Реферат: Проблемы и перспективы теории деятельности - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Проблемы и перспективы теории деятельности

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 44 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Проблемы и перспективы теории деятельно сти В сегодняшней, последней лекции этого цикла я постараюсь решить две задачи. Прежде всего, исходя из всего того, ч то мы с вами уже обсуждали, я постараюсь изобразить картину целого и в ней свести воедино все проблемы, которые мы затрагивали. Затем, покончив с эт им, я более подробно остановлюсь на методах работы, которые должны приме няться в ваших собственных исследованиях. Мне придется напомнить вам общую схему нашего движения. Мы начали анализ с так называемого рассуждения, или, иначе, процесса решения задач. В качес тве эмпирического материала у нас фигурировал текст. Мы должны были выра ботать такие методы и приемы анализа текстов, чтобы из них можно было "выл ущить" и представить в чистом виде то, что условно уже издавна обозначало сь как рассуждение, решение задачи, или, как мы это стали называть, процесс мышления. На первом этапе, говоря о процессах мышления, мы отождествляли их с мысли тельной деятельностью. Мы говорили "мыслительная деятельность" и подраз умевали процесс. Мы анализировали процессы и считали, что таким образом мы анализируем структуру мыслительной деятельности. Мы выдвинули определенные гипотезы о строении рассуждений, или процесс ов мышления, об основных элементах и единицах, входящих в процессы мышле ния, или рассуждения, и при этом исходили из логической структуры и логич еского смысла категорий процесса. Обсуждая наши исходные эталоны расчленения, пытаясь вместе с тем анализ ировать эмпирически данные тексты, мы пришли к основному и решающему рез ультату. Мы выяснили, что понять тексты как оформление или следы процесс а в чистом виде невозможно. В ходе нашего анализа процесс мышления, котор ый по замыслу исследования выражался в текстах, оброс целым рядом других , отличных от него образований. Рядом с процессом решения задачи появили сь еще: задачи, объекты, продукты и средства. Процесс решения задачи начал выступать как определяемый задачей. Но это го мало. Оказалось, что в собственно мыслительном процессе одним из важн ейших его компонентов является особое движение в задаче, которое мы пока никак не можем представить в виде последовательности операций. Оказало сь также, что характер процессов решения задач во многом зависит от сред ств, которые мы при этом употребляем. И эти средства как бы входят в сам пр оцесс решения задач. Далее оказалось, что в процесс решения особым образ ом входят сами объекты. В конце концов обнаружилось, что мы никак не можем показать, что такое этот процесс – последовательность ли операций или н екоторые преобразования знаний или знаков, напоминающие по своему хара ктеру преобразования объектов в практической деятельности. Мы учли все эти дополнительные, выявившиеся в ходе нашего анализа образования, и мы постарались их изобразить. Можно сказать, что все эти образования как бы живут в процессах решения задач или, точнее, работают в них и на них. Но когда мы двинулись далее, то выяснилось, что понять все эти образовани я – задачи, средства, объекты и продукты – да и структуру самого процесс а, исходя только из самого процесса и некоторых собственно мыслительных задач, невозможно. Выяснив, что все эти дополнительно перечисленные образования работают на процессы решения, мы, по сути дела, перешли к анализу более сложных стру ктур. И таким образом деятельность, по сути дела, отделилась от процесса. М ы начали изображать деятельность в блок-схемах, которые выступали, с одн ой стороны, только с точки зрения своего состава, как "разборные ящики", а с другой стороны, как структуры, т.е. образования, состоящие не только из эле ментов, но также и из связей между ними. Очевидно, что блок-схемы деятельности могут быть разными: они могут соде ржать пять, шесть или большее число блоков . Но как бы там ни было, важно одн о, что эти системы нельзя понять, исходя только из процессов решения зада ч, из механизмов этих процессов. Тогда мы должны были перейти к более широкому представлению о мыслитель ной деятельности, в частности, и о деятельности вообще. Мы начали говорит ь о том, что мыслительная деятельность отнюдь не процесс, что она предста вляет собой некоторую структуру. И тогда перед нами встал сложный и очен ь большой комплекс вопросов, касающихся понятий единицы и элемента. Мы пришли к необходимости еще раз обсудить и проанализировать эти понят ия – уже в связи с понятием структуры. Мы поняли, что проанализировать и п ознать структуру некоторых единиц мыслительной деятельности, рассматр ивая их по отдельности, невозможно. Мы поняли, что должны перейти к более о бширному целому, называемому "вся совокупность социальной человеческо й деятельности", к деятельности как некоторому социальному универсуму. Этот переход был, по сути дела, реализацией некоторого общего методическ ого принципа, утверждающего, что в органических системах и, более точно, о рганизмах мы всегда должны двигаться не от элементов к целому, а наоборо т, от целого к элементам, от структуры целого к функциям элементов и затем к их морфологическому строению, определяемому прежде всего функциями. З десь мы, естественно, пришли к проблеме выделения элементарных структур , из которых складывается весь универсум человеческой деятельности, хот я сама постановка вопроса об элементарных структурах социального унив ерсума именно с методической стороны вызывает большие сомнения. Мы долж ны были найти и выделить такие структурные единицы социальной деятельн ости, которые хотя и живут в более широких системах, в том числе во всей си стеме универсума, но вместе с тем обладают относительной самостоятельн остью и могут рассматриваться как целостные предметы того или иного ана лиза. По сути дела, это была постановка вопроса о различении разных типов связей в социальной деятельности – тех, от которых мы можем отвлекаться , двигаясь методом восхождения от абстрактного к конкретному, и тех, кото рые в этом движении должны быть учтены в качестве исходных, неразрывных связей. Исходя из принципа зависимости элементов и структурных единиц от целог о, от других элементов и единиц, входящих в это целое, мы сформулировали пр инцип, что понять строение деятельности можно только исходя из некоторо го представления о всем ее целом, о тех процессах и механизмах, которые в н ем совершаются. Так, в очередной раз мы сменили предмет нашего анализа. Те перь предметом изучения стала вся совокупная социальная деятельность, весь универсум деятельности, весь социум. Поэтому мы должны были каким-т о образом наметить основные механизмы и процессы, протекающие в нем. В оригинале сканирования отсутствует несколько строк ого целого. Вне е го находилась природа, которая с точки зрения социального целого рассма тривается как "нечто". Это та материя, на которой живет социальный организ м, точнее, наверное, нужно было бы сказать, что он паразитирует на ней, он по едает ее, он ассимилирует ее, включает в себя. Таким образом, мы наделяем с оциальный организм некоторым механизмом жизни, его функционирования и развития. Этот механизм, будучи по природе своей внутренним, включает вм есте с тем отношение к окружающей социум природе, к тому "нечто", на которо м он живет. Сейчас мы можем наметить по меньшей мере три основных, определяющих меха низма в этом универсуме деятельности (потом я добавлю еще несколько друг их механизмов и процессов, но они будут уже иного рода, чем первые): Любая единица деятельности осуществляет некоторое преобразование объ ектов. Эти объекты формируются из материала природы или создаются людьм и как бы из ничего, например, звуки человеческой речи или графические зна ки. Единицы деятельности кооперируются друг с другом. Здесь нам нужно подкл ючить индивидов. Тогда кооперация будет рассматриваться нами в двух пла нах. В одном – мы говорим о том, что единица деятельности расчленяется и р аспределяется между разными индивидами. В другом плане мы рассматривае м каждую единицу как элемент или часть более сложной системы деятельнос ти, возникшей в результате кооперации, и, следовательно, каждый раз – как частичную деятельность. Такое разделение деятельности и органическая связь разделенных частей образуют второй механизм, без которого нельзя и бессмысленно рассматривать деятельность. Но если мы говорим о разделении деятельности и о связях, устанавливаемых между ее частями, то должны существовать какие-то средства этой связи, ср едства, позволяющие ряду людей осуществлять, по сути дела, одну деятельн ость. Этот момент накладывает свои особые требования на характер частич ных единиц деятельности. Процессы трансляции и овладения деятельностью – они тоже накладывают свою печать на общую структуру универсума деятельности. В принципе это – два разных процесса, и обычно мы рассматриваем их как разные. Но сейчас я совершенно сознательно беру их вместе, ибо как овладение деятельность ю, так и обучение, организующее этот процесс, являются лишь окончанием и з авершением самого процесса трансляции. Таким образом, я назвал три основных процесса (или механизма), определяющ их структуру деятельности. Их все нужно перечислить и описать еще до тог о, как мы приступим к конкретному анализу строения отдельных единиц деят ельности, ибо здесь все подчиняется принципу, что строение целого и отде льных его составляющих должно быть таким, чтобы оно соответствовало гло бальным механизмам. Иначе говоря, все единицы деятельности, которые мы в ыделим, должны будут иметь такие элементы и связи, такую морфологическую структуру, чтобы она могла удовлетворять всем названным выше процессам или механизмам. Таким образом, я задаю определенное направление исследо ванию деятельности вообще и мыслительной деятельности, в частности. Совершенно очевидно, что три перечис ленных процесса не исчерпывают всех процессов, происходящих в социуме. Н аоборот, на их базе возникает масса других процессов. На пример, т рансляция деятельности и необходимость того, чтобы подрастающие покол ения овладевали ею, порождают с какого-то момента, когда транслируемая д еятельность становится достаточно сложной, особые процессы и механизм ы обучения. Появляется в системе социума новая деятельность, отличная от прежней, и она создает новый тип кооперации деятельности. Если на ранних этапах дети сами овладевали теми де ятельностями, которые осуществляли взрослые, и это был естественный, вит альный процесс – либо научишься, либо умрешь, – то затем он становится и скусственным, поскольку усложняется сам организм социума и отдельные л юди начинают осуществлять такие деятельности, которые необходимы для с оциума, но для них самих, как индивидов, не имеют уже витального характера . Здесь становится необходимым особое социальное принуждение и особые с оциальные средства стимулирования и, соответственно, наказания. Появля ются новые формы социальной кооперации деятельности. Интересно отмети ть, что, во всяком случае на первых этапах, эта деятельность такова, что он а совершается как бы сразу двумя индивидами – учеником и учителем (подр обнее я обсуждал эту сторону дела в докладах, касающихся анализа ситуаци и обучения). Уже из того, что я рассказал, ясно, что названные процессы не могут быть ра зделены и не могут рассматриваться как части какого-то единого механизм а. По-видимому, все это – разные планы изображения одного текущего проце сса или одного механизма. Из этого следует, что разложение исследуемого целого на эти частичные процессы и механизмы, является очень сложным дел ом. И я сейчас не хочу его обсуждать, ибо это требует более детализированн ого и более углубленного подхода. Следующий момент, который должен быть указан при анализе основных механ измов деятельности, – это отношение всего универсума деятельности к ок ружающей его "природе". Эта абстракция вызывает массу вопросов, она являе тся очень сложной и тонкой. В некоторых случаях ее сопоставляют с отноше нием "организм – среда". Но это не очень точно, так как, фактически, то, что м ы называем средой организма – это то, что уже выхвачено им из окружающей природы и включено в сферу его поведения. Поэтому среда – это, скорее, то, что уже включено в организм деятельности, но остается инородным телом вн утри него, отличным от элементов самой деятельности. Учитывая это, я не буду называть окружение сферы деятельности ее средой, а буду говорить именно о "природе". Вместе с тем нельзя и отказываться от б иологических сравнений, ибо универсум деятельности по механизмам и спо собам своей жизни все-таки больше всего напоминает некоторый организм и ли некоторую "культуру" микробов, которая живет на определенном материал е, пожирая его, перерабатывая в собственное тело. Универсум деятельности точно так же живет на теле природы, он непрерывно расширяется, "пожирая" э ту природу. Пока он живет в основном на земном шаре, но уже охватывает в ра зличных формах другие тела, даже выходит за пределы ближайших галактик. Лучшая модель универсума деятельности, на мой взгляд, придумана Станисл авом Лемом. Это образ океана – "соляриса". Но, может быть, еще более хорошее сравнение – это пленка слизи, которая обволакивает то, что лежит вне ее, и то, на чем она "держится". Главное отличие того, что мы имеем, от всех этих образов, это – исключител ьная сложность и неоднородность универсума деятельности. Существует м асса различных деятельностей и вместе с тем – масса различных отношени й к окружающей природе. Поэтому очень трудно провести точные границы дея тельности. В одних своих формах она охватила многие галактики – мы уже к ое-что знаем о них. В других формах – еще только подбирается к тому, с чем м ы имеем дело на каждом шагу – мы мало что знаем о физическом строении час тиц и плохо умеем использовать его в наших практических целях. Таким обр азом, одни границы распространяются на огромные расстояния в пространс тве и времени, другие, наоборот, отделяют нас от того, что лежит совсем ряд ом. Поэтому бессмысленно говорить о каком-то жестком пространственно-вр еменном ограничении универсума деятельности. Таким образом, в деятельности масса различных слоев, между ними существу ют свои очень сложные отношения и зависимости. Но главное, что эти слои де ятельности непрерывно расширяются, растут, охватывая, включая в себя все новые и новые кусочки природы, ее "стороны". И не только охватывают, но и неп рерывно перерабатывают. Эта переработка принимает сейчас глобальный характер. Она осуществляе тся такими темпами, что мы уже почувствовали, что в ближайшее время мы не о ставим ничего похожего на то, что первоначально было охвачено деятельно стью. Мы вплотную подошли к такому рубежу, когда необходимо задуматься, в каком направлении идет этот процесс и устраивают ли нас уже очевидно пре двидимые его результаты. Мы уже должны заботиться о равновесии той систе мы деятельности, которую мы создали и в которой мы живем. А это значит, что мы должны заранее предусматривать глобальные и системные результаты в сей нашей перерабатывающей деятельности, учитывать не только ее прямые и непосредственные продукты, но также и вторичные, побочные. Одним слово м, мы должны планировать и проектировать всю систему нашей деятельности , все ее возможные результаты, ее развитие. Такие государственные органи змы, как Чехословакия, ГДР, Австрия , Япония и др., уже вплотную подошли к это й проблеме, а мы подойдем к ней в ближайшие 15-20 лет. Итак, есть некоторый организм деятельности, который пожирает "природу". О н как бы втягивает ее внутрь себя и затем начинает массу циклов различно й переработки. Здесь речь идет не только о вещественной переработке, но т акже и о различных видах познавательного освоения, а также о связях межд у различными видами переработки. Я уже рисовал вам однажды схему, напоми навшую "каток". Он имеет массу плоскостей переработки природы, и они жестк о иерархированы. Мы захватываем природу не только благодаря тому, что пе рерабатываем ее в другую вещественную форму, но также и благодаря тому, ч то отдельные куски и части ее замещаем знаками разного рода, таким образ ом познавая ее. Важно также, что эти собственно знаковые, или семиотическ ие, формы захватывания природы все более разрастаются сравнительно с др угими видами переработки. Семиотическая индустрия начинает занимать в се большую и большую часть человеческой деятельности и все большую част ь людских сил и времени. Семиотическая индустрия оказывается условием и предпосылкой вещественной индустрии. Третья группа глобальных проблем и, соответственно, процессов и механиз мов, которые должны быть здесь затронуты, касается развития этого универ сума деятельности. Здесь мы попадаем в круг проблем анализа и описания р азвития, его закономерностей и механизмов. Здесь первый вопрос об "источниках" этого развития. Основная альтернатив а здесь может быть сформулирована так: что собственно определяет развит ие организма – отношение к среде или внутреннее противоречие? Этот вопр ос важен как для биологии, так и для социологии. И в обеих науках мы можем в стретить оба ответа. Нельзя отрицать того, что взаимоотношения организма со средой играют ис ключительно важную роль в жизни самого организма. В этом плане можно ска зать, что вообще нет и не может быть организма, взятого безотносительно к среде. Но точно так же бесспорно, что для любого организма исключительно важными являются его внутренние процессы и механизмы. Речь таким образом идет о том, чтобы правильно, на научной основе связать эти два разных и, казалось бы, противоположных механизма и показать, в как их случаях какой из них является определяющим. При этом, конечно, прежде в сего надо решить вопрос, с чего мы должны начинать анализ – с внутренних механизмов или с внешних отношений. Бесспорно, что и тот, и другой механиз мы надо учесть. Но с какого надо начинать? По сути дела, этот вопрос равноз начен вопросу о том, какой из механизмов является определяющим. Но, наверное, здесь не может быть однозначного, раз навсегда данного отве та. По-видимому, для разных типов организмов и на разных этапах их развити я то одно, то другое отношение становится решающим. По-видимому, на первых этапах складывания социума как сообщества определяющую роль играло от ношение индивидов, элементов этого сообщества, к среде. Но затем, по мере т ого как социум все более оформлялся в единую целокупную и жестко связанн ую в своих элементах систему, это внешнее отношение приобретало все мень шее значение, оттеснялось на задний план другими, внутренними механизма ми. Поэтому для нынешнего состояния социума именно внутренние отношени я оказываются определяющими. Это уже достаточно очевидно. Вместе с тем осуществляется переход от естественного процесса к искусс твенному. Человечество постепенно овладевает своим собственным развит ием, начинает ставить перед собой жесткие целевые установки и осуществл ять их. Как бы вынесенные вперед цели и идеалы начинают все более и более о пределять пути человеческого развития. Необходимо отметить, что до сих пор мы очень мало касались вопроса о связ ях между различными видами социальной деятельности. Точно так же мы почт и не обсуждали вопрос об условиях и средствах кооперации человеческой д еятельности. Когда же мы поднимаем все эти группы вопросов, то нам приход ится оставить в стороне взгляд на деятельность как на совокупности и сис темы операций и включать в наше рассмотрение также взаимоотношения люд ей и различные типы отношений между ними – управления, политического об ъединения, дружбы, любви и т.п. При этом нам приходится расчленять всю обла сть человеческих деятельностей на ряд относительно независимых друг о т друга сфер – производства, клуба, школы, бытового потребления. Эти сферы сложным образом взаимодействуют друг с другом, образуя еще одну форму организации и структурирования социума. О тношения, скла дывающиеся в одной сфере, переносятся зате м в другие и закрепляются там, принимая существенно иную форму. Затем они влияют на формирование новых взаимоотношений и отношений в других сфер ах. Все это очень важный и интересный механизм. Здесь я лишь указываю на это, чтобы дорисовать общу ю картину жизни социума, а более подробно я разбирал все это в другом цикл е лекций, посвященных анализу деятельности и взаимоотношений. Полезно, н аверное, отметить только одну сторону дела. Развитие сферы производства – а оно ближе всего связано с непосредственным отношением к "природе" – подчиняется сначала естественным законам, а затем все более теряет это к ачество и начинает управляться в своем движении другой сферой социума – сферой клуба и политической деятельности в нем. Наиболее резкое и отчетливое выражение эта тенденция получает именно в нашем социалистическом обществе, где партия, ее руководящие органы на св оих специальных заседаниях определяют цели, программу и пути развития п роизводства. Благодаря этому развитие производства из естественного п роцесса становится искусственным: в одних случаях чисто волевым, в други х – научно-обоснованным, в зависимости от того, как именно осуществляет ся руководство и управление. Здесь надо заметить, что необходимость появ ления социалистической и далее коммунистической системы определяется именно этими процессами и задачами, а не филантропической заботой о благ е так называемой "личности" человека, на что не раз указывал сам Маркс. Я затронул все эти вопросы для того, чтобы пояснить свою основную мысль о б искусственном характере механизмов и процессов развития социального организма. Я, таким образом, дополнительно обосновывал тезис, что развит ие деятельности в современном обществе определяется в первую очередь е го внутренними связями и взаимоотношениями, как обычно говорят, – внутр енними противоречиями. Эти внутренние противоречия, определяя общую ли нию развития социального организма, определяют вместе с тем темпы, интен сивность включения внутрь деятельности элементов окружающей природы. В одних случаях внутренние механизмы и связи социума определяют ускоре нное освоение окружающей природы, в других – очень медленный темп его. А мерика была открыта прежде всего потому, что в Испании, Португалии того в ремени были сильны внутренние противоречия. Эта проблема очень интерес но обсуждается в последнем романе Станислава Лема "Возвращение со звезд ", который я рекомендую всем для размышлений. Человечество будет осваива ть новые планеты только в том случае, если на Земле будут оставаться недо вольные – вот основной смысл этого романа. До сих пор я говорил в первую очередь о собственно социальных или даже со циально-политических отношениях. И мне это было важно прежде всего в одн ом плане – чтобы отделить их от проблем и процессов "технологических". На верное, можно сказать, что в развитии социальной деятельности есть две п ринципиально разных группы механизмов: механизмы политические, опреде ляемые взаимоотношениями, деятельностью по установлению этих взаимоот ношений, и механизмы технологические, определяемые способами взаимоот ношений с природой и семиотическими системами. Именно последние – это п роблемы развития мышления и науки, производственной деятельности и тех ники. По-видимому, технологические процессы имеют свою группу закономер ностей развития, которые во многом относительно независимы от разверты вания политических взаимоотношений. Разделить те и другие и найти закон омерности каждой – в этом одна из самых актуальных задач современной гу манитарной науки. Когда мы приступаем к решению этой задачи, то прежде всего должны выдели ть механизмы рефлективного осознания собственной деятельности, Наверн ое, можно даже сказать, что рефлексия является основным механизмом "техн ологического" развития деятельности. Мы уже не раз обсуждали с вами эту п роблему, в частности, когда говорили о процессах выделения и развития ср едств деятельности. Я напомню это. Мы исходим из того, что накоплено некот орое количество средств деятельности. Они служат для решения определен ного набора задач. Затем в силу каких-то условий появляется новая задача. На базе старых средств строится некоторый новый сложный процесс решени я этой задачи. Как правило, такой процесс является очень сложным и постро ение его требует больших усилий. Появление нового процесса решения не ведет еще к развитию деятельности в точном смысле этого слова. Сложность вновь созданного процесса решени я приводит к многочисленным попыткам упростить его. Из вновь созданного решения и других решений, аналогичных ему, выделяются определенные сред ства деятельности. И когда такое средство выделено с помощью рефлексии, мы получаем действительный вклад в развитие деятельности, ибо мы получа ем новое средство, увеличивающее наш прежний набор. Построение нового процесса на базе прежних средств требовало особого м етода. Выделение нового средства делает такой метод ненужным; он как бы о ткладывается или "снимается" в новом средстве. Мне важно здесь подчеркну ть, что в рефлективном процессе выделения новых средств объектом исслед ования становятся уже не объекты природы, а сама деятельность, точнее, пр оцессы деятельности. Таким образом, люди изучают свои процессы деятельн ости или, иначе, самих себя. Такая смена объекта деятельности дает возмож ность выделить то, что появляется в деятельности, создается в ней. Именно этот механизм является, на мой взгляд, основным и решающим в развитии чел овеческой деятельности. Я уже говорил выше, что именно этот процесс рефлексии дает нам возможнос ть решать ту задачу, которую мы сформулировали в парадоксальной форме: "в ысунув голову в окошко, видеть себя проходящим по улице". И именно в этом п остоянном моменте рефлективного мышления заключено основание для фило софского мышления и характеристика его места в системе человеческой по знавательной деятельности. Понимание этой стороны дела теснейшим образом связано также с понимани ем постоянной смены позиций или точек зрения, которую осуществляет всяк ий мыслящий и познающий человек. Представьте себе ученого-предметника и предположите – это нужно для образного выражения моей мысли, – что он р аботает как бы "в плоскости доски". Он, как я уже не раз говорил, в каком-то см ысле инженер-конструктор: он должен построить новое теоретическое знан ие. При этом ученый перерабатывает определенный эмпирический материал, он решает какую-то задачу, пользуется какими-то средствами и строит како й-то процесс, дающий ему возможность переработать эмпирический материа л в некоторое знание-конструкцию. Если ученый-предметник знает, какую задачу он решает, какой материал он п ерерабатывает, если он знает также характер средств и вид процесса, кото рый нужно осуществить, то все это, как и у инженера, выступает для него в ка честве особого методического знания или знания метода. В этом плане все используемые им знания противостоят тем знаниям, которые он построит, ка к метод – теории. Предположим, что наш ученый-предметник осуществил все эти процессы и пос троил определенные процессы и знания. Но затем, чтобы выделить и формали зовать средства, которыми он пользовался, он должен как бы "выйти" из плоск ости доски и поглядеть на себя и свою деятельность со стороны. В этом случ ае он переходит в принципиально новую позицию: перестает быть специалис том-предметником и становится методологом. И его знание о своей собствен ной деятельности становится методологическим для него и других, в отлич ие от методических знаний. Но затем, когда все это сделано, начинается самая занятная и поразительн ая вещь. Поглядев на себя со стороны и выработав соответствующие методол огические знания, рассматриваемый нами ученый как бы опять возвращаетс я в плоскость доски и вместе с тем превращает свои методологические знан ия, полученные им в первой позиции, в собственно методические знания, исп ользуемые им при получении новых знаний-конструкций. Функциональные ра счленения становятся прежними: это методическое и теоретическое; метод ологические знания опять исчезли. Но дело в том, что наш ученый уже побывал вне доски и уже посмотрел на само го себя со стороны, и поэтому, вернувшись назад, "в доску", он сохраняет свои прежние знания, полученные во второй позиции, он видит себя как бы со стор оны, но соединяет это "видение" с тем, которое имеется у него в самой доске, и перерабатывает его в это методическое знание. И все ученые всегда, по сут и дела, работают таким образом; это одна из удивительнейших особенностей человеческого мышления – свертывание результатов методологической р ефлексии в прямое и непосредственно работающее знание. И вот сейчас, читая вам лекцию, я одновременно и читаю ее, и как бы смотрю на себя со стороны: как именно я ее читаю. И, наверное, человеческое мышление и общение всегда предполагает этот второй момент – "видение себя" и пост оянный контроль за своей деятельностью. Именно это дает нам возможность ориентироваться в окружающем и перестраивать свою деятельность. Рефлексия – я повторяю это – является основным м еханизмом развертывания нашего мышления и вообще деятельности. Осущес твляя любую деятельность, мы должны, в принципе, постоянно менять создав аемые нами процессы. Те циклические круговороты, о которых я говорил на п рошлых лекциях – выдвигаем гипотезу, строим некоторый процесс деятель ности, в которой проверяем соответствие гипотезы объекту, вычленяем отл ичие одного от другого, изменяем гипотезу и процедуру соотнесения ее с о бъектом, снова выделяем различие и т.д. – в равной мере применимы и в анал изе нашей собственной деятельности. Более того, этот циклический механи зм обязательно включает в себя момент анализа нашей собственной деятел ьности, изменения и перестройки ее на основе тех знаний, которые мы о ней п олучили . Но чтобы все это осущес твлять, мы должны обладать еще одним дополнительным механизмом. Мы не мо жем просто менять нашу деятельность на другую – в ходе этого мы обязате льно делаем специальным объектом анализа нашу, уже совершенную деятель ность. Именно этим человеческая деятельность отличаетс я от поведения обезьяны и нащупывания правильных действий путем проб и о шибок, которые она совершает. Иными словами, мы – животные, которые строя т и сознательно перестраивают свою деятельность. Но это возможно только потому, что мы можем делать и делаем нашу деятельность специальным объек том анализа. Таким образом, я утверждаю, что мы ничего не сможем понять в механизмах ос уществления и развития нашей деятельности, если не будем учитывать меха низмов ее рефлексивного анализа. Всегда, столкнувшись с какими-то трудно стями в осуществлении деятельности, ученый останавливается, перестает осуществлять варианты этой ("практической") деятельности, меняет объект деятельности и начинает анализировать свою предшествующую деятельнос ть. А затем, проанализировав ее, он начинает менять и перестраивать ее, под обно всякому другому объекту, всякой другой конструкции. Нас приучают к этому в обучении, начиная с самого раннего возраста. Основной механизм о бучения это – насильственный перевод нас от анализа объектов к анализу деятельности, чужой и своей собственном. Итак, люди строят и перестраивают свою деятельность. А условиями этого я вляются механизмы рефлективного анализа самой деятельности. Именно по этому я рискую говорить, что механизм рефлективного осознания деятельн ости является одним из самых важных в развитии человеческой деятельнос ти, А реализуется этот механизм за счет того, что мы все время получаем воз можность как бы выходить "из доски" и смотреть на свою прошлую деятельнос ть со стороны. Указанный момент связан с особыми формами репрезентации и оформления н ашей мыслительной деятельности. Он связан с появлением "научной" литерат уры. Иначе можно сказать, что научная литература подчинена этому механиз му рефлексии. Рассмотрим это на примере. Если, скажем, Аристарха Самосского интересова л вопрос, каково отношение между расстояниями "Земля – Солнце" и "Земля – Луна", то ответом на этот вопрос могла быть простая запись: между 1/18 и 1/20. Но А ристарх Самосский сообщает нам не это; он пишет длинный текст, в котором ф иксирует свой процесс и способ получения этого результата. Зачем он нам нужен? Могут сказать, что для проверки полученного результата. В этом ест ь доля истины, но отнюдь не вся. Люди могли бы поверить Аристарху и убедить ся в правильности его результата, используя его на практике. Так, собстве нно, и делали раньше, до появления собственно научной литературы. Он дела ет запись и оформление совершенного им процесса потому, что всякий проце сс научной человеческой деятельности оказывается затем объектом специ ального рефлективного анализа. Аристарх мог не осознавать этого, но он з нал, что построенный им процесс решения задачи должен быть оформлен и со общен другим. Это стало нормой и каноном научной деятельности. Но если деятельность строится и перестраивается людьми, то очевидно, что и ее развитие может каким-то образом телеологически задаваться, планиро ваться и проектироваться. Иными словами, развертывание деятельности ст ановится искусственным, управляемым процессом – управляемым за счет н екоторых знаний о строении деятельности и возможных механизмах ее разв ертывания. Здесь мы сталкиваемся с кругом проблем, совершенно новых и удивительных . Даже если назвать их мистическими, то это будет звучать слабо по сравнен ию с тем, что мы обнаруживаем при реальном столкновении с проблемами. Деятельность есть прежде всего некоторая кинетика, т.е. нечто непрерывно меняющееся во времени, нечто непрерывно текущее и ни на секунду не остан авливающееся. Это, действительно, некоторая река, непрестанное течение. Мы стоим перед задачей проанализировать это течение, найти его строение и закономерности. И при этом мы применяем метод последовательных срезов . Мы говорим в таких случаях о срезах синхронных и диахронных. Они создают как бы решетку пересекающихся друг с другом горизонтальных и вертикаль ных отношений. Этот метод применяют для описания истории гражданского о бщества, для описания рече-языковой действительности, для описания мышл ения и различных процессов, происходящих на земле. Но трагедия заключается в том, что когда мы применяем этот метод в описан ии деятельности и получаем систему срезов, то деятельность всегда исчез ает. Кинетика деятельности не может быть зафиксирована таким образом. У нас остаются лишь обломки тех вещей, которые были включены в деятельност ь и которые она, образно говоря, "крутила". Мы смотрим на эти обломки и пытае мся восстановить и описать кинетику. Мы приходим таким образом к проблем е, которая во всей остроте встала перед древними по крайней мере 2600 лет том у назад и с тех пор непрерывно занимала человеческий ум. Внутренне я убежден, что уже в ближайшее время людям придется ввести при нципиально новые средства в свое познание – средства моделирования ки нетики, которые сами будут не чем иным, как особыми кинетическими образо ваниями. Мы будем моделировать движение в движениях. Нам нужны машины, ко торые могли бы имитировать кинетические потоки. В частности, ту кинетику , которую мы имеем в человеческой деятельности. Но пока нет таких механиз мов и машин, мы фиксируем какие-то статические образования, рассматривае м их по типу субстанциальных, вещественных образований и организуем из н их те или иные структуры. Именно эту задачу мы решаем, задавая блок-схемное изображение актов деят ельности. Мы называем такую блок-схему единицей и рассматриваем как един ицу то, что она изображает. Как между отдельными блоками подобных схем, та к и между разными схемами, изображающими акты деятельности, мы рисуем ст релочки – знаки связей разного рода и затем, используя эти знаки, начина ем каким-то образом отроить наше оперирование с блок-схемными изображен иями. Подобные изображения связаны совершенно особыми способами формальног о оперирования и вместе с тем имеют совершенно особое онтологическое зн ачение. Хотя мы хотим с помощью них изобразить некоторые процессы или ки нетические образования, но, построив эти схемные изображения, работаем с ними как с некоторыми вещами, как с субстанциями. Суть этой онтологии сос тоит в том, что отдельные блоки, их содержание мы рассматриваем как стати ческие образования, а вся тяжесть процессуального или кинетического пр едставления падает на знаки связей и способы работы с ними. И, по сути дела , мы всегда имитируем и воспроизводим процессы, кинетику в нашем собстве нной деятельности со знаками связей, в наших переходах от одних блоков к другим или от одних схем к другим схемам. Таким образом, реальные объекти вные процессы мы выражаем или имитируем в процессах оперирования со зна ками. Знаки блоков-элементов и знаки связей по-разному употребляются; можно ск азать, что с каждым видом знаков связана своя особая "логика" оперировани я. Это особенно отчетливо выступает на материале структурной химии. Знак элемента всегда остается неизменным в этом оперировании; это как бы "кир пич", с которым мы работаем. Мы можем переставлять его, приставлять одни ки рпичи к другим, разнимать или разделять, мы можем переходить от одного бл ока к другому. Со знаками связи мы работаем совсем иначе. В структурной гр афике они выступают не как то, с чем работают, а как то, в соответствии с чем работают, они как бы разрешают отделять одно от другого, соединять одно с другим, переходить от одного блока к другому блоку. Знаки связей задают н аправление переходов, как, например, в теории графов. Другими словами, свя зи изображают совокупность возможностей нашего движения, нашего имити рующего движения. Из этой совокупности возможностей мы всегда выбираем тот или иной вариант, ту или иную определенную реализацию. Таким образом, общий поток или движение той реки, о которой мы говорили вы ше, имитируется нашим движением благодаря тому, что мы вводим структурны е схемы со знаками блоков-элементов и связей. Различие тех или иных проце ссов, их механизмов, различие механизмов деятельностей выражается нами в различиях структур – в различном количестве блоков и в различных знак ах связей между ними. Знаки связей и то, что мы называем имитацией процесс ов в нашей деятельности, теснейшим образом связаны друг с другом. Поэтом у анализировать имитирующую деятельность – это значит анализировать формальные возможности и формальный оперативный смысл значков связи. Н о до сих пор не существует точно представленной и формализованной логик и этой работы. Строя способы оперирования со структурными схемами, мы должны жестко ра зделить и противопоставить друг другу так называемое "внешнее употребл ение" подобных образований и связи или функции обусловленные этим, с одн ой стороны, и внутреннюю морфологическую структуру, с другой стороны. Но во всех случаях связи будут выражать наши способы имитирующего опериро вания. Таким образом, мы оказываемся приведенными к широкому кругу структурно- схемных проблем, которые являются исключительно важными для многих раз делов науки и техники. Мы должны здесь проанализировать, в том числе и фор мально, смысл и значение подобных схем. Это будет означать, в частности, чт о мы должны будем проанализировать и нашу собственную исследовательск ую деятельность. В ходе этого анализа мы должны будем выяснить также, мож но ли с помощью подобных структурных схем изображать и моделировать чел овеческую социальную деятельность. На эту область логических проблем накладывается д ругая, связанная непосредственно с анализом процессов мышления и назыв аемая обычно проблемой формы и содержания. Наверное, можно сказать, что э то одна из важнейших проблем как философии, так и психологии. Она очень ст арая , но до сих пор остается таин ственной. Она впервые встала в попытках понять природу восприятия и мышл ения. Я постараюсь изложить вам ее сначала на примере, а потом обобщить ег о. Глядя в окно, я вижу вдалеке кран и дома. Перед собой я вижу вас – первый ряд, второй ряд, третий... Можно поставить хотя и нескол ько искусственный, но вместе с тем довольно непосредственный вопрос: где я вижу этот кран, дома и вас? Там, где вы сидите, или у себя в голове? Оказывае тся, что на этот вопрос дают два противоположных ответа, в зависимости от того, как понимают восприятие и мышление. Реалисты видели видимое и мысл имое вне нас, в окружающем пространстве, концептуалисты помещали воспри ятие и мысль в голову человека. Характерно, что ни один из этих ответов не давал решения проблемы. Попытки ответить на вопрос, что такое восприятие, ссылками на то, что я виж у, приводила к очевидной односторонности. Это не был ответ на вопрос, в чем суть и природа восприятия. Это был лишь ответ на вопрос, что я вижу, т.е. ука зание на содержание восприятия. И все таки в подавляющем большинстве слу чаев анализ восприятия и мысли сводили к анализу воспринимаемого и мысл имого. Это направление исследований получило название "анализа сознани я". Чтобы как то скрасить и преодолеть очевидную ограниченность такой пози ции, другие исследователи помещали восприятие и мысль в голову. Но когда их спрашивали, что представляют собой эти образования, они опять-таки мо гли отвечать только двояким способом: либо опять ссылаясь на видимое и м ыслимое, либо же апеллируя к морфологическому, а в конечном счете к физио логическому устройству нашей головы. Я не побоюсь утверждать, что дальше этой бесперспективной, тупиковой аль тернативы ни философия, ни психология не шагнула. Но как выйти из этого за колдованного круга? Особенно, если отвечаешь на вопрос, где я вижу или где я мыслю те или иные идеальные объекты? На мой взгляд, сейчас действительным ответом на все эти вопросы может сл ужить только одно утверждение: и восприятие, и мысль суть всегда отношен ие или связь. Другими словами, в ответ на вопросы, что такое восприятие и ч то такое мысль, мы должны ответить очень странным и бессмысленным на пер вый взгляд образом: это отношение или связь. В каком то смысле этот ответ т ривиален и соответствует нашему непосредственному мироощущению. И вос приятие, и мысль как формы отражения действительности и предназначены, о чевидно, для того, чтобы обеспечивать нашу связь с окружающей действител ьностью. Иными словами, это процессы, которые "привязывают" нас к внешнему миру. С этой точки зрения сделанное выше утверждение просто банально. Вм есте с тем этот ответ является на самом деле крайне радикальным и ко мног ому обязывающим, хотя в течение долгого времени он казался совершенно пу стым. Из-за этой кажущейся пустоты его как правило и отбрасывали. Подобный ответ казался пустым потому, что на нынешнем уровне развития на ше мышление не знает, что можно делать со связями и отношениями, не знает, что это такое. Наше мышление знает, что такое "вещи" и умеет ими оперироват ь по образцу и подобию того, как мы оперируем с вещами руками. Источником и пра-формой нашего мышления является наша практическая деятельность. Из нее мышление заимствует "логику" оперирования с вещами. Но в практическо й деятельности почти не было оперирования со связями или отношениями. И наше мышление, по сути дела, до сих пор не освоило или, если хотите, не выраб отало "логики" работы с ними. Поэтому утверждение, что восприятие или мысл ь есть отношение или связь, не обязывало ни к чему особому, было совершенн о пустым. Приходилось каждый раз спрашивать: ну и что? Что следует из этого глубокомысленного утверждения, что восприятие и мышление суть либо свя зь, либо отношение? Что из этого следует? Что я должен делать со всем этим – как с отношением или связью? Если я не могу работать с мышлением или вос приятием как с вещью, то как я должен с ними работать? Какие обязательства накладывает на меня принятие тезиса, что все это отношения или связи? Вот что служило первым основанием того, почему довольно очевидная и бана льная мысль, что восприятие и мышление – это связи, не принималась. Но кро ме того было еще одно основание. Дело в том, что объяснить и истолковать пр оцесс видения или мысли таким образом, что у нас в голове появляется изоб ражение – наподобие зеркального – того, что мы видим или мыслим, было оч ень легко. По аналогии с употреблением зеркала это казалось очень просты м и очевидным. Эта модель отражения в зеркале играла такую же роль в филос офии и психологии, какую гелиоцентрическая модель играла в физике микро мира. Когда же мы утверждали, что восприятие или мысль есть связь, то мы не могли найти никакой удобной и достаточно известной физической модели. Ведь ск азать, что видя вас или мысля что-то, я устанавливаю связь – это значит в м одельном отношении ничего не сказать. Ведь в своем единственно понимаем ом смысле это утверждение было равносильно тому, что суть восприятия или мысли лежит и не в той вещи, которую мы воспринимаем или мыслим, и не в восп ринимающем, мыслящем субъекте, а где-то между ними. И подобное утверждени е, естественно, казалось мистическим, неправдоподобным, лишенным смысла . Ведь за границами эпидермы вроде бы кончается все, что принадлежит мне. К аким же образом восприятие или мысль могут существовать вне меня? Таким образом, утверждение, что восприятие или мысль есть отношение или связь, было не только банальным с точки зрения эмпирической непосредств енности, но и бессмысленным с точки зрения теоретического изображения. Э то был второй момент, заставлявший отбрасывать сформулированный выше т езис. Итак, этот тезис отбрасывали, и в течение 2500 лет не было никакого продвижен ия в решении проблемы. Поэтому мне представляется, что нужно принять это т тезис и начать думать над тем, какой же логики рассуждений это потребуе т. Мы должны выяснить, в частности, какова логика формального оперирован ия со связями. Я подчеркиваю: мы сначала должны научиться действовать с н ими формально, а уже потом – найти этим формальным процедурам реалистич еское истолкование и интерпретацию. Для этого только нужно принять как о чевидное, что восприятие и мышление существуют не в границах моей кожи, а в чем-то внешнем по отношению ко мне, подобно тому, как однажды люди уже пр иняли, что все тела стремятся сохранить свое движение, пока и поскольку н а них не действуют силы, т.е. – закон инерции; ведь он был не менее удивител ьным, мистическим и даже чудовищным. Но вместе с тем мало просто затвердить это положение. Отношению или связ и надо придать еще особое реальное существование в знаках. Дело в том, что ни отношение, ни связь до сих пор не имеют своих жестко фиксированных гра фических моделей. Сам факт наличия связи фиксировали очень часто, но в со вершенно особых формах. Чаще всего – в форме применения понятий содержа ния и формы. Различение формы и содержания, по сути дела, фиксировало отно шение двух разных образований. Но так как это изображалось в особых граф ических средствах, то явно факт наличия отношения или связи часто не выс тупал. Это позволило, говоря о восприятии или мышлении, брать его всегда с какой-то одной стороны – либо со стороны формы, либо со стороны содержан ия. Очень часто характеристику того или другого выдавали за характерист ику целого. Этот момент привел к очень странным представлениям в теории рассуждени я, или мышления. Обсуждая выше вопрос о применении понятия процесса в ана лизе рассуждений, или мышления, мы пришли к выводу, что их нельзя представ ить таким образом. А ограничение целостности мышления либо одной формой , либо одним содержанием, как бы сплющивание его структур, позволяло пост роить подобное линейное, процессуальное представление. Когда же его пос троили и долгое время им пользовались, то сложилось твердое убеждение, ч то процессы мысли именно таковы, что их процессуальность и причинная обу словленность одних кусочков процесса другими есть главное и притом реа льное качество мышления как оно существует на самом деле. Наше ошибочное представление приобрело форму догмы или, говоря языком Ф.Бэкона, призра ка. Вместе с тем различение формы и содержания позволило соединить друг с другом различные и противоречивые определения мышления и таким образ ом сводить концы с концами в теоретических описаниях. Сошлюсь на недавно происходивший у меня очень характерный разговор. Изв естный психолог, оценивая направление и результаты наших работ, выдвину л в качестве основного возражения то, что мы не описываем процессуальной последовательности и причинной обусловленности отдельных фрагментов мышления. "Как же это может быть, – спрашивал он, – если мышление есть про цесс?" Я обратил его внимание на многочисленные факты, зафиксированные в самой психологии: было выяснено детерминирующее влияние задач (а задача не процессуальна), было выяснено особое, вневременное существование сре дств (таких, как понятия) и т.д., и т.п. Он вынужден был признать все это, как тв ердо установленное. Но тотчас же заметил: "Но ведь это все относится уже к содержанию мышления и рассуждения". Я поддержал его версию, но спросил: "А кто же тогда занимался анализом формы, которая должна подчиняться катег ории процесса?" И тогда он вынужден был признать, что в психологии так нико му и не удалось вычленить форму. Здесь мы приходим к основному парадоксу. Если на пр отяжении всех предшествующих лекций я доказывал вам, что с помощью катег ории процесса нельзя анализировать мышление, приводил много аргументо в в пользу этого, то теперь, заканчивая этот цикл лекций, я вынужден вновь вернуться к исходному пункту и поставить в качестве проблемы то, что я та к упорно отрицал раньше. И мне представляется, что в этом действительно з аключен очень глубокий парадокс. С одной стороны, мышление есть действит ельно течение во времени, есть н екоторая последовательность определяемых друг другом кусочков процес са и их смена во времени, а с другой стороны, в мышлении нет этой процессуа льности, оно существует как бы вне времени – и это подтверждено многочи сленными исследованиями многих и самых разнообразных школ. Можно счита ть выясненным, что многие и притом самые существенные и важные моменты м ышления не могут быть представлены в виде кусочков следующих друг за дру гом во времени. Этот парадокс должен быть разрешен. И это, наверное , одна из важнейших проблем теории деятельности на современном этапе. Мн е представляется, что решение ее во многом связано с указанным уже выше р азличением формы и содержания. Мне даже кажется иногда, что эта проблема – чисто формальная и математическая, хотя и в несколько особом смысле: о на относится к области "структурной математики". Мне представляется, что когда мы вводим подобную структурную связку, то как понятие времени, так и понятие процесса или течения должны стать принципиально иными. Это про исходит потому, что форма, несмотря на то, что в ней замещается и выражаетс я содержание, живет по иным законам, нежели само содержание – в другом вр емени, а иногда вообще без времени. И здесь, мне кажется, мы подходим к необходимости ввести такое понятие вр емени, какого еще не было у человечества. И это тоже есть совершенно форма льная проблема структурно-системного анализа. Если мы задаем связку, под обную связке формы и содержания, то в ней есть два образования: с одной сто роны, живущих независимо друг от друга, в частности, в разных деятельност ях, а с другой стороны, находящихся в особом замещении одного другим. Из-за этого нам приходится говорить по меньшей мере о трех различных временах : в одном времени живет содержание, в другом времени живет форма, и в треть ем живет то и другое. Можно сказать иначе – что форма живет в одном времен и, содержание – в другом времени, а чтобы связать их в рамках одной структ уры, мы должны осуществить особое конфигурирование. И это такое конфигур ирование, которое неизбежно будет нарушать наше традиционное представ ление о времени. Содержание "живет" во времени, форма "живет" во времени, и как одно, так и дру гое являются структурными составляющими одной единицы и одного механи зма, который сам может быть помещен в свое особое время. Наверное, можно ск азать, что в форме, с одной стороны, и в содержании, с другой стороны, мы имее м разные количества движения; мы имеем также разные "организованности" э тих движений. Представьте себе, что в форме протекает несколько разных, н акладывающихся друг на друга процессов; представьте себе их так: в траек тории движения формы есть несколько "опорных точек" – в них система как б ы стоит в течение некоторых промежутков времени, а затем как бы мгновенн о перескакивает из одной точки в другую. Это будет одна составляющая про цесса. А другая – состоит в том, что движется в некотором времени вся сист ема опорных точек, причем таким образом, что движение происходит только тогда, когда первое движение как бы "стоит" в опорных точках. Представьте с ебе, что имеется также третий механизм, который относится ко второму, под обно тому, как второй относится к первому. Теперь представим себе, что этим движение в форме исчерпывается, и обрат имся к анализу плана содержания. Предположим, что все эти три вида разных движений являются компонентами единого движения по содержанию и с его т очки зрения они как бы сплющены. Тогда вся картина будет выглядеть следу ющим образом. Предположим, что мы попали в первую точку механизма движен ия формы. Этим задается как бы центр той структуры, которая будет вырисов ываться второй составляющей движения формы вокруг первой точки. Когда с труктура более или менее закончена, то совершается прыжок к новой опорно й точке, и там начинает вырисовываться новая структура. Затем следует но вый прыжок, новая остановка и движение на другом уровне иерархии. Если те перь мы рассмотрим все это движение с точки зрения содержания, а это знач ит – с точки зрения вырисовывания нужных нам структур, то тогда прыжки о т одной опорной точки к другой будут протекать как бы вне времени. Тогда, е стественно, с точки зрения содержания мы будем иметь совсем другой вид э того процесса. Характеризуя все с точки зрения содержания, мы должны буд ем говорить, что вся связка "содержание – формы" есть система переходов о т одних как бы статических структур к другим. Тогда каждую структуру мы б удем рисовать как статическую, не имеющую временной характеристики. Вре менем будут характеризоваться только переходы от одной структуры к дру гой. Если же мы перейдем к форме, то должны будем говорить о многих различных в ременах, составляющих это движение. И кроме того мы должны будем строить какой-то сложный конфигуратор, который будет, образно говоря, спрямлять это движение, относя его к некоторому единому хронологическому времени. Когда сформировалось понятие деятельности и различные процессы воспри ятия и мышления начали рассматривать как деятельность, то сформировало сь представление о них как об иерархированных образованиях с разными ур овнями движения. Возможно, что именно на этом пути мы найдем разрешение п роблемы формы и содержания. Но пока все, что здесь делается, стоит на уровн е робких эмпирических обобщений и попыток создать простейшие эмпириче ские модели. До сих пор нет никаких достаточно обобщенных попыток предст авить себе все эти механизмы на абстрактном уровне, т.е. с формальной стор оны, разработать логику этих механизмов и особых структур. Поэтому все п редлагаемые решения являются половинчатыми и, по сути дела, не приводят к существенному продвижению вперед. Здесь нужен глубокий формальный ан ализ. Именно на него я хотел обратить ваше внимание и, таким образом, поста вить проблему во всей ее абстрактной широте. Вполне возможно – и это выя снится после того как мы проведем анализ, – что в том, что я говорил, не сод ержится никакой новой мысли в отношении времени и временных структур. Но во всяком случае все это требует анализа. Если описанные на материале восприятия механизмы и закономерности пер енести на мышление, то мы получим, с одной стороны, значительно более слож ные структуры, а с другой стороны – образования, очевидно, совпадающие с тем, что мы имеем в эмпирическом материале. В случае восприятия мы всегда имеем дело с полем уже заданных нам данных и можем, в лучшем случае, перехо дить от одной точки этого поля к другой точке. Если рассматривать эти пер еходы с точки зрения содержания, то мы должны будем говорить о переходах от одних симультанных данных к другим. И если учесть, что все эти структур ы предполагаются уже заданными в одном поле восприятия, то их нужно буде т рассматривать просто как разные и никак не связанные друг с другом. Есл и бы поле восприятия было иным, то и мы точно так же переходили от одних ст руктур к совершенно иным. В этом случае между одной структурой и другой с труктурой нет никаких внутренних для содержания связей. Когда же мы имеем дело с мышлением, то там нет целостного поля уже готовых заданных структур. В мышлении мы всегда строим их. И это есть определенны е знаковые структуры. Переход от одних структур к другим в мышлении есть всегда особое цельное движение по содержанию, определенное закономерн ое развертывание этого содержания, и поэтому между отдельными структур ами должна существовать строго определенная зависимость и связь. Поско льку здесь речь идет о некоторой последовательной цепи преобразований содержания, то наверное эта связь должна имитировать превращение одной структуры в другую. И даже когда мы просто заменяем одну структуру на дру гую, то эта замена должна быть обоснована особым отношением этих структу р к чему-то третьему, к целостности конструируемого в мышлении содержани я. В обоих случаях главным оказывается не сам факт перехода от одной стру ктуры к другой, а некоторая смысловая зависимость между ними. Таким обра зом, главным оказываются либо связи между этими структурами, либо их отн ошение к задаче и тем результатам, которые мы хотим получить в итоге всег о рассуждения. Но если мы рассматриваем мышление как связку между двумя плоскостями – формой и содержанием – и рассматриваем процессы в каждо й из них как особые, со своим особым темпом и своей особой логикой, то тогд а, как мне кажется, мы можем решить основной парадокс деятельности, в част ности мыслительной деятельности. Мы сможем объяснить то, что, с одной сто роны, она происходит как бы во времени и является в этом плане процессом, а с другой стороны, то, что это время оказывается несущественным для самог о мышления, для его логики и для определения того, от чего к чему мы, собств енно, переходим. Логика мыслительного процесса отнесена к его содержани ю, а для содержания важно не течение всего этого во времени, а характер отн ошений или связей между самими структурами, в которых мы движемся. Иными словами, между различными частями рассуждения нет связей по материалу с точки зрения содержания и его логики, а с точки зрения формы такая связь и последовательность во времени есть. Когда говорят, что между подобными структурами не т реальных связей, то в этом схватывают определенную и бесспорную сторон у дела. Но самое интересное, что суть заключена как раз не в этом. Здесь про ходит очень интересная грань между естественными и так называемыми иск усственными процессами. Возьмите простой пример: у меня был кусок мела – обозначенный как А – и я разломил его на два кусочка: В и С. Скажите: суще ствует ли реальная связь между А, с одной стороны, и В и С, с другой? Если вы р ассматриваете только исходный материал и результат, то вы вряд ли сможет е что-либо сказать. Даже если мы возьмем вас, наблюдавших как я разломил ку сочек мела, то и вы сможете говорить здесь о наличии определенной связи т олько апеллируя к моей деятельности, которая превратила А в В и С. А если в ам запретить говорить о моей деятельности, то будет очень трудно эту связь установить. Здесь в ажно, что связь между А, с одной стороны, и В и С, с другой, создается нашей де ятельностью. Можно говорить, что В и С изготавливаются из А. Этим подобные искусственные связи отличаются от естественных. Точно так же с помощью д еятельности я соединяю В и С друг с другом, отождествляя затем полученно е с исходным А. Именно деятельность дает основание для противоестествен ного, делает противоестественное возможным и существующим. Часто говорят, что мы изучаем законы природы – физ ические, химические, биологические, – чтобы, следуя им, конструктивно со здавать новые объекты и явления. В этом схвачена доля истины. Но я бы сказа л, что значительно большая доля истины заключена в противоположном утве рждении – что мы в своей деятельности создаем такие связи, объекты и явл ения, которые природа естественным путем никогда бы не могла создать. Зд есь тезис "никогда бы не могла создать" неправильный. Точнее нужно сказат ь: "никогда бы не создала" и "не создавала бы". Подобно этому и в структурах, создаваемых мышлением, в структурах, к кото рым мы последовательно в ходе мышления переходим, не существует никаких естественных реальных связей. Это всегда связи и преобразования искусс твенные, созданные нашей деятельностью. И более того: сами связи между эт ими структурами суть связи деятельности, рождаемые деятельностью. — Здесь необходимо различать то, что может быть в природе, и то, что дейст вительно реализовалось в природе. Тому, что может быть в природе, должно п ротивостоять невозможное. Вы правы, но именно в этом пункте, когда мы начинаем говорить о невозможно м, появляется часть того различия, о котором я говорил: невозможное в прир оде – это одно, а невозможное в социальной деятельности – это другое. Мн е представляется, что человеческая социальная деятельность создает ср еди прочего и то, что было совершенно невозможно в природе. Поэтому, когда мы говорим "могло бы быть", то всегда должны добавлять – естественным или искусственным образом. Продолжая эту линию, я бы сказал, что человеческое мышление, на мой взгляд , до сих пор сильно сковывается неверной и догматической установкой на р еализацию только того, что могло бы быть в природе. В человеческом мышлен ии и вообще в конструктивной деятельности возможно многое из того, чего в природе не могло бы быть. Вы легко можете заметить, что я работаю сейчас в том противопоставлении природы и социума, которое мы с вами достаточно разобрали и затвердили. Искусственное – это социальное, и как таковое о но противостоит природе. Но можно было бы встать на другую точку зрения и говорить, что все, что существует, в том числе и социум, – все это природно е, а неприродного вообще нет. Это тоже допустимая точка зрения, хотя я и ра ссмотрел ее весьма существенную ограниченность (заключительные сообще ния на семинаре "Структуры и системы" в 1964-1965 году). Во всех современных физических теориях совершенно не учитывается "есте ственный" характер человеческой деятельности. Здесь, говоря об естестве нном, я имею в виду совершенно своеобразный – необычный для натуралисти ческого подхода- структурный характер деятельности. Когда в современно й технике ставят вопрос о самоорганизующихся и самообучающихся систем ах, то совершенно не принимают во внимание особый характер деятельности – тот факт, что она особым образом организует материю. С этой точки зрения очень интересной является гипотеза В.А.Лефевра, кото рый рассматривал человеческого биоида как промежуточный элемент в лин ии эволюции социальных систем, как то, что особым образом на каком-то крат ковременном этапе организовало новые структуры материи, создало новые формы движения, а потом, выполнив свою функцию, исчезнет, и мы будем иметь одну целостную систему "киброида", наподобие того человека-планеты, кото рого рассматривал Ст.Лем. В своих фантазиях Лефевр заходил настолько дал еко, что говорил о заменяющей "человеков" протоплазме, которую мы будем из готовлять в любых формах – цилиндрических, кубических, пленочных – и о тправлять на другие планеты и в другие галактики. Возможно, что вместо то варищества людей будет одна масса протоплазмы, подобная лемовскому сол ярису. Во всяком случае, даже если оставить в стороне все эти серьезные и несерь езные мысли и рассматривать ныне существующий социум, то мы должны будем выделить деятельность как объект совершенно особого типа, если можно та к сказать, "естественно-искусственный", и проанализировать структуру мыс лительной деятельности – а здесь, как я стараюсь вам показать, мы ни в кое м случае не обойдемся без четкого выяснения взаимоотношений между форм ой и содержанием. И если мы это достаточно четко выделим, то, мне кажется, м ы сможем решить этот старый парадокс сочетания временных и вневременны х характеристик мышления. Но рассмотрев все это – глобальные процессы, наложенные нами на всю сфе ру деятельности, – мы должны перейти к отдельным единичкам деятельност и, но вводить их теперь уже таким образом, чтобы учесть все многообразие м еханизмов жизни универсума деятельности. И здесь мы прежде всего должны ответить на вопрос, чем является такая единица деятельности и является л и она структурой.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Девиз холостяка: в пельменях как в сексе - главное вовремя вынуть
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии "Проблемы и перспективы теории деятельности", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru