Диплом: Жертвы насильственных преступлений: социологический взгляд на проблему - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Жертвы насильственных преступлений: социологический взгляд на проблему

Банк рефератов / Педагогика

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 88 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

68 Жертвы на сильственных преступлений: Социологический взгляд на проблему. Реферат Дипломная работа : 71 с., 6 табл., 3 рис., 42 ист. Объект исследования — жертвы насильственных преступлений. Цель работы — изучить социологические вопросы виктимного поведения н а современной этапе в РФ. Метод исследования — описательный, сравнительный анализ. В работе изложены содержание и значение виктимологии, рассмотрены вопр осы формирования виктимного поведения и связи между жертвой и преступн иком. Проведен социологический анализ жертв насилия в РФ на современном этапе на основании существующих статистических данных и проведенного социологического опроса. НАСИЛИЕ, ПРЕСТУПЛЕНИЕ, ЖЕРТВА, ПРЕСТУПНИК, СТАТИСТИКА, СОЦИОЛОГИЯ, ВИКТИ МОЛОГИЯ, ВИКТИМНОСТЬ. Содержание Реферат 2 Введение 4 Глава 1. КРИМИНАЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ В РФ 5 1.1 Анализ динамики преступности в РФ в последние годы 5 1.2 Статистика убийств в РФ 12 Глава 2. ВИКТИМОЛОГИЯ: ”УЧЕНИЕ О ЖЕРТВЕ” 15 2.1. Общая характеристика виктимности 16 2.2 Понятие жертвы преступления 24 2.3. Виктимные девиации: классификация жертв преступлений 31 2.4. Виктимность: пути решения проблемы 37 2.5. Понятие и значение виктимологической статистики 39 Глава 3. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЖЕРТВ НАСИЛИЯ В РФ 46 3.1. Анализ насилия в семье 46 3.2 Жертвы сексуального насилия 53 3.3 Дети — жертвы насилия 57 Заключение 64 Литература 68 Введение Анализируя эволюцию человеческого общества, все больше прих одишь к выводу, что преступность либо увеличивалась, либо уменьшалась в зависимости от состояния общества, его социальной, экономической, полит ической стабильности или же, наоборот, нестабильности. Именно последнее – социальная нестабильность в обществе – вызывает рост преступности. Всплеск преступности всегда предшествует значительному социальному п отрясению любого общества. И это наглядно демонстрируется нашей реальн остью. Преступность - это параметр, по которому можно судить о сост оянии общественного организма. Уже давно не секрет, что осуществление социально-политических и социаль но-экономических реформ в России, и не только у нас, сопровождается крайн е негативными экономическими и социальными последствиями: спад произв одства, увеличение безработицы, инфляция, кризис межличностных отношен ий и т.д. Одним из этих последствий является усиление социального отклон ения от норм права. Это находит свое отражение в увеличении преступности . Отметим, что рост преступности, в том числе в ее организованных формах, давно превратился в г лобальную проблему. Если рассматривать структуру и динамику преступно сти, то она характеризуется непринципиальными изменениями, и даже в пери оды заметного увеличения количества регистрируемых преступлений каче ственные характеристики ее существенно не менялись. Глава 1. КРИМИНАЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ В Р Ф 1.1 Анализ динамики преступности в РФ в после дние годы С началом социально-экономических преобразований появились выраженны е колебания регистрируемых параметров преступности: спад в 1986-1987 годах и р езкий всплеск с конца 1988 по 1992 года, затем не менее резкое замедление темпов роста и даже некоторый спад в 1993-1994 годах. Подобный спад также отмечается и в 1995-1996 годах. Данная нестабильность обусловлена динамикой перемен в жизни общества в целом. Процесс социально-экономических и социально-политических реформ начал ся в конце 1988 года. Первая фаза реформ (1988-1991гг.) характеризовалась тем, что про возглашенная либерализация коснулась преимущественно политической с феры. В экономике происходило дальнейшее углубление противоречий, но ос обого изменения системы экономических отношений не наблюдалось. Поэто му количественный рост преступности был в известной мере больше обусло влен причинами социально-политического характера и, прежде всего, резки м ослаблением системы государственного контроля над преступностью. Ан ализ 1 фазы развития преступности в Российской Федерации показывает, что к ним можно отнести: а) падение престижа и утрату ”морального лица” правоохранительных орга нов, б) колебания в реализации принципа гуманизма, повлекшее снижение репрес сивных мер государства в отношений преступников, в) ослабление кадрового потенциала правоохранительных органов. г) ликвидация особых звеньев социальной системы (таких как комсомол, пар тия и т.д.), д) реформирование самих органов внутренних дел, прокуратуры и суда. В результате происходило увеличение преступности. Вторая фаза реформ (1992-1994 гг.) характеризовалась резкой либерализацией эко номики и внешнеэкономической деятельности, что сопровождалось гиперин фляцией и спадом производства. Начался процесс приватизации, интенсивн ый рост коммерческих и банковских структур, развитие различных форм пре дпринимательства. Именно в этот период начали меняться качественные ха рактеристики преступности, в том числе и структура мотивации криминаль ного поведения. На наш взгляд, одной из главных причин этого стало стремл ение лиц к обладанию средствами для создания собственного бизнеса, либо включение их к извлечению доходов, получаемых другими предпринимателя ми. Расширение сети банков также дало возможности для легализации прест упных капиталов, для незаконного обналичивания денежных средств. Начал ась интенсивная криминализация экономики, включение в коммерческую и ф инансовую деятельность все большего числа людей, имеющих опыт противоп равной деятельности. Изменилась и социальная база преступности: в ней резко снизилась доля де классированных элементов, на первый план стали выступать преступники и з тех слоев общества, которые традиционно считались благополучными. Продолжающийся спад производства, имеющий своим следствием сокращение рабочих мест в различных отраслях промышленности и органах управления вынудило значительный слой населения искать новую работу. Уровень потребностей постоянно растет, поднимаются планки стандарта ж изни. Поэтому стремление достигнуть высокого уровня жизни также может р ассматриваться как одна из социальных причин преступности. Ведь люди, ст авшие безработными, далеко не всегда соглашаются на работу, если она не б удет приносить им высокие доходы. Результаты опросов показывают, что в с овременных условиях значительная часть безработных – это не те, кто гот ов взяться за любую работу, чтобы поддерживать себя, а те, кто сознательно готов влиться в коммерческую и около коммерческую сферу, чтобы быстро за работать большие суммы, даже если эта сфера окажется криминальной. Эти ж е устремления характерны и для большинства молодых людей, прибывающих в крупные города из сел и аулов. Таким образом, можно сделать вывод, что криминальный потенциал части без работных ориентирован в большой степени не на традиционную общеуголов ную преступность, а на включение в криминальный бизнес, организованную п реступность. Анализируя количественный рост преступности в 1981-1993 годах, мо жно отметить, что он проходил на социально-психологическом фоне, для кот орого характерны были чувства разочарования, обманутых надежд, усталос ти от постоянно возникающих новых проблем, раздражения от быстро углубл яющейся пропасти между уровнями доходов бедных и богатых. Ведущей психо логической окраской совершаемых в этот период преступлений была агрессия, причем зачастую н е мотивированная. Наряду с этим происходят изменения и в морально-нравственной сфере: утра та моральных и этических ориентиров, позволяющих оценивать поведение л юдей как достойное и недостойное, размывание, а потом и коренное изменен ие ряда нравственных принципов, ранее насаждаемых и поддерживаемых мощ ными идеологическими структурами бывшего СССР. Несоответствие между з аконодательством и реальной жизнью общества также способствовало осла блению идеологического стержня. Такой социально-психологический феномен привел к формированию в общес твенном сознании иного понимания места преступности и преступника в со циуме. Если раньше совершение преступления влекло за собой, помимо мер у головного наказания, ряд мер социальной репрессии (как исключение из пар тии, лишение должности и т. п.) и преступник считался изгоем общества, то к середине девяностых годов совершение преступления перестало быть постыдным, а сам преступник нер едко продолжает успешно делать карьеру. Отмечая качественные изменения преступности, важно выделит ь ее интеллектуализацию и стремление организованных преступных структ ур к политической деятельности, что дает им возможность препятствовать принятию ”неудобных” им решений и законов, а также для налаживания корру пционных связей. По милицейским сводкам, в 1996 году общий криминал в стране немного пошел на убыль: число зарегистрированных преступлений по сравнению с 1995 годом сок ратилось на 4,7%. Снижение наблюдалось в 60 регионах. Больше всего - в Приморск ом крае (снижение на 18,6% ), Астраханской области (18,1%), Санкт-Петербурге (17,1%). При этом число зарегистрированных преступлений в России составило 2,6 миллио на - примерно одно преступление на 60 жителей. По данным официальной статистики, основные показатели пре ступности в России в 1997 году зарегистрировано 2307311 преступлений, выявлен 1372161 преступник, из которых осужден 1013431 человек. При этом отмечается ”стабилиз ация и снижение преступности в России”, поскольку по тем же официальным данным, в 1997 году зарегистрировано на 8,7% меньше преступлений, хотя и выявле но преступников на 15,3% меньше, чем в предыдущем 1996 году [32]. В 1997 году число умышл енных убийств ”по найму”, по данным статистики, возросло на 18%, число выявл енных лиц, совершивших убийство при превышении пределов необходимой са мообороны, возросло на 7%. Из общего же числа умышленных убийств, по заявле нию Криминологической ассоциации, в нашей стране фиксируется только ег о половина. Официально это примерно 30 тысяч в год. В таблице 1.1 представлены статистические данные по самым кр иминогенным регионам России. Основные криминальные территории России - это Урал, Сибирь и Дальний Восток. Причем уровень преступности не зависи т от масштабов региона. Огромная Магаданская область и крохотная Еврейс кая АО недалеко ушли друг от друга (по состоянию на 1 января 1997 г. по итогам 1996 г.). Таблица 1.1. Статистические данные совершаемых преступлений в некоторых территориях РФ. Регион Насе - ление , тыс. чел. Число преступлений на 100 тысяч чел. Число тяжких преступлений на 100 т ысяч чел. Число преступлений против личности на 100 т. чел. 1 Сахалинская область 648 3586,5 1957,1 134,3 2 Еврейская автономная область 208 2946,5 1750,1 141,8 3 Магаданская область 265 2809,8 1539,1 131,6 4 Томская область 1078 2717,3 1591,9 114,8 5 Хабаровский край 1560 2699,3 1549,1 153,9 6 Республика Бурятия 1050 2686,6 1676,1 158,2 7 Пермская область 3001 2682,1 1751,0 173,7 8 Курганская область 1111 2666,1 1115,8 128,8 9 Приморский край 2253 2532,1 1456,4 119,1 10 Читинская область 1292 2523,1 1628,9 152,2 11 Новосибирская область 2745 2521,2 1403,8 82,3 12 Красноярский край 3118 2353,4 1388,7 119,0 13 Новгородская область 741 2327,5 1243,4 90,5 14 Свердловская область 4667 2296,5 1354,5 119,1 15 Тюменская область 3187 2285,3 1212,2 119,8 16 Калининградская область 932 2260,3 1275,2 73,5 17 Ленинградская область 1668 2209,8 1334,5 101,9 Примечание: к тяжким преступлениям относятся умышленные убийства и пок ушения на убийство; умышленные тяжкие телесные повреждения. Тяжкие прес тупления входят в разряд преступлений против личности. К преступлениям против личности относятся, помимо тяжких, менее тяжкие умышленные телес ные повреждения, истязания, изнасилования и покушения на них. Во второй половине 1998 г. был зарегистрирован очередной виток р оста преступности. За шесть месяцев этого года число зарегистрированны х преступлений увеличилось на 21,7 процента по сравнению с предыдущим пери одом. Что касается раскрываемости преступлений, то по данным Госкомстата Рос сия стоит на одном из последних мест в мире по уровню преступности и на од ном из первых — по раскрываемости. Вообще общая раскрываемость, по Госк омстату, порядка 60%. Из приведенного статистикой числа преступников 56% - лиц а, не имеющие постоянного дохода, 33% - лица, совершившие преступление в сост оянии опьянения и остальные 11% - несовершеннолетние и женщины [32]. На первых позициях среди преступлений по-прежнему тяжкие — убийства, грабежи, разбои, преступления против личности и пр. В этой гру ппе активно прогрессируют такие виды преступлений, как захват заложник ов и криминальные взрывы. Растет и уровень умышленных убийств - Россия по этому показателю вдвое опережает США. Динамику роста преступности можно видеть по статистическим данным кол ичества зарегистрированных преступлений в Москве с 1995 г. по 2000 г. (табл. 1.2) [29, 42] Таблица 1.2. Количество зарегистрированных преступлений в Москве Преступления Количество зарегистрированных преступле ний 1995 1996 1997 1998 1999 10 мес. 2000 Бандитизм 13 18 33 36 36 41 Т ерроризм 10 5 — 1 2 1 Убийства 1702 1544 1477 1180 1206 949 Тяжкие телесные поврежд ения 1664 1346 1028 1059 1040 1035 Изнасилования 348 344 214 196 185 155 Похищение людей Нет данных 125 103 114 138 86 Не стоит и забывать, что приведенный анализ основан только на информаци и о зарегистрированных преступлениях. Авторитетные же эксперты МВД оце нивают уровень зарегистрированных преступлений в пределах от трети до половины реального криминального массива. Рост преступности в России, тем не менее, не является исключением из обще мировой практики. Преступность в мире за последние 30-40 лет увеличилась в с реднем в 3-4 раза, на территории бывшего СССР – в 6-8 раз, в США — в 7-8 раз, в Велик обритании и Швеции – в 6-7 раз, во Франции – в 5-6 раз, в Германии – в 3-4 раза, в Я понии — в 1,5-2 раза и т.д. По данным Четвертого обзора ООН за 1985-1990 гг., прирост пр еступности в мире составил в среднем 5% в год. [21] 1.2 Статистика убийств в РФ Россия давно уже б ыла страной с относительно высоким уровнем убийств. Их число быстро росл о в начале XX века, особенно сильно - в 1902-1906 годах. После событий 1905 -1907 годов число убийств несколько уменьшилось, но так и не возвратилось к уровню конца XIX - начала XX века. Поскольку, по международной классификации, смерти в боях не относятся к убийствам, мы здесь не будем обсуждать военные потери России в прошедшем веке. Но ”предусмотренные законом вмешательства” включаются в число уб ийств, а таких в нашей стране тоже было чрезвычайно много. Поэтому пытать ся исчислять показатели смертности от убийств в 1920-1930-е годы, только исходя из государственной статистики смертности, в которую не включались ”гос ударственные убийства”, неверно даже с формальной точки зрения. В ”мясор убочные” 1937-1938 годы было расстреляно около 700 тысяч человек и пасторально вы глядят рядом с такой горой около 6 тысяч убитых за эти два года в городах С ССР, так сказать, ”в частном порядке”. В конце 1950-х — начале 1960-х уровень убийств оставался практиче ски неизменным, хотя тогда он был уже выше, чем в большинстве европейских стран, и почти таким же, как в США. С середины 1960-х до конца 1970-х число смертей о т убийства постоянно росло, как и общее число смертей от внешних причин, н о с 1978 года число убийств в расчете на 1 миллион мужчин или женщин стабилизи ровалось, а в период антиалкогольной кампании резко сократилось. А затем на смену этим благоприятным тенденциям пришел взрывоподобный всплеск смертности от убийств в 1990-е годы. В первой половине десятилетия уровень у бийств был много выше ожидаемого по трендам 1965-1984 годов, затем снова стал сн ижаться, возвращаясь - и для мужчин, и для женщин - на линию тренда мужской с мертности, более высокой, чем женская. Стандартизованные коэффициенты на 1 миллион мужчин (левая шкала) или женщин (правая шкала) Динамика убийств у мужчин и женщин практически одинакова за все время с 1965 года, но уровень у мужчин - в 4-5 раз выше. В догорбачевский период смертность от убийств у женщ ин росла несколько быстрее, чем у мужчин. Зато в 1990-е чуть больше выросли уб ийства среди мужчин. В среднем, за последние пять лет ежегодно жертвами убийств становились о коло 37 тысяч человек, причем, видимо, это только нижняя граница оценки чис ла убитых - их много и среди так называемых неуточненных смертей (около 40 т ысяч), и среди без вести пропавших (почти 20 тысяч в 1993 году). Среди развитых стран российские показатели можно было сравн ивать только с США - в европейских странах они намного ниже. С середины 1970-х в России и у мужчин, и, особенно, у женщин смертность от убийств стала выше американского уровня. Если же рассматривать Россию на фоне всех стран ми ра, то по уровню смертности от убийств она уступает только некоторым лат иноамериканским странам (Колумбия) и, видимо, странам Африки к югу от Саха ры [12]. Г лава 2. ВИКТИМОЛОГИЯ: ”УЧЕНИЕ О ЖЕРТВЕ” Виктимология сего дня — это развивающееся комплексное учение о лицах, находящихся в кризи сном состоянии (жертвы преступлений, стихийных бедствий, катастроф, экон омического и политического отчуждения, беженцы, социальные организаци и и пр.), и мерах помощи таким жертвам. По нашему мнению, современная виктимология как специальная социологич еская теория осуществляет ”сквозной” комплексный анализ феномена жер твы, исходя из теоретических представлений и моделей, первоначально раз работанных в сфере иных социальных дисциплин (права, криминологии, полит ологии, теории государственного управления, социальной работы, конфлик тологии, социологии отклоняющегося поведения) [9, 72-73] . Уникальность виктимологии состоит в ее комплексном сфокусированном по дходе к изучению популяций и кризисных явлений, лишь отчасти изучавшихс я ранее в рамках конкретных социальных наук. Тезис о том, что виктимологи я как одна из наук о человеке изучает поведение, отклоняющееся от нормы б езопасности, имеет достаточное число сторонников среди обществоведов. По сути дела, данная дисциплина служит осмыслению новых взаимоотношени й и динамических связей между жертвами и социально опасными проявления ми среды обитания, интегрируя воедино лучшие достижения традиционных, у стоявшихся учений. Современная виктимология реализуется в нескольких направлениях: 1. Общая ”фундаментальная” теория виктимологии, описывающая ф еномен жертвы социально опасного проявления, его зависимости от социум а и взаимосвязи с иными социальными институтами и процессами. При этом р азвитие общей теории виктимологии ведется, в свою очередь, по двум напра влениям: — первое исследует историю виктимности и виктимизации, анал изирует закономерности их происхождения и развития вслед за сменой осн овных социальных переменных, учитывая относительную самостоятельност ь феномена виктимности как формы реализации девиантной активности; — второе изучает состоян ие виктимности как социального процесса (анализ взаимодействия виктим ности и общества) и как индивидуального проявления отклоняющегося пове дения посредством общетеоретического обобщения данных, полученных тео риями среднего уровня. 2. Частные виктимологические теории среднего уровня (криминал ьная виктимология, деликтная виктимология, травматическая виктимологи я и др.). 3. Прикладная виктимология — виктимологическая техника (эмпирический а нализ, разработка и внедрение специальных техник превентивной работы с жертвами, технологий социальной поддержки, механизмов реституции и ком пенсации, страховых технологий и пр.). 2.1. Общая характеристика виктимност и В настоящее время с уществуют два подхода к формулировке основных понятий учения о жертве п реступления. Первый, сциентистский, основывается: — на формально-логическ ом анализе существующих воззрений и определений иных авторов; — на выборе наиболее под ходящего определения, соответствующего ориентациям и гипотезам самого исследователя; — на его анализе, соверше нствовании и дополнении (”привнесении чего-то нового”), который завершае тся предложением собственной системы. Второй (нормативно-содержательный) предполагает вычленение ”главного”, униве рсального понятия системы научных знаний, его анализ и использование в к ачестве базиса построения научной теории, ее аксиом и закономерностей. Так, известный польский криминолог Брунон Холыст в свое время в качестве основного конститутивного понятия теории криминальной виктимологии п редложил использовать понятие виктимогенного потенциала, включающего в себя: а) состояние индивидуальной и групповой виктимизации в конкретный исто рический момент; б) процесс виктимизации; в) виктимологическую стимуляцию; г) функциональный механизм соотношения: ”жертва-виновник преступления ”. По мнению Б. Холыста, виктимогенный потенциал представляет собой такую с истему свойств индивида, группы или организации, которая создает опасно сть совершения преступных действий. По его мнению, ”виктимогенный потен циал или виктимологическая дисфункция является видом внутренней неаде кватности элементов культурного стандарта — как в статическом, так и в динамическом состоянии” [41, 73— 74]. Нетрудно заметить, что понятие виктимогенного потенциала во многом сов падает с характеристиками криминогенности того или иного явления. Межд у тем система виктимологических понятий является отличной от понятий к риминологии в силу того, что жертва преступления есть самостоятельный ф еномен, не сводимый только и исключительно к элементу и характеристике к риминогенного комплекса. По мнению некоторых авторов, централь ным элементом в системе понятий криминальной виктимологии должна быть виктимность. Виктимология — это межотраслева я, научная, практическая и учебная дисциплина, изучающая виктимность во всех ее проявлениях в целях совершенствования борьбы с преступностью” [40, 112]. Анализ виктимности и ее сост авляющих позволяет глубже понять феномен жертвы, разработать необходи мые и социально обоснованные меры по виктимологической профилактике п равонарушений. Виктимность является специальным пр едметом в целях выяснения основного вопроса виктимологии, в силу каких п ричин и при наличии каких условий некоторые лица становятся жертвами пр еступлений, в то время как других эта опасность минует. В работах отечественных виктимол огов виктимность в наиболее обобщенном виде характеризуется как систе мное универсальное свойство организованной материи становиться жертв ой преступления в определенных конкретно исторических условиях [34, 14]. Виктимность можно рассматривать как: — определенное функцион ально зависимое от преступности явление; — образ действий опреде ленного лица; — индивидуальная (описы вающая потенциальную возможность лица стать или становиться жертвой п реступления); — видовая (характеризую щая жертв определенных групп преступлений); — групповая (определяющ аяся ролевыми, социальными, демографическими, биофизическими качества ми и характеристиками жертв преступлений); — массовая (как наличие р еальной или потенциальной возможности для определенной социальной гру ппы становиться жертвой преступлений или злоупотребления властью); — характерологическая и поведенческая особенность жертвы преступления. Некото рые ученые выделяют два конститутивных типа виктимности: личностную (ка к объективно существующее у человека качество, выражающееся в субъекти вной способности некоторых индивидуумов в силу образовавшихся у них со вокупности психологических свойств становиться жертвами определенно го вида преступлений в условиях, когда имелась реальная и очевидная для обыденного сознания возможность избежать этого) и ролевую (как объектив но существующую в данных условиях жизнедеятельности характеристику не которых социальных ролей, выражающуюся в опасности для лиц, их исполняющ их, независимо от своих личностных качеств подвергнуться определенном у виду преступных посягательств лишь в силу исполнения такой роли) [17, 25-26]. На основании вышеперечисленного можно отметить, что в определениях вик тимности, данных разными авторами, есть разнобой. Данный недостаток, впр очем, легко снимается при попытке определения криминальной виктимност и через социально-отклоняющуюся активность субъекта [37,11], через совокупн ость отклонений от безопасного поведения, от безопасного образа, стиля ж изни, ведущую к повышенной уязвимости, доступности, привлекательности т акого субъекта для правонарушителя. Было бы естественным в связи с этим попытаться проанализировать общете оретическое содержание основного понятия виктимологии — виктимности . Изучение криминальными виктимологами свойств субъекта, объекта, среды и тех звеньев, которые оприходуют их криминальное взаимодействие, приво дит к выводу, что понятие виктимности следует рассматривать как свойств о отклоняющейся от норм безопасности активности личности, что ведет к по вышенной уязвимости, доступности и привлекательности жертвы социально опасного проявления. Указанное соционормативное понимание виктимност и зиждется на определении безопасного поведения, на презюмировании сущ ествования ”виктимологической” нормы. Но каким образом можно определить, что такое норма безопасного поведени я? Для ответа на этот вопрос логически правильно было бы определить состоя ние социальной безопасности и свойственные ему нормативные регуляторы и через них — охарактеризовать виктимные отклонения от подобного рода норм. Безопасность как состояние либо качество защищенности от реальных либ о потенциальных угроз, страха, неуверенности, депривации и иных лишений играет важную роль в современной концепции миропонимания. Гарантии безопасности — естественная потребность каждого человека, д а и общества в целом. Усиление эффективности Хельсинского процесса в упр очнении безопасности в Европе и мире в общечеловеческом, политическом, в оенном, экономическом смыслах подчеркивалось многими участниками Лисс абонского 1996 года саммита стран членов ОБСЕ, посвященного разработке мод ели общей и всеобъемлющей безопасности для Европы XXI века. История познания нормы социального (в том числе и безопасного) поведения чревата многочисленными перипетиями. С традиционной, легалистской точ ки зрения ее и как таковой вовсе не существует, — есть история развития о бщества, которая и детерминирует понятие нормы и отклонения от нее в кон кретном политико-правовом континууме. Процесс познания социальных норм и отклонений как проявлений социальн ой формы описан многими учеными. В работах В.Я. Афанасьева, Я.И. Гилинского, В.Н. Кудрявцева, П. Сорокина, А.М. Яковлева и других выдающихся специалисто в мы сталкиваемся с анализом девиаций, попытками охарактеризовать их су щность и значение, с построением системно-логических оснований социоло гии отклоняющегося поведения как специальной социологической теории. Нет нужды останавливаться на описании всего разнообразия подходов к по нятию девиации: здесь мы рискуем отойти от главного, — девиация трактуе тся как отступление от нормы, норма же предполагается нам понятием данны м и достаточно устоявшимся в конкретном обществе, социальной группе. Девиация с трудом поддается определе нию, что связано с многообразием социальных ожиданий, которые часто пред ставляются спорными. Эти ожидания могут быть неясными, меняющимися со вр еменем, кроме того, на основе разных культур могут формироваться разные социальные ожидания. С учетом этих проблем социологи определяют девиац ию как поведение, которое считается отклонением от норм группы и влечет за собой изоляцию, лечение, исправление или другое наказание [39, 239]. Попытки познания норм безопасног о поведения в обыденном смысле как среднестатистических, устоявшихся п равил и принципов социальной активности, которые выражаются в абсолютн ой приспособленности и адаптированности к окружающей среде, также не да дут ожидаемого результата. В таком контексте лишь нравственная ненорма льность лиц, прячущих себя в ”башне из слоновой кости”, будет являться но рмой. По сути дела, безопасное поведение связано с сохранением и поддержанием родовой человеческой сущности в противовес дегуманизированным и дестр уктивным энтропийным тенденциям. ”Человечество обречено вечным и безг раничным возможностям злой воли (произвола) противопоставлять добрую в олю, то есть волю, согласованную с законами природы. Иного способа достиж ения безопасности не существует”, — писал, рассматривая проблемы крими нологической безопасности, А.Н. Костенко [19, 337]. По нашему мнению, такая родов ая человеческая сущность, выражается в творческом характере жизнедеят ельности, способностях к самоотдаче и любви, являясь нормой безопасного поведения. Понимая ”отрыв от родовой сущности” отклонением от нормального поведе ния, можно согласиться с Б.С. Братусем. По его мнению, смысловыми условиями и критериями аномального развития (и, наверное, в значительной мере откл оняющегося поведения) следует считать: ”отношение к человеку как к средс тву, как к конечной, заранее определимой вещи (центральное системообразу ющее отношение); эгоцентризм и неспособность к самоотдаче и любви; причи нно обусловленный, подчиняющийся внешним обстоятельствам характер жиз недеятельности; отсутствие или слабую выраженность потребности в пози тивной свободе; неспособность к свободному волепроявлению, самопроект ированию своего будущего; неверие в свои возможности; отсутствие или кра йне слабую внутреннюю ответственность перед собой и другими, прошлыми и будущими поколениями; отсутствие стремления к обретению сквозного общ его смысла своей жизни” [6, 51]. В этой связи виктимность как способность субъекта становиться жертвой социально-опасного проявления и выступает в ее общетеоретическом пони мании как явление социальное (статусные характеристики ролевых жертв и поведенческие отклонения от норм безопасности), психическое (патологич еская виктимность, страх перед преступностью и иными аномалиями) и морал ьное (интериоризация виктимогенных норм, правил поведения виктимной и п реступной субкультуры, самоопределение себя как жертвы). Виктимность, как и любой иной вид деви аций, определяется соотношением демографических и социально-ролевых ф акторов, ориентирующих индивида (социальную группу) на удовлетворение о пределенных потребностей безопасного поведения с заданными обществом возможностями их удовлетворения, равно как и иными общими политическим и, социальными и экономическими условиями жизнедеятельности общества. Индивидуальная виктимность пони мается как отклонение от норм безопасного поведения, от процесса самосо хранения человека (общности) детерминируется также антагонизмом между уровнями признания (социальный аспект), возможностей (психический аспек т) и притязаний (моральный аспект). Таким образом, теоретически весьма привлекательной выглядит высказанн ая В.П. Коноваловым идея о том, что понятие виктимности как свойства откло няющейся от норм безопасности активности личности, приводящего к повыш енной уязвимости, доступности и привлекательности жертвы социально оп асного проявления, зиждется на определении безопасного поведения, на оп ределении ”виктимологической” нормы. Провоцирующее поведение хулигана, виктимные перцепции и страхи правоп ослушного населения, ритуальная виктимность социальной общности — ес ть ни что иное, как отклонения от общечеловеческой системы ценностей, пр изнающей безопасность и свободное развитие личности основным условием формирования нормального общества. Выше мы характеризовали виктимность как отклонение от норм безопасног о поведения, реализующееся в совокупности социальных, психических и мор альных проявлений. Упор на поведенческую характеристику виктимности у же встречался в отечественной криминологии. Так, Г.В. Антонов-Романовски й и А.А. Лютов еще в начале 80-х годов предприняли попытку определить виктим ность поведения через описание социальной ситуации, в которой лицо свои ми действиями подвергает себя опасности стать жертвой преступления [Ан тонов-Романовский Г.В., Лютов А.А. Виктимность и нравственность, 40]. Подводя итоги сказанному, отметим, что одно лишь поведение в процессе со вершения преступления не может служить классификационным критерием оп ределения видов и характеристик виктимности. Личность человека — слож ное образование, не сводимое исключительно к единовременным проявлени ям социальной активности. В основе подобных классификаций должна лежат ь деятельность личности, ее социальные роли, психический и энергетическ ий потенциал. 2.2 Понятие жертвы престу пления В совр еменной юридической и социологической литературе достаточно долгое вр емя шли дебаты об определении понятия жертвы преступления. Ряд авторов, основываясь на положениях действующего уголовно-процессу ального законодательства и материального права, утверждали, что жертво й преступления может быть только физическое лицо, которым преступление м причинен моральный, физический или имущественный вред (т.н. узкое, опера циональное определение жертвы) [22, 40— 42]. Например, канадская ученая М. Бариль о пределяет жертву как лицо (или группу лиц), перенесшее непосредственно п осягательство на свои основные права со стороны другого лица (или группы лиц), действующего сознательно. Жертва преступления определяется и как любое лицо (социальную группу, ин ститут, общность), которому причинен вред или повреждения другим лицом, к оторое ощущает себя потерпевшим, сообщает об этом публично, нормативно в ерифицировано как потерпевший и, следовательно, имеет право на получени е помощи от государственных, общественных или частных служб. Подобное понимание жертвы преступления обосновывается следующими соо бражениями. ”Учреждения, корпорации, коммерче ские предприятия и группы людей могут быть также виктимизированы и зако нно приобрести статус жертвы”, - писал в одной из своих последних работ Э. Виано [2, 182]. Структурно определение жертвы прест упления состоит из следующих элементов: объекта, объективно и субъектив но связанного с ним источника причиненного вреда и самого вреда. Ранее было выяснено, что жертвой п реступления могут выступать как физические, так и юридические лица (соци альные общности), которым непосредственно был пр ичинен ущерб преступлением , девианты в преступле ниях без жертв (первичная жертва), а также члены семьи, близкие лица, родст венники, иждивенцы первичных жертв (рикошетные жертвы). Представляется не только ненаучным, но и попросту безнравственным, искл ючать рикошетных жертв и субъектов преступлений без жертв из совокупно сти объектов, охватываемых понятием ”жертва преступления” по тем основ аниям, что первые только опосредованно связаны с преступлением, а вторые , мол, сами своим поведением создали неблагоприятные последствия, привед шие к криминальному результату (например, преступления, связанные с неме дицинским употреблением наркотиков). Рикошетные жертвы испытывают такие же страдания и проявляют такие же си мптомы психологических затруднений, как и первичные жертвы. Члены семей жертв убийств, партнеры и супруги изнасилованных женщин, родители ограб ленных подростков, родственники потерпевших от краж и иных преступлени й описывают сходные психологические симптомы от непрямой виктимизации так же, как и прямые жертвы. Однако посттравматический стресс, гнев, униженность, страх и депрессия я вляются спутниками виктимизации рикошетных жертв точно так же, как и пря мых жертв. И не помнить об этом, декларируя принципы защиты гражданских п рав и свобод в государстве, нельзя. Таким образом, с криминологической точки зрения в круг лиц, относимых к ж ертвам преступлений, следовало бы также включить не только субъектов, ко торым был непосредственно причинен ущерб преступлением, но и тех, чье за конное благо было поставлено преступлением (или покушением на него) под угрозу. Вообще, согласно данным ученых криминалистов, число предусмотренных уг оловным законом преступлений, причиняющих ущерб психической неприкосн овенности личности, составляет около 70 % [14, 20]. Известно, что психологические последствия преступления могут носить непосредственный, краткосрочны й и долгосрочный характер. Непосредственные реакции жертвы на совершенное в отношении нее престу пление выражаются в шоке, отрицании, гневе, озлоблении, депрессии и ощуще ниях незащищенности, изолированности, никому ненужности (т.н. синдром по сттравматического стресса). Эти симптомы обычно длятся от нескольких ча сов до нескольких суток. В течение нескольких недель после пребывания же ртвой потерпевшие указывают на изменения сознания, фобии, боли, переполн енность негативными эмоциями. Жертвы зачастую указывают на переполненность чувством вины, потерю сам оуважения, снижение самооценки, беспомощность, депрессию. Они также могу т испытывать вновь ощущение участия в преступлении в форме кошмаров или маний. В течение этого периода жертвы описывают возникающие у них страхи одиночества, боязнь быть похищенным, а также ощущение того, что преступл ение в отношении них вновь совершится. Несмотря на то, что большинство из этих симптомов исчезает с течением вр емени, многие жертвы свидетельствуют о наличии у них долгосрочных психо логических реакций на преступление: заниженной самооценки, депрессии, т ревожности, трудностей в интимных отношениях. По данным немецких виктимологов, у лиц, ставших жертвами ограблений или краж со взломом, наблюдаются такие симптомы: нервозность - 86 % и 81 %; истеричес кий плач - 78 % и 60 %; страх - 75 % и 70 %; шок - 50 % и 38 %; нарушения памяти - 20 % и 5 %; гнев - 38 % и 42 % [23, 26] . Сходные психологические реакции наблюдаются и у рикошетных жертв. Так, т елефонный опрос 12500 респондентов жителей США показал, что 2,8 % выборки были ч ленами семьи жертв убийства, 3,7 % были отдаленными родственниками убитых, а 2,7 % - близкими друзьями убитых. Таким образом, 9,3 % выборки составили лица, явившиеся рикошетными жертвами умышленных убийств. Анализ психологических реакций этих рикошетных же ртв показал, что 23,4 % из них испытывали полноценный синдром посттравматич еского стресса, около 40 % соответствовали показателям синдрома посттрав матического стресса хотя бы по одному диагностическому критерию [1, 124]. С точки зрения криминальной виктимологии жертвой преступления признае тся только лицо, пострадавшее от запрещенного национальным уголовным з аконом деяния (действия или бездействия). ”Связанность” понятия жертвы преступления формальными рамками уголов но-правовых явлений четче ограничивает предмет криминальной виктимоло гии. Это позволяет проникнуть в сущность проблемы жертв преступлений. Преступник, преступление и жертва связаны друг с другом сложной системо й взаимоотношений. С одной стороны, виктимизация жертвы может быть определена самим состоя нием и/или отклоняющимся, провоцирующим поведением жертвы. Анализ связе й взаимодействия, контроля, отношений между преступником и его жертвой п омогает выяснить сущность и содержание отдельных элементов механизма преступного поведения, определить основные поведенческие характерист ики виктимности. ”Жертву преступления следует рассматривать как фактор, генетически и д инамически влияющий на преступность”, - писал Ежи Бафия [5,105]. Взаимосвязь между преступлением и же ртвой с неизбежностью приводит к определенным последствиям (причиняем ому жертве и системе связанных с ней отношений вреду). В юридической лите ратуре все виды преступного вреда, в зависимости от характера и механизм а нарушения общественного отношения, подразделяются на несколько типо в. Так, вызываемые преступным действ ием изменения С.В. Землюковым подразделяются на четыре типа. Первый тип вредного изменения объекта посягательства характеризуется утратой материального или нематериального блага. Это вредное изменени е возникает при совершении разрушающего действия. Второй тип вредного и зменения состоит в определении вредного состояния, положения. Третий ти п вредных изменений объекта посягательства состоит в осуществлении за прещенной законом деятельности, результатом которой является создание (производство) вредных для общества запрещенных продуктов. Четвертый ти п вредного изменения состоит в недостижении (ненаступлении) общественн о-полезного блага. [14, 16] . Соответственно, при преступном бездействии первый тип состоит в том, чт о воздержание лица от совершения результативного общественно-полезног о действия не приводит к появлению общественно-полезного результата, оп ределенного обязанностью. Ненаступление общественно-необходимого бла га как объекта соответствующего общественного отношения приводит к то му, что отношение теряет свою социальную значимость, прерывается. Второй тип вредных изменений происходит при воздержании субъекта отношения о т совершения сохраняющих, подавляющих и пресекающих действий. Этим допу скается возникновение вредных изменений либо продолжение их развития. Вследствие этого происходит утрата или повреждение общественно-полезн ого блага как объекта этого отношения [14, 17]. Указанные изменения могут быть связаны с причине нием ущерба физическому здоровью жертвы, материальными потерями, с псих ическими травмами, с дезадаптацией и десоциализацией жертвы преступле ния. Проблема причинения вреда физическому здоровью, телесной и психическо й неприкосновенности жертвы, анализ характеристик материального ущерб а достаточно глубоко исследованы в теории уголовного права и криминоло гии. Так, физический ущерб, помимо причинения вреда телесной неприкосновенн ости лица, подвергшегося криминальному нападению, может включать: увели чение адреналина в крови жертвы, повышение давления, судороги, слезливос ть, сухость во рту, переживание событий в замедленном темпе, ухудшение ра боты органов чувств, потерю аппетита, мускульного тонуса, насморк, сниже ние либидо: В наиболее общем виде подвергались криминологическому анализу и такие моральные последствия преступления, как психические переживания, псих ологический стресс, посттравматические стрессовые расстройства (эмоци онально-волевые расстройства: чувство утраты, беспомощности, безнадежн ости, чувство унижения, опущенности, ощущение неадекватности происшедш его потребностям и установкам потерпевшего), психические болезни и акце нтуации. По данным американских психиатров, всего лишь 10 % жертв сексуального наси лия не проявляют никакого нарушения своего поведения после совершения преступления. Поведение 55 % жертв умеренно изменено, и деятельность 35 % жерт в сопровождается серьезной дезадаптацией. Спустя несколько месяцев после нападения 45% женщин каким-то образом спос обны адаптироваться к жизни; 55% жертв испытывают длительные воздействия травмы. Согласно данным немецких криминологов, ”жертвы переживают три стадии т равмирования: — реакция на происше дшее и ее развитие; — осознание понесен ного ущерба; — поиск выхода. Для пе рвой стадии травмирования характерны шок, сомнения и т.п., для второй - стр ах огорчение, гнев. На третьей стадии жертва ”вытесняет” нанесенный ей п сихический вред, направляя свою энергию на другие сферы деятельности” [23, 27 ] . К сожалению, в отечественной литературе проблемы дезадаптированности жертвы преступления, которая не в состоянии ни с чем справиться после со вершенного на нее нападения, привлекали несколько меньшее внимание. Немудрено, что дезадаптивное отклоняющееся поведение является как пре дпосылкой и следствием виктимности, так и предтечей будущей криминальн ой активности индивида. Приобретаемый опыт жертвы в социальных конфлик тах ведет не только к рецидиву виктимности, но и к последующему преступн ому поведению. Не случайно в семьях несовершеннолетних, совершивших агр ессивные преступления, наблюдается высокая доля родителей, грубо относ ившихся к своим детям: около 80 % правонарушителей выросли в семьях, где им н е уделялось должного внимания [28, 7], в 39 - 46 % случаев в подобных семьях отмечал ись неоднократные агрессивные конфликты, сопровождавшиеся ссорами, ос корблениями, избиениями, применением телесных наказаний к подросткам [18, 61] . Подытоживая изложенное, отметим, что анализ науковедческих, статусных, п оведенческих, нормативно-правовых оснований и характеристик определен ия потерпевших от преступлений дает основание утверждать, что жертвой п реступления признается любое физическое лицо (социальная общность, орг анизация), которому преступлением причинен физический, материальный ил и моральный ущерб. 2.3. Виктимные дев иации: классификация жертв преступлений Уже давно было замечено, что поведение преступника и его жертвы коррелир уются, дополняя друг друга. Можно сказать, что они играют в одну игру в сог ласии с установленными в самом начале из взаимодействия правилами, и в д анном случае не важно, осознается или нет сторонами конфликта знание пра вил и готовность им следовать. Девиантное поведение одного человека (гру ппы лиц) создает объективные предпосылки для вхождения ”в игру” новых ли ц. Гений и злодейство, преступность и виктимность — две стороны одной меда ли, теснейшим образом связанные и переплетенные друг с другом. Используя вышеприведенную схему генезиса девиантной активности и основываясь н а тезисе о взаимосвязанности и взаимозависимости различного рода откл онений [2], рассмотрим генерализованный процесс взаимосвязи виктимных и преступных девиаций. В наиболее общем виде генезис агрессивных девиаций проявлялся как стан овление устойчивых типов агрессивного поведения, затем их дезорганиза ция в форме недостаточности для удовлетворения актуализируемых потреб ностей субъекта, которая выступает условием перехода к становлению ино го, качественно отличного по мотивационному характеру и целевой направ ленности типа девиации . Этапами генезиса являются: — дезадаптивная маргинальная активность — совершение импульсивных девиаций, находящихся под поте нциальным контролем сознания; — формирование готовности к агрессивному поведению, усвоен ие агрессивных норм и правил поведения среды обитания, дезадаптивное ко нфликтогенное поведение — утилитарно-ситуати вная агрессивная активность как средство выхода из типичного повторяющегося межличностного конфликта; — безнаказанное соверше ние утилитарно-ситуативных проступков, активное утверждение ранее усв оенных и подкрепляемых насильственных обычаев и правил поведения в пов седневной деятельности субъекта — формирование агрессивно-установочного варианта поведения; — преобразование устано вки на агрессию как самоцель жизнедеятельности личности в рациональное агрессивное поведени е, отличающееся целесообразностью, независимостью от конфликтной ситу ации и инструментальной направленностью; — ретретистское поведение (”уход в себя”, суицидальная активность, алко голизм, наркотизм), характеризующееся особой степенью дезадаптации лич ности, возникающей как результат вытеснения рациональности человеческ ой активности с целью поддержания гомеостаза ”личность-среда обитания ” Таким образом, генезис девиантного поведения можно попытаться выразить в вид е циклограммы: Импульсивные девиации как форма р еакции на крайне негативные раздражители внешней среды, по сути дела, им еют природные предпосылки. Потребность в личной безопасности, детермин ируемая оборонительным рефлексом (бессознательный уровень психическо й активности), в критической, конфликтной ситуации (представляющей реаль ную или мнимую угрозу для субъекта) может реализовываться в экспрессивн ых девиантных действиях, практически не обдумываемых субъектом. Впоследствии, при частоте повторяемости однотипных критических ситуац ий, безнаказанности актов девиантного поведения, сопровождающихся усв оением субъектом диктуемых культурой его общности правил разрешения к онфликта, индивид начинает использовать конкретные девиантные способы разрешения конфликта в конкретной жизненной ситуации. Девиация становится утилитарной формой реакции индивида на конкретную жизненную ситуацию. Так, избалованные дети, пытаясь получить что-либо от своих родителей, ведут себя неадекватно (громкий плач, истерика, замещен ная агрессия и пр.) в случаях, когда знают, что именно эта форма поведения в ызывала требуемые реакции от реципиентов девиации. При накоплении опыта использования отклоняющегося поведения как средс тва разрешения или нейтрализации конфликта любые ситуации межличностн ого взаимодействия могут оцениваться субъектом как стимулы к демонстр ации собственного привычного девиантного поведения, выступающего сред ством самоутверждения себя самого. Тогда же утилитарное использование девиаций может вызвать и отрицательную реакцию сообщества, ведущую к де задаптации субъекта и, при определенных условиях, к усилению девиантных тенденций. Длительность, безнаказанность и частота повторяемости девиаций ведет к усвоению полезности девиантного поведения уже не в связи с необходимо стью обороны или позитивного разрешения конкретного конфликта, а в связ и со сформировавшейся у лица установкой на девиантные действия как само цели собственной деятельности (психология хулигана, домашнего тирана, г отовых ”взорваться” по поводу любых внешне не значимых посягательств н а их самость — вот типичные формы реализации установочных девиаций). Та кая девиация приобретает ”личностный смысл” (А.Н. Леонтьев). При дальнейшем подкреплении девиантных тенденций в образе жизни индив ида вполне возможным является формирование у лица отношения к девиантн ому поведению не только как к вынужденному способу разрешения конфликт ной ситуации либо как к самоцели жизнедеятельности, но и как к инструмен ту для достижения любой цели. С психологической стороны подобное поведение характеризуется наличие м сознательного расчета в целевом использовании девиации, полным отриц анием социально-приемлемых способов разрешения поставленной задачи, у довлетворения определенной потребности. Рациональное девиантное поведение является высшим этапом генезиса дев иаций, объединяя в себе как крайнюю осмысленность и бездуховность девиа нтных проступков, так и значительную степень десоциализации личности, е е практическую оторванность от социально-одобряемых связей и отношени й. В общественной жизни подобные лица характеризуются крайним рационал измом, подсчитывая выгоду от своих поступков и действуя в соответствии с собственными правилами поведения ”сильной” личности. Вместе с тем рационализация человеческой активности имеет и свое продо лжение. Используя свойство человеческой психики к вытеснению (З. Фрейд), р ациональная личность, руководствуясь социокультурными установками об щества, стремится к ”снятию” аккумулируемых психических результатов р ациональной активности. Возникает психологическая готовность к очищен ию, к подавлению собственных деструктивных тенденций их обращением на с ебя. Возникает ретретистская форма девиантной активности, реализующая ся в алкоголизации, наркотизме, суицидальных тенденциях и пр. Усиление ретретистских форм социальной активности, ведя к деградации п сихики и личности в целом, понижает пороги торможения, ломая устоявшиеся запреты и стереотипы, приводя, соответственно, к усилению импульсивност и и иррациональности человеческих девиаций. Используя вышеприведенную схему ген езиса девиантной активности и основываясь на тезисе о взаимосвязаннос ти и взаимозависимости различного рода отклонений, рассмотрим генерал изованный процесс взаимосвязи виктимных и преступных девиаций. Таблица 1. Взаимосвязь виктимной активности и преступления Преступление Викт имная активность, отклоняющаяся от норм безопасности Импульсивно е Установочная Утилитарно-ситуативное Рацио нальная Установочное Ретретистская Рациональное Импульсивная Ретретистское Утилитарно-сит уативная Так, установочное стремление к подавл ению другой стороны в конфликте чаще всего вызывает импульсивные крими нальные реакции. Провоцирующее рациональное поведение жертвы-преступн ика корреспондирует с утилитарно ситуативными преступлениями как сред ством ликвидации зачинщика конфликта. Алкоголизированная ретретистск ая активность жертвы служит классическим стимулом для установочных пр еступлений. Импульсивные страхи и подавленность — наилучший объект дл я рациональных преступников. Наконец, утилитарно-ситуативное навязыва ние моделей поведения, разрешения конкретного внутриличностного конфл икта связано с ретретизмом как формой ”ухода” в себя в ”преступлениях бе з жертв”. Указанные модели взаимодействий будут рассмотрены нами более подробно при анализе криминогенного значения виктимности. Значимые проявления личности в ра зличных сферах жизнедеятельности еще не характеризуют личность как це лостность. Рациональная жертва-провокатор вполне может стать рецидивн ой жертвой в результате импульсивных реакций страха, вызванных агресси вным воздействием. Универсальным критерием таксономии жертв преступле ний являются психологические свойства и качества личности. В силу этого в зависимости от характеристики мотивации ведущей виктимн ой активности представляется возможным выделить следующие виды жертв преступлений: 1. И мпульсивная жертва, характеризующаяся преобладающим бессознательным чувством страха, подавленностью реакций и рационального мышления на на падения правонарушителя (феномен Авеля). 2. Жертва с утилитарно-ситуативной активностью. Добровольные потерпевши е. Рецидивные, ”застревающие” жертвы, в силу своей деятельности, статуса, неосмотрительности в ситуациях, требующих благоразумия, попадающие в к риминальные ситуации. 3. Установочная жертва. Агрессивная жертва, ”ходячая бомба”, истероид, выз ывающим поведением провоцирующий преступника на ответные действи. 4. Рациональная жертва. Жертва-провокатор, сама создающая ситуацию совер шения преступления и сама попадающая в эту ловушку 5. Жертва с ретретистской активностью. Пассивный провокатор, который своим внешним видом, образом жизни, повыше нной тревожностью и доступностью подталкивает преступников к совершен ию правонарушений. Развитие моделей поведения жертв в указанном направлении открывает, на наш взгляд, определенные перспект ивы исследований взаимодействия преступника и его жертвы и познания но вых закономерностей виктимизации населения. 2.4. Виктимность: п ути решения проблемы Хотелось бы верить, что когда-нибудь у нас в стране настанет день, когда ру ководитель силового подразделения на вопрос журналистов об актуальных задачах вверенной ему структуры сосредоточится не на ”борьбе” с престу пностью, а на защите и охране прав и законных интересов граждан. Такая профессиональная идеология вырабатывается годами, но именно в эт ом ключе на сегодняшний день построено большинство международно-право вых документов, регламентирующих современные принципы виктимологичес кой политики и организации обращения с жертвами преступлений. ”Международный пакт о гражданских и политических правах” в развитие ид ей Всеобщей декларации прав человека обстоятельно определил междунаро дные стандарты в области обеспечения прав жертв преступлений и жертв зл оупотребления властью, а также гарантии их соблюдения, связанные с импер ативностью обеспечения прав и свобод любому лицу через эффективные сре дства правовой защиты. Принятая ООН с целью оказания помощи правительствам и международному с ообществу в их усилиях, направленных на обеспечение справедливости и пр едставления доступа к правосудию жертв преступлений ”Декларация основ ных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления вла стью”, как было уже показано выше, послужила основным инструментом обесп ечения международно-правовых стандартов в этой области. Среди них особо важное значение имеют такие отправные положения, как: — справедливое обращени е с жертвой преступления; — обеспечение жертве пр еступления доступа к механизмам правовой и административной защиты; — защита от запугивания и мести; — обеспечение права на п редставление необходимой информации; — использование неофици альных механизмов; — обеспечение права на р еституцию, компенсацию и социальную помощь. Наибол ее значимым является принцип справедливого обращения с жертвой престу пления, так как обеспечение справедливости является центральной пробл емой осуществления правосудия в современном гражданском обществе. Учитывая, что цели системы уголовного правосудия традиционно формулир овались с точки зрения норм, касающихся отношений между государством и п равонарушителем, сама современная система уголовной юстиции содейству ет только ухудшению проблем потерпевшего. В этой связи нужно обращать больше внимания на причиненный потерпевшем у физический, психологический, материальный и социальный ущерб и рассмо треть меры, которые целесообразно принять в связи с этим для удовлетворе ния его потребностей на всех этапах уголовного процесса. Как видим, логика виктимологического законотворчества в странах Запад а идет по пути формирования общих принципиальных положений, касающихся организации обращения с жертвами преступлений с их последующей конкре тизацией в нормах-принципах, регламентирующих отдельные стороны взаим одействия жертв преступлений с системой уголовной юстиции и конкретны е механизмы реализации таких прав. Нет нужды говорить, что по этот путь должна пройти и Россия. С точки зрения большинства специалистов, содержание виктимологической профилактики преступлений включает в себя деятельность, направленную на выявление, устранение или нейтрализацию факторов, обстоятельств, сит уаций, формирующих виктимное поведение и обуславливающих совершение п реступлений, выявление групп риска и конкретных лиц с повышенной степен ью виктимности и воздействие на них в целях восстановления или активиза ции их защитных свойств, а также разработка или совершенствование уже им еющихся специальных средств защиты граждан от преступлений и последую щей виктимизации [24, 377-378]. 2.5. Понятие и значение вик тимологической статистики Если обратиться к официальной государственной отчетности МВД РФ, то мож но заметить, что перечень отражаемых в ней данных неполный. Показатели у головно-правовой статистики как одного из двух разделов судебной стати стики характеризуют, с одной стороны, деятельность органов предварител ьного расследования, судов, исправительных учреждений, а с другой сторон ы, дают более или менее истинную картину совершенного преступления и пре ступности в целом. Но в современной уголовной статистике почти забыты по терпевшие от преступления. Разве нет необходимости знать, как говорится, “в лицо” человека или колл ектив, ставших потерпевшими от преступления? Почему, в силу каких обстоя тельств именно его (их) выбрали на роль жертвы? Нет ли их “вины” в этом? Слов о “вина” не случайно поставлено в кавычки, потому что мы не имеем целью тр актовать это понятие в прямом смысле. Речь идет о вине, скорее, в этическом , моральном плане, когда состояние и поведение потерпевшего оценивается с позиции норм морали. Безусловно, если в деяниях потерпевшего будет сос тав уголовного преступления, мы будем оценивать их с позиций норм уголов ного права. Есть необходимость отслеживать и статистические показатели, характери зующие поведение потерпевшего в период, непосредственно предшествовав ший событию преступления, и в период самого события преступления (а такж е его посткриминальное поведение), и связь этого поведения с поведением преступника (например, интенсивность нападения в связи с интенсивность ю обороны, бегство от потерпевшего). Это так называемая “динамическая об ласть” виктимологически х показателей [7, 71] . “Статистическая область” виктимологических показателей включает пол, возраст, должностное положение, социальное, национальность и т.д., а также правовое положение (без вести пропавший, лицо, находящееся в розыске). Виктимологические показатели являются неотъемлемой частью преступле ния, поэтому они с необходимостью должны войти в число объектов регистра ции уголовной статистики. Вводя понятие “виктимологической статистики ”, тем самым осуществляется отход от традиционной позиции, при которой о бъектами регистрации (т.е. объектами наблюдения) уголовно-правовой стати стики являются преступления, преступники и назначаемые им наказания. Виктимологическая статистика (или статистика потерпевших) необходима для практической деятельности правоохранительных органов, для дальней шего развития криминологии и уголовно-правовых наук в целом. Получаемая информация должна иметь форму не точечных исследований, а комплекса мер оприятий, направленных на получение количественной характеристики лич ности потерпевших и их поведения. Включение виктимологической статистики в статистическую отчетность М ВД необходимо и должно стать частью государственной политики в области учета и контроля за состоянием, уровнем, динамикой и структурой преступн ости в РФ. В результате можно дать следующее определение виктимологической стати стики. Это часть уголовно-правовой статистики, изучающая количественны е характеристики личности потерпевшего и его поведения в целях профила ктики, пресечения и раскрытия преступлений [10]. Следует отметить, что одним ив первых указал на необходимость формирова ния особого раздела в системе уголовной статистики С.С.Остроумов. Он наз вал этот раздел виктимологической статистикой и указал на его основную задачу: дать количественную характеристику личности потерпевших и их п оведения [31, 12] . На организацию работы по предупреждению и раскрытию преступлений сказ ывается наличие возможно более полной и разносторонней информации о вс ех обстоятельствах подготовки или совершения преступлений, включая да нные о преступниках, их жертвах, мотивах, целях действий всех участников криминальных событий. На взгляд Д.В.Ривмана, данные виктимологичеокого характера имеют значен ие не меньшее, чем информация о преступниках. Роль жертв преступлений в в озникновении, развитии ситуаций преступлений часто очень значительна, а следовательно, необходим анализ криминологически значимых ролей жер тв и учет всех виктимологических обстоятельств как исходной базы для ко нкретных выводов частного (по отдельным уголовным делам) и обобщающего ( тактико-методического) характера [34, 48] . Необходимость отслеживания виктимологичеокой информации для правоох ранительных органов определяется рядом обстоятельств: — во-первых, преступленную нередко предшествуют события, проис шедшие задолго до самого преступления, но имеющие прямое отношение к мот ивам и целям поведения преступника. Эти события нередко связаны с личнос тью и поведением жертвы преступления. Оставшись “незамеченными” в проц ессе расследования, они могут оказаться причиной искажения картины пре ступления, ошибки в его правовой оценке и даже того, что преступление ока жется нераскрытым; — во-вторых, восстановление картины преступления, нередко и скажаемой преступником, если жертвы нет в живых, может быть достигнуто з а счет изучения личности и поведения данной жертвы; — в-третьих, оценить объе ктивность информации, полученной от потерпевших, можно только тогда, ког да хорошо известно, что они собой представляют в плане индивидуальных сп особностей восприятия и воспроизведения информации и субъективного от ношения к истине, желания или нежелания способствовать ее установлению; — в-четвертых, знание лич ности и поведения потерпевших необходимо для принятия решений по обесп ечению их личной безопасности, а, следовательно, виктимологическая инфо рмация необходима для определения эффективности тех или иных оператив ных мер пресечения, применяемых к преступнику; — в-пятых, исследование и учет личностных и поведенческих характеристик жертв преступлений, пов едение которых провоцировало или иным образом способствовало совершен ию преступлений, необходимы для недопущения виктимологического рециди ва. Личностные качест ва жертвы преступного посягательства также накладывают свой отпечаток на особенности организации раскрытия, расследования и предупреждения преступлений, как отмечает в своей работе, посвященной принципам методи ки расследования, И.А.Возгрин [8, 66]. По мнению Д.В.Ривмана, виктимологическая информация, в частности личност ные и поведенческие характеристики, позволяет включить в комплекс возм ожностей оперативного поиска преступников эти обобщенные данные. Если преступники (а это отчетливо прослеживается в практике борьбы с преступ ностью) в ряде случаев выбирают своих жертв, ориентируясь на их определе нные личностные качества и поведение, и этот выбор для них типичен, есть в се основания полагать, что существуют и могут быть прослежены типичные к ачества преступников, соотносящиеся с качествами жертв. Безусловно, во м ногих случаях расследования преступлений поиск преступника начинаетс я при наличии данных об ограниченном круге конкретных подозреваемых. Зд есь нет необходимости обращаться к типичным характеристикам. Другое дело – расследование преступления, когда нет никаких данных о пр еступнике. Изучение потерпевшего и использование обобщенных данных о ж ертвах подобных преступлений дает в таких случаях возможность хоть что- то узнать о предполагаемом преступнике и вообще как-то определиться отн осительно среды, в которой розыск представляется наиболее реальным и эф фективным. Аналогично и в ситуациях, когда нет никаких данных и о самом по терпевшем. Предполагаемые его занятие, возраст, причина нахождения в дан ном районе позволяют составить ориентировочную картину происшедших со бытий и выйти на предполагаемого убийцу, насильника и т.д. Последний случ ай наиболее сложен, т.к. здесь подключаются не только работники предвари тельного следствия и оперативные работники, но и работники информацион ных центров, судебно-медицинских экспертиз, дактилоскопических и т.д. Ра бота кропотливая, и очень мало шансов на успех, но работа идет от “потерпе вшего”, в данном случае с “нуля” [34, 50]. Организация получения виктимологической статистики должна быть центр ализованной, возникает правомерный вопрос о форме, содержании и объеме т акой информации. Говоря о форме, мы имеем в виду ее материальные носители – карточки перв ичного статистического учета. Однако здесь может быть два варианта. Перв ый – введение самостоятельной виктимологической статистической карт очки. На наш взгляд, это не целесообразно. т.к. нет необходимости расширять документооборот в правоохранительных органах. Второй – включение в од ну из действующих статистических карточек раздела с виктимологической информацией [16, 15]. В ныне действующей статистической карточке на выявленное преступление (форма 1, утвержденная Указанием Генеральной прокуратуры и МВД РФ от 05.11.96 65/20-1 и 1/18430) внесена графа “Информация о потерпевших”. Однако в нее заложено ряд позиций, которые явно не соответствуют требованиям научной обоснованн ости такого рода документов. Так, в пункте 33 “Характеристика потерпевших ” отсутствует какая-либо системность. Здесь вместе находятся показател и, относящиеся к половозрастной характеристике, а также социальному пол ожению и физическому состоянию потерпевших в момент совершения престу пления. Что следует понимать под формулировками “пожилой”, “иное лицо, н аходящееся на объекте транспорта”? Существует нормативное понятие пен сионного возраста для мужчин, женщин, а также иные случаи, предусматрива ющие отнесение человека к лицу пенсионного возраста. В результате проведенных исследований [10], лишь в 15% случаев запо лняются позиции статистической карточки формы 1, относящиеся к Информац ии о потерпевших, это объясняется, видимо, тем, что статистические данные о потерпевших практически не входят в существующую статистическую отч етность МВД РФ (за исключением информации о пострадавших в ДТП, от пожаро в и о потерпевших-иностранцах и лицах без гражданства), а также неясность ю формулировок. Глава 3. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЖЕРТВ НАС ИЛИЯ В РФ 3.1. Анализ насилия в семье Роль семьи в жизнедеятельности общества определяется тем, что ей присущ и, с одной стороны, черты социального института, а с другой — малой социал ьной группы. Как социальный институт семья характеризуется совокупнос тью социальных норм, санкций и образцов поведения, регламентирующих вза имоотношения между супругами, детьми, другими родственниками. Как перви чная малая группа, она основана на браке или кровном родстве, члены котор ой связаны общностью быта, взаимной моральной ответственностью и взаим опомощью. Особенно важно влияние семьи на первичную социализацию личности. Именн о здесь ребенок получает основы представлений и мире, человеческих отно шениях, гражданских правах и обязанностях. Личный пример родителей на ра нних этапах социализации имеет доминирующее влияние в его формировани и. Обострение социально-экономических проблем в России отражается практи чески на каждой семье. Наследие последних лет — падение уровня жизни, во зрастание беспокойства за свое будущее и будущее своих детей — усилива ет напряженность в семейных отношениях. Все это находит подтверждение в данных официальной статистики. Прослеж ивается прямая связь между пьянством и преступностью в семейной сфере. О сновными ее мотивами остаются ревность, злоба, зависть и иные личностные и бытовые причины. Поводом, как правило, служат ссоры, скандалы, неприязне нные взаимоотношения в результате семейных неурядиц, жилищно-бытовой н еустроенности [20, 114]. По данным научных исследований, насилие в той или иной форме наб людается в каждой четвертой семье. Около 30 % от общего числа умышленных уб ийств совершается в семье. Половине всех преступлений, связанных с бытов ыми мотивами (ревностью, алкоголизмом, хулиганством), предшествуют длите льные семейные конфликты. Так, по данным МВД России, в период с 1994 года по 1996 год число преступлени й, по которым потерпевшими являлись женщины, возросло на 7,9 % и составило 610 т ыс. против 565 тыс. в 1994 году. Доля преступлений, совершенных из-за ревности, сс ор и других бытовых причин, возросла с 7 процентов в 1994 году до 12,9 процента в 1996 году. По данным МВД в 1996 г. примерно 80% насильственных преступлений было совершено в семье. По данным Генеральной прокуратуры, в 1996 г. 78.916 женщин стали жертвами преступлений по причине ревности, ссор и др угих ”бытовых мотивов”. Однако на основании этих цифр невозможно с досто верностью подсчитать, сколько человек подвергается насилию со стороны членов семьи. Также невозможно определить, каково среди потерпевших соо тношение лиц одного и другого пола. Например, категория ”бытовых мотивов ” включает в себя как насилие в семье, так и насилие в отношении соседей и уличные драки между лицами, знакомыми друг с другом. Анализ бытовой преступности свидетельствует, что тяжкие пре ступления, другие виды насилия в семье происходят, как правило, между бли зкими родственниками - мужем и женой (52,7%). Между родителями и детьми регистрируется 2,9% всех уголовно-наказуемых сл учаев насилия в семье. Около 12,0% случаев семейного насилия зарегистрирова но в отношении близких родственников. В основном это насилие между брать ями и сестрами. Тревожным симптомом является тот факт, что более 50% престу плений в быту совершаются в присутствии несовершеннолетних детей, что с ерьезно сказывается на их физическом и психическом развитии, в дальнейш ем провоцирует криминальное поведение, в том числе и по отношению к близ ким. Такой вывод следует из анализа уголовных дел по насилию в семье - 68,5% об идчиков (преступников) выросли в семьях, где имело место насилие над близ кими [26]. Что касается детей – жертв насилия в семье, то они находятс я еще и в правовой зависимости от тех, кто совершает в отношении них насил ьственные действия. Их истязателями, как правило, являются родители, по з акону обязанные представлять и защищать их права и законные интересы. Еж егодно около 2 миллионов детей в возрасте до 14 лет избиваются родителями. Для многих из этих детей исходом является смерть. Более 50 тысяч детей в те чение года уходят из дома, спасаясь от собственных родителей, а 25 тысяч не совершеннолетних находятся в розыске. По исследованиям Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского жестокое обращение в семье терпят в основном дети 6 - 7 лет; 60 - 70 процентов так их детей, постоянно избиваемых своими родителями, отчимами (мачехами), со жителями матери (отца), отстают в развитии, страдают различными физическ ими и психо-эмоциональными расстройствами. Многие дети являются жервам и ”пьяной педагогики”, которая подчас приводит к трагическим для ребенк а последствиям. Нередко родители не только сами пьянствуют, но и привлек ают к этому своих детей, совместно с ними употребляют спиртные напитки и ли одурманивающие вещества. В сентябре-октябре 1998 г. Волжским отделом ВНИИ МВД России был о проведено изучение мнения жителей Нижнего Новгорода о насилии в семье (опрошено 326 человек). Прежде всего выяснялся вопрос, какие именно действи я против себя респонденты воспринимают как проявление насилия. Восприятие и оценка респондентами конфликтных ситуаций н еоднозначны. Наиболее часто они относят к семейному насилию побои (71,8%). Около половины опрошенных полагают, что пьянство, наркомания и угрозы применения физического в оздействия являются своего рода насильственными поползновениями. Несколько реже оцениваются как насилие физические наказания детей (37,4%) и систематическая нецензурная брань (30,1%). Постоянные выяснения отношений без нецензурной брани, за прет или отказ заниматься тем или иным делом большинство респондентов не сч итает семейным насилием (от 8 до 20% ответов). Вместе с тем нельзя ограничиват ь понимание насилия в семье только этими рамками. Согласно полученным от ветам, физическому насилию за последние три года подвергались почти чет верти принявших участие в опросе, тогда как психическому (словесному, эм оциональному давлению и угрозам) — 50%. Восприятие респондентами таких не физических действий (или бездействий) родственников, как провокации ска ндалов, брань, наложение каких-либо ограничений на их жизнь в качестве пр оявлений насилия тем отчетливее, чем выше уровень образования у опрошен ных (см. Табл. 3.1). Таблица 3.1. Распределение оценок респондентов различных по ступков как проявления насилия в семье в зависимости от уровня образова ния (%). Варианты ответов Образование начальное среднее общее среднее специальное высшее Побои Угрозы применения физического воздействия Пьянство, наркомания Систематическая нецензурная брань Постоянные выяснения отношений Запрет заниматься тем или иным делом Отказ заниматься каким-либо делом Физические наказания детей 68,8 31,3 43,8 31,3 6,3 12,5 — 31,3 64,0 44,1 51,4 16,2 13,5 10,8 3,6 31,5 74,6 47,7 53,1 37,7 23,1 15,4 10,8 36,9 81,3 57,8 57,8 35,9 32,8 20,3 10,9 50,0 Главными факторами, вызывающими семейное насилие, респонд енты называют, в первую очередь, следующие: — тяжелая социально-эконом ическая ситуация в стране; — пьянство и алкоголизм, на ркомания (по 55%); — низкий уровень доходов, недостат ок средств к существованию (44,5%); — безработица, страх потер ять работу (31,9%). Эти данные коррели руют с результатами других социологических исследований, проведенных в последние годы. Как отмечает Г.И. Осадчая [30], опрос москвичей-безработных показывает, что 59% из них находятся за чертой бедности, ибо не располагают самым необходимы м, у них неуклонного ухудшается социальное самочувствие, растет ощущени е беспокойства, тревоги, неуверенности в завтрашнем дне, ущемленности в социальных и гражданских правах. Проблемы в супружеских отношениях и в в оспитании детей после утраты работы испытывает каждая вторая семья, вну трисемейная атмосфера приобрела резкую конфликтность. В то же время, под черкивают В.А. Кувшинникова и Л.М. Потолова [25], среди малообеспеченных семе й есть, правда, незначительная часть, которой удается преодолевать матер иальные трудности, их ”выживаемость” опирается на чувство ответственн ости родителей, сознание ими своего долга, участие ребенка в домашней хо зяйственной и духовной деятельности, что способствует формированию по ложительных образцов семейного поведения. Не случайно практически каждый третий опрошенный респондент исходит и з того, что причины бытовых конфликтов подпитываются самой семьей: 38% указ али на возникновение таковых вследствие низкого уровня культуры семей ных отношений, неумения решать проблемы мирным путем, 37,4% говорили о влиян ии личных качеств членов семьи, недостатков их воспитания. 25% респондентов отмечают воздействие прессы, радио и телевидения на проя вление актов агрессии и насилия в семье. При этом следует заметить, что пе редаваемые через СМИ сцены насилия в художественных произведениях, по м нению опрошенных, оказывают на семью более отрицательное влияние, нежел и сообщения о фактах насилия и преступления в реальной действительност и (23,9% и 9,8% соответственно). Такие факторы, как проблемы в законодательстве, о тносящиеся к рассматриваемой теме, высокий уровень преступности, несог ласие во взглядах на поведение и воспитание детей, отсутствие или недост аточное количество служб психологической помощи приводятся довольно р едко (от 10,1% до 17,5%). В течение последних трех лет физическому насилию со стороны членов семь и подвергались постоянно — 1,2% охваченных опросом, часто — 2,8%, иногда — 23,3%. Для лиц, относительно которых за тот же период проявлялось психическое н асилие в семье, показатели выше и составляют 4%, 12,3% и 33,7% соответственно. Приме чательно, что на вопрос о физическом насилии не сочли нужным ответить 20,9% (м ужчины — в 1,5 раза чаще, чем женщины), а о психическом — 9,8% опрошенных. Это по дтверждает мнение о традиционно высоком уровне латентности данного ви да правонарушений. Среди допускавших в той или иной форме насилие по отн ошению респондентов назывались совместно с ними проживающие супруг (а ) (58,8%), родители (22,5%), дети (16%), родители супруга (ги) (11,8%). 39% из числа подвергающихся насилию в семье обращались за помощью. Преимущ ественно респонденты прибегали к помощи других родственников и милици и — соответственно 47,9% и 42,5%. Получить помощь от соседей надеялся каждый чет вертый (27,4%). (На поддержку иных органов власти и представителей общественн ости по существу рассчитывали не больше 5%). Половине опрошенных она была о казана, 17,8% обращений были безрезультатными, в 13,7% случаев эффект от ее оказа ния был прямо противоположном ожидаемому (помощь оказали, но получилось только хуже). Надо сказать, около трети ответивших смотрят на перспективы с нижения уровня насилия в семье пессимистически, считая, что никто не в со стоянии реально повлиять на этот процесс. Но четверть опрошенных убежде на в действенности усилий, прилагаемых в этом направлении специальным п сихологическими службами (25,2%) и милицией (23,6%). Каждым шестым или седьмым рес пондентом упоминаются в числе институтов, могущих повлиять на его умень шение — суд, школа, общественность, органы законодательной власти, сред ства массовой информации и специальные социальные службы. В результати вность действий самих членов семьи и исполнительных органов верят соот ветственно 6,7% и 5,8%. Результаты исследования вы нуждают сделать не очень утешительный прогноз развития ситуации на бли жайшее будущее. В связи с ухудшением социально-экономической обстановк и в стране практически неизбежен рост числа семейно-бытовых конфликтов и как следствия их — проявлений насилия в семье (и физического, и психиче ского). Причем значительная часть правонарушений, связанных с насилием и направленных на членов семьи, будет носить скрытый характер. ”На поверх ности”, скорее всего, окажутся наиболее тяжкие из них (преступления прот ив жизни и здоровья), требующие вмешательства правоохранительных орган ов. К группе риска относятся семьи алкоголиков, наркоманов, безработных, работников предприятий, которым длительное время не выплачивается зар аботная плата. 3.2 Жертвы сексуального насил ия Подобно ситуации с д омашним насилием, официальные цифры, относящиеся к сексуальному насили ю, являются крайне заниженными и не отражают реальный уровень насилия. Д анные социологических опросов показывают, что 40 процентов жертв насилия в семье не обращаются в правоохранительные органы из-за неверия в их воз можность раскрыть преступление, наказать виновного, а также из-за полной незащищенности и, как правило, материальной и иной зависимости жертв от истязателя. Активистки движения за права женщин, работающие на телефонах доверия дл я жертв домашнего насилия, считают, что насилию со стороны своих мужей и с ожителей подвергается гораздо большее число женщин, которые никуда не с ообщают о таком насилии. Многие жалобы на домашнее насилие либо не прини маются, либо не расследуются, поскольку милиция отказывается заводить у головное дело, проводя не предусмотренные законом различия между напад ением со стороны незнакомого человека и со стороны родственника или сож ителя. На фоне растущего в ытеснения женщин из экономической и политической сферы насилие в отнош ении женщин остается в России хроническим и повсеместным явлением. Одна ко получить сколько-нибудь точное представление об имеющейся ситуации крайне сложно. В частности, все более серьезной проблемой в России стано вится несообщение о случаях сексуального насилия, из-за чего статистиче ские данные официальных отчетов представляются недостоверными. По офи циальной статистике за 1995 г. изнасилования и попытки изнасилования соста вили 8,7% всех зарегистрированных преступлений против личности в России, т. е. произошло снижение заявленных случаев по сравнению с 1991 г., когда они сос тавляли 14,1%. Сократилось и абсолютное число зарегистрированных изнасило ваний и попыток изнасилования за тот же период — с 14073 в 1991 г. до 12515 в 1995 г. Это сн ижение продолжалось и в 1996 г, когда было зарегистрировано 10.888 изнасиловани й и попыток изнасилования, что составило на 13% ниже, в контексте общего сни жения преступности почти по каждой категории [11] Исследования, проведенные членами Российской ассоциации кризисных цен тров, указывают на то, что в государственной статистике приведены значит ельно заниженные данные по сравнению с фактическим числом изнасилован ий. Судя по телефонным звонкам, поступившим на их телефоны доверия, работ ники кризисных центров Москвы и Санкт-Петербурга считают, что только 5-10% ж ертв изнасилования подают заявление в милицию, и многие из этих заявлени й не принимаются. По данным центра ”Сестры”, только примерно у 3% потерпевш их дела доходят до суда. Женщины не обращаются в милицию по многим причин ам: чувство стыда, связанное с изнасилованием, страх мести со стороны пре ступника, боязнь, что об изнасиловании узнают соседи и коллеги по работе [13, 175]. Большое значение имеет и то, что, по сообщениям работников телефонов дов ерия в Нижнем Тагиле, Москве и Санкт-Петербурге, женщины не верят, что смог ут добиться справедливости, обратившись к системе уголовного правосуд ия. Кроме того, даже если бы все потерпевшие обращались в милицию, государ ственная статистика в ее настоящем виде не отражала бы истинные масштаб ы сексуального насилия в России: российское правительство не ведет стат истику тех обращений, при которых заявления о попытках изнасилования не были приняты или не дошли до стадии следствия. Согласно расхожим представлениям, жертвами сексуального насилия могут быть только женщины, мужчины же и дети являются жертвами, в отношении кот орых совершаются единичные случаи насилия. Это мнение, однако, опроверга ется Догадиной М.А. и Пережогина Л.О. и рядом других исследователей. Они указывают, что распрост раненность сексуального насилия в детстве над женщинами в разных стран ах колеблется от 7 до 36%, а над мужчинами - от 3 до 29%. В сегодняшнем обществе пре валируют преступления сексуального насилия, которым подвержены как му жчины, так и женщины независимо от возраста и социального статуса. Таблица 3.2. Половозрастная статистика жертв сексуальных преступлений в России и других странах. Жертвы сексуального насилия, % Возраст жертвы сексуального насилия, % Жен. Муж. До 16 лет 16— 25 лет 25— 40 лет Свыш е 40 лет РФ 93,0 7,0 46 54 8 2 Украина 92,3 7,7 35,7 52,4 11,6 0,3 Беларусь 96,2 3,8 Нет данных США 79,1 20,9 25,0 35,5 33,9 6,6 90 процентов жертв насилия - женщины, не достигшие 25-летнего в озраста, 46 процентов из них - несовершеннолетние. 25 процентов изнасилован ных - женщины и девушки, склонные к безделью и веселому времяпрепровожде нию. 15 процентов пострадавших уже были изнасилованы раньше. 70 процентов у же жили половой жизнью. 55 процентов потерпевших в момент совершения на ни х посягательства были в нетрезвом состоянии. В каждом третьем случае они распивали спиртное вместе с преступником. 40 процентов изнасилований со вершено в доме преступника или потерпевшей, следовательно, уединение бы ло добровольным. Вместе с тем 70 процентов жертв были, по сути дела, незнако мы с насильниками [15]. В большинстве исследований установлено, что девочки и женщины в 1,5-3 раза ч аще подвергаются сексуальному насилию, чем мальчики и мужчины. C. R .Hayman, C. Lanza (1971) приводят данные о школьницах - жертвах изнасилования, согласно которым 12% были изнасилованы до 12-тилетнего возраста, 25% - между 13-17 годами [15]. Сексуальное насилие над детьми стало бичом современного общества. По не которым оценкам, органы внутренних дел ежегодно регистрируют 7-8 тысяч сл учаев сексуального насилия над детьми, по которым возбуждаются уголовн ые дела. Однако в реальности, эти показатели значительно выше. В пользу та кого предположения свидетельствуют данные анализа обращений по телефо ну доверия для лиц, перенесших сексуальное насилие, согласно которым тол ько одна жертва из ста впоследствии обращается в милицию. Официальная отечественная статистика сексуального насилия над детьми отсутствует, однако, по данным выборочных исследований, самая распростр аненная форма сексуального насилия - это развратные действия против мал олетних (ответственность за них предусмотрена ст. 135 УК РФ). Около 70% детей, по двергшихся сексуальному насилию, испытывали развратные действия со ст ороны родственников и знакомых. 28% детей испытывают сексуальное насилие со стороны родителей или опекунов. Весьма приблизительными являются да нные о правонарушении в отношении детей по ст. 131 УК РФ (изнасилование), одна ко около 50% данных случаев приходится на насилие, совершенное в отношении близких родственников (дочерей, сестер, внучек). Приведенные данные указ ывают на то, что в две трети случаев насилие носит семейный характер и тре ть детей страдает от насилия вне семьи [15] Возрастные особенности психики малолетних и несовершенноле тних потерпевших (незрелость, подчиняемость авторитету взрослого, дове рчивость, недостаточность жизненного опыта и осведомленности в вопрос ах половых отношений, неумение полно и критично оценивать сложившуюся с итуацию и прогнозировать возможные действия других лиц) являются опред еленной предпосылкой к сексуальному насилию над детьми. В то же время эт и же качества служат сокрытию сексуального насилия, и более того, если ре бенок рассказывает старшим о случившемся, провоцируют недоверие к его р ассказу. 3.3 Дети — жертвы насилия Оценить распространенность различных форм жестокого обращения с детьм и позволяют сведения, получаемые из нескольких источников: данные уголо вной статистики, результаты научных исследований, включая выборочное и зучение уголовных дел, обобщение следственной и судебной практики, а так же социологические опросы. Государственной регистрации случаев жесток ого обращения с детьми в Российской Федерации не ведется, что создает ил люзию относительного благополучия. Одной из причин этого, на наш взгляд, является отсутствие четких определений самого понятия “жестокое обращ ение с ребенком”. Министерства внутренних дел, образования, здравоохран ения и социальной защиты, Судебный департамент при Верховном Суде и Гене ральная прокуратура РФ периодически публикуют данные, отражающие отде льные аспекты настоящей проблемы. Эти данные обычно включаются в сборни ки ведомственной статистики и в ежегодный государственный доклад. Чаще всего для оценки распространенности жестокого обращ ения с детьми используются статистические данные МВД о числе зарегистр ированных преступлений. Однако эти данные сложно интерпретировать пот ому, что из 11 уголовно наказуемых форм физического насилия лишь одно (убий ство матерью новорожденного ребенка — ст. 106 УК) может быть совершено тол ько против ребенка; из 5 преступлений в сфере сексуальных отношений (гл.18 У К), лишь два совершаются только против детей (ст. 134, 135 УК). Это обстоятельство находит отражение в том, что хотя преступления, жертвами (потерпевшими) о т которых могут быть только дети, составляют 1% от числа всех зарегистриро ванных преступлений, доля детей в общем числе жертв (потерпевших) состав ляет около 5,5%. По данным Генеральной прокуратуры РФ, в 1998 г. жертвами (потерпевшими) разли чных преступлений стали 103360 детей. От зарегистрированных преступлений по гибло 3670 детей и 6626 детям был причинен тяжкий вред здоровью [42]. Самым распрос траненным преступлением против детей является злостное уклонение от у платы средств на их содержание (ст. 157 УК). Вторым по распространенности – в овлечение несовершеннолетнего в совершение преступлений (ст. 150 УК), в 1998 г. з арегистрировано 19586 таких преступлений. Однако это не значит, что столько же детей были вовлечены в преступную деятельность, во-первых, потому, что по одному преступлению может быть несколько жертв (потерпевших), а, во-вто рых, потому, что суды вынесли обвинительные приговоры по 20% этих дел, призн ав, что преступление действительно имело место и вина подсудимого в нем доказана. Связано ли это с необоснованным обвинением в остальных случая х или с недостатками следствия ныне установить не представляется возмо жным. Однако данный пример ярко показывает недостоверность имеющейся о фициальной статистики. Из других зарегистрированных преступлений, направленных против детей, следует остановиться на следующих: вовлечение несовершеннолетнего в с овершение антиобщественных действий (ст. 151 УК) – 703, если учесть, что попрош айничество и занятие проституцией относятся к антиобщественным действ иям, то подобных преступлений в России должно быть зарегистрировано зна чительно больше; неисполнение обязанностей по воспитанию несовершенно летнего, сопряженное с жестоким обращением (ст. 156 УК) — 1969, это также недост оверно, если учесть, сколько родителей лишаются родительских прав; развр атные действия (ст. 135 УК) — 1653; половое сношение или иные действия сексуальн ого характера с лицом, не достигшим 14 лет (ст. 134 УК) — 349. Как видим, уголовная статистика отражает не столько реаль ное положение дел с посягательствами на детей в России, сколько способно сть милиции раскрывать или регистрировать определенное число этих пре ступлений. Таблица 3.3. Статистика уголовных преступлений, направленных против дете й. Статья УК РФ Зарегистрировано преступлений Осуждено лиц 1998 г. 1999 г. в 1999 г. Ст.106, убийство матерью новорожденного 216 251 92 Ст.150, вовлечение в совершение пр еступления несовершеннолетнего 19586 23974 1875 Ст.151, вовлечение детей в антиобщественную деятельность 703 853 107 Ст.156, жестокое обращение с детьм и 1969 2116 465 В 1999 г. было зарегистрировано на 4538 случаев вовлечения несовершеннолетних в совершение преступлений и занятие антиобщественной деятельностью бо льше, чем в 1998 г. Однако осуждено за совершение указанных преступлений в 1999 г . было только на 37 человек больше, чем в 1998 г. Приведем результаты рассмотрен ия уголовных дел по двум статьям: 150 (вовлечение несовершеннолетнего в сов ершение преступления) и 151 (вовлечение несовершеннолетнего в занятие ант иобщественной деятельностью). В 1998 г. было возбуждено 20289 таких преступлени й, осуждено 1945 лиц из них к лишению свободы – 961, к лишению свободы условно – 906. Значительное число лиц, привлекаемых к уголовной ответственности з а преступления против детей, от уголовной ответственности освобождает ся. Так, в 1998 г. за совершение преступлений против семьи и детей (ст. 150-157, гл. 20 УК РФ) были осуждены 27791 человек, оправданы судами или освобождены от уголовн ой ответственности по реабилитирующим основаниям — 149 человек, 1085 челове к освобождены от наказания по амнистии, и почти в 10 раз больше — 10346 человек были освобождены по от уголовной ответственности или наказания по иным основаниям. Проведенное обследование 150 детей, находившихся в приютах Москвы и Моско вской области (по данным на 1995 год), показало, что в 80% случаев помещение дете й в приют было следствием невыполнения родителями своих обязанностей п о воспитанию детей, которое создавало реальную угрозу их жизни или здоро вью. Именно отсутствие родительской заботы, а не физическое насилие, яви лось причиной смерти братьев или сестер у 6% детей. В 53% случаев дети, находи вшиеся в приюте, в родной семье страдали от физического насилия, причем в половине случаев это насилие принимало характер истязания. От сексуаль ных посягательств (изнасилование, насильственные действия сексуальног о характера, развратные действия) пострадали 21% детей. В 2/3 случаев они были жертвами внутрисемейного сексуального насилия (инцеста) со стороны бли жайших родственников (отца, отчима, матери). Если учесть, что в приюты стра ны ежегодно попадает более 60 тысяч детей, то становится ясно, сколь далеки от действительности статистические данные о распространенности физич еского и сексуального насилия в отношении детей [42]. По материалам первого в Москве и России специализированного психолого- медико-социального центра для детей, пострадавших от насилия (ПМСЦ “ОЗОН ”), самой частой причиной обращения (32% случаев) является сексуальное наси лие, причем половина из этих обращений приходится на внутрисемейное нас илие (инцест). На психическое насилие, пренебрежение основными потребнос тями ребенка и физическое насилие приходится соответственно около 20, 15 и 10% обращений, соответственно. Из приведенных данных не следует делать выв од о том, что сексуальное насилие является самой распространенной формо й жестокого обращения с детьми в Москве. Однако оно сопряжено с тяжелыми, прежде всего, эмоционально-психологическими, а также и юридическими про блемами, справиться с которыми самостоятельно семья не может и поэтому в ынуждена обращаться за специализированной помощью как в государственн ые учреждения, так и в общественные объединения. Кратко остановимся также на результатах социологического опроса 283 учит елей Москвы, проведенного в 1998 г. сотрудниками ПМСЦ “ОЗОН”. Половина опрош енных отметили, что за последний год они встречались с фактами жестокого обращения с детьми, общее число которых, по данным опроса, составило 448. Сре ди этих случаев 50% приходилось на психическое насилие, 30% — на физическое н асилие, 13% — на сексуальное насилие и 6,9% — на пренебрежение основными пот ребностями детей. Насилие совершали в 38% случаев родители, в 34% — сверстник и, в 11% — учителя или воспитатели, в 17% — другие лица. Особенно настораживае т то обстоятельство, что 11% учителей отметили, что их коллеги допускали фи зическое насилие над своими учениками. Однако оно является естественны м следствием общей высокой терпимости нашего общества к телесным наказ аниям. Социологические опросы, проводимые средствами массовой информа ции, стабильно показывают, что эту “воспитательную” меру считают эффект ивной и регулярно используют 60% родителей, что существенно выше, чем показ ал опрос учителей. Таблица 3.4. Причины обращений в ПМСЦ “ОЗОН” (1996-1999 гг.) Причина обращения Кол-во обращений Процентное соотношение Сексуальное насилие (вс его) 196 31% Внесемейное сексуальное насилие 96 15% Внутрисемейное сексуальное насили е 100 16% Физическое насилие 62 10% Психическое насилие 63 10% Пренебрежение ос новными потребностями ребенка 29 5% Другое 275 44% Всего 625 100% Значительное число обращений в связи с сексуальным насилием свидетель ствует не о его преобладающем распространении в Москве. Это обстоятельс тво связано с тем, что сексуальное насилие является чрезвычайно тяжелой психической травмой, дезорганизующей жизнь всей семьи. Пострадавшие и и х родственники, будучи не в состоянии самостоятельно справиться с возни кшими проблемами обращаются за помощью в Центр. Равная частота обращени й в связи с внутри- и внесемейным сексуальным насилием свидетельствует о значительно более высокой распространенности внутрисемейных форм сек суального насилия, чем было принято считать ранее, и о недостаточной защ ищенности детей от преступных посягательств со стороны родителей. Заключение Интерес к проблеме общечеловеческих ценностей как основн ых регуляторов социальной активности в наши дни вполне закономерен. Люд и устали от неизвестности, от агрессивной внешней среды, политики и поли тиканства, от страха за свою жизнь и благосостояние, от явно или скрыто пр оявляемых и, нужно сказать, идеологически обоснованных тенденций к агре ссивной глобализации и монополизму. Антигуманизм и жестокость любой бюрократической системы, принижая зна чимость личности, способствуют дегуманизации общественного сознания, формированию агрессивных стереотипов поведения, снижению значимости ч еловеческой личности как самоценности. Сегодня уже нет нужды говорить о повышенной криминогенности такой поли тики. Достаточно указать хотя бы на факты распространенности в школах За пада массового насилия среди подростков, с детства воспитывавшихся в об становке превозношения эгоцентризма и допустимости применения насили я для достижения любых целей. Так, 1 декабря 1997 года в г. Вест-Падукан, США, 13-летний подросток, открыв стрель бу в школе, убил троих и ранил семь человек; 24 марта 1998 года в г. Джонсборо, США , два мальчика 9 и 11 лет расстреляли пятерых соучеников; 29 апреля 1999 года в г. Л итлтон двое учеников застрелили 12 школьников и учителя в школе ”Коламба йн”, после чего покончили жизнь самоубийством; 20 мая 1999 года в Джорджии, США , 15-летний подросток ранил шестерых учеников; 1 ноября 1999 года в Германии под росток, открыв стрельбу из своего окна, убил двоих и ранил шестерых прохо жих, после чего застрелил свою сестру и покончил с собой; 6 декабря 1999 года 13- летний подросток, открыв стрельбу в школе ранил четверых учеников и учит еля; 6 декабря 1999 года в г. Вигель, Нидерланды, 15-летний мальчик ранил из писто лета четырех учеников. ”Физиологам стоило бы хорошенько задуматься, прежде чем о бъявлять инстинкт самосохранения основным инстинктом, присущим органи ческому существу. Ведь живому организму прежде всего хочется ”выпустит ь” свою силу, — сама жизнь есть воля к власти, а самосохранение — лишь од но из косвенных и наиболее частых последствий этого...”, — писал Ф. Ницше. В противовес подобной идеологии основные мировые религии, переходя от о ртодоксальной вражды к мировоззренческому консенсусу и реализуя детер минируемую развитием цивилизации тенденцию снижения жесткости нормат ивных санкций, во главу угла ставят человека как самоценность. Так, Будда в Бенаресской проповеди повествовал о четырех благородных ис тинах, изменивших мировоззрение значительной части населения земного шара: ”Всякое существование есть страдание. Мир полон страдания. В нем су ществуют болезни и смерти, разлука с теми, кто нам дорог, душевные муки. Ст радание имеет причину, которая заложена в самом человеке. Ум человека жа ждет наслаждений, славы, власти, богатства. Не имея чего-то, он страдает, за видуя тому, кто владеет большим. Получив, все равно не может успокоиться, п оскольку не хочет довольствоваться тем, что имеет, и всегда хочет больше го. Страдание можно прекратить, для чего нужно освободиться от привязанн ости к жизни. Освободиться от привязанности к жизни не значит умереть. См ысл в том, чтобы радоваться тому, что имеешь, не зависеть от этого обладани я, не быть к нему привязанным и отпускать с миром то, что уходит... Существуе т путь, ведущий к избавлению от страданий. Это благородный срединный вос ьмеричный путь, состоящий из праведного воззрения, праведного стремлен ия, праведной речи, праведного поведения, праведной жизни, праведного уч ения, праведной медитации, праведного созерцания”. Указанные принципы праведной жизни, повторяясь в том или ином воплощени и в большинстве мировых религий, указывают путь нейтрализации бессозна тельного стремления людей к самоуничтожению, к агрессии и насилию. Нет н ужды говорить о том, что развитие цивилизации, культуры, формирование га рмоничных социальных отношений волей-неволей способствует нейтрализа ции деструктивных социальных тенденций. ”Интенсивность кар (и наград), — отмечал П. Сорокин, — тем боле е велика каждый исторический момент, чем более примитивно данное общест во и чем больше антагонистической разнородности в психике и поведении е го членов. И обратно, чем более культурно данное общество и чем более одно родна психика и поведение его членов — тем менее жестоки кары и менее ин тенсивны награды”. Христос в Нагорной проповеди учил: ”Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены Сынами Божиими” . Православные идеи синергии и исихии как состояний единен ия человеческой культуры и духовно свободной личности с канонами Веры в стречают все большее число своих поклонников и последователей. В этой связи все большее внимание привлекает к себе современная концепц ия ненасилия, исходящая из того, что в человеческой природе изначально з аложены не только агрессивность и иные деструктивные тенденции, но и так ие рациональные качества, как самосохранение, солидарность, нравственн ый долг, рациональная гармония и совершенствование. ”Поэтому рациональность человека, — писали М.-А. Робер и Ф. Тильман, — зак лючается не только в мыслительном акте, неподвластном законам восприят ия, сколько в самой перцептивной реорганизации, связанной с опытом. Разу мный человек, решая проблему, расширяет полк решений, рассматривает все большее число возможных последствий своих действий и их вероятности и я снее осознает свои потребности, стоящие перед ним социальные требовани я и ценности, которые он выбирает”. Соответственно, основанное на законе самосохранения нормал ьное безопасное поведение личности связано с тем, что ”человека инстинк тивно влечет к жизни и благу, он страшится смерти, избегает всего, что може т быть вредно, старается сохранить уже приобретенные блага и всеми досту пными ему способами стремится к приобретению все большего и большего бл ага. Этот закон побуждает человека беречь свою особу, заботиться о ней и о бставлять ее наилучшими условиями существования”, ограничивая деструк тивные проявления страстей человеческих (чревоугодия, блуда, сребролюб ия, печали, гнева, уныния, тщеславия, гордости). Вести к снижению числа и исчезновению насилия в отношения человека могут, вероятно, лишь процессы, ведущие к такому изменению отно шений между людьми, при которых жизнь индивидуального лица, в какой бы фо рме и условиях она ни была реализована, является самоценностью, выражающ ейся в отношениях ее безусловного принятия. Литература 1. Riggs D., Kilpatrick D.G. Families and friends: Indirect victimization by crime // Victims of crime: problems, policies and programs. 1990. 2. Viano E. The protection of victims: socio-political considerations and a plan for action // Quad. Psich.Forense. — 1994. — Vol. III, № 1. — Р. 37. 3. Антонов-Роман овский Г.В., Лютов А.А. Виктимность и нравственность // Вопр. борьбы с преступ ностью. — М., 1980. — Вып. 33. 4. Багрий-Шахмат ов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. — Минск: Вышэйш. шк., 1976. 5. Бафия Е. Пробл емы криминологии: диалектика криминогенной ситуации. М.: Юрид. лит., 1983. 6. Братусь Б.С. Ан омалии личности. — М.: Мысль, 1988. 7. Васильев В.Л. Ю ридическая психология. М.: Юридическая литература, 1991. 8. Возгрин И.А. Пр инципы методики расследования отдельных видов преступлений. Л., 1977. 9. Гилинский Я.И. Социология девиантного поведения как специальная социологическая тео рия // Социологические исследования. — 1991. — N 4. 10. Глухова А.А., Ус тинов В.С. Понятие и значение виктимологической статистики // Вестник Нид жегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. 2001 11. Данные о колич естве зарегистрированных преступлений по форме 1-A Министерства внутрен них дел Российской Федерации, Аналитико-статистический отдел Генераль ной прокуратуры, Комиссия по организации и надзору. 12. Демоскоп Weekly // Э лектронная версия бюллетеня ”Население и общество”. № 31— 32, 27 августа – 9 с ентября 2001 г. 13. Забелина Т. Се ксуальное насилие против женщин // Сборник ” Gender, Generation and Identity in Contemporary Russia, ed. Hilary Pilkington. New York: Routledge Books, 1996). 14. Землюков С.В. П реступный вред: теория, законодательство, практика: Автореф. дис. ... д-ра юри д. наук. М., 1993. 15. Кон И.Г. Вкус за претного плода: Сексология для всех. М., 1999. 16. Коновалов В.П. Виктимность и ее профилактика // Виктимологические проблемы борьбы с пре ступностью. — Иркутск, 1992. 17. Коновалов В.П. Изучение потерпевших с целью совершенствования профилактики правонар ушений. М.: ВНИИ МВД СССР, 1962. 18. Кормщиков В.М. Изучение механизмов влияния неблагополучной семьи на формирование лич ности несовершеннолетнего - важное условие профилактики правонарушени й // Личность правонарушителя и проблемы предупреждения преступности не совершеннолетних. М., 1977. 19. Костенко О.М. П роблемы криминологической безопасности // Правова держава. — 1999. — Вип. 10. 20. Кочеткова С.В. Опыт анализа насилия в семье // Российская юстиция. № 3, 2001. 21. Кошербаева А.Б . Социология преступности: некоторые вопросы теории и практики. Вестник КазГУ. Серия экономическая. Алматы, 1998, № 7. 22. Красиков А.Н. С ущность и значение согласия потерпевшего в советском уголовном праве. - Саратов, 1976. 23. Криминология: Словарь-справочник. М., 1989. 24. Криминология: Учебник / под ред. Долговой А.И. — М.: ИНФРА-М-Норма, 1997. 25. Кувшинникова В.А., Потолова Л.М. Социальное положение нуждающихся семей // Социологическ ие исследования, № 12, 1997. 26. Кузнецов Б.А. И з доклада // www.dv.projectharmony.ru 27. Лелеков В.А. Се мейные факторы социального риска и преступность несовершеннолетних // П роблемы борьбы с преступностью (региоальный аспект). Сборник научных тру дов. М., ВНИИ МВД России, 1996. 28. Мансуров Н.С. С оциальные и общественно-психологические причины отклоняющегося повед ения подростков. М., 1974. 29. Наумов А.П. Ана лиз преступности в Москве // Российская юстиция, 2000, № 12. 30. Осадчая Г.И. Се мьи безработных и семейная политика // Социологические исследования. № 1, 1997. 31. Остроумов С.С. Советская судебная статистика. (Часть общая и специальная). М.: МГУ, 1976. 32. Перфильева Е. Трупы не в счет, или о том, как врет статистика // Сев ерный курьер, 18 ноября 1998 г., № 220. 33. Плахов В.Д. Соц иальные нормы. Философские основания общей теории. — М.: Мысль, 1985. 34. Ривман Д.В. Вик тимологические факторы и профилактика преступлений. — Л., 1975. 35. Ривман Д.В. Исп ользование виктимологических данных в предупреждении преступлений // В опросы профилактики преступлений. Л., 1980. 36. Ривман Д.В. К во просу о социально-психологической типологии потерпевших от преступлен ия // Виктимологические проблемы борьбы с преступностью: Сб. науч.трудов. — Иркутск, 1981. 37. Сабитов Р.А. По сткриминальное поведение (понятие, регулирование, последствия. — Томск : Изд-во Томск. гос. ун-та, 1985. 38. Самовичев Е.Г. Причины умышленных убийств и проблемы исполнения наказаний за их совер шение: Автореф. дис. : д-ра юрид. наук. — М., 1991. 39. Смейлзер Н. Со циология: Пер. с англ. — М.: Феникс, 1994. 40. Франк Л.В. Викт имология и виктимность. — Душанбе, 1972. — С. 112. 41. Холыст Б. Факт оры, формирующие виктимность // Вопросы борьбы с преступностью. — М., 1984. — В ып. 41. — С. 73-74. 42. Цымбал Е., Дья ченко А. Актуальные проблемы защиты детей от жесто кого обращения в современной России // Уголовное право, 1999, №4.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Если вы мне не верите, какой смысл мне вас обманывать?
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диплом по педагогике "Жертвы насильственных преступлений: социологический взгляд на проблему", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru