский. Условные с редства классицизма, которыми пользовался живописец, сделали изображе ние нарочито приподнятым, откровенно возвышенным. Но не таким ли, постав ленным на героические котурны, было актерское искусство Федора Волкова? Каждый подлинный художник стремится к жизненной правд е. Каждый век правду искусства видит по-своему. Лосенко, Волков и Сумароко в жили во времена господства в России классицизма. Отказываясь от бытовы х деталей, они стремились к укрупненному, облагороженному изображению. О т их творчества неотделима ясная аллегория, прозрачный злободневный на мек, обращение к образам русской истории и древней мифологии как способа м характеристики окружавших их людей и происходивших на их глазах событ ий. Но средствами далекого от нас искусства они добивались активного воз действия на своих современников, а порой и глубокого проникновения в сущ ность изображаемых ими явлений. Жизнь первого великого русского актера поражает своей целеустремленностью, преданностью делу, котором у он себя посвятил. Всегда уравновешенный, спокойный, немного замкнутый, трезво оценивающи й события, Федор Григорьевич Волков поражал современников одухотворен ностью, достоинством манер. Лишь в сценических созданиях давал он волю с воему «бешеному темпераменту». Особенно славился он произнесением мон ологов, столь характерных для героев классицистских трагедий. Какие роли исполнял он? До нас дошло всего лишь несколько прямых упоминаний о них. Несомненно, он играл все гл авные роли в поставленных тогда трагедиях Сумарокова. Трагическую музу, «прелюбезную Мельпомену», он, как и все деятели театра того времени, став ил выше комедийной музы - Талии (хотя успешно играл и в комедиях). Что же то были за роли? Прямодушного, честного, горячо влюбленного в пленную царевну княжича Хо рева, исполнившего бранный долг и погибшего из-за жестокости и легковери я брата своего - российского князя Кия. Одного из первых русских Гамлетов, Гамлета Сумарокова, лишенного философских раздумий шекспировского гер оя, но сохранившего неприятие зла и тирании. Гамлета-мстителя, выполнивш его свой долг перед убитым отцом. Правдолюбивого, исполненного благородства Трувора, по кончившего самоубийством во имя долга, будучи не в силах вынести разлуку со своей возлюбленной Ильменой. А на иных спектаклях - его брата, коварног о властителя Новгорода Синава, обрекшего на разлуку любящих из-за неисто вой страсти к той же Ильмене. Гордого и нежного любовника боярской дочери Димизы Яро полка, бесстрашно борющегося за свое чувство. Ярополка, восставшего прот ив отца - могущественного и жестокого российского князя. И наконец, киевского князя Оскольда в трагедии Сумароко ва «Семира». Непокорного, мятежного, плененного завоевавшим киевские зе мли правителем российского престола Олегом, но до конца оставшегося вер ным своим убеждениям. О том, что Федор Волков играл Оскольда, известно из восхи щенных упоминаний Сумарокова. Как известно и то, что с не меньшим успехом он играл еще две роли, предназначенные ему Сумароковым, в пышных придвор ных зрелищных спектаклях «Новые лавры» и «Прибежище добродетели». В пер вом из них он исполнял декламаторскую роль Марса, вещавшего о победе соо течественников в одном из сражений во время Семилетней войны с Пруссией , которая тогда была в самом разгаре. Во втором - роль вождя индейцев («Амер иканца»). Роль небольшую, во вставной сцене драматического балета, осуще ствленного известным балетмейстером Гильфердингом, но исполненную дра матизма. Вождь индейцев вынужден покончить самоубийством, ибо европейс кий тиран завоевал землю, на которой жил «Американец», и посягнул на его в озлюбленную. Мучительница ты, Европа, всей природы, Бесчеловечные в тебе живут народы ... И здесь - борьба с тиранией. И зде сь герой - жертва несправедливости. И здесь - гибель человека, не захотевше го потерять достоинство и честь. *** К сожалению, очень мало знаем мы о личной жизни Федора Григорьевича. До нас не дошли даже адреса, где он жил в Петербурге в конце 50-х - начале 60-х годов. До нас дошло лишь свидетельство мл адшего его современника, Н. И. Новикова, что Федор Григорьевич был «жития т резвого» и «строгой добродетели», что «с первого взгляда казался он неск олько суров и угрюм, но сие исчезало, когда находился он с хорошими своими приятелями, с которыми умел он обходиться и услаждать беседу разумными и острыми шутками... Друзей имел немногих, но наилучших, и сам был друг совер шенный, великодушный, бескорыстный и любящий вспомоществовать». До нас д ошло и несколько имен его близких друзей. Все это были люди просвещенные, любящие искусство и литературу: писатель Н. Мотонис, будущий статс-секре тарь Екатерины II Г. Козицкий, ст авшие позже сочинителями прославленных комических опер А. Аблесимов и М . Попов, художник-гравер Е. Чемесов. Дошли до нас и приписываемые Федо ру Волкову сочинения. Одно из них - довольно острая эпиграмма – может сви детельствовать о сатирическом даре ее автора: Всадника хвалят: хорош мол одец! Хвалят другие : хорош жеребец l Полно , не спо рьте : и конь и детина , Оба красивы , да оба скотина ! Другое - написанное в виде песни, про славляющей вымышленный «золотой век» в противовес раззолоченному и гн илому веку Елизаветы,- характеризует ее создателя как человека талантли вого, критически мыслящего, не принимавшего существующий порядок: Станем, братцы, петь старую песню, Как живали в п ервом веке люди . О златые золоты е веки ! В вас счастливо жили человеки , Землю в част и тогда не делили , Ни раздоров , ни войны не знали . Так , как ныне солнцем все довольны , Так довольны были все землею . Злата , меди , с еребра с железом Не ковали ни в ружье , ни в деньги . Не гордились и не унижались , Были равны все и благородны . Все свободны , в се были богаты , Все служили , все повелевали . Их языком сердце говорило , И в устах их правда обитала ... Так прямые жили человеки ... Те минули золоты е веки ! На то, что автором этих сочинений является Федор Григорьевич Волков, пря мо указывает Новиков в своем «Опыте исторического словаря о Российских писателях». «Сей муж,- обобщает он,- был великого, обымчивого и проницатель ного разума, основательного и здравого рассуждения и редких дарований, у крашенных многим учением и прилежным чтением наилучших книг» *** Сумароков по-прежнему высоко ценил Федора Волкова как человека и актера . В то же время, мнительный, обидчивый, он ревниво следил за успехами своег о помощника. Популярность Первого комедианта Ро ссийского театра росла с каждым днем. «Волков показал свои дарования в п олном уже сиянии,- констатировал Новиков,- и тогда-то увидели в нем великог о актера; и слава его подтверждена была и иностранцами...» Положение же дир ектора театра с каждым днем ухудшалось. В январе 1759 года Сумарокову удалось добиться указа Елизав еты: «русского театра комедиантам и прочим... отныне быть в ведомстве Прид ворной конторы и именоваться им придворными». На содержание труппы приб авлялось 3000 рублей. Актерам увеличили жалованье, положение их стало более прочным. Но характер Российского театра резко изменился. Он начисто пот ерял самостоятельность и даже в выборе репертуара теперь полностью зав исел от Придворной конторы и возглавлявшего ее невежественного гофмар шала Карла Сиверса. Сумароков без устали ссорился с ним, жаловался на него сто лько сделавшему для русской культуры и, казалось бы, по-прежнему влиятел ьному И. И. Шувалову, вымещая обиды на ни в чем не повинных актерах. «Я прошу только о том,- досадуя и обижаясь, писал он в одном и з писем Шувалову,- что ежели я заслужил быть отброшен от театра, то по край ней мере, чтобы без продолжения это сделано было... За мои по театру труды, к оторые кажется мне больше, нежели то, что Волков шишаки сделал, и у Волкова в команде быти мне нельзя, а просити, чтобы я отрешен был от театра, я не буд у прежде, пока мест не сойду с ума». В письмах Шувалову Сумароков то просил отставки, то угрож ал, что, если его отставят, он сочинителем, во всяком случае драматическим , быть перестанет. Он клялся в том своей честью, своей фамилией, надеясь, чт о его угроза испугает Елизавету и он сумеет отстоять себя как директора театра. Но Елизавете Петровне давно уже надоели его жалобы. Далек о не все нравилось ей и в его трагедиях, в которых постоянно подчеркивал а сь мысль о том, что потворство монарха собственным страстям ведет к несч астью его подданных. И хотя в трагедиях этих всегда велся разговор об иде альном монархе, под которым якобы подразумевалась Елизавета, она не могл а не понимать истинного смысла назиданий их создателя. После очередного письма Сумароко ва Шувалову летом 1761 года отставка его была санкционирована. Сумароков ме тал громы и молнии. Но он был отходчив. И страстно любил театр. К тому же Рос сийский театр продолжал играть его сочинения,- нерасторжимую связь Сума рокова с русской сценой не смогли разорвать никакие указы. Как, в общем-то , не смогли разорвать они и дружеских уз его с Федором Григорьевичем Волк овым, теперь уже официально возглавившим русскую труппу. *** Очень скоро мы найдем доказательства этому. А пока остановимся на том, чт о в 1761 году Федор Григорьевич Волков получил широкие полномочия. Труппа п од его руководством была уже значительно расширена. Она пополнилась мос ковскими комедиантами, за которыми он ездил в старую столицу, по-видимом у, еще в 1759 году. В труппе уже играла первая выдающаяся русская актриса, пос тоянная партнерша Федора Григорьевича Волкова, Татьяна Михайловна Тро епольская. «Имевшие удовольствие ее видеть» сообщали потом летописцу т еатра П. Арапову, что «она соединяла красоту и благородство с приятнейши м голосом и редкою чувствительностью». Все говорило о том, что возглавленная Волковым российская труппа идет по плодотворному пути. Но Федор Григорь евич не успел реализовать представившиеся ему возможности. О том, что Елизавета Петровна тяжелобольна, знали уже давн о. И все же кончина императрицы оказалась неожиданной даже для столь бли зкого ей И. И. Шувалова, ведавшего всеми делами, касающимися наук и искусст в. Со смертью своей августейшей возлюбленной 25 декабря 1761 года он потерял в сякую власть, в том числе и над театрами. ...Готовый стать вассалом обожаемого им прусского короля Ф ридриха II , Петр III праздновал свое восшествие на престол. А к ругом кипели страсти, возникали заговоры. Братья Орловы вербовали сторо нников возведения на престол супруги еще не успевшего короноваться имп ератора. В числе заговорщиков оказались и Ф едор Григорьевич Волков с братом Григорием. Какова была их роль в перево роте? Сохранилось несколько воспоминаний иностранных дипломатов и рус ских мемуаристов, проливающих на это свет. Опираясь на них, А. М. Тургенев утверждал, что Федор Григорьевич Волков был «первый секретный, немногим известный деловой человек», «может быть, пе рвый основатель всего величия императрицы», что во время переворота он « действовал умом». Широко бытует легенда, что именно он оказал будущей императрице огромную услугу в день, который возвел ее на престол. Согласно этой легенде, 27 июни 1762 года, когда Екатерина Алексеевна прибыла из Петергофа в Измайловскую церковь, обнаружилось, что вершител и переворота впопыхах забыли взять с собой манифест. Заговорщиков охват ила растерянность. Тут подоспел какой-то человек, одетый в скромную синю ю одежду, и неожиданно для всех предложил прочесть манифест. Получив на э то согласие, он, гляди на девственно-белый лист бумаги, откуда-то взявшийс я у него в руках, прочел заранее заготовленный текст манифеста так точно и бойко, что императрица и ее приближенные вздохнули с облегчением. По-ви димому, текст этот был ему знаком. Взор императрицы остан овился с бла годарностью на находчивом смельчаке, оказавш емся Федором Волковым. В донесениях одного из иностранных дипломатов упоминает ся также о том, что в смерти Петра III Федор Григорьевич также сыграл какую-то роль. Среди лиц, сп особствовавших смерти в Ропшинском дворце свергнутого императора, наз ывалось и его имя. По утверждению того же А. М. Тургенева, вскоре после перево рота Екатерина II якобы предложила ему пост кабинет-министра со вручением ордена Андрея Первозванного. Но Ф едор Григорьевич от высокого поста отказался, пожелав остаться вольным актером и по просив лишь об одном: чтобы избавили его от забот об одежде, п ище, квартире и чтобы изредка, в случае нужды, давали ему из придворной кон юшни экипаж... Точно так все это было или не совсем так - не существует пря мых доказательств. Но о том, что актеры Федор и его брат Григорий Волковы и мели самое непосредственное отношение к перевороту, прямо свидетельст вует обнаруженная исследователями собственноручная роспись Екатерин ы II наград лицам, принимавшим участ ие в ее возведении на престол, где братья Волковы стоят одними из первых. Э то подтверждает и изданный императрицей указ от 3 августа 1762 года: «Е. и. в. ни мало не сомневалось об истинном верных своих подданных при всех бывших п режде обстоятельствах сокровенном к себе усердии, однако же к тем особли во, которые по ревности для поспешения благополучия народного побудили самым делом е. в. сердце милосердное к скорейшему принятию престола росс ийского и к спасению таким образом нашего отечества от угрожавших оному бедствий...» Указом этим, «воздающим» и братьям Орловым, и будущему фавориту императрицы Григорию Потемкину, Федор и Гри горий Волковы, в числе четырех из сорока награжденных, не принадлежавших к дворянству, возводились в него и получали во владение семьсот душ креп остных. В Государственном центральном театральном музее им. А. А. Бахрушина хранится «Грамота на дворянское достоинство братьев Волко вых», в которой прямо указывается, что «дворянское достоинство» они, осо бливо Федор и «при нем Григорий», получили за «веренорадетельные услуги , усердие и верность» при «благополучном... на всероссийский императорск ий престол вступлении» Екатерины II . По сообщению сотрудников музея, двор янский герб Волковых, не так давно расшифрованный автором ряда статей о Ф. Г. Bолкове - Л. Стариковой, выглядит так: «В верхней части щита на золотом ф оне, который символизирует в геральдике богатство, силу, верность, посто янство, находится голубая лента, положенная крестом. Крест на язьке гера льдики - символ высокой цели, упоминание о большой услуге в делах гocyдapстве нной важности. Но венчает герб кинжал, продетый сквозь золотую диадему - с имвол богини Мельпомены». Став императрицей, Екатерина II, буд учи человеком образованным и умным, отлично поняла, каким оружием в рука х правителя является театр. Вскоре после переворота, 10 июля 1762 года, Карл Сиверс объявил Федору Григорь евичу Волкову повеление новой императрицы: «Е. н. в. изволила указать... при дворного российского театра комедиантам к представлению на придворном театре в Москве во время высочайшего присутствия е. и. в. изготовить лучши е комедии и тражедии и ко оным принадлежащие речи твердить заблаговреме нно, ибо оные комедианты для того взяты быть имеют в Москву, и о том соизво лила указать российского театра Первому актеру Федору Волкову объявит ь, чтоб он в том приложил свое старание...» Федор Волков свое старание приложил. Выехав вместе со всей российской труппой на коронационные празднества в Москву, он организовал выступление актеров на придворной сцене, сам вы ступал в главных ролях, начал готовить торжественное карнавальное шест вие, которому было приказано придать грандиозный размах. *** Тут снова скрестились пути Сумароков а и Федора Волкова. Приказание возглавить организацию во время коронаци и карнавала давало большие преимущества Федору Григорьевичу. На маскар ад были отпущены немалые средства. В помощь ему выделялись лучшие театра льные художники, машинисты, бутафоры. Сам И. И. Бецкой, будущий президент А кадемии художеств, ведал оформлением маскарада, получившего название « Торжествующая Минерва». Федор Волков, по-видимому еще будучи в Петербурге, пишет либретто будуще го маскарада, выпущенное затем отдельным изданием, рисует эскизы костюм ов, руководит изготовлением бутафории, подбирает музыку. А приехав в Мос кву, возглавляет подготовку участников карнавальной процессии, состоя вших из актеров. студентов незадолго до того учрежденного в старой столи це университета, театральных «охотников» И всех других людей, «кои к теа тральному действу имели склонность». Веселой и торжественной, безобидн о смеющейся над человеческими пороками и утверждающей незыблемую влас ть монархини хотела увидеть карнавальную процессию Екатерина II . Внешне сюжетная схема маскарада так и выг лядела. Конкретным людским порокам противостояли абстрактные аллегори ческие добродетели в виде образов античной мифологии: Минервы, призванн ой олицетворять саму Екатерину II ; в ознесшейся на небо и теперь вернувшейся на Землю Астреи ; покровитель муз Аполлона и т. д. и т. п. Стихи, написанные М. М. Херасковым - б ывшим выпускником Шляхетского корпуса, теперь стоявшим во главе Москов ского университета, проясняли замысел торжественной процессии: нехоро шо пить, быть невежей, попусту враждовать, обманывать, развратничать, бра ть взятки, играть в карты. Во всех несчастьях виноваты сами люди. Но теперь , когда на российскую землю вновь вступает золотой век богини Астреи, в жи лище поборовших Пороки людей придет «красной рай, науки мир и добродетел ь». Такова была заданная канва маскарада. Но на ней оказались вышиты совсем другие узоры. В намеченную схему ворва лась народная стихия. Она перемешала краски, заострила рисунок, уничтожи ла скучную идиллию внешнего построения и заиграла более ядовитыми соче таниями. Худосочно намеченные пороки наполнились конкретной социально й плотью и победили надуманную бестелесную «добродетель». В оторванный от действительности маскарадный сюжет пришла неподкупная правда. Ее привели за собой появившиеся в маскараде обиpaловы, обдираловы, кривос удовы, напыщенные развратные богачи, обобранные бедняки. Ее привнесли ак теры-простолюдины, игравшие в острой манере народных зрелищ. Ее выпукло подчеркнули хоральные песни, автором которых являлся Сумароков, исполн яемые на легко запоминавшиеся, простые мотивы. Именно ему, успевшему вызвать неудовольствие своими назидательными ст ихотворными поучениями уже и новой императрицы, поручил Федор Григорье вич сочинить песни, которые сыграли в маскараде едва ли неглавную идейну ю роль. Песни эти не были безобидны. Порой они достаточно прозрачно намек али, что не так уж благополучно в наступающем веке вновь сошедшей с небес Астреи и что не абстрактные пороки - виновники людских невзгод, а вполне к онкретные их носители и источники. Весьма смелым и многозначительным был так называемый «Хор к превратном у свету», где приплывающая из-за «полночного моря» Собака рассказывала С оловью, что многое хулы там, «за морем», достойно: Я бы рассказати то умела, Есть ли бы Сат иры петь я смела ; А теперь я пети не желаю , Только на пор оки я полаю ... Намек оказывался достаточно кра сноречив, если учесть, что до этого Сумароковым (а может быть, и Boлковым - им еется и такое утверждение исследователей) был написан другой текст «Хор а к превратному свету», не допущенный высшими властями на представление: За морем почтенные люди Шеи назад не загибают, Люди от них не погибают , В землю денег за морем не прячут . С крестьян там к ожи не сдирают . Деревень на кар ты там не ставят , За морем людьми не торгуют ... Сильные бессильных там не давят , Пред больших бояр лампады не ставят . Все дворянски дет и там во школах ... Лести за мор ем не слышно , Подлости за мор ем не видно ... Все люди за мор ем трудятся , Все там отечеству служат ; Лутче работящий там крестьяни н , Нежель господин тунеядец ; Лутче не рас чесаны кудри , Нежели парик на болване ... Если сопоставить этот текст с текстом песни «О золотом веке», приписываемым Федору Волкову, то можно увидеть, как совпадает их и дейная тенденция. И неважно - Сумарокову ли, Волкову ли принадлежит не поп авший на маскарад «Хор к превратному, свету». Важно другое: он не мог быть написан без ведома главного ор ганизатора карнавального представления. Разумеется, Федор Григорьевич, как и Сумароков, как и другие близкие им по духу люди, по-прежнему верил в возможность просвещенной монархии, в то, чт о по доброй воле правителя может наступить «золотой век». Будет ли такой просвещенной правительницей Екатерина II? Не так легко было ответить на э тот вопрос. И все-таки Федор Григорьевич Волков и Сумароков не могли не увидеть, что уже при восхождении Екатерины II на пре стол хлынули награды ее приверженцам. Пороки продолжали процветать. Дон осы же, мздоимство, разврат, фаворитизм по-прежнему определяли атмосферу императорского двора. Сумароков и Волков имели достаточно оснований быть недов ольными друг другом. Но в главном сходились. Сумароков скоро докажет это, создав «Элегию», посвященную памяти Федора Григорьевича. Смерть пришла к тому нежданно-негаданно, в Москве, в городе , с которым его мало что связывало. «Смерти его,- пояснял Н. И. Новиков,- было п ричиною следующее обстоятельство: он получил повеление вымыслить и рас положить публичный маскерад для увеселения народного, который он сочин ил под именем Торжествующия Минервы. По приготовлении ко оному платья и машин, по предписанию его, представлен был сей маскерад публичным шестви ем Генваря 30, Февраля 1 и 2 дня 1763 года. Г[осподин] Bолков, желая, чтобы наблюден б ыл во оном везде порядок, ездил верхом и надсматривал над всеми его частя ми, отчего и получил сильную простуду, а потом вскоре горячку; на конец сде лался у него в животе антонов огонь, от чего и скончался 1763 года апреля 4 дня на 35 году от рождения, к великому и общему всех сожалению. Тело его с велико лепною и богатою церемониею погребено в присутствии знатнейших придво рных кавалеров и великого множества людей различного состояния в Андро ньеве монастыре...» Через двести лет там, в Москве, в Андрониевском монастыре б ыл сооружен надгробный памятник Федору Волкову. Но тогда же еще бытовала легенда и о том, что он был похоронен не там, что потом тело его перевезли в Петербург, и последнее пристанище нашел он на Васильевском острове, окол о церкви Благовещения... Найденный не так давно современными исследователями мат ериал говорит о другом. Он позволяет полагать, что 8 сентября 1763 года Федор Григорьевич Волков был похоронен не в Петербурге или в Андрониевском мо настыре, а в московском Златоустовском монастыре, о чем свидетельствует внесенный туда его родственниками большой вклад. Пройдет сто лет после учреждения русского театра, и гордо сть, слава его Михаил Семенович Щепкин воскликнет: «Кто, где, когда впервы е привил к нашей жизни искусство? Он, незабвенный наш Федор Григорьевич В олков... Волкову, Волкову, Волкову всем мы обязаны». Белинский же назовет Ф едора Волкова необыкновенным человеком, упрочившим в нашем отечестве « новый источник народного образования» - театр, роль которого в просвещен ии России была особенно велика.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Вами управляет тот, кто вас злит.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культуре и искусству "Волков- русский актер и театральный деятель", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru