Реферат: Проблема абсолютности - относительности научного познания и единый метод обоснования - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Проблема абсолютности - относительности научного познания и единый метод обоснования

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 44 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Проблема абсолютности – относительности научн ого познания и единый метод обоснования. Александр Воин Существует ли принципиальное отличие науки о т не науки и если да, то в чем оно? Есть ли у науки особый эпистемологически й статус? Есть ли у нее единый и неизменяемый метод обоснования ее теорий и выводов и если да, то что он из себя представляет? Эти вопросы и близкие к ним занимают философов с тех пор, как существует наука, и ярость споров на эту тему не только не утихает, но лишь разгорается пропорционально росту влияния науки на жизнь общества. Всех пишущих на эту тему можно подразде лить на две категории: абсолютизирующих науку, либо релятивизурующих ее . Естественно, разные философы абсолютизируют или релятивизируют науку в разной степени, в разных аспектах и с разной аргументацией. Обобщенно позицию абсолютизаторов можно представить так: наука абсолю тно отражает действительность и не меняет ни своих представлений, ни утв ерждений, ни обоснования этих утверждений, чем и отличается от не науки и в чем и состоит ее особый эпистемологический статус. Точнее, она до сих по р меняла и представления и выводы и их доказательства, но отныне, после то го, как она примет метод данного философа, она ничего уже больше менять не будет. Методов предлагалось много разных, но в основном это были попытки найти абсолютное начало познания. Декарт, Кант, Фихте, Гусерль пытались н айти его в виде абсолютно достоверных восприятий, для получения которых из субъективных человеческих у каждого был свой прием (например, у Канта через посредство "трансцендентального Я", у Гусерля через процедуры "эйд отической редукции" и "эпохэ"). И далее они полагали, что всю науку можно буд ет вывести из абсолютных восприятий, причем раз навсегда, без дальнейших изменений. Однако к выведению науки из абсолютных восприятий никто из н их не приступил даже, т. к. все увязли в обосновании самих абсолютных воспр иятий, и сегодня этот путь, скажем так, уже не моден. Другая разновидность искателей абсолютного начала познания пыталась в сю науку вывести из некой базовой теории, истинность которой (ее базовых положений) самоочевидна. Пеано пытался всю математику вывести из аксиом атически перестроенной арифметики. Рассел и Гильберт – то же самое, но и з неких абсолютно тривиальных, очевидных и ниоткуда более не выводимых а ксиом. Фреге, Рассел и прочие аналитики (они же логические позитивисты) пы тались всю математику вывести из логики. Они же (включая Карнапа), отправл яясь от того, что правила логики выражаются словами обычного языка, а пос ледние неоднозначны, развили семантику и математическую логику в стрем лении добиться однозначности слов языка. До выведения всей прочей науки из математики, точно так же, как в предыдущем случае, никто из них не дошел. Более того, один из самых рьяных и последовательных рыцарей абсолютизац ии науки на пути искания ее абсолютного начала в виде тривиальной систем ы аксиом, Рассел, вынужден был признать ошибочность этого пути [1]. Что касается релятивизаторов науки, то я ограничусь лишь их последней во лной, построившей себе на неудачах предшествующей ей волны абсолютизат оров (Пеано, Фреге, Рассел, Карнап, Гильберт), и на противоречиях, изменчиво сти наблюдаемых в процессе развития самой науки (ради преодоления котор ых и расшибали себе лоб упомянутые абсолютизаторы). Эта волна релятивиза торов создала общую релятивистскую в отношении науки атмосферу, влияни е которой распространяется далеко за пределами философии. Представите ли ее разделяются на две категории, именуемые социальными (Куайн, Кун, Фай ерабенд и т.д.) и когнитивными (Поппер, Лакатос, Лаудан и т.д.) постпозитивист ами. Социальные постпозитивисты занимают наиболее ортодоксально релятиви стскую в отношении науки позицию. Так, например, Файерабенд заявил [2], что в ыводы науки не более обоснованы, чем предсказания гадалки на кофейной гу ще. Когнитивные постпозитивисты не столь ортодоксальны в этом отношени и и некоторые из них, в частности Поппер, декларируют себя защитниками ос обого эпистемологического статуса науки. Но дело не в декларациях и само определениях, а в аргументации, она же объективно ставит Поппера и его уч еника Лакатоса в число релятивизаторов. Так, Поппер полагает, что наука в се же отличается от не науки (псевдонауки) тем, что ее гипотезы обязаны быт ь "фальсифицируемы" [3]. Это, безусловно, верно и гипотезы типа: "море волнует ся, потому что Нептун сердится", не проверяемые в принципе, не научны. Одна ко это нисколько не спасает особый эпистемологический статус науки, пос кольку всегда и по любому поводу можно насочинять бесконечное количест во гипотез, даже не претендующих на приближение к истине, но вполне "фальс ифицируемых". Процедура выдвижения подобных гипотез с последующей их "фа льсификацией" не ведет к истине и не может служить методом обоснования и, таким образом, критерий Поппера не отделяет науку от не науки. Далее Поппер (за ним другие фоллибилисты) утверждает, что хоть наука и не д ает истины (принципально погрешима) и не дает обоснования (надежного и не изменного) для своих теорий, но отличается от не науки все же тем, что дела ет обоснованный выбор между теориями на предмет их большей близости к ис тине: "Я говорю о предпочтительности теории имея в виду, что эта теория составл яет большее приближение к истине и что у нас есть основания так считать и ли предполагать" [4]. Что касается этих самых оснований выбора, то вот что пишет по этому повод у Лакатос: "Попперианский критический фоллибелизм принимает бесконечный регресс в доказательстве и определении со всей серьезностью, не питает иллюзий о тносительно "остановки" этих регрессов... При таком подходе основание зна ния отсутствует как вверху, так и внизу теории... Попперианская теория мож ет быть только предположительной... Мы никогда не знаем, мы только догадыв аемся. Мы можем однако обращать наши догадки в объекты критики, критиков ать и совершенствовать их... Неутомимый скептик, однако, снова спросит: "Откуда вы знаете, что вы улучша ете свои догадки?" Но теперь ответ прост: "Я догадываюсь". Нет ничего плохог о в бесконечном регрессе догадок" [5]. То есть все основания предпочтительности одной теории перед другой ока зались на поверку не более чем догадками. Что в этом плохого, думаю, не тре бует пояснений. Таким образом, существенно посодействовав релятивизац ии науки, фоллибилисты (когнитивные постпозитивисты) нисколько не защит или особый эпистемологический статус науки и эта задача осталась актуа льной. В целом позиция постпозитивистов сводится к следующим утверждениям. 1) Невозможность существования абсолютно тривиальных и самоочевидных а ксиом, в том числе в математике, в метаматематике и в логике и, следователь но, неизбежный бесконечный процесс обоснования в науке. Это одно из осно вных утверждений Лакатоса. 2) Понятия, которыми пользуется наука для описания действительности, ник ак с этой действительностью не связаны, не связаны с опытом ("не редуцируе мы к опыту"). А связаны только с самой теорией и более фундаментальными тео риями и редуцируемы только одно к другому в бесконечной регрессии. Это о сновное утверждение онтологического релятивизма Куайна , но его раздел яют практически все постпозитивисты, включая когнитивных, в частности П оппер и Лакатос. Учитывая центральное место этого утверждения во всей си стеме взглядов постпозитивистов, я приведу в качестве иллюстрации его ц итату из Куайна: "Как эмпирик я продолжаю считать концептуальную схему науки инструмент ом для предсказания будущего опыта, исходя из прошлого опыта. Физические объекты концептуально вовлекаются в эту ситуацию в качестве удобных и п ривычных опосредований, причем не путем определения в терминах опыта, а просто как нередуцируемые сущности, эпистемологически сопоставимые с богами Гомера" [6]. 3) Принципиальная погрешимость научных теорий. Имеется в виду, что любая н аучная теория ничем в принципе не отличается от гипотезы и рано или позд но может быть и будет опровергнута. И поэтому невозможно говорить об ист инности научных теорий даже в вероятностном смысле, а единственное, о че м можно говорить, это о предпочтительности одной научной теории перед др угой. Это основное утверждение фоллибилизма, основанного Поппероми про долженного Лакатосом и другими когнитивными постпозитивистами. 4)Принципиальная невозможность обоснования научных теорий, по крайней м ере обоснования, которое не было бы со временем отвергнуто и заменено др угим. Это утверждение переплетается со всеми вышеприведенными и в нем сл ились в едином хоре все постпозитивисты: и Куайн, и Кун, и Файерабенд, и Поп пер, и Лакатос. 5) Несоизмеримость научных теорий даже в одной и той же области, невозможн ость объективного рационального выбора между ними, связанная с отсутст вием общего языка у ученых, представляющих разные научные парадигмы. Это утверждение Куна. 6)Детерминирующее влияние социального фактора на исходные посылки и выв оды научных теорий – утверждение Куна и Файерабенда. Как сказано, утверждения релятивизаторов базируются на определенных ф еноменах самой науки. Отчасти я уже упомянул их выше, но я хочу дать их пол ный перечень и показать как связаны утверждения релятивизаторов с ними. Они таковы: 1). Неоднозначность слов обычного языка, на котором наука выражает свои ис тины и обосновывает их. Этот факт используется Куайном как один из аргум ентов в пользу его онтологического релятивизма. Еще больше опирается на неоднозначность слов Кун, доказывая свое утверждение невозможности ср авнения научных теорий и отсутствия у ученных общего языка. И исключител ьно на этот аргумент опираются Сепир и Уорф в их лингвистическом релятив изме. Дабы не перегружать статью цитатами, для иллюстрации приведу приме р лишь из Куна: "Сторонники разных теорий ... п одобны людям, имеющим разные родные языки. Общение между ними ид ет путем перевода, и в нем возникают все известные трудности. Эта аналоги я, разумеется, неполна, ибо словари двух теорий могут быть тождественны и большинство слов могут функционировать одним и тем же образом. Но некото рые слова в их базисе, а также теоретическом словаре – слова вроде "звезд а" и "планета", "сплав" и "соединение", "сила" и "материя" – функционируют по-раз ному. Эти различия не ожидаются и они будут раскрыты и локализованы толь ко путем повторяющегося опыта с разрывом коммуникаций. Не обсуждая дале е этот вопрос, я просто утверждаю существование пределов, до которых сто ронники различных теорий могут общаться друг с другом. Эти пределы делаю т затруднительным или, более вероятно, невозможным для одного исследова ния держать обе теории вместе в сфере своего мышления и сопоставить их п оследовательно друг с другом и с природой" [7]. 2). Базисные постулаты, аксиомы любой теории , принимаемые ею без доказательства, рано или поздно оказываются выводим ыми утверждениями на основе постулатов более фундаментальной теории. К ак дифференциальное исчисление из теории пределов, теория пределов из т еории множеств, классическая теория газов из кинетической теории и т.д. П ри этом иногда происходит уточнение и постулатов предыдущей теории и ее понятий и выводов. Этот феномен, именуемый Лакатосом "сменой обосновател ьных слоев", служит для всех без исключения постпозитивистов достаточны м основанием для вывода, что наука не имеет единого и неизменяемого мето да обоснования своих теорий. (Расстраивал он, как мы помним, и сторонников абсолютизации науки, которые безуспешно пытались его преодолеть) 3). При смене фундаментальных тео рий, именуемых с подачи Куна парадигмами, описывающих пересекающиеся об ласти действительности (таких, например, как классическая механика, теор ия относительности, квантовая механика и квантово релятивистская теор ия) происходит, как правило, изменение базовых понятий, что в другой терми нологии у разных авторов именуется изменением онтологии или онтологич еских смыслов (Куайн), изменением значения квантируемых переменных (он ж е), бесконечным регрессом значений (Лакатос) и т.д. Классический пример так ого изменения это пространство и время абсолютные в классической механ ике Ньютона и относительные у Эйнштейна. Другой пример это электрон, кот орый изначально определялся как заряженный шарик, затем как тот же шарик , но еще и с массой, затем как заряженное облако, размазанное по орбите вра щения вокруг ядра и, наконец, как пакет волн. Этот феномен используется вс еми без исключения постпозитивистами для обоснования вышеупомянутого главного утверждения онтологического релятивизма о не привязанности п онятий науки к опыту. Логика такова: если бы понятия были привязаны к опыт у, они не могли бы изменяться. 4). При той же смене фундаментальных теорий изменяются не только базовые п онятия, но и выводы теории, как общие, так и частные. Так в классической мех анике скорости складываются по правилу Галилея, в теории относительнос ти по формуле Лоренца. Скорость света у Ньютона зависит от скорости движ ения источника света, у Эйнштейна не зависит. И т.д. Этот феномен используе тся фоллибилистами, и прежде всего Поппером, для обоснования их утвержде ния о принципиальной погрешимости любой научной теории. Логика рассужд ений такова: смена фундаментальных теорий происходит, когда предыдущая теория сталкивается со своим "опровергающим экспериментом" (опыт Майкел ьсона для механики Ньютона). Новая теория, поменяв аксиомы и базисные пон ятия (обосновательный слой), приводит себя (свои выводы) в соответствие ка к предыдущему опытному материалу, так и "опровергающему эксперименту". О днако рано или поздно и она столкнется со своим "опровергающим экспериме нтом". 5). То обстоятельство, что новая фундаментальная теория соответствует мн ожеству фактов, описываемых предыдущей теорией (плюс не описываемые пре дыдущей) приводит нас к следующему феномену. А именно: существующий набо р экспериментальных фактов в области, которую претендует описывать нек оторая теория, потенциально бесконечный (с учетом возможных опытов), но а ктуально всегда конечный, может быть накрыт выводами, полученными из раз ных теорий, базирующихся на разных системах аксиом и с разными понятиями . Отсюда Куайном, Лакатосом и прочими делается вывод, что понятия, вводимы е наукой, это "нередуцируемые сущности, эпистемологически сопоставимые с богами Гомера", а аксиомы – "удобные конструкты познания", предназначен ные для того, чтобы "на основании опытов прошлого предсказывать результа ты опытов будущего". Т.е. мы каждый раз придумываем себе некую конструкцию , логически стройно объясняющую нам наблюдаемые на данный момент вещи. К онструкцию, которая к истине, к действительности имеет такое же отношени е, как утверждение: "Море волнуется, потому что Нептун сердится" и обоснова нную не более, чем греческие мифы. А когда эта условная модель свое отрабо тает – столкнется с опровергающим экспериментом, мы сочиняем очередну ю такую же, имеющую точно такое же отношение к действительности, но покры вающую большее количество фактов. (Немаловажным является и то, что эту по зицию разделяют некоторые ученые-естественники, а в реальной науке все е ще встречаются теории, созданные по этому принципу). Оторвав науку полно стью от действительности, было уже не трудно социальным постпозитивист ам дойти и до вывода о зависимости заключений науки от социального факто ра (по Куну Эйнштейн сделал пространство и время относительными, начитав шись Маха). Ниже я излагаю свой взгляд на рассматриваемую проблему. Свою позицию в э том вопросе я характеризую как неорационализм, противопоставляя ее как классическому рационализму вышеупомянутых абсолютизаторов науки, нач иная от Декарта и кончая Расселом, так и, главным образом, господствующей сегодня волне релятивизаторов. От классического рационализма мой неор ационализм отличается тем, что я признаю все вышеупомянутые феномены ра звития науки и не пытаюсь их исправить или устранить. Но моя позиция явля ется тем не менее рационалистической в том смысле, что я признаю за науко й особый эпистемологический статус и показываю, что наука обладает един ым методом обоснования своих теорий, неизменяемым при всех сменах фунда ментальных теорий-парадигм, "обосновательных слоев", систем аксиом, поня тий и выводов и являющимся основанием этого самого особого эпистемолог ического статуса науки. Этот единый метод позволяет ученым-естественни кам, представителям разных парадигм, вопреки утверждению Куна, иметь общ ий язык и договариваться между собой, рано или поздно принимая или отвер гая те или иные теории. (Это в отличие от большинства современных философ ов, которые, приняв тезис релятивизаторов об отсутствии у науки единого метода обоснования, не имеют таки между собой общего языка и не в состоян ии договариваться, т.е. всем философским сообществам принимать или отвер гать какие-либо теории). Кроме того, я показываю, что понятия и аксиомы нау чных теорий, обоснованных по единому методу, привязаны к опыту и несмотр я на их бесконечный регресс (по Лакатосу), т.е. изменяемость от теории к тео рии, никоим образом не являются ни "нередуцируемыми сущностями", ни "удобн ыми конструктами". Наконец, я показываю, что научные теории не являются "погрешимыми", как это утверждает Поппер, и что теории, обоснованные по единому методу обоснов ания остаются истинными и после обнаружения опровергающего эксперимен та. Последний указывает лишь границы истинности теории. При этом я уточн яю также смысл истинности в науке. Мой взгляд на проблему базируется на моей теории познания [8] и вытекающем из нее едином методе обоснования [9, 10, 11]. В реальной науке этот метод существ ует на уровне стереотипа естественнонаучного сознания, подобно тому ка к грамматика языка существует в нем до того, как она написана. Он возник в процессе развития естественных наук постепенно и более-менее окончате льно сложился в классической механике, трудами прежде всего Ньютона и Ла гранжа. Поскольку он до сих пор еще не выражен эксплицитно и существует, к ак сказано, на уровне стереотипа естественнонаучного мышления, то и сего дня его требования иногда нарушаются на практике, что, как будет ниже пок азано, ведет непременно в дальнейшем к противоречиям и парадоксам. Кроме того, подобно тому, как любая научная теория является идеализацией опис ываемой ею действительности, так данный метод обоснования является иде ализацией реальной практики обоснования. И поэтому абсолютно строго он и не может реализовываться на практике. Тем не менее, этот метод является единым для всей рациональной науки и всех ее теорий и не изменяется при с мене парадигм, обосновательных слоев и т.п. К этому следует добавить, что е диный метод обоснования применяется при обосновании фундаментальных т еорий. Теории, являющиеся ответвлением, развитием фундаментальных (теор ия твердого тела или гидродинамика для классической механики и т.п.), стро ятся и обосновываются через привязку к своей фундаментальной теории, в т о время как последняя ни к каким другим теориям (не считая самого единого метода обоснования) не привязана. Суть метода сводится к 3-м моментам: 1. Введение, построение по правилам метода базовых понятий. При этом однов ременно вводятся фундаментальные постулаты – аксиомы относительно эт их понятий. 2. Получение на базе постулатов выводов теории относительно исходных (и п роизводных от них) понятий. 3. Верификация выводов. Начну с понятий. Прежде всего, вопреки пред ставлениям как аналитиков, добивавшихся однозначности слов, так и релят ивизаторов, доказывающих неосуществимость этой задачи и извлекающих о тсюда разных мастей релятивизм, базовым элементом познания являются не слова, а понятия. Понятия же хоть и выражаются в науке, как правило, словам и (но не обязательно), как я покажу, вполне могут быть одн означным и. Поэтому напрасны были труды аналитиков (в этом смысле, хотя побочно они получили исключительной важности результаты, развив семантику и форма льную логику) и ошибочны, базирующиеся на неоднозначности слов, выводы р елятивизаторов. Почему понятия, а не слова, являются базисн ым элементом познания? Потому что исторически, эволюци онно понятия появились раньше языка. Причем не только предки человека, н о и ныне живущие высшие животные обладают понятиями, вырабатывая их на о снове чувственного опыта, правда, в отличие от человека, только индивиду ального, без коммуникации (по крайней мере языковой). И современный челов ек, в том числе и ученный, вырабатывает понятия (если он сам их вырабатывае т, а не заимствует его у других в языковом общении) сначала не только без я зыка, но и вообще не в сознании, а в подсознании. Даже ученный сначала подс ознательно ощущает общность свойств каких-то явлений в изучаемой им обл асти, затем эта общность выплывает в его сознании и лишь затем он ее слове сно оформляет. Ребенок (и детеныш высшего животного) родившись и открыв г лаза еще не различает окружающих его предметов, а воспринимает его мир, к ак переливающуюся цветами мозаику. Он не осознает и того, что это цвета. Он лишь получает разные зрительные ощущения от разных цветов и одинаковые от одинаковых. На основе этих общностей и различий своих зрительных ощущ ений, подкрепленных затем ощущениями других органов, например, тактильн ых, в сочетании с двигательной деятельностью, у него вырабатывается в мо згу сначала бессознательно, потом на сознательном, но еще дословесном ур овне первичные понятия предметов, которые Пиаже [12] именует образ-эталона ми и которыми ребенок тут же начинает пользоваться, сравнивая с ними нов ые предметы для их идентификации. Таким образом, не зная слов, он через нек оторое время уже будет различать яблоко от такого же размера и цвета шар ика. Т.е. он будет иметь понятие яблока, выделяющее множество яблок из сред ы других предметов на основе общих свойств. Слова же – лишь средство передачи информации вообще и о понятиях в част ности. Средство высокоэффективное и универсальное, но тем не менее не ед инственно возможное и даже не всегда самое эффективное: чертежи, схемы, ф ормулы и алгоритмы, каждый в своей области, намного более эффективны в эт ом отношении, чем слова. Но поскольку язык сыграл исключительную роль в э волюции человека и его познания (причем одно неотделимо от другого) и язы ковый, словесный поток в наш век масс-медиа просто захлестывает индивиду ума, то произошла фетишизация языка в философии не только рассматриваем ых постпозитивистов, но и в таких направлениях как герменевтика, коммуни кативная философия, теория дискурса и т.д. Наука же, естественная прежде в сего, в силу своей природы никогда не фетишизировала язык, и с большей или меньшей степенью осознания оперировала именно понятиями, а не словами. М ало того, преодолевая неоднозначность слов, через которые она и поныне ф ормулирует определения своих понятий, она стремилась к однозначности и х (понятий, а не слов), чего и достигла практически с выработкой единого ме тода обоснования. Что я имею ввиду под "практически" станет ясно из дальне йшего. Сначала рассмотрим эволюцию понятий в науке, а точнее в познании как на н аучном, так и на донаучном этапах. Ибо и на донаучном этапе эволюция шла та ким образом, что понятия устрожались, т.е. становились более однозначным и. Это и естественно, если учесть, что как сказано, эволюция познания есть часть эволюции вообще. Познание есть форма приспособления к окружающей среде. Чем она богаче и качественнее, как у вида, так и у индивида, тем лучше они приспособлены. Но индивид, тем более именуемый homo sapiens, накапливает знан ия в значительной степени через посредство обучения в общении. Чем более высокоточной (однозначной) будет передача информации в таком общении, т ем эффективнее будет накопление знания индивидом и видом. Это и создавал о естественный отбор, действующий в направлении устрожения понятий, как на донаучном, так и научном этапах. Конкретно эта эволюция происходила таким образом. На языковом этапе раз вития на существовавшие уже понятия в виде образ-эталонов были повешены соответствующие словесные ярлыки: "огонь", "вода", "дерево" и т.д. При этом за с чет притирки слов в коммуникации произошло устрожение понятий: разные л юди под одним наименованием стали понимать более-менее одно и то же. Но да леко не совсем одно и то же, т.к., например, в понятие "дерево" одни люди включ али и кусты, другие не включали и т.п. На раннем научном этапе (классификац ионном) происходит дальнейшее устрожение понятий за счет того, что к сло вам-наименованиям добавляются определения в виде перечисления свойств объектов, подпадающих под понятия. Скажем, олень – это животное травояд ное, млекопитающее, парнокопытное и т.д. Но и это еще не обеспечило однозна чности понятий. Она достигается лишь с выработкой единого метода обосно вания, в котором определить понятие значит указать его свойства, ввести меру на каждое из этих свойств и указать точное количественное значение этой меры. Например, идеальную жидкость мы определяем, как абсолютно нес жимаемую и абсолютно текучую. Это значит, что мы приписываем понятию "иде альная жидкость" свойства сжимаемости и текучести (или вязкости), устана вливаем меры этих свойств с единицами измерения и устанавливаем точное значение этих мер, а именно: 0 – сжимаемость и 0 – вязкость. Такой способ однозначного определения я назвал "номинал-определением". О н не единственно возможный. Например, аксиоматический метод определени я также является однозначным и, кстати, они сводимы один к другому. Наприм ер, фраза из номинал-определения "идеальная жидкость это несжимаемая жид кость" эквивалентна аксиоме "идеальная жидкость не изменяет своего объе ма под давлением". Однозначность номинал-определения или аксиоматическ ого, однако, не означает однозначности привязки этого определения ко мно жеству объектов действительности, к которому мы относим его. Еще точнее однозначному определению (номинал, аксиоматическому или любому другом у) в действительности не соответствуют никакие объекты, поскольку в дейс твительности нет ничего абсолютного. Скажем, если мы прямую определяем к ак кривую с нулевой кривизной, то под это определение в точности не подпа дут никакие реальные объекты. Например, лучи света искривляются в поле т яготения больших масс, но поскольку поле тяготения принципиально не рав номерно в окрестностях никакой точки пространства, то не существует иде ально прямых лучей. Для того, чтобы сделать референцию определений понят ий не пустой и для того, чтобы однозначно определить множества объектов действительности, к которым мы отнесли наши понятия, вводятся допускаем ые отклонения объектов действительности от номинал-определения по мер е свойства, лежащего в основе этого определения. Скажем, прямыми мы будем считать все те кривые, максимальная кривизна которых отличается от нуля не более чем на ... Подобно тому, как единый метод обоснования является идеализацией практ ики обоснования, так и рассмотренный метод определения понятий являетс я идеализацией определения понятий (базовых) в реальной науке. На практи ке не всегда имеет место номинал или аксиоматическое определение понят ий, но очевиден императив науки – требование однозначности определени й понятий, там, где она достижима. И либо однозначность достигается иными средствами (скажем, прямую в декартовых координатах можно однозначно оп ределить уравнением у = ах + b, эквивалентным вышеупомянутым номинал и акси оматическому), либо, как это имеет место в гуманитарных науках, где требов ание однозначности недостижимо на практике, его заменяет требование ма ксимально возможного приближения к однозначности ("Не выражайтесь с точ ностью до наоборот"). Что касается допускаемых отклонений, то они тоже дал еко не всегда вводятся на практике, но делается это (там, где делается, где они не вводятся) по сугубо прагматическим соображениям, в силу пренебреж имо малых отклонений объектов действительности от номинал-определений . (Например, отклонение лучей света от идеальной прямой в геометрической оптике). Но там, где отклонения не пренебрежимо малы, они всегда могут быть учтены с помощью допускаемых отклонений. Следующим пунктом единого метода является получение выводов. Однознач ности понятий и их референций еще недостаточно для однозначности в цело м научных теорий и, следовательно, для существования "договариваемости", общего языка между ученными – представителями различных парадигм. Для этого необходимы также однозначность выводов теории и сохранение одно значности и первоначального смысла понятий по ходу вывода. Последнее от нюдь не является бесплатным приложением к однозначности введения поня тий и, как я покажу, гарантируется только применением единого метода обо снования. При нарушении же его требований смысл понятий может изменятьс я, "плыть" по ходу вывода, что особенно часто наблюдается в гуманитарной сф ере. Так легко видеть, что свобода у Маркса при капитализме и социализме э то не одно и то же, хотя он и употребляет, ничтоже сумняшеся, одно и то же сло во "свобода", ничего при этом не оговаривая. Что касается однозначности вы водов, то легко видеть на уровне феномена разницу в этом отношении, скаже м, между физикой, являющейся эталоном рациональной науки, и астрологией, претендующей на научность, но наукой не являющейся. Все инженеры, примен яя формулы физики к решению конкретной задачи, придут к одному и тому же р езультату, в то время как прогнозы астрологов по одному и тому же поводу р асходятся по всему мыслимому спектру возможностей. Однозначность выво дов науки также обеспечивается применением единого метода обоснования . Получение выводов, согласно единому метод у обоснования, должно быть с помощью аксиоматического построения теори и, поскольку, как известно, система аксиом определяет однозна чно все п отенциально возможные выводы из нее, независимо от того, в какой последо вательности они делаются. Кроме того, аксиоматическое построение теори и обеспечивает и сохранение однозначности понятий по ходу развертыван ия теории. Это следует из того, что, как известно из аксиоматики, аксиомы м ожно менять местами с выводами из них. Так, например, пятую аксиому планим етрии Евклида (о параллельных прямых) можно поменять местами с теоремой, гласящей что сумма углов треугольника равна 1800 и все прочие выводы теории останутся без изменений (изменится только процедура выведения их). Анал огично второй закон Ньютона и закон о количестве движения – любой из ни х можно принимать за постулат, получая другой как вывод при сохранении в сего остального здания теории. Если при этом учесть, что аксиомы полност ью определяют базовые понятия с их онтосмыслами, то станет ясно, почему а ксиоматический метод сохраняет эти онтосмыслы. Этим свойством не облад ают ни генетический, ни какие либо другие способы получения выводов. Тут следует заметить, что, несмотря на очев идные достоинства аксиоматического метода построения теории, на практ ике он далеко не всегда применяется, тем более в чистом виде. И во-вторых, е сть философы, утверждающие принципиальную невозможность аксиоматичес кой перестройки произвольной, достаточно богатой научной теории. Что ка сается первого, то прежде всего следует заметить, что аксиоматическое по строение, как часть метода обоснования, обязательно именно в фазе обосно вания теории. Но обоснованию предшествует генезис теории, в котором допу стимо и даже полезно много того, что запрещено в обосновании, как то интуи ция, фантазия и прочие вещи, которые роднят науку с искусством и другими в идами творчества. Обоснование же (единый метод обоснования) это то, что от личает науку от всех прочих видов творчества. Но на практике генезис и об основание не разделены четко. Кроме того напоминаю, что единый метод обо снования является идеализацией реальной практики обоснования в науке. Строго аксиоматическое построение далеко не всегда осуществляется на практике даже в фазе обоснования, но в таких случаях имеет место неформа льно аксиоматическое, сиречь, дедуктивное развертывание теории. Что же касается возражений прот ив принципиальной возможности аксиоматической перестройки произволь ной теории, то они либо основаны на не четком различении фаз генезиса и об основания в науке, либо относятся к формально логическим теориям, которы е в отличии от научных в употребляемом здесь смысле (например, естествен но-научным) не претендуют на описание какой-либо действительности и выво ды которых касаются переменных предикатов, которые могут иметь область определения в действительности, придающую им истинное значение, а могут и не иметь. Т.е. они не являются наукой, претендующей описывать конкретную область действительности. Поэтому на них единый метод не распространяе тся. Но и рассматриваемая проблематика абсолютности-относительности н ауки их не касается. В качестве примера работ, где утверждается невозможность аксиоматичес кой перестройки можно привести книгу В.С. Степина [13]. Он рассматривает кон кретные теории, в которых разделение фаз генезиса и обоснования не завер шено как доказательство невозможности чисто аксиоматического разверт ывания теории, например геометрию Евклида. При этом он не учитывает, что Г ильберт достроил аксиоматически геометрию Евклида, а все прочие его при меры также из области генезиса (которому и посвящена его книга) и потому а ксиоматический и генетический (конструктивный) метод там чередуются вп олне законно и не опровергая необходимость чисто аксиоматической разв ертки теории обоснования. Не мешает отметить, в чем разница между аксиоматическим и генетическим ( он же конструктивный) методами. Базисным элементом аксиоматического ме тода является понятие. Базисным элементом генетического является опис анный Степиным "абстрактный объект". Понятие фиксирует только те свойств а объектов, которые определяются аксиомами. По самой сути аксиоматическ ого метода запрещено вводить в рассмотрение свойства изучаемых объект ов, не зафиксированные в аксиомах и, следовательно, в понятиях. В то время как суть генетического метода состоит в том, что мы как раз вводим в "мысле нном эксперименте" свойства объектов, не зафиксированные в начальном оп ределении абстрактного объекта. Это очень ценное эвристическое средст во, ценное в фазе генезиса. Но оно разрушает дедуктивность развертки (что Степин признает) и нарушает однозначность того, о чем мы говорим, и потому должно быть элиминировано в фазе обоснования. В силу имплицитности суще ствования единого метода обоснования в науке это требование иногда нар ушается, что ведет рано или поздно к противоречиям и парадоксам. Это я пок ажу в дальнейшем на примерах. Введение понятий по правилам единого метода и аксиоматичность (дедукти вность) развертки обеспечивают однозначность теорий и договариваемост ь, опровергая тем самым утверждения релятивизаторов, базирующиеся на не однозначности слов языка. Но однозначность выводов отнюдь не означает и х истинности, а из однозначности понятий отнюдь не следует их соответств ие действительности, привязанность к опыту, отражение подлинной онтоло гической сущности. Теорию, гласящую, что "море волнуется, потому что Непту н сердится" тоже можно достроить, определив однозначно понятие "Нептун" и указанием причин, вызывающих его гнев, обеспечить однозначность выводо в. Какое все это будет иметь отношение к истине и к действительной онтоло гии, не требует пояснений. Таким образом утверждения онтологического ре лятивизма остаются пока в силе. Вопреки онтологическому релятивизму я говорю, что базисные понятия тео рии и ее аксиомы-постулаты могут быть привязаны к опыту и это является тр ебованием единого метода обоснования. Как и в случае с определением поня тий и аксиоматичностью построения в реальной практике науки (в силу импл ицитности применения в ней метода) это требование тоже иногда нарушаетс я и тогда в теорию проникают "нептуны" и "флогистоны". То, что донаучные и доязыковые понятия, образ-эталоны привязаны к опыту с ледует из описанного выше их возникновения. Они не могли быть выражаемы через другие понятия, т.к. не было языка для выражения. Они не могли быть пр ивязаны ни к какой теории – не было никаких теорий. Они порождались толь ко чувственным восприятием, т.е. чистой воды опытом. Но это не гарантирует такой привязанности на научном этапе, особенно если принять во внимание вышеупомянутые феномены, на которые и ссылаются постпозитивисты. Ниже я приведу ряд примеров из физики, показывающих, что в норме связь понятий (и аксиом) с опытом имеет место, а там, где эта норма нарушается, где наука изм еняет своему методу, появляются "удобные конструкты познания", "флогисто ны". Рассмотрим сначала волновую теорию света. Как она возникла исторически? Были опыты с интерференцией и дифракцией. Ограничимся для простоты интерференцией. Можно ли на основании наблюда емой интерференции в соответствии с единым методом обоснования дать св ету определение как волновому явлению? Нет, нельзя. Потому что интерфере нция показывает только, что свет обладает свойством огибать препятстви я. Под волнами же имеется в виду не только свойство огибать препятствия, н о и еще куча свойств: периодичность, частота, амплитуда, фаза, способность складываться и в зависимости от перечисленных характеристик либо гаси ть друг друга, либо увеличивать, либо выдавать разные сложенные картины, т.е. в принципе бесконечное число свойств (хотя и поддающееся упорядочен ию и сведению к нескольким). То, что свет подобно механическим волнам огиб ает препятствия, еще не значит, что он обладает всеми прочими волновыми с войствами. В частности он не обязан (пока) обладать периодичностью, синус оидальностью и т.д. Что значит не обязан? Это значит, что свойство периодич ности, синусоидальности и т.п. пока что гипотетичны, пока что никак не прив язаны к опыту. Т.е. по методу обоснования свет пока еще не волны. Но ведь тео рия света в период открытия дифракции и интерференции была в фазе генези са, а не обоснования. В этой фазе оправдано сделать генетическое предпол ожение, что свет – это волны со всеми их свойствами. Такое предположение имеет мощные эвристические возможности т.к. задает направление целой ку че новых экспериментов по проверке наличия у света прочих волновых свой ств. И они ставятся. И выясняется, что у света есть и длина волн, и частота, и фаза и т.д. Только после всех этих экспериментов можно рассматривать све т как волновое явление и в обосновании, имея в виду конкретный набор волн овых свойств, проявленных во всех этих экспериментах. Но и теперь нельзя называть его просто волнами. Ибо мы не можем гарантировать, что тем самым не припишем свету каких-либо свойств, которыми обычные, известные и изуч енные волны (механические) обладают, а свет не обладает. И действительно, к ак мы теперь знаем, свет это не просто волны, во всем подобные механически м, это волны, обладающие и волновыми и корпускулярными свойствами. Услов но говоря, поток квантов света это, так сказать, дискретные, прерывные вол ны, в то время как механические волны – это непрерывные волны. Вот этим то свойством волновой непрерывности свет не обладает и оно ни в каких эксп ериментах себя не проявляло. Но сторонники волновой теории, не будучи зн акомы с единым методом обоснования, утверждали, что свет не просто облад ает конкретными волновыми свойствами, а что это – волны со всеми свойст вами известных тогда механических волн. И именно поэтому им казалось, чт о противоречие волновой и корпускулярной теорий непреодолимо. А на само м деле и противоречия то не было: если свет обладает волновыми свойствам и, но не всеми, в частности не обладает непрерывностью волн (нигде в экспер именте себя не проявившей), то почему бы ему не обладать заодно и корпуску лярными свойствами. Прокравшееся в неявном виде в волнов ую теори ю света представления о непрерывности световых волн нарушает единый ме тод обоснования. Нарушает его тем, что приписывает объектам (явлению), под падающим под определение понятия "свет", свойства, не привязанные к опыту. И это приводит в дальнейшем к противоречию. Другой пример – это история определения Н ьютоном массы в своей механике. Хотя Ньютону принадлежит исключительна я роль в выработке единого метода обоснования на уровне стереотипа или о бразца, в эксплицитной, проявленной и осознанной форме он этим методом н е владел. Поэтому массу он определил, как количество корпускул в теле. Т.е. не через свойства, проявляемые в эксперименте (и не аксиоматически), а по с хеме "F есть G". Помимо того, что в этом определении нарушалось требование пр ивязки свойств, лежащих в основе определения понятий, к опыту, оно было из быточным, ибо определение массы, как меры инерции, следует из второго зак она Ньютона, что и было замечено Эйлером и с тех пор стало принятым, а корп ускулы забыты. Следующий пример – история с па радоксом Ландау-Пауэрлса и его разрешением Бором и Розенфельдом. Парадо кс возник при создании квантово-релятивистской теории электромагнитно го поля. Он состоял в том, что уравнения классической теории электромагн итного поля (уравнения Максвелла) относительно Е и Н (электрической и маг нитной напряженности) не могли быть отменены и в квантово-релятивистско й теории, поскольку они описывали то же самое поле, что и квантово-релятив истская теория, и феномены и свойства его на макроуровне квантово-реляти вистской теорией не отменялись. Но в классической теории Е и Н были непре рывными функциями, определенными в каждой точке пространства, что в силу квантуемости этого поля не могло иметь места в квантово-релятивистском описании его. На что и обратили внимание Ландау и Пауэрлс. Бор и Розенфель д разрешили эту проблему, определив переменные Е и Н в уравнениях Максве лла в квантово-релятивистской теории как новые понятия. Конечно, это ост ались все те же напряженности со всеми их прежними свойствами, кроме одн ого: теперь они не были непрерывными функциями, определенными в каждой т очке пространства, а получали определение только в некоторой окрестнос ти точки. В окрестности, в которой Е и Н обретали смысл как интегральные ха рактеристики микропроцессов распада и образования частиц, и могли быть, в принципе, замеряемы. (Подобно тому, как давление и температура газа явля ются интегральными характеристиками процесса движения молекул и имеют смысл лишь в объеме окрестности превышающей в какое-то число раз размер молекулы). Таким образом понятия новой теории вновь привязывались к опыт у. Спрашивается откуда взялось свойство непрерывности функций Е и Н в кл ассической теории. Легко видеть, что это было нарушением требования един ого метода обоснования, поскольку никаких опытов в бесконечно малой окр естности точки мы принципиально не может осуществлять и следовательно никаких свойств с общностями и разностями наблюдать и воспринимать там мы не можем. Однако, установления самого факта связи понятий научной теории с опытом все еще недостаточно для рационального объяснения вышеупомянутых фено менов науки. Необходимо еще прояснить характер этой связи, позволяющий о дну и ту же онтологическую сущность описывать качественно разными (с раз ными свойствами) понятиями и получать одни и те же выводы из разных систе м аксиом, не превращая их в "удобные конструкты познания". Для этого рассмо трим с точки зрения привязки понятий к опыту, что происходит с близкими п онятиями при переходе от одной фундаментальной теории к другой. Для примера возьмем переход от классической ньютоновской механики к те ории относительности Эйнштейна. На первый взгляд может показаться, что т акой переход опровергает всякую привязку к опыту понятий и их свойств. Д ействительно, сходные понятия у Ньютона и Эйнштейна (пространство, время ) обладают не просто разными свойствами. Это согласно единому методу обо снования не противоречило бы привязке к опыту, а означало бы лишь, что из б есконечного набора свойств определяемых объектов мы выбираем для опре деления их в одной теории одни, а в другой другие, (как, скажем, в классическ ой теории газов мы определяли их через объем, давление и температуру, а в к инетической – через энергию молекул, их скорость и т.п.). В случаях, подобн ых переходу Ньютон – Эйнштейн, эти понятия обладают, по видимости, проти воположными свойствами. На первый взгляд кажется, что не может время быт ь одновременно и абсолютным и относительным. И, следовательно, ни одно из них на самом деле не привязано к опыту. Но на самом деле все-таки может один и тот же объект "время" обладать свойс твами и абсолютности и относительности. Начну объяснение с аналогии. Пре дставим, что у нас в руках кусок лезвия серпа и мы по нему пытаемся описать свойства всего лезвия, в частности его геометрическую форму. Наши орган ы чувств (глаза) посылают в мозг сигналы, которые автоматически сравнива ются там с образ-эталонами и выдают нам восприятие: это похоже на окружно сть. Мы не доверяем чисто зрительному восприятию и замеряем кривизну на разных участках приборами. Она, оказывается, не идеально постоянная, но в се же весьма близка к этому. Помня, что реальные объекты могут соответств овать нашим номинал-определениям лишь благодаря допускам на отклонени е от них, мы заключаем, что форма лезвий серпов – окружность. Затем мы пол учаем в свое распоряжение целый серп, изготовленный на том же заводе по т ому же ГОСТу (т.е. принадлежащий к множеству определяемого нами понятия "с ерп") и убеждаемся, что его форма – это все-таки не окружность, а некоторая другая кривая, скажем, парабола. Означает ли это, что наше прежнее определ ение было неверно, давало нам ошибочную, или в терминах Куайна относител ьную онтологию, привязанную не к опыту, а к теории? Нет это означает только , что и онтология и вся теория относятся к некоторой конкретной области д ействительности, которую (и только ее) эта теория описывает. Не онтология привязана к теории, а обе они вместе привязаны к описываемой действитель ности. Что происходит, когда мы переходим к действительности, которая вк лючает данную, является расширением ее (Эйнштейн для Ньютона), или углубл ением (микромир для классики)? Хотелось бы сказать, что новая теория является обобщением предыдущей те ории и новая онтология – обобщением предыдущей онтологии. А старые теор ии и онтология – частными случаями новых, да еще такими, чтобы получалис ь из новых через предельный переход, как это и имеет место в случае Ньютон а и Эйнштейна. (Эйнштейновское время выражается через ньютоновское по фо рмуле, в которой есть аддитивный член с коэффициентом v2 / c2, где v – скорость инерциальной системы, а с – скорость света. При v стремящемся к 0, эйнштейн овское время переходит в ньютоновское, а при малых v они совпадают практи чески). Однако история с Ньютоном и Эйнштейном – лишь частный случай вза имоотношения теорий, описывающих включающие друг друга области действ ительности. Случай с серпами, несмотря на его условность и примитивность , описывает более универсально характер взаимоотношения подобных теор ий, точнее соотношение онтологий в таких случаях. Для того, чтобы лучше эт о понять вспомним, что при аксиоматическом построении теории понятия оп ределяются аксиомами. Аксиомы есть не что иное, как утверждения об отнош ениях между объектами, которые мы описываем в базовых понятиях. Отношени я же - это, вообще говоря, функции. Например, по закону-постулату Ампера сил а тока пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивл ению. Эти функции можно выразить и формулой и графиком. Графики подводят нас к нерву проблемы. Ведь аксиомы-постулаты – это уже обоснование, кото рому обязательно предшествует постановка опытов в генезисе. Результат каждого опыта – это точка на графике. По точкам строится на графике крив ая, которая затем превратится в аксиому. График – это наше чувственное в осприятие свойства (отношения), аксиома (формула) – его определение в тео рии. Но мы знаем, что экспериментальные точки на таких графиках никогда и деально точно не лежат на тех прямых и кривых, которыми мы описываем их в ф ормулах-постулатах. Наши формулы-постулаты, наши понятия с их свойствами , онтология, которую дает нам наука – это всегда лишь аппроксимация тех п одлинный свойств, которыми обладает натура. Аппроксимация – это не абсо лютное отражение, конечно, но это не та онтологическая относительность, о которой говорит Куайн. Я бы даже сказал, что аппроксимация вообще не мож ет быть названа онтологической относительностью. Это просто неточност ь, ограниченная точность науки. Вещь, которая своей тривиальностью не сп особна вызвать в ком-либо даже слабых эмоций, не говоря о буре чувств, кото рые вызывает у философов науки онтологическая относительность. Но эта а ппроксимация объясняет суть взаимоотношения онтологий в таких теориях , как ньютоновская и эйнштеновская в общем случае. А именно, когда мы опытн о, чувственно имеем дело с частью действительности (куском серпа), нас уст раивает более простая аппроксимация, обеспечивая приемлемую точность ( окружность). Когда мы получаем доступ к ощупыванию более широкого круга действительности, включающего данный (весь серп), эта упрощенная аппрокс имация становится неточной, требуется новая, которая будет обеспечиват ь требуемую точность не только в прежней области действительности, но и в охватывающей ее. Как видно из примера с серпом, качественно эти аппрокс имации не обязаны сводиться одна к другой через предельный переход. Тем не менее обе они будут отражением с определенной точностью реального св ойства объектов действительности, то бишь реальной онтологии, только од на будет отражать его в одной области, а другая – в другой, ее включающей. Каждая будет привязана к действительности через опыт, через точки на гра фике. Я подозреваю, что даже после этого объясне ния остался еще психологический дискомфорт у читателя: какая-то аппроксимация против совершенно очевидного смысло вого, онтологического противоречия между абсолютностью и относительно стью времени. Но вспомним, что "абсолютное" и "относительное" это всего лиш ь слова языка, которые принципиально не точны и многосмысленны. Познание же строится не на словах, а на понятиях. В языке "абсолютное" и "относительн ое" имеет необычайно широкий и расплывчатый набор смыслов, вплоть до тог о, что относительность у многих ассоциируется с произвольностью. Но абсо лютность времени у Ньютона имеет совершенно четкий функциональный смы сл: t1 = t2 – время течет одинаково в разных системах. И точно такая же четкост ь и функциональность в относительном эйнштейновском времени, только фу нкция другая: . (Э та эйнштейновская относительность, как видим не имеет ничего общего с бы товой относительностью, по которой "все относительно"). Это разные функци и, но подобно окружности и параболе в случае с серпом они дают одинаково п риемлемую аппроксимацию действительной онтологии (свойств) времени в с фере действия ньютоновской модели, а за ее пределами приемлемость аппро ксимации дает только эйнштейновская модель. И ясно, что рано или поздно м ы столкнемся с опытом (судя по данным астрофизики, уже сталкиваемся), кото рый потребует уточнения и эйнштейновской аппроксимации времени. Т.е. реа льное время оказывается таки и абсолютным и относительным. Точнее, оно т ечет (в инерциальной системе) по некому закону, который мы в области дейст вия ньютоновской теории достаточно хорошо аппроксимируем ньютоновски м абсолютным временем, а в более широкой области – эйнштейновским относ ительным. Привязанность понятий (и аксиом) к опыту опрове ргает и онтологический релятивизм и утверждение социальных постпозити вистов о влиянии социального фактора на исходные посылки и выводы научн ых теорий. Эйнштейн не мог бы ни под чьим влиянием сделать время относите льным, если бы он не смог свою относительность привязать к опыту. Наконец, аппроксимационный характер привязк и понятий к опыту опровергает и попперианскую "погрешимость". Не вдаваяс ь в требования единого метода, касающиеся верификации выводов и связанн ое с ними уточнение смысла истинности в науке можно уже на основании выш еразобранного, сказать, что не только понятия (их свойства) являются аппр оксимацией действительной онтологии, но и научная теория в целом, включа я ее выводы, является аппроксимацией описываемой его действительности. И как всякая аппроксимация, она истинна (приемлема) лишь в некоторой обла сти. Так называемый "опровергающий эксперимент" не свидетельствует о пог решимости соответствующей теории, не отменяет ее истинности, а лишь уста навливает границу области приемлемости аппроксимации, даваемой этой т еорией. Остается истинной не только прежняя теория, но и ее обоснование. К ак новая теория не отменяет прежней, так и новое обоснование не отменяет прежнего. Старая аппроксимация остается действительной вместе с ее обо снованием в своей области. Новое и старое обоснование делается по одному и тому же методу, а именно, единому методу обоснования. Только в одном слу чае идет привязка понятия к одному массиву опытных данных, а в другом – к другому (хотя эти массивы и пересекаются, точнее новые включают в себя пр ежние как часть). Тут релятивизаторы могут попробовать возразить, что если мы наперед не з наем границ истинности теории, то это равносильно относительности этой истинности. Однако это не так, ибо хоть мы (до "опровергающего эксперимент а") и не знаем точных границ области применимости наших теорий, но знаем гр аницы уменьшенной области, в которых эта применимость гарантирована. Эт о границы нашего уже имеющегося опыта. Если, скажем, на момент создания кл ассической механики человечество имело уже опыт со скоростями до 20 км/се к, и ньютоновская "абсолютная" аппроксимация времени привязывалась (соот ветствовала) этому опыту, то и вся ньютоновская механика, при условии, что она выстроена аксиоматически (или дедуктивно развернута из базисных по стулатов без применения генетического и других методов), и при условии в ыполнения прочих требований единого метода гарантированно истинна, да ет приемлемую аппроксимацию действительности, в определенной области, а именно для скоростей, не превышающих 20 км/сек. При сохранении прочих "нор мальных" условий, как например, чтобы за время до применения теории не про изошло тотальной аннигиляции материи и т.п. В то время, как не наука, скаже м астрология, и без аннигиляции материи и т.п. не может гарантировать исти нности своих выводов ни в каких пределах. Список литературы 1. Рассел Б. "Исследование значения и истины", Иде я пресс. М . 1993, (London, 1940). 2. Feyerabend P "Science in free society", London, N.Y. 1978. 3. Поппер К. "Реализм и цель науки". По "Современно й философии науки", Печенкин А. М. "Логос", 1996. 4. Поппер К. "Реализм и цель науки". По "Современной философии науки", Печенки н А. М. "Логос", 1996, с. 94. 5. Лакатос И. "Бесконечный регресс и основания математики". По "Современной философии науки". Печенкин А. М. "Логос", 1996, с. 115. 6. Куайн В. "Онтологическая относительность". По "Современной философии нау ки". Печенкин А. М. "Логос", 1996. 7. Кун Т. "Объективность, ценностное суждение и выбор теорий". По "Современно й философии науки", Печенкин А. М. "Логос", 1996, с. 80. 8. Воин А., "Неорационализм", Киев, 1992, гл. "Модель познания модели". 9. Воин А., "Рационализм от Декарта до наших дней", Sententiae, Киев, 2000, № 2. 10. Воин А., "Научный рационализм и проблема обоснования", Филисофские иссле дования, М.,2000, №3. 11. Воин А. "Абсолютность на дне онтологической относительности". Философск ие исследования. М. 2001, № 1. 12. Пиаже Ж., "Избранные психологические труды", М., Просвещение, 1989. 13. Степин В. "Становление научной теории", Минск, 1976.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Выживают осторожные, а отнюдь не сильные...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии "Проблема абсолютности - относительности научного познания и единый метод обоснования", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru