Реферат: Архетипический политеизм М. Цветаевой и неоязычество в русской культуре XX в - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Архетипический политеизм М. Цветаевой и неоязычество в русской культуре XX в

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 30 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Архетипический поли теизм М. Цветаевой и неоязычество в русской культуре ХХ в. В 1925 г. в деревне под Прагой о. Сергий Булгаков крестил сына М.И. Цветаевой. Во т как она об этом пишет: "Чин крещения долгий, весь из заклинаний бесов В од ном месте, когда особенно выгоняют, навек запрещают ("отрекись от ветхия п релести!"), у меня выкатились две огромные слезы - точно это мне вход заступ али в Мура" (НСТ, 380). И далее: "Мур, во время обряда Одну ножку так помазать и не дал. (Ахиллесова пята язычества! Моя сплошная пята!)" (НСТ, 380). То есть и сама ма ть - сплошь ахиллесова пята, сплошь открыта проникновению той самой "ветх ия прелести". Чтобы понять значение ремарки Марины Ивановны, стоит конкретизировать понятие язычества как в контексте русской культуры XX столетия, так и в кон тексте личной судьбы Цветаевой. Едва ли под язычеством в данном случае подразумевается поклонение Стри богу или Вотану. Речь идёт, вероятно, о характерном для язычества и неприе млемом для христианства мироощущении, явленном, в частности, в поэтическ ом наследии М. Цветаевой и содержащем ряд позиций: 1. Толерантность политеизма и амбивалентность бо жества. " Ересь" на греческом поначалу имело просто значение "выбор", а в языческом м ире выбор между тем или иным культом происходил практически ежедневно. Л юди могли отправлять множество культов одновременно, принимая как само собой разумеющееся, что они не противоречат высшему источнику божестве нного бытия (если, по их мнению, таковой был один). Языческие религии строи лись на основе общей линии и прецедента" 1. Мог бы и Христос войти в пантеон, но: не захотел. "Бог: день - ночь, зима - лето, война - мир, пресыщение - голод (все противополож ности)" 2, - этот перевод слов Гераклита знала Цветаева с ранней юности, благ одаря В. Нилендеру. 2. Экоцентризм, предшествовавший христианскому антропоцентризму; сакра льность стихий - природы, вне человека и в нём самом. "Весь мир был святым в буквальном смысле этого слова. Вся Вселенная вмест е с порождённым ею человеком оказывается пронизанной Святым Светом и об разует, вместе с населяющими её людьми, единое божественное тело" 3. Язычни ки рассматривают природу как манифестацию божества. 3. Чувство мистической сопричастности и символическое восприятие явлен ий целостного, нерасчленённого мира. В соответствии с ощущением мистической сопричастности и единства "пред меты, существа, явления могут быть одновременно и самими собой, и чем-то ин ым. Пра-логическое мышление не думает о том, чтобы избегать противоречий. Чаще всего оно относится к ним с безразличием. Оно всюду видит самые разн ообразные формы передачи свойств путём переноса, соприкосновения, тран сляции" 4. 4. Наконец, особое видение жизненного пути человека, предполагающее сред и прочего дерзновенность как добродетель и личную ответственность пер ед высшими силами за последствия выбора - вне какого бы то ни было посредн ичества. Неуместность, таким образом, Спасителя. "Христианское понятие греха чуждо язычеству как таковому. Язычники могл и совершать недостойные поступки, ошибки, или же не быть "просветлёнными" ( в терминологии мистерий), но "грех" в язычестве был понятием бессмысленны м" 5. "Согласно языческим представлениям, причастность к божественной при роде полностью исключала какую-либо изначальную ущербность человеческ ого естества" 6. Каковы могли быть источники формирования подобного мироощущения у М. Цв етаевой? Как всякий значительный поэт, Цветаева невольно являлась экраном, на кот орый проецировались основные тенденции эпохи. И даже религиозное воспи тание юной Марины происходило в фокусе влияний, вообще характерных для ф ормирования религиозных взглядов русской интеллигенции. Один православный, искренне верующий профессор, сын священника, жизнь св ою положил на то, чтобы воздвигнуть напротив храма Христа Спасителя анти чный пантеон: Не секрет, что звали профессора И.В. Цветаев. Прежде всего, в качестве источника мироощущения его дочери следует назв ать эстетическое воздействие античности и греко-римской мифологии как составляющих европейской культуры со времён Ренессанса. Влияние это ос уществлялось, главным образом, через отца. Подрастая в тени строительств а Музея изящных искусств, Цветаева с детства физически была окружена ока менелыми останками олимпийцев. Мать вместе с частью немецкой крови передала дочери свою очарованность языческим духом германского эпоса и литературного романтизма. Синтез р одительского влияния просматривается в следующих признаниях Марины Ив ановны: "Я, может быть, дикость скажу, но для меня Германия - продолженная Гр еция, древняя, юная. Германцы унаследовали. О, я их видела: пасторов, помеша вшихся на Дионисе, пасторш, помешавшихся на хиромантии Это страна сумасш едших, с ума сошедших на высшем разуме - духе" (IV, 545, 551). И вот уже переводя на себя: "Вячеслав Иванов обо мне говорил "красавица", но потому что любил античный и германский мир и узнавал их во мне" 7. Главное же состояло в том, что и мать, и отец, соблюдавшие православную обр ядность, оба были одержимы демонами искусства. Буйное вторжение в дом эт их незримых бесов для девочки стало реальнее наглядного присутствия ик он. "Само искусство тот гений, в пользу которого мы исключаемся (выключаемся) из нравственного закона. кто же оно - искусство, как не заведомый победите ль (обольститель) прежде всего нашей совести" (V, 353), - писала Цветаева в эссе "И скусство при свете совести". Такое определение искусства становится правомерным, если заметить, что понятие совести сопряжено для поэта с понятиями пользы, разума, осознанн ости и осведомлённости, с однозначностью правды и непреложностью истин ы. Тогда как творчество свободно от утилитаризма и связано с интуитивным знанием совокупности "разовых аспектов правды" (V, 365), взаимоисключающих ли шь при сопоставлении. Искусство, переплавляющее противоположности в целостность явленного н ам мира, кощунственно по своей сути. Стихия слова - мифологическое простр анство кощун, где смертный (поэт) вечно подаёт Бессмертному - Кощею, алчуще му сбыться (стихийному) демону. И вместе с тем она - последнее реальное про странство, где "рука" может быть рукой вообще - ни левой, ни правой, а слово "б ог" грамматически допускает образование множественного числа. "Многобо жие поэта. Я бы сказала: в лучшем случае наш христианский Бог входит в сонм его богов. Никогда не атеист, всегда многобожец " (V, 363). Искусство - форма неиссякаемого плодоношения природы, в то время как кон текст употребления Цветаевой слова "совесть" в упомянутом эссе - исключи тельно деструктивен: совестливость, идейность русской литературы - в уще рб её художественности, совесть поднимает Толстого против искусства, Ма яковского - на поэтическое самоубийство (отмщённое самоубийством физич еским), Гоголя - на сожжение "Мёртвых душ". Совесть и художественное творчество тесно связаны с понятиями, предста вленными в виде антиномии: Христос/природа, христианский/языческий. Здес ь творчество по сути своей оказывается неотделимо от языческой - природн ой, непосредственной, интуитивной, "внесовестной" - формы религиозности. Актуальный для Цветаевой водораздел понятий проходит в области тракто вки бессмертия. Христианское бессмертие - спасение, окончательное извлечение из стихий ности, гибель природного закона в нас. Бессмертие языческое - вневременн ое, предвечное существование, лишь мнящееся небытием из-за своей неназва нности, непоименованности слитых в нём явлений. И М. Цветаева отчётливо о сознавала такое понимание бессмертия как языческое: "Бессмертья, может быть, залог! - цитирует Цветаева строку А.С. Пушкина и поя сняет : - Залог бессмертья самой природы, самих стихий - и нас, поскольку мы о ни, она. Строка, если не кощунственная, то явно-языческая. Последний атом с опротивления стихии во славу ей - и есть искусство" (V, 347-348, 351), по мысли Цветаев ой. Помимо родительского, в детстве Цветаевой, бесспорно, имело место влияни е народной, полуязыческой, религиозности через фольклор и так называемы е суеверия. Суеверия не только русских нянек и поселян, но, не в меньшей ст епени, немецких и французских гувернанток: чёрт и Saint-Antoine de Padoue, по очереди возв ращающие детям пропажу, полудённый и прочие (V, 42; IV, 160). К шестнадцати годам, так и не обретя смысл православия, пройдя периоды во инствующего атеизма и, сразу вслед за тем, страстного увлечения католиче ством, отстранив от себя протестантизм как только этическое учение, Цвет аева имела за плечами собственный мистический опыт. Я имею в виду "кощунс твенные" вербальные навязчивости, спонтанные всплески фантазии на гран и визионерства и изменённые состояния сознания, если считать достоверн ыми откровения в автобиографической прозе ("Чёрт", "Дом у Старого Пимена"), н а страницах тетрадей (См.: V, 36, 43, 45, 130-131; НСТ, 151). Мистическим опытом было и состояние поэтического вдохновения, наития, у же знакомого 16-летней Марине. В это время она знакомится с поэтом Эллисом, который вводит Цветаеву в ср еду символистов, группирующихся вокруг нового издательства "Мусагет". Из дательство возникло как оппозиционное петербургскому "Аполлону" и, в про тивоположность символизму как художественному приёму, утверждало симв олизм как религию, образ жизни и живое мифотворчество, как путь в "Софийны й" мир В. Соловьёва. В символизме Цветаева впервые обнаружила созвуч ие собственному мировосприятию. "Ни одной вещи в жизни, - писала она, - я не в идела просто, мне в каждой вещи и за каждой вещью мерещилась - тайна, т. е. её, вещи, истинная суть. Бант - знак, стихи - знак Но чего? Так я видела мир восьми лет, так буду видеть восьмидесяти, несмотря на то, что вещь неизменно оказ ывалась просто - собой" (НСТ, 156). Как и всегда в жизни М. Цветаевой, речь шла не о философском или литературн ом, а в гораздо большей степени о человеческом влиянии. Такое влияние ока зали на неё в молодости три поэта: Эллис, М. Волошин, Андрей Белый. Эзотерика и европейский оккультизм, дл я В. Брюсова, например, бывшие смесью позы и нравственного эксперимента, а также предметом интеллектуального интереса, для "младших символистов", н апротив, являлись способом познания, вероисповеданием и вообще формой д уховной жизни. Масонство и увлечение мистериальными практиками Волошина, бодлерианст во Эллиса, теософские искания Андрея Белого, наконец, штейнерианство все х троих позволяют говорить об этих русских поэтах как о неоязычниках в т ом смысле, в каком неустанно предаёт неоязычников анафеме, например, дья кон Андрей Кураев нынче. Последний, впрочем, вообще видит язычество в "пок лонении совести. Искусству. Здоровью. Богатству. Науке. Прогрессу. Общече ловеческим ценностям. Язычество, - пишет он, - не только милая народная этн ография и разгадывание гороскопов. Язычество - религиозная реальность. С ним можно пропасть, погибнуть" 8. В понимании Русской Православной Церкви неоязычество - не только полите истические религии, но все вообще нехристианские религии, особенно вост очные, а также учения Блаватской, Рерихов и их последователей. В специальном же смысле термина неоязычество, эклектически сочетая в ра зных пропорциях религиозные традиции древних славян и других традицио нных культур мира, идеи германского неоязычества XIX в., "является оригинал ьным явлением нашего времени. К нему обращаются образованные городские жители, давно утратившие связи с традиционной крестьянской культурой, к оторая, казалось бы, являлась последним оплотом архаических дохристиан ских верований. Неоязыческие группы, созданные городскими интеллектуа лами, уже несколько десятилетий существуют во многих странах Запада" 9 и л ет пятнадцать назад появились в СССР. Однако здесь нас интересуют не общественные движения исповедующих язы чество сегодня, а то, что это понятие значило для М. Цветаевой. Нас интерес ует значение понятия язычества для индивидуальности крупного поэта, во сприимчивой к глубинным тенденциям культуры, столь явно проявившимся к концу XX века. Происходя, бесспорно, от того же корня, что и "дионисийство" помянутого Цве таевой германского пастора, и столоверчение, повсеместно развлекавшее в начале XX в. европейцев (в том числе без пяти минут доктора К.Г. Юнга), неоязы чество поклонников Аполлона Мусагета имело в глазах Цветаевой два суще ственных отличия. Во-первых, оно не было вторично - оно боговдохновенно во ссоздавалось в каждый настоящий момент гениальной личностью своего пр иверженца. Отсюда свидетельства о посвящении М. Волошина, медиумических трансах Эллиса и буйных экстазах Андрея Белого. Эти поэты явили Цветаевой, помимо книжной поэтической магии, живое "чаро действо" слова, сродни фольклорному заговору - тот творческий, ещё долите ратурный, процесс, который позже К.Г. Юнг назовёт "направленным воображен ием". Магия звучащего слова Эллиса преодолевала пространство, Волошина - размыкала цепь времён. Сама суть, тайна бытия и представала, и приоткрыва лась в нём. Во-вторых, важное отличие русского символистского мистицизма от европе йского оккультизма заключалось в стремлении части символистов (Белого, Мережковских) обрести корни, оправдание, если угодно, в народном религио зном движении, в идеологии сектантства. Это было близко М. Цветаевой, хотя , разумеется, не почвеннические настроения обуревали её, а потребность о значить и рефлектировать свой опыт. Так, "Серебряный голубь" Андрея Белого, наложившись на детские впечатлен ия от дачной Тарусы, откроет Цветаевой Тарусу хлыстовскую как исток её с обственной души. Отныне всё самовластное, стихийное, интуитивно-религиозное и заворажив ающее будет зваться Цветаевой хлыстовством (она ещё не нашла слова, языч ники для неё - пока только великие древние). Самовластное - именно в этом см ысле она скажет о себе: "И католическая душа у меня есть (к любимым!) и протес тантская (в обращении с детьми), - и тридцать три еретических, а вместо прав ославной - пусто. Rien Тарусская, хлыстовская: (душа)" (НСТ, 350-351). Ещё в 1914 г. М. Цветаева написала В. Розанову о своём неверии как о неспособно сти покоряться (См.: VI, 120). И всё же: И всё же Марина Цветаева не попала ни в одну из ловушек, расставле нных формировавшими её влияниями. " им я тоже не верила, видя, что я живая, по падаю в теорию в какой-то очень благополучный (и сомнительный) разряд" (НСТ , 152). Интуиция всегда безошибочно выверяла душевный строй М. Цветаевой, буд то бы в соответствии с неким камертоном. Дневной, ироничный рассудок Цве таевой никогда не позволил бы ей всерьёз заиграться в чернокнижие. Из пр едложенного жизнью отбиралось лишь то, что соответствовало сути. Так выс траивалась личность. Существовал ещё один, главный, источник религиозной самоидентификации М. Цветаевой, благодаря обнаружению которого в 1920-е годы она заговорила о с воём язычестве, а не о хлыстовстве - романтически-литературного происхож дения. Это непрестанный, чёткий "мониторинг" чувств, рефлексия собственн ой религиозной интуиции в том числе: "Всегда крещусь, переезжая через рек у. Подумать не успев. Любопытно, есть ли в народе такая примета? Если нет, зн ачит - была. Недавно, в Кунцеве, неожиданно крещусь на дуб. Очевидно, источн ик молитвы не страх, а восторг. Я неистощимый источник ересей. Не зная ни о дной, исповедую их все. Может быть и творю" (IV, 516, 530). "Я" - так просто сама Цветаева определяет источник своего религиозного мировосприятия. Мне же, прежде чем показать, что я понимаю под язычеством в случае М. Цвета евой, хочется напомнить, что именно послужило "финальным аккордом" деяте льности, уже в эмиграции, издательства "Мусагет". Им стал первый том русско го перевода сочинений К.Г. Юнга. Ученик последнего Э. Метнер, основатель "М усагета", хотел показать тем самым близость аналитической психологии Юн га русскому символизму. "Сны так же символичны, как и образы искусства, - пи сал Метнер, - как и высшие выражения религиозной мудрости. Символ являетс я разрешением внутренних противоречий психики, и в этом качестве имеет о свобождающую силу" 10. Устранение этих противоречий становится насущной необходимостью в кри зисные периоды жизни, как индивида, так и общества. Тогда наиболее интенс ивно протекает процесс символической интерпретации бытия на основе ар хетипов бессознательной психики. Рискну дать рабочее определение архетипа на основе метафоры компьютер ного века: архетип - это программа восприятия, рефлексии и поведения (одна из бесконечно многих в общечеловеческом "пакете программ"), заложенная в нас до рождения и активирующаяся по мере необходимости. В ситуации, когда потребность в "руководстве свыше" особенно остра, а боги - умерли (как античные, так и христианский), то есть когда предлагаемые кул ьтурой религиозные символы перестали выполнять свою функцию (а именно э то произошло в XIX столетии): В такой ситуации психика, по Юнгу, сама начинает воссоздавать нечто вроде религиозной системы. Она использует и осколки (в виде мифологических фрагментов) прежде существовавших систем, и прод уцирует новые персонификации психических состояний - новых богов, так ск азать. Эти безымянные "боги" единосущны всем древним богам человечества и не менее могущественны. Мы как бы обнаруживаем себя у истоков неведомых верований, которые могли бы развиться в систему, если бы людям пришло в голову договориться об име нах. Поскольку же - нет, персонификации архетипов остаются для личного по льзования их, условно говоря, создателя. В случае поэта - становятся ещё и коллективной ересью для круга почитателей его таланта. Таким образом, М. Цветаева исповедовала то, что можно назвать автохтонны м язычеством - в отличие от неоязычества: выпускала из стихийного небыти я живых демонов и нарекала их - вместо того, чтобы поклоняться опустевшим идолам "почившего в бозе" пантеона. Этот священный труд осуществлялся в творчестве и был осознан Цветаевой как колдовское призвание (" поскольку колдунья. И поскольку - поэт" (НСТ, 78)) в кризисный период её жизни (пять лет между смертью младшей дочери и рожде нием сына), период, ставший переломным и в судьбе России. Этот священный труд имел социальное значение, которое Юнг усматривал в т ом, что, разрешая личные вопросы, поэт всегда отвечает общественной необ ходимости в осознании той или иной вечной истины. Итак, сфера психического - единственно возможная и необходимая область с уществования язычества в цивилизованном обществе. Архетипическая же п сихология (одна из современных школ юнгианского анализа) предлагает, пож алуй, оптимальный метод исследования явлений такого рода. Ведь и совреме нные неоязыческие движения, и массовые эзотерические пристрастия XX в. су ть попытка навязать подспудной активации архетипов готовые формы, реан имировать религиозные символы. Развивая концепцию "психологического (или архетипического) политеизма", Джеймс Хиллман, основатель архетипической школы юнгианства, предполаг ал, я думаю, показать, что после "смерти Бога" душа жива тем, что: всё-таки она язычница! М. Цветаева о Волошине: " Макс, которого как-то странно называть х ристианином, настолько он был всё, ещё всё" (IV, 218). Вот и душу как-то странно наз ывать христианкой: настолько она еще всё: "Традиция мысли (греческой культуры, Возрождения, Романтизма), наследницей которой считает себя архетипическая психолог ия, погружена в политеистическое мировоззрение. Политеистическая анал огия имеет одновременно религиозный и нерелигиозный характер. В психол огии боги не составляют предмет веры, боги составляют предмет воображен ия. Предоставляя убежище и алтарь, боги способны упорядочить весь феноме нальный мир природы и человеческого сознания" 11. Кризис христианства, в том числе в современной нам России, как бы не пытал ись сегодня говорить о возрождении православия, есть кризис монотеизма вообще. Политеизм с психологической точки зрения предполагает возможн ость переживания наших внутренних конфликтов как внеперсональных и св ященных - вне сознательной части психики. Переживание развёрнуто как мис терия взаимодействия автономных персонификаций. Катарсис, наступающий в результате этого рода драматизации, помогает человеку обрести себя. "С пасающий целостность личности катарсис есть примирительное упразднен ие зияющей в душе диады, переживание которой породило трагическое вдохн овение" 12, - заметил Вячеслав Иванов. Марина Цветаева в высшей степени облад ала способностью к драматизации своих психических содержаний в творче стве, которое, являя динамику архетипических моделей, позволяло Цветаев ой провидеть пути становления. Рефлексия этой способности, этой уязвимо сти для "ветхия прелести" архаичных глубин души и стала осознанием языче ства в себе. Напряжённое, энергетически заряженное ядро цветаевской поэзии "кризис ного периода" (1920-1925 гг.) мы обнаруживаем в сопоставлении двух зеркальных фиг ур-персонификаций архетипа анимуса в трансцендентном его аспекте. В переводе с психологического жаргона мы говорим об образном воплощени и маскулинного начала психики, обладающего, по Юнгу, функцией возведения сознания к предельным высотам (или низведения к предельным глубинам) ду ха. В каком-то смысле анимус - аналог поэтической Музы. Мы обнаруживаем в стихах Цветаевой такие образы двух типов. Назовём этих "демонов", эти архетипические персонификации, эти новые божества Белый В садник и Красный Всадник. Белый Всадник узнаваем в Ипполите ("Федра"), в Цар евиче ("Царь-Девица"), в Святом Георгии одноимённого стихотворного цикла. К расный Всадник наиболее ярко воплощён в Молодце ("Молодец") и в Гении (поэм а "На Красном Коне"). Оба Всадника вступают во взаимодействие с женскими фигурами (условно на зовём их Федра и Амазонка), представляющими бессознательные аспекты эго- идентификации автора. В обоих случаях взаимодействие осуществляется п о типу "священного брака" с кульминационным актом пронзения "невесты" коп ьём-лучом. Маруся в "Молодце" обмирает, пронзённая жалом возлюбленного шмеля-упыря ( наиболее эротически откровенная сцена архетипической гибели девы от о стрия): - Конец твоим рудам! - Конец твоим алым! Гудом, гудом, гудом! Жалом, жалом, жалом! - Ай, - жаль? - Злей - жаль! (III, 299) Прочие сцены "пронзения" более нейтральны. "На Красном Коне": :И входит, и входит стальным копьём Под левую грудь - луч. И шёпот: Такой я тебя желал, И рокот: Такой я тебя избрал: (III, 22-23) В "Федре": Други милые, каково Грудь и рану узреть зараз?! Речи не было. Кровь лилась: (III, 640) Итак, любовь-поединок с неким Демоном, отнимающим постепенно деву у жизн и, жизнь - у девы. В гибели для мира - воссоединение с любимым. Ахилл, пронзивший грудь амазонки, лишь так мог с ней соединиться. Стальным копьём луча востребовал безымянную героиню поэмы "На Красном К оне" на брачный пир Гений. Одно смертоносное жало оказалось способно соединить Марусю с Молодцем в последний миг её земной, не зачарованной ещё, жизни. Но и Федра погибает, пронзённая брезгливым острием Ипполитова приговор а: "Гадина!" И реальная гадина (Змей, дракон) истекает янтарной кровью, пробитая копьё м Георгия: Закатным лучом - копьецо твоё Из длинных перстов брызжет. (II, 36) Пять вариантов архетипического слияния! Как и всякая метафора, эта открывает широкое поле смыслов 13. Здесь нас инт ересует выбор "жениха" лирической героиней М. Цветаевой как выбор между п ризваниями "христовой невесты" и Маринки из "Переулочков" - искусницы-чаро дейки, между "совестью" и творчеством, между христианской и языческой сфе рами души. Символический союз с Белым Всадником, олицетворением чистоты, высоты ду ха и плотской немощи, - весьма христианский: покаяние бракосочетается в н ём с принесением искупительной жертвы. В какой-то миг в обеих поэмах героиня оказывается во взаимодействии Федр а - Белый Всадник, осмысленном как взаимодействие Грешница - Спаситель, Ма гдалина - Сын Божий. Образ Святого Георгия, в самом деле, перекликается с о бразом Христа: Не лавром, а тёрном :Ты больше, чем Царь мой, На царство венчанный: И больше, чем сын мой! Ты, блудную снова Вознесший жену: (II, 42-43) Обеих героинь Красный Всадник приводит в храм, обе грешницы в какой-то ми г припадают к стопам Иисуса: - Прими меня, чист и сладок, За ны - распят. ("На Красном Коне" (III, 21)) "Окропи меня иссопом - очищуся!" ("Молодец" (III, 336)) Здесь, в этот миг воссоединения с Белым Всадником, "умирает Федра", прекращ ается в благостном покаянии пробуждение самости, осуществляется смире нное растворение в соборной христианской купели. Пронзающий луч разлуч ает и жениха, и невесту с самими собой. Понесшие кони убивают Ипполита, а Г еоргий - - Колеблется - никнет - и вслед копью В янтарную лужу - вослед копью Скользнувшему: (II, 36) Розовый рот свой Победоносец, На две половиночки - Победы не вынесший. (II, 39) Но почему-то именно и только отсюда, пройдя искушение убаюкивающими объя тиями Матери-Церкви, душа может продолжить путь развития, воспрянув в яз ыческой гордыне. Душа отныне принимает на себя ответственность взросле ния, "самостояния". Пресветлый Белый Всадник, кристаллизация позитивного аспекта духа, заводит душу в тупик, пресекает её рост. Это ли не парадокс? Красный Всадник (Гений, молодец) открывает иной смысл разящего удара коп ья. Брачный поединок с Красным Всадником, олицетворением глубин души и с тихийного животворящего начала, напротив, приносит невесте смерть-обно вление, как в фольклорном свадебном обряде, - в ином качестве, в новом доме. В оконнице Божьего храма в обеих поэмах вспыхивает алое зарево фигуры Вс адника: Огненный плащ - в прорезь окон. Огненный - вскачь - конь. ("На Красном Коне" (III, 21)) - Рвенье, ко мне! В левом окне, Рденье, ко мне! В вечном огне. ("Молодец" (III, 339)) Героине предоставлен выбор, и она выбирает: откликается призванию Красн ого Всадника. Вновь бег за огненным миражом. Затем испытание отвержением: "Твой Ангел т ебя не любит!" (III, 22) Однако вешаться - удел отвергнутой Федры. Отвергнутая Ам азонка, собственно, в этот-то момент и становится Царь-Девицей, овладевае т мечом-кладенцом собственной маскулинности ("О дух моих дедов, взыграй с цепи!" (III, 22)), бросает "обидчику" боевой вызов. Вызов этот - кульминационный момент интеграции анимуса в сознание женщи ны. По Юнгу, интеграция архетипа в сознание открывает путь к постижению б олее глубоких пластов бессознательного. В этот миг душа обретает свобод у, избранную взамен спасения. Только теперь становится возможен удар коп ья анимуса-психопомпа, проводника души, а вслед за ним - трансформация. Соблазнительно трактовать путь Амазонки за Красным Всадником в христи анском духе - как путь грешницы, продавшей душу дьяволу: Не за мирские благ а - за певческий дар. Соблазнительно в христианской традиции и само служе ние искусству трактовать как бесовский соблазн: Но есть целостность, сводящая полярности воедино. За пределами сознания , ведающего лишь "-" и "+", существует единство архетипа. Бог и Дьявол - две стор оны медали. Красный и Белый Всадники - близнецы-антагонисты, разнящиеся, как вдох и вы дох - парный символ мистического отроческого опыта Цветаевой: и её своев ольного конца. Подлинный (архетипический, т.е. прарелигиозный) политеизм, подлинное язычество действительно вбирает в себя все дихотомии, даже та кие, как язычество/христианство. За красною тучею - Белый дом. (II, 36) "Вся система катартики была выработана с единственной целью: примирить д ве несогласованных веры, совместить в религиозном сознании и действии д ва несовместимых мира" 14, - пишет Вячеслав Иванов. Именно это со всей непоср едственностью языческого эклектизма предпринимает М. Цветаева в своих стихах. Но христианский Бог, включённый поэтом в сонм, перестаёт быть хри стианским. Именно поэтому из Божьего храма невеста уходит за Красным Всадником, нед вусмысленно свободу выбора предпочтя отказу "спасения". Вольному воля, с пасённому рай: Недаром волю, а не ад противопоставляет раю русская посло вица: христианское спасение - результат свободного выбора человека в пол ьзу несвободы. Отказ от "ереси" как от самой возможности дальнейшего выбора становится, как мы наблюдаем, смертью - отказом не только от "ветхия прелести" язычеств а, но и от универсального принципа живой природы в себе - от творчества (ср авните пафос поэм с анализом в "Искусстве при свете совести" деструктивн ости "совести" в художнике). Ибо креативность и языческое мироощущение пр оистекают из одного источника. Характер архетипических взаимодействий автохтонных божеств, эта воссо зданная мифология, становится сакральной метафорой, проясняющей суть к онфликта на всех уровнях: на уровне эмоциональных и религиозных противо речий в самой Цветаевой, на внешнем, социальном уровне (недаром Всадники облачились - и не произволом автора! - в цвета Гражданской войны), наконец, н а уровне вечного спора между Логосом и бессознательным: За интеграцией в сознание анимуса-духа следует пр едстояние души архетипу мана-личности. Термин "мана", употребляемый Юнгом, изначально обозначал совокупность ок культных качеств, магических знаний и сил, представляющую собой проекци ю бессознательного самопознания. Качественное личностное изменение, об наруживающее себя в творчестве поэтессы за порогом её 32-33 лет, бесспорно, б ыло подготовлено интенсивными процессами, происходившими в психике М. Ц ветаевой в 1920-1924 годах. До того романтически игравшая в ворожею, в ведунью, Цветаева в конце 1920-х ею становится. Духовная и творческая мощь М. Цветаевой той поры, сила трансл яции её личности (читателям и почитателям) - сила "мана", конечно. За предела ми литературы она отозвалась "в миру" рябью мистических легенд о Марине И вановне. Наделяя субъекта ведением, т.е. объёмом осознания большим, нежели средни й для данной эпохи, делая из него фигуру Учителя или, что чаще, Послушника, активированный архетип мана-личности, считал Юнг, погружает человека в с оциальный вакуум и, вместе с тем, наделяет повышенной волей и тягостным д аром владычества. Путь к самости - к предельному ведению и самоосуществлению - лежит через р астворение мана-личности, интеграцию в сознание и этого архетипа. Час ученичества! Но зрим и ведом Другой нам свет, - ещё заря зажглась. Благословен ему грядущий следом Ты - одиночества верховный час! ("Ученик" (II, 13)) Рефлексии форм этого существования посвящены более философские, нежел и искусствоведческие, статьи и проза сорокалетней Цветаевой. Таким образом, религиозная самоидентификация М. Цветаевой сформировал ась как под влиянием эстетических и философских тенденций, характерных для западной культуры вообще, так и под воздействием неоязыческих веяни й, модных в Европе и России на рубеже XIX-XX вв. Однако М. Цветаева, в отличие от многих поэтов-символистов, не попала под о баяние ни одного религиозного учения. "Многобожие" и "язычество" её, о кото рых она не раз писала, можно назвать автохтонными (самопроизвольными) ил и архетипическими. В теории юнгианского психоанализа, близкой концепции русского символи зма, была исследована проблема архетипического политеизма и его проявл ения в художественном творчестве. В условиях кризиса религиозных символов эпохи, в период социальных потр ясений и драматического излома личной судьбы поэт обнаруживает способ ность своего воображения продуцировать активные архетипические персо нификации. Они идентичны языческим божествам и несут сакральную функци ю разрешения внутрипсихических противоречий (посредством драматизаци и последних и катарсиса). Этого рода "магический дар" особенно ярко проявился в творчестве М. Цвета евой 1920-х годов, диктуя выбор преимущественно мифологических сюжетов. Поз же он был отрефлектирован Цветаевой в её философских эссе. В данном исследовании я показала, как через взаимодействие четырёх архе типических фигур решаются Цветаевой в духе языческого мироощущения пр облемы свободы воли человека и ответственности его за выбор, утверждает ся амбивалентность и полифония божественного, причастность стихий свя щенному мифологическому пространству. Единство психологических истоков творчества и политеистического миро ощущения, выявленное М. Цветаевой, позволяет лучше понять религиозные и общекультурные тенденции современного общества, столь остро нуждающег ося в креативности. Опасаясь, не задела ли я чувства православной части аудитории, хочу зако нчить свой доклад примирительной мыслью И. Бродского: " Искусство, - пишет он, - вещь более древняя и универсальная, чем любая вера, с которой оно всту пает в брак, плодит детей - но с которой не умирает" 15. Список литературы 1 Н. Пенник, П. Джонс. История языческой Европы. СПб., 2000. С. 116-117. 2 Гераклит Ефесский. Фрагменты / В пер. В. Нилендера. М., 1910. 3 Серяков М.Л. "Голубиная книга" - священное сказание русского народа. М., 2001. С . 159. 4 Л. Леви-Брюль. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1999. С. 62, 64, 82. 5 Н. Пенник, П. Джонс. Указ. соч. С. 116. 6 Серяков М.Л. Указ. соч. С. 160. 7 М. Цветаева. Письма к Наталье Гайдукевич. М., 2002. С. 59. 8 Кураев А. Соблазн неоязычества. М., 1994. С. 34, 41. 9 Неоязычество на просторах Евразии / Сб. под ред. В. Шнирельмана. М., 2001. С. 4. Не ставя под сомнение наличие тревожащих тенденций в неоязыческом движ ении, хочу выразить сожаление, что авторы сборника только на них акценти ровали внимание. Остаётся недоумевать, чем же описанное ими дремучее мра кобесие привлекательно для "городских интеллектуалов" (выражение В. Шнир ельмана). Кроме того, вменяемый всем неоязычникам национализм, согласитесь, отлич ается "лица не общим выраженьем" в случае наших доморощенных поклонников американских индейцев или в случае толкинистов-эльфов, близких к неоязы чникам. 10 Цит. по: Эткинд А. Великий труд "пытливого ума" [ вступительная статья к кни ге] // Юнг К.Г. Либидо, его метаморфозы и символы. СПб., 1994. С. 8. 11 Хиллман Дж. Архетипическая психология. СПб., 1996. С. 88, 90-91, 92. 12 Вяч. Иванов. Дионис и прадионисийство. СПб., 1994. С. 210. 13 См. Лютова С.Н. ОНА и ОН в поэзии М. Цветаевой: архетипическое взаимодейств ие// "Мир психологии" №4, 2002. 14 Вяч. Иванов. Указ. соч. С. 209. 15 Бродский И. Об одном стихотворении // Бродский о Цветаевой: интервью, эссе . М., 1998. С. 151-152. Лютова С.Н., к.ф.н., доц. кафедры философии МГИМО. Архетипический политеизм М . Цветаевой и неоязычество в русской культуре ХХ в.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
И в Америке люди красят яйца, но только не на Пасху, а на Хеллоуин.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культуре и искусству "Архетипический политеизм М. Цветаевой и неоязычество в русской культуре XX в", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru