Сочинение: От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным - текст сочинения. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Сочинение

От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным

Банк рефератов / Политология

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Сочинение
Язык сочинения: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 156 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Н.Геворкян, Н.Тимакова, А.Колесников. От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным Вместо предисловия Мы разговаривали с Владимиром Путиным шесть раз. По нескольку часов. И он, и мы были терпеливы и терпимы. Он - когда мы задавали неудобные вопросы или попросту лезли в душу. Мы - когда он опаздывал или просил выключить диктоф он: "Это очень личное". Это были встречи "без пиджака", хотя и в галстуке. Как правило, поздними веч ерами. И только один раз из шести - в его кабинете в Кремле. Мы пришли к нему, по сути, с тем же вопросом, который задала в январе на фору ме в Давосе американская журналистка Труди Рубин: "Кто он, господин Путин ?" Вопрос был адресован известным российским политикам и бизнесменам. Вм есто ответа последовала пауза. Нам показалось, что пауза затянулась. А вопрос-то законный. Мы разговаривали с Путиным о жизни. Главным образом, о его жизни. Разговар ивали, как это и бывает в России, - не на кухне, правда, но все же за накрытым с толом. Иногда он приезжал вымотанный, с усталыми глазами, но ни разу не пре рвал разговор по своей инициативе. Лишь однажды, уже далеко за полночь, ак куратно спросил: "Ну что, все спросили или поболтаем еще?" Случалось, раздумывая над ответом на какой-то вопрос, Путин держал паузу, но потом все же отвечал. Так, прежде чем ответить, предавали ли его, долго молчал и решил все-таки с казать "нет", но потом уточнил: "Друзья не предавали". Мы попытались разыскать друзей Путина, людей, которые хорошо его знают, и ли тех, кто сыграл важную роль в его судьбе. И наконец, заехали на дачу, где з астали женское большинство семьи: жена Людмила, две дочки - Маша и Катя и п удель с намеком на болонку Тоська. Мы ничего от себя не прибавили, в книге нет ни одной авторской строчки, тол ько наши вопросы. И если они наводили Путина или его близких на какие-то во споминания или размышления, то мы старались не перебивать. Поэтому форма т книги получился несколько необычным - она состоит из интервью и моноло гов. Все наши разговоры - в этой книжке. Мы не считаем, что вопрос "Кто он, господи н Путин?", таким образом, закрыт. Но в том, что Путин стал понятнее, уверены. Наталия Геворкян Наталья Тимакова Андрей Колесников - На самом деле у меня же очень п ростая жизнь, она вся как на ладони. Школу окончил, пошел в университет. Университет окончил - в КГБ. КГБ закончил - опять в университет. Из университета - к Собчаку. От Собчака - в Москву, в Управление делами. Потом - в Администрацию президента. Оттуда - в ФСБ. Потом назначили премьером. Теперь - и.о. президента. Все! - Но были же подробности ?! - Да были... СЫН "ОНИ ПОМАЛКИВАЛИ ПРО СВОЮ ЖИЗНЬ" Про родню отца я знаю больше, чем про мамину. Дед родился в Петербурге и ра ботал поваром. Самая простая семья была: ну что, повар и повар. Но, видно, хор ошо готовил, потому что после первой мировой войны его пригласили на раб оту в подмосковные Горки, где жил Ленин и вся семья Ульяновых. Когда Ленин умер, деда перевели на одну из дач Сталина, и он там долго работал. - Его не репрессировали? - Почему-то не репрессировали. Ведь мало из тех, кто все время был при Стали не, уцелел. Дед уцелел. И Сталина, между прочим, тоже пережил и в конце жизни , уже на пенсии, жил и готовил в доме отдыха Московского горкома партии в И льинском. - Вам про деда родители рассказывали? - Ильинское я и сам хорошо помню, потому что иногда приезжал к нему. Но он-то про свою жизнь помалкивал. Да и родители мне почти ничего не рассказывал и. Как-то это не было принято. Но приезжал в гости кто-то из родственников, р азговоры за столом... Обрывки какие-то, фрагменты. Со мной о себе родители н икогда не говорили. Особенно отец. - Но все же - обрывки, фрагменты? - Я знаю, что отец родился в Санкт-Петербурге в 1911 году. Когда началась перва я мировая война, в Питере жить стало трудно, голодно, и вся семья уехала в д еревню Поминово в Тверской области, на родину моей бабушки. Дом, где они жи ли, стоит, кстати, до сих пор, родственники ездят туда отдыхать. Там же, в Пом инове, отец познакомился с моей мамой. Они поженились, когда им было по 17 ле т. - Что, появился повод? - Судя по всему, нет. Почему обязательно повод? Главный повод - любовь. Да и в армию ему было скоро. Может, хотели каких-то гарантий друг от друга... Не зна ю. ВЕРА ДМИТРИЕВНА ГУРЕВИЧ, классный руководитель Владимира Путина с 4-го по 8-й класс в школе # 193: У его родителей очень трудная судьба. Представляете, сколько мужества на до было набраться его маме, чтобы родить Володю в 41 год? Он - поздний ребенок . Его папа как-то сказал мне: "Один наш сын был бы уже вам ровесник". Видно, в во йну потеряли. Но мне как-то неудобно было расспрашивать. - В 1932 году родители приехали в Питер. Жили в пригороде, в Петергофе. Мама пош ла работать на какой-то завод, а отца почти сразу забрали в армию, и он служ ил на подводном флоте. Вернулся, и у них с интервалом в год родились два ма льчика. Один из них через несколько месяцев умер. - Когда началась война, отец, видимо, сразу ушел на фронт? Подводник, недавн о отслужил... - Да, ушел на фронт, добровольцем. - А мама? - Мама категорически не захотела уезжать, осталась дома, в Петергофе. Когд а там стало совсем тяжко, ее забрал в Питер мой дядя, морской офицер, он слу жил в штабе флота, а штаб располагался в Смольном. Брат приехал и вывез ее с ребенком под обстрелами и бомбежками. - А дед-повар? Он не помогал вашим родителям? - Нет, тогда вообще, как известно, никто ни за кого не просил. Я думаю, что в те х условиях это было просто невозможно. У моего деда было много детей. И все его сыновья были на фронте. Не все вернулись с войны. - Куда же вашу маму и ее сына вывезли из блокадного Петергофа? В блокадный Ленинград? - А куда же еще? Мама рассказывала, что в Ленинграде для детей организовыва ли что-то вроде детских домов. Им пытались сохранить жизнь. В таком детско м доме второй мальчик заболел дифтеритом и тоже умер. - Как она сама выжила? - Ей помогал брат. Он подкармливал ее своим пайком. Был момент, когда брата куда-то на время перевели, и она оказалась на грани смерти. Это не преувели чение: однажды мама от голода потеряла сознание, думали - она умерла, и ее д аже положили вместе с покойниками. Хорошо, что мама вовремя очнулась и за стонала. Чудом, в общем, осталась жива. Всю блокаду она провела в Ленинград е. Ее вывезли, когда опасность уже миновала. - А где был ваш отец? - Отец в это время воевал. Его определили в так называемый истребительный батальон НКВД. Эти батальоны занимались диверсиями в тылу немецких войс к. Отец, собственно говоря, принял участие в одной такой операции. В их гру ппе было 28 человек. Их выбросили под Кингисеппом, они огляделись по сторон ам, устроились в лесу и даже успели взорвать состав с боеприпасами. Но пот ом кончились продукты. Они вышли на местных жителей, эстонцев, те принесл и им еды, а потом сдали их немцам. Шансов выжить почти не было. Немцы обложили их со всех сторон, и только нек оторым, в том числе и отцу, удалось вырваться. Началось преследование. Ост атки отряда уходили к линии фронта. По дороге потеряли еще несколько чел овек и решили рассеяться. Отец с головой спрятался в болоте и дышал через тростниковую трубочку, пока собаки, с которыми их искали, не проскочили м имо. Так и спасся. Из 28 человек к своим тогда вышли четверо. - Он нашел свою жену? Они встретились? - Да нет, не успел. Его тут же направили в действующую армию. Он оказался опя ть в сложнейшем месте, на так называемом Невском пятачке. Это на левом бер егу Невы, если стоять спиной к Ладожскому озеру. Немецкие войска тогда за хватили там все, кроме этого маленького плацдарма. И наши держали его всю блокаду в расчете на то, что, когда начнется прорыв, Невский пятачок сыгра ет свою роль. А немцы все время пытались взять его. Было сброшено какое-то фантастическое число бомб на каждый квадратный метр, даже по меркам той войны. Это была чудовищная мясорубка. Правда, плацдарм в конце концов сыг рал свою роль. - Вам не кажется, что за этот клочок земли заплатили слишком большую цену? - Я думаю, что на войне всегда бывает много ошибок. Это неизбежно. Но если ты воюешь и думаешь о том, что вокруг тебя все ошибаются, никогда не победишь . Нужно прагматично к этому относиться. И надо думать о победе. Они тогда д умали о победе. Отца тяжело ранили на этом пятачке. Ему и еще одному бойцу дали задание вз ять "языка". Они подползли к блиндажу и только приготовились ждать, как отт уда неожиданно вышел немец. Растерялся и он, и они. Немец пришел в себя ран ьше. Достал гранату, запустил в них и спокойно пошел дальше. Жизнь, она так ая простая штука на самом деле. - Откуда вы все это знаете? Вы ведь говорили, что родители не любили расска зывать о себе. - Это была история, которую отец рассказывал мне лично. Так вот, немец, наве рное, был уверен, что убил их. Но отец выжил, правда, ему осколками переколо тило ноги. Наши его вытащили оттуда через несколько часов. - На передовую? - Совершенно верно. Ближайший госпиталь в городе, а чтобы туда попасть, над о тащить его через всю Неву. Все понимали, что это самоубийство, потому что там был пристрелян каждый сантиметр. Ни один командир приказа доставить его в госпиталь, конечно, н е отдал бы. А добровольцев как-то не нашлось. Отец к этому времени столько крови уже потерял, что было ясно: вот-вот помрет, если его так оставить. Тут на него случайно и наткнулся один боец, его бывший сосед по дому. Он вс е понял, без лишних слов взвалил отца на себя и потащил по льду Невы на ту с торону. Они были идеальной мишенью и все-таки уцелели. Сосед дотащил отца до госпиталя, попрощался и вернулся на передовую. Сказал только, что они б ольше не увидятся. Он, видимо, не надеялся выжить на этом пятачке и думал, ч то у отца тоже маловато шансов. - Ошибся? - Слава Богу, ошибся. Отец выкарабкался. В госпитале он провел несколько ме сяцев. Там его нашла мама. Она приходила к нему каждый день. А что значит пр иходила? Она сама-то была полуживая. Отец увидел, в каком она состоянии, и п отихоньку от медсестер начал отдавать ей свою еду. Правда, маму с отцом быстро засекли за этим занятием. Врачи обратили вним ание на то, что он теряет сознание от голода. Когда выяснили причину, сдела ли им внушение, даже перестали маму к отцу пускать на какое-то время. А в ре зультате оба выжили. Только отец после этого ранения так всю жизнь и хром ал. - А сосед? - И сосед выжил! После блокады он уехал куда-то в другой город. Они с отцом сл учайно встретились в Ленинграде через 20 лет! Представляете?! "ЭТО БЫЛ ПРЕДЕЛ МЕЧТАНИЙ" ВЕРА ДМИТРИЕВНА ГУРЕВИЧ: Володина мама была очень мягким человеком, доброжелательным, безотказн ым, сама доброта. Лишь бы Володя был сыт, накормлен. Но чаще-то готовил дома папа, прекрасно варил студень. Мы до сих пор вспоминаем этот путинский ст удень. Никогда никто так не варил студень. Мама у него была не шибко грамотная женщина. Не знаю, окончила ли пять клас сов. Она проработала всю жизнь. И дворником, и ночью товар в булочной прини мала, и в лаборатории пробирочки мыла. Даже, по-моему, в комиссионном магаз ине была одно время сторожем. Папа работал мастером на заводе. Его очень любили, ценили, он вкалывал там столько, сколько нужно. Ему, кстати, долго не давали инвалидность, хотя одн а нога у него просто колесом была. После войны моего отца демобилизовали, и он пошел работать мастером на В агоностроительный завод имени Егорова. В каждом вагоне метро есть табли чка, на которой написано, что этот вагон, номер такой-то, изготовлен на Ваг оностроительном заводе имени Егорова. Ему сразу от завода дали комнату в коммуналке, в обычном питерском доме, в Басковом переулке, это в центре. Двор-колодец, пятый этаж без лифта. До войны у родителей было полдома в Петергофе. Они очень гордились тем ур овнем жизни, которого тогда достигли. Хотя что это был за уровень! Но им ка залось, что это чуть ли не предел мечтаний. ВЕРА ДМИТРИЕВНА ГУРЕВИЧ: Ужасное парадное у них было. Квартира коммунальная. Без всяких удобств. Н и горячей воды, ни ванной. Туалет страшенный, врезался как-то прямо в лестн ичную площадку. Холоднющий, жуткий. Лестница с металлическими перилами. Ходить по ней было опасно, вся в щербинах. Там, на этой лестнице, я раз и навсегда понял, что означает фраза "загнать в угол". В подъезде жили крысы. И мы с друзьями все время гоняли их палками. Од ин раз я увидел огромную крысу и начал преследование, пока не загнал ее в у гол. Бежать ей было некуда. Тогда она развернулась и бросилась на меня. Это было неожиданно и очень страшно. Теперь уже крыса гналась за мной. Она пер епрыгивала через ступеньки, соскакивала в пролеты. Правда, я все равно бы л быстрее и захлопнул дверь перед ее носом. ВЕРА ДМИТРИЕВНА ГУРЕВИЧ: Кухни практически не было. Только квадратный темный коридор без окон. С о дной стороны стояла газовая плита, с другой - умывальник. И не протиснутьс я. И за этой так называемой кухней жили соседи. Потом они с кем-то поменяли сь и въехали другие люди, семья из трех человек. А другим соседям, пожилой паре, позже дали отдельную квартиру, поскольку их комната была непригодн а для жилья. И тогда на этом месте сделали уже настоящую кухню. Хорошую, св етлую. У них там стоял большой буфет. Но все равно квартира осталась комму нальной. А сами они занимали одну комнату, правда, по тем временам приличн ую - метров 20. В нашей коммуналке, в одной из комнат, жила еврейская семья: старенькие де душка с бабушкой и их дочь Хава. Она была уже взрослой женщиной, но, как гов орили про нее взрослые, жизнь у нее не сложилась. Замуж она не вышла и жила с родителями. Отец ее был портным и, несмотря на то что казался мне очень старым, целыми днями что-то строчил на швейной машинке. Они были правильными евреями: по субботам не работали, а дед в обязательном порядке с утра до ночи талдычи л Талмуд: бу-бу-бу... Как-то я даже не выдержал и спросил его, что он бубнит. Он мне объяснил, что это за книга, и мне сразу стало неинтересно. Как обычно на коммунальной кухне, не обходилось без стычек. Мне все время хотелось как-то защитить своих родителей, заступиться за них. Надо замет ить, что со старичками у меня были очень хорошие отношения - они меня любил и, я часто играл на их половине. И вот один раз я решил вмешаться. Реакция родителей была абсолютно неожи данной и мне непонятной. Они страшно рассердились. Для меня это было полн ым шоком. Я их защищаю, и вдруг они мне говорят: "Не лезь!" Почему? Я никак не мо г понять. А родители считали, что мои хорошие отношения со старичками, их любовь ко мне гораздо важнее мелких кухонных дрязг. После этого случая я никогда больше в кухонные перебранки не лез. Как тол ько они начинали ругаться, я просто уходил либо к себе, либо к старикам. Мн е было все равно к кому. Еще в нашей квартире жили пенсионеры, правда, недолго. С ними связано мое к рещение. Соседка баба Аня была человеком набожным, ходила в церковь, и, ког да я родился, она вместе с мамой втайне от отца, члена партии, секретаря па ртийной организации цеха, меня крестила. Через много лет, в 1993 году, когда уже работал в Ленсовете, я поехал в Израиль в составе официальной делегации. И мама дала мне мой крестильный крестик , чтобы я освятил его на Гробе Господнем. Я выполнил ее просьбу, потом наде л этот крестик и с тех пор не снимаю. УЧЕНИК "Я ЖЕ НЕ ПИОНЕР, А ХУЛИГАН!" - Вы помните, как пошли в первый класс? - Родился я в октябре, поэтому в школу пошел, когда мне было уже почти восем ь лет. У нас в семейном архиве сохранилась фотография: я в школьной форме е ще старого образца, серой, очень похожей на военную, стою с цветочным горш ком в руках. Почему-то не с букетом, а именно с горшком. - Хотелось в школу? - Нет, не особенно. Мне во дворе нравилось. Два двора были вместе соединены - колодец такой, - там вся наша жизнь и проходила. Мама иногда высунется из о кна, крикнет: "Во дворе?" Во дворе. Вот и хорошо, главное, чтобы никуда не убеж ал, - не разрешали со двора без спросу уходить. - И вы ни разу не ослушались? - Когда мне было лет пять-шесть, я первый раз дошел до угла большой улицы. Ес тественно, без разрешения. Это было 1 Мая. Я осмотрелся. Народ ходит, шум-гам , жизнь кипит. Я даже испугался немножко. А когда уже стал постарше, мы с приятелями однажды зимой уехали за город, н е сказав ничего родителям. Пропали, короче. Отправились в путешествие. На самом деле сели на электричку, куда-то заехали. Было холодно. Взяли спички . Кое-как развели костер. Есть нечего. Совсем замерзли. Сели на электричку, поехали назад. Получили ремня. Больше у нас желания путешествовать не во зникало. - Перестали искать приключений? - На время перестал. Особенно когда пошел в школу. С первого по восьмой кла сс я учился в 193-й школе, которая находилась в том же переулке, что и мой дом, м инутах в семи ходьбы. Я всегда опаздывал на первый урок, поэтому даже зимо й не успевал толком одеться. Вернее, так: одеться, добежать до школы, разде ться - все это требовало кучу времени. И чтобы его сэкономить, я не одевалс я, а пулей летел в школу без пальто - и сразу за парту. - Впрочем, и сейчас, мы заметили, вы тоже не всегда пунктуальны. - Но я стараюсь! - А в школе вам понравилось? - Какое-то время нравилось. Пока удавалось оставаться, что называется, неф ормальным лидером. Школа рядом с моим двором. Двор был надежным тылом, и эт о помогало. - Вас слушались? - Я не стремился командовать. Важнее было сохранить независимость. А если сравнивать со взрослой жизнью, то роль, которую я тогда играл, была похожа на роль судебной власти, а не исполнительной. Пока это удавалось - нравилось. Потом стало ясно, что дворовых навыков недостаточно, - и начал заниматься спортом. Но и этого ресурса для поддержания своего, так сказать, статуса х ватило не надолго. Нужно было еще и учиться хорошо. До шестого класса я, че стно говоря, учился через пень-колоду. ВЕРА ДМИТРИЕВНА ГУРЕВИЧ: Мы познакомились, когда Володя еще был в четвертом классе. Их учительниц а, Тамара Павловна Чижова, попросила меня: "Вера Дмитриевна, возьмите мой к ласс. Ребята неплохие". Я походила к ним на уроки. Кроме того, организовала кружок немецкого язык а. Интересно было посмотреть, кто придет. Пришли человек 10 - 12. Тамара Павлов на потом спрашивает: "Ну, кто был?" Я ей рассказываю: Наташа Солдатова, Волод я Путин... Она удивилась: "И Володя? На него не похоже". А он с очень большим инт ересом сидел на занятиях. Она говорит: "Ну подожди, он тебе еще покажет". "Почему?" Она ответила, что он с лишком шустрый, неорганизованный. Он даже пионером не был. Обычно в треть ем классе принимали. А его именно потому, что он такой резвый был, и не прин яли. Одни классы учили английский, другие - немецкий. Английский уже был больш е в моде, чем немецкий, и английских классов было больше. Володя попал ко м не. В 5-м классе он еще не очень проявлял себя, но я чувствовала, что в нем ест ь потенциал, энергия, характер. Я увидела большой интерес к языку, он легко схватывал. У него была очень хорошая память, гибкий ум. Я подумала: из этого мальчишки выйдет толк. Решила уделять ему больше вни мания, не давать возможности с дворовыми мальчишками общаться. У него бы ли во дворе друзья, два брата Ковшовы, и вот он с ними лазил, прыгал по крыша м гаражей, сараев. Володиному отцу это очень не нравилось. Папа у него был крутого нрава. Но так нам и не удалось Володю от этих Ковшовых отучить. Отец был очень серьезный, внушительный, вид сердитый. Я когда в первый раз к ним пришла, то даже испугалась - какой, думаю, строгий человек. А потом ока залось, что в душе очень добрый. Но никаких поцелуйчиков. У них вообще в до ме не было сюсюканья. Вот я к ним тогда пришла и говорю отцу: "Сын-то ваш не занимается в полную си лу". А он: "Ну что же делать? Убить, что ли?" Я говорю: "Надо с ним побеседовать. Да вайте им займемся вместе - вы дома, а я в школе. Он может учиться без троек, с хватывает все на лету". В общем, договорились. Но повлиять на него особо не смогли. Володя резко изменился сам уже в шестом классе. Он, видимо, поставил себе э ту цель; наверное, понял, что надо в жизни чего-то добиваться. Начал учитьс я без троек, и это ему легко давалось. Тогда же его наконец приняли в пионеры. Это было в Саблине. Торжественно. М ы пошли на экскурсию в домик Ленина. Около домика и принимали. И сразу посл е этого он стал председателем совета отряда. - Что же, вас даже в пионеры только в шестом классе приняли? Неужели до тех п ор все было так плохо? - Конечно, я же хулиган был, а не пионер. - Кокетничаете? - Обижаете. Я на самом деле был шпаной. ВЕРА ДМИТРИЕВНА ГУРЕВИЧ: Большинство ребят тогда увлекались танцами. Вечера бывали в школе, у нас был клуб "Кристалл", мы там спектакль поставили... Но Володя во всем этом не л юбил принимать участие. Папа очень хотел, чтобы он играл на баяне, и застав лял его в начальных классах ходить заниматься. Но сам Володя не хотел. Зат о на гитаре тренькал с удовольствием. Высоцкого в основном пели, все песн и из "Вертикали", про звезды, про Сережку с Малой Бронной. А вообще он не очень любил компании. Он предпочитал спорт. Борьбой стал заниматься, чтобы уметь постоять за себя. Занимался где-то у Финляндского вокзала. Четыре раза в неделю ходил, и добился неплохих усп ехов. Любил это свое самбо. И в соревнованиях стал принимать участие - они часто выезжали в другие города. "ДЗЮДО - ЭТО НЕ СПОРТ" Спортом я начал заниматься лет в десять-одиннадцать. Как только стало яс но, что одного драчливого характера не хватает, чтобы быть первым во двор е и в школе, я решил пойти в секцию бокса. Но долго там не продержался: мне оч ень быстро сломали нос. Боль была страшная - невозможно было дотронуться до кончика носа. Но к врачу я не пошел, хотя вокруг говорили, что надо опера цию делать. Я спросил: "Зачем? Так срастется". Действительно, срослось. Но ох ота заниматься боксом у меня после этого пропала. И тогда я решил заниматься самбо. Борьба в то время вообще была популярна. Я пришел в секцию недалеко от дома и начал заниматься. Это был простеньки й зал, принадлежавший спортивному обществу "Труд". Там у меня был очень хор оший тренер - Анатолий Семенович Рахлин. Он всю жизнь отдал своему делу, до сих пор тренирует девчонок и мальчишек. Тренер сыграл в моей жизни, наверное, решающую роль. Если бы спортом не ста л заниматься, неизвестно, как бы все дальше сложилось. Это Анатолий Семен ович меня на самом деле из двора вытащил. Ведь обстановка там была, надо че стно сказать, не очень. И вот сначала я занимался самбо, а потом уже пошло дзюдо. Тренер принял реш ение, что теперь будет дзюдо, и вся наша группа тогда сменила вид борьбы. Дзюдо - это ведь не просто спорт, это философия. Это уважение к старшим, к пр отивнику, там нет слабых. В дзюдо все, начиная от ритуала и заканчивая каки ми-то мелочами, несет в себе воспитательный момент. Вот вышли на ковер, пок лонились друг другу... А могли и по-другому - вместо "поклонились" сразу прот ивнику в лоб дать. С теми людьми, с которыми я занимался тогда, до сих пор дружу. - Покуривали? - Нет. Может быть, пробовал пару раз, но не курил. А когда начал заниматься сп ортом, я это просто исключил. Тренировались сначала через день, а потом ка ждый день, и времени уже ни на что не оставалось. Уже начали появляться дру гие приоритеты, приходилось самоутверждаться в спорте, добиваться чего- то, появились другие цели. Это, конечно, очень сильно подействовало. - А карате вы не пробовали заниматься? Ведь это был в то время популярный и где-то запрещенный спорт. - К карате да и ко всем остальным неконтактным видам спорта мы относились как к разминке, как к балету. Спорт только тогда спорт, когда это связано с потом, с кровью, с тяжелой работой. Даже когда начался активный интерес к карате, школы всякие начали возник ать на коммерческой основе, мы рассматривали это как дело, связанное тол ько с зарабатыванием денег. Мы-то никаких денег за занятия не платили - все были из бедных семей. А кара те с самого начала было платным, поэтому каратисты считали себя первым с ортом. Однажды мы пришли на тренировку вместе со старшим тренером "Труда" Леони дом Ионовичем. Смотрим, на ковре каратисты занимаются, хотя уже наше врем я наступило. Леня подошел к их тренеру и сказал ему об этом. Тот даже не пос мотрел в его сторону - мол, иди отсюда. Тогда Леня, не говоря ни слова, переве рнул его, придушил слегка, убрал с ковра, потому что тот был уже без сознан ия, и повернулся к нам: "Заходите, располагайтесь". Вот так мы сначала относ ились к карате. - Родители поощряли ваши занятия? - Они сначала наоборот считали, что я набираюсь какого-то негативного опы та, который будет использован во дворе и неизвестно чем закончится. Поэт ому посматривали на меня с подозрением. Потом, когда они познакомились с тренером и он стал домой к нам приходить, их отношение изменилось. А уж когда пошли первые успехи, родители поняли, что это серьезно и полезно. - Начали выигрывать? - Да, годика через два. ВЕРА ДМИТРИЕВНА ГУРЕВИЧ: Я вела его с пятого по восьмой класс. А потом мы еще решали, в какую школу ем у идти после 8-го класса. У меня этот класс пошел в основном в 197-ю школу, на ул ице Петра Лаврова. Только он и Слава Яковлев выбрали школу со специализи рованным химическим уклоном. Думаю, Слава его уговорил. Я тогда удивилась. А он говорит: "Поучимся, посмотрим..." Он никогда не был на распашку. В той школе он тоже учился прилично. У него классная руководите льница была Минна Моисеевна Юдицкая. Тоже немецкий язык вела. И я, как ни с транно, гораздо чаще, чем раньше, стала бывать в их доме - помогала ему с нем ецким. Мне хотелось, чтобы он хорошо говорил. И он мне тоже помогал. Я работала, помимо школы, еще в архитектурно-строите льном техникуме, на вечернем. И как-то муж уехал в командировку. А у меня ма ленькие дочки. И я сказала: "Володя, выручай, я вернусь поздно, девчонки мог ут испугаться, если проснутся". Он пришел посмотреть за ними и даже заноче вал. Я считаю, что он добрый человек. Но измены, подлости человечьей не простит никогда и никому. Мне так кажется. В той школе, как я поняла, Володе не очень нравилось. Пожалуй, кроме уроков литературы. Вел их учитель Кочергин. Делал он это действительно своеобра зно и интересно. Давал необычные темы для сочинений. Одна тема, точно помн ю, меня очень поразила. Необычная по тем временам. "Есть у революции начало , нет у революции конца". Так это же, миленькие мои, на трактат тянет! Сразу после школы Володя объявил родителям, что пойдет на юрфак. Я не знаю , что повлияло на его выбор. Почему юрфак? Мы сперва-то думали, что он пойдет в технический институт. И Лена Грязнова поступила в Технологический институт. А ведь их с Леной м ногое связывало. Она чуть не в шестом классе появилась в их доме. Хотя он в ообще-то не особенно интересовался девочками. Девочки им больше интерес овались. Так вот, он вдруг неожиданно для всех заявляет: "Я в университет буду посту пать". Я говорю: "Как?" Он: "Этот вопрос я решу сам". "ИНИЦИАТИВНИКОВ НЕ БЕРЕМ!" Еще до того как окончил школу, у меня возникло желание работать в разведк е, хотя это и казалось недостижимым, как полет на Марс. Книжки читал, фильм ы смотрел. Правда, вскоре захотелось стать моряком. Но потом опять развед чиком. А в самом начале очень хотелось быть летчиком. В Ленинграде есть Академия гражданской авиации - я туда всерьез собиралс я. Литературу читал, какой-то журнал даже выписывал. Но потом книги и фильм ы типа "Щит и меч" сделали свое дело. Больше всего меня поражало, как малыми силами, буквально силами одного человека, можно достичь того, чего не мог ли сделать целые армии. Один разведчик решал судьбы тысяч людей. Так, во вс яком случае, я это понимал. И уже никакая Академия гражданской авиации меня больше не интересовала. Я свой выбор сделал. Правда, родители это поняли не сразу. К ним пришел мой тренер и говорит: "Ес ть конкретное предложение. Володя как спортсмен может практически без э кзаменов поступить в институт". Они, конечно, обрадовались и стали меня уговаривать. Тренер вообще не мог понять, почему я сопротивляюсь. "Стопроцентное поступление! В ту же Акаде мию гражданской авиации, - говорил он родителям. - А если он провалится в ун иверситет, то пойдет в армию". Ситуация у меня оказалась сложной. Отец очень властный человек был. Но я п росто намертво стоял на своем. Сказал, что решил окончательно. Потом к ним еще один мой тренер подключился, из общества "Труд", тот самый Л еонид Ионович. Хитрый мужик. "Ну что, - говорит, - поступаешь?" Я говорю: "Да". Он: " Куда?" Хотя, конечно, все знал. Я говорю: "В университет". Он: "Это хорошо, молод ец, а на какой факультет?" Я говорю: "На юридический". Он как заорет: "Что, людей ловить? Ты что? Ты же ментом будешь, ты понял?" Я обиделся: "Я ментом не буду!" Т о есть он целый театр устроил. Год они меня душили ежедневно. Что вообще-то усилило мое желание поступи ть на юридический. А почему именно юридический, я сейчас объясню. Чтобы узнать, как становятся разведчиками, я где-то в начале 9-го класса сх одил в приемную Управления КГБ. Ко мне вышел какой-то дядя. Как ни странно, выслушал меня. "Хочу, - говорю, - у вас работать". - "Отрадно, но есть несколько м оментов". - "Каких?" - "Во-первых, - говорит, - мы инициативников не берем. Во-вторы х, к нам можно попасть только после армии или какого-нибудь гражданского вуза". Я, естественно, поинтересовался: "После какого вуза?" Он говорит: "После люб ого!" Он, видно, уже хотел от меня отвязаться. А я говорю: "А предпочтительнее какой?" - "Юридический!" - "Понял". И с этого момента начал готовиться на юрфак Ленинградского университет а. И уже никто не мог меня остановить. Но армией родители и тренеры еще долго меня пугали. Они не понимали, что и армия меня вполне устраивала. Конечно, это удлиняло немного, усложняло м ою историю, но не уводило в сторону от курса. Однако тренеры, между прочим, были фантастически изобретательны. Когда я ходил на подготовительные курсы в университет, то узнал, что составляют списки спортсменов, которым дается преимущество при поступлении. Я точн о знал, что меня в этом списке нет. Но когда поступил на юрфак и уже начал уч иться, преподаватель физкультуры заставлял меня перейти в "Буревестник ". Я его спрашиваю: "Это с чего вдруг я должен переходить?" Он: "Мы тебе помогал и поступить, так что будь добр..." А я чувствую, что-то не то. Вот он мне раз это сказал, два, потом у нас уже до конфликта дело дошло. И тог да я пошел к декану. Пришел и прямо говорю: "Меня заставляют переходить в "Б уревестник". Я считаю, что не должен этого делать". А декан, профессор Алекс еев - хороший был, добродушный человек - спрашивает: "А почему заставляют-т о?" Я ему: "Потому что говорят, якобы помогли мне, как спортсмену, поступить, и поэтому я теперь обязан выступать за "Буревестник" Он говорит: "Да? Не может быть! У нас все поступают на равных условиях, по зна ниям, а не по спискам. Впрочем, подожди". И при мне достал из стола какой-то с писок, заглянул в него, спросил, как моя фамилия. Я ему ответил, а он: "Нет теб я в списке, так что можешь смело посылать все подобные предложения". Что я и сделал. Тем не менее на первенстве вузов я выступал за университет, так как это мо жно было делать без перехода из общества в общество. Но они все равно своих попыток не оставляли. Я им сто раз сказал, что не уйд у из "Труда": там же были все мои друзья, первый тренер. Сказал, что никуда не пойду, буду выступать за того, за кого захочу. СТУДЕНТ "ШЛЮПКА, ЗВЕЗДЫ И ТУШЕНКА" - Сложно было поступить? - Сложно, потому что курс состоял из 100 человек, и всего 10 из них брали сразу п осле школы. Остальных - после армии. Поэтому для нас, школьников, конкурс б ыл где-то 40 человек на место. Я по сочинению четверку получил, но все осталь ные сдал на пятерки - и прошел. Между прочим, средний балл аттестата тогда еще не учитывался, поэтому я в десятом классе смог полностью сосредоточи ться на предметах, которые надо было сдавать в университет. Если бы я тогд а не прекратил заниматься остальными предметами, ни за что не поступил б ы. Слава Богу, в школе были очень умные и тактичные учителя. Для них главным б ыло - подготовить учеников к поступлению в вуз. И как только стало ясно, чт о я не собираюсь быть химиком, а хочу пойти по гуманитарной линии, мне не с тали мешать. Даже наоборот, одобрили. - В университете учились, видимо, хорошо, имея в виду свою перспективу? - Хорошо учился. Общественной работой не занимался, комсомольским функци онером не был. - Стипендии хватало на жизнь? - Не хватало. Так получалось, что первое время я сидел на шее у родителей. Студент, денег нет. Вот, допустим, в стройотряде зарабатывали тогда много. А толку-то? Съе здил я в стройотряд. В Коми рубили просеку под ЛЭП, ремонтировали дома. Зак ончили работу, выдали нам пачку денег, где-то тысячу, что ли, рублей. Машина в то время стоила три с половиной - четыре тысячи. А мы за полтора месяца по тысяче получали! Так что деньги немаленькие. Просто огромные, честно гов оря. Итак, получили деньги. Надо же что-то с ними делать. Я с двумя приятелями, не заезжая в Ленинград, поехал в Гагры на отдых. Приехали. В первый же день напились портвейна, заели его шашлыками и стал и думать, что же делать дальше. Куда идти ночевать? Где-то, наверное, были ка кие-то отели, но мы о них и не мечтали. И уже поздним вечером поселились в ча стном секторе, какая-то бабка нас подобрала. Несколько дней мы купались, загорали. Хорошо отдыхали. Потом стало ясно, ч то придется как-то выбираться оттуда и домой ехать. А деньги, надо признат ься, уже на исходе. Мы думали-думали и нашли самый дешевый способ проезда - палубные места на теплоходе. Теплоход шел до Одессы, а дальше - поездом в о бщем вагоне на третьей полке до Питера. Была раньше такая услуга, называл ась "смешанная перевозка". Посмотрели мы в своих карманах - остались совсем гроши. На оставшиеся ден ьги решили купить тушенки. Причем один мой приятель был человек довольно аккуратный, у него денег побольше осталось, чем у другого приятеля, разги льдяя. Сейчас, кстати, оба в адвокатуре работают. И вот когда мы экономному дружку сказали, что надо бы скинуться, он задума лся, а потом говорит: "Что-то тяжелая это вещь для желудка - тушенка. Не очень это правильно будет". Мы говорим: "Ну ладно, хорошо, поехали". Но еще оказалось, что надо сесть на пароход. Мы подошли к пристани, увидели большую толпу, просто огромную. Правда, и пароход был большой. Красивый, б елый. Тут нам и рассказывают, что пускают только тех, у кого есть билеты в к аюты. Палубных пассажиров пока не пускают. Приятель, который отказался тушенку покупать, и говорит: "Что-то не нравит ся мне все это. Есть смутные подозрения, что не все ладно. Давайте попробуе м пройти прямо сейчас". А у нас ведь еще особенные билеты были, потому что перевозка смешанная. У в сех палубных пассажиров маленькие такие талончики из плотного картона, а у нас - большие, как у пассажиров с настоящими местами. Я говорю: "Да неудоб но, давайте постоим, подождем". Он говорит: "Вот ты тогда и стой, а мы пошли". Он и пошли, а я, конечно, тоже за ними увязался. Контролер спрашивает: "У вас какие билеты?" - "Вот, у нас - большие". - "А, проходит е". И нас пропустили как приличных людей. И тут боцман или кто-то еще как закри чит: "Есть еще приличные пассажиры?" Тишина. Он еще раз спрашивает: "Остались только палубные пассажиры?" Те, в надежде, что их сейчас запустят, с радостью кричат: "Да! Только палубные!" - "Поднять т рап!" Резко начали поднимать трап, и тут такое началось! Обманули, в общем, людей . Они же деньги заплатили. Как потом объясняли, с ними перегруз бы был. Если бы мы не сели, так бы на причале и остались. Потому что денег уже ни коп ейки не было из тех, что мы в тайге заработали. Последние ушли на тушенку и билеты. И куда бы мы делись без денег, непонятно. А так расположились прямо в спасательной шлюпке, она над водой висела. И п лыли как в гамаке. Я две ночи в небо смотрел, не мог оторваться. Пароход иде т, а звезды как будто зависли, понимаете? Ну, морякам это хорошо известно. Д ля меня же это было любопытное открытие. Вечером разглядывали пассажиров из кают. Почему-то немного было грустно смотреть, какая там красивая жизнь. У нас ведь только шлюпка, звезды и туше нка. У нашего экономного приятеля и тушенки не было. Он не выдержал и пошел в ре сторан. И там ему такая картина открылась, такие цены, что он очень быстро вернулся и сказал нам довольно безразлично: "Ну, пожалуй, тушеночки я бы ма хнул". Но другой приятель, человек строгих правил, говорит: "Нет, ты знаешь, м ы должны позаботиться о твоем желудке. Ему тяжеловато будет". Так он у нас и постился еще сутки. Жестко, конечно, но справедливо. "ВМЕСТО ВЫДОХА Я ПРОСТО ХРИПЕЛ" Когда я начал учиться в университете, появились другие стимулы, другие ц енности, я в основном сосредоточивался на учебе, а к спорту уже относился как к делу второстепенному. Но тренировался, конечно, регулярно, и во всес оюзных соревнованиях участвовал, хотя как-то по инерции, что ли. В 1976 году стал чемпионом города. В нашей секции вообще тренировались не то лько такие, как я, любители, а профессионалы, чемпионы Европы, мира, Олимпи йских игр. И по самбо, и по дзюдо. Норматив мастера спорта по самбо я выполнил, когда уже учился в универси тете, а еще через два года стал мастером спорта по дзюдо. Я не знаю, как сейч ас, но тогда нужно было в течение года набрать энное количество побед над соперниками определенного уровня, плюс к этому обязательно занять како е-то место на серьезных соревнованиях. Скажем, войти в тройку на первенст ве города либо на всесоюзном первенстве общества "Труд". Навсегда запомнил несколько схваток. В конце одной из них я почти не мог дышать, только хрипел. Парень попался к репкий, и я настолько все силы отдал, что вместо вдоха и выдоха из груди ше л хрип. Выиграл с небольшим преимуществом. Еще одна схватка запомнилась на всю жизнь, хотя я и проиграл ее, с чемпионо м мира Володей Кюлленином. Он потом погиб. Стал пить, и где-то на улице его у били. А спортсмен был отличный, просто блестящий. Талантливый был челове к. Но тогда он еще не пил. У нас первенство города было. Он уже был чемпионом м ира. И с первых минут я его запустил через спину, причем так красиво, с ампл итудой. В принципе должны были тут же остановить схватку, но поскольку он чемпион мира, было неприлично так сразу закончить борьбу. Поэтому мне да ли очки, и мы продолжили. Конечно, он был сильнее, но я старался. При проведе нии болевого приема любой возглас считается сигналом о сдаче. Когда он п роводил болевой прием - перегибание локтевого сустава в обратную сторон у, - схватку остановили. Поскольку судье показалось, что я издал какие-то у тробные звуки. В итоге он выиграл. Но, несмотря на это, я до сих пор вспомина ю эту схватку. А проиграть чемпиону мира было не стыдно. Была еще одна схватка, которая запомнилась мне на всю жизнь. Но я в ней, пра вда, не участвовал. В университете у меня был друг. Я сам уговорил его прид ти в спортзал. Он начал заниматься дзюдо, очень неплохо. Были какие-то соре внования. Он боролся, сделал бросок вперед и воткнулся головой в ковер. Пр оизошло смещение позвонков и его парализовало. Умер в больнице в течение десяти дней. Хороший был парень. А я до сих пор жалею, что заразил его дзюдо ... На соревнованиях и сборах травмы вообще не были редкостью. И руки ломали, и ноги. Мучили нас на этих сборах, конечно. Мы часто ездили на спортивную базу под Ленинград, на озеро Хиппиярви. Озе ро довольно большое, диаметром около 17 километров. Утром вставали и первым делом - пробежка во круг озера. После бега - зарядка, потом тренировка, завтрак, тренировка, об ед, после обеда отдых, опять тренировки. Много ездили по стране. Там тоже разное случалось. Как-то приехали на сбор ы в Молдавию - готовились к Спартакиаде народов СССР. Жарко было ужасно. Ид ем с тренировки вместе с моим другом, Васей, а везде вино продают. Он и гово рит: "Давай махнем по бутылочке винца". Я ему говорю: "Жарко". - "Зато расслабим ся, отдохнем". - "Ну, давай возьмем". Взяли с ним по бутылке вина, пришли в номер , после обеда завалились на кровать, он открывает бутылку: "Ну давай". Говор ю: "Жарко. Я не буду". - "Да? Ну, как хочешь". Р-р-раз - выпил бутылку. Посмотрел на ме ня: "Точно не будешь?" Я говорю: "Точно". Берет вторую бутылку: - р-р-раз, и ее выпи л. Поставил на стол - ба-бах! И тут же захрапел, просто мгновенно. Я так пожал ел, что не согласился с ним выпить! Ворочался-ворочался, потом не выдержал , растолкал его. Говорю: "Ты, хряк, прекрати! Храпишь как слон". Так что по-разному отдыхали. Но это исключение, обычно там не было такого р азгула, потому что и так очень тяжело было на тренировках. Разное было. Вместе со мной тренировался здоровенный парень, Коля его зв али. Он мало того что огромный был, у него еще и лицо было выразительное - че люсть массивная выдавалась вперед, взгляд исподлобья. В общем, доброе та кое лицо. И вот к нему как-то вечером хулиганы пристали в темной подворотн е. А он им говорит: "Ребята, тихо, тихо. Сейчас, одну секундочку". Достал спичк и, чиркнул, поднес к своему лицу: "Посмотрите на меня". Инцидент враз был исч ерпан. "ПОНИЖЕННОЕ ЧУВСТВО ОПАСНОСТИ" СЕРГЕЙ РОЛДУГИН, солист Симфонического оркестра Мариинского театра, др уг семьи Путиных, крестный отец старшей дочки Маши: Володя учился вместе с моим братом. Я жил в другом городе, и, когда оказалс я в Ленинграде, брат рассказал мне про Вовку. Он приехал к нам с братом, и мы познакомились. Это было, кажется, в 1977 году. Вс третились и уже не расставались. Он мне просто как брат. Раньше, когда мне некуда было деться, я шел к нему, и у него спал и ел. Так вот, познакомились. Потом меня забрали в армию, я служил в Ленинграде. Он как-то приехал ко мне на своем "Запорожце". Я через забор перелез и убежа л в самоволку. И мы поехали кататься на машине по ночному Ленинграду. У маш ины глушитель был сломан, мы с ним гоняли и пели песни. Даже могу вспомнить : Этот вечер был всего один, Утром чей-то поезд уходил, А чуть позже чей-то самолет... Страшно самозабвенно пели. И громко. Глушитель ведь не работал. Как-то маме вместо сдачи в столовой дали лотерейный билет, и она выиграла " запорожец". Я тогда учился на третьем, кажется, курсе. Долго думали, что с этой машиной делать. Жили мы скромно. Я себе первое пал ьто купил только когда еще раз в стройотряд съездил, через год после отды ха с ребятами в Гаграх. Это было первое приличное пальто. С деньгами в семь е было туго, и решиться в этих условиях отдать мне машину казалось абсолю тным безумием. Ведь можно было продать ее, деньги получить - три с половино й тысячи, не меньше. Можно было бы хорошо подправить семейный бюджет, но ро дители решили меня побаловать. Отдали "Запорожец" сыночку, и он на нем благ ополучно рассекал. Я на этом "Запорожце" все время ездил, даже на сборы. Я лихачом был. И при этом все время боялся разбить машину. Как ее потом вос станавливать? - Один раз вы все-таки в аварию попали. Человека сбили. - Я тогда не виноват был, это выяснили. Он сам, что ли, прыгнул... Счеты с жизнью сводил... Не знаю, что он там творил, балбес какой-то. Он убежал тут же. - Говорят, вы пытались догнать его. - То есть?! Вы что, думаете, я его машиной сбил, а потом еще пытался догнать? Не такой уж я зверь. Просто вышел из машины. - Вы в критических ситуациях спокойным становитесь? - Спокойным. Чересчур даже. Позже, когда я учился в разведшколе, мне в одной характеристике записали как отрицательную черту: "Пониженное чувство о пасности". И этот недостаток считался очень серьезным. Нужно немножко больше на взводе быть в таких ситуациях, чтобы качественн о реагировать. На самом деле это важно. Страх как боль. Заболело что-то - зна чит, неладно в организме. Долго потом пришлось над собой работать. - Вы, видимо, не азартный человек? - Нет, не азартный. Уже к концу университета мы ездили на военные сборы. Там были и два моих др уга, с одним из которых мы в Гагры ездили. Два месяца провели на этих сбора х. Было, конечно, попроще, чем на спортивных, и быстро надоело. Там основное развлечение - карты. Играли в карты, а потом ходили к бабке в деревню за мол оком. Кто выиграет - покупает молоко. Я играть сразу отказался, а они - нет. И все быстро проиграли. Когда у них совсем ничего не осталось, они подошли и говорят: "Дай нам денег". Азартные были игроки. Я думаю: дать, что ли, им? Проиг рают же. А они: "Да ладно, тебя твои гроши все равно не спасут. Отдай нам". А я ж е говорю - у меня пониженное чувство опасности. Отдал. Они на эти деньги так раскрутились! Сначала очень много выиграли, а потом все оставшееся время никак не могли их проиграть. Мы каждый вечер к бабке ходили молоко покупать. "Я СКАЗАЛ ЕЙ ПРАВДУ..." - Университетское время - как раз для романов. У вас были? - А у кого не было? Но ничего серьезного... Если не считать одной истории. - Первая любовь? - Да. Мы с ней собирались сочетаться узами законного брака. - Когда же это случилось? - Года за четыре до того, как я действительно женился. - Тогда не получилось? - Нет. - А что помешало? - Что-то. Интриги, конечно. - И она вышла за другого? - За другого? Позднее. - Кто же решил, что вы не поженитесь? - Я. Я принял это решение. Мы уже подали заявление. Все было совсем готово. Ро дители с обеих сторон все закупили - кольца там, костюм, платье... Это было од но из самых сложных решений в жизни. Очень было тяжело. Я выглядел как посл едний негодяй. Но я решил, что лучше все-таки сейчас, чем потом мучиться и е й, и мне. - То есть ушли просто из-под венца? - Да, почти. То есть я, конечно, никуда не сбежал, я сказал ей всю правду, все, ч то считал нужным. - Не хотите говорить об этом? - Да... сложная история. Так получилось. Было действительно тяжело. - Не жалеете? - Нет. СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Эта его девочка мне нравилась, хорошая девочка. Медик, с сильным характер ом, была, знаете, другом ему, что ли, женщиной, которая может заботиться о не м. Только любила ли она его? Вот Люда, жена его, или Людик, как мы ее звали, люб ит. Я с этой девушкой, кажется, ее тоже Людой звали, в замечательных отношения х был. Она заботилась о его здоровье. Не просто: "Ах, дорогой, как ты себя чув ствуешь?" Она говорила: "Так, у тебя, мне кажется, желудок болит..." Не знаю, что между ними произошло. Он ничего мне не рассказывал. Сказал тол ько, что все кончилось. Мне кажется, что-то произошло только между ними, ве дь их родители были согласны на брак. Он, конечно, переживал. Дело в том, что мы с ним Весы и очень близко к сердцу такие вещи принимаем. И в то время я видел, что он... что его... Он в принципе че ловек очень эмоциональный, но эмоции выражать совершенно не умел. Я ему, н апример, говорил: "Вовка, ты же просто страшно разговариваешь. Как же ты го воришь так?" Сейчас-то он, конечно, Цицерон по сравнению с тем, как говорил тогда. Я ему о бъяснял: "Ты говоришь очень быстро, а никогда не надо говорить быстро". Я, бу дучи артистом, хотел помочь ему. Эмоции-то у него сильные были, а в форму их облечь он не мог. Потому что служба, мне кажется, накладывала штампы на его речь. Вот сейчас он замечательно, блестяще говорит. Эмоционально, емко, по нятно. Где научился? "ЕСЛИ НЕ ХОТЯТ ГОВОРИТЬ КУДА, ЗНАЧИТ - ТУДА!" Все эти годы в университете я ждал, что обо мне вспомнит тот человек, к кот орому я тогда приходил в приемную КГБ. А оказалось, что про меня, естествен но, забыли. Я же к ним пришел школьником. Кто же знал, что я такую прыть прояв лю? А я помнил, что у них инициативников не берут, и поэтому не давал знать о себе. Четыре года прошло. Тишина. Я решил, что все, тема закрыта, и начал прорабат ывать варианты трудоустройства сразу в два места - в спецпрокуратуру (он а и сейчас на режимных объектах существует) и в адвокатуру. Это было прест ижное распределение. Но на четвертом курсе на меня вышел один человек и предложил встретиться . Правда, человек этот не сказал, кто он такой, но я как-то сразу все понял. По тому что он говорит: "Речь идет о вашем будущем распределении, и я хочу на э ту тему с вами поговорить. Я бы пока не хотел уточнять куда". Тут я все и смикитил. Если не хочет говорить куда, значит - туда. Договорились встретиться прямо на факультете, в вестибюле. Я пришел. Про ждал его минут где-то двадцать. Ну думаю, свинья какая! Или кто-то пошутил, о бманул? И уже хотел уходить. Тут он и прибежал запыхавшийся. - Извини, - говорит. Мне это понравилось. - Впереди, - говорит, - Володя, еще очень много времени, но как бы ты посмотрел, в общем и целом, если бы тебе предложили пойти на работу в органы? Я ему тогда не стал говорить, что я со школы мечтаю об этом. А не стал только потому, что по-прежнему хорошо помнил тот разговор в приемной: "Инициатив ников не берем". - А вы, когда на работу в органах соглашались, про 37-й год думали? - Честно скажу: совершенно не думал. Абсолютно. Я недавно встречался в Пите ре с бывшими сотрудниками Управления КГБ, с которыми когда-то начинал ра ботать, и говорил с ними о том же самом. И могу повторить то, что сказал им. Я, когда принимал предложение того сотрудника отдела кадров Управления ( он, впрочем, оказался не по кадрам, а сотрудником подразделения, которое о бслуживало вузы), не думал о репрессиях. Мои представления о КГБ возникли на основе романтических рассказов о работе разведчиков. Меня, без всяког о преувеличения, можно было считать успешным продуктом патриотическог о воспитания советского человека. - Вы что, ничего не знали о репрессиях? - Толком даже и не знал. Да, я, конечно, был в курсе культа личности, того, что п острадали люди, а потом было развенчание культа личности... Я же совсем пац ан был! Когда в университет поступал, мне 18 лет было, а когда окончил - 23! - Но те, кто хотел знать, знали все. - Мы ведь жили в условиях тоталитарного государства. Все было закрыто. Нас колько глубоким был этот культ личности? Насколько серьезным? Ни я сам, ни кто-то из моих друзей не отдавали себе в этом отчета. Так что я шел на работ у в органы с романтическими представлениями. Но после разговора в вестибюле все вдруг затихло. Пропал тот человек. Уже комиссия по распределению на носу. И тут опять звонок. Приглашают в отдел кадров университета. Разговаривал со мной Дмитрий Ганцеров, я фамилию за помнил. Он и провел со мной первую установочную беседу накануне распреде ления. А на самой комиссии чуть не случился казус. Когда дошли до моей фамилии, пр едставитель отдела юстиции сказал: "Да, мы берем его в адвокатуру". Тут рез ко проснулся опер, курировавший распределение, - он до этого спал где-то в углу. "Нет-нет, - говорит, - этот вопрос решен. Мы берем Путина на работу в орга ны КГБ". Прямо на распределении сказал, открыто. И уже через несколько дней заполнил какие-то бумаги, всякие там анкеты. - Вам сказали, что вас берут для работы в разведке? - Конечно, нет. В том-то и дело, что подход правильный был. Говорили примерно так: "Предлагаем поработать на том участке, на который пошлем. Готовы?" Кто- то отвечал: "Мне надо подумать". Все, иди, следующий. И шансов больше у этого человека нет. Если он начинает ковырять в носу: там хочу, а там не хочу, - то е го очень сложно использовать. - Вы, видимо, сразу сказали, что готовы работать, куда пошлют? - Да. Разумеется. Да они и сами не знали, где я буду работать. Они просто брал и людей. Это на самом деле рутинное дело - подбор кадров. Определить, куда и кого именно направить. И мне сделали именно такое рутинное предложение. СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Вовка сразу сказал мне, что работает в КГБ. Практически сразу. Может, он и н е должен был этого делать. Некоторым он говорил, что работает в милиции. Я, с одной стороны, осторожно относился к этим ребятам, потому что сталкива лся с ними. Я выезжал за границу и знал, что с любой группой ездили якобы ин спекторы или представители Министерства культуры, с которыми нужно был о держать язык за зубами. Я одному коллеге своему как-то говорю: "Да ладно, нормальные, хорошие ребят а". А он ответил: "Чем больше ты с ними разговариваешь, тем больше на тебя том на Литейном, 4". Я у Володи никогда не спрашивал ничего про работу. Мне, конечно, интересно было: а как там? Но точно помню: как-то раз решил все-таки его со всех сторон окружить и выя снить про какую-нибудь спецоперацию. Но ничего у меня не вышло. А потом я его спросил: "Я - виолончелист, я играю на виолончели. Я никогда не смогу быть хирургом. Но я - хороший виолончелист. А у тебя что за профессия? Я знаю, ты - разведчик. Не знаю, что это значит. Ты кто? Что ты можешь?" И он мне сказал: "Я - специалист по общению с людьми". На этом мы разговор зак ончили. И он действительно считал, что профессионально разбирается в люд ях. А когда я развелся со своей первой женой, Ириной, он говорил: "Я точно пре двидел, что так и будет". Я был с ним не согласен, я не считал, что у нас с Ирино й все было ясно с самого начала. Но слова его произвели на меня большое впе чатление. Я гордился и очень дорожил тем, что он - специалист по общению с л юдьми. МОЛОДОЙ СПЕЦИАЛИСТ "ИНСТРУКЦИЯ И ЕСТЬ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ЗАКОН" - Меня оформили сначала в секретариат Управления, потом в контрразведыва тельное подразделение, и я там проработал около пяти месяцев. - Это было то, что вы себе представляли? То, чего так ждали? - Конечно, нет. Я все-таки после университета пришел. Была уже определенная подготовка. И вдруг я вижу стариков, которые трудились еще в те незабвенн ые времена. Некоторые уже вот-вот должны были уйти на пенсию. Помню, они как-то разрабатывали одно мероприятие. Сидела целая группа. Ме ня тоже привлекли. Я уже не помню детали, но один говорит: "Давайте так-то и т ак-то сделаем. Согласны?" Я говорю: "Нет, это неправильно". - "Что такое, почему неправильно?" - "Это противоречит закону". Он удивляется: "Какому закону?" Я н азываю закон. Они говорят: "Но у нас же есть инструкция". Я опять про закон. О ни ничего не понимают - и опять про инструкцию. Я говорю: "Так это же инструк ция, а не закон". А собеседник мой искренне и с удивлением: "Для нас инструкция и есть самый главный закон". Причем сказал дед без иронии. Абсолютно. Так они были воспи таны, так работали. Я так не мог. И не только я, но и практически все мои рове сники. Несколько месяцев покрутился формально, подшивал дела какие-то. А через полгода меня отправили на учебу, на шесть месяцев, на курсы переподготов ки оперативного состава. Это была ничем не примечательная школа у нас, в Л енинграде. Считалось, что база у меня есть, а нужна чисто оперативная подг отовка. Я там проучился, вернулся в Питер и еще где-то около полугода отраб отал в контрразведывательном подразделении. - Что это было за время? - Что за время? Конец 70-х. Сейчас говорят: "В тот момент Леонид Ильич начал зак ручивать гайки". Но это было не очень заметно. - А в работе органов что-нибудь изменилось? - Знаете, на самом деле многие вещи, которые правоохранительные органы ст али позволять себе с начала 90-х годов, тогда были абсолютно невозможны. Де йствовали как бы из-за угла, чтобы не торчали уши, не дай Бог. Я для примера р асскажу только одну историю. Допустим, группа диссидентов собирается в Л енинграде проводить какое-то мероприятие. Допустим, приуроченное к дню р ождения Петра Первого. - Да, давайте просто предположим. - Диссиденты в Питере в основном к таким датам свои мероприятия приурочи вали. Еще они любили юбилеи декабристов. - Диссиденты же. - Действительно. Задумали, значит, мероприятие с приглашением на место со бытия дипкорпуса, журналистов, чтобы привлечь внимание мировой обществ енности. Что делать? Разгонять нельзя, не велено. Тогда взяли и сами органи зовали возложение венков, причем как раз на том месте, куда должны были пр ийти журналисты. Созвали обком, профсоюзы, милицией все оцепили, сами под музыку пришли. Возложили. Журналисты и представители дипкорпуса постоя ли, посмотрели, пару раз зевнули и разошлись. А когда разошлись, оцепление сняли. Пожалуйста, идите кто хочет. Но уже неинтересно никому. - Вы тоже принимали участие в этой операции? - Нас не особенно привлекали к этим мероприятиям. - Откуда же вы знаете такие подробности? - Так особого секрета из этого никто и не делал. В столовой встречались, ра зговаривали. Я к чему все это говорю? К тому, что действовали, конечно, непр авильно, и это было проявлением тоталитарного государства. Но показыват ь уши считалось неприличным. Было все не так грубо. - И история с Сахаровым не была грубой? - История с Сахаровым была грубой. "ВОТ ВЫШЛИ ЛЮДИ СО СКРИПКАМИ..." СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Мы с Вовкой после работы в филармонию иногда ходили. Он меня спрашивал, ка к правильно слушать симфоническую музыку. Я ему пытался объяснить. И воо бще, если вы его спросите сейчас про Пятую симфонию Шостаковича, то он вам очень подробно расскажет, о чем там, потому что ему страшно нравилось, ког да он слушал, а я объяснял. И когда потом Катя и Маша стали музыкой занимат ься, в этом тоже я виноват. Я совершенно убежден, что наши лекторы, которые ведут заумные беседы с пу бликой о музыке, дико не правы. Пропаганда классической музыки ведется а бсолютно бездарно. Я ему рассказывал, что должен и видеть и слышать норма льный человек. Он честно спрашивает: "Вот вышли люди со скрипками, дирижер ... Зачем?" Я ему тоже честно объясняю: "Смотри, заиграла музыка. Вот мирная жи знь, строят коммунизм. Видишь, какой аккорд: та-ти, па-па. А сейчас издали поя вится фашистская тема, посмотри: вот она идет - вон те медяшки заиграли, эт о медные духовые инструменты. Эта тема сейчас будет расти. А вот та, котора я была в самом начале, где мирная жизнь. Они сейчас будут сталкиваться, то тут, то здесь, то тут, то здесь". Ему страшно нравилось. У него очень сильный характер. Допустим, я намного лучше играл в футбол. Но ему проигрывал, потому что он цепкий был, как бульдог. Он меня просто уже д оставал. Я три раза отберу мяч, и три раза он у меня обратно его вырвет. Стра шно настырный характер, который проявлялся буквально во всем. Он же был ч емпионом Ленинграда по дзюдо в 76-м году. Один раз, перед самым отъездом в Германию, мы поехали к Васе Шестакову в сп ортивный лагерь. Вася - его друг, он там тренером работал с юношами. Приеха ли ночью. Нам Вася сказал: "Вон там какие-то койки, вы найдите свободное мес то..." Мы нашли. А утром ребята из лагеря проснулись и говорят: "Смотрите, два каких-то мужика. Можно взять их без шума и пыли". Ну ладно, думаю. Потом эти ребята на тренировку пошли, на ковер. Они тоже дзюдо занимались. И Вася говорит Володе: "Хочешь побороться?" Он отвечает: "Да нет, ну что ты..." - "Н у, покажи им!" - "Да нет, я уже не стоял на ковре несколько лет!" Я тоже говорю: "Ну что ты? Давай! Они же хотели нас без шума и пыли взять..." И Вася продолжает к н ему приставать. "Ну ладно, - говорит, - уговорили". Ему нужно было кимоно, он по дошел к парнишке: "Слушай, не дашь куртку побороться?" А тот ему небрежно: "Во зьми у кого-нибудь другого". Он у кого-то взял и вышел на ковер. И парнишка то т выходит. Вовка его швырнул так, что ему сразу дали чистую победу. И Вася р адостно в мегафон: "Победу одержал мастер спорта, чемпион Ленинграда 1976 го да Владимир Путин!" Володя снимает кимоно, отдает его и спокойно уходит, да же голову опустил. Я этому парнишке говорю: "Это тебе еще повезло, что я не б оролся". А однажды, на Пасху, он позвал меня на Крестный ход. Володя стоял в кордоне, за порядком следил. И спросил меня: "Хочешь подойти к алтарю, посмотреть?" Я, конечно, согласился. Такое мальчишество в этом было - никому нельзя, а нам можно. Посмотрели мы Крестный ход и отправились домой. Стоим на остановк е, подошли какие-то люди к нам. Не бандиты, нет, может, какие-то студенты, но п одвыпившие: "Закурить не найдется?" Я промолчал, а Вовка отвечает: "Не найде тся". - "А ты чего так отвечаешь?" Он: "А ничего". Что произошло дальше, я просто н е успел понять. По-моему, один из них его толкнул или ударил. И я увидел толь ко, как перед глазами промелькнули чьи-то носки. И парень куда-то улетел. А Володька мне спокойно говорит: "Пойдем отсюда!" И мы ушли. Мне так понравилось, как он обидчика кинул! Раз - и ноги в воздухе. "ПОСМОТРИТЕ НА ТОВАРИЩА ПЛАТОВА!" Пока я полгода работал в контрразведывательном подразделении, на меня, в идимо, обратили внимание сотрудники внешней разведки. Начали со мной бес едовать. Одна беседа, вторая, еще раз и еще... Разведка постоянно активно ищ ет себе людей, в том числе среди кадровых сотрудников органов безопаснос ти. Брали молодых, подходящих по некоторым объективным данным. Конечно, мне хотелось в разведку. Считалось, что разведка - это белые ворот нички в органах. Очень много блатников было, конечно. Это факт, к сожалению . Потому что мы все знаем, что такое для человека был выезд за границу в усл овиях Советского Союза. Естественно, я согласился, потому что это было интересно. Довольно быстр о уехал на спецподготовку в Москву, где пробыл год. Потом вернулся опять в Ленинград, проработал там, как раньше говорили, в первом отделе. Первое гл авное управление - это разведка. В этом управлении были подразделения в к рупных городах Союза, в том числе и в Ленинграде. Там я проработал где-то ч етыре с половиной года, после этого опять поехал в Москву на учебу в Красн ознаменный институт имени Андропова. Сейчас это Академия внешней разве дки. МИХАИЛ ФРОЛОВ, полковник в отставке, преподаватель Краснознаменного ин ститута имени Андропова: Я проработал в Краснознаменном институте (КИ) 13 лет. Владимир Путин поступ ил ко мне из Ленинградского управления КГБ в звании майора. Я решил посмотреть его в роли старшины отделения. Старшина отделения в К раснознаменном институте - это не просто какое-то дежурное назначение. О т старшины отделения многое зависит. Здесь нужны и организаторские спос обности, в определенной степени тактичность, деловитость. Мне показалос ь, что у Путина все это есть. Учился он ровно, без сбоев, не было никаких казу сов, как не было повода усомниться в его честности и искренности. Я помню, что он приходил ко мне на доклад в "тройке-костюме", несмотря на то ч то на улице 30-градусная жара, и я сидел в рубашке с короткими рукавами. Он сч итал необходимым являться к руководителю вот так строго, в деловом костю ме. Я даже в пример его ставил другим: "Вот посмотрите на товарища Платова!" Там же не называли по настоящим фамилиям, поэтому Путин был не Путиным, а П латовым. Как правило, первую букву фамилии оставляли. Сам я, когда учился в разведшколе, назывался Филимоновым. В Краснознаменном институте не только обучали правилам разведки и конт рразведки. Львиная доля нашей деятельности состояла в изучении слушате ля, его профессиональной пригодности, его личных качеств. Нам надо было о пределить в конце концов, годится ли слушатель для работы в разведке. Обучение в нашем институте - своего рода испытательный полигон. Вот я, нап ример, преподавал искусство разведки. Что это значит? Это умение входить в контакт с людьми, умение выбирать нужных нам людей, умение ставить вопр осы, которые интересуют нашу страну и наше руководство, умение, если хоти те, быть психологом. Поэтому нам приходилось изучить слушателя настольк о, чтобы поручиться за него, как за свою правую руку. А в конце учебы на кажд ого выпускника мы писали характеристики, которые и определяли его судьб у. Мы просили всех преподавателей, начиная от кафедры контрразведки и зака нчивая кафедрой физкультуры, высказать на бумаге свое мнение о слушател ях. Затем это все докладывалось руководителю учебного отделения, которы й уже сводил все вместе: свои собственные наблюдения с наблюдениями этих преподавателей, и писал развернутую, подробную характеристику. Это был адский труд. А по объему - всего четыре машинописные страницы. Но р ассматривалось все: и личные качества, и профессиональные. Мы закрывалис ь на неделю, на две и сидели: писали, писали... В конце характеристики делали вывод о пригодности или непригодности выпускника для работы в разведке. В качестве примера я могу сослаться на один печальный в определенной сте пени момент в своей деятельности. У меня был слушатель, который наши опер ативные задачи решал, как семечки щелкал. Иногда создавалось впечатлени е, что он знает решение заранее. Его четкий аналитический ум позволял ему находить хорошие решения. Но в то же время само по себе умение решать оперативные задачи не являлос ь приоритетным. Под конец его обучения я написал на него характеристику, которая препятствовала выпускнику работать в разведке. Сыграли роль ег о личные качества - карьеризм и неискренность по отношению к товарищам. Для этого слушателя было как гром с ясного неба, когда он прочитал характ еристику хотя в общем-то и положительную, но закрывавшую ему путь в резид ентуру. Я сам работал в резидентурах и потому прекрасно представлял себе, что мо жет быть, когда там окажется такой сотрудник. Он всех перессорит, создаст нервозную и вредную обстановку, которая не позволит нормально работать. Поэтому я должен был написать об этом в характеристике. Вот про Владимира Владимировича не могу сказать, что он карьерист. Хотя н екоторые отрицательные качества я тогда в его характеристике назвал. Мн е казалось, что он человек несколько замкнутый, необщительный. Это, кстат и говоря, можно считать как отрицательным, так и положительным качеством . Но я помню, что указал в качестве негативных сторон в его деятельности не которую академичность. Я не имею в виду, что был он сухарь. Нет, он был остро умный, за словом в карман не лез. Дальнейшее использование каждого слушателя определяла очень высокая в ыпускная комиссия. Она вызывала выпускника пред свои светлые очи и, зачи тав его характеристику, определяла, в какое подразделение КГБ он направл яется. В результате обучения Владимир Владимирович был закреплен за представ ительством КГБ в ГДР. - Когда я учился в КИ, с самого начала было ясно, что меня готовят в Германию , потому что натаскивали на немецкий язык. Вопрос был только, куда - в ГДР ил и ФРГ. Для того чтобы поехать в ФРГ, надо было поработать в соответствующем отд еле центрального аппарата. Полтора, два, три года... у всех по-разному. Это од ин вариант. Мог я это сделать? В принципе мог. А второй вариант - сразу же поехать в ГДР. И я решил, что лучше поеду сразу. - Вы ведь в это время уже были женаты? - В это время - да. "РИСКОВАННЫЙ СПУТНИК ЖИЗНИ" - Как-то, когда я уже работал в первом подразделении в Питере, мне позвонил приятель и сказал, что приглашает меня в театр на Аркадия Райкина. У него е сть билеты, девушки будут. Сходили. Девушки действительно были. На следующий день опять в театр пошли. Уже я билеты доставал. И на третий т о же самое. С одной из них я начал встречаться. Мы подружились. С Людой, моей будущей женой. - И сколько продолжались эти встречи? - Долго - года три, наверное. Мне уже было 29 лет, я привык все планировать. Да и друзья стали говорить: "Слушай, прекращай ты, давай женись". - Да они завидовали. - Конечно, завидовали. Но я и сам понял, что если не женюсь еще года два-три, н е женюсь никогда. Хотя, конечно, привычка к холостяцкой жизни сложилась. Л юдмила ее искоренила. ЛЮДМИЛА ПУТИНА, супруга: Я из Калининграда. Работала стюардессой на внутренних линиях. Междунаро дных линий в Калининградском авиаотряде не было: Калининград ведь был за крытым городом. Наш авиаотряд был немногочисленным и молодым. В Ленинград мы с приятельницей прилетели на три дня. Она тоже стюардесса из нашего отряда; пригласила меня в театр Ленсовета на концерт Аркадия Р айкина, а ее, в свою очередь, пригласил один знакомый. Одной ей было идти ст рашновато, она и позвала меня. Этот знакомый, узнав, что я иду, пригласил и В олодю. Мы втроем - я, моя подруга и ее приятель - приехали на Невский, там есть театр альная касса, возле здания Думы. Такая башня с часами. Володя стоял на ступ еньках этой кассы. Он был очень скромно одет, я бы даже сказала, бедно. Совс ем невзрачный такой, на улице я бы даже не обратила внимания. Посмотрели первую часть. В антракте вышли в буфет. В основном веселилась я, старалась всех рассмешить. Но мне далеко было до Райкина - все как-то не о чень реагировали. Но меня это не смущало. После концерта договорились встретиться опять и пойти в театр: мы ведь п риехали всего-то на три дня, и нас, естественно, интересовала культурная п рограмма. Мы поняли, что Володя - тот человек, который может достать билеты в любой театр. На следующий день действительно встретились. Правда, того приятеля, кото рый нас познакомил, уже не было. СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Я купил свою первую машину, "Жигули" первой модели. Я тогда окончил консерв аторию, попал в коллектив к Мравинскому, ездил на гастроли в Японию и все т акое. У меня денег было больше, чем у Вовки. Привозил я ему из командировок сувениры, футболочки какие-то... И вот мы как-то договорились с ним встретиться на Невском. Он говорит: "Там к тебе девочки подойдут, скажут, что от меня. Я через 15 минут тоже подойду, и пойдем в театр". Девушки вовремя, как им было назначено, пришли. Одна из них была Люда. Очен ь симпатичненькая. Сели ко мне в "Жигули". Стали его ждать. Мне было дико неу добно, что я там сидел с ними: мимо проходили какие-то знакомые, узнавали м еня - все это было не очень кстати. Так мы сидели где-то час. Я все это время у томлял этих девиц разговорами. Так мне казалось, но на самом деле мне с ним и было очень легко. Наконец появился Володя. Он вообще, кстати сказать, почти всегда опаздыв ал. Пошли в театр. Что мы там смотрели, я, конечно, не помню. Совершенно не по мню. Помню только, что знакомые ходили мимо машины и узнавали меня. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: На второй день мы пошли в Ленинградский мюзик-холл, а на третий опять в теа тр Ленсовета. Три дня - три театра. На третий день уже нужно было прощаться. Это было в метро. Приятель его стоял в сторонке. Он Володю знал как человек а, который не очень-то охотно дает о себе какие-нибудь сведения или тем бол ее телефон свой домашний. Вдруг он видит, как в самый последний момент Вол одя дает мне свой телефон. И этот приятель позже, когда я уехала, заметил: "Т ы что, с ума сошел?" За Володей такого не водилось. - Это вам муж рассказывал? - Конечно. - А он вам сказал, где работает? - Сказал. В уголовном розыске. А потом, спустя уже какое-то время, я узнала, ч то в КГБ, во внешней разведке. Для меня тогда, между прочим, все равно было: К ГБ, уголовный розыск... Сейчас я знаю разницу. Я сказал ей, что работаю в милиции. Потому что сотрудников органов безопа сности, особенно разведки, прикрывали какими-нибудь корочками. Если стан овится широко известным, где ты действительно работаешь, тебя, уж конечн о, не пошлют за границу. Практически у всех были удостоверения сотрудник ов уголовного розыска. И у меня тоже. Вот я и сказал. Я же не знал, чем наше зн акомство закончится. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Я в тот первый приезд влюбилась в Ленинград с первого взгляда, и именно по тому, что мне удалось так провести время. Город ведь нравится и приятен, ко гда встретил там людей хороших. - А в невзрачного, скромно одетого паренька не влюбились? - Потом пришла влюбленность, и сильная. Не сразу. Сначала я просто звонила ему. - Вы ему, как приличная девушка, своего телефона не оставили? - У меня в Калининграде не было телефона. Сначала звонила, потом стала лета ть на свидания. В основном на свидания люди как ездят? На трамвае, на автоб усе, на такси. А я летала на свидания на самолете. У Калининградского авиаотряда не было рейсов в Ленинград. Поэтому мне ст авили три-четыре выходных дня в наряде, и я летала уже обычным рейсом. Что- то, видимо, в Володе было такое, что привлекало меня. Спустя три-четыре мес яца я уже решила, что он именно тот человек, который мне нужен. - Почему? Вы же сами говорили - неяркий, неброский. - Может быть, вот эта внутренняя сила, которая и привлекает сейчас всех. - А вам замуж хотелось? - Просто замуж? Нет, никогда. А конкретно за него - да. - Но ведь поженились вы только через три с половиной года. Что же вы делали все это время? - Три с половиной года я за ним ухаживала! - Как же он наконец решился? - Однажды вечером мы сидели у него дома, и он говорит: "Дружочек, ты теперь зн аешь, какой я. Я в принципе не очень удобный человек". И дальше шла самохара ктеристика: молчун, в чем-то достаточно резкий, иногда может обидеть и так далее. Словом, рискованный спутник жизни. И продолжает: "За три с половиной года ты, наверное, для себя определилась?" Я поняла, что мы, похоже, расстаемся. "Вообще-то, - говорю, - определилась". Он с сомнением в ответ: "Да?" Тут я окончательно поняла, что мы расстаемся. "Ну, если дело обстоит таким образом, то я тебя люблю и предлагаю такого-то числа пожениться", - говорит он. Вот это было полной неожиданностью. Я сказала, что согласна. Через три месяца мы поженились. Сыграли свадьбу в ресторане -"поплавке" - пароходике, стоявшем у берега. Мы очень серьезно восприняли это событие. Даже на свадебной фотографии в идно, что мы оба просто суперсерьезные. Для меня замужество не было легки м шагом. И для него тоже. Есть ведь люди, которые ответственно относятся к браку. - А он, как человек ответственный и последовательный, запланировал, где вы будете жить? - Да там и планировать было нечего. Жили у его родителей, квартира 27 метров в доме-корабле, так их тогда называли. Знаете, с такими высокими подоконник ами? Эту квартиру обменять было очень сложно: в одной комнате балкон, а на кухне и в другой комнате окна чуть не под потолком. Когда сидишь за столом , не видно улицы, только стена перед глазами. Это было огромным минусом при обмене. Родители жили в 15-метровой комнате с балконом. В нашей, без балкона, было 12. А сама квартира в районе Автово, в доме-новостройке. Ее Володин отец получи л, как инвалид войны. - У вас был хороший контакт с его родителями? - Да. Родители относились ко мне как к женщине, которую выбрал их сын. А он дл я них был светом в окошке. Они делали для него все, что могли. Больше, чем они сделали для него, никто бы не смог сделать. Они всю свою жизнь вложили в не го. Владимир Спиридонович и Мария Ивановна были очень хорошими родителя ми. - А как он к ним относился? - Его отношению к родителям можно было позавидовать. Он относился к ним бе режно, никогда ничем их не обидел. Иногда, конечно, они бывали чем-нибудь н едовольны, а он с ними не согласен. И всегда в такой ситуации он лучше пром олчит, чем причинит им боль. - Как вам было с ним первые годы? - Первый год после того как поженились, мы жили душа в душу. Было ощущение п остоянной радости и праздника. И потом, когда я была беременна нашей стар шей, Машей. Она родилась, когда я училась на четвертом курсе, а он уехал на г од учиться в Москву. - Все это время вы не виделись? - Я каждый месяц ездила к нему в Москву. И он приезжал один или два раза. Нель зя было чаще. СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Один раз он приехал из Москвы на пару дней и ухитрился сломать руку. В метр о кто-то пристал к нему, и он отметелил эту шпану. Результат - сломал руку. В дзюдо ведь не атакующая техника. Володя очень расстроился: "В Москве этог о не поймут. Боюсь, будут последствия". И были действительно какие-то непри ятности, он в подробности не посвящал. В конце концов все обошлось. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Результатом его учебы и стала командировка в Германию. Он должен был еха ть в Берлин, но тут один Володин знакомый рекомендовал его шефу группы в Д рездене, потому что сам тоже был ленинградец. Этот знакомый работал в Дре здене, и срок его командировки заканчивался. Вот он и порекомендовал на с вое место Володю. Командировка в Берлин, правда, считалась более престиж ной, а работа, видимо, более интересной, с выходом на Западный Берлин. Впро чем, в подробности я никогда не вникала, да он и не посвящал. Между нами ник огда не было разговоров на эту тему. СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Они подошли друг другу по всем статьям. Потом у нее, конечно, характер стал проявляться. Она же не боится говорить правду. И даже не боится сама про с ебя говорить: "Я иногда становлюсь такая душная". Я как-то купил кресло-кач алку и никак не мог запихнуть его в машину. Она стала мне советовать: "Вот т ак надо повернуть, а не так..." А оно у меня никак не запихивается, да еще тяже лое. Я говорю: "Люда, абсолютно замолчи". Она чуть ли не в истерику сорвалась : "Ну почему вы, мужики, все такие тупые?" Люда очень хозяйственная. Когда я приезжал к ним, она всегда очень быстро все делала. Настоящая женщина, которая может всю ночь не спать, веселитьс я, а утром квартиру прибрать и все приготовить... Людмила младше меня на пять лет. До того, как стать стюардессой, она училас ь в техническом вузе и сама бросила его, ушла с третьего курса. Думала, куд а поступать. В этот момент мы с ней познакомились, и это, можно сказать, пов лияло на нее. Она начала спрашивать, советоваться, куда ей пойти учиться. Я сказал, что в университет. Но на филфак решила пойти сама. Сначала на подг отовительное отделение. Потом поступила на испанскую филологию, стала з аниматься языками. Выучила два языка: испанский и французский. Там же пре подавали португальский, но он так и остался у нее в зачаточном состоянии. Зато в Германии стала бегло говорить по-немецки. СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Перед отъездом в Германию у них Маша родилась. У моего бывшего тестя была дача за Выборгом, шикарное место, и мы, когда ее из роддома забрали, поехал и туда и все там жили: Володя, Люда, я с женой... Мы, конечно, праздновали рожде ние Маши... По вечерам такие танцы устраивали... "Держи вора, держи вора, пойм ать его пора!" Вовка здорово движется. Хотя в бальных танцах я его не замеч ал. Перед поездкой Людмилу проверили. Начали эту проверку еще когда я учился в Москве. В тот момент было еще неизвестно, куда именно я поеду, и требован ия для членов семьи были максимально жесткие. Надо было, например, чтобы ж ена по состоянию здоровья могла работать в условиях жаркого и влажного к лимата. А то представьте себе: пять лет тебя готовили, учили, и вот наконец надо ехать за границу на работу, на боевой участок, а жена по состоянию здо ровья не может. Это ведь ужасно! И мою жену проверили по полной программе. Ей об этом, конечно, ничего не ск азали. Только после всего уже вызвали в отдел кадров университета и сооб щили, что она прошла спецпроверку. И мы поехали в Германию. РАЗВЕДЧИК "ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКАЯ ПРОВИНЦИЯ" - Вы пришли в КГБ в 1975 году, а окончательно уволились оттуда в 1991-м. Шестнадцат ь лет. Сколько из них за границей? - Неполных пять. Я работал только в ГДР, в Дрездене. Мы приехали туда в 1985 году , а уехали уже после падения Берлинской стены, в 1990-м. - Хотелось за границу? - Хотелось. - Но ведь в ГДР, да и в других соцстранах, КГБ работал практически официаль но. Как сказал один из ваших бывших коллег, ГДР - это провинция с точки зрен ия разведработы. - Наверное. Впрочем, и Ленинград с этой точки зрения провинция. Но в этих пр овинциях у меня всегда все было успешно. - Но это, видимо, оказался не "Щит и меч"? Как насчет романтики в разведке? - Не забывайте, что я к тому времени уже десять лет проработал в органах. О к акой романтике вы говорите? Разведка всегда была самой фрондирующей структурой в КГБ. Влияло и то, чт о сотрудники годами жили за границей. Три года в капстране или четыре-пят ь в так называемом соцлагере, потом девять месяцев переподготовки в Моск ве и опять за границу. У меня, например, есть друзья, один 20 лет отработал в Г ермании, другой - 25. Когда приезжаешь на девять месяцев между двумя поездк ами, не успеваешь въехать в эту нашу жизнь. А когда уже возвращались из-за границы, начинали с трудом вживаться в действительность, видели, что у на с делалось... А мы-то, молодые, общались со старшими товарищами. Я говорю сей час не о стариках, помнивших еще сталинские времена, а о людях с опытом раб оты, скажем так. А это уже было совсем другое поколение, с другими взглядам и, оценками, настроениями. Один из моих друзей работал в Афганистане старшим группы по линии безопа сности. Когда он оттуда вернулся, мы, естественно, о многом с ним говорили. У нас ведь тогда как было? Все, что связано с Афганистаном, - сплошное ура! Оч ень патриотично. И вот мы сидели, разговаривали. И я спросил, как он оценив ает результаты своей работы в Афганистане. А дело в том, что при нанесении ракетно-бомбовых ударов, как теперь говорят, нужна была его подпись. То ес ть без его подписи решения о бомбардировке не принимались. Его ответ был для меня шокирующим. Он так внимательно посмотрел на меня и сказал: "Ты зна ешь, я свои результаты оцениваю по количеству документов, которые я не по дписал". Это, конечно, подействовало на меня как удар. После таких разговор ов задумываешься, что-то переосмысливаешь. Ведь это говорили люди, которых мы уважали, авторитеты в хорошем смысле с лова. И вдруг их мнение шло вразрез с общепринятыми, устоявшимися шаблон ами. В разведке тогда позволяли себе мыслить иначе, говорить такое, что мало к то мог себе позволить. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Мы приехали в Дрезден в 1986 году. К тому времени я уже окончила университет. Маше был год. Ждали второго ребенка. Катя родилась в Дрездене. Немецкий я з нала на уровне школы. Не больше. Меня перед поездкой специально никак не инструктировали. Прошла медком иссию - и все. Наши ведь в ГДР работали вполне легально. Жили мы в доме герма нской госбезопасности - "Штази". Соседи знали, где мы работаем, а мы знали, гд е работают они. Но вот интересно. Мы приехали, когда в СССР уже началась пе рестройка. А они все еще серьезно верили в светлое будущее коммунизма. - Чем конкретно вы занимались? - Это была работа по линии политической разведки. Получение информации о политических деятелях, о планах потенциального противника. - Правильно ли нам объяснили профессионалы, что вы занимались "разведкой с территории"? - Довольно точно, хотя такая формулировка предполагала разведку с террит ории СССР. Мы работали с территории Восточной Германии. Нас интересовала любая информация по линии, как раньше говорили, главного противника, а гл авным противником считалось НАТО. - Вы ездили в Западную Германию? - Пока работал в ГДР, нет, ни разу. - Так в чем же все-таки заключалась работа? - Обыкновенная разведдеятельность: вербовка источников информации, пол учение информации, обработка ее и отправка в центр. Речь шла об информаци и о политических партиях, тенденциях внутри этих партий, о лидерах - и сего дняшних и возможных завтрашних, о продвижении людей на определенные пос ты в партиях и государственном аппарате. Важно было знать, кто, как и что д елает, что творится в МИДе интересующей нас страны, как она выстраивает с вою политику по разным вопросам в разных частях света. Или - какова будет п озиция наших партнеров на переговорах по разоружению, например. Конечно , чтобы получить такую информацию, нужны источники. Поэтому параллельно шла работа по вербовке источников и добыче информации, а также по ее обра ботке и анализу. Вполне рутинная работа. "И НИКАКОГО СПОРТА" ЛЮДМИЛА ПУТИНА: О делах дома не говорили. Думаю, накладывал отпечаток характер работы му жа. В КГБ всегда была установка: с женой не делиться. Бывали, говорят, случа и, когда излишняя откровенность приводила к плачевным последствиям. Все гда исходили из того, чем меньше жена знает, тем крепче спит. Я довольно мн ого общалась с немцами, и если какое-то знакомство было нежелательным, Во лодя мне об этом говорил. - Жизнь-то в ГДР, наверное, была лучше, чем в Питере? - Да, мы приехали из России, где очереди и дефицит, а там всего было много. Ту т-то я килограммов двенадцать и прибавил. Стал весить восемьдесят пять. - А сейчас сколько весите? - Семьдесят пять. - Что же вы там так распустились? - Давайте я честно скажу... - Пиво? - Конечно! Мы регулярно ездили в маленький городишко Радеберг, а там был од ин из лучших пивных заводов в Восточной Германии. Я брал такой баллон на т ри с лишним литра. Пиво в него наливаешь, потом краник нажимаешь - и пьешь к ак из бочки. Вот и получалось в неделю регулярно 3,8 литра пива. И до работы д ва шага от дома, так что лишние калории не сбросишь. - И никакого спорта? - У нас там не было для этого условий. Да и работали очень много. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Мы жили в служебной квартире в немецком доме. Дом большой, двенадцать под ъездов. Пять квартир занимала наша группа. Только Володин шеф с женой жил и в другом доме. А рядом в подъезде еще четыре квартиры, где жили военные р азведчики. Все остальные - немцы, сотрудники госбезопасности ГДР. Наша группа работала в отдельном здании, в огороженном немецком особняк е. То ли трехэтажный, то ли четырехэтажный... Не помню. Но от дома до этого ос обняка было минут пять ходьбы. Из окон своего кабинета Володя видел мале нькую Катю в яслях. Утром он заводил Машу в детский садик - это прямо под ок нами нашей квартиры, а потом Катю в ясли. Обедать он всегда приходил домой. Да и все ребята дома обедали. Иногда веч ерами собирались у нас, приходили друзья по работе, бывали и немцы. Мы друж или с несколькими семьями. Бывало весело - разговоры в основном ни о чем, ш утки, анекдоты. Володя хорошо рассказывает анекдоты. А в выходные мы уезжали за город. У нас была служебная машина - "Жигули". Это в ГДР считалось вполне приличным уровнем. Ну, по сравнению с местным "траб антом", во всяком случае. У них, кстати, тоже в то время машину достать было н епросто, как и у нас. Так вот, в выходные мы куда-то обязательно выезжали вс ей семьей. Там очень много красивых мест вокруг Дрездена - например, так на зываемая Саксонская Швейцария. Минут 20 - 30 ехать от города. Гуляли, сосиски какие-то ели с пивом. И домой. "НАСОЧИНЯЛИ-ТО СКОЛЬКО!" - У вас были какие-то очевидные удачи во время работы в Дрездене? - У меня хорошо шла работа. Считалось нормальным, если во время работы в за гранкомандировке было одно повышение в должности. Меня повышали дважды. - В какой же должности вы приехали в ГДР? - Я был старшим оперуполномоченным. Следующая должность - помощник начал ьника отдела. И вот это считалось уже очень хорошим ростом. Я стал помощни ком, а потом еще старшим помощником начальника отдела. Дальше повышать у же было некуда. Там уже шел руководящий уровень, а у нас был только один на чальник. И в качестве поощрения меня сделали членом парткома представит ельства КГБ. - Писали, что вы принимали участие в операции "Луч". Это что такое? - Точно не знаю. Я ею не занимался. Даже не знаю, проводилась ли она или нет. И меется в виду, насколько я понимаю, работа по политическому руководству ГДР. Я к этому не имел отношения. - Но, как говорят, именно вы контролировали бывшего секретаря дрезденско го обкома СЕПГ Ханса Модрофа. - Я встречался с Модрофом пару раз на официальных приемах. Этим и ограничи лось наше знакомство. Он общался с людьми иного уровня - командующим арми ей, нашим старшим офицером связи. А вообще мы не работали по партийным фун кционерам. В том числе, кстати, и нашим. Было запрещено. - И документацию по истребителю "Еврофайтер" вы не добывали? - Я не занимался технической разведкой, не работал по этой линии. Что же на сочиняли-то обо мне столько? Полная чушь! - Так, чтобы на супершпиона тянуло. А вы от всего отказываетесь. За что же ва с, интересно, повышали? - За конкретные результаты в работе - так это называется. Они измерялись ко личеством реализованных единиц информации. Добывал какую-то информаци ю из имеющихся в твоем распоряжении источников, оформлял, направлял в ин станции и получал соответствующую оценку. - Вы отвечаете как разведчик, то есть ничего не отвечаете. А тут еще бывший шеф восточногерманской разведки Маркус Вольф вас обидел. Рассказал, что бронзовую медаль "За заслуги перед Национальной народной армией ГДР", ко торую вам там вручили, давали чуть ли не каждой секретарше, если за ней не числилось грубых нарушений. - Все правильно сказал Маркус Вольф. И ничего обидного в его словах нет. Ск орее наоборот. Он просто подтвердил, что у меня не было грубых нарушений. Т олько медаль по-моему называется не "за заслуги", а "За выдающиеся заслуги перед Национальной народной армией ГДР". - Вы не ждете каких-то сенсационных публикаций о вас, скажем, в той же Герма нии? Ближе к выборам, например. - Нет... Честно говоря, нет. Довольно смешно читать всю эту ерунду в газетах. Вот сейчас я не без любоп ытства узнаю, что в западных странах ищут агентов, которых я завербовал. Ч ушь все это. Ведь наши друзья, так мы называли сотрудников госбезопаснос ти ГДР, дублировали все, что мы делали. Это все сохранилось в их архивах. По этому нельзя сказать, что я занимался какими-то тайными операциями, кото рые были вне поля зрения местных гэдээровских органов власти, в данном с лучае - органов госбезопасности. Мы значительную часть работы проводили через граждан ГДР. Они все там на учете. Все прозрачно и понятно. И обо всем этом известно немецкой контрразведке. Я не работал против интересов Германии. Это абсолютно очевидная вещь. Бо лее того, если бы это было иначе, то я после ГДР не въехал бы ни в одну страну Западной Европы. Я же не был тогда таким высокопоставленным чиновником, как сегодня. А я выезжал много раз, в том числе и в Германию. Мне даже некото рые сотрудники МГБ ГДР писали письма, когда я уже работал в Петербурге ви це-мэром. И на одном из приемов я так сказал германскому консулу: "Имейте в виду, я получаю письма, это мои личные связи. Я понимаю, что у вас там кампан ия какая-то против бывших сотрудников госбезопасности, их ловят, преслед уют по политическим мотивам, но это мои друзья, и я от них отказываться не буду". Он мне ответил: "Мы все понимаем, господин Путин. Какие вопросы? Все яс но". Они прекрасно знали, кто я и откуда приехал. Я этого и не скрывал. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Конечно, жизнь в ГДР очень отличалась от нашей: чистые улицы, вымытые окна - они их раз в неделю моют, обилие товаров, не такое, как в Западной Германии , наверное, но все же лучше, чем в России. Еще меня одна деталь поразила. Пуст як - не знаю, стоит ли и рассказывать вам? Это, знаете, как немки развешивают белье. Утром, до работы, часов в семь, они выходят во двор. Там стоят такие ме таллические столбики, и каждая хозяйка натягивает свою веревку и ровным и-ровными рядами вешает белье на прищепки. Все одинаково. У немцев был очень упорядочен быт, да и уровень жизни выше, чем у нас. Думаю, что и получали сотрудники МГБ больше, чем наши ребята. Я могла судить об эт ом по тому, как жили наши немецкие соседи. Мы, конечно, пытались экономить, копили на машину. Потом, когда вернулись, купили "Волгу". Часть зарплаты та м нам платили в немецких марках, часть в долларах. Но мы особенно и не трат или деньги, разве что на еду. Мы же ни за что не платили - жили в казенной ква ртире с казенной посудой. В общем, жили на чемоданах и мечтали вернуться д омой. Очень хотелось домой! Правда, мы хорошо чувствовали себя в ГДР. Четыр е года прошло, а за эти четыре года страна и город, в котором живешь, станов ятся почти твоими. И когда рушилась Берлинская стена и стало уже понятно, что это конец, было такое ужасное чувство, что страны, которая стала тебе п очти родной, больше не будет. "КАК НАКАРКАЛ!" - Если немецкая контрразведка, как вы говорите, знает все о вашей деятельн ости в ГДР, то это означает, что она знает все и о тех, с кем работали вы и раз ведгруппа. Вся ваша агентура провалена? - Мы все уничтожили, все наши связи, контакты, все наши агентурные сети. Я ли чно сжег огромное количество материалов. Мы жгли столько, что печка лопн ула. Жгли днем и ночью. Все наиболее ценное было вывезено в Москву. Но оператив ного значения и интереса уже не представляло - все контакты прерваны, раб ота с источниками информации прекращена по соображениям безопасности, материалы уничтожены или сданы в архив. Аминь! - Когда это? - В 1989-м. Когда начали громить управление Министерства госбезопасности. Мы опасались, что могут прийти и к нам. - Но ведь тех, кто громил МГБ, можно понять, вам так не кажется? - Можно, вот только форма, в которую вылился их протест, вызывала досаду. Я из толпы наблюдал, как это происходило. Люди ворвались в управление МГБ. Какая-то женщина кричала: "Ищите вход под Эльбой! У них там узники томятся по колено в воде!" Какие узники? Почему под Эльбой? Там было помещение типа следственного изолятора, но не под Эльбой, конечно. Конечно, это была обратная реакция. Я понимал этих людей, они устали от кон троля со стороны МГБ, тем более что он носил тотальный характер. Общество действительно было абсолютно запугано. В МГБ видели монстра. Но МГБ тоже было частью общества и болело всеми теми же болезнями. Там раб отали очень разные люди, но те, кого знал я, были приличными людьми. Со мног ими из них я подружился, и то, что сейчас их все пинают, думаю, так же неправи льно, как и то, что делала система МГБ ГДР с гражданским обществом Восточн ой Германии, с ее народом. Да, наверное, были среди сотрудников МГБ и такие, которые занимались репр ессиями. Я этого не видел. Не хочу сказать, что этого не было. Просто я этого лично не видел. ГДР стала для меня в некотором смысле открытием. Мне-то казалось, что я еду в восточноевропейскую страну, в центр Европы. На дворе был уже конец 80-х го дов. И вдруг, общаясь с сотрудниками МГБ, я понял, что и они сами, и ГДР наход ились в состоянии, которое пережил уже много лет назад Советский Союз. Это была жестко тоталитарная страна по нашему образу и подобию, но 30-летне й давности. Причем трагедия в том, что многие люди искренне верили во все э ти коммунистические идеалы. Я думал тогда: если у нас начнутся какие-то пе ремены, как это отразится на судьбах этих людей? И как накаркал. Действительно, трудно было себе представить, что в ГДР мог ут начаться такие резкие изменения. Да никому и в голову это не приходило! Более того, когда они начались, мы не отдавали себе отчет, чем это может за кончиться. Иногда, конечно, возникали мысли, что этот режим долго не проде ржится. Влияло, конечно, и то, что у нас уже начиналась перестройка, начина ли открыто обсуждать многие закрытые прежде темы. А здесь - полное табу, по лная консервация общества. Семьи разбиты. Часть родственников живет по т у сторону стены, половина - по эту. За всеми следят. Конечно, это было ненорм ально, неестественно. - А вас-то не тронули, когда громили МГБ? - Люди собрались и вокруг нашего здания. Ладно, немцы разгромили свое упра вление МГБ. Это их внутреннее дело. Но мы-то уже не их внутреннее дело. Угро за была серьезная. А у нас там документы. Никто не шелохнулся, чтобы нас за щитить. Мы были готовы сделать это сами, в рамках договоренностей между нашими в едомствами и государствами. И свою готовность нам пришлось продемонстр ировать. Это произвело необходимое впечатление. На некоторое время. - У вас была охрана? - Да, несколько человек. - Вы не пробовали выйти и поговорить с людьми? - Через некоторое время, когда толпа снова осмелела, я вышел к людям и спро сил, чего они хотят. Я им объяснил, что здесь советская военная организаци я. А из толпы спрашивают: "Что же у вас тогда машины с немецкими номерами во дворе стоят? Чем вы здесь вообще занимаетесь?" Мол, мы-то знаем. Я сказал, что нам по договору разрешено использовать немецкие номера. "А вы-то кто тако й? Слишком хорошо говорите по-немецки", - закричали они. Я ответил, что перев одчик. Люди были настроены агрессивно. Я позвонил в нашу группу войск и объясни л ситуацию. А мне говорят: "Ничего не можем сделать без распоряжения из Мос квы. А Москва молчит". Потом, через несколько часов, наши военные все же при ехали. И толпа разошлась. Но вот это "Москва молчит"... У меня тогда возникло ощущение, что страны больше нет. Стало ясно, что Союз болен. И это смертель ная, неизлечимая болезнь под названием паралич. Паралич власти. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Я видела, что творилось с соседями по дому, когда в ГДР начались все эти ре волюционные события. Моя соседка, с которой я дружила, неделю плакала. Она плакала именно по утраченной идее, по крушению того, во что они всю жизнь в ерили. Для них это стало крушением всего - жизни, карьеры. Они же все остали сь без работы, был запрет на профессию. У Кати в садике была воспитательни ца, по призванию воспитательница. После падения стены она уже не имела пр ава работать в садике и воспитывать детей. Они же все были сотрудниками М ГБ. Она пережила психологический кризис, потом все-таки как-то справилас ь, пошла работать в дом для престарелых. Еще одна знакомая немка из ГДР устроилась в западную фирму. Она работала там уже довольно долго и вполне успешно, когда вдруг ее шеф в пылу какой-то дискуссии сказал, что все бывшие гэдээровцы тупые, необразованные и нес пособные - в общем, люди второго сорта. Она все это выслушала и говорит: "А во т я из ГДР. Вы считаете меня тоже ни на что не способной?" Шеф замолчал, не на шелся, что ответить, а претензий к ней по работе у него никаких не было. - Вы переживали, когда рухнула Берлинская стена? - На самом деле я понимал, что это неизбежно. Если честно, то мне было только жаль утраченных позиций Советского Союза в Европе, хотя умом я понимал, ч то позиция, которая основана на стенах и водоразделах, не может существо вать вечно. Но хотелось бы, чтобы на смену пришло нечто иное. А ничего друг ого не было предложено. И вот это обидно. Просто бросили все и ушли. У меня потом, уже в Питере, была одна любопытная встреча с Киссинджером, и он неожиданно подтвердил то, о чем я тогда думал. Была такая комиссия - "Кис синджер - Собчак" - по развитию Петербурга, привлечению иностранных инвес тиций. Киссинджер приезжал, по-моему, пару раз. Как-то я его встречал в аэро порту. Мы сели в машину и поехали в резиденцию. По дороге он меня расспраши вал, откуда я взялся, чем занимался. Такой любопытный дед. Кажется, что спи т на ходу, а на самом деле все видит и слышит. Мы говорили через переводчик а. Он спрашивает: "Вы давно здесь работаете?" Я ответил, что около года. А дал ьше у нас был такой диалог. - А до этого где работали? - До этого в Ленсовете. - А до Ленсовета? - В университете. - А до университета? - А до этого я был военным. - В каких войсках? Ну думаю, сейчас я тебя огорчу: "Вы знаете, я работал по линии разведки". Он с покойно: "За границей работали?" Я: "Работал. В Германии". Он: "В Восточной или З ападной?" - "В Восточной". Он: "Все приличные люди начинали в разведке. Я тоже". Я не знал, что Киссинджер работал в разведке. А то, что он сказал потом, было для меня неожиданно и очень интересно. Он сказал: "Вы знаете, меня сейчас о чень критикуют за мою позицию в то время в отношении СССР. Я считал, что Со ветский Союз не должен так быстро уходить из Восточной Европы. Мы очень б ыстро меняем баланс в мире, и это может привести к нежелательным последс твиям. И мне сейчас это ставят в вину. Говорят: вот ушел же Советский Союз, и все нормально, а вы считали, что это невозможно. А я действительно считал, что это невозможно". Потом он подумал и добавил: "Честно говоря, я до сих пор не понимаю, зачем Горбачев это сделал". Я совершенно не ожидал услышать от него такое. Ему сказал и сейчас говорю: Киссинджер был прав. Мы избежали бы очень многих проблем, если бы не было т акого скоропалительного бегства. ДЕМОКРАТ "РАЗВЕДЧИКИ БЫВШИМИ НЕ БЫВАЮТ" - Вы не думали о том, что и КГБ исчерпал себя? - Почему я позднее отказался от работы в центральном аппарате, в Москве? Мн е же предлагали. Я уже понимал, что будущего у этой системы нет. У страны не т будущего. А сидеть внутри системы и ждать ее распада... Это очень тяжело. СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Помню, с какой болью и негодованием Володя говорил о том, как наши сдали вс ю разведку в Германии. Он говорил: "Так вообще нельзя делать! Как же можно? П онимаю, что я могу ошибаться, но как могут ошибаться те, о ком мы думаем как о высочайших профессионалах?" Он был очень разочарован. Я ему сказал: "Знае шь, Володя, ты мне не вкручивай!". Он: "Я уйду из КГБ!" А я ему: "Разведчики бывшим и не бывают!" Володя искренне говорил, и я, в принципе, ему верил. Хотя как можно отказат ься от тех знаний, от той информации, которая в тебе сидит? Естественно, ты можешь не работать в этой организации, но взгляд и образ мыслей остаются. То, что мы делали, оказалось никому не нужным. Что толку было писать, вербо вать, добывать информацию? В центре никто ничего не читал. Разве мы не пред упреждали о том, что может произойти, не рекомендовали, как действовать? Н икакой реакции. Кому же нравится работать на корзину, вхолостую? Тратить годы своей жизни. На что? Просто получать зарплату? Вот, например, мои друзья, которые работали по линии научно-технической р азведки, добыли за несколько миллионов долларов информацию о важном нау чном открытии. Самостоятельная разработка подобного проекта обошлась бы нашей стране в миллиарды долларов. Мои друзья его добыли, направили в Ц ентр. Там посмотрели и сказали: "Великолепно. Суперинформация. Спасибо. Вс ех вас целуем. Представим к наградам". А реализовать не смогли, даже не поп ытались. Технологический уровень промышленности не позволил. Короче, когда в январе 1990 года мы вернулись из Германии, я еще оставался в о рганах, но потихоньку начал думать о запасном аэродроме. У меня было двое детей, и я не мог все бросить и пойти неизвестно куда. Чем заниматься? СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Когда Володя вернулся из Германии, он мне сказал: "Мне предлагают в Москву ехать или идти в Питере на повышение". Мы стали рассуждать, что лучше, и я го ворю: "В Москве-то начальники все, там нормальных людей нет - у одного в мини стерстве дядя, у другого - брат, у третьего - сват. А у тебя там никого нет, как же ты там будешь?" Он подумал и ответил: "Все-таки Москва... Там перспективы". Но я видел: он явно склонялся остаться в Петербурге. "НУ И ... С НИМ!" Я с удовольствием пошел "под крышу" Ленинградского государственного уни верситета в расчете написать кандидатскую, посмотреть, как там и что, и, мо жет быть, остаться работать в ЛГУ. Так в 90-м я стал помощником ректора униве рситета по международным связям. Как у нас говорили, работал в действующ ем резерве. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Перестройку и все то, что происходило в 1986-1988 годах, мы в Германии наблюдали только по телевизору. Поэтому о том воодушевлении, о том подъеме, который был у людей в те годы, я знаю только по рассказам. Для нас это все осталось з а кадром. Когда мы вернулись домой, я даже как-то не заметила перемен: те же дикие оч ереди, карточки, талоны, пустые прилавки. Мне первое время после возвраще ния было даже страшно по магазинам ходить. Я не могла, как некоторые, искат ь, где подешевле, выстаивать очереди. Просто заскакивала в ближайший маг азин, покупала самое необходимое - и домой. Впечатления были ужасные. К тому же никаких особых денежных накоплений за годы работы в Германии у нас не было. Все деньги "съела" покупка автомобиля. Правда, наши соседи-нем цы отдали нам свою старую стиральную машину, 20-летней давности. Мы привезл и ее с собой, и она еще лет пять нам служила. Да и на работе у мужа ситуация изменилась. Несмотря на то что, по моим ощущ ениям, его работа в Германии была успешной, он явно задумывался, что будет дальше. Мне кажется, в какой-то момент он понял, что дело его жизни исчерпа ло себя. И конечно, было непросто, расставшись с прошлым, принять решение у йти в политику. Ректором ЛГУ тогда был Станислав Петрович Меркурьев. Очень хороший чело век и блестящий ученый. В ЛГУ я начал писать диссертацию. Выбрал себе научного руководителя - Вал ерия Абрамовича Мусина, одного из лучших специалистов в области междуна родного права. Выбрал тему по международному частному праву, начал соста влять план работы. В университете я восстановил связь с друзьями по юрфаку. Некоторые остал ись здесь же работать, защитились, стали преподавателями, профессорами. Один из них и попросил меня помочь Анатолию Собчаку, который к этому врем ени стал председателем Ленсовета. Он просто сказал мне, что у Собчака никого нет в команде, его окружают каки е-то жулики, и спросил, не могу ли я Собчаку помочь. "Каким образом?" - поинтер есовался я. "Перейти к нему на работу из университета". - "Знаешь, надо подума ть. Ведь я сотрудник КГБ. А он об этом не знает. Я его могу скомпрометироват ь". "Ты с ним поговори", - посоветовал приятель. Надо сказать, что Собчак был в этот момент уже человеком известным и попу лярным. Я действительно с большим интересом смотрел за тем, что и как он де лает, как он говорит. Не все, правда, мне нравилось, но уважение он у меня выз ывал. Тем более было приятно, что это преподаватель нашего университета, у которого я учился. Правда, когда я был студентом, у меня не было с ним никаких личных связей. Х отя позже очень много писали, что я был чуть ли не его любимым учеником. Эт о не так: он был просто одним из тех преподавателей, которые один-два семес тра читали у нас лекции. Я встретился с Анатолием Александровичем в Ленсовете, в его кабинете. Хо рошо помню эту сцену. Зашел, представился, все ему рассказал. Он человек им пульсивный, и сразу мне: "Я переговорю со Станиславом Петровичем Меркурь евым. С понедельника переходите на работу. Все. Сейчас быстро договоримс я, вас переведут". Я не мог не сказать: "Анатолий Александрович, я с удовольс твием это сделаю. Мне это интересно. Я даже этого хочу. Но есть одно обстоя тельство, которое, видимо, будет препятствием для этого перехода". Он спра шивает: "Какое?" Я отвечаю: "Я вам должен сказать, что я не просто помощник ре ктора, я - кадровый офицер КГБ". Он задумался - для него это действительно бы ло неожиданностью. Подумал-подумал и выдал: "Ну и .... с ним!" Такой реакции, я конечно, не ожидал, хотя за эти годы ко многому привык. Мы в едь с ним видимся первый раз, он - профессор, доктор юридических наук, пред седатель Ленсовета - и он вот так, что называется, открытым текстом мне отв етил. После этого говорит: "Мне нужен помощник. Если честно, то я боюсь в приемну ю выйти. Я не знаю, что там за люди". В то время там как раз работали скандаль но известные теперь деятели, которые сослужили Собчаку плохую службу. Ребята, сидевшие у Собчака в приемной и на тот момент как бы составлявшие его ближайшее окружение, вели себя жестко, грубо, в лучших традициях комс омольской, советской школы. Это вызывало, конечно, сильное раздражение в депутатском корпусе и очень быстро привело к конфликту между Собчаком и Ленсоветом. Поскольку я это понимал, то прямо сказал Анатолию Александро вичу, что с удовольствием приду к нему работать, но тогда я должен буду ска зать своему руководству в КГБ, что ухожу из университета. Это был довольно деликатный для меня момент - сообщить вышестоящим начал ьникам, что я намереваюсь поменять работу. Я пришел к своему руководству и сказал: "Мне Анатолий Александрович пред лагает перейти из университета к нему на работу. Если это невозможно, я го тов уволиться". Мне ответили: "Нет, зачем? Иди, спокойно работай, никаких воп росов". "ВОПРОСОВ БОЛЬШЕ НЕТ!" Мои начальники - люди довольно тонкие и понимающие обстановку вокруг - не стали мне ставить никаких условий. Поэтому, хотя формально я числился в о рганах безопасности, в здании управления практически не появлялся. Что характерно и интересно - начальство ни разу не пыталось использовать меня в оперативных целях. Я думаю, понимали, что это бессмысленно. Кроме т ого, в тот момент все, включая правоохранительные органы, находилось в со стоянии разложения. ВЛАДИМИР ЧУРОВ, заместитель председателя Комитета по внешним связям мэ рии Санкт-Петербурга: До 91-го года кабинеты в Смольном были четко поделены: в кабинетах больших начальников висели два портрета - Ленина и Кирова, а в кабинете чиновнико в рангом пониже - один Ленин. После того как их портреты сняли, остались то лько пустые крюки. И каждый выбирал, кого повесить у себя в кабинете вмест о вождей революции. Все в основном выбирали портрет Ельцина. Путин заказ ал себе Петра Первого. Ему принесли два портрета на выбор: один романтический портрет - молодой Петр, кудрявый, задорный, в латах времен "великого посольства"; второй, кот орый Путин и выбрал, - гравированный, один из самых последних портретов Пе тра Первого. Портрет тех лет, когда, собственно, его реформы шли наиболее а ктивно. Именно тогда, после завершения неудачного прусского похода и Сев ерной войны, Петр заложил основы Российской империи. Я думаю, Владимир Владимирович не случайно для своего кабинета этого Пет ра выбрал, редкого, мало кому известного. Петр на этой гравюре достаточно мрачный, озабоченный, я бы сказал. Один раз, правда, мои коллеги из органов все-таки попытались воспользова ться моей близостью к Собчаку. Он тогда много ездил по командировкам, час то отсутствовал в городе. На хозяйстве он оставлял меня. Как-то он в спешке куда-то в очередной раз уезжал, а срочно нужна была его подпись под докуме нтом. Документ не успели подготовить, а Собчак уже не мог ждать. Тогда он в зял три чистых листа бумаги, поставил на них внизу свою подпись и отдал мн е: "Доделайте". И уехал. В тот же вечер ко мне зашли коллеги из КГБ. Поговорили о том о сем, и издалек а начали заходить, мол, хорошо бы подпись Собчака получить под одним доку ментом, давай обсудим. Но я-то уже опытный был деятель - столько лет без про вала, - так что сразу все понял. Достал папку, открыл ее, показал пустой лист с подписью Собчака. И я, и они понимали, что это - свидетельство очень высок ой степени доверия Собчака ко мне. "Вы видите, этот человек мне доверяет? Н у и что? - говорю, - Что вы хотите от меня?" Они моментально дали задний ход: "Ни каких вопросов больше. Извини". И все закончилось, так и не начавшись. Тем не менее это была ненормальная ситуация, ведь я продолжал получать у них зарплату. Которая, кстати, была больше, чем в Ленсовете. Но довольно ск оро возникли обстоятельства, заставившие меня подумать о том, чтобы напи сать рапорт об увольнении. Отношения с депутатами Ленсовета складывались не всегда легко. Прежде в сего из-за того, что они часто лоббировали чьи-то интересы. И как-то подоше л ко мне один депутат: "Знаешь, тут надо кое-кому помочь. Не мог бы ты сделать то-то и то-то". Я его раз послал, второй. А на третий он мне и заявляет: "Тут нех орошие люди, враги всякие, пронюхали, что ты на самом деле сотрудник орган ов безопасности. Это срочно надо заблокировать. Я готов тебе в этом помоч ь, но и ты мне окажи услугу". Я понял, что меня в покое не оставят и будут просто-напросто шантажироват ь. И тогда я принял непростое для себя решение - написал рапорт об увольнен ии. Надоел этот наглый шантаж. Для меня это было очень тяжелое решение. Хотя я уже почти год фактически в органах не работал, но все равно вся моя жизнь была связана с ними. К тому же это был 90-й год: еще не развалился СССР, е ще не было августовского путча, то есть окончательной ясности в том, куда пойдет страна, еще не было. Собчак, безусловно, был ярким человеком и видны м политическим деятелем, но связывать с ним свое будущее было достаточно рискованно. Все могло просто в один момент развернуться. При этом я с труд ом представлял себе, что буду делать, если потеряю работу в мэрии. Подумал , что в крайнем случае вернусь в университет писать диссертацию, буду где- то подрабатывать. В органах у меня было стабильное положение, ко мне хорошо относились. В эт ой системе у меня все было успешно, а я решил уйти. Почему? Зачем? Я буквальн о страдал. Мне нужно было принять, наверное, самое сложное решение в своей жизни. Я долго думал, собирался, потом взял себя в руки, сел и с первого раза написал рапорт. Второе, что я сделал после того, как подал рапорт, - решил публично рассказ ать о том, что работал в органах безопасности. За помощью я обратился к своему товарищу, режиссеру Игорю Абрамовичу Шад хану. Талантливый человек, его самый известный фильм - "Контрольная для вз рослых". Тогда Шадхан работал у нас на телестудии. Я приехал к нему и сказа л: "Игорь, хочу открыто рассказать о своей прошлой работе. Так, чтобы это пе рестало быть секретом и меня уже никто не мог бы этим шантажировать". Он записал передачу - интервью, в котором очень подробно расспрашивал ме ня о моей работе в КГБ, о том, что я делал, когда служил в разведке, и так дале е. Все это показали по Ленинградскому телевидению, и когда в следующий ра з ко мне подошли с какими-то намеками на мое прошлое, я сразу сказал: "Все. Не интересно. Об этом уже всем известно". Но написанный мною рапорт об увольнении где-то так и завис. Кто-то, видимо, никак не мог принять решение. Так что, когда начался путч, я оставался дейс твующим офицером КГБ. "ФЛАГШТОК БЫЛ СРЕЗАН АВТОГЕНОМ" - Помните популярный вопрос того времени: где вы были в ночь с 18 на 19 августа 1991 года? - Я был в отпуске. И когда все началось, я очень переживал, что в такой момент оказался черт-те где. В Ленинград я на перекладных добрался 20-го. Мы с Собча ком практически переселились в Ленсовет. Ну не мы вдвоем, там куча народу была все эти дни, и мы вместе со всеми. Выезжать из здания Ленсовета в эти дни было опасно. Но мы предприняли дов ольно много активных действий: ездили на Кировский завод, выступали пере д рабочими, ездили на другие предприятия, причем чувствовали себя при эт ом довольно неуютно. Мы даже раздали оружие кое-кому. Правда, я свое табель ное оружие держал в сейфе. Народ нас везде поддерживал. Было ясно, что если кто-то захочет переломит ь ситуацию, будет огромное количество жертв. Собственно говоря, и все. Пут ч закончился. Разогнали путчистов. - А что вы сами думали о них? - Было ясно, что они своими действиями разваливают страну. В принципе, зада ча у них была благородная, как они, наверное, считали, - удержание Советско го Союза от развала. Но средства и методы, которые были избраны, только под талкивали к этому развалу. Я, когда увидел путчистов на экране, сразу поня л - все, приехали. - А если бы, предположим, путч закончился так, как они хотели? Вы - офицер КГБ. Вас с Собчаком наверняка бы судили. - Да ведь я уже не был офицером КГБ. Как только начался путч, я сразу решил, с кем я. Я точно знал, что по приказу путчистов никуда не пойду и на их сторон е никогда не буду. Да, прекрасно понимал, что такое поведение расценили бы минимум как служебное преступление. Поэтому 20 августа во второй раз напи сал заявление об увольнении из органов. - А вдруг ему также не дали бы ход, как вашему первому заявлению? - Я сразу предупредил о такой возможности Собчака: "Анатолий Александров ич, я писал уже однажды рапорт, он где-то "умер". Сейчас я вынужден сделать эт о повторно". Собчак тут же позвонил Крючкову, а потом и начальнику моего уп равления. И на следующий день мне сообщили, что рапорт подписан. Начальни к управления у нас был убежденный коммунист, считавший: все, что делается путчистами, - правильно. Однако он был очень порядочный человек, к котором у я до сих пор отношусь с большим уважением. - Вы переживали? - Страшно. В самом деле, такая ломка жизни, с хрустом. Ведь до этого момента я не мог оценить всей глубины процессов, происходящих в стране. После возв ращения из ГДР мне было ясно, что в России что-то происходит, но только в дн и путча все те идеалы, те цели, которые были у меня, когда я шел работать в КГ Б, рухнули. Конечно, это было фантастически трудно пережить, ведь большая часть моей жизни прошла в органах. Но выбор был сделан. ВЛАДИМИР ЧУРОВ: Через несколько месяцев после путча Дом политпросвещения, который прин адлежал коммунистам, был передан городу. И довольно скоро там заработал международный бизнес-центр. Но с коммунистами поступили либерально и ос тавили им часть здания: практически целое крыло занимали КПРФ, РКРП и про чие коммунистические организации. На крыше Дома флагшток был. Коммунист ы решили воспользоваться им по назначению и вывесили красный флаг. И вот каждый раз, выезжая из Смольного, руководство города видело его. Флаг пре красно был виден из окон кабинетов и Собчака, и Путина. Это ужасно раздраж ало, и Путин решил флаг снять. Дает команду - красный флаг снимают. Но на следующий день он снова появляе тся. Путин вновь дает команду - флаг снова снимают. И так борьба шла с перем енным успехом. У коммунистов стали заканчиваться флаги, и они вывешивали что-то совершенно непотребное, один из последних вариантов был даже уже не красный, а буровато-коричневый. Это Путина окончательно допекло. Он по догнал кран, и под его личным наблюдением флагшток был срезан автогеном. - Когда вы вышли из партии? - Я не выходил. КПСС прекратила существование, я взял партийный билет, карт очку, положил в стол - там все и лежит. - Как Питер пережил 93-й год? - Все было почти так же, как в Москве, только не стреляли. Мэрия к тому времен и уже сидела в Смольном, депутаты - в Ленсовете. - То есть в Питере был практически такой же конфликт, как у Ельцина с Верхо вным Советом? - Да. Но важно, что тогда уже не было, как в 91-м, раскола среди правоохранитель ных органов. Руководство управления ФСБ - а возглавлял его тогда Виктор Ч еркесов - с самого начала заявило о своей поддержке мэра. Оно провело ряд м ероприятий по задержанию экстремистов, которые устраивали провокации, собирались что-то взорвать, дестабилизировать обстановку. На этом все и закончилось. "ОН ВЫСОХ В СМЫСЛЕ ДУШИ" МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА, секретарь Путина в 1991-1996 годах: Первый раз я увидела Владимира Владимировича из-за стеклянной двери каб инета. Я как раз сидела против нее и красила губы. Вдруг вижу - по коридору и дет новый руководитель Комитета по внешним связям. Думаю: "Ну все. Теперь о н меня на работу точно не возьмет". Но все обошлось: он сделал вид, что ничег о не заметил, а я больше никогда не красила губы на рабочем месте. Не могу сказать, что он был строгий начальник. По-настоящему его могла выв ести из себя только людская тупость. Именно тупость. Но голоса он никогда не повышал. Он мог быть строгим и требовательным и не повышая голоса. Если он давал какое-то задание, его не особо волновало, как это сделать, кто это сделает, какие могут возникнуть проблемы. Это должно быть сделано - и все. ВЛАДИМИР ЧУРОВ: В 1991 году Собчак решил создать в Ленсовете Комитет по внешним связям, кото рый и возглавил Владимир Путин. На тот момент в системе внешней торговли города была точно такая же ситу ация, как и во всей стране: государственная монополия, уполномоченные го сударственные фирмы-монстры типа "Ленфинторга" или "Ленвнешторга". Естес твенно, при этом полное отсутствие таможенной, банковской, инвестиционн ой, биржевой и прочих структур. Необходимо было срочно создавать условия для сотрудничества с Западом в условиях рыночной экономики. Начал комитет с того, что открыл в Санкт-Петербурге первые в стране предс тавительства западных банков. При самом активном участии Путина в город е открылись отделения "БМП Дрезднер-банк" и банка "Насьональ де Пари". Усилия администрации города также были сосредоточены на привлечении з ападных инвесторов. По инициативе Комитета по внешним связям были созда ны инвестиционные зоны, которые и сейчас успешно развиваются, - это зона "П арнас" и зона в районе Пулковских высот. Была разработана оригинальная схема: крупный инвестор - "Кока-кола" - осваи вает участок территории, подводит на Пулковские высоты инженерные комм уникации с избыточными возможностями, заранее планируя, что рядом появя тся еще несколько производств. Так и произошло. После того как "Кока-кола" освоила этот участок, рядом появились "Жилетт", п отом "Ригли", запустили фармацевтическое производство. Так внутри города образовалась экономическая зона, объем инвестиций в которую сейчас сущ ественно превышает полмиллиарда долларов. Кроме того, при содействии комитета активно стали модернизировать инфр аструктуру города, чтобы создать условия для успешного бизнеса. Первое б ольшое дело, которое поддержал Путин, - это завершение укладки оптоволок онного кабеля на Копенгаген. Этот суперпроект начали еще в советское вре мя, но не справились. Теперь попытка оказалась удачной. Обеспечили Петер бург международной телефонной связью на уровне мировых стандартов. Наконец возникла проблема кадров: специалистов, знающих язык, было очень мало - по инициативе Путина и при поддержке Собчака в ЛГУ был создан факул ьтет международных отношений. В 1994 году объявили первый набор. А сейчас вы пускники этого факультета уже работают в нашем комитете и в других струк турах. - В питерской прессе много говорили и писали о скандале, связанном с поста вками продовольствия. В чем там было дело? - Действительно, в 1992 году, когда в стране был фактически продовольственны й кризис, Ленинград испытывал большие проблемы. И тогда наши бизнесмены предложили следующую схему: им разрешают продать за границу товары, глав ным образом сырьевой группы, а они под это обязуются поставить продукты питания. Других вариантов у нас не было. Поэтому Комитет по внешним связя м, который я возглавлял, согласился с этим предложением. Получили разрешение председателя правительства, оформили соответству ющее поручение. Схема начала работать. Фирмы вывозили сырье. Разумеется, они оформляли все необходимые разрешения, лицензии на вывоз. То есть там ожня не выпустила ничего без соответствующих сопроводительных докумен тов, которые обычно для этого требуются. Тогда много говорили, что якобы какие-то редкоземельные металлы вывезли . Ни одного грамма никакого металла вывезено не было. То, что нуждалось в с пециальном разрешении, таможня не пропустила. К сожалению, некоторые фирмы не выполнили главного условия договора - не завезли из-за границы продукты или завезли не в полном объеме. Они наруши ли обязательства перед городом. - Была создана депутатская комиссия, возглавляемая Мариной Салье, котора я провела специальное расследование? - Да там фактически расследования никакого не было. Да и быть не могло. В уг оловном порядке преследовать было не за что и некого. - Тогда откуда взялась вся эта история о коррупции? - Я думаю, что этот скандал часть депутатов пыталась использовать для воз действия на Собчака, чтобы он меня уволил. - За что? - За то, что я - бывший кэгэбэшник. Хотя, я думаю, за этим стояли и другие мотив ы. Некоторые депутаты напрямую работали с теми фирмами, которые хотели н а этих сделках заработать, а им ничего не досталось, вот они и нашли злого кэгэбэшника, который мешал, и его надо было изгнать. А на это место хотели поставить своего человека. Я считаю, что город, конечно, не сделал всего, что мог. Нужно было теснее раб отать с правоохранительными органами и палкой выбивать из этих фирм обе щанное. Но подавать на них в суд было бессмысленно - они растворялись неме дленно: прекращали свою деятельность, вывозили товар. По существу, предъ явить-то им было нечего. Вспомните то время - тогда сплошь и рядом возникал и какие-то конторы, финансовые пирамиды, МММ... Мы просто этого не ожидали. Вы поймите, мы же не занимались торговлей. Комитет по внешним связям сам н ичем не торговал, ничего не покупал, ничего не продавал. Это же не внешнето рговая организация. - А выдача лицензий? - Лицензии мы не имели право давать. В том-то все и дело. Лицензии давали под разделения министерства внешнеэкономических связей. Это федеральная с труктура, не имевшая никакого отношения к администрации города. СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Володя сильно изменился, когда начал работать в мэрии. Мы стали редко вид еться. Он очень занят был - уезжал из дома рано, приезжал ночью. И конечно, ус тавал. Даже когда мы шашлыки жарили на даче, он ходил вдоль забора, о чем-то думал. Он где-то был в другом месте. Он с головой ушел в санкт-петербургские дела и как-то высох в смысле души, мне так показалось. Он прагматиком стал. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: У Путиных была собака, кавказская овчарка. Ее звали Малыш. Собака жила на д аче и все время делала подкопы под забор, пыталась выскочить наружу. Одна жды она все-таки выскочила и попала под машину. Людмила Александровна ее схватила, повезла в ветеринарную клинику. Оттуда звонит в приемную и про сит передать мужу, что спасти собаку не удалось. Захожу в кабинет к Владимиру Владимировичу и говорю: "Вы знаете... такая си туация... Малыш погиб". Смотрю, а у него на лице ноль эмоций. Я так удивилась о тсутствию какой-либо реакции, что не удержалась и спросила: "Вам что, уже о б этом кто-то сказал?" А он спокойно: "Нет, вы первая мне об этом говорите". И ту т я поняла, что ляпнула что-то не то. На самом же деле он очень эмоциональный человек. Но, когда надо, умеет скры ть свои чувства. Хотя расслабляться тоже умеет. "СОПРИКОСНУЛИСЬ С ПРЕКРАСНЫМ, ПОРА ОТВАЛИВАТЬ" Как-то раз в Гамбурге мы с друзьями пошли на эротическое шоу. Впрочем, вряд ли его можно было назвать эротическим - пожалуй, покруче. Но мы с женами бы ли! Это они начали уговаривать меня: "Ну давай, своди нас куда-нибудь на что- нибудь такое..." Они первый раз оказались за границей. "Может, не надо?" - "Надо, надо, мы хотим, мы уже большие!" - "Ну ладно, вы сами этого хотели". Пришли, сели за столик. Началось. Вышли солисты афроамериканского происх ождения: негр такой здоровый, метра под два ростом, и негритяночка, совсем маленькая девочка. И вот они не спеша раздеваются под хорошую музыку, и на чалось. Вдруг смотрю, жена моего друга, не отрывая глаз от этой парочки, по днялась со стула, встала и вдруг - бах! - потеряла сознание. Хорошо, ее в посл еднюю секунду муж поймал, а то ударилась бы головой. Привели ее в чувство и повели в туалет - лицо сполоснуть. Поднялись на втор ой этаж, идем, а в это время у солистов номер закончился, они со сцены вышли и мимо нее проходят в чем мама родила. Она их увидела - и опять - ба-бах - в обмо рок! Вернулась, села. Я спросил: "Ну, как ты?" Пряча глаза, отвечает: "Видимо, я съела что-нибудь". - "Я знаю, что ты съела. Пошли отсюда". - "Нет-нет, ничего, все нормал ьно, все в порядке, это пройдет". Я говорю: "Нет уж, пойдем, всего насмотрелис ь, соприкоснулись с прекрасным, пора отваливать". Если что, я там находился в качестве поводыря, знающего немецкий язык. К то му же я не первый раз был в Гамбурге и, не поверите, по долгу службы изучал и х злачные места: мы в то время пытались навести порядок в игорном бизнесе Санкт-Петербурга. Тогда я считал, не знаю, правильно или нет, что игорный бизнес - это такая сф ера деятельности, в которой должна быть монополия государства. Но моя по зиция противоречила уже принятому Закону об антимонопольной деятельно сти. Тем не менее я попытался сделать так, чтобы государство в лице города установило жесткий контроль над игорной сферой. Для этого мы создали муниципальное предприятие, которое никакими казин о не владело, но контролировало 51 процент акций игорных заведений города. В это предприятие были делегированы представители основных контролиру ющих организаций: ФСБ, налоговой полиции, налоговой инспекции. Расчет бы л в том, что государство, как акционер, будет получать дивиденды с 51 процен та акций. На самом деле это была ошибка, потому что можно было владеть каким угодно пакетом акций и при этом ничего не проконтролировать: ведь все деньги со столов уходили черным налом. Владельцы казино показывали нам только убытки. То есть в тот момент, когд а мы подсчитывали прибыль и решали, куда можно будет ее направить - на разв итие городского хозяйства, на поддержание социальной сферы, - они смеяли сь над нами и показывали убытки. Это была классическая ошибка людей, кото рые впервые столкнулись с рынком. Позже, особенно во время предвыборной кампании Анатолия Собчака в 1996 году , наши политические оппоненты пытались найти какой-то криминал в наших д ействиях, обвинить нас в коррупции. Мол, мэрия занималась игорным бизнес ом. Смешно было это читать. Все, что мы делали, было абсолютно прозрачно. Можно только спорить о том, правильно ли это было с экономической точки з рения. Судя по тому, что схема оказалась неэффективной и с ее помощью не уд алось достичь задуманного, - надо признать, что она была не продумана до ко нца. Но если бы я остался работать в Питере, все равно эти казино додушил бы. Я б ы их всех заставил работать на нужды общества и делиться с городом своим и прибылями. Эти деньги пошли бы пенсионерам, учителям и врачам. "С ОГЛУШИТЕЛЬНЫМ ГРОХОТОМ" ВЛАДИМИР ЧУРОВ: Неприятный инцидент произошел у нас во время визита вице-президента США Альберта Гора, когда его встречали в аэропорту. Сотрудник генерального к онсульства США в Санкт-Петербурге грубо повел себя с кем-то из руководит елей города. Не помню точно, что там случилось, но, по-моему, он как-то грубо оттолкнул командующего округом. И после этого последовало официальное заявление Владимира Путина, что мы в администрации города этого человек а принимать отказываемся. Разрешать конфликт приезжал посол Соединенных Штатов Америки в России. И через некоторое время отозвали не только этого сотрудника, но и генера льного консула. Путина весь дипломатический корпус очень сильно зауваж ал. Второй такой политический международный скандал случился в Гамбурге в марте 1994 года. Президент Эстонии Леннарт Мери, который, кстати, был хорошо з наком с Путиным и с Собчаком, позволил себе грубые выпады в адрес России в публичном выступлении на семинаре Европейского союза. Путин был в зале в месте с другими российскими дипломатами. После того как Мери в очередной раз грубо сказал про оккупантов, имея в виду Россию, Путин не стерпел. Он в стал и демонстративно вышел из зала после этих слов. Это выглядело впеча тляюще: заседали в Рыцарском зале с десятиметровыми потолками и мраморн ым полом, и когда он шел, в полной тишине каждый его шаг отдавался под свод ами эхом. В довершение ко всему огромная кованая дверь захлопнулась за н им с оглушительным грохотом. Как Путин сам потом рассказывал, он даже пыт ался ее придержать, но не смог. Наш МИД потом одобрил этот поступок. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: Меня всегда удивляло, что он совершенно спокойно общается с людьми очень высокого уровня, с иностранными делегациями. Обычно же, когда разговари ваешь с большими начальниками, возникает какое-то чувство стеснения, нел овкости. А Владимир Владимирович с любым руководством всегда держался н епринужденно. Я ему завидовала и думала, как бы мне научиться этому. Я даже потом была удивлена, когда его супруга как-то сказала мне, что Влади мир Владимирович по натуре достаточно стеснительный человек и ему приш лось очень долго работать над собой, чтобы по крайней мере казаться таки м непринужденным в общении с людьми. Разговаривать с ним было легко. Хотя на первый взгляд он кажется очень се рьезным, но на самом деле с ним всегда можно было пошутить. Например, он мн е как-то говорит: "Позвоните в Москву, конкретно договоритесь о времени вс тречи, чтобы потом не сидеть в приемной, не терять черт знает сколько часо в". Я ему отвечаю: "Да, точно так же, как у вас в приемной сидят". Он на меня посм отрел как бы строго, а на самом деле хитро: "Марина!" С его супругой, Людмилой Александровной, у нас тоже были хорошие отношен ия. Мы с ней общались просто так, как знакомые. Я помню, была у нее в гостях, с идим на кухне, пьем чай. Позвонил Владимир Владимирович. Она говорит: "Мы с Мариной пьем чай". А он, наверное, задал ей вопрос: "С какой?" Супруга отвечае т: "С какой-какой! С твоей Мариной". Мы особенно сблизились, когда Людмила Александровна попала в аварию. "БОЛЬНО, И ДИКАЯ УСТАЛОСТЬ" В 1994 году я принимал участие в переговорах с Тедом Тернером и Джейн Фондой о проведении в Санкт-Петербурге Игр доброй воли. Они приехали к нам, и я со провождал их на всех переговорах. График был очень жесткий. Вдруг звонок из моей приемной. Секретарь сообщила мне, что Людмила попал а в аварию. Я спрашиваю: "Серьезное что-то?" - "Нет, вроде ничего серьезного. Но на всякий случай "скорая" в больницу повезла". Сказал: "Я постараюсь вырват ься с переговоров и туда подъеду". Когда приехал, поговорил с главврачом, и он меня заверил: "Не переживайте, ничего опасного нет. Сейчас мы шину наложим, и все будет нормально". Я пере спросил: "Это точно?" - Абсолютно". - И я уехал. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Я ехала на наших "Жигулях", как положено, на зеленый свет. На заднем сиденье спала Катя. И вдруг в боковую стойку на скорости примерно 80 километров в ч ас врезается легковая машина. Я ее не видела даже. Ехала на зеленый и напра во даже не смотрела. Да я бы этот автомобиль и не разглядела - он выскочил н а красный из-за стоящей у светофора машины. Счастье, что он въехал в эту стойку. Если бы он врезался в переднюю или в за днюю дверь, то кто-то из нас наверняка бы погиб. На полчаса я потеряла сознание, потом очнулась, хотела ехать дальше, но по няла, что не могу. Было немного больно и дикая усталость. Когда в "скорую" ук ладывали и сделали укол снотворного, я помню, что подумала: "Господи, вот о тосплюсь-то!" До этого я несколько недель не могла выспаться. Первая мысль была, конечно, о дочке. Я сразу спросила: "Что с ребенком? У меня ребенок сидел сзади". И кому-то из тех, кто стоял рядом, дала телефон помощн ика Володи Игоря Ивановича Сечина, чтобы он приехал и забрал Катю, потому что все это случилось буквально в трех минутах езды от Смольного. Одна же нщина особенно переживала, она больше всех и помогла: и "скорую" вызывала, и Сечину позвонила, и о ребенке позаботилась - она все время была рядом. По том оставила свой телефон, а он потерялся где-то в машине. Так жалко. Мне с т ех пор хочется ее поблагодарить. А телефон куда-то делся. "Скорую" вызвали сразу, но приехала она только через 45 минут. Врачи на месте констатировали перелом позвоночника. Отвезли в больницу. Больница оказалась совершенно жуткая. Там в основном народ умирал. В коридоре стояли тележки с трупами. Это я на всю жизнь запо мнила. Имени 25-летия Октября она называлась. Я постеснялась сказать "скорой", чтобы меня везли в Военно-медицинскую ак адемию, к Юрию Леонидовичу Шевченко, вот меня и отвезли в эту дежурную бол ьницу. Туда всегда людей с травмами отвозят. И если бы я там осталась, я бла гополучно умерла бы, потому что они, во-первых, не собирались делать мне оп ерацию на позвоночнике. Не собирались, потому что, я думаю, не умели. Во-вторых, они даже не заметили перелома основания черепа. Мне в лучшем сл учае грозил посттравматический менингит с летальным исходом. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: В приемную позвонила какая-то женщина: "Я по просьбе Людмилы Александров ны, она попала в аварию. Просила позвонить". Что делать в этой ситуации? Вла димира Владимировича на месте не было - он был на переговорах. Взяли машину кого-то из его заместителей. Привезли Катюшу прямо в приемн ую, в Смольный. Я спрашиваю: "Катенька, что случилось?" Она говорит: "Я не знаю, я спала". Она лежала на заднем сиденье и в момент удара, наверное, упала и ст укнулась. Первое, о чем я подумала: Людмила Александровна все-таки у врачей, это уже хорошо. И надо показать девочку врачу, потому что она заторможена и с синя ком. Мы с Катюшкой пошли к врачу - тут же, в Смольном. Он посоветовал обратит ься к педиатру. Мы поехали в педиатрический институт к детскому невропатологу, чтобы пр оверить, нет ли сотрясения мозга. Врач толком ничего не ответил, сказал то лько, что ребенку нужен покой. Он ее спрашивал, что случилось, но она не в со стоянии была что-то рассказывать. Шок, наверное, был. Водитель, который привез Катю, сказал, что Людмила Александровна была в с ознании, когда ее увозила "скорая". Я успокоилась: ну ладно, ничего страшно го. Потом позвонила в больницу узнать, какой диагноз. Ни о переломе основа ния черепа, ни о трещине в позвоночнике и речи не было. Но мы все-таки сомневались. Владимир Владимирович попросил позвонить Юр ию Леонидовичу Шевченко в Военно-медицинскую академию. Звоню. Его нет. Зв оню второй раз, третий, четвертый, пятый - нет. Уже очень поздно вечером нак онец дозвонилась. И он сразу прислал своих хирургов, чтобы забрали Людми лу Александровну в его клинику. Они приехали и забрали. - Доктор Шевченко, нынешний министр здравоохранения, получается, не чужо й для вас человек? - Нет, у нас с ним не было особо близких отношений, даже после этой истории. П росто он настоящий врач. Года четыре назад, в 96-м году, в первую чеченскую во йну, он у солдата из сердца пулю вынул. Она на излете попала в сердечную мы шцу. Солдат остался жив. Шевченко и сейчас оперирует - летает в Питер на вы ходные и делает операции. Настоящий врач. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: В клинику меня перевез Валерий Евгеньевич Парфенов. Он и спас мне жизнь, з абрал прямо из операционной. У меня ведь еще и ухо было порвано, они решили сделать мне операцию, зашили ухо и оставили голой на столе в совершенно х олодной операционной, в жутком полусознательном состоянии, а сами ушли. Когда приехал Валерий Евгеньевич, ему сказали: "Ей ничего не нужно, только что сделали операцию, все хорошо". Но он зашел в операционную. Я открываю глаза: передо мной стоит офицер и бе рет мою ладонь. И у него совершенно горячая ладонь. Я сразу согрелась и пон яла, что теперь-то я спасена. В клинике Военно-медицинской академии мне сразу сделали снимок и сказал и, что нужна срочная операция на позвоночнике. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: Людмила Александровна тогда жила с детьми на служебной даче за городом. Машенька все еще была в школе. Они с Катей-то утром, когда произошла авария , ехали в эту школу. Там какое-то представление было. Катюша утром приболел а и не поехала, а потом все же напросилась на это мероприятие. И теперь Машу надо было забрать из школы и решить, что дальше делать с деть ми. Я предложила Владимиру Владимировичу: "Давайте я девочек отвезу к своей маме". Он говорит: "Нет, это неудобно, но если бы вы согласились переночеват ь с ними у нас на даче, я был бы вам благодарен". Я сказала: "Хорошо". Ехали мы на дачу как раз мимо больницы, куда перевезли Людмилу Александр овну. Там я увидела машину Владимира Владимировича, он уже собирался уез жать. Попросила остановить, вышла и говорю ему: "Там, в машине, девчонки". Он пошел к ним, а я в больницу. Девчонок все равно бы не пустили. Людмиле Александровне только что сделали операцию. Она была в сознании и первое, о чем спросила меня: взяли ли мы теплые вещи для девочек. В этот ден ь резко похолодало, и на даче могло не оказаться теплой одежды. Когда мы уже собрались ехать, Владимир Владимирович сказал, что если смо жет, подъедет позже, но вряд ли, потому что встречи у него будут до поздней ночи. Водитель привез нас и уехал. Но он забыл сказать нам, как включить отоплен ие в доме. Холод был страшный. Но девочки вели себя очень достойно. Когда м ы приехали, они мне стали помогать: "Тетя Марина, одеяла надо достать оттуд а, а простыни - вон оттуда"... Они не были в ужасе и не жались по углам со слезам и на глазах. Они пытались помочь. Девочки, конечно, понимали, что все очень серьезно. Когда по пути на дачу о коло больницы они увидели папину машину, то сразу спросили: "Тут мама лежи т?" Откуда-то они знали, что это новое здание больницы. Мы ведь не сказали им , что ее в академию перевезли, чтобы не волновать их. Я положила девчонок в одну постель, чтобы им было теплее. И вдруг часа в тр и ночи стук в дверь. Я испугалась, потому что, кроме нас троих, на даче никог о не было. Оказалось, приехал Владимир Владимирович, освободившись након ец от Тернера. Он сразу все включил, и дом быстро согрелся. Я его таким раньше не видела. Нельзя сказать, что он был не в своей тарелке, выбит из колеи, совершенно потерян и не знает, за что завтра хвататься и ку да бежать. Нет, этого не было. Чувствовалось, что в его голове все равно ест ь какой-то стройный план. И все-таки я Владимира Владимировича никогда та ким не видела. В три ночи он приехал, а в семь утра уже уехал. А я осталась с девочками до ве чера, пока из Калининграда не приехала Екатерина Тихоновна, мама Людмилы Александровны. - Как она узнала? - Я послала ей телеграмму. Может быть, Людмила Александровна будет меня ру гать, когда узнает, но это я сделала и попросила, чтобы она приехала. Конеч но, с согласия Владимира Владимировича. Дети были с ней, пока Людмила Алек сандровна не выписалась из больницы. - Она долго выздоравливала? - Месяца полтора или даже два она пролежала в больнице. Там ведь еще и пере лом основания черепа обнаружили. Это их волновало гораздо больше, чем тр ещина в позвоночнике. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Уже когда мне сделали операцию на позвоночнике, я лежала в реанимации и в се время говорила врачам, что у меня шевелятся челюсти. А они шутили: "Ниче го, новые вставим". Но потом хирург, который меня оперировал, все-таки обра тил на это внимание, и на всякий случай мне сделали снимок. Тут перелом осн ования черепа и обнаружился. Сделали еще одну операцию, начали лечить, но теперь я понимаю, что у врачей были очень большие сомнения в успешном исх оде. Шансов почти не было. Мне повезло, что я выкарабкалась. Жалко только, что шею разрезали с двух сторон: спереди и сзади. До этой ист ории там был в целом неплохой дизайн. - Испугали вас этим диагнозом? - Нет, не особенно, потому что это было в реанимации, в бреду. Только мне было очень жаль моей шеи. Я стала плакать. А Валерий Евгеньевич, хирург, когда у знал, почему я плачу, сказал: "Вот дурочка! У нее позвоночник и череп перело маны, а она из-за шрамов на шее плачет!" А я плакала. Я боялась, что будут видны эти шрамы. А на самом деле они оказал ись совсем незаметными. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: Она лежала в больнице в общей палате на четырех человек, пока не затянула сь сама собой эта трещина в основании черепа. И Владимир Владимирович, и д евочки, и я все время навещали ее. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Когда я вышла из больницы, то первые две недели просто ползала по квартир е. Постепенно стала кое-что делать. Но в итоге в нормальную жизнь входила д ва-три года. Через пару месяцев всей семьей поехали в Испанию. Все отдыхали, я долечив алась. "С РУЖЬЕМ СПОКОЙНЕЙ" СЕРГЕЙ РОЛДУГИН: Однажды Володя приехал ко мне на дачу со своим шофером. Мы посидели, погов орили. Пошли спать. И тут я вижу, что он кладет помповое ружье рядом с собой. Видимо, какие-то проблемы возникли. Я говорю: "Вовка, ты чего? Думаешь, помпо вое ружье тебя спасет?" Он отвечает: "Спасти не спасет, но так спокойнее". Это было в последний год его работы в мэрии, когда началась предвыборная кампания Анатолия Собчака. С самого начала было ясно, что выборы мэра в 1996 году будут сложными для нас. Я чувствовал, что происходит, и сразу сказал Анатолию Александровичу, чт о эти выборы будут очень тяжелыми. В 1992 году в том, что Собчак стал первым всенародно избранным мэром города, о пределенную роль сыграл я. Убедил многих депутатов ввести в Петербурге, так же как в Москве, должность мэра. Собчака, как председателя Ленсовета, в любую секунду могли снять те же депутаты. В конце концов Собчак согласился с тем, что пост мэра вводить надо, но у не го не было уверенности в том, что это предложение пройдет, потому что у нег о были достаточно конфликтные отношения с подавляющим большинством де путатов Ленсовета. При этом популярность среди населения была очень выс окой, и депутатский корпус понимал, что если они проголосуют за введение должности мэра, то Собчака точно выберут. А этого не хотели. Депутатов уст раивало, что они всегда как бы держали Собчака на крючке. Но мне все-таки удалось часть депутатов убедить в том, что это будет целес ообразно для города. Кроме того, удалось мобилизовать руководителей рай онов города, которые придерживались такого же мнения. Они не имели права голоса, но могли повлиять на своих депутатов. В итоге решение о введении поста мэра было принято Ленсоветом с перевесо м в один голос. Спустя четыре года стало ясно, что для победы нужны профессионалы, техно логи для работы по предвыборной кампании, а не успешные переговорщики с депутатами. Это совершенно разные вещи. - Вы давали Собчаку какие-то советы по тому, как вести кампанию? - В принципе я ему сразу сказал: "Знаете, теперь совсем другой уровень, здес ь нужны специалисты". Он согласился, но потом решил, что сам будет руководи ть предвыборной кампанией. - Самонадеянно? - Трудно сказать. Ведь знаете, кампания, специалисты - все это требовало бо льших денег. У нас их не было. Вот Собчака полтора года преследовали неизв естно за что, якобы за квартиру, которую он купил за счет города. Но на само м деле у него не было денег ни на квартиру, ни на предвыборную кампанию, по тому что мы не занимались извлечением средств из бюджета города. Нам даж е в голову не приходило, что можно найти таким путем нужные суммы. Вот Яковлеву эти суммы были предоставлены. За счет Москвы. Потому что его поддерживали как раз те люди, которые организовали работу против Собчак а. - Там тогда активно Коржаков играл против... - По имевшейся у нас тогда информации - и Сосковец тоже. Потом подключились и правоохранительные органы. Играли они очень грязно. Где-то за полтора года до выборов приехала комиссия, назначенная руковод ителями трех ведомств - ФСБ, МВД и прокуратуры. Завели несколько уголовны х дел. Собчака сделали свидетелем по двум из них. А в ходе предвыборной кам пании послали запрос в Генеральную прокуратуру: проходит Собчак по угол овным делам или нет. В тот же день получили ответ: да, проходит по двум угол овным делам, - но, естественно, не написали, что свидетелем. Размножили отв ет в виде листовок и разбросали с вертолета над городом. Вот это прямое вм ешательство правоохранительных органов в политическую борьбу. Собчак решил сам руководить штабом. Потом подключилась Людмила Борисов на, его супруга. И он объявил, что она будет возглавлять штаб. Мы переубеди ли его и ее, потому что не были уверены, что ей станут подчиняться все, кто н ужен для работы в штабе. Пока решали, кто будет руководить кампанией, упустили массу времени. Перед первым туром мы с Алексеем Кудриным, который тоже был заместителем Собчака, решили все-таки включиться. Но Собчак сказал, чтобы я продолжал з аниматься городом. Надо же было, чтобы кто-то занимался хозяйственной де ятельностью пятимиллионного Петербурга в тот период. Тем не менее в последний момент, между первым и вторым турами, мы с Кудрины м еще раз все же попытались включиться, но это было уже бессмысленно. Выборы мы благополучно продули. "КОРОЧЕ, Я РЕШИЛ УЙТИ" Еще некоторое время после поражения я сидел в кабинете в Смольном. Шел вт орой тур президентских выборов, а я был в санкт-петербургском отделении штаба Ельцина и активно там работал. Новый губернатор Владимир Яковлев с разу не стал выгонять меня из кабинета, но как только президентские выбо ры закончились, меня довольно жестко попросили освободить помещение. К т ому времени я уже отказался от предложения Яковлева сохранить за мной по ст заместителя мэра. Он сделал его через своих людей. Я считал для себя работу с Яковлевым невозможной, о чем ему и сообщил. Тем более в процессе предвыборной борьбы я был инициатором заявления, в котором все чиновники мэрии подтвердили, что в случае поражения Собчака они покинут Смольный. Было очень важно высказать консолидированное мне ние, чтобы все люди, которые работали с Анатолием Александровичем, с его а дминистрацией, поняли, что его проигрыш - это крушение и для них. Хороший с тимул, чтобы все включились в борьбу. Мы тогда собрали журналистов и сделали открытое заявление для прессы, ко торое я озвучил. Так что после этого мне оставаться в мэрии было просто не прилично. К тому же в ходе предвыборной кампании я несколько раз прошелся по Яковл еву. Уже не помню, в каком контексте, но в одном из телевизионных интервью я назвал его иудой. Как-то так к слову пришлось, и я его приложил. Хотя отношения с Яковлевым у нас от этого лучше не стали, но, как ни странн о, все-таки сохранились. Но все равно остаться я не мог. Впрочем, как и многие другие сотрудники. Помню, как пришел ко мне Миша Маневич и говорит: "Слушай, я хочу с тобой посо ветоваться. Мне Яковлев предлагает остаться на посту вице-мэра". Я говорю : "Миша, конечно, оставайся". А он говорит: "Ну как же, мы же договорились, что в се уйдем". Я ему: "Миш, ты что? Это же предвыборная борьба была, мы были вынужд ены это сделать. Но теперь-то на кого все это оставлять, кто будет работать ? Городу нужны профессионалы". Я уговорил его остаться. Миша был потрясающий парень. Мне так жалко, что его убили, такая несправед ливость! Кому он помешал?.. Просто поразительно. Очень мягкий, интеллигент ный, гибкий в хорошем смысле слова. Он принципиальный был человек, под все х не подстраивался, но никогда не лез на рожон, всегда искал выход, приемле мые решения. Я до сих пор не понимаю, как такое могло случиться. Не понимаю. Кроме Миши, я еще нескольких сотрудников уговорил остаться. Дима Козак, к оторый был руководителем юридического управления, уже написал заявлен ие, уволился. И я его уговорил вернуться - он вернулся. Но вообще, тогда дово льно много народа ушло из Смольного, не только из руководства. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: Заявление об уходе я написала в последний день работы Владимира Владими ровича в Смольном. Уходила я в никуда, никакого запасного аэродрома у мен я не было. Работать с Путиным было сложно, но очень интересно. Работать с умными люд ьми вообще интересно. И я себе не представляла, что смогу работать с кем-то другим. Владимир Владимирович догадывался о моих настроениях еще до того, как я пришла к нему с заявлением. Он меня стал отговаривать: "Марина, почему вы р ешили уйти? Подождите, не уходите". Он сказал, что не знает, где будет работа ть дальше, и не уверен, что сможет в будущем предложить мне какую-то работу . Я ответила: "Независимо от того, сможете вы мне предложить что-то или нет, я все равно работать здесь не буду". Когда я принесла ему на подпись заявление о своем уходе, глаза у меня были на мокром месте. Он заметил это, попытался меня успокоить: "Мариночка, не н адо так расстраиваться". Я постаралась взять себя в руки: "Все, извините, по жалуйста, больше не буду". Он опять: "Не расстраивайтесь так, пожалуйста". Конечно, я довольно тяжело все это переживала. Было жаль, что заканчивает ся такой интересный и довольно значимый период в моей жизни. И все-таки я была абсолютно уверена, что у Владимира Владимировича все до лжно быть хорошо, и понимала, что такой умный человек не может остаться не востребованным. В июле мы с семьей переехали на дачу, которую я строил несколько лет, и ста ли жить там в ожидании, - ведь я "такой нужный всем" и меня обязательно куда-н ибудь позовут. Анатолий Александрович твердо так сказал, что меня непрем енно сделают послом. Он тогда переговорил с Примаковым и сказал мне: "Я с м инистром говорил - будешь послом". Я, конечно, сомневался, что меня послом к уда-то отправят, но мне было неловко Собчаку говорить: "Анатолий Александ рович, это чушь несусветная! Не только мне, но и вам не видать никакого пос ла как своих ушей!" Так и случилось. "СОБЧАК БЫЛ НАСТОЯЩИМ" Анатолий Александрович Собчак был человеком эмоциональным. Он всегда л юбил быть в центре внимания, чтобы о нем говорили. При этом ему, как мне каз алось, было отчасти все равно, ругают ли его или хвалят. В начале своей работы в Ленсовете он несколько раз позволил себе резко в ысказаться об армии. Назвал генералов тупоголовыми, хотя на самом деле н е считал, что они тупоголовые. Я это знаю. Собчак нормально относился к арм ии. Пришлось к красному словцу, в запале, вот и сказал. Ему казалось, что шир окая общественность поддерживает такое мнение, вот и лепил. Ошибка. А генералы его на дух не переносили. Как-то было заседание военного корпу са или что-то в этом роде. Сам он член военного совета Ленинградского воен ного округа, и это заседание у него в плане стояло. А тут Алла Борисовна Пу гачева в город приезжает. Он мне говорит: "Слушай, позвони генералам и скаж и, что я не приеду". Он на самом деле хотел Пугачеву встретить. А генералы и т ак уже из-за него перенесли заседание, неудобно, обидятся. "Надо, - говорю, - е хать". - "Ну скажи, что я заболел!" И все-таки уехал в аэропорт встречать Пугач еву. Я звоню командующему: "Вы знаете, Анатолий Александрович не приедет. Он за болел". - "Да? Ну ладно, спасибо, что сказали". Недели через две мы с командующи м встречаемся, и он мне с обидой говорит: "Значит, заболел, да?" Оказывается, видел по телевизору, как Собчак встречал Пугачеву и потом поехал на ее ко нцерт. И тут же нехорошо отозвался об Алле Борисовне, хотя она была здесь с овершенно ни при чем: "Вот этих... значит, встречать у него время есть? Даже б олезнь превозмог. А заняться государственными делами времени нет?" - Когда Собчак улетал в Париж, вы где были? - В Петербурге, хотя работал уже в Москве. - Расскажите. - А что рассказывать? - А там какая-то хитрая история была с его отъездом... - Ничего хитрого. Я был в Питере, встречался с ним, в больницу к нему приходи л, навещал. - Вы просто прилетели попрощаться? - Нет, я не прощался, я навестил его в больнице, и все. Он лежал в кардиологич еской больнице, а потом начальник Военно-медицинской академии Юра Шевче нко перевел его к себе. И 7 ноября его друзья, по-моему, из Финляндии прислали санитарный самолет, и он на нем улетел во Францию, в госпиталь. - То есть вот так, ничего никто не организовывал, просто прислали самолет? - Да, друзья прислали самолет. Поскольку это было 7 ноября, когда страна нач ала праздновать, то его отсутствие в Санкт-Петербурге обнаружилось толь ко 10. - Внешне это все выглядит как спецоперация, хорошо организованная профес сионалом. - Да ну? Ничего здесь не было особенно специального. В газетах писали, что е го провезли без досмотра. Ничего подобного, он прошел и таможенный, и погр аничный контроль. Все как положено. Штампы поставили. Положили в самолет е. Все. - Аплодисменты. А его арестовать могли? - Наверное, могли. Только не очень понимаю, за что. - До сих пор непонятно, да? - Нет, почему. Как раз мне понятно, что арестовывать его было не за что. Ему и нкриминировали какую-то мутную историю с квартирой. Завели дело. Оно в ко нце концов развалилось. Но самого Собчака сначала крючили четыре года, а потом гоняли несчастного по всей Европе. - Вы сами разбирались в этой истории? - Нет. Я, честно говоря, даже деталей не знал, потом уже для себя выяснил. - А вам интересно было самому раскопать и разобраться до конца, чтобы прос то понять, с каким человеком вы работаете? Или у вас вообще не возникало со мнений? - Вы знаете, я абсолютно был убежден в том, что он порядочный человек на сто процентов, потому что общался с ним много лет. Я просто знаю, как он думает, о чем, что является для него ценностью, что не является, на что он способен, а на что - нет. Помните, в фильме "Щит и меч" эпизод, когда пытались завербовать советског о офицера? Ему сказали: "Вы что думаете, мы вам дадим умереть героем? Вот уже опубликована фотография, где вы в немецкой форме. Все, вы предатель". Наш о фицер схватил стул и попытался ударить вербовщика. Тот его застрелил и г оворит: "Да, неправильная была идея с самого начала. Не было смысла его шан тажировать. Видимо, репутация этого офицера на родине безупречна". То же и с Собчаком. Он - порядочный человек с безупречной репутацией. Более того, он очень яркий, открытый, талантливый. Анатолий Александрович, при т ом что мы с ним совсем разные, очень мне симпатичен. Мне искренне нравятся такие люди, как он. Он - настоящий. Мало кто знал, что у нас с Анатолием Александровичем были близкие, товари щеские, очень доверительные отношения. Особенно много мы с ним разговари вали в заграничных поездках, когда оставались фактически вдвоем на неск олько дней. Я думаю, что могу назвать его старшим товарищем... ЭТОТ РАЗГОВОР СОСТОЯЛСЯ ЗА ДВА ДНЯ ДО ТРАГИЧЕСКОЙ СМЕРТИ АНАТОЛИЯ СОБЧА КА. 19 ФЕВРАЛЯ В ГОРОДЕ СВЕТЛОГОРСКЕ ОН СКОНЧАЛСЯ ОТ СЕРДЕЧНОГО ПРИСТУПА. "ВСЕ СГОРЕЛО ДОТЛА" ЛЮДМИЛА ПУТИНА: В то лето 1996-го, сразу после выборов, мы переехали за город - в дом, который ст роили шесть лет, это примерно в ста километрах от Питера. Мы там прожили по лтора месяца. Шили шторы, убирали, обустраивали, расставляли мебель. Как т олько мы все это сделали, дом сгорел. Это скучная история. Он сгорел дотла. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: Мы поехали на машине на дачу Путиных. Они только что построили ее. Причем п оехали не очень рано, уже ближе к вечеру. Мы с мужем хотели вернуться в это т же день, но Владимир Владимирович и Людмила Александровна стали говори ть: "Да что вы, мы сейчас баньку затопим, попаримся". И их девчонки заголосил и: "Пусть Светуля остается!" Светуля - это наша дочка. Дом был кирпичный, но изнутри обшит деревом. В тот день я был на даче с жено й и детьми, мы недавно туда заселились. К нам приехала Марина Ентальцева, м ой секретарь, с мужем и дочкой. Мы, мужики, пошли в сауну, прямо в доме, на пер вом этаже. Попарились, искупались в речке и вернулись в комнату отдыха. И в друг я слышу какой-то треск. Потом дым - и вдруг пламя как бабахнет! Я закрич ал своим командирским голосом, чтобы все бежали из дома. Горела сауна. Катя сидела на кухне и что-то ела. Она оказалась самой дисциплинированно й. Когда я крикнул: "Вон из дома!" - она ложку на стол шмырк и выскочила, даже не стала спрашивать почему. И потом уже на улице стояла и смотрела. А я побеж ал наверх. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: Мы уже пошли укладывать девочек. Катя была еще внизу, а Маша уже ложилась с пать. Моя Светуля пошла на первый этаж, и Людмила Александровна там была. Дом у них двухэтажный, не скажу, что большой. А лестница на второй этаж в це нтре, налево и направо от нее по комнате. Я была первый раз в этом доме. И ког да сауна загорелась, во всем доме отключилось электричество. Короткое за мыкание, наверное. Стало темно. Я сразу почувствовала угарный газ и растерялась. Тут Владимир Владимиро вич кричит "Все вон!" или что-то в этом роде. А мне же дорогу не найти! И пламени пока нет, только дым и угарный газ. Просто задыхаешься. Темнотен ь. Я куда-то побежала. Они мне снизу кричат: "Марина, спускайся вниз!" Я кричу: " Не могу найти дорогу!" Это было последнее, что я крикнула. Ползаю и ищу рука ми лестницу. Думаю: должна же где-то здесь быть лестница. Выяснилось потом , что я проползла мимо нее и очутилась в другой комнате. Дыма было столько, что не видно лестницы, по которой надо спускаться. На вт ором этаже и Марина, и Машка, старшая дочка, вертятся и не могут понять, куд а им бежать, и даже друг друга не видят. Я Машу взял за руку и на балкон вывел . Потом содрал с кровати простыни, связал их, привязал к балконной решетке и говорю Маше: "Спускайся!" Она испугалась: "Не полезу, боюсь!" Я пригрозил: "Я т ебя сейчас возьму и как щенка отсюда выброшу! Ты что, не понимаешь, что дом сейчас сгорит?!" Взял ее за шиворот, перекинул через решетку, внизу ее приняли. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: И тут моя рука наткнулась на руку Владимира Владимировича. Он, видимо, под нялся на второй этаж. Он меня и вытолкнул на балкон. Тут все загорелось. Сначала вообще не было огня, а потом разом все загорел ось. Не как в кино: сначала половичок, потом шторка... Все это ерунда. Все всп ыхнуло мгновенно, моментально. Мне рассказывали, выделяется какой-то лет учий газ, который очень быстро загорается. Короче говоря, столб пламени. После Маши я Марину спустил. Связал несколько простыней и перебросил чер ез балкон. Она, когда по простыням скользила, испугалась и разжала пальцы. Там можно было очень сильно удариться, потому что ступеньки отделаны из камня. Но ее муж поймал, правда, выбил при этом руку из сустава. Ничего, пото м вправили. И тут я вспомнил, что в комнате остался "дипломат" с деньгами, все наши сбер ежения. Я думаю: как же без денег? Вернулся, поискал, руку запустил туда, сюда... Чувствую, что еще пару секунд пошарю - и все, можно уже не спешить... Бросил, конечно, искать свой клад. Выск очил на балкон, пламя вырывается. Перелезаю через перила, хватаюсь за про стыни, начинаю спускаться. И тут нюанс: я же был в чем мама родила, успел тол ько обмотаться простыней. И вот, представляете, картина: пылает дом, голый человек, обмотанный простыней, ползет вниз, ветер раздувает паруса, и вок руг на пригорке выстроился народ и молча, с большим интересом наблюдает. Рядом с домом две машины стояли. Они довольно сильно раскалились. А ключи от них в доме. Машины на передаче, дверцы заперты. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: Мы же остались без ключей, все было в доме. Людмила Александровна говорит : "Давайте толкать". У нас "девятка" была. Я кричу в истерике: "Да черт с ней, с ма шиной! Дом ведь горит!" Она на меня очень удивленно посмотрела. И говорит: "Д а ладно, пригодится еще". Берет камень и кидает в стекло. Потом снимает маш ину с передачи, и мы ее кое-как толкаем. И вторую так же. А потом я стояла и молча смотрела, как горит дом. Это был полнейший шок для меня. А Людмила Александровна первое что сказала: "Слава богу, что все живы и здоровы!" Дом как свечка сгорел. Пожарные приехали. Но у них сразу вода кончилась. А озеро буквально рядом. Я говорю: "Как кончилась вода? Целое озеро же есть!" О ни согласились: "Озеро есть. Но нет шланга". В общем, пожарные приезжали и уе зжали три раза, пока все не сгорело дотла. Девочкам было хуже всех в этой истории. Они ведь перевезли сюда из кварти ры все свое богатство - все игрушки, всех Барби, которые у них скопились за все детство. Маша потом рассказывала, что несколько месяцев после этого спать не могла. Все самое родное, что у них было, они перетащили в ту комнат у. Пожарные, когда сделали экспертизу, пришли к выводу, что во всем виноваты строители: они неправильно сложили печку. А раз они виноваты, то обязаны в озместить ущерб. Первый способ - заплатить деньги. Но непонятно было, какие. Дом сгорел в 96-м году. Строили мы его лет пять. Хорошо помню, как в 91-м покупал кирпич по три р убля за штуку. Потом этого не хватило, и я докупал, но уже по семь рублей. Это были уже другие цены... В общем, непонятно, как индексировать. Поэтому второй способ мне понравился больше. Заставить их восстановить все в прежнем объеме. Что и было сделано. Они поставили точно такую же коро бку, сами наняли польскую фирму, и она все доделала. Строители сделали все это за полтора года. Все стало как до пожара и даже немножко лучше. Только сауну мы попросили вообще убрать. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Я отнеслась к потере дома философски. После этой истории я поняла, что ни д ом, ни деньги, ни вещи не стоят того, чтобы ради них сильно напрягаться в жи зни. Знаете почему? Потому что в один момент все это может просто сгореть. - Такая уж традиция у нас в стране - все важные вопросы решать в бане. Как же вы теперь? - В бане вообще-то мыться надо. Мы и в тот раз никаких вопросов не решали. Это были поминки по прежней должности, если хотите. ЧИНОВНИК "ЭТО НАШ ГОРОД" - А что же дальше было с работой? От губернатора Яковлева вы ушли, послом не стали... - Прошло несколько месяцев после того, как мы продули выборы в Питере, я вс е еще был без работы. В общем, не очень хорошо, да и семья все-таки... Надо было что-то решать. А тут какая-то невнятная ситуация с Москвой: то вроде зовут на работу, то не зовут. - И кто все же позвал? - Бородин, как ни странно. Инициатива моего прихода в администрацию президента принадлежала с са мого начала управляющему делами президента Павлу Бородину. Не знаю, поче му он обо мне вспомнил. Мы несколько раз в жизни до этого встречались. Вот, собственно, и все отношения. Бородин говорил обо мне с тогдашним главой администрации президен та Николаем Егоровым. Тот меня вызвал в Москву и предложил стать его заме стителем. Показал проект указа президента, сказал, что на следующей неде ле подпишет его у Ельцина - и за работу. Я согласился: "Хорошо. Что мне делать ?" Он говорит: "Лети домой, в Питер. Подпишет, и мы тебя вызовем". Я уехал, а буквально через два-три дня Егорова сняли и главой админи страции назначили Анатолия Чубайса. А Чубайс ликвидировал должность, ко торую мне предлагали. Так что в Москву я тогда так и не переехал. Прошло еще какое-то время. Уже было сформировано правительство Черномыр дина, а его первым замом назначили Алексея Алексеевича Большакова. Нашег о, питерского. И на каком-то приеме - это я позднее узнал - он Бородину и гово рит: "Что же вы? Обещали трудоустроить человека и бросили, он так без работ ы и сидит". Бородин обиделся: "Да не бросал я его. Там все ваш дружок Чубайс п ереломал". "Ну и возьми его тогда к себе", - предложил Большаков. Бородин счит ал, что я к нему в Управление делами не пойду, потому что привык к другой ра боте. Большаков настаивал: "Ну тогда придумай что-нибудь". На том и разошли сь. Бородин обещал придумать. И придумал, но об этом я узнал позднее. Как-то позвонил Леша Кудрин. Он тогда был начальником Главного контрольн ого управления президента. Приезжай, говорит, посмотрим, что можно сдела ть, одну должность ликвидировали, но не все же. Я прилетел. Встретился с Ку дриным. Он поговорил с Чубайсом, и тот перед отъездом в отпуск предложил м не возглавить Управление по связям с общественностью. Мне это дело было совсем не по душе. А куда деваться? С общественностью так с общественност ью. Все-таки администрация президента. В общем, согласился. Мы с Кудриным сели в его машину и поехали в аэропорт. По дороге он говорит: " Слушай, давай поздравим Большакова, наш, питерский, первым замом стал". - "Ну давай". Мы набрали телефон Большакова прямо из машины. Нас соединили. Лешу как начальника Главного контрольного управления со всеми соединяли. Ал ексей поздравил Большакова и сказал: "Вот и Володя Путин вас поздравляет. Он тут, рядом со мной". Большаков говорит: "Дай-ка ему трубку". Я беру трубку и слышу: "Ты где?" - "Ну как где? В машине. Едем с Лешей в аэропорт. Я в Питер улетаю ". - "А где был?" - "В Кремле. Решали вопрос моего трудоустройства. Буду начальни ком Управления по связям с общественностью". - "Позвони мне минут через три дцать". А машина-то все приближается к аэропорту. Я уже хотел идти на посадку, но в последний момент все же дозвонился до Бол ьшакова. Он говорит: "Слушай, а ты можешь остаться? Завтра подойди к Бороди ну". Я не понимал, о чем идет речь, но остался. Мне даже в голову не приходило, что Большаков может обо мне вспомнить. Не знаю, почему он это сделал, а спрашивать неудобно. У меня есть только од но объяснение, другого и быть не может. Алексей Алексеевич в Питере был че ловеком заметным. Первый заместитель исполкома Ленсовета, человек, кото рый реально руководил городом. Отзывались о нем, как правило, хорошо, как о человеке деловом, энергичном и очень работящем. Его смела демократическ ая волна, хотя он не был каким-то ортодоксом, но Собчак решил, что он должен уйти. Большаков оказался почти на улице, чем-то занимался, но никому и в голову н е приходило, что он может снова какой-то серьезный пост занять, а тем более в Москве. Время от времени Большаков появлялся в Смольном, по своим делам . И ни разу, я его не заставлял ждать. Сразу все дела прекращал, всех выгонял , сам выходил в приемную: "Алексей Алексеевич, заходите". У нас с ним никогда не было близких отношений, он, может быть, просто это запомнил... Утром я зашел к Бородину, он предложил мне должность своего заместителя. Вот так в августе 1996 года я оказался на Старой площади в Москве в качестве з аместителя Управделами президента. Курировал юридическое управление и загрансобственность. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Я помню, что вопрос не стоял так: ехать в Москву или не ехать? Было понятно, ч то ехать надо. И даже нельзя сказать, что мы с Володей как-то уж очень обсуж дали новое назначение. Володя сказал, что хотя и предложили работу, котор ая не вполне ему подходит, но ничего другого нет. Потом появилось другое п редложение. Мне не хотелось уезжать из Петербурга. Только начали жить в своей кварти ре, а тут опять все казенное. Хотя что уж жаловаться? Дача в Архангельском. Дом, правда, старый и старая обстановка, зато два этажа, шесть комнат. Две в низу, четыре наверху - шикарно! И Москву я полюбила сразу. Необъяснимо, вот просто подошел мне город, и все - то ли атмосферой, то ли обстановкой на ули це, то ли ухоженностью. Питером я болела. Приехала в Москву и выздоровела. Муж дольше привыкал к Москве, но, кажется, привык. Тут комфортно даже от са мого сознания, что жизнь бьет ключом. Не могу сказать, что я не любил Москву. Я просто больше любил Питер. Но Моск ва, совершенно очевидно, - европейский город. Есть у него, конечно, свои про блемы, но тем не менее здесь кипит жизнь. Надо признаться, что Питер все-та ки провинция, хотя бы политическая. "ПОЕЗДИЛ, ПОСМОТРЕЛ..." - Вы сделали невероятно быструю карьеру в Москве. Практически каждый год повышение. 1997-й - начальник Главного контрольного управления, 1998-й - первый з амглавы администрации президента, курирующий регионы, 1998-й - директор ФСБ, а позднее еще и секретарь Совета Безопасности. В августе 1999-го - премьер-мин истр и с 31 декабря - и.о. президента. И что, вам вот всем этим было одинаково ин тересно заниматься? - Совсем нет. Собственно, был момент, когда я собирался уходить из админист рации президента. - Когда же? - А вот когда работал в Контрольном управлении. Работа такая... несозидател ьная сама по себе. Важная, нужная, я все понимаю, но неинтересно мне было. Не знаю, чем бы я занялся, если бы все же ушел. Наверное, создал бы какую-то юрид ическую фирму. Трудно сказать, можно ли на это жить, но это действительно и нтересно. Многие из моих друзей занимаются этим, и у них все получается. - Так почему же не ушли? - Пока думал, меня назначили первым замом главы администрации президента , и я занялся регионами, контактами с губернаторами. До сих пор считаю, что эта работа была самой интересной. Тогда же, кстати, у меня сложились отнош ения со многими губернаторами. Мне стало ясно, что работа с региональным и лидерами одно из самых важных направлений деятельности в стране. Все ж е говорят о том, что нарушена вертикаль управления, вот и надо ее восстана вливать. - Вот только надо ли это губернаторам? Готовы ли они выстраиваться в верти каль? - Они готовы. Ведь и губернаторы - часть страны и тоже страдают от управлен ческих недостатков. Этот вопрос надо решать вместе с ними. Кому-то что-то м ожет не понравиться, всем не угодишь, но что-то общее в подходах можно найт и. Потом, мне было интересно узнавать страну. Ну где я работал - в Петербург е, за границей... Конечно, семь лет работы в Питере - хороший опыт, и хозяйств енный, и управленческий. Но Питер - это все же не вся страна. Хотелось поезд ить, посмотреть. "НУ СПАСИБО, РЕБЯТА" - Что же вы тогда через полгода бросили это интересное дело и пошли директ ором ФСБ? Потянуло обратно в органы? - Не потянуло. Меня не то что не спросили: хотите - не хотите, а даже не намекн ули, что может быть такое назначение. Просто президент подписал указ... - Главой администрации тогда ведь был Валентин Юмашев? - Да. Сижу в кабинете, раздается звонок: "Можешь подъехать в аэропорт, встре тить Кириенко?" Он тогда был премьер-министром и возвращался от президен та, который отдыхал в Карелии. Я говорю: "Могу". "Что это вдруг?" - думаю. Я уже за подозрил что-то неладное. Приезжаю в аэропорт - выходит Кириенко: "Володя, привет! Я тебя поздравляю!" Я говорю: "С чем?" А он: "Указ подписан. Ты назначен директором ФСБ". Ну спасибо, ребята... Не могу сказать, что обрадовался. У мен я не было желания второй раз входить в одну и ту же воду. Понимаете, все-таки в военизированных организациях очень тяжелая служб а. Я помню: подходишь к зданию КГБ, где работал, и тебя как будто к току подкл ючают. Не знаю, может быть, только у меня так, но думаю, что и у подавляющего большинства. Человек живет там в постоянном внутреннем напряжении. Бума жки все секретные, то нельзя, это нельзя. Да в ресторан нельзя было сходить! Считалось, что в рестораны ходят тольк о проститутки да фарцовщики. Что приличному сотруднику органов безопас ности делать в такой компании? Потом, если ты сотрудник разведки, то всегда являешься объектом потенциа льной проверки. Что-то там выясняют про тебя. Может быть, и не так часто это происходит, но приятного все равно мало. А совещания каждую неделю! А план работы на день! Зря смеетесь. Там тетрадка есть с грифом "Секретно". В пятни цу пришел, открываешь, пишешь план работы на неделю - прямо по дням. Причем каждый день расписываешь по часам. Вы скажете: а в Кремле что, лучше? Но у меня здесь положение другое. Сейчас м еня никто не контролирует. Я сам всех контролирую. А тогда были начальник отделения, начальник отдела. Открывают план: что сделано за неделю? И начи наешь отчитываться, почему что-то не сделано. Объясняешь: это крупномасш табное дело, его так сразу не сделаешь. Зачем же, говорят, тогда пишешь в пл ан, пиши то, что можешь сделать. Я это рассказываю, чтобы объяснить, что так ое служба. Конечно, все это подавляет. И потом, я так интересно, и разнообразно жил после увольнения из КГБ. И вот вхожу в кабинет директора ФСБ, меня встречает Николай Ковалев, мой предш ественник в этой должности. Открывает сейф и говорит: "Здесь у меня - секре тная тетрадь. Здесь - патроны". А я с тоской смотрю на все это. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Пожалуй, единственное назначение Володи, которое обсуждалось в семье, - э то на пост премьер-министра. По поводу же ФСБ, я помню, мы говорили месяца з а три до назначения, и он сказал, что ни в коем случае не согласится. Мы гуля ли в Архангельском и говорили о его работе, и он тогда сказал, что вот куда бы ему точно не хотелось, так это в ФСБ. Я понимала почему. Это опять возвра щение к закрытой жизни. Когда Володя работал в КГБ, это была вообще очень з акрытая жизнь. Туда не ходи, это не скажи, с этим общайся, а с тем - нельзя. И по том, ему так нелегко далось решение уйти из КГБ, он уходил как бы навсегда. Я была в отпуске на Балтийском море, когда он позвонил и сказал: "Ты там пов нимательнее, потому что меня вернули туда, где я начинал". Я решила, что его вернули снова заместителем Бородина, понизили то есть. Никак не могла ра сшифровать его слова. Подумала, что пока отдыхала, в стране что-то произош ло, как-то изменилась ситуация. А он повторил: "Меня вернули туда, где я начи нал". Когда он сказал это в третий раз, до меня дошло. Вернувшись из отпуска, я спросила его, как же это произошло. Он ответил: "Назначили, и все". Вопросов у меня больше не было. Когда Володя пришел в ФСБ, ему предложили стать генералом. Он остался на г ражданской службе. Ведь не полковник командует генералами, а человек, ко торый на это способен. Сказалось ли это назначение как-то на нашей жизни? Да нет, вот только у мен я были знакомые в Германии - муж и жена. С ними пришлось прекратить контакт ы. Я думала, на время, а они так до сих пор и не возобновились. - Как вас приняли в ФСБ? Пришел какой-то полковник... - Настороженно меня приняли. Потом это прошло. Что же касается полковника ... Давайте все же разберемся. Во-первых, я полковник в отставке. Закончил сл ужбу подполковником. Но это было десять лет назад. Эти десять лет у меня бы ла другая жизнь. И пришел я работать в ФСБ не как полковник, а как гражданс кое лицо, с должности первого заместителя главы администрации президен та. - То есть вы фактически стали первым гражданским руководителем органов б езопасности. - Конечно, но на это не обратили внимания - кто по глупости, кто по незнанию, а кто-то специально. - При вас руководящий состав сильно изменился? - Изменился, но не сильно. Я вообще не делал никаких резких движений. Я прос то присмотрелся к обстановке и к людям и начал проводить те изменения, ко торые считал нужными. - А почему же Евгений Примаков говорил, что вы всюду расставили ленинград цев? - И еще говорили, что я всех уволил и набрал неизвестно кого. А я взял и всю к оллегию ФСБ привел к Примакову на совещание. И выяснилось, что все на мест е, никого не уволили. Примаков потом извинялся, сказал, что его ввели в заб луждение. - Правда ли, что, будучи директором ФСБ, вы встречались с Владимиром Крючко вым? - Правда. - Случайно? - Нет, не случайно. Я довольно активно работал с ветеранами. - Снова начали поговаривать о возможном слиянии ФСБ с МВД. Вы как? - Отрицательно. Сообщество спецслужб уже сложилось, и что-то снова ломать - плохо. И потом, с точки зрения интересов ведомств, это может быть и нормал ьно, но с точки зрения политических интересов, невыгодно - лучше получать информацию из двух источников, чем из одного. - А может быть, еще лучше, чтобы они друг за другом следили и между собой не д оговаривались? - Это не ко мне. В Германию, пожалуйста, 33-го года. Каждый должен следить за ка ждым - принцип гестапо. - Любопытно, что вас дважды назначали на пост, который до вас занимал тоже петербуржец Сергей Степашин. И в ФСБ, тогда еще ФСК, и премьер-министром. О Степашине в ФСБ вспоминали без симпатии? - Наоборот, хорошо вспоминали. Он ведь в ФСК повел себя неожиданно по-взрос лому, чем вызвал уважение многих, в том числе и мое. Собчак очень поддерживал назначение Степашина на пост начальника лени нградского управления ФСК. Я тогда уже работал в администрации города. П омню, Собчак сообщил мне после путча, что у нас ФСК возглавит демократ. Мне это совсем не понравилось. Хотя к самому Собчаку я относился с симпат ией. Но тут... Милиционер какой-то... У нас в ЧК всегда милиционеров недолюбли вали. К тому же человек, никогда не имевший отношения к органам безопасно сти. Нет, конечно, если честно, меня не коробило то, что он представитель де мократической волны. Я сам уже был из этой среды. Но тревожно стало. Помнит е, в какой ситуации оказались тогда органы безопасности? На этой волне хо телось крушить, ломать, раздирать, предлагали открыть списки агентуры, р ассекретить дела. А Степашин повел себя совершенно неожиданно. Фактичес ки он своим демократическим авторитетом прикрыл спецслужбы Ленинграда . Он с самого начала твердо сказал: "Если вы мне доверяете, то доверяйте. Что можно будет, опубликуем, но ничего, что идет во вред государству, делать не будем". Надо отдать ему должное, он смог наладить деловые отношения с опер ативным и руководящим составом. Ему поверили, это правда. Мы встречались потом со Степашиным и в Москве, хотя у нас не было близких, приятельских отношений. Но помните, после отставки из ФСК он работал в ап парате правительства? Я тогда уже был в администрации президента. И когд а решался вопрос о том, кто станет министром юстиции, я предложил Степаши на. Перед этим заехал к нему и спросил: "Сергей, ты хочешь? Не знаю, что получ ится, но я готов тебя поддержать". Он ответил, что хочет, потому что надоело бумажки носить. "Я НЕ УДИВИЛСЯ" - Вас обрадовало, когда Степашина назначили премьер-министром? - Да. - А вы знали, что тогда же обсуждалась и ваша кандидатура в качестве претен дента на этот пост? - Когда его назначали премьером? Нет. Мне даже в голову не приходило. - Он пробыл премьером считанные месяцы. Не мог скрыть, сколь болезненной б ыла для него отставка. Вы говорили с ним с глазу на глаз? - Да, он знает, что я не имею отношения к его увольнению. Но все равно было уж асно неловко, когда накануне увольнения Степашина мне позвонили и попро сили утром приехать к Ельцину в Горки. Мы сидели вчетвером - Борис Николае вич, Степашин, Аксененко и я. Сергею президент объявил о его отставке. Пред ставляете мое состояние! Я же его товарищ. Оправдываться мне вроде перед ним не в чем. Ну что сказать: "Сергей, все равно тебя уволят". Ну, это невозмож но произнести вслух. Язык не поворачивается. Конечно, было очень неприят но. - А когда вышли от Ельцина, не поговорили? - Попрощались, и все. - И никогда больше при встречах не возвращались к тому утру? - Возвращались. Думаю, в нем жила обида. Не ко мне, но обида была. Время пройд ет, забудется. Внешне он не сделал ничего такого, за что можно было бы увол ить. Но президент посчитал иначе. Он исходил, наверное, не только из тех дв ух-трех месяцев, что Сергей был премьером... Борис Николаевич пригласил меня к себе и сказал, что у него есть идея пред ложить мне пост премьер-министра, только он должен еще переговорить со С тепашиным. Я не особенно удивился. Уже было понятно, что все к тому идет. Я и мею в виду не мое назначение, а снятие Степашина. Ельцин не спрашивал, согл асен ли я стать премьером или нет. Он лишь сказал, что относительно Степаш ина уже принял решение. Кстати, в разговоре со мной он не произносил слова "преемник". Ельцин говор ил о "премьере с перспективой", что если все пойдет нормально, то он считал бы это возможным. А потом, уже в эфире, президент сказал обо мне как о будущем возможном през иденте. Он произнес это вслух на всю страну. И когда меня сразу после этого забросали вопросами, я ответил: "Раз президент сказал, то я так и сделаю". Во зможно, это прозвучало не очень уверенно, но по-другому ответить не мог. Вспомните, в каком состоянии в это время находилась страна? До выборов ос тавалось ничтожно мало времени. Борису Николаевичу надо было принимать решение. Ведь те же губернаторы прекрасно чувствовали, что все зависло, а им надо было определяться. Почему тогда же было создано ОВР, если честно? П отому что для губернаторов не было другой альтернативы. А альтернатива д олжна быть. - Например, "Единство"? - Да. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Меня не поразила такая молниеносная карьера мужа. Я всегда считала, что р аз так происходит - значит, это кому-то нужно. Но иногда я ловлю себя на мысл и: как странно, я замужем за человеком, который вчера еще был, в общем, ником у неизвестным заместителем мэра Петербурга, а сегодня стал премьер-мини стром. Но я почему-то всегда верила, что с Володей такое может произойти. Мне не страшно за него. И гордости никакой особой нет. А вот восхищение ест ь. Он очень целеустремленный, не тщеславный, а именно целеустремленный. О н всегда вкалывал и добивался своей цели, всегда жил ради чего-то. Есть люд и, которые вкалывают ради денег, а он - ради идеи. Ему всегда доставлял удов ольствие сам процесс работы. Такие люди, как мне кажется, многого добиваю тся. Знаете, вот то, что я - премьерша, меня удивляет, а то, что он премьер, - нет. МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА: Путин стал премьером, а через несколько дней у него скончался отец. Влади мир Владимирович приезжал к нему из Москвы каждые выходные. В это время о н был страшно загружен работой, но все равно появлялся в Петербурге раз в неделю хотя бы на полдня. Владимир Владимирович очень боялся, что не успе ет попрощаться с отцом. И мне говорили, что он все-таки провел с отцом его п оследние часы. "ПАРЕНЕК СЛОМАЕТ СЕБЕ БАШКУ" - Но вот когда Ельцин на всю страну объявил вас преемником, ничего не дрогн уло внутри? - Нет. - Вы так уверены в своих силах? - Нет, не в этом дело. Помните, Селезнев тогда сказал: "Зачем же они с вами это сделали? Они же на вас крест поставили". Все сочли, что это конец. Но ведь и я, собственно, этого не исключал. Правда, по другой причине. Я попытаюсь объяснить. Все это происходило на фоне только что начавшейся агрессии в Дагестане. Я как бы внутренне для себя решил, что все, карьера н а этом, скорее всего, закончится, но моя миссия, историческая миссия - звуч ит высокопарно, но это правда - будет заключаться в том, чтобы разрешить эт у ситуацию на Северном Кавказе. Тогда совсем непонятно было, чем все зако нчится, но мне, и не только мне, наверное, было ясно, что на Северном Кавказе "башку себе этот паренек сломает". Я к этому так относился. Сказал себе: Бог с ним, у меня есть какое-то время - два, три, четыре месяца, - чтобы разбабахат ь этих бандитов. А там уж пусть снимают. Понятно было, что бить надо там, в Чечне, по базам. Ведь честно говоря, все, ч то делалось в последние годы, особенно в сфере сохранения государства, э то... Как бы помягче сказать, чтобы никого не обидеть? Это - любительство... По верьте мне, еще в 1990-1991 годах я точно знал, как это ни самоуверенно звучит, что при том отношении к армии, которое сложилось в обществе, к спецслужбам, ос обенно после распада СССР, страна окажется уже очень скоро на грани разв ала. Теперь о Кавказе. Ведь по существу, что такое сегодняшняя ситуация на Северном Кавказе и в Чечне? Это продолжение развала СССР. Ясно же, что это когда-то надо останавливать. Да, какое-то время я надеялся, что с ростом эк ономики и развитием демократических институтов этот процесс будет зат орможен. Но жизнь и практика показали, что этого не происходит. Моя оценка ситуации в августе, когда бандиты напали на Дагестан: если мы с ейчас, немедленно это не остановим, России как государства в ее сегодняш нем виде не будет. Тогда речь шла о том, чтобы остановить развал страны. Я и сходил из того, что мне нужно будет это сделать ценой политической карье ры. Это - минимальная цена, которую я готов был заплатить. Поэтому, когда Ел ьцин объявил меня преемником и все сочли, что для меня это начало конца, я был совершенно спокоен. Ну и черт с ним. Я посчитал: несколько месяцев у ме ня есть, чтобы консолидировать вооруженные силы, МВД и ФСБ, чтобы найти по ддержку в обществе. Хватит ли времени - вот только об этом и думал. - Но вы же не могли самостоятельно принять решение о начале кампании в Даг естане, а потом в Чечне. Президентом был Ельцин, а на нем лежал груз первой неудачной чеченской операции. Кстати, и на Степашине тоже. - Ну, Степашин уже не был премьер-министром. Что касается Ельцина, то он пол ностью поддержал меня. Доверил мне, и все. Я ему докладывал по факту продел анных мероприятий. - То есть он вообще не вмешивался? - Еще раз повторяю. Он мне полностью доверял. При каждой встрече мы обсужда ли ситуацию в Чечне. - Значит, вся ответственность лежит на вас. - В значительной степени это так. С первыми лицами Минобороны, Генштаба, МВ Д мы собирались почти ежедневно, а то и два раза в день - утром и вечером. И в от так, почти на ручном управлении, силовики консолидировались. Первое, ч то я обязан был сделать, - это преодолеть ведомственную разобщенность: ко гда армия не понимает, что делает МВД, а ФСБ критикует всех, но сама ни за чт о ответственности не несет. Мы - одна команда, единый организм. Только тогд а будет успех. - Вы говорили о цене, которую вы лично готовы были заплатить за кампанию на Северном Кавказе. Она действительно минимальна - карьера. Но ведь цена лю бой военной операции измеряется и в человеческих жизнях, и в денежных ед иницах, кстати. - Я был убежден, что если мы сейчас не остановим экстремистов, то через нек оторое время нам грозит вторая Югославия на всей территории Российской Федерации, югославизация России. - Ну и выбили бы боевиков из Дагестана, оградили бы Чечню санитарным кордо ном... - Это бессмысленно и технически невозможно. - Скажите, а вот тот факт, что Ленин много десятилетий назад отдал Финлянди ю, вызывает у вас аллергию? Отделение Чечни в принципе невозможно? - Возможно, но дело-то не в отделении. Мне казалось, что это было абсолютно понятно. Я скажу вам, чем я руководств овался и почему был так убежден в угрозе, которая нависла над страной. Вот все говорят, жесткий, жестокий даже - малоприятные эпитеты. Но я ни на секу нду не сомневался, да и для элементарно политически грамотных людей давн о было понятно, что Чечня не ограничится только независимостью самой Чеч ни. Она будет использована как плацдарм для дальнейшего нападения на Рос сию. Ведь началась же агрессия. Они накопили там силы и напали на сопредельну ю территорию. Для чего? Для того, чтобы защитить независимость Чечни? Коне чно, нет. Для того, чтобы отторгнуть дополнительные территории. Вот захле стнуло бы Дагестан - и все. Кавказ отошел бы весь, это же понятно. Дагестан, И нгушетия, а потом вверх по Волге - Башкортостан, Татарстан. Это же направле ние в глубь страны. Вы знаете, когда я представлял себе реальные последствия - меня оторопь б рала. Я думал, что если это вот так будет развиваться, то сколько беженцев смогут принять Европа, Америка? Потому что дезинтеграция такой огромной страны - это, конечно, была бы глобальная катастрофа. И когда я начинал соп оставлять масштабы возможной трагедии с тем, что мы там имеем, у меня ни на секунду не было сомнений, что мы должны действовать так, как сейчас, может быть, еще более жестко. Проблема в том, что нам не хватило бы никаких воору женных сил, если бы конфликт пошел дальше. Нам пришлось бы объявлять приз ыв резервистов и их отправлять воевать. Началась бы настоящая крупномас штабная война. Или пришлось бы согласиться на раздел страны. Немедленно появились бы не довольные лидеры отдельных регионов, краев - мы не хотим жить в такой Росс ии, мы будем самостоятельными. И пошло-поехало. Теперь вернемся к вопросу о независимости Чечни. Допустим, мы согласилис ь бы на эту независимость республики вплоть до ее отделения. Ситуация ст ала бы уже совсем другой. Сегодня все признают, и правильно делают, что нео бходимо соблюдать территориальную целостность России, и не оказывают о фициальной поддержки террористам и сепаратистам. А если бы мы согласили сь на их самостоятельность, то нашлось бы немало стран, которые признали бы Чечню и в тот же день начали оказывать ей крупномасштабную и абсолютн о официальную поддержку. И наши действия уже рассматривались бы как агре ссия, а не как решение внутренних проблем. Это кардинально меняет ситуац ию и делает ее многократно худшей для России. Летом прошлого года мы начали борьбу не против самостоятельности Чечни, а против агрессивных устремлений, которые начали нарождаться на этой те рритории. Мы не нападаем. Мы защищаемся. И мы их выбили из Дагестана. А они о пять пришли. Мы опять выбили, а они пришли. И в третий раз выбили. А когда дал и им серьезно по зубам, они взорвали дома в Москве, в Буйнакске, в Волгодон ске. - Решение продолжить операцию в Чечне вы принимали до взрывов домов или п осле? - После. - Вы знаете, что есть версия о том, что дома взрывались не случайно, а чтобы о правдать начало военных действий в Чечне? То есть это якобы сделали росс ийские спецслужбы? - Что?! Взрывали свои собственные дома? Ну знаете... Чушь! Бред собачий. Нет в российских спецслужбах людей, которые были бы способны на такое пр еступление против своего народа. Даже предположение об этом аморально и по сути своей нечто иное, как элемент информационной войны против России . "ШАМПАНСКОЕ ПИЛИ ПРЯМО ИЗ ГОРЛЫШКА" ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Недели за три до Нового года Володя сказал: "На Новый год я полечу в Чечню. Т ы со мной?" Я сначала удивилась: "А как же я детей одних оставлю? А если что-то случится с нами обоими, то как же они будут? Нет, не полечу". Через пару дней я улетела в Питер, подумала спокойно, вернулась в Москву и сказала ему, что летим вместе. Не знаю почему... Одной страшно остаться, без него. А ведь никт о не мог гарантировать, что ничего не случится. Это - непредсказуемо. Из женщин полетела еще жена Патрушева, директора ФСБ. Остальные все мужч ины. Мы прилетели в Махачкалу, потом пересели в три вертолета и отправили сь в Гудермес. А в Гудермесе пилот не рискнул сажать вертолет: видимость б ыла недостаточной. Нужно было, кажется, 150, а она была 100 метров. За двадцать м инут до наступления Нового года развернулись и полетели обратно. А в пол ночь открыли в вертолете шампанское. Стаканчиков не было. Пили прямо из г орлышка. Две бутылки шампанского на всех. Когда мы развернулись, то там, в Гудермесе, все решили, что уже не прилетим. Но надо знать Володю. У меня не было ни минуты сомнений, что мы все равно по падем в эту воинскую часть. Неважно, когда и как, но попадем. Когда вернули сь в Махачкалу, он мне сказал: "Давай оставайся, а мы поедем на машинах". Вот уж нет! Стоило лететь в такую даль, чтобы сидеть и ждать неизвестно чего. М ы сели в машины. Времени было уже полтретьего, наверное. Через два с полови ной часа доехали до части. Я, честно говоря, всю дорогу спала. Видели бы вы, какое удивление и какой восторг был там у ребят в глазах, ког да мы приехали. Лица у них усталые, даже отрешенные немного. А в глазах так ое, как будто они ущипнуть себя хотят: действительно это Путин к ним приех ал Новый год праздновать или мерещится? Час побыли в части и поехали назад. А еще через пару часов дорогу, по котор ой мы только что проехали, взорвали. Вот и все. Прилетели в Москву. А 1 января мы были приглашены к Борису Николаевичу. Я его видела второй раз в жизни. МАША, старшая дочь: Мы все время донимали родителей: "Где будем встречать Новый год?" А за неде лю, кажется, до праздника мама сказала, что их с папой в Новый год не будет. Н о они не сказали, куда поедут. Мы с сестрой как-то не особенно задумывались , куда они отправляются. Да и не обиделись на них. Мы пригласили подружку, к тому же у нас тогда гостили тетя с кузиной. И подарки нам уже подарили. Мы п росили компьютер, а подарили два - чтобы у каждой свой. Вернулись родители на следующий день вечером и снова куда-то уехали. А мы потом только по теле визору узнали, что они были в Чечне. СЕМЬЯНИН Интервью с Людмилой Путиной "В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ ТОЖЕ ЛЮБОПЫТНО" - Вы прожили с мужем двадцать лет. Наверное, все о нем знаете? - Так не бывает, чтобы все. В каждом человеке что-то остается за кадром. - Он неразговорчив? - Я бы не назвала Володю молчуном. На интересующие его темы и с интересующи ми его людьми он очень даже охотно говорит. Но он не склонен обсуждать люд ей, тем более тех, с кем работает. Я - наоборот. Если я знаю человека или прос то кого-то увидела по телевизору, то высказываю свое мнение. А он не любит этого делать. - Ну, выскажитесь о ком-нибудь. Вот Чубайс, например. Вы его знаете? - Немного. - Он обычно нравится женщинам. - А он женщин, как мне показалось, всерьез не воспринимает, относится с нек оторым пренебрежением. Я не феминистка, но мне хочется, чтобы женщина в эт ом мире занимала достойное место. - Так это вы влияете на мужа? Он все время говорит, что женщин у нас недооцен ивают. - Вряд ли это мое влияние. Просто у нас иногда совпадают взгляды. - А он на женщин заглядывается? - Думаю, что красивые женщины привлекают его внимание. - Вы спокойно к этому относитесь? - Ну какой же это мужчина, если его не привлекают красивые женщины? - Довольно многие мужья срывают дома накопившееся за день раздражение. - Нет, Володя никогда не вешал на меня свои проблемы. Никогда! Он всегда сам их решал. Более того, не заводил об этом разговор, пока не решит. Потом мог ч то-то рассказать. Но я точно знаю, когда у него проблемы какие-то или прост о плохое настроение. Это он не очень умеет скрывать. Вообще-то он человек у равновешенный, но в такие минуты его лучше не дергать. - А то - скандал? - Смотря что вы имеете в виду? Если битье посуды и метание сковородок, то не т. Он даже не говорит на повышенных тонах. Но может довольно резко ответит ь. - Напиться может? - Такого не было. Он вообще к этому равнодушен. В Германии полюбил пить пив о. А так может выпить немного водки или коньяку. - Вы ведь никогда не жили богато? Или все же был такой период в жизни, когда н е приходилось считать деньги до зарплаты? - Да нет, такого не было, чтобы не считали деньги. Даже не знаю. Это, наверное, надо каким-то крупным бизнесом заниматься, чтобы их не считать. - А финансами в семье вы занимались? - Да. ВЛАДИМИР ПУТИН: Люда этим в основном и сейчас занимается. А я как не обращал, так и не обращ аю на это внимание. Копить деньги я не особенно умею. Да и на что копить-то? Я считаю, что нужно иметь комфортное жилье, нормально питаться, прилично в ыглядеть, дать хорошее образование детям, иметь возможность иногда съез дить куда-нибудь отдохнуть. И это все, на что нужны деньги. А на что еще? Вообще, если бы у меня была куча денег, я бы поездил, попутешествовал. Я мал о бывал в экзотических странах. В Америке был всего дважды - в Нью-Йорке, в ж арищу, да в Лос-Анджелесе. Мало что видишь, когда приезжаешь по делам: аэро порт, гостиница, зал для переговоров, аэропорт, и все. Я в Африку хотел поехать, на сафари. В Кению. Собрался и детей взять, а потом не решился. Там, говорят, прививки надо делать. Я бы в Индию съездил. В арабс ких странах тоже не был. Хочется посмотреть Египет, Саудовскую Аравию. В Л атинской Америке вообще не был. Тоже любопытно. Правда, говорят, что там вс е выглядит, как в Советском Союзе пятидесятых годов. - Дома, наверное, вы готовите? - Готовила. Обязательно завтрак, обед и ужин. А теперь есть повар. - Вы не замечали, что у нас как только кто-то занимает серьезный пост, сразу начинает толстеть. - Володя тренируется каждое утро, минут двадцать-тридцать. И плавает - утро м и вечером. ВЛАДИМИР ПУТИН: Я обычно не обедаю, не успеваю. Днем стараюсь есть фрукты, пью кефир, когда получается. А когда не получается, предпочитаю вообще ничего не есть. Веч ером ужинаю. Худеть не собираюсь, но и толстеть тоже. А вот Людмила похудел а на пятнадцать килограммов, я даже не ожидал. И девочки у меня хрупкие. На премьерской даче, где мы сейчас живем, есть бассейн, небольшой, метров д венадцать. Стараюсь плавать каждый день. Да и тренировки, как показал опы т, лучше не бросать. Бросишь - и сразу надо закупать одежду на несколько ра змеров больше. У меня, я рассказывал, был такой период, когда я из 44 - 46-го разм ера перелез в 52-й. Потом взялся за себя. Так что дома хоть полчаса в день ста раюсь тренироваться. А вообще я вам скажу, иногда доходит до маразма. Рассказали всем, что я зан имался борьбой, так теперь звонят и говорят: "У нас назначено такое-то перв енство. Когда прикажете проводить?" Я даже оторопел: "Что?" Они говорят: "У на с в принципе дата уже есть, но вы когда считаете нужным?" Я говорю: "Слушайте , да проводите когда хотите". А они все спрашивают, мол, когда вам удобно, вы- то приедете? Ну, не выдержал и послал их куда подальше: "Смогу - приеду, не см огу - не приеду. Дурака-то не валяйте!" "СРЕДИ КОГО ЖЕ МНЕ КАТАТЬСЯ?" - А вот на лыжах вы катались вместе под Сочи, в Красной Поляне. В Германии пр истрастились? - Нет, раньше. А дети катаются лучше, чем мы. Но у них были в этот день гости, и они с нами не поехали. ВЛАДИМИР ПУТИН: Я давно начал кататься на горных лыжах. Раньше ездил на Чегет, в Славск - эт о на Украине. Потом за границу несколько раз ездил. И Людмила катается. Я в этот раз посмотрел: даже совсем неплохо. А когда приехали в феврале в Сочи , люди там ошалели, когда нас увидели. Но реакция была какая-то очень добра я, человеческая. Может быть, еще и потому, что с нами не было чиновников чел овек сто пятьдесят, которые не умеют кататься, но готовы лыжные палки дер жать. Мы первый раз спустились, я потом подхожу к подъемнику, очки снял, а там оч ередь стоит - и вдруг возгласы: "Не может быть!" Начали пропускать без очере ди. А вообще никто не приставал. Сфотографироваться только хотели. Много народу сразу собралось и сфотографировались все вместе. Вот автографы, п равда, отказался давать, потому что или надо было кататься, или автографы раздавать. Все время бы на это ушло. Смешно еще было. Кто-то сказал: "Как же т ак, вы среди нас катаетесь!" Я засмеялся: "А среди кого же мне кататься? Среди негров? Так они не умеют, да и снега там нет". - Вы вечером дожидаетесь мужа? - Да. И утром встаю вместе с ним. Знаете, до того как он стал премьером, легко вставал по утрам, хотя спать ложились в двенадцать, в час ночи. Уставал мен ьше. Сейчас - фантастическая нагрузка. Мне кажется, что просто нечеловече ская. Когда я смотрела по телевизору его встречу с Мадлен Олбрайт, мне даж е страшно стало. Спал он накануне от силы четыре часа, а утром была встреча с Олбрайт, длилась три часа. И это же не просто светский разговор. - Вас не удивляет, как он со всем этим справляется? - Удивляет. Правда, у Володи всегда была хорошая память. Я помню, когда он ещ е работал в Питере, нас пригласили на прием во французское консульство. Э то было в самом начале его карьеры. Володя опаздывал, и мы все, человек сем ь, его ждали. Когда он пришел, набросились на него с вопросами, и он часа два фактически давал пресс-конференцию, хотя мы были приглашены просто в гос ти. - О чем? - Да обо всем. Я тогда впервые увидела его в работе. Сидела открыв рот. А он г оворил о политике, экономике, истории, юриспруденции. Я слушала и все врем я думала: "Откуда он все это знает?" Но знаете, я как-то всегда в него верила. С колько раз он начинал с нуля. И получалось. И в Москве все сложилось. А ведь после того как он ушел с поста вице-мэра, ему было непросто, он мог и не найт и работу. Тот период вообще был для него тяжелым. Он молчал, ничего не гово рил, но я же понимала. Я и сейчас в него верю, хотя и боюсь за него немного. - Статус вашего мужа довольно резко изменился, и это не могло не сказаться на вашей жизни. Больше ограничений, как ни странно. Друзья, наверное, не мо гут просто взять и приехать к вам в гости. Девочки растут, в общем, оторван о от друзей... - А сейчас и от школы, потому что усилены меры безопасности. Маша в девятом классе, Катя - в восьмом. Учителя приезжают домой. Но и подружки к ним сюда п риезжают. Они все же ходят в кино, в театр... Конечно, элемент несвободы появ ился. Но девочки у нас получились - ох, не сглазить бы - какие-то очень умные по жизни. Я надеюсь, что все эти перемены на них не скажутся. МАША: Честно говоря, в школу хочется. Там, конечно, задают всякие вопросы про пап у. Интеллигентные люди не спрашивают, а неинтеллигентные спрашивают. Ну, те, которые очень любопытные. Когда папа стал премьер-министром, нас стал и очень уважать, резко так стали уважать. Но знаете, некоторые ведь льстят , подлизываются. И это очень чувствуется. Есть такие, которые на улице расс казывают: я знаю Путину. А вообще, кто со мной в прошлом году дружил, те и сей час дружат. КАТЯ, младшая дочь: Вообще-то политика нас не волнует. Мы зовем папу смотреть мультики с нами, и он иногда смотрит. А еще у нас сейчас любимый фильм "Матрица", но папа его н е видел. Мы его приглашали. Он сказал, что нет времени, но потом обязательн о посмотрит. Мы сначала пошли в кинотеатр на Красной Пресне и посмотрели этот фильм на русском, а потом купили кассету на английском. В школе у нас три языка - немецкий, английский и французский. МАША: И уроков задают очень много. Даже когда мы в школу не ходим, уроки все равн о задают... КАТЯ: Нас в кино охраняют. Человек сидит, кино смотрит, я думаю, заодно нас охран яет. А вообще охрану мы почти не замечаем. Даже когда с друзьями куда-то хо дим, они так, рядышком, стараются не мешать. Мы их тысячу раз звали с нами ко фе попить, но они не соглашаются. МАША: Нас иногда спрашивают: "А вот вы знаете, что папа собирается делать?" Мы ник огда его не спрашиваем. Зачем? Ему и так все задают кучу вопросов. Мы больш е ему о себе рассказываем. По-моему, ему это интересно. - Хорошо им вдвоем, похоже? Как же вы решились подряд родить? - Володя так хотел. Он действительно очень любит девочек. Не все мужчины та к трогательно относятся к своим детям, как он. И он всегда их баловал, а вос питывать приходилось мне. - А мальчика он не хотел? - Он всегда говорил: "Что Бог даст, то и хорошо". Никогда не говорил, что хочет мальчика. - А вот это белое и пушистое, которое там у двери лежит, девочка или мальчик? - Тоже девочка, это Тоська - тойпудель, но сейчас она больше похожа на болон ку. Не стригли давно. Володя сначала отнесся к ней с некоторым недоверием. Слишком маленькая. Но сейчас полюбил. - Маша и Катя говорят о будущем? Кем они хотели бы стать? - Маша очень серьезно произносит слово "менеджмент", а Катя говорит, что хо чет быть дизайнером, мебель придумывать. - Девочки, наверное, совсем не видят отца. - Чаще по телевизору, чем дома. Но он всегда к ним заходит, когда бы ни пришел . Вообще у нас уговор с Машей и Катей, что они должны ложиться спать в одинн адцать. Если просрочили, то в субботу никого не приглашают в гости. Это, на верное, слишком строго, но иначе они будут сидеть до трех ночи. Я за самоко нтроль. Если сидят до трех, то знают, какие будут последствия. - А из папы они, наверное, веревки могут вить? - Из их папы веревки вить никому не удастся. "ЖЕНЩИНЫ ОДАРЕННЫЕ, А МУЖЧИНЫ ПРОСТО ИЗВЕСТНЫЕ" - Что это за книжка лежит, на немецком языке? Вы читаете по-немецки? - Да, эту подарила преподавательница дочек. Она немка. Очень любопытный по дарок, и трогательный. Я еще ее не прочитала. ВЛАДИМИР ПУТИН: Знаете, как книжка называется? Жена перевела как "Способные женщины в тен и великих мужчин". Но это не совсем точно. Буквальный перевод: "Одаренные ж енщины в тени известных мужчин". Мне кажется, так звучит гораздо менее при ятно для мужчин. Женщины - одаренные, а мужчины - просто известные. - У женщин, которые находятся в тени мужчин-политиков, наверное, непростая жизнь. Женщине все же хочется внимания, чтобы ее носили на руках... - Меня не нужно носить на руках. Я, наверное, из той категории женщин, о котор ых сказано: "Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет". Есть женщины, к оторых не носят на руках. - Но зато буквально все интересуются женами известных политиков. Вы уже у спели обидеться на прессу? - "Обидеться" - неточное слово. Обижаются обычно на близких людей, которые т ебе небезразличны. Неприятно - бывает. Неприятно, допустим, когда журнали сты приходят к моей маме и сестре и требуют интервью. Без всякого предупр еждения, пользуются их простотой. Неприятно, когда где-то копаются в твое й биографии. Неприятно, когда врут. - А муж как относится к прессе? Смотрит телевизор? - Новости, иногда кино. - Реагирует как-то? - Или смеется, или возмущается, или расстраивается. Вполне эмоционально р еагирует, я бы сказала. И вечером в субботу или воскресенье, если бывает до ма, смотрит аналитические программы. ВЛАДИМИР ПУТИН: Я читаю все газеты. Именно газеты, а не дайджест. Все равно, в каком порядке. Начинаю с той, которая лежит сверху. Читаю "Известия", "Комсомолку", "Советск ую Россию", "Коммерсантъ"... Новости смотрю, если есть время. "Кукол" видел пар у раз всего. Меня не раздражает, а друзья обижаются. Ну, друзья, может, и имею т на это право. - У вас есть друзья? - У меня лично три подруги. - А у мужа? - Мне вообще казалось, что у Володи пол-Питера знакомых. У нас всегда был по лный дом народу. Особенно в выходные дни. Да и в будни. Всегда кто-то заходи л. В основном по его инициативе. Он любит общаться с людьми, иначе, мне каже тся, он сейчас не выдержал бы этой нагрузки. Да и сюда приезжают друзья из Питера. Останавливаются у нас. ВЛАДИМИР ПУТИН: Недостаток общения с друзьями сильно меня подавляет эмоционально. Пото му что у меня очень хорошие друзья. И на самом деле, это часть нашей жизни, э то мы, это часть нас самих. Я это остро почувствовал, когда за границу уеха л. Первые годы страшно скучал по друзьям. Просто без них - пустота и одиноч ество. Хотя и нагрузка была на работе, и семья, и дом. Я понял, что мы же самов ыражаемся в друзьях. После третьего года в Германии наступил период адап тации, появились новые связи. И я вдруг с тревогой почувствовал, что меня н е тянет в отпуск. Правда! Испугался даже. У меня много знакомых, а близких людей наперечет. Они никуда не делись. Они меня никогда не предавали. И я их тоже. Это, на мой взгляд, то немногое, чем с тоит дорожить. Даже не знаю, ради чего можно было бы предать друзей. Карьер а? Сама по себе она не очень меня привлекает. Только как возможность реали зовать себя, сделать что-то интересное. А как же можно самореализоваться, если ты себя предаешь? Я на это так смотрю, просто. Если же смотреть на карь еру как на способ прорываться к власти, чтобы командовать или зарабатыва ть деньги, и ради этого ты готов лишиться всего - ну, это другое дело. А если у тебя есть жизненные приоритеты, ориентиры и ценности, то ты понимаешь, ч то нет смысла жертвовать собой и теми, кто является частью тебя. Просто не т смысла: потерь больше, чем выигрышей. Так получается. - Вам наверняка приходится ходить на приемы, вести с мужем светскую жизнь, быть на виду, соблюдать этикет. Вас это не тяготит? - Ну если есть с кем поболтать, то нет. Что касается одежды, то даже приятно. Женщине всегда приятно красиво одеваться. Другое дело, что сама политика никогда меня не интересовала. Вот это скучно. - А что вы предпочитаете носить - юбку или брюки? - Сейчас юбки, а раньше - брюки. В повседневной жизни люблю трикотаж - юбку и свитер. А в официальных случаях теперь приходится носить костюмы. - Раньше жены руководящих работников одевались в закрытой секции ГУМа. А вы куда едете, если хочется что-то купить? - В магазины, как и все. Вот недавно съездила в "Эскаду" и купила брюки и свит ер, которые сейчас на мне. Неделю ездила по городу и искала себе сапоги. Та к и не нашла. Ничего не подошло. - А мужу тоже вы покупаете одежду? - Какое-то время покупала я. Да и сейчас иногда. Он никогда не придавал знач ения одежде. У него всегда было два, максимум три костюма. Ну, еще джинсы, ру башки. Дома он ходил в джинсах и свитере. Очень непритязателен в одежде. Се йчас, поскольку все время на публике, стал к этому относиться внимательн ее, но не более того. - Многие обратили внимание, что раньше рукава костюмов были длинноваты. Т еперь все нормально. - Просто раньше этим занималась я, и иногда ленилась подшивать. Теперь поя вилась возможность делать это в ателье. - Если вы ему купите галстук, он безропотно наденет? - Только если будет подходить к рубашке и костюму. Безропотно он ничего не делает. - Раньше у вас были длинные волосы, а теперь - стрижка. У кого вы стрижетесь? - У Ирины Барановой. У нее стриглась и Наина Иосифовна Ельцина. По-моему, Ир ина - замечательный мастер. У нее свой салон. - А мужа кто стрижет? - Есть какие-то мастера - то ли в ФСО, то ли в ФСБ. Стрижке он тоже никогда не пр идавал особого значения. Я люблю, когда он пострижен совсем коротко. - А отдыхать вы ездите вместе? - Раньше ездили. Два раза на Куршскую косу. За границей были. А теперь... Знае те, я больше не строю планов. Раньше строила, и когда они рушились или не сб ывались, мне было всегда ужасно больно, плохо, обидно. А потом я поняла: про ще всего, чтобы не было разочарований, не строить планов - ни совместного о тдыха, ни праздников, ни отпусков... - Как-то вы очень грустно это сказали. - Да нет. Я же понимала, что так будет. В конце концов, если бы меня волновала только моя личная судьба, то я бы в какой-то момент сказала мужу: "Володя, я т ебя просто умоляю, не надо этого ничего. Давай останемся в стороне. Давай б удем жить по-другому". Но я же не сказала. ПОЛИТИК - Ваша жена рассказала нам, что вы как-то давали французам импровизирован ную пресс-конференцию и два часа отвечали на коварные политические вопр осы. Рискнете повторить с нами? - О чем будем говорить? - Обо всем. "АРМИЯ УЙДЕТ В КАЗАРМЫ" - Более или менее понятно, какой цели вы намерены добиться в Чечне: окончат ельного разгрома боевиков. Вы знаете, что делать в Чечне после этого? - Правильно, сначала надо закончить военную операцию. Что это означает? Ра збить крупные бандформирования, то есть отряды от десятка боевиков и выш е. Параллельно усиливать роль органов правопорядка, восстановить орган ы власти и управления. Заняться социальными проблемами - школами, больни цами. Начинать активно организовывать рабочие места. После этого провес ти выборы. Необходимо также провести довыборы в Думу от Чечни, у республики должен быть свой депутат. В зависимости от развития ситуации возможно введение прямого президентского правления. - Прямое президентское правление? На какой срок? - На полтора-два года. За это время восстановить там в полном объеме все ор ганы власти и управления и переходить к другим политическим процедурам: к выборам местных органов власти, руководителя республики. Предварител ьно подготовив необходимую базу и тех людей, на которых можно опираться. - Назначенных из Москвы? Русских, чеченцев? - Возможны варианты, в том числе и смешанное руководство. Возможностей оч ень много. Надо решать. Выбирать надо не по национальным признакам, а по де ловым. - Но это уже было, хотя в иной форме - и выборы, и органы власти, и социальная п омощь. А потом боевики в два счета вернули себе Грозный. И сейчас нет никак ой гарантии, что это не повторится. - Знаете, в чем гарантия? Могу повторить: бандиты будут уничтожены. Вот кто возьмет в руки оружие, тот будет уничтожен. А со всеми остальными мы готов ы иметь дело. Пускай выбирают руководителя республики. Мы готовы подписа ть соглашение с Чечней. Сколько у нас таких соглашений о разграничении п олномочий? Человечество выработало огромное количество всяких вариант ов сожительства различных народов в рамках одного государства. Да, нужно искать какой-то компромисс, и мы будем искать. Но нам никто никогда никако го решения силой навязывать не будет. - А мы разве не силой будем навязывать? Неужели вы думаете, что остался хот я бы один чеченец, который не будет за кого-то мстить? - Россию спровоцировали на те действия, которые она сегодня там проводит. Бандиты же обокрали Чечню, свой народ. В течение трех лет они крали у людей зарплату, пенсии, пособия. И большинство граждан Чечни сегодня считают, ч то во всем виноваты те, кто руководил Чечней эти годы. - Но вы собираетесь установить диктат. - Ничего подобного. Мы применяем силу не к народу, а к бандитам. Это они пыта лись диктовать чеченцам, как им жить и даже как молиться Аллаху. Мы устано вим порядок, в республике будет спокойно и мирно, и потом перейдем к выбор ам, и будем договариваться уже с новым руководством о разграничении полн омочий между Чечней и федеральным центром при общем понимании того, что мы все равно будем жить вместе. У вас есть другие варианты? Опять уйти, все бросить и ждать, когда на нас сн ова нападут? Это не было преступлением? И простых чеченцев бросили, и Росс ию подставили. - А армия? - Армия сделает свое дело и уйдет в казармы. "МЫ ЖЕ ЕВРОПЕЙЦЫ" - Чечня - это все же не вся страна. Что, по-вашему, нужно в первую очередь стра не? Главное? - Точно и ясно определить цели. И не вскользь говорить об этом. Эти цели дол жны стать понятными и доступными каждому. Как Кодекс строителя коммуниз ма. - И что напишете в первой строке этого кодекса? - Моральные ценности. - Будем снова искать особый путь для России? - А ничего искать не надо, все уже найдено. Это путь демократического разви тия. Конечно, Россия более чем разнообразная страна, но мы - часть западное вропейской культуры. И вот в этом наша ценность, на самом деле. Где бы ни жи ли наши люди - на Дальнем Востоке или на юге, мы - европейцы. - Осталось, чтобы Европа считала так же. - Мы будем стремиться оставаться там, где мы географически и духовно нахо димся. А если нас будут оттуда выталкивать, то мы будем вынуждены искать с оюзы, укрепляться. А как же? Обязательно. "А ВЫ БЫ РАЗВЕРНУЛИ САМОЛЕТ?" - В чем проблема наших отношений с НАТО? - В том, что мы себя не чувствуем там полноценными участниками процесса. Ес ли будем принимать полноценное участие в выработке решений, то я здесь н ичего не вижу страшного. - Ситуация с Югославией показала, что решения можно принимать и без Росси и. - Так в том-то и дело! Такие отношения нам не нужны. - Вы ведь были секретарем Совета Безопасности, когда начались события в Ю гославии. Вашим мнением интересовались президент или премьер-министр? - Президент решал эти вопросы напрямую с Министерством обороны и МИДом. - А вы бы развернули самолет над Атлантикой на месте Примакова? - Возможно. Примаков оказался в очень сложной ситуации. Да, он мог долететь до Вашингтона и использовать свой визит как трибуну, чтобы высказать по зицию России. Но и американцы могли это использовать в своих целях. Интер претировать прилет российского премьера как знак того, что Россия согла сна с предложенным вариантом решения югославской проблемы. Тот способ решения проблем, который избрали для Югославии, был предопред елен после распада СССР. - Тогда зачем эти демонстрации, если ослабшая Россия все равно ничего сде лать не может? - Не так. Россия и в сегодняшнем своем качестве может многое сделать. Нужно было заранее, до начала бомбардировок в Югославии, проанализировать сит уацию, разобраться, какими ресурсами мы располагаем, чтобы влиять на реш ение наших партнеров. Можно было активнее работать с теми странами, кото рые не хотели подобного развития событий. "ОНИ БУДУТ ТАМ И ТОГДА, ГДЕ И КОГДА МЫ СКАЖЕМ" - Давайте вернемся еще раз к Чечне, если уж мы заговорили об интеграции в Е вропу. Вы можете представить себе ситуацию, при которой в Чечню можно был о бы ввести миротворческий контингент? - Исключено. Если мы признаем, что Чечня независимое государство, то да. Он а тогда может привлечь туда любые миротворческие силы. - Но говорили, что и Косово останется в составе Югославии, а войска ввели. - Вот поэтому мы и не соглашаемся ни на какие варианты типа косовского. Нич его, что напоминало бы аналог югославских событий, нет и быть не может. Тем более, что все, чего добились союзники по альянсу, на практике оказалось п рямо противоположным целям, которые ставила перед собой НАТО. - Вы говорите "мы не соглашаемся". А что, разве предлагали? - Посредника, допустим, предлагают в разрешении конфликта в Чечне. Нам там не нужны никакие посредники. Это первый шаг к тому, чтобы интернационали зировать конфликт. Сначала посредники, потом еще кто-то, потом наблюдате ли, потом военные наблюдатели, потом ограниченный контингент. И понеслос ь... - Ну а наблюдатели, допустим, ОБСЕ? - В Чечне? После завершения боевых действий и разгрома бандформирований. Они будут там и тогда, где и когда мы скажем, где мы разрешим и сочтем это це лесообразным. - С таким подходом Европа нам, похоже, не светит. - Смотря какая Европа. Давайте разберемся. Да, мир изменился, изменилась и Европа, никакого секрета тут нет. Устав ООН писался с учетом иного раскла да сил в мире - мы тогда были главными победителями во Второй мировой войн е. Сейчас мы стали, увы, слабее, а Устав ООН продолжает действовать. Это не вс ех устраивает. Его как-то пытаются менять или подменять, например, решени ями НАТО. Мы не должны с этим соглашаться. Кстати, многие забыли, что когда в конце сороковых годов создавался НАТО, Советский Союз высказывал намерение войти в этот блок. Но нас туда не пус тили. В ответ, вместе со странами Восточной Европы мы образовали Варшавс кий договор, сейчас уже несуществующий - как ответ на формирование альян са. - Так не вернуться ли к идее вступления в НАТО? - Вернуться-то можно, но вряд ли сейчас. Вопрос в том, о каком НАТО идет речь. Если о том, который в нарушение решений ООН действовал в Косово, то нам это даже теоретически обсуждать неинтересно. Если речь идет о серьезной тра нсформации этого блока, преимущественно в политическую организацию, го товую к конструктивному взаимодействию с Россией, тогда есть предмет дл я обсуждения. Словом, я не вижу причины, которая бы препятствовала развитию сотрудниче ства России с НАТО, но, повторяю, только при условии, что к нам будут относи ться как к равноправному партнеру. Хотя в любом случае, даже в режиме предположений, надо говорить об отдале нной перспективе. Ведь есть масса проблем - политических, экономических, военных. Например, любой блок, и НАТО не исключение, принимает стандарты в ооружений, и это, понятное дело, существенно затрагивает интересы оборон ной промышленности. - А что думают по этому поводу собственно натовцы? - Я думаю, будут бояться разрушения НАТО изнутри. Я их тоже прекрасно поним аю. Мы - слишком мощная доминанта. Сейчас есть одна - США, а появится вторая, хотя и не такая мощная, как первая. Но баланс может быть нарушен, и отцы-осн ователи НАТО опасаются, что организация сильно изменится. С нашей точки зрения, в лучшую сторону, а с их - возможно, в худшую. - Все-таки непонятно. Получается, что Россия критиковала НАТО потому, что м ы не были допущены к решению югославской проблемы как полноценные партн еры. А если бы были? - Так в том-то и дело. Если бы были, то не было бы и этого решения. Мы бы в любом случае не согласились на подобного рода вмешательство во внутренние де ла другой страны. Оно не может быть оправдано никакими соображениями, в т ом числе и так называемой гуманитарной интервенцией. Я считаю, что сама о перация была крупномасштабной ошибкой в области международных отношен ий, нарушением основополагающих принципов международного права. - А ввод войск Варшавского Договора в 56-м в Венгрию и 68-м в Чехословакию тоже был крупномасштабной ошибкой? - Вы забыли, что и в Германии в 53-м мы применили силу. Это были крупные ошибки, на мой взгляд. И та русофобия, которую мы имеем сегодня в Восточной Европе , это как раз плоды тех ошибок. И потом. Мы ведь начали с отношений России с Европой, а свели все к отношен иям с НАТО. При всей североатлантической направленности сегодняшней ев ропейской политики не надо забывать, что НАТО и Европа - все-таки не одно и то же. И я уже сказал, что мы страна европейской культуры, а не натовской. "ГОСУДАРСТВО ХОЧЕТ И МОЖЕТ" - Вот мы все время говорим, что Россия ослабла и от этого куча проблем и вну три страны, и вовне. Ваш тезис: нужно восстанавливать государственность, нужно сильное государство. Понятно. Но не означает ли это, что надо восста навливать и государственную собственность? - Нет, конечно. У нас должна быть государственная собственность в огранич енном масштабе, там, где это необходимо. Например, в оборонной отрасли. - То есть надо расширять частный сектор? - Первое, что нужно, - гарантировать право собственности. Я считаю, что одна из главных задач государства - создавать правила, общие правила: в виде за конов, инструкций, положений. И второе - соблюдать эти правила, гарантиров ать их соблюдение.. - Да уже насоздавали этих инструкций и правил, положений и законов, а резул ьтат? - Вы правы. И поэтому столь велик дефицит доверия народа к власти. Посмотри те, сколько законов всяких напринимали в социальной сфере. Вот бесплатны й проезд, например, для военнослужащих. Принять приняли, но в жизни за прое зд военные платят. Таких примеров масса. Чтобы изменить эту ситуацию, вла сть должна решиться на непопулярные меры. - Какие непопулярные меры? - Надо будет пересматривать все те социальные обязательства, которые взя ло на себя государство за последние годы и которые никак не обоснованы и ничем не обеспечены. Никуда не деться. - А конкретнее? Хотя бы на примере того же бесплатного проезда для военнос лужащих? - Пожалуйста. Не лучше ли повысить зарплату некоторым категориям граждан , в том числе и военнослужащим? Даже если чуть больше им дать денег, то они с могут платить за проезд сами и не будут поставлены в унизительное положе ние. Но если уж власть сказала, что будет платить этим гражданам, скажем, к омпенсацию за проезд, то надо платить. Уверен, левая оппозиция тут же обрушится с критикой, что людей лишают льг от, что это удар по обездоленным трудящимся, которым и так тяжело живется. Но власть, которая не выполняет свои обязательства, - это вообще не власть . Поэтому такое недоверие к ней сейчас. "ПАРТИЯ С ТАРАКАНАМИ" - Так вы с левыми в сговор вступаете потому, что они вам пригодятся, когда б удете принимать непопулярные решения? И поэтому вам был так нужен Селезн ев в качестве спикера Думы? - Мне нужен? Я, наоборот, и Селезневу, и Зюганову говорил: найдите свежее лиц о, даже если это будет человек от вас. - Но все равно же от коммунистов! Очень свежее лицо получили в итоге... - Послушайте, сотрудничество с коммунистами в нашей Думе было всегда. Ни о дин закон не проходил без поддержки коммунистов. И никакого сговора, есл и уж мы говорим серьезно, не было. Мне представляется, что в отношениях с к оммунистами есть два пути. У них есть все шансы стать современной парлам ентской партией в европейском смысле этого слова. У нас есть очень много партий, групп, группировок, объединений без всякой социальной базы. И ест ь коммунисты - единственная крупная, действительно большая партия с соци альной базой, но с идеологическими "тараканами". - Назовите "тараканов" поименно. - Например, требование конфискации и национализации. - Этого не будет? - Вот этого точно не будет. Не будет очередной крупномасштабной трагедии. И не будет никакого партнерства с коммунистами, пока они придерживаются такой позиции. Если были произведены в предыдущие годы какие-то неправом ерные действия и это установлено и доказано судом, то другое дело. Ну а сам а по себе национализация и конфискация вне судебной процедуры - это ката строфа. Хотя бы потому, что это путь к произволу. Коммунисты либо изменят свои программные установки, и тогда они станут к рупной левой партией, повторяю, европейского типа, или они не смогут этог о сделать и тогда потеряют свою социальную базу по мере ее естественного убывания и постепенно будут сходить с политической сцены. - Сами-то они вряд ли так считают. - Лидеры все это понимают, как ни покажется неожиданным. И они готовятся, н а мой взгляд, к тому, чтобы видоизмениться. Не могут этого сделать сегодня , боятся, что их электорат это воспримет как предательство. А ведь тут дост аточно важно не упустить момент - когда, в какой степени и сколько им нужно менять в себе. "А, ПОДУМАЕШЬ, СУД"... - Для многих понятие "сильная власть" ассоциируется с диктатурой. - Мне вот, например, больше нравится другая формулировка - не сильная, а эфф ективная власть. - Можно назвать как угодно. Но как это власть станет эффективной? Как она б удет контролировать соблюдение установленных ею правил? - Суды должны работать, правоохранительные органы, арбитражи. Роль этих о рганов изменилась, а мы никак не хотим этого понять. Она стала соответств овать тому, что написано в законе. Почему мы не платим судьям и сотрудника м правоохранительной системы тех денег, которых они заслуживают? Потому что у нас в сознании до сих пор советская идеология. Помните, мы думали тог да: а, подумаешь, суд... Что такого особенного? Вот райком партии - да, понятно, там люди, которые принимают решения. А что от судей зависит? Им как скажут, так они и сделают. Людям до сих пор кажется, что суды не так уж важны, поэтому и платить им над о не больше, чем в среднем бюджетникам. Или нотариусы, например. Во французской системе, если нотариус поставил печать, то это не просто закон, а железобетонное решение. И ошибиться нота риусу нельзя, потому что тогда он обязан возместить ущерб. Две ошибки - и о н разорен. За этот риск они получают там огромные деньги. У нас общество должно понять, что меньшинству, определенным категориям л юдей государство должно платить очень серьезные деньги для того, чтобы о беспечить интересы большинства. Когда же мы это все, наконец, поймем?! Люди -то у нас неглупые. Просто не объясняли ничего толком. - Да все объясняли про роль судов! Десять лет уже объясняют. Ни суды не меня ются в лучшую сторону, ни отношение к ним. Как еще объяснять? - Настойчиво. Без этого ничего не изменится. И повышать судьям зарплату. "НОСИТЕЛИ ПОНИМАНИЯ" - А вот губернаторам все эти ваши идеи про эффективную власть и управляем ость государства вряд ли понравятся. Будут бояться, что урежете их самос тоятельность. - Я считаю, что нужно сохранить и местное самоуправление, и избираемость г убернаторов. Но все эти связи между собой должны быть более сбалансирова нными. При сохранении избираемости губернаторов я, например, считаю, над о подумать о возможности применять к ним какие-то санкции. Например, сним ать с должности. - То есть одни избирают, а другие снимают. - Можно разработать и другие системы их зависимости от центра. Не может бы ть полной независимости. - Вы имеете в виду: разработать систему контроля? - Контроля и оказания влияния. Нужно, чтобы все субъекты Российской Федер ации были поставлены в одинаковые экономические условия перед федерал ьным центром. Я имею в виду, что у нас заключено большое количество всяких соглашений о разделении полномочий, но некоторые субъекты имеют неопра вданные льготы, такие, которых нет у других. - Например, Татарстан? - Например, Татарстан. - Шаймиев вас может не понять. - Ошибаетесь, понимает. Я с ним недавно в общих чертах обсуждал эту проблем у. Шаймиев со мной, в общем, согласился. Ведь все понимают, что конкретно разъедает общее экономическое и полити ческое пространство. И эта задача одна из первоочередных. Следующий шаг - наука и образование. Потому что без современных менеджер ов, без современного понимания того, как и что нужно делать, и без носителе й этого понимания добиться результатов невозможно. - Да эти носители уже все уехали из страны. - Не все. У нас сохранилось пока главное - фундаментальная наука и школа. Ес ли утратим это, то тогда все, конец. "НЕ ТАК МНОГО ДЕНЕГ И НУЖНО" - Откуда вы на все это деньги возьмете? - А вы знаете, не так много и нужно. Это не проблема денег. Это та же проблема понимания. - Ну и сколько бы вы платили, например, молодым специалистам, с учетом пони мания? - Скажем, на Западе им платят порядка пяти тысяч долларов. А если мы заплат им, условно говорю, две тысячи долларов? - Ой! - Да. И, прикинув, могу сказать, что тогда подавляющее большинство никуда н е поедет. Жить в среде своего родного языка, среди близких, родных, знакомы х, в своей стране, получать немного выше, чем другие, - это даже выгоднее. - Все же непонятно. Судьям вы собираетесь повышать зарплаты, вообще госап парату, армии, на образование и науку нужны деньги. Откуда? Завтра Америка решит распродать свой стратегический запас нефти, цены упадут и... - Деньги есть, только утекают сквозь пальцы. Пока не будет сильного госуда рства, мы так и будем зависеть от чьего-то стратегического запаса. "ВОЗМОЖНЫ ПОПРАВКИ" - Вот вы юрист. Закон - это вещь незыблемая? - Закон надо соблюдать, а если он отстает от жизни, его надо менять. Один из п остулатов теории права - закон всегда отстает от жизни. - А как насчет нашей Конституции? Она не отстает от жизни? - В Конституции должны закрепляться самые общие принципы, поэтому она и ж ивет дольше, чем обычный закон. Это правильно, поскольку Конституция гар антирует обществу определенные правила игры на длительную перспективу . Но можно вносить поправки. - Так надо вносить поправки, например, в главу о полномочиях президента? Ог раничить их, скажем? Правда, сейчас предлагают и иного рода поправки - увел ичения срока полномочий президента до семи лет. - Не знаю, может, и четырех лет достаточно, чтобы что-то реально сделать. Все должно быть естественно, хотя четыре года - маленький срок. Технологи, с ко торыми мы работаем, выстраивают программу действий по годам. Первый - фор мирование целей, команды, второй и половина третьего - поэтапное достиже ние конкретных результатов, конец третьего - начало четвертого - предъяв ление этих результатов и вхождение в следующую избирательную кампанию. И если этот цикл сорван, тогда все идет насмарку, просто уже ничего не сдел аешь и не впишешься в цикл подготовки к следующим выборам. - А как с полномочиями президента? - Я не исключаю, что возможны поправки. Надо только внимательно посмотрет ь, насколько то, что там сформулировано сейчас, отвечает интересам госуд арства, всего общества. Если записаны чрезмерные права в главе о полномо чиях президента, то можно подумать об их пересмотре. Я считаю, что это долж но быть предметом широкого обсуждения. А вообще Россия с самого начала с оздавалась как суперцентрализованное государство. Это заложено в ее ге нетическом коде, в традициях, в менталитете людей. "МОНАРХ МОЖЕТ ДУМАТЬ О СУДЬБАХ НАРОДА" - Если уж вы так исторически подходите к вопросам, то в традициях России за ложена и монархия. Что же теперь, восстанавливать? - Я думаю, что маловероятно. Но в целом... в определенные периоды времени... в о пределенном месте... при определенных условиях... монархия играла и играет до сих пор положительную роль. В Испании, допустим. Я думаю, что монархия с ыграла там решающую роль в отходе страны от деспотии, от тоталитаризма. М онархия была очевидно стабилизирующим фактором. Монарху не нужно думат ь, изберут его или нет, мелко конъюнктурить, как-то воздействовать на элек торат. Он может думать о судьбах своего народа и не отвлекаться на мелочи. - А обо всем остальном подумает премьер-министр. - Да, правительство. - Но в России это невозможно. - Вы знаете, нам многое кажется невозможным и неосуществимым, а потом - бах! Как с Советским Союзом было. Кто мог представить, что он сам по себе возьме т и рухнет? Да в страшном сне такое не могло привидеться. - А вы были на погребении останков царской семьи в Петербурге? - Нет. - Как вам кажется, правильно сделали, что захоронили? - Думаю, что да. "ТАКОЙ ЖИВОЙ УМ!" - У государства должны быть отношения с крупным бизнесом? - Обязательно, потому что от крупного бизнеса очень многое зависит. Но эти отношения должны строиться на основе того же самого закона, тех же общих правил. Кстати, и сам крупный бизнес заинтересован в том, чтобы в среде биз несменов у государства не было фаворитов, чтобы все были поставлены в ра вные условия. - То есть общение с крупными бизнесменами не исключено? - Конечно. Я считаю, что государство должно прислушиваться как к рабочим - а их выразителями являются профсоюзы, так и к представителям крупного би знеса, ассоциациям предпринимателей. От того, как они строят политику св оих фирм, своих крупных компаний, многое зависит. Зачем же делать вид, что мне это безразлично? Это неправильно. Государство не должно командовать бизнесом. Это правда. - Кстати, о фаворитах. Борис Березовский сказал в одном из интервью, что вс тречается с вами раз в месяц. Это так? - Наверное, реже. - По чьей инициативе? - По его. У него такой живой ум и много предложений. Все они связаны главным образом с Кавказом - Чечней, Карачаево-Черкесией. Он же был все-таки замсек ретаря Совета Безопасности, занимался этим. Кстати, на мой взгляд, его пре дложения по Чечне были нереальны и неэффективны, поэтому, собственно гов оря, ничего из того, что он предлагал, не осуществляется. Но я время от врем ени встречаюсь не только с Березовским, но и с другими бизнесменами, напр имер Авеном, Потаниным, Алекперовым... "МЫ ДОЛГО ПИЛИ ПИВО" - Ваша жена сказала, что вы не любите обсуждать людей, с которыми работаете . Но нам же о людях интересно. Вот Борис Николаевич, например... - Вы хотите, чтобы я дал оценку его роли в истории? - Но у вас же были отношения с ним, личные в том числе. - Особенно близких отношений с Борисом Николаевичем не было, просто хоро шие рабочие отношения. Он относится ко мне очень по-доброму, и я ему за это благодарен. Я с ним практически не встречался в быту. - И в теннис вы не играете? - И в теннис я не играю. До его отставки я и домой к Ельцину приезжал только с деловыми вопросами, с бумагами. Больше того, я могу сказать, что когда он н ачал со мной обсуждать вопрос об отставке, я только тогда впервые почувс твовал в нем душевность определенную, понял, что он чувствует. - Вы ему звоните? - Да. Мы сейчас с ним чаще общаемся, чем до отставки. Тогда мне и в голову не п риходило... То есть я мог снять трубку, и звонил пару раз, но по рабочим вопро сам. Сейчас - другие отношения. Я могу просто позвонить, поговорить. - А заехать? - Заезжаю. Не так давно заехал по делам, а Борис Николаевич говорит: "Остава йтесь у нас ужинать. Будем есть суши". Он, оказывается, один раз попробовал суши в ресторане, и ему понравилось. И вот жена и дочки решили устроить для Бориса Николаевича такой японский ужин дома. Я, конечно, остался. Потом мы еще долго сидели, пили пиво, разговаривали. - А Ельцин звонит вам сам? - Звонил несколько раз. Интересовался, как дела на Кавказе. Потом как-то сп рашивал, что у нас там с внутренними войсками, все ли в порядке. По поводу с аммита СНГ звонил. Мы с ним встречались по моей инициативе, обсуждали, как ставить некоторые вопросы на встрече с лидерами СНГ, обсуждали какие-то решения по поводу руководства Содружества. Его опыт тут очень нужен. "ИЛЛЮЗИЙ БОЛЬШЕ НЕ ВОЗНИКНЕТ" - Всем интересно, будете ли вы так же жестко, как раньше, бороться с Лужковы м? - Так же жестко? Я с ним вообще никак не боролся. - Тогда так. Вы будете добивать его или будете работать как с рядовым члено м Совета Федерации? - Буду работать, конечно. Больше того, я даже готов опираться на него как на человека, который имеет влияние на крупнейший регион в стране - на столиц у, при условии, что его собственные действия будут направлены на укрепле ние государства. - А до сих пор на что они были направлены? - До сих пор в значительной степени на удовлетворение политических амбиц ий. Когда региональный лидер ставит перед собой такую задачу, я думаю, это разрушает страну. Кстати, мне кажется, что это происходило не из-за чьих-то агрессивных устр емлений, а в результате слабости центральной власти. Как только регионал ьные лидеры чувствуют, что власть сильная и эффективная, они возвращаютс я к тому, что предписано им Конституцией, - начинают заниматься своими дел ами. - Кольцевой дорогой? - Да. Кольцевой дорогой. - Говорят, что воровали там много. - Когда слышу, что кого-то обвиняют в воровстве или еще в чем-то подобном, я х очу спросить: а у нас еще есть презумпция невиновности? Если преступлени е не доказано, никто не имеет права обвинять человека. Конечно, есть чисто российская специфика, о которой всем известно. Помни те, в советское время был анекдот. Приезжает Брежнев к Картеру. Картер гов орит: "Вот видишь, какой красивый мост?" - "Вижу". - "В одну сторону пять полос, в д ругую - пять... А по проекту было в одну десять и в другую - десять". - "Так где же они?" - "Так все здесь!" - И показывает на обстановку в Белом доме. Брежнев думает: "Ну ладно!" Приезжает к нему Картер. Наш говорит: "Видишь Мос кву-реку?" - "Вижу". "А мост видишь?" - "Не вижу". - "Потому что все здесь!" - И показывае т на обстановку в Кремле. Конечно, можно предположить, что кто-то сжульничал на строительстве коль цевой дороги, но она хотя бы есть, эта дорога! И ею можно гордиться. А если кт о-то считает, что там что-то украли, пусть пойдет и докажет. - Как, вы думаете, Лужков будет вести себя с вами? - Уверен, что будет вести себя конструктивно. Не думаю, что у него будет как ая-нибудь возможность вести себя по-другому. - На что вы намекаете? - Ни на что. Знаете, не на какие-нибудь силовые акции. Я думаю, что в какой-то м омент многие решили, что президента как центра власти больше не существу ет. До этого ведь вели себя вполне лояльно. Я просто сделаю так - если, конеч но, вынужден буду, - чтобы ни у кого таких иллюзий больше не возникало. "ПЛОХАЯ КРЕДИТНАЯ ИСТОРИЯ" - А вот самый знаменитый петербуржец - Анатолий Чубайс. У вас с ним близкие отношения? Вы ведь с ним знакомы еще по Питеру? - Когда я пришел работать к Собчаку, Чубайс был зампредом исполкома Ленсо вета. Непосредственно с Чубайсом у меня никогда дел не было. Я с ним близко не общался. - А когда он ваучеры придумал, вы как отреагировали? - Никак. - Что вы со своим ваучером сделали? - Я его потерял сначала, потом нашел и что-то купил на него, какую-то глупост ь. Когда где-то за год до приватизации я с Василием Леонтьевым, лауреатом Н обелевской премии, разговаривал на эту тему, он мне сказал: "Да раздайте вы кому угодно эту собственность, все равно через два-три года вся она окаже тся в нужных руках. Хоть бесплатно раздайте". Вот Чубайс и раздал. Я думаю, ч то у него именно такой подход был, хотя, конечно, надо об этом его самого сп росить. - Через два-три года, значит. Вы считаете, что это неминуемо? - Я не знаю, минуемо это или нет. Важно, чтобы она оказалась у эффективного с обственника. - Так ведь она оказалась у разного собственника. - В том-то и дело. - Вы не обиделись, что когда он пришел работать в администрацию президент а, первым делом ликвидировал должность, которую обещали вам? - Нет, не обиделся. Я знаю его технократический подход к решению проблем. О н решил, что такая структура не соответствует задачам, которые стоят пер ед администрацией. - Ничего личного? - Это не из области интриг. Он человек, который руководствуется не сантиме нтами. Я не могу, конечно, сказать, что очень обрадовался тогда этому, но у м еня не было никаких подозрений в его адрес и даже, если честно сказать, оби ды не было особой. - А когда ваше общение с Чубайсом стало более-менее регулярным? - А никогда. - Но на дачу он к вам может приехать? - Может, иногда приезжает. - Вас удивило, что Чубайс поддержал операцию в Чечне? - Да. - Почему? - Я думал, что он в большей степени живет в мире иллюзий. Оказалось, что он вс е-таки прагматик и способен воспринять реалии жизни, а не руководствоват ься какими-то эфемерными идеями. - А когда он сказал, что поддержит вашу кандидатуру на президентских выбо рах? - Нет, это не удивило, потому что он прекрасно знает, что я не диктатор и не с обираюсь возвращать страну к директивной административной экономике. Чубайс, между прочим, очень хороший администратор. Я смотрел, как он руков одит Комиссией по оперативным вопросам, как работает на заседаниях прав ительства. Он умеет схватить главное и, как говорил Владимир Ильич Ленин, потом вытащить всю цепь. Но, конечно, он упертый, такой большевик... да, это п равильное определение в его адрес. К сожалению, у него плохая кредитная и стория. Я имею в виду кредит доверия у населения. "Я САМ ИХ ЗАКЛЮЮ" - Кто из политических лидеров вам интересен? - Наполеон Бонапарт. (Смеется) - А если серьезно? - Де Голль, наверное. И еще мне нравится Эрхард. Очень прагматичный человек . Это он выстроил новую Германию, послевоенную. Кстати говоря, у него вся э та концепция восстановления страны начиналась с определения новых мор альных ценностей общества. Для Германии это было особенно важно после кр ушения нацистской идеологии. - Почему вы до выборов отменили все поездки за границу? - Формально потому, что президент и премьер не имеют права одновременно е здить за границу. А я одновременно и премьер, и и.о. президента. - А неформально? Боялись, что заклюют за Чечню? - Я сам их всех заклюю. Просто они не очень хотели с нами встречаться из-за Ч ечни, а если хотели, то не в том формате, который нас устраивал бы, не на том уровне. А чтобы было в том, как нам надо, они говорят: измените свою позицию по Кавказу. Это тем более нас не устраивало, потому что стоило дороже, чем мои поездки за границу. - Но пока вы еще были "выездным" премьер-министром, успели встретиться с Кл интоном в Новой Зеландии. - Да. Он мне понравился. - Чем? - А он обаятельный человек. Я имею в виду в разговоре. - У вас, видимо, взаимная симпатия. Он тоже вас тут недавно поддержал в Инте рнете. - Он и при той, первой встрече проявил внимание. Когда мы были в Новой Зелан дии - не помню, за обедом или за ужином, уже ближе к концу, - он специально ко м не подошел. А мы сидели за разными столами. Поговорили о чем-то, а потом он с казал: "Ну что, пойдем?" Все выстроились коридором - лидеры других государс тв, гости, - и мы с ним вдвоем демонстративно шли сквозь этот коридор. Мы вых одили из зала под аплодисменты. Я расценил это как знак особого внимания. Может, поэтому он и произвел на меня впечатление. Шучу. Он действительно в разговоре выглядит как человек искренний, открытый и приятный, что очень важно. - У него природное обаяние. - Наверное. Если нет природного обаяния, то этому ведь трудно научиться. Я это хорошо знаю. - С кем еще вам приходилось встречаться лично? - С Колем, с Тэтчер. С Мейджором. - Это когда вы еще в Петербурге работали? - Да. - С Колем вы разговаривали по-немецки? - Он встречался с Собчаком, минут тридцать. Я переводил. Это были самые общ ие разговоры, ни о чем. За ланчем. И он тогда предложил: "Давайте сейчас не бу дем ничего всерьез обсуждать. Приезжайте в Бонн недели через две, и все об говорим". Собчак принял это предложение и взял меня с собой. Это была деловая поезд ка. Вы знаете, что меня больше всего удивило? Я не ожидал, что один из крупны х политических деятелей Европы так хорошо и глубоко знает Россию. Меня э то просто поразило. Сейчас, может быть, не смогу воспроизвести на память все, что он говорил, н о помню собственные ощущения. Он поразительно глубоко знает и историю на шей страны, и современную жизнь. Он понимает суть происходящих событий. И мне было особенно приятно, когда он сказал, что не представляет, как бы Евр опа существовала без России. Он говорил, что немцы заинтересованы не тол ько в российском рынке, но и в том, чтобы Россия стала достойным партнером . - Но это могли быть просто обязательные слова вежливости. - Нет, мне так не показалось. Это были не протокольные слова. У меня сложило сь убеждение, что он действительно так думает. - Такой сильный лидер и какой скандал после отставки! Странно. - Ничего странного. Какой лидер, такой и скандал. На самом деле они ослабли, их добивают. В известной степени ошибки были допущены и руководством ХДС . От одного лидера, даже столь сильного, как Коль, за шестнадцать лет устан ет любой народ, даже такой стабильный, как немцы. Они должны были это вовре мя понять. "НЕ Я НАЗНАЧИЛ" - Вот вы пришли в Кремль, с которым постоянно в последнее время связаны как ие-то скандалы: Бородин и "Мабетекс", деньги "семьи"... Вы молчите, и это объясн яют тем, что "семья" вас привела, и вы теперь в благодарность все эти страст и потушите. - У меня никогда не было никаких особых отношений с теми людьми, которые бл изко работали с президентом. А доверять такое ответственное дело, как "ту шить" что-то, малознакомому человеку очень рискованно. - Не так уж, видимо, рискованно, если вы назначили Бородина на пост госсекр етаря Белоруссии и России. - Не я назначил. Я предложил. И его избрали. - При том что за ним тянется хвост всяких скандальных обвинений? Вы не счит аете, что с этим нужно было сначала разобраться, а потом уже предлагать Бо родина на какой-то пост? - Я считаю так, как это написано в законе. Есть золотое правило, основопола гающий принцип любой демократической системы, и называется он "презумпц ия невиновности". "БЫЛА ВСТРЕЧА ВЧЕТВЕРОМ" - Но ведь и в случае со Скуратовым ничего не было доказано судом, что не пом ешало лишить его работы. - Скуратов отстранен от работы в полном соответствии с законом, в котором написано, что на период расследования возбужденного против генерально го прокурора дела он должен быть отстранен. Что и было сделано. - Вы допускаете, что если расследование завершится ничем, он вернется? - Теоретически да. Но есть ведь не только уголовно-правовая сторона, есть и моральная. Для меня лично с этой моральной стороной все ясно. Я точно знаю . Мы с ним на эту тему говорили. - А почему же он потом опять отказывался? - Потому что не хотел быть скомпрометированным, вот и все. - В какой-то газете написали, что второе заявление об отставке Скуратов на писал после того, как лично вы провели с ним работу. И после этой работы по двалы Лубянки могут показаться для человека счастьем. - Да чушь все это. - А как было? - Была встреча вчетвером. Борис Николаевич, премьер-министр Примаков, я, то гда директор ФСБ, и он. Борис Николаевич достал кассету и фотографии, сделанные с видеозаписи. Н а стол просто положил. И говорит: "Я считаю, что вы не можете работать дальш е Генеральным прокурором". И Примаков тоже согласился: "Да, Юрий Ильич, я считаю, что вам надо написать заявление". Юрий Ильич подумал, взял бумагу и написал, что уходит в отставк у. - Окажись вы в подобной ситуации, как бы вы действовали? - Если бы я считал, что это несовместимо с исполнением служебных обязанно стей, я бы, конечно, ушел. Я уверен, что должность Генерального прокурора, н апример, несовместима с таким скандалом. - А должность премьера? - Премьера? Как ни странно, в меньшей степени. Прокурор - это другое. Прокуро р должен быть образцом морали и нравственности, потому что именно он наб людает за исполнением законов всеми гражданами: и премьером, и президент ом, и всеми. - Еще вопрос в связи с героинями этой истории. Надо бороться с проституцие й? - Социально-экономическими методами. - Какими? - Надо, чтобы люди жили нормально. Вот после Второй мировой войны в Западно й Европе проституция процветала, потому что население там было нищим. По говорите с ветеранами Великой Отечественной войны, они вам скажут, что ж енщины отдавались за кусок хлеба. И сейчас все от нищеты, от безысходност и. Если жить нормально, если экономика будет развиваться, если уровень жи зни будет высоким... - Ну вот для примера, в Германии уже высокий. И что? Проституции полно, и даже легализована. - Так ведь там одни только иностранки в борделях, немок просто нет. - А вы откуда знаете? - Рассказывали. Такие, как вы... люди свободных профессий. - Ну хорошо, немок нет, но ведь проституция есть. - Проституция есть. Я говорю сейчас просто о национальности участниц это го движения. Они все на виду. И среди них нет немок, потому что уровень жизн и в стране очень высок. - А вы за легализацию этого движения или против? - Я не считаю, что проституцию нужно легализовывать. С ней нужно бороться с оциально-экономическими методами. Тогда никому не захочется. А вы что, за легализацию? - Ну, в публичных домах все-таки врачи... И девушек не будут обдирать, издеват ься над ними не будут. - У вас доброе сердце. "С КЕМ ВОЗНИКАЕТ ЧУВСТВО ЛОКТЯ" - К чьим предложениям вы прислушиваетесь, кому доверяете? Вот вы говорили, что ваши технологи в качестве задачи на первый год ставят формирование к оманды. Кто в вашей команде? Кому вы доверяете? - Доверяю? Сергею Иванову, секретарю Совета Безопасности. - Вы давно знакомы? - Давно, но не очень близко. Он начинал работать в ленинградском Управлени и КГБ. Я тогда просто знал, что есть такой человек. Потом он уехал в Москву и так здесь и остался. Был в нескольких длительных загранкомандировках, по нескольку лет. У нас было много общих друзей. В общем, информация о нем был а с разных сторон, положительная информация. Знает несколько языков: анг лийский, шведский и финский, по-моему. Я считаю, что он вполне на своем мест е. Недавно вернулся из Штатов, очень хорошо поработал. Он встречался с Кли нтоном, Олбрайт, Бергером. Я доволен его работой. - Но вы же еще ни с кем не съели пуд соли. - Конечно, лучше, если есть возможность в чем-то убедиться на практике. Но д авайте согласимся, что есть еще такое понятие, как чувство локтя. Вот с Ива новым такое чувство возникает. И с Николаем Патрушевым тоже, и с Димой Мед ведевым. - Медведев возглавляет ваш предвыборный штаб. Он же тоже питерский? - Он работал на кафедре гражданского права в Ленинградском университете , кандидат юридических наук, эксперт хорошего уровня. Во время работы с Со бчаком мне там, в аппарате мэрии, нужны были люди. Я пришел за помощью к юрф аковцам, и они мне предложили Диму. Когда я был заместителем мэра, он был у меня советником, работал года полтора. А потом, после тех неудачных выбор ов, он, естественно, через какое-то время ушел из мэрии и вернулся в универ ситет. - Вы его недавно пригласили в Москву? - Совсем недавно, в этом году. Вообще-то у меня идея была насчет Димы другая. Я хотел, чтобы он возглавил Федеральную комиссию по ценным бумагам. Он сп ециалист по рынку ценных бумаг. Ему вроде бы работать в нашей команде нра вится, а где конкретно - посмотрим. - Еще кто? - Я Алексею Кудрину доверяю. Он сейчас первый замминистра финансов. Счита ю, что он парень порядочный и профессиональный. Мы вместе работали у Собч ака, оба были его заместителями. За годы совместной работы можно было чел овека узнать как следует. - А Игорь Сечин откуда появился? - Сечин тоже работал у нас в Петербурге, в протокольном отделе. Он филолог по образованию. Знает португальский, французский и испанский языки. Рабо тал за границей - в Мозамбике и Анголе. - Воевал? - В общем, воевал. Потом попал в исполком Ленсовета. Когда я стал заместите лем мэра и набирал свой аппарат, многих пересмотрел, и Сечин мне понравил ся. Предложил ему перейти ко мне на работу. Это было году в 92 - 93-м. А когда поех ал работать в Москву, он попросился со мной. Я его взял. "ЭТО ВИРТУАЛЬНЫЕ ВЕЩИ" - А что же будет со старой-то гвардией в Кремле, с камарильей? Все говорят: по дождите, вот Путин выиграет выборы и от них освободится. В лучшем случае у волит. - Вы знаете, такая логика характерна для людей как раз с тоталитарным мышл ением. Потому что так, по идее, должен был бы поступить человек, который хо чет остаться на этом месте на всю жизнь. А я не хочу. - Но есть какие-то фигуры, которые воспринимаются как общественные аллер гены. Мы говорили о Павле Бородине. Вот еще глава администрации президен та Александр Волошин. Нелюбим общественностью. - Волошин нелюбим не столько общественностью, сколько частью истэблишме нта. Есть негатив, возникший на уровне группировок и кланов, которые боро лись между собой. Досталось и Волошину. Боролись, между прочим, негодными средствами. Я не считаю, что это - основание увольнять кого-то. На сегодняш ний день он меня более чем устраивает. Работа, которой занимается Волоши н, довольно тонкая. Мы с ним вместе обсуждали, кого можно было бы поставить на его место, говорили про Диму Медведева. Волошин сам сказал: "Пусть замо м Дима поработает, потом, может быть, вырастет и будет вариант на мою замен у". Сейчас загадывать нет смысла. - Но есть все-таки смысл ответить на те упреки, которые общество предъявля ло власти в Кремле, окружению бывшего президента. - Я сам тоже давно на государство работаю. В окружении я или нет? Это виртуа льные вещи. Дороже на самом деле человек со своими знаниями, возможностя ми в работе, способностями. Я буду ориентироваться на свои представления о том, соответствует человек занимаемой должности или нет. Потому что эт о - основное. Ну и кстати, я пока не президент. Надо сначала выборы выиграть. А я, честно г оворя, человек суеверный, поэтому стараюсь заранее не думать о таких вещ ах. Или лучше, по-вашему, думать? ИСПОЛНЯЮЩИЙ ОБЯЗАННОСТИ - Вы предполагали, что можете поплатиться за войну карьерой, а стали испол няющим обязанности президента. - Наверное, помогло то, что я не хотел быть никаким президентом. - А когда Ельцин сказал, что хочет уйти досрочно, вы не сказали: "Да что вы, Бо рис Николаевич?!" - Нет, я не стал его отговаривать, но не стал и восторгаться, благодарить и у верять, что оправдаю доверие. Первая реакция была такая - я не готов... Когда назначили премьером, было интересно, почетно. Думал, ну поработаю г од, и то хорошо. Если помогу спасти Россию от развала, то этим можно будет г ордиться. Это целый этап в жизни. А дальше... Недели за две-три до Нового года Борис Николаевич пригласил меня в свой к абинет и сказал, что принял решение уходить. Таким образом, я должен буду с тать исполняющим обязанности президента. Он смотрел на меня, ждал, что я с кажу. Я сидел и молчал. Он стал более подробно рассказывать - что хочет объявить о своей отставке еще в этом году... Когда он закончил говорить, я сказал: "Зна ете, Борис Николаевич, если честно, то не знаю, готов ли я к этому, хочу ли я, п отому что это довольно тяжелая судьба". Я не был уверен, что хочу такой суд ьбы... А он мне тогда ответил: "Я когда сюда приехал, у меня тоже были другие п ланы. Так жизнь сложилась. Я тоже к этому не стремился, но получилось так, ч то должен был даже бороться за пост президента в силу многих обстоятельс тв. Вот и у вас, думаю, так судьба складывается, что нужно принимать решени е. И страна у нас какая огромная. У вас получится". Он задумался. Было понятно, что ему нелегко. Вообще это был грустный разго вор. Я не очень серьезно относился к назначению себя преемником, а уж когд а Борис Николаевич мне сообщил о своем решении, я точно не совсем был к это му готов. Но надо было что-то отвечать. Вопрос же был поставлен: да или нет? Мы ушли в р азговоре куда-то в сторону, и я думал, что забудется. Но Борис Николаевич, г лядя мне в глаза, сказал: "Вы мне не ответили". С одной стороны, есть свои, внутренние аргументы. Но есть и другая логика. Судьба складывается так, что можно поработать на самом высоком уровне в стране и для страны. И глупо говорить: нет, я буду семечками торговать, или нет, я займусь частной юридической практикой. Ну, потом можно заняться, в к онце концов. Сначала здесь поработать, потом там. КАТЯ: Я обалдела, когда узнала, что папа стал исполняющим обязанности президен та. Когда мама сказала, решила, что она шутит. А потом поняла, что так она шут ить не будет. Потом постоянно звонил телефон, все поздравляли. Однокласс ники наши, даже жена директора школы. Она у нас английский ведет. В полночь мы включили телевизор и увидели, как папа поздравляет людей. Мне понрави лось. Он был такой серьезный... или спокойный. В общем, как всегда. Папа и пап а. Мне, с одной стороны, хочется, чтобы он стал президентом, а с другой - не хо чется. МАША: А мне, с одной стороны, не хочется, чтобы он стал президентом, а с другой - хо чется. Мы еще в тот день Бориса Николаевича послушали. У меня горло заболе ло. Но знаете, не так, как болит, если простудишься, а как-то по-другому. Он в д ушу проник. ЛЮДМИЛА ПУТИНА: Я узнала об отставке Бориса Николаевича 31-го днем, в начале первого. Мне по звонила подруга и сказала: "Ты слышала?" Спрашиваю: "Что такое?" Вот от нее и у знала. Плакала целый день. Потому что поняла, что личная жизнь на этом зако нчилась. Как минимум на три месяца, до президентских выборов, а как максим ум - на четыре года. - Так вам хочется быть президентом или не хочется? - Когда я уже начал работать как исполняющий обязанности президента, то п очувствовал... удовлетворение... может быть, это не самое удачное слово... от того, что самостоятельно принимаешь решения, от сознания, что - последняя инстанция, а значит, от тебя многое зависит. И ответственность тоже на теб е. Да. Это приятное чувство ответственности. У меня есть некоторые собственные правила. Одно из них - никогда ни о чем н е жалеть. Постепенно я пришел к выводу, что это очень верно. Как только нач инаешь жалеть, возвращаться назад, начинаешь раскисать. Думать нужно все гда о будущем, смотреть всегда вперед. Надо анализировать, конечно, ведь г де-то в прошлом могли быть ошибки. Но анализировать нужно только для того, чтобы скорректировать тот курс, которым ты идешь по жизни. - Вам нравится такая жизнь? - Надо получать удовольствие от процесса. Мы живем каждую секунду, и эту се кунду никогда не вернуть. - Вы так серьезно это сказали, как будто никогда в жизни не совершали легко мысленных глупостей, не тратили время на пустяки. - Совершал, тратил. - Например? - Пожалуйста. Ехали как-то со старшим тренером "Труда" на базу под Ленингра дом. Я тогда в университете учился. Навстречу идет грузовик с сеном. У меня окно открыто, и сено очень вкусно пахнет. Когда я с грузовиком на повороте поравнялся, за сеном и потянулся. Машины прямо вплотную...Раз! Руль пошел в сторону. Меня потащило к заднему колесу грузовика. Я резко вывернул руль в другую сторону. Несчастный "Запорожец" встал на два колеса. Я практическ и потерял управление. Мы, конечно, должны были улететь в кювет, но, к счасть ю, вернулись в исходное положение - на все четыре колеса. А тренер мой сидел как вкопанный, ни слова не сказал. Только когда мы уже п одъехали к гостинице, он из машины вышел, на меня посмотрел и говорит: "Рис куешь..." И пошел без комментариев. Бывают же такие совершенно необъяснимы е поступки. И чего меня к этой машине потянуло? Наверное, сено вкусно пахло .
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Соседи реально бесят. Не сверлят, не слушают музыку, не бухают, не шумят. Такое впечатление, что сидят и подслушивают.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru