Реферат: Огюст Конт: взгляд из России - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Огюст Конт: взгляд из России

Банк рефератов / Социология

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 35 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Огюст Конт: вз гляд из России Г.С. Батыгин Эта скромно оформленная малотиражная книга является фундаментальным и зданием по истории общественной мысли в России. Хотя сборник посвящен дв ухсотлетию со дня рождения Огюста Конта (1998 г.) и по замыслу составителей яв ляется юбилейным, здесь нет обычных для юбилейного издания "приветствен ных" текстов. Каждую из помещенных в книге статей можно без колебаний наз вать высокопрофессиональной. Это не значит, что тексты безупречны. Однак о какие бы недочеты ни содержались в них, они являются недочетами специа листов высочайшего класса. Авторы не только досконально знают предмет, н о и открывают неожиданные философские и источниковедческие головоломк и в истории русского позитивизма. Постановка новых проблем в данном случ ае более важна, чем решение самых трудных вопросов истории русской социа льной мысли. Во всяком случае, после прочтения книги возникают сомнения даже в том, что вчера казалось хрестоматийно-ясным. Это верный признак хо рошей изученности темы. Рецензируемое издание подготовлено проблемной группой "История отечес твенной общественно-философской мысли" кафедры философии Российской а кадемии государственной службы. Немногочисленная, но влиятельная исто рико-философская школа, на поддержку которой немало сил положил А.И. Воло дин, создала ряд эталонных работ, где преданность ремеслу историка, уваж ение к источнику, аккуратность и непретенциозность суждений, чувство вк уса и меры сочетаются с широким интерпретационным кругозором и фантази ей, лишь изредка отрывающейся от почвы. Задача исторического объяснения Конта и контизма в истории идей станов ится более отчетливой и интересной по мере того, как "позитивизм" в контов ском смысле становится историей. Можно говорить о прозорливости Конта, м ировоззренческом значении его понимания научного разума, идеи Человеч ества, вообще о том, что он имел в виду — эта историко-научная традиция ос тается в рамках "критики" или истолкования. "Бессознательный аксиологизм , причем по большей части вульгарный, пронизывает отечественную историо графию русской мысли", — пишет в своей статье В.Ф. Пустарнаков (с. 151)1. В опред еленной степени он прав. Иное дело история идей, где задача заключается в прослеживании аллюзий, заимствований, конъектур и неясных мест в оригин альном источнике, обстоятельств, предшествовавших либо сопутствовавши х созданию и бытованию произведения, восприятию и преобразованию ориги нала в тексте-реципиенте. Тогда жизнь идеи теряет связь с замыслом ее соз дателя, историческое исследование превращается в расследование и мног ие исторические мифы рассеиваются. Примеры великолепного решения таки х задач можно увидеть в рецензируемом издании. Теоретическое наследие О. Конта и его восприятие в России — тема не нова я. Однако изучение судеб "позитивной философии" ставит перед исследовате лями вопросы, затрагивающие методологические принципы истории идей. На этом пути еще предстоит осуществить рациональную реконструкцию (в терм инах социологии знания) таких концептуальных фантомов, как "позитивизм", " научность", "прогресс" и обнаружить в них такие (в смысле В. Парето), которые не имеют отношения ни к позитивизму, ни к научности, ни к прогрессу. Фигура самого О. Конта представляет собой идейную химеру, принадлежащую разным смысловым пластам интеллектуальной истории. Его жизнь и творчество тра ктуются и как образец высокого подвижничества, и в терминах психиатриче ской диагностики, и в ряду великих научных открытий. Дело, конечно, не в са мом Конте, а в идее контизма, которая вполне сопоставима по влиянию с осно вными социальными доктринами Нового и Новейшего времени. Контизм как фа кт новоевропейской интеллектуальной истории изучен весьма приблизите льно, и главная задача заключается в систематизации источников и обсужд ении историографической концепции контовского учения. Несомненно, рец ензируемое издание является значительным вкладом не только в исследов ание идей Конта, но и в методологию истории идей. Книга читается неотрывно. Некоторые статьи имеют преимущественно рефе ративный характер и проясняют запутанную картину "первого" позитивизма, другие поражают своей неординарностью и изысканным интеллектуальным в ызовом. К последним относятся, например, статья В.Ф. Пустарнакова "Еще раз о сущности философии русского Просвещения 1860-х годов и впервые о его криз исе", где философия Просвещения рассматривается как одна из разновиднос тей неакадемического, неуниверситетского стиля философствования и выд вигается гипотеза о том, что русское Просвещение еще не завершилось (с. 159), статья Б.М. Шахматова "Конт-200", представляющая собой кажущийся иронически м панегирик Конту и своеобразно иллюстрирующая проницательный анализ знаковой природы революционаристской речи в другой статье Б.М. Шахматов а — о русских переводах публикаций П.Н. Ткачева в газете "Le Toscin" и др. Филигран но выполнен в библиографическом очерке анализ дезатрибуции статей Лав рова и псевдонима В.К. (автора знаменитой статьи о позитивизме, опубликов анной в "Русском богатстве" в 1889 году)2. Особый интерес представляют опубликованные в книге исторические источ ники. Впервые на русском языке вышло в свет письмо О. Конта царю Николаю I о т 20 декабря 1852 года, в котором пространно излагается "фундаментальная догм а Человечества, единственно возможная основа новой религии". Фрагмент эт ого уникального документа переводился В.И. Яковенко в его книге о Конте 1894 года. В рецензируемом издании представлен весь текст письма в переводе с французского Л.П. Камутенья, под редакцией В.Ф. Пустарнакова и с примечани ями Б.М. Шахматова. Публикуется статья Г.Н. Вырубова "Позитивизм и Россия", в первые увидевшая свет в качестве предисловия к русскому переводу книги Э. Литтре в Берлине в 1865 г. и ставшая библиографическим раритетом, статьи-пр окламации П.Н. Ткачева из газеты "Le Toscin" (тоже библиографические редкости). Самостоятельное значение для академических исследований и преподаван ия истории русской общественной мысли имеет опубликованная Б.М. Шахмато вым русскоязычная "контиана". Известно, сколь трудоемка (и нередко неблаг одарна) библиографическая работа, однако без такой работы невозможно да же подступиться к исторической теме. То, что удалось сделать Б.М. Шахматов у, заслуживает самой высокой оценки. Ни один из указателей по истории общ ественной мысли в России не содержит столь полной коллекции источников по Конту. Однако качество работы составителя оставляет желать лучшего. Д осадные недочеты (особенно в оформлении библиографических описаний) не позволяют считать эту важнейшую работу законченной. "Библиографическа я работа не терпит суеты", — пишет Б.М. Шахматов. А затем говорит буквально следующее: "Эта библиография делалась "к сроку" и потому не может быть ни п олной, ни совершенной". Далее указываются серьезные недостатки библиогр афического списка. Разделы указателя, по всей вероятности, тоже придуман ы "к сроку": сначала произведения Конта, затем литература о Конте, а далее с ледуют "Год столетия со дня рождения О. Конта", "Год столетия со дня смерти О . Конта", "Год 200-летия со дня рождения О. Конта". Здесь неуместно напоминание, что срок выполнения научной работы диктуется ее выполнением, а не "сроко м". Однако можно представить ситуацию, где Б.М. Шахматов — и автор трех сло жнейших статей, и автор примечаний и комментариев к переводам, и состави тель библиографии, и ответственный за выпуск, и исполнитель компьютерно го набора, и верстальщик, и художник обложки, и, вероятно, распространител ь издания. Влияние мыслителя на умы современников далеко не всегда эквивалентно е го роли в истории науки. В статье К.Х. Делакарова "Позитивизм О. Конта, наука и эпоха Просвещения" развертывается тезис, что "позитивизм" в отличие от м ногих философских систем был ориентирован не столько на анализ основ по знавательной деятельности человека, сколько на преобразование обществ а. В этом отношении контизм близок идеологии активного разума, утверждаю щего не ясные и отчетливые истины, а пути исправления несовершенного мир а (с. 4). Если так, то "философия Конта" является предметом не историко-филосо фского или историко-социологического исследования, а истории идеологи й и социальных движений. Это совершенно разные, хотя и сопряженные, семан тические поля. В конце 1930-х годов, анализируя становление научных програм м XVII века, Р. Мертон показал их существенную зависимость от протестантско й идеи личного спасения и подвижничества в миру. В этом, по всей вероятнос ти, и заключается тайна контовской "позитивной социологии", которая стол ь же близка научной методологии, сколь иезуитский пробабилизм XVII века — женскому вопросу. Кажется, что главная проблема книги "Огюст Конт: взгляд из России" заключается в том, как отделить Конта-философа от Конта-пророк а и мифотворца. Домысливание является неизбежным компон ентом истории идей. Историк должен истолковать смысл и мотив написанног о даже в том случае, если в текстах отсутствует какой-либо смысл. Так получ илось и с наследием О. Конта, изучение которого ведется преимущественно в агиографическом ключе, вполне позволительном для истолкователя учен ия. Например, заглавие раздела о Конте в одном из лучших российских учебн иков по истории социологии содержит прямую аллюзию на возникновение ан тичной трагедии и звучит эпически: "Рождение науки из духа утопии". Но траг едия легко превращается в фарс. Магия дней недели и праздников, алтарь Кл отильды, любовь как принцип, вера в факт, "живые все более и более управляю тся мертвыми", "жить при ярком дневном свете" и т. п. — все это прецедентные темы позитивистской речи, несущие на себе выраженный отпечаток профети ческого стиля. Подпадая под влияние профетической и агиографической ст илистики, историк рискует утратить трезвый взгляд на предмет, а также пр иличествующую этому ремеслу тихую манеру речи. Вполне определенные сле ды влияния контизма на историографию контизма представлены в рецензир уемом сборнике, многие статьи которого пронизаны неподдельным воодуше влением. Б.М. Шахматов пишет, что "Огюст Конт заслуживает того, чтобы спуст я почти 150 лет после его смерти в России, когда запретов (сначала царского, п отом советского) на издание его сочинений больше нет, все-таки были перев едены и изданы хотя бы два главных его произведения: "Курс позитивной фил ософии" и "Курс позитивной политики""" (с. 51). Действительно, за весь советский период не появилось ни одной мало-мальски обстоятельной книги о Конте3. О днако роль запретов здесь не следует преувеличивать. Место Конта в интел лектуальной истории, в том числе оценка его значимости как "классика соц иологии", требуют обсуждения, но в любом случае жанр панегирика не пригод ен. Каждый, кто знает историю жизни и творчества Конта (хотя бы по книге В.И. Яковенко), не поверит монументальному изображению великого мыслителя, "в течение десятилетий преподававшего парижским рабочим математику и ас трономию (с. 53), создателя особой системы высшего образования, создателя у ниверсальной системы преобразования и организации общественного мнен ия для достижения социальной гармонии на принципах симпатии, коопераци и, сотрудничества и любви" (с. 54). Панегирик, составленный Б.М. Шахматовым, пр евосходен. Конт и универсальный мыслитель, и деятель, и учитель, и пророк, и социальный мыслитель, и социальный критик, и идеолог, и доктринер, и рома нтик, и утопист, и классик в таких науках, как философия, социология и поли тология, "или даже политическая экономия", право, этика и т. д. (с. 52-57). Эта секве нция впечатляет, но ее нетрудно продолжить в той же риторической манере: друг детей, женщин, спортсменов, пролетариата, колхозного крестьянства, народной интеллигенции, великий вождь и учитель всех времен и народов — Исидор Мари Огюст Франсуа Ксавер Конт. Эта секвенция имен сама по себе вп ечатляет. Она воспроизводится и в статье Б.М. Шахматова. Однако когда зада ча объяснения жизни идеи в истории неотличима от истолкования, исследов ание рискует превратиться в дифирамб или по крайней мере в точку зрения. Впрочем, Б.М. Шахматов так и написал: он присоединяется к желающим петь Кон ту дифирамбы (с. 67). Его увлеченность предметом вносит в книгу неподражате льный эмфатический компонент: "Возьмите речи Робеспьера или Марата,.. реч и Кропоткина или Ткачева,.. удалите из них исторические реалии места и вре мени, если вам это удастся (именно по ним-то историк их и идентифицирует), и перемешайте, а затем ставьте наугад под каждой из них любую подпись, — го ловная боль для любого историка обеспечена (с. 214-215); "Не хочется трогать лавр оведов, но у меня какая-то морока с ними (лавроведами, точнее, лаврововедам и)…" (с. 300); "Вызываю на соревнование любого из прочитавших это примечание…" (с . 303); "Во-первых, приготовьтесь, будем нырять в холодную воду…"; "Похождения О. Конта в России". Но все-таки воодушевляющая речь содержит опасные искушения. Одно из них — стремление скорее к подтвержд ениям, чем опровержениям. Например, Б.М. Шахматов пишет, что не удивился бы, если бы вдруг обнаружилась причастность М.А. Бакунина "Позитивистическо му обществу". В "Революционном катехизисе" Бакунина указывается на такие, кажется, контовские, идеи, как "отрицание наличности внемирового личного бога", "почитание человечества", "индивидуальную и коллективную свободу". Шахматов указывает также на бакунинский текст 1864 года, где говорится о "ре лигии исполнения предназначения человечества на земле" и затем пишет: "Н икто не убедит меня без веских оснований, что не о контовой религии челов ечества здесь идет речь" (с. 60). Помилуйте, Борис Михайлович! Это Вы никого не убедите без веских оснований, что Бакунин принадлежал к секте контистов . А апелляция Бакунина к "почитанию человечества" является, скорее всего, о бщим "фармазонским" местом в публицистике XIX века. "Конт" являет собой типичный образец изготовленной классики. Возможно, в есь сегмент текстов повышенной значимости, который принято именовать к лассикой, является результатом социального конструирования, во всяком случае, здесь очевидно действие "эффекта Матфея". Что касается "первого по зитивизма", то необходимо различить в этом историографическом палимпсе сте происхождение самой идеи и ее бытование в различных социальных и инт еллектуальных средах. Например, почему контизм получил столь широкое ра спространение во многих странах, но не во Франции? Почему позитивисты пр изывают философов ориентироваться на данные опыта, а Конт заявляет, что позитивная философия характеризуется преобладанием в ее миропонимани и социальной точки зрения? Эти вопросы поставлены в статье Г.Д. Чеснокова, который считает, что логику контовской философии едва ли следует искать в желании автора устранить противоречия во взглядах его предшественни ков (с. 13). Очевидно, распространение контовских идей в массовом сознании и нтеллектуалов XIX столетия объясняется не столько открытиями "позитивизм а", сколько определенной востребованностью его языка для выражения еще н е осознавших себя умонастроений "шестидесятников". Б.М. Шахматов указыва ет, что всплеск количества публикаций Конта и о Конте в России приходитс я на 1865-1866 годы. Е.Л. Петренко в статье "Огюст Конт — сциентист ли он?" находит изящный выхо д из историографического затруднения, связанного с тем, что провозвестн ик перехода от метафизической стадии развития человечества к стадии на учной с 1845 г. утверждается в мысли, что позитивная философия должна перера сти в религию. Е.Л. Петренко считает, что для Конта теология и религия не од но и то же. Теология — это миросистема, философия, а религия — это чувств о общности, целостности, причастности; религия представляет своего рода оппозицию не только любой власти, но и всем системам морали (с. 30). Действите льно, контовская позитивная религия — это не трезвое размышление о факт ах, а искреннее энтузиастическое единение, поддерживаемое культом Чело вечества и, в более узкой версии, культом Женщины. Эти смысловые моменты к онтовского учения позволяют предположить его глубокое сродство с прот естантскими идеологиями, хотя сам философ неоднократно заявлял о непри ятии индивидуалистических протестантских доктрин. Разумеется, вопрос о близости Конта католическому вероучению остается не менее сомнитель ным. В статье Г.Д. Чеснокова "Огюст Конт и Французская революция XVIII века" вниман ие акцентируется на историографических проблемах контовского наследи я. Автор убедительно показывает, что круг контовских идей сформировался на основе критического осмысления опыта Великой Французской революции , в частности, идеи народного суверенитета. Контовский "позитивизм" являе т собой не столько понятное почти всем требование доверять фактам, сколь ко альтернативу разрушительным силам революции, оправдывающим себя ме тафизическими фикциями воли народа, свободы, равенства. С точки зрения К онта, смысл социального совершенствования заключается в создании мора льного социального порядка, скрепленного позитивной религией и культо м Человечества. На личной печати французского мыслителя выгравирована священная формула: "Любовь как принцип, порядок как основание, прогресс к ак цель". Главным компонентом этой триады является, несомненно, порядок, в едомый воображаемой любовью. В этом случае основным вкладом Конта в исто рию общественной мысли является, конечно, не "Курс позитивной философии", а "Система позитивной политики". По мнению Г.Д. Чеснокова, Конт увидел гран ицы опытного феноменального знания, непостижимость чувственного мира средствами спекулятивного ratio, он пытался "создать систему миропонимания и мироотношения, возвышающуюся над ограниченностью рассудочного, эмпи рического, спекулятивного; систему, ориентирующую на поиски нового типа знания о мире — знания, объединяющего достижения конкретно-научного, фи лософского, социального, религиозного опыта" (с. 32). По всей вероятности, име нно личный религиозный опыт — некое энтузиастически-экстатическое на чало, ведущее к единению человечества, — находится в фокусе контовской философско-религиозной доктрины. Даже "закон трех фазисов" представляет собой предысторию грядущего неразличенного слияния индивидуальных су ществ в едином сверхорганизме Человечества. Здесь у Конта нет явных пред шественников. Апелляция к идее универсального человечества И. Канта не п роясняет сути дела. Истолкование трансмиссии контовских идей в российс кую социальную публицистику и общественную науку требует выхода за пре делы философских концепций в область утопических умонастроений и прот естных движений эпохи. Иначе невозможно понять реакцию образованной пу блики, например, на контовскую идею ввести квоту 100 тысяч теоретиков для в сей планеты с жалованием 15 тыс. франков в год каждому. Главой этой корпора ции избранных Конт назначил себя. Особенно примечательна позитивная ид ея запретить как бесполезные и даже вредные почти все академические тру ды. Как ни удивительно, эти предложения оказались созвучными революцион ным настроениям эпохи. С одной стороны, легко превратить Конта в п ровозвестника методологии науки. На этой чудесной метаморфозе зиждетс я исторический миф о Конте как основателе научной методологии. Кажется, это общее место авторами сборника не проблематизируется. К.Х. Делакаров пишет, что Конт стал апологетом "науки и техники в момент, когда они набира ли силу и уже стали оказывать существенное влияние на жизнь общества" (с. 6). С другой стороны, если предположить, что контовский позитивизм не имеет никакого отношения к методологии научного знания, вся картина может пре дстать в ином свете. Следует различить методологию науки и миф о научнос ти, сопровождающий массовые идеологии и эзотерические движения Нового и Новейшего времени. Позитивистские рецитации относительно научности, наблюдения и опоры на факты не должны вводить в заблуждение. Во многих вы сказываниях Конта можно усмотреть необычайную прозорливость, но и этог о недостаточно. Под знаком позитивизма происходило развертывание влия тельных революционных движений в России второй половины XIX столетия. "Поз итивистское" и нигилистическое неприятие лживых условностей, требован ие искренности и непосредственности чувства были эквивалентны экзисте нциальному заданию порыва, разрушавшего социальные и символические по рядки. В рецензируемом сборнике републикована статья Г.Н. Вырубова, где с одержится ясная формулировка максимы контизма: "Научные познания суть с амые могучие орудия отрицания — против них нет никакой защиты; надо, сле довательно, стараться дать их всякому в руки" (с. 297). Когда чувство возоблад ало над разумом (необходимая черта любой ереси), именно позитивизму и мат ериализму — наукам, основанным на "наблюдениях", — было суждено стать ал ьтернативой косности и консерватизма "начетчиков". Требование строить н ауку на проверяемых и наблюдаемых фактах предполагает радикальное изм енение всей языковой картины мира и способа воспроизводства знания. Отк рытие "факта" как конечной инстанции, устанавливающей истинность/ложнос ть суждения, означало не столько обнаружение данной нам в ощущение аутен тичной реальности, с которой нельзя не считаться в силу ее "данности" и "оч евидности", сколько освоение новой эпистемической позиции — возможнос ти видеть, слышать, чувствовать и говорить от первого лица. Способность г оворить языком научного факта эквивалентна прерогативе истинного сужд ения, и этой способностью наделяется фигура научного материалиста. "Науч ность" стала новой ценностью, дающей просвещенному человеку право самос тоятельно пользоваться своим умом и судить о вещах на основе собственны х наблюдений и невзирая на светские и духовные авторитеты. Именно наука должна восстановить единство и стабильность распавшегося мира и тем са мым сыграть роль новой (нетеологической) религии чувства. Таковы основны е идеи контизма, воспринятые образованными слоями российского обществ а. Позитивистское движение имело преимущественно антиклерикальный хар актер и несло на себе отпечаток самоотверженного подвижничества проте стантских революций. На языке позитивизма и материализма заговорил рос сийский "интеллектуальный пролетариат", требовавший права на собственн ое мнение. К.Х. Делакаров совершенно прав, когда пишет, что Конт, упразднив традиционного бога, вводит нового бога — тоталитарный научный разум (с . 8). Позитивная социология, подменяя традиционную религию, сама претендуе т на "истинную точку зрения человеческой мудрости". Поэтому научность св одится Контом к наблюдению, что, собственно говоря, имеет малое отношени е к науке. Научность начинается не там, где вопрос об истинности знания ре дуцируется к опыту, а там, где знание становится процедурно воспроизводи мым и, следовательно, универсальным. Априорное обоснование опыта — проб лема, детально эксплицированная Кантом, — как будто не замечается основ ателем "первого позитивизма". Поэтому, скорее всего, Конт ставил перед соб ой задачу, не имеющую отношения к вопросу о возможностях опыта, и мнение о прямой преемственности контианства и кантианства представляется сомн ительным. В частности, отсутствие в позитивной философии гносеологичес кой и критической проблематики послужило причиной расхождений с Конто м одного из видных русских позитивистов В.В. Лесевича (с. 98). Вопрос о рецепции Конта в России требует п реодоления некоторых концептуальных фантомов, возникающих вследствие внешнего сходства оригинала и его русской копии. Не исключено, что "русск ий контизм" — лишь частный случай преобладавшего в России скепсиса, вос требовавшего к жизни "религию Человечества" и скоро открывшего для себя язык построения коммунистического завтра. Если так, то "русский контизм" являет собой результат определенной сегментации и тривиализации ориги нала, так же, как это произошло, например, с "русским платонизмом". Аналогич ным образом Б.Н. Чичерин объяснял популярность марксистских идей челове ческой глупостью. Скорее всего, каталог бытовавших в русской публицисти ке прецедентных текстов Конта свелся бы к чрезвычайно тривиальному пер ечню. В.С. Соловьев чутко уловил будущность основных идей Конта: о женском элементе, о духовном учительстве и увековечении памяти исторических де ятелей. Действительно, эти идеи, в том числе проблема пола, стояли на порог е, и социальная мысль ждала "кого-нибудь". В этой связи возникает вопрос об объяснении форм рецепции и трансмиссии философских идей. Б.М. Шахматов у казывает на несколько видов историко-философских контактов: знакомств о и оценка, распространение и трактовка, применение и развитие (с. 62-63). Он счи тает, что идеи Конта в России прошли через все стадии взаимодействия (с. 63). Таким образом, восприятие идей описывается, по его мнению, тригонометрич еской метафорой синусоиды, где по оси абсцисс откладываются количество публикаций, цитируемость, популярность и т. п., а по оси ординат — "стадии и сторико-философского взаимодействия". Знакомство с идеями Конта Б.М. Шах матов датирует 1845 годом, начало их интенсивного распространения и тракто вки относит к 1865 году, начало применения и развития — к 1868 году, ознаменован ному оригинальными работами П.Л. Лаврова, Н.К. Михайловского, М.А. Бакунина, А.И. Стронина, Е.В. Де-Роберти, В.В. Лесевича. Второй виток спирали начинается в 1874 г. с критики контизма В.С. Соловьевым и В.В. Лесевичем. Здесь уже формиру ется традиция отношения к контизму отечественных мыслителей. Третий ви ток, приблизительно с середины 1880-х годов, связан с формированием российс ких позитивистских направлений в социологии и праве; четвертый (начиная с 1898 года, столетнего юбилея Конта) знаменует собой период всестороннего изучения и применения его идей; пятый виток, после длительного перерыва, начался с 1957 году (со столетней годовщины со дня смерти Конта) — это период марксистской критики и оценки контова наследия (В.Ф. Асмус, Б.М. Кедров, Ю.Н. Давыдов). Б.М. Шахматов считает, что последний период слишком затянулся (с . 63). Такова "диаграмма похождений" идей Конта в России. Кажется, что "диаграм ма" основана на довольно абстрактных соображениях. Во всяком случае, нет убедительных оснований для различения "витков", а также интенсивного рас пространения, трактовки, применения и развития, критики и т. п. Все это фор мы историко-философской работы или рецепции контовской (или псевдоконт овской) проблематики в философской литературе и публицистике. Проблема в том, чтобы оперировать прозрачными различениями. Здесь нужен, прежде в сего, точный библиографический анализ, помогающий прояснить отличие "ра спространения и трактовки" от "применения и развития". Не исключено, что "т рактовка" может следовать за "применением". Однако Б.М. Шахматов категорич ен в своей позиции: он считает, что главными показателями процесса освое ния идей Конта являются не публикации в их количественной и безличной ха рактеристиках и т. п., а историко-философское событие, "событие конкретное , своеобразное, содержательное… Основным исследовательским приемом зд есь становится анализ, а распространение этого анализа и на специфику са мого историко-философского исследования процесса взаимодействия идей Конта в России, нарастание методологической проблематики придают этом у подходу историографический характер" (с. 64). Таким образом, проблема объя снения рецепции идей обостряется: есть ли в инструментарии историческо го исследования такой "анализ", который позволит указать на "конкретное с обытие", значимое для периодизации и понимания происходившего. Такое "со бытие" не может быть установлено иначе, чем путем отнесения к ценности. Но ценность идей Конта в глазах его воодушевленных толкователей и исследо вателей — не то же самое, что их ценность для участников исторического п роцесса. Эту ценность нужно обнаружить и описать обстоятельства и мотив ы поведения участников события. Скажем, стоит потратить рабочее время дл я просмотра архивных протоколов Отделения философии и права АН СССР, а т акже дирекции Института философии за 1956-1957 гг., чтобы усомниться в начале оч ередного витка освоения идей Конта в связи со столетием со дня его смерт и. Можно установить, например, роль ЮНЕСКО в столь неожиданном для советс кой философии мероприятии, выяснить, с чего это вдруг В.Ф. Асмус написал ст атью на совершенно чуждую ему тему в одной из самых одиозных газет "Культ ура и жизнь", где публиковались указания партии о значимых событиях наук и и культуры. Так или иначе, "диаграмма похождений" идей Конта в России мож ет быть прояснена только разысканиями материалов, но для этого историко- философское исследование должно утратить свой философский характер и стать исследованием историческим, оснащенным детальной источниковедч еской экспертизой. В последнем случае многие "историографические" пробл емы перестанут быть проблемами, в том числе спиралевидный характер ритм ики и рисунка "похождений Конта в России". Б.М. Шахматов глубоко и точно формулирует о дну из наиболее сложных проблем истории идей, когда говорит о трансляции , "иновещании Конта и К є на Россию на языке ее аборигенов" (с. 64), и р азделяет трансляцию и взаимодействие идей. Здесь вопрос о внутреннем со стоянии воспринимающей стороны взаимодействия (=России) становится цен тральным. Речь идет о положении философии в русском обществе, историческ ие условия, рамки и традиции историко-философского процесса (с. 65). Б.М. Шахм атов считает, что появление и распространение контизма совпало с зарожд ением и развитием самостоятельной философской жизни в России. "Позитиви зм стал естественным элементом этой самостоятельной философской жизни как раз потому, что способствовал этой самостоятельности, несмотря на т о, что издание в России и ввоз в нее сочинений Конта были под запретом в со вокупности больше века,— пишет Б.М. Шахматов. — Контизм не только способ ствовал философскому самоопределению России, он способствовал выходу отечественной философской мысли на мировую арену, сделав ее частью межд ународной философской жизни" (с. 56-66). Эта гипотеза должна быть поставлена п од сомнение. Кажется, позитивизм в его контовской версии нимало не повли ял на философские программы современности. В ситуации, когда кафедры фил ософии в европейских университетах пустовали, и образованная молодежь стремилась к естественным наукам, позитивизм был артефактом, хотя и заме тным. Конт (вместе с Бюхнером, Боклем и Спенсером) был востребованы прежде всего теми, кто резал лягушек и верил опыту. Но по глубине и систематичнос ти категориального аппарата контизм, конечно, не шел ни в какое сравнени е с классической философской традицией, которая уже была укоренена в Рос сии. Все-таки открытие, что теологические верования и метафизические абс тракции преодолеваются наукой — еще не философия. Точнее говорить о вли янии контизма (и позитивизма в целом) на русскую общественную мысль и "пра ктическую философию", в том числе широко распространенные оккультные, по -своему позитивистские, увлечения русской интеллигенции, которая без ос обых трудностей переходила от позитивизма к марксизму, затем к идеализм у и опять к марксизму на новом витке диалектической спирали. Противодействие позитивизму в русской фи лософии рассматривается в информативной статье С.Б. Роцинского "Вл. Соло вьев и О. Конт: через критику — к конвергенции". Речь идет, прежде всего, о м агистерской диссертации В.С. Соловьева "Кризис западной философии" (1874 г.) и последующей полемике между "априористами" и позитивистами, а также эволю ции взглядов Соловьева на философию Конта (доклад "Идея человечества у А вгуста Конта" на собрании Философского общества при Петербургском унив ерситете 7 марта 1898 г.). В диссертации В.С. Соловьева предлагается синтез сод ержания знания, его формы и сущего, которое постигается актом веры, то ест ь априорной уверенности в существовании воспринимаемых вещей. Тогда по зитивное знание становится лишь одной из сторон процесса познания. В док ладе 1898 г. В.С. Соловьев акцентирует внимание на "Системе позитивной полити ки" — именно в сочинении основателя позитивизма о "новой религии челове чества" В.С. Соловьев обнаруживает "зерно великой истины" — идею Человече ства как единого вселенского организма, живого существа, живой, действит ельной целостности, противостоящей холодной машинерии государственны х и гражданских порядков. Следует отметить, что "зрелое" соловьевское про чтение Конта в 1898 году нельзя считать более аутентичным, чем критическое " магистерское" прочтение 1974 года, когда в центре внимания молодого русског о философа находился "закон трех фазисов". Между "Системой позитивной пол итики" и "Системой позитивной философии" имеются принципиальные различи я, главное из которых заключается в том, что "Человечество" востребует нек оторого субъекта, скажем, верховного толкователя идеи человечества, и эт от великий герменевт имеет абсолютную прерогативу эпистемического и ц енностного суждения перед суждением индивидов, которые даже не обладаю т собственным ("целостным") существованием, но лишь принадлежат Великому Существу, как точки принадлежат линиям и плоскостям. Мысль о "точках", "лин иях" и "плоскостях" более всего импонировала позднему В.С. Соловьеву. Впроч ем, по В.С. Соловьеву, некоторые "точки" имеют большее значение, чем другие н ароды и даже расы. С.Б. Роцинский, кажется, не придает значения основной пр ичине "конвергенции" В.С. Соловьева и контовской "религии человечества", пр ичине, связанной не столько с переосмыслением философии О. Конта поздним В.С. Соловьевым, сколько с его переосмыслением собственного философског о задания. К этому времени русский мыслитель уже был увлечен "магическим вихрем" теософической любви, находился в "обмороке духовном" (Г. Флоровски й) и думал о собирании вселенной во имя ее избавления от тления и смерти. И мперсонализм становится здесь главным направлением философствования. В "Оправдании добра" под личностью имеется в виду не субстанциальное "Я", а некоторая бесконечность поиска, проявления и осуществления добра. Таки м образом, В.С. Соловьев приходит к внеличностному пониманию сознания. Во всяком случае, философствование позднего В.С. Соловьева уже нельзя рассм атривать как личностно ориентированный процесс. Конвергенция гностиче ской идеи "Третьего Завета" и позитивизма, "Софии" и Grand Кtre представляет собой один из идейных фантом ов, которыми так насыщен рубеж XIX и ХХ столетий. Удивительна вполне серьез но проводимая С.В. Роцинским параллель между Софией, Grand Кtre, подтверждением римским первосвященником "беспорочного культа мадонны" (так в тексте) и древним культом вечно-женст венного начала в русской иконописи XI века (с. 82). В ряде опубликованных в сборник е исследований рассматриваются отдельные фрагменты картины "русского контизма". Э.Я. Мозговая в статье о двух русских контианцах — В.В. Лесевиче и К.Д. Кавелине — освещает дискуссию о позитивизме в 1860-1870-е годы. Эти дискус сии придали "русскому контизму" систематизированный характер. В.В. Лесев ич считал, что Конт порвал связь с Кантом, стремился развить гносеологич ескую проблематику в контизме и превратить его в "критический реализм". С тремясь соединить Конта с Кантом, В.В. Лесевич пришел к Авенариусу и Маху. Версия позитивизма, развивавшаяся К.Д. Кавелиным, основана на акцентиров ании индивидуального психического мира личности. Обсуждению соотношен ия психологии и социологии посвящена полемика К.Д. Кавелина и И.М. Сеченов а. Статья Б.Д. Цыренова посвящена влиянию "первого позитивизма" на формиро вание мировоззрения П.А. Кропоткина. В статье прослеживается удивительн ое "избирательное сродство" анархизма и "научности", которая, по всей вероя тности, выполняла роль базовой метафоры для народнического мировоззре ния. Наука, где начальной и конечной инстанциями является опыт, а не автор итет, стала основополагающей ценностью образованной молодежи того вре мени. Поэтому научное обоснование анархизма было необходимым шагом в фо рмировании воззрений П.А. Кропоткина (с. 111). В статье Т. Симосато о несостояв шемся диалоге П.Н. Ткачева и П.Л. Лаврова проводится аналогия между общест венно-политической ситуацией в России 1990-х годов ХХ века и ситуацией конц а XIX века. Автор рассматривает, в частности, систему "разумного эгоизма", кот орый предписывал русскому интеллектуалу определенный "хабитус" — не то лько научно мыслить, но и жить научно. Значительную часть работы занимае т переложение фуколтианских идей о репрессивной функции наказаний. В парадоксальной и лаконичной статье В.Ф. Пустарнакова "Еще раз о сущност и философии русского Просвещения 1860-х годов и впервые о его кризисе" обсуж дается проблема принципиальной важности — русское Просвещение. По мне нию В.Ф. Пустарнакова, Просвещение как форма перехода от добуржуазных от ношений к буржуазным имеет стадиальный характер. Главное здесь — надкл ассовость, общечеловечность великих утопий, примат ценностного над поз навательным. Поэтому философия Просвещения есть одна из разновидносте й неакадемического, неуниверситетского стиля философствования (с. 159). Про светительская философия неразрывно связана с моралью, политикой, юрисп руденцией, общественной практикой, которые нуждаются в новом языке. Тако й язык мог утвердиться только в борьбе с метафизикой. Нельзя без существ енных оговорок принять точку зрения В.Ф. Пустарнакова, который считал, чт о век русского Просвещения не мог наступить раньше 1840-х годов и получил на ивысшее развитие в мировоззрении шестидесятников, а "естественные наук и" выполняли роль, аналогичную роли "естественной" религии и "естественно го права" в британском и французском Просвещении XVII-XVIII веков. Такой взгляд н а периодизацию русской интеллектуальной истории в корне меняет класси ческие представления, и требуются дополнительные аргументы в пользу те зиса, что русским просветителям был свойственен культ разума, а у народн иков возобладал культ чувства и на первое место выдвинулся "революционн ый инстинкт". "Чувствования человеческого сердца" наряду с руссоистским " состраданием" были в полной мере освоены еще екатерининским веком, и с те х пор их образцы постоянно воспроизводились русской литературой. "Чувст ва" в русской интеллектуальной истории (равно как и западноевропейской) были неотделимы от "разума". Идеи Конта равно воздействовали и на умы, и на сердца. Ряд материалов сборника посвящен конкрет ным историко-философским разысканиям, в той или иной мере связанным с по зитивистской традицией в русской философии. В великолепной источников едческой работе Б.М. Шахматова анализируются статьи П.Н. Ткачева, опублик ованные во французской газете "Le Toscin", исключительно неординарные выводы с одержатся в проведенном Б.М. Шахматовым "парном" исследовании П.Н. Ткачева и П.А. Кропоткина в связи с их работами о Великой Французской революции. Ре чь идет о том компоненте современной истории идей, который разрабатывае тся "теорией дискурса" и связан с изучением семиотики публичного текста. Б.М. Шахматов обнаруживает близость П.Н. Ткачева и П.А. Кропоткина в их геро ическом предназначении, порождающем театральность "как некую сигнальн ую систему, без которой взаимодействие героев и публики не будет достато чно результативным или не будет совсем. Поставив себя в положение героев , революционеры вынуждены говорить и действовать, повинуясь законам гер оического жанра" (с. 199). Очерчивается исключительно важная для историческ ой социологии и теории массовой коммуникации проблема описания героев, правил поведения революционеров, моральных кодексов и т. п. Б.М. Шахматов п ишет об эволюции героического в истории, его вырождении в мифологию и по литическую публицистику, стадном синдроме революционного героизма, ко торый требует заключения в коммуникативную рамку (сцену, журнал, газету), высвеченную софитами общественного внимания для публики (отсюда синдр ом "пламенных революционеров"), и указывает на ключевой для понимания суд еб контовского учения в России вопрос о дискурсивной природе революцио нной публицистики: "Общественная мысль как до-, около- и посленаучная по св оей природе генетически предшествует науке и структурно обнимает, пеле нает ее, стремится окрашивать ее в свои тона. Общественная мысль и наука п остоянно конфронтируют, хотя постоянно маскируются друг под друга" (с. 298). Б .М. Шахматов различает "мысль в себе, мысль как слово, революционную концеп цию, или доктрину" и "мысль вне себя, мысль для других, мысль как действие, ка к поступок, призыв, речь, прокламацию и т.п." (с. 213). Подобная раздвоенность пр исуща не только революционной, но и любой публичной убеждающей речи, свя занной с проповедью ценностей. Задача Б.М. Шахматова заключается в том, чт обы установить социологическую схему, по которой развивалась революци онная мысль. Такая схема обнаруживается в триаде "сценичность — популяр ность — популизм", и автор имеет основания считать статьи П.А. Кропоткина и П.Н. Ткачева в газете "Набат" политическими "хитами" (с. 214). Клишированность — судьба любой революционной идеи. Уникален публикуемый в сборнике "манифест " Г.Н. Вырубова — статья "Позитивизм и Россия" (предисловие к русскому пере воду книги Э. Литтре "Несколько слов по поводу положительной философии", 1865 г.). Предыстория "манифеста" относится примерно к 1860 году, когда Л. Помье, учен ик Конта и друг Литтре, затем преподаватель Александровского лицея, расс казал ученикам старшего класса Григорию Вырубову и Евгению Де-Роберти о б "ультранецензурной" философии Конта, увлекая их не только блеском форм ы, но и ясностью мысли. Именно Г.Н. Вырубов и Е.В. Де-Роберти стали главными п роводниками идей позитивизма среди русской образованной публики. Публ икуемый в сборнике "манифест" русских позитивистов, несомненно, должен б ыть включен в хрестоматию по истории русской философии. Статья Б.М. Шахма това "Стартовый манифест российского позитивизма" выходит за рамки комм ентария. В ней ставятся методологические вопросы принципиального знач ения. Позитивизм, пишет Б.М. Шахматов, заявил о себе не только как система ф илософская или система знания вообще, не только как система общественно й мысли, но и система общественной жизни. Позитивизм — это сложносостав ное учение, призванное воплотиться в определенных общественных формах, и определенное движение или партия, призванная воплотить в определенны х общественных формах это учение (с. 263). Фактически, "русский контизм" враща ется вокруг нескольких метафор: закона трех фазисов, приоритета опытног о знания, классификации наук, где высшей является социология, религии Че ловечества. Все эти пункты отчетливо изложены в письме Конта императору Николаю I. Статья Г.Н. Вырубова, одного из самых ярких последователей Конта в России, развертывает идею позитивизма как руководящей философии, руко водящего мировоззрения, руководящего нравственного и социального учен ия и, наконец, как программу реформирования России. Не только содержание, но и форма "программных речей" удивительно клишированы, наполнены типичн ыми оборотами мобилизующей речи и массовой пропаганды. Это общее стремл ение к расколдованию мира, отрицание сверхъестественной воли на земле и на небе, убежденность в высшей ценности личной свободы и, одновременно, п редопределенности некоторого избранного меньшинства к спасению соста вляло пафос движения за ниспровержение порядков, основанных на силе вла сти и авторитете книжного знания, коль скоро последнее имеет священный х арактер. "Опыт" как альтернатива деспотизму книжных истин не ставился по д сомнение. Собственно говоря, "первый позитивизм" не философское учение, а энтузиазм "нового человека", обнаружившего несоответствие мира своим т ребованиям. Разделение знания на священное и профанное предполагает, чт о есть недоступная личному опыту инстанция, она же и определяет смысл бы тия. А самодостаточное профанное знание опирается на веру в то, что тайна может быть превращена в проблему, а мир просвечен пытливым разумом, — то гда образованность становится главным условием спасения. Выход в свет сборника "Огюст Кон т: Взгляд из России" свидетельствует о высоком качестве исследований, пр оводимых проблемной группой "История отечественной общественно-филосо фской мысли" в Российской академии государственной службы. Несомненно, э та книга войдет в круг обязательного чтения по истории русской философи и и социологии. 1 Здесь и далее в скобках указываются номера страниц рецензируемого изда ния. 2 Казус, свидетельствующий о современном состоянии преподавания истори и социологии в России, заключается в том, что статья В.К. перепечатана в сп ециально изданном для студентов сборнике текстов "Социология в России XIX- начала ХХ веков" (составители Е.И. Кукушкина и Е.К. Прокудина), где авторство статьи без видимых мотивов, но уверенно приписано Н.И. Карееву. 3 Было бы интересно установить, кто и когда при советской власти запрещал издание О. Конта.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Владимир Пресняков нашёл у себя дворянские корни. Теперь он виконт деПресняк...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по социологии "Огюст Конт: взгляд из России", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru