Реферат: Прагматический анализ - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Прагматический анализ

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 43 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Прагматическ ий анализ Блинов А.К. Здесь мы рассмотрим взгляды тех философов, которые, в соответствии с тра дицией, в основном придерживаются эмпиристской ориентации и интересую тся прежде всего философской интерпретацией научного исследования. Од нако, в отличие от рассматривавшихся ранее их единомышленников-аналити ков, они отвергают резкую дихотомию аналитических и синтетических выск азываний и утверждают, что между предельными случаями аналитического и синтетического лежит континуум высказываний, имеющих прагматическую н аправленность. Никто из них не разделяет взглядов ни физикализма, ни фен оменализма, и каждый стремится выбирать свою языковую базу в соответств ии с характером исследуемой проблемы и рассматривать научное знание не как буквальное описание, а как практическое руководство. Рассматриваем ые ниже взгляды У.В.О.Куайна, Н.Гудмена и других в большинстве основных воп росов такого рода по существу совпадают. Под влиянием работ прагматических аналитиков, несмотря на относительн о ограниченную сферу их приложения, началась значительная перестройка современной эпистемологической мысли; это явилось следствием критики прагматическими аналитиками прочно утвердившихся эмпиристских доктр ин, равно как и результатом их собственных конструктивных идей. К таким р езультатам привело наличие трех основных моментов в их работах: попытка исключить абстрактные объекты, отрицание дихотомии аналитического и синтетического и прагматический подход к подтверждению предполагаемых знаний. Хотя другие философы и пытались избавиться от абстрактных объектов, ник то не делал этого с такой доскональностью и логической проницательност ью, как некоторые из прагматиков-аналитиков, особенно Куайн. Основания, п обудившие прагматиков-аналитиков предпринять эту попытку, которую мы р ассмотрим в ее общей форме как попытку избавиться от универсалий, заключ аются — помимо того, что Гудмен так странно для многих называл «философ ской совестью» — в следующем. Принятие значений как универсалий опирае тся на ложное допущение, что каждое слово служит названием некоторого зн ачения и что понять термин — значит постичь его значение. Термин «сущес твовать», с такой точки зрения, имеет только один смысл, который исключае т существование универсалий, а утверждение о сущестовании универсалий, приводит ко всевозможным затруднениям, связанным с вопросами об их разм ерах, формах, положении и т.п.. Все, что выражается предложениями, использу ющими универсальные термины в качестве своих субъектов, можно лучше выр азить предложениями, в которых такие термины являются предикатами. На са мом же деле желательно, чтобы из рассуждений, подвергающихся очищению, б ыли устранены не только универсальные термины, но и все единичные термин ы. Такова, в двух словах, суть "конструктивистского номинализма" Куайна — Гудмена. Многое из вышесказанного еще недостаточно осознается другими философа ми. Относительно многих терминов, с которыми обычно связываются понятия универсалий, например относительно прилагательных или глаголов, даже н е предполагается, что они что-то называют, и утверждение, что они имеют ден отаты, может ввести в заблуждение. Если соответствующие им существитель ные, напр. «храбрость» или «высота», называют нечто, то характер такого на зывания, конечно, сильно отличается от называния индивидов собственным и именами. Говорить, что понимание предложения требует интуитивного пос тижения универсалии как его значения, значит уходить далеко в сторону от того, что обычно требуется для понимания предложения — причем, возможн о, в неверном направлении. Конечно, говорить, что универсалии существуют наряду с другими предметами или что они влияют на определение направлен ий событий — значит допускать совершенно очевидную категориальную ош ибку. Кроме того, для предложений, имеющих универсалии своими субъектами , часто можно найти приближенные эквиваленты, в которых то, что было выраж ено в субъекте, содержится в предикате. Например, «этот дом красный» приб лиженно выражает значение «красное является цветом этого дома». Тем не менее продолжают заслуживать внимания некоторые соображения в п ользу того, что полное исключение универсалий нецелесообразно и, может б ыть, даже невозможно. Некоторые из них таковы. Прежде всего, мы продолжаем использовать множество абстрактных терминов в форме имен существитель ных и непосредственно на местах субъектов в предложениях; и, конечно, наш и язык и мышление были бы серьезно обеднены, если бы этот обычай был запре щен. Даже если бы мы могли перефразировать все предложения, где это имеет место, таким образом, чтобы универсальные термины встречались только в п редикатах, то все рано оставался бы вопрос: почему мы все же имеем обыкнов ение пользоваться этой будто бы неправильной формой выражения. Кроме то го, на самом деле в перефразированных предложениях редко удается (если в ообще удается) выразить в точности то, что выражено в первоначальных пре дложениях, использующих в качестве своих субъектов универсалии. Даже ко гда сделаны более или менее успешные переводы, остаются вопросы относит ельно предикатов, предполагающих универсалии. Но вдобавок к тому, что мы упорно продолжаем говорить на языке универсалий, этот язык, по-видимому, нужен нам для других, и довольно различных важных целей. Во-первых, нам нужно говорить о свойствах, которыми предметы обладают ил и которые мы им приписываем, когда что-то о них говорим, и большинству люде й показалось бы абсурдным отрицать существование таких свойств. Во-вторых, нам нужно говорить об отношении свойств друг к другу — наприм ер, когда мы говорим, что красное есть цвет или что храбрость есть достоин ство. Поэтому можно предположить, что здесь требуется некоторого рода компро мисс. Действительно, можно допускать большинство возражений прагматик ов-аналитиков против традиционной трактовки универсалий и даже настаи вать на них, при этом не отрицая универсалий радикально. Это говорит о раз умности процедуры, применяемой в этой связи некоторыми сторонниками ан ализа обыденного языка, которые, не отрицая языка универсалий, стремятся выяснить, как этот язык в действительности используется, и, отказываясь от ненужных сущностей, тем не менее приписывают универсалиям именно тот вид существования и именно те функции, которые им приписывает наш обычны й образ мыслей. Это, вероятно, должно означать, что следует отрицать налич ие предметов, каузальных сил или поддающихся наименованию объектов, наз ываемых универсалиями. Но это также должно означать, что предметы обладают свойствами, что эти свойства находятся в определенных отношениях друг к другу и могу т быть нами познаны, что имеется множество возможностей, связанных друг с другом самыми разл ичными способами и иногда реализующихся, а иногда нет, и что многие из этих возможностей — даже те, которые никогда не будут реа лизованы , — могут быть нами познаны. Такая трактовка универсалий не дает ответа на два возражения, выдвинуты х прагматиками-аналитиками, а именно: что единственный смысл слова «существовать» исключает существование у ниверсалий и что все единичные термины, включающие абстрактные, лучше всего устрани ть. Но настаивать на единственном смысле слова «существовать», с представл яемой точки зрения, неверно с самого начала. Смысл слова «существовать», в котором существует нация, не тот же самый, в котором существуют ее гражд ане; а смысл, в котором существует радуга, не тот, в котором существуют обр азующие ее капли воды. Вещи и решения математических проблем существуют не в одном и том же смысле; это же относится к вещам и универсалиям. Но несп особность существовать так, как существуют материальные индивиды, не да ет оснований для полного отрицания существования наций радуг, математи ческих решений или универсалий. По-видимому, единственное отношение, в к отором прагматисты-аналитики настаивают на единственном смысле слова «существовать», если не считать связи этого вопроса с проблемой универс алий, заключается в том, что множественность смыслов этого термина несов местима с успешным функционированием стандартной системы символическ ой логики, в которой квантор существования играет кардинальную роль. Но при всей силе этого аргумента для логиков он не очень убедителен для про стых людей или для большинства философов. И естественно предполагать, чт о формальные системы должны приспосабливаться к тому, что мы думаем и го ворим, а не наоборот. Это, казалось бы, тривиальное замечание послужило пр ичиной многих прискорбных недоразумений и даже трагических столкновен ий в истории философии. С этой позицией связан важнейший этап в развитии АФ и эпистемологии в це лом — выступление прагматиков-аналитиков против дихотомии аналитичес кого и синтетического. Их аргументы в основном заключаются в следующем. Понятие аналитичности включает подстановку синонимов в логические ист ины и не может быть экстенсионально определено без ссылки на понятие син онимии (прямой или косвенной, через такие понятия, как внутренняя против оречивость и определение), а понятие синонимии экстенсионально не опред елимо. Такие интенсиональные понятия, как значение и возможность, слишко м неясны, чтобы чем-нибудь помочь. Ссылка на фактическое употребление ос тавляет под сомнением необходимость, а понятие необходимости само зави сит от аналитичности. Не приходится сомневаться в том, что упорс тво прагматиков-аналитиков в подобных сомнениях оказало значительную услугу современной философии, требуя перепроверки всей концепции дихо томии аналитического и синтетического. Эта дихотомия в свое время была п ринята в новейшей философии (особенно в Венском кружке) с такой готовнос тью и легкостью, что как теоретические трудности, связанные с ее приняти ем, так и практические проблемы, вытекающие из очевидной невозможности е е последовательного проведения, было очень легко проглядеть. Однако ана литики-прагматисты утверждают, что нельзя провести резкой границы межд у аналитическими и синтетическими предложениями, и приводят убедитель ную аргументацию в поддержку этой точки зраения — ведущую в итоге к хол изму. Вполне возможно, что огромное большинство составляют те пред ложен ия, которые нельзя определить в терминах такой дихотомии, а может быть, во обще нет предложений, полностью определимых в этих терминах. Даже если р ечь идет о высказываниях, а не о предложениях, то все равно возможно, что м ногие из них не укладываются в рамки такой дистинкции. Итак, даже если подходить с экстенсиональн ой точки зрения и говорить в терминах логических истин и замены одних с и нонимов другими, возможность обнаружить признаки синонимии, являющиес я если и не определяющими, то хотя бы иллюстрирующими идентичность едва ли полностью исследована (преимущественно на этом обычно основывается критика холизма — например, данная Фодором и ЛеПором[1] ). Однако не следует ограничивать ся экстенсиональным определением а налитичности как замены в логическ их истинах одних синонимов другими. Можно, например, описывать аналитичн ость, обращаясь к языковому поведению, то есть принятию и отказу от опред еленных типов предложений, не использующему понятие синонимии вообще. Т акой подход не обязательно связан со ссылками на наблюдения неязыковых фактов. С учетом физических, социальных, поведенческих и лингвистически х контекстов е го шансы на успех существенно возрастают, так как хорошо и звестно, то сами по себе предложения склонны менять свои значения при уп отреблении в различных ситуациях. По-видимому, многого могли бы достичь те философы, которые стремятся выяснить, в каких контекстах различные ви ды выражений следует рассматривать как истинные или ложные б езотносит ельно к подтверждающим или опровергающим наблюдениям. Такое исследова ние не обязательно должно отличаться той неопределенностью ("неопредел енностью перевода" Куайна или "неопределенностью интерпретации" Дэвидс она), которую прагматики-аналитики склонны приписывать исследованиям э того рода. Но обсуждение аналитичности не обязано ограничиваться уровнями э ксте нсиональной замены синонимов и языкового поведения. Различие между ана литическим и синтетическим уже было проведено с некоторым успехом в инт енсиональных терминах, и понятие значения, которое т ак сильно критикова ли Куайн, Гудмен и Мортон Уайт, обещает гораздо больше, чем они считали. В р амках интенсионалистского направления (К.И. Льюис и другие) разработаны такие интерпретации аналитичности в терминах включений и исключений к ритериев значения, которые, несмотря на то, что они не укладываются в прин ятые экстенсиональные схемы, все же далеки от тавтологий и неоднозначно стей . Фактически главной функцией экстенсиональной трактовки аналити чности является, по-видимому, объяснение, а не устранение интенсионально й трактовки, а если это так, то разъяснение экспликанда может с пособство вать, а не мешать разъяснению экспликата. Более того, даже если при том под ходе приходится прибегать к мысленным экспериментам, это не должно быть причиной для осуждения первоначального интенсионального подхода к пре дмету. Частный опыт в конечном счете оказывается, во всяком случае, включ енным в наблюдения, а распознавание — в эмпирические верификации. И то, и другое вполне может оказаться включенным также и в основания логически х истин, с которых прагматики-аналитики начинают свое обсуждение аналит ичности. В озможно даже, что сами логические истины являются лишь частны ми случаями более широкой области аналитических истин, которые существ енно зависят от отношений значений. Наконец, аналитико-неопрагматистская точка зрения на верификацию закл ючается в том, что как логические, так и эмпирические предложения должны проверяться не по одному и не на основе фиксированных теоретических соо бражений, а как части системы в целом (холизм) и в зависимости от целей, для которых системы строятся и используются (неопрагматистский конструкти визм). Такой прагматизм обладает большинством достоинств старого прагм атизма, но имеет, кроме того, и свои собственные. Вместе со старым прагмати змом он признает практическую ориентацию познания. Однако, он более посл едователен, чем старый прагматизм, поскольку берет на себя ответственно сть за применение прагматических критериев ко всем аспектам познания и сознательно отказывается от оговорок, встречающихся в некоторых други х прагматических системах. Он постоянно настаивает на том, что все предл ожения должны оставаться открытыми для пересмотра. Его ориентация — в о тличие, например, от инструментализма Дьюи, — является более философско й и менее ситуационной; это проявляется в том, что он больше занимается вы яснением концептуальных схем, чем прагматическим решением частных пра ктических проблем. Его методы более строги и аналитичны, чем методы любо й из прежних прагматических концепций. Глубже, чем при любом серьезном н еидеалистическом подходе к проблемам верификации, в нем осознается хар актер внутренних связей значения любого конкретного предложения с сис темой значений в целом: его холизм боле принципиален и последователен. О н ближе к реальным процедурам научного подтверждения, чем старый прагма тизм, и точнее отражает явно выраженную тенденцию ученых проверять свои концептуальные схемы в целом. Действительно, утверждение прагматиков-а налитиков, что каждое предложение принадлежит системе, к которой в целом должны быть применены прагматические критерии, в общем едва ли подлежит сомнению, а в целом ряде его конкретных применений это утверждение макс имально (либо единственно) продуктивно. 1. Неопрагматизм У.Куайна Хотя Уиллард ван Орман Куайн (1908-2000), профессор Гарвардского университета, на протяжении своей философской деятельно сти много занимался проблемами аппарата формальной логики, он всегда бы л внимателен также и к эпистемологическим и онтологическим аспектам ло гических исследований. Именно это и привело его к проблеме языкового зна чения и к переносу акцента с формальных языков на естественные. Что каса ется его работ по логике как таковой, основными целями Куайна является с трогость в логических доказательствах и проверках, унификация и упроще ние логических обозначений и устранение ненужных понятий и допущений. К уайн неустанно искал алгоритмические разрешающие процедуры для тех об ластей логики, которые допускают такие процедуры. Он озабочен отсутстви ем алгоритмических проверяющих процедур для всех разделов теории кван тификации и еще более невозможностью даже полуалгоритмических процеду р доказательства для элементарной теории чисел, доказанной Геделем. Одн ако это до некоторой степени компенсируется тем фактом, что отдельные об ласти математики допускают разрешающие процедуры и что существуют мет оды, устанавливающие возможность или невозможность доказательств. Пои ски Куайном единообразия в логической символике проявились в утвержде нии, что квантор существования всегда следует интерпретировать одинак ово, в его попытках найти разумные способы переформулировки в квантифиц ируемых терминах модальных высказываний и высказываний, выражаю щих по зицию говорящего, например стремление или уверенность ; и еще более суще ственно в попытке преодолеть сложность символики теории типов Рассела, которую он впервые предпринял в своих «Новых основаниях математическо й логики», а затем уточнил в «Математической логике» . Куайн предложил сп особы замены свойств, используемых даже в «Р rincipia mathematica » и в рабо тах Карнапа, концептуальными классами. В действительности он предпочел бы пойти еще дальше и построить логику на номиналистской основе, если бы это можно бы ло сделать в достаточно удобной форме. Однако он признает, что чисто номи налистская логика, если она возможна, была бы крайне неудобна и что в важн ых областях математики нельзя совсем обойтись без понятия класса. Куайн вполне уверен в способности современных логических методов прол ить свет на философские проблемы, причем не только на семантические и ло гические, но и на традиционные онтологические. Обычный язык, конечно, ост ается фундаментальным средством окончательного разъяснения, но для це лей «творческого аспекта» фило софского анализа обычному языку недост ает той точности и свободы от вводящих в заблуждение предположений, кото рой можно достигнуть на пути современных методов квантификации. Среди э тих философских проблем, которые Куайн рассматривает со своей логическ ой точки зрения , проблемы аналитичности, онтологии и истины. Проблема аналитичности. Хотя различие меж ду аналитическими и синтетическими высказываниями до недавних пор (а от части и по сей день) многими философами- эмпиристами было принято как эпи стемологически основное, а на момент его критики Куайном фактически счи талось аксиомой, при ближайшем рассмотрении оно оказывается, по мнению К уайна, очень мало обоснованным. Верно, конечно, что такие примеры подстан овок в логические законы, как «ни один неженатый человек не женат», можно принять, не обращаясь к конкретным фактам, однако то, что содержится в это м высказывании — скорее логическая истина, чем аналитичность . Главный вопрос связан с теми считающимися аналитическими высказываниями, кото рые хотя и не являются логическими истинами, но могут быть превращены в н их путем замены одних синонимов другими — например, замены "холостяк" на " неженатый человек" в утверждении «Ни один холостяк не женат» . Основная т рудность заключается в понятии синонимии, которое нуждается в разъясне нии не меньше, чем само понятие аналитичности. Для выяснения понятий син онимии и аналитичности бесполезно обращаться к процедуре определения, так как определение само зависит от синонимии. От взаимозаменяемости salva veritate также мало пользы, так как в высказывании «"Холостяк" содержит меньш е десяти букв», конечно, нельзя заменить «холостяк» словами «неженатый ч еловек», не изменяя истинностного значения. Возможно, требуемые подстан овки можно сделать в случае высказывания «все холостяки и только они нео бходимо являются неженатыми людьми», но здесь предполагаются понятия п ознавательной синонимии и аналитичности. Во всяком случае, в экстенсион альном языке, в котором любые два предиката, истинные для одних и тех же об ъектов, взаимозаменяемы salva veritate , такая взаимозаменяемость не является гар антией познавательной синонимии. Нет также никакой гарантии того, что эк стенсиональное совпадение терминов «холостяк» и «неженатый человек» о сновано на значении этих выражений, а не на случайном факте, как это имеет место для экстенсионального совпадения понятий «существо, имеющее сер дце» и «существо, имеющее почки ». Иногда делаются попытки спасти синони мию и аналитичность, обращаясь к семантическим правилам искусственных языков, но такое обращение рассматривает эти понятия как нередуцируемы е и имеет мало ценности с точки зрения действительного языкового поведе ния. Часто делались попытки определить аналит ическое высказывание в терминах верификационной теории значения как в ысказывание, которое «подтверждается чем угодно». И эта точка зрения выг лядит правдоподобно, поскольку истинность высказываний зависит, по-вид имому, от различимых языковых и неязыковых компонентов. Но известно, что полное подтверждение любого индивидуального высказывания невозможно, и «бессмысленно и является корнем многих бессмыслиц говорить о языково м и фактическом компонентах истинности какого-либо индивидуального вы сказывания». Проблема онтологии. По мнению Ку айна, предварительным условием плодотворного обсуждения вопроса о том, что существует, или даже о том, как установить, что существует, является вы яснение того, каким образом люди приходят к утверждению существования ч его-либо. Философы часто предполагают, что употребление единичных терми нов уже равносильно утверждению о существовании того, что названо этими терминами. Так, например, когда кто-то говорит о Джоне или льве, или же о Пег асе, считается, что он предполагает существование того, о чем говорит. Так им образом, можно утверждать, что в высказываниях типа «Пегас не существ ует» скрыта по меньшей мере идея Пегаса как имеющего если не реальное су ществование (ех isten се), то хотя бы идеальное существование ( essen се). Но дело в то м, что речь идет не о существовании, а о принятии идеальных сущностей ( essen се ), которое ведет к различного рода затруднительным вопросам об их размер ах, положении, сходстве и т. д. Можно, конечно, все же утверждать, что Пегас с уществует по меньшей мере в значении, но, хотя и приходится иногда говори ть о значимости (осмысленности) или о сходстве значений, из этого ничего н е следует относительно «промежуточных сущностей, именуемых значениями ». Путаницы, возникающей при употреблении единичных терминов, для которы х нельзя обнаружить соответствующей реальности, можно по большей части избежать с помощью Расселовой теории дескрипций, которая сначала перев одит предложения, содержащие собственные имена, в предложения, содержащ ие определенные дескрипции, а уже эти предложения, в свою очередь, в квант ифицированные предложения, не содержащие ни имен, ни определенных дескр ипций. А путем расширения этой процедуры (которую, к сожалению, сам Рассел не склонен допускать) можно избавиться от всех единичных терминов и, так им образом, доказать, что употребление таких терминов вовсе не связано с какими-либо онтологическими допущениями. Если путаница, содержащаяся в единичных терминах, устранена, то употребление квантифицированных пер еменных недвусмысленно и вполне беспристрастно свидетельствует о прин ятой онтологии. А именно, как постоянно утверждает Куайн, любая теория по существу признает те и только те объекты, к которым должны иметь возможн ость относиться связанные переменные, чтобы утверждения теории были ис тинными. (Фактически это ход, изоморфный назначению пропозициям истинно стного значения). Некоторые философы, в том числе Карнап, считают, что квантификация не свя зана ни с какими онтологическими допущениями. Но даже если действительн о можно разом, волюнтаристски отделаться от онтологических допущений, с одержащихся в употреблении имен, путем простой перефразировки согласн о требованиям теории дескрипций, то все равно нет никакого метода сравне ния, позволяющего избежать выбора онтологии, который поневоле происход ит, когда что-либо берется в качестве значения связанной переменной в ис тинном высказывании, и едва ли можно избежать ответственности за допуще ние существ ования «некоторых видов», если говорить, например, что «неко торые зоологи ческие виды скрещиваются» . Гораздо более важным, чем вопрос о том, как происходит выбор онтологии, яв ляется, конечно, совершенно другой вопрос о том, как его обосновать. По это му поводу Карнап и другие логические эмпиристы утверждают, что здесь име ются две различные группы вопросов. Одна состоит из внешних вопросов, ил и вопросов, касающихся концептуальной схемы вторая состоит из внутренн их вопросов, или вопросов о том, каковы факты в этой концептуальной схеме. Ответ на первую группу вопросов прагматический, в терминах языковых реш ений; ответ на вторую группу научный, в терминах исследования наблюдений . В действительности, однако, ввиду трудности установления сколько-нибуд ь удовлетворительного различия между аналитическим и синтетическим ни какой дихотомии внешних и внутренних вопросов провести нельзя. Карнапо вский проект проведения этой дихотомии путем использования различных видов символов — это не более чем техническая процедура, не имеющая аде кватного логического или фактического обоснования; а так называемые вн ешние вопросы относятся к тому же «континууму», в который входят внутрен ние вопросы . Если бы марсиане должны были беседовать с нами на языке наук и, предназначенном выразить все факты науки, но не использующем метафизи ческие термины, содержащиеся в нашей науке, мы были бы вправе требовать, ч тобы такой язык включал в себя высказывания о всех истинах, сформулирова нных в нашем научном языке, но не имели бы права требовать, чтобы их язык о пределял границы между концептуальной схемой и фактом или между аналит ическим и синтетическим, как это делает наш язык. Как же тогда должны обосновываться онтологические и все остальные выск азывания? Ответ Куайна включает в себя три основных утверждения: во-первых, что все виды высказываний следует обосновывать в основном одн им и тем же образом; во-вторых, что в действительности следует обоснов ывать не отдельные выс казывания, а целые системы высказываний; в-третьих, что обоснование в своей основе всегда является прагматич ески м. Что касается первого из этих утверждений, то идеи, на которых оно основан о, уже были достаточно охарактеризованы. Нельзя провести четкого различ ия между аналитическими и синтетическими, внешними и внутренними или яз ыковыми и неязыковыми высказываниями; и нельзя провести никакого принц ипиального различия между критериями, которым следует подвергать разл ичные высказывания. Что же касается второго утверждения, то говорить вообще об «эмпирическо м содержании отдельного высказывания» — это в лучшем случае заблужден ие, поскольку наши высказывания о внешнем мире предстают перед судом чув ственного опыта не в отдельности, а как единое целое. В самом деле, совокуп ность наших утверждений является хотя и не самой прямой, но удобной сист емой для связывания данных опыта между собой. Эта система содержит много пробелов и сталкивается с опытом лишь на периферии. В случае возникнове ния противоречий у нас остается широкая возможность выбрать, какие выск азывания системы сохранить, а какие пересмотреть. Естественно, мы предпо читаем пересматривать то, что меньше всего нарушает систему, и поэтому с тремимся отдать предпочтение, с одной стороны, тем высказываниям, которы е наиболее близки к опыту, а с другой стороны тем общим логическим и матем атическим принципам, которые в этой системе наиболее фундамент альны. Критерий, в терминах которого должна обосновываться сама система, являе тся прагматическим. Некоторые философы, в том числе Льюис в «Разуме и мир овом порядке» и Карнап в «Эмпиризме, семантике и онтологии», применяют п рагматические критерии к концептуальной схеме, а не к ее содержанию; но в действительности все наши понятия основаны на прагматических соображе ниях. Физические объекты концептуально вносятся в ситуацию как удобные промежуточные понятия, сравнимые эпистемологически с вымышленными объ ектами — например, литературными героями; с точки зрения эпистемологич еской обоснованности физические объекты и боги или литературные персо нажи отличаются только по степени, а не по существу. Аналогична ситуация для атомных и субатомных объектов или материи и энергии; и математически е классы, и классы классов также эпистемологически могут быть расценены как мифы на равном основании с физическими объектами, богами, литературн ыми персонажами и т.п. Куайн не указывает, каков должен быть в деталях пред лагаемый прагматический критерий, но, по-видимому, он имеет в виду осущес твление целей науки, то есть успешное продвижение исследования в каждом случае от одной совокупности опытных данных к другой. Проблема истины. Если обоснование по сущес тву прагматично, то какие виды сущностей в действительности обосновыва ются? Если начать с негативной стороны, Куайн питает антипатию к так назы ваемым значениям . Верно, что выражения значимы (осмысленны) и что они озна чают нечто, но идти дальше и говорить, что, следовательно, выражения имеют значения, представляет собой попросту введение лишних сущностей без не обходимости. Ощущаемая нами потребность в обозначаемых сущностях в зна чительной степени вызвана неумением провести различие между значением и референцией, выражающееся, например, в том, что хотя «вечерняя звезда» и «утренняя звезда» вовсе не сходны по значению, они указывают на одну и ту же звезду. Действительно, большая часть того, что существенно отличает з начение от отнесения, связана с контекстом «сходны по значению», а больш ая часть остального содержится в таких терминах, как «значимый» и «осмыс ленный». Таким образом, нет необходимости в подставных «промежуточных с ущностях», называемых «значениями », и предполагаемая объяснительная с ила таких сущностей совершенно иллюзорна. Значения как идеи, с точки зре ния Куайна, бесполезны для науки о языке, и говорить, что значения имеют ид еальное, а не реальное существование, значит вносить чрезвычайную сложн ость и путаницу в логические обозначения и онтологические рассуждения. Если говорить о позитивной стороне, то пра гматически обоснованными оказываются такие сущности, как обычные физи ческие объекты, которые, хотя отчасти и похожи на литературных персонаже й, обладают гораздо большей объяснительной силой. Сюда же следует отнест и объекты науки на атомном и субатомном уровнях, которые вводятся для то го, чтобы сделать законы макроскопических объектов и в конечном счете за коны опыта более простыми и удобными в обращении. В том же духе можно ввод ить математические объекты, стремясь при этом сводить к минимуму допуск аемые абстрактные сущности. Физические объекты не обязательно непреры вны во времени или в пространстве, но состоят из совокупностей движений частиц. Сам опыт — это то, с чем должна согласовываться концептуальная с хема в целом, а язык — необходимое орудие опыта. В том, что было сказано по поводу взглядов Куайна на аналитичность и онтологию, подразумевается интерпр етация истины, которая, признавая наличие в истине весьма значительного условного элемента, отвергает попытки Карнапа и других сделать очень бо льшой класс истин чисто условным, конвенциональным. В широком смысле истина должна определяться в соответствии со здравым с мыслом как некоторого рода соответствие действительности или отражени е мира, такое, что высказывание «Джеймс курит» следует считать истинным в точности при тех обстоятельствах, при которых Джеймса следует считать курящим. К сожалению, однако, высказывания о физических объектах нельзя подтвердить или опровергнуть путем прямого сравнения с опытом, а высказ ывания, которым мы приписываем истинность или ложность, очень часто слож ным образом переплетены с детально разработанными концептуальными схе мами, вместе с которыми они обосновываются или отвергаются. Для того что бы некоторые решающие части концептуальной схемы хотя бы временно счит ать бесспорными и облегчить переход от одной части системы к другой, час то бывает удобно формализовать эти решающие части в виде постулатов и оп ределений, и такая формализация действительно часто облегчала прогрес с науки. При этом большинство математических истин можно рассматривать как введенные по определению сокращения логических истин, а те, которые не поддаются такой трактовке, легко ввести в систему с помощью нескольки х дополнительных постулатов. Значительную часть физики можно аналогич но рассматривать как формальную систему, и современная философия все бо льше стремится делать упор на условный элемент за счет интерпретационн ого в самых различных науках[2] . Однако существуют пределы полезности формализации. Любая концептуальн ая схема, чтобы быть пригодной для использования, должна ориентироватьс я на наблюдения. Во всяком случае, физические соглашения должны выбивать ся в соответствии с опытом наблюдений и подлежат изменению, если оказыва ется, что этого требует опыт. Даже элементарную логику едва ли можно свес ти к чистому соглашению, так как если логика даже косвенным образом прои сходит из конвенций, то для ее вывода из этих конвенций уже нужна логика. П о мнению Куайна, в принципе невозможно получить даже наиболее элементар ную часть логики исключительно с помощью явных применений заранее уста новленных конвенций; так как логические истины, число которых бесконечн о, должны быть заданы общими конвенциями, а не по отдельности, и логика нуж на хотя бы для того, чтобы применить общие конвенции к отдельным случаям. Из того, что результаты законодательного постулирования являются — пу сть даже всегда являются — результатами произвольного постулирования , еще не следует, что они тем самым истинны произвольно, и если постулаты о днажды были заданы, пусть даже произвольно, дальнейшее использование их происходит в терминах дискурсивного постулирования, которое фиксирует не истину, но лишь некоторое упорядочение истин. Ни одна из истин, известн ых нам, не является чистым соглашением или чистым фактом. Вместе они обра зуют, по знаменитой, достойной Шекспира, метафоре Куайна, бледно-серую тк ань, в которой черное идет от факта, а белое от конвенции, но не видно ни одн ой полностью белой или черной нити. 2. Неопрагматизм Н.Гудмена Несколько менее явно прагматичной и более систематической, чем теория познания Куайна, является теория познания, р азвитая в работах Нелсона Гудмена (1906-1998). Подобно большинству философов-ан алитиков, Гудмен не пытается создать ни систематической теории познани я, ни описания независимо существующего мирового порядка,. Прежде чем по пытаться описать процесс приобретения знания или «генезис идей», Гудме н стремится, как и Карнап в «Логическом построении мира», провести «раци ональную реконструкцию» процесса приобретения знания. В основном его и нтересует не то, что первично в познавательном процессе, а то, что может сл ужить базисом для экономичной, ясной и единой системы. Хотя искомая раци ональная рекон струкция допускает значительную свободу, ее цель, выбор е е основных элементов и метод построения в целом не должны слишком удалят ься от цели и методов обычного рассуждения, так как ее конечная функция — объяснение. Рассмотрим эпистемологический фон построений Гудмена. Характерная для классической эпистемологии парадигма подразумевает действительност ь не задаваемой, а данной. Здесь объект познания — нечто предзаданное, не что налично существующее; все знание, с такой точки зрения, может быть выс троено на основе некоторых перцептуальных образований, предшествующих любой концептуализации. В аналитической традиции — начиная, например, с того же "Логического построения мира" — существует иной подход, отклон яющий эпистемологически "данное" в опыте наряду с любым требованием эпис темологического приоритета внелогических оснований знания. Гудмен вес ьма последовательно реализует такой подход: согласно его точке зрения, р азум активен в восприятии на всех уровнях; не существует вообще такой ве щи как неструктурированные, абсолютно непосредственные сенсорные данн ые, свободные от классификации. Все восприятие определено выбором и клас сификацией, в свою очередь сформированными совокупностью унаследованн ых и приобретенных различными путями ограничений и преференций. Даже фе номенальные утверждения, подразумевающие описание наименее опосредов анных ощущений, не свободны от таких формообразующих влияний. Согласно Г удмену, действительность не скрыта от нас; однако систематически постиг ать ее можно не только одним способом, но множеством способов. Конечно, су ществуют системы, не согласующиеся с нашим опытом; но вместе с тем имеетс я и множество различных систем, которые "соответствуют" ( fit ) миру, причем не которые из них представляют собой полностью равнозначные альтернативы . Эти идеи развиваются Гудменом в конструктивных логических системах. Он принимает аналитичный — логикоморфный — подход, реализованный в рамк ах эпистемологического конструктивизма[3] . Его интересует не то, что перв ично в познавательном процессе, а то, что может служить базисом для эконо мичной, ясной и единой системы. В подобной системе определяющее — это ко мплекс интерпретированных терминов, а определяемое — известный осмыс ленный термин, и аккуратность определения зависит от отношения между ни ми. Отображаемость ( projectibility ) предикатов будет в таком случае состоять в том, ч то структурные взаимосвязи экстенсионалов предикатов definienda будут показа ны в пределах экстенсионалов definientia . Абсолютная идентичность элементов, св язанных таким образом, не имеет важности. Соответствующий критерий опре делительной точности должен, таким образом, быть отвлечен от абсолютной идентичности и сосредоточен на сохранении структуры. Это — принцип " эк стенсионального изоморфизма", который Гудмен предлагает как критерий а декватности конструктивного определения. Теоремы конструктивной системы полагаются "реальными" определениями, и спользующими определенные семантические критерии правильности в допо лнение к обычным синтаксическим критериям, налагаемым на чисто формаль ные (или "номинальные") определения. Конструктивная система формализует некоторую область (предполагаемого) знания, которое может быть представ лено как множество предложений, сформулированных в неформализованном дискурсе (например, естественном языке), где некоторые термины должны бы ть соответственно определены в системе, использующей правила вывода, а н екоторые образуют специальное множество терминов, принятых за элемент арные, т.е. базовые примитивы системы ("внелогические основы" — " extralogical basis "). Так им образом, вопрос о критериях правильности отсылает к вопросу о произво льности/непроизвольности выбора "атомов" категоризации, элементарных т ерминов системы. Примитивы должны при этом пониматься как уже являющиес я предметом преднамеренного использования или интерпретации; если их и спользование или интерпретация не очевидны, то они могут быть обеспечен ы неформальным объяснением, в строгом смысле не являющемся частью систе мы. Термин выбирается в качестве элементарно го не потому, что он является неопределяемым; скорее, он является неопред еляемым в силу того, что он был выбран как элементарный... Вообще термины, п ринятые в качестве элементарных в одной системе, вполне могут поддавать ся определению в какой-либо другой системе. Не существует ни абсолютных элементарных терминов, ни такого их выбора, который был бы единственно п равильным[4] . Так, например, неформализованная область м ожет состоять из предложений, описывающих человеческие отношения родс тва, а конструктивная система в этом случае будет состоять в точных опре делениях всех предикатов родства в терминах примитивов (например, Х — р одитель Y и X — женского пола ) и в рекурсивно устанавливаемой спецификаци и теорем через аксиомы и правила вывода. При этом каждая из теорем являет ся интерпретацией (путем определения) одного из первоначальных неформа лизованных предложений. Здесь возникают минимум три про блемы. Трудность найти выражения как основных истин логики, так и фактов и зако нов здравого смысла и науки в терминах номинализма, в котором все предик аты являются предикатами индивидов и никакая абстракция не рассматрив ается как значение ( meaning ) квантифицированной переменной. Эту трудность, по мнению Гудмена, можно преодолеть путем введения некоторых образцов ном иналистских переводов и правил, с помощью которых можно сделать другие т ребуемые переводы. Такие образцы и правила Гудмен и Куайн приводили в уж е упоминавшейся статье; какую именно систему Гудмен пытается строить в с вете этих более ранних идей, мы скоро увидим. Трудность, относящаяся в особенности к дедуктивным этапам философской конструкции — трудность выяснения понятия «сходства по смыслу» без ри скованного выхода за пределы понятного мира экстенсионалов в хаотичес кий мир интенсионалов . Обращение к Платоновым идеям исключается природ ой проблемы; во всяком случае, нет способа обнаружить, когда два термина п редставляют одну и ту же идею. Полагаться на понятие мысленной идеи или о браза столь же бесполезно, так как мы не знаем, что мы можем и чего не можем вообразить, а многие предикаты не имеют соответствующего ментального о браза. Попытки объяснить сходство по смыслу в терминах понятий и возможн остей также тщетны, так как мыслимы разного рода противоречивые понятия , а понятие возможности заведомо отличается своей неточностью. В то же вр емя усилия объяснить сходство по смыслу непосредственно в терминах экс тенсионалов соответствующих понятий не достигают цели, так как многие к оэкстенсиональные термины не сходны по смыслу. Так, например, термины «к ентавр» и «единорог» имеют один и тот же нулевой экстенсионал, но не один и тот же смысл. Тем не менее есть способ их различить, так как, хотя понятия единорога и кентавра коэкстенсиональны, понятия ноги единорога и ноги к ентавра имеют различные экстенсионалы — точно так же, как и понятия изо бражения или описания единорога и кентавра. Обобщая, можно сформулирова ть критерий различия по смыслу в экстенсиональных терминах следующим о бразом: для любых двух слов, отличающихся по смыслу, различны либо их экст енсионалы, либо экстенсионалы некоторых од нотипных сложных выражений, содержащих эти слова. Но у этого определения имеется одно нежелательное следствие: "никакие два различных слова не имеют одинакового смысла ". Еди нственный способ обойти эту трудность, найденный Гудменом, заключается в том, чтобы из формулировки критерия исключить те типы сложных выражени й, относительно которых любые два термина имеют различные экстенсионал ы, сосредоточив внимание на тех видах сложных выражений, в силу которых н екоторые слова оказываются различными по смыслу, а некоторые сходными. О днако в лучшем случае сходство по смыслу следует, вероятно, признать воп росом степени и считать, что оно зависит от целей конкретного рассуждени я. Еще одна более серьезная трудность, затрагивающая прежде всего эмпирич еские стадии философской конструкции, связана с контрфактическими усл овными высказываниями. Такие высказывания, как «если бы этот кусок масла был нагрет до 150° по Фаренгейту, то он бы растаял », «если бы этой спичкой чи ркнули, то она бы загорелась», неизменно истин ны, но истинны также и все д ругие высказывания, в которых ложны и антецедент, и консеквент. Разумная формулировка научных выводов зависит от того, найдем ли мы надежный спос об отличать условные пред ложения, дающие достаточное основание для фак тических выводов, от предложений, истинных просто в силу ложности их ант ецедентов . Здесь возникают две основные проблемы: проблема определения относящихся к делу условий, или указания, какие предложения следует счит ать, в конъюнкции с антецедентом, дополнительными основаниями для вывод а консеквента, и проблема определения законов, на которых основан вывод . В перспективе не видно никакого удовлетворительного решения первой пр облемы, поскольку любые предложения, используемые для характеристики т ребуемых условий, по-видимому, сами содержат контр фактические предложе ния, что приводит, следовательно, к бесконечному регрессу. Проблема опре деления законов даже более серьезна, потому что, в то время как неотъемле мое свойство закона, по-видимому, состоит в том, что он должен быть подтвер жден до проверки всех его конкретных случаев, мы еще не знаем, как можно ра спознать такую подтверждаемость. Теперь мы можем охарактеризовать конструктивную систему, которую Гудм ен пытается создать в рамках им самим наложенных ограничений и в свете т рудностей, которые он осознает. Конструктивная система, предназначенная для того, чтобы сделать структ уру знания понятной, может быть построена либо на физикалистских, либо н а феноменалистических основаниях. Тип системы, выбранный Гудменом — фе номеналистический. Против феноменализма в таком контексте также возможен ряд возражений. Ф еноменалистическая программа, в отличие от физикалистской, незаверши ма. Контраргумент здесь состоит в том, что понятность для системы горазд о важнее, чем законченность. Элементы, в которых в действительности дан опыт, являются наблюдениями ф изических объектов. Контраргумент: в силу вмешательства процесса описа ния на самом деле никто не знает, какие элементы даны в действительности. Наиб олее важное возражение против номинализма заключается в том, что це лям обычного исследования науки лучше служит физикалистская система. К онтраргумент: фактически попытка построить науку только в терминах язы ка предметов сталкивается по крайней мере с такими же трудностями, что и попытка построить ее на языке ощущений. Не требуя какого-либо существенного приоритета для феменалистической системы, можно сказать, что такая система достаточно обоснов ывается тем , что она дает упорядоченное и связное описание своего предмета в термин ах воспринимаемых индивидов (таким образом, это очередная демонстрация имманентной связи конструктивизма и когерентизма). Она в состоянии та кж е дать конечную онтологию, соответствующую нашей способности во сприят ия и построения, которая поддается столь же интерсубъективным обсужден ию и проверке, как и онтология любой другой системы. Феноменалистические системы можно отличать друг от друга двумя ра злич ными способами. С одной стороны, они содержат платонизм, который допуска ет неиндивидуальные сущности, и номинализм, не допускающий этого, а с дру гой стороны, реализм, который допускает абстрактные объекты ( non - particulars ) в кач естве индивидов, и партикуляризм, ко торый не допускает этого. Таким обра зом, феноменалистические системы могут быть платонистскими и реалисти ческими, или номиналистическими и реалистическими, или платонистскими и партикуляристскими, или минималистскими и партикуляристскими. «Логи ческое построение мира» Карнапа, которое служит классическим примером общего вида конструкции, обещающей хорошие результаты, является платон истской партикуляристской системой, но она не дает удовлетворительног о об ъяснения сходств, которые связывают воедино различные явления — на пример, цвет. Вид системы, который предпочитает Гудмен — это реалистско- номиналистическая разновидность, допускающая ка чественные неконкрет ные индивиды, хотя и исключает все неиндивиды. Ведущие принципы этой сис темы допускают, однако, приспобление к другим основаниям и могут быть пе реведены, например, на яз ык платонизма, который признает неиндивиды. Конструктивная система требует в качестве своих существенных инструме нтов определений, логического порядка и исходных терминов. Определения не должны быть основаны на синонимии, которую фактически нельзя установ ить на экстенсиональном то ждестве. Достаточные основания для выработк и определений могут быть получены, если объем определяющего изоморфен о бъему определяемого, то есть если определяющее можно получить путем пос ледовательной замены элементарных компонентов определяемого. Здесь тр ебуется истина, ограниченная языком индивидов — такая, что истинностно е значение каждого предложения, состоящего только из логических знаков и логически определяемых терминов системы, остается неизменным, если ло гические определяемые термины заменить их оп ределениями. В реалистической номиналистической сист еме феноменалистического типа виды индивидуальных элементов, соответс твующие критерию простоты, достигаются путем разложения потока опыта н а его наименьшие конкретности, а этих конкретностей на элементарные чув ственные качества . Таким образом, атомарными индивидами системы являют ся элементарные качества, или наличные признаки. Такие признаки состоят из цветов, линий, мест в зрительном пространстве и различных незрительны х элементарных качеств. Размеры и очертания вторичны и сводимы к первичн ым характеристикам. Не следует считать, что любое элементарное качество полностью отделимо от остального опыта или что элементарные качества я вляются элементами, в которых опыт дан первоначально. Элементарные каче ства должны лишь находиться в рамках целого и отличаться от других элеме нтарных качеств. Разделение на элементарные качества не является прост ранственным разделением, а пробелы между отдельными сегментами элемен тарного качества не мешают ему быть индивидом. Как и в случае индивида лю бого другого рода, границы качества могут быть сколь угодно с ложны. Элементарные качества не следует смешива ть со свойствами. Первые появляются и исчезают, в то время как последние о стаются относительно постоянными. Например, наличные цвета объекта изм еняются, в то время как то, что считается цветом объекта, остается одним и тем же. Свойства предмета определяются его изменениями, то есть тем, каки м он является при всех тех видах условий, которые рассматриваются как кр итические или стан дартные; элементарные же качества предмета целиком о тносятся к области явления. Таким образом, элементарные качества не подв ержены ошибкам и не подлежат проверке в том смысле, в каком это относится к свойствам, хотя они и подлежат сравнению друг с другом. Элементарные ка чества по самой своей непосредственной природе непроверяемы. Однако он и не могут быть одновременно и ненадежными, и непроверяемыми, так как нен адежное суждение, в конечном счете — это суждение, которое часто оказыв ается ложным после проверки . Так как элементарные качества непроверяем ы, и их проявления нельзя возвратить к жизни, сравнение их должно базиров аться на «решении», основанном на опыте; именно поэтому такое сравнение не рискует оказаться ложным. Однако (вопреки мнению Льюиса) сравнение эл ементарных качеств может быть пересмотрено, и мы можем видеть здесь исто ки наших сегодняшних представлений о нелинейности верификации. Это выт екает из того, что оно основано на решении, а решение можно аннулировать д ругим решением. Непроверяемое не является неотменяемым, непересматрив аемым . Так, допустим, например, что я поч ему-либо решил, что элементарное качество, проявляемое красным яблоком с ейчас, является тем же самым, что и элементарное качество, проявленное го лубым небом вчера в полдень. Тогда я не могу утверждать одновременно и то, что элементарное качество, проявляемое небом сейчас, то же самое, что и пр оявленное им вчера в полдень, и то, что качество, проявляемое яблоком сейчас, сильно отличается от качества , проявляемого сейчас небом. Аналогичным образом, суждение, сделанное мной некоторое время назад о то м, что в тот момент центр моего поля зрения занимало красное пятно, будет о твергнуто, если оно не согласуется с другими суждениями, которые в совок упности имеют больше оснований быть принятыми — например, что пятно, за нимавшее то же место на момент позднее, было голубым и что видимый цвет бы л постоянным в течение периода, включающего эти два момента. В этих случа ях суждение об элементарных качествах отменяется, но эта отмена не включ ает в себя проверки элементарных качеств. Если элементарные качества приняты за основные индивидуальные элемент ы, то центральная проблема конструкции заключается в том, чтобы показать , каковы предметы и качества в обычном смысле. Первый шаг состоит в том, чт обы неформально объяснить новый исходный термин и показать его отношен ие к другим терминам, связанным с ним. Рассматриваемый исходный термин с имметричен, нерефлексивен и нетранзитивен; его можно истолковать как «н аходится с» или «находится в ». Любая пара, которую он связывает, принадле жит к различным категориям одной области чувств, поэтому он не может свя зывать, например, два цвета или два места, или цвет и звук. Это скорее отнош ение, которое связывает цвет и место, в котором находится цвет, место и вре мя, на протяжении которого сохраняется это место, цветовое пятно и время, на протяжении которого сохраняется это цветовое пятно. В реалистическо й системе конкрет ( concreta ) рассматривается как вполне конкретная сущность, к оторая имеет по крайней мере по одному качеству из каждой категории како й-то области чувств. Отношение имеет место между любыми двумя дискретным и частями конкрета. Комплекс, далее, определяется следующим образом. Инд ивид является комплексом, если и только если каждые две его дискретные ч асти связаны друг с другом определенным отношением , а так как элементар ное качество не имеет конкретных частей, то любой индивид, который либо д искретен, либо представляет собой сумму индивидов, находящихся вмест», я вляется комплексом. Таким образом, конкрет есть«комплекс, который не свя зан отношением ни с каким другим индивидом; это индивид, каждые две дискр етные части которого находятся вместе, но который не находится вместе ни с каким индивидом. К онкреты являются молекулами системы и не являются с обственными частями (то есть частями, меньшими целого) никакого комплекс а, а все их части являются комплексами. При таком истолковании понятий «находиться с ...» и конкретов в центре вни мания оказывается различие между качествами, предметами и проявлениям и. Качества, конечно, не являются ни предметами, ни конкретами, но это и не п росто элементарные качества. Это как раз те комплексы, которые не являют ся элементарными качествами. Обращением отношения «быть качеством чег о-то» является отношение «быть проявлением чего-то». Соответственно, явл ения ( appearances ) — это как раз те комплексы, которые не являются качествами. Мож но тогда сказать, что конкреты — это проявления, но отнюдь не качества, и что комплексы, которые не есть ни элементарные качества, ни конкреты — э то и проявления (их собственных частей), и качества (других, объемлющих их комплексов ). Теперь начинают вырисовываться подходящие интерпретации для таких тер минов, как «абстракция», «конкретность», «частность» и «всеобщность». Та к, с одной стороны, индивид конкретен, если и только если он полностью разл ожим на конкреты, так что конкрет и сумма конкретов конкретны. С другой ст ороны, индивид абстрактен, если и только если он не содержит конкретов, та к что элементарные качества и все другие собственные части конкретов, а также некоторые совокупности — например сумма нескольких цветов или л иний, или места, времени и цвета, — которые не находятся вместе, являются абстрактными. Аналогично можно сформулировать разницу между частным и всеобщим. Инди вид является частным ( particular ), если и только если он полностью разложим на неп овторимые комплексы , индивид является всеобщим, если и только если он не содержит неповторимых комплексов . Таким образом, все элементарные каче ства и все суммы нескольких элементарных качеств одного и того же рода в сеобщи; все конкреты и все суммы конкретов частны; а такие индивиды, как су мма конкрета и чуждого ему качества, не являются ни всеобщими, ни частным и. Зафиксировав таким образом фундаментальные термины своей системы, Гуд мен в четвертой части «Структуры явления» занимается поисками предика та, в терминах которого можно описать мировой порядок. С этой целью он рас сматривает «предикат сходства», но обнаруживает, что определение сходс тва как «частичного тождества» неудовлетворительно, а любая другая его интерпретация является неясной и неопределенной. Гудмен выбирает пред икат «соответствовать» ( match ) (позднее он использует его более или менее по лный аналог " fit ") в том смысле, что одно качество может соответствовать каж дому из двух других, хотя эти два других и не соответствуют друг другу; в э том смысле качества тождественны, если и только если они соответствуют о дним и тем же элементарным качествам . Благодаря использованию своего основного конструктивного аппарата и п редиката «соответствовать» Гудмен теперь получает возможность интерп ретировать чувственные категории в терминах непрерывных последовател ьностей соответствующих друг другу элементарных качеств , пространств енные отношения в терминах областей соответствующих друг другу элемен тарных качеств , а время как составляющую каждого конкрета. Хотя Гудмен в полне сознает элементарный характер реалистически-номиналистически- ф еноменалистических конструкций, очерченных в «Структуре явления», он у верен, что на предложенных им элементарных основаниях можно построить в се здание науки, несмотря на трудности, отмеченные в его более ранних раб отах. Далее, в книге «Факт, фикция и предсказание» Гудмен возвращается к той гр уппе проблем, которая рассматривалась в его статье о контрфактических в ысказываниях. Гудмен считает разумным подойти к ней с новой точки зрения . В соответствии с этим новые главы его «Факта, фикции и предсказания» нач инаются с проблемы диспозициональных высказываний, которая проще и мен ее лингвистична по своей направленности, чем проблема контрфактически х высказываний. Диспозиции не следует объяснять в терминах возможностей, так как возмож ности, подобно классам и признакам, принадлежат к числу сомнительных экс травагантностей неноминалистической онтологии. Их следует скорее объя снять в терминах той проекции, которая связывает в единый индивид компле кс, принадлежащий одному месту и времени, и комплекс, принадлежащий друг ому месту и времени. В терминах такой проекции некоторое место в поле зре ния, в котором в настоящий момент отсутствует цвет, присутствующий в дру гое время и в другом месте, можно считать окрашиваемым (со lorabl е) в этот цвет, а палку, которую не сгибают в настоящий момент, можно считать гибкой. Реша ющая проблема заключается в том, чтобы обосновать такие проекции в терми нах законоподобных высказываний, а эта проблема по существу является пр облемой индукции. Классическая проблема индукции — как воо бще мы можем знать о будущем на основании свидетельств о прошлом — може т считаться (или по более или менее общему согласию считается) снятой в ду хе Юма: поиски дедуктивного доказательства утверждений о будущем на осн овании прошлого и настоящего тщетны в принципе; индукция находит необхо димое оправдание в фактических обычаях нашего повседневного мышления и научных исследований. Кант, отвечая на вызов Юма, определил то направле ние исследований, согласно которому в центре находится вопрос не о том, п ознаваем ли мир, а о том, каким образом возможно, как возникает и организуе тся наше знание — направление, актуальность которого не только не умень шается, но продолжает возрастать, о чем свидетельствуют и работы Гудмена . Однако, по мнению Гудмена, мы продолжаем сталкиваться с новой проблемой индукции, а именно: каковы те подтверждающие процессы, на которые опираю тся эти повседневное мышление и научное исследование? Прояснение этой проблемы связано с особен ностями отображения предикатов, при котором, согласно Гудмену, может про являться как инерция, так и противоположное ей свойство — "инициатива". П ри формулировке законоподобных высказываний более укоренившиеся ("ине рционные") предикаты следует предпочесть менее укоренившимся, и в случае возникновения противоречий последние должны уступать место первым. Мо жно предложить специальные правила для определения таких предпочтений ; такие правила смогут постепенно приближать нас к формализации обычног о процесса подтверждения. Поэтому, возвращаясь к определению правильно сти обозначения (описания), можно заметить, что во всех случаях речь идет о б идентификации, но по различно проявляющимся основаниям. Если мы намере ны считать правильным описание, соответствующее обыденным суждениям о правдоподобии (некоторому фиксированному набору суждений), то это означ ает, что мы идентифицируем описание через установление его тождественн ости данным нашего предшествующего опыта. Если же мы считаем правильным описание, являющееся правдоподобным в силу того, что оно обладает некото рой достоверностью, то мы также проводим идентификацию через установле ние отношения с имеющимися у нас данными, но это отношение не тождества, а некоторой согласуемости, совместимости. Но отношение тождества может б ыть рассмотрено как видовое по отношению к родовому — совместимости в т ом отношении, что тождественные вещи, вообще говоря, абсолютно совместим ы, поэтому все объекты, между которыми установлено тождество, могут счит аться совместимыми (но не наоборот). Первый способ идентификации очевидн о не является единственным, но он так же очевидно является предпочтитель ным для многих систем — например, для вынесения обыденных суждений. В оп ределенном смысле он более обоснован — для тождества требуются не прос то совместимые вещи, но абсолютно совместимые вещи — но эта разница в ур овне обоснованности не носит качественного характера. Мы имеем здесь де ло не с новым свойством, но с полнотой проявления того же свойства совмес тимости. Правильность некоторого языкового конструкта обнаруживается , с такой точки зрения, минимум в двух аспектах — правильность его постро ения как наличие некоторых соответствий в множестве языковых конструк тов этого языка и правильность его оформления в соответствии с языковым и правилами как результат их действия. Проблема, с такой точки зрения, зак лючается в выяснении того, как лучше может быть понято то или иное явлени е: в терминах характеристики его результатов или же в терминах характери стики связанных с ним процессов. Сложность здесь состоит в том, ч то основной предикат обычно не формулируется в философских системах с т очностью, сопоставимой с точностью научных дисциплин, использующих исч исления. Конструктивные системы, напротив, с необходимостью требуют реш ения вопроса о допустимых основаниях, и, соответственно, очевидным образ ом предоставляют или положительную демонстрацию результата, или подтв ерждение его невозможности (фальсификацию). Эта особенность конструктивных систем ведет к прояснению различия меж ду критерием их точности (правильной построенности описания) и критерие м адекватности (правильной оформленности описания). Вопрос адекватност и является вопросом полноты системы — обеспечивает ли множество опред елений интерпретацию всех неформализованных предложений, представляю щих интерес, в зависимости от целей системы, и является ли множество теор ем системы достаточно всесторонним. Вопрос точности касается скорее ст атуса реальных определений системы — отношений между definientia e и definienda — и исти нностного статуса теорем. Это разграничение точности ( accuracy ) и адекватности ( adequacy ), введенное Гудменом в "Структуре явления", во многом обусловило важную для современной аналит ической философии тенденцию ослабления семантического критерия, налаг аемого на исследования. Главное перемещение в этом направлении происхо дит от синонимии или аналитичности к вполне экстенсиональному критери ю. При этом сам Гудмен считает коэкстенсивность definienda и их definientia e все еще слишк ом сильным критерием. Неформализованное использование неопределенно и непоследовательно (противоречиво) многими способами, и отражение этих о собенностей в объяснении вовсе не непременно увеличивает объяснительн ую силу definienti а . Неясные случаи не могут быть прояснены в соответствии с так им требованием, как коэкстенсивность; в то же время случайный отход от не формализованных ясных случаев оправдан стремлением построить хорошую теорию. Кроме того, неудовлетворительность требования коэкстенсивност и указывает на качественно отличную и более глубокую проблему: в науке и обыденном языке возможны (и весьма многочисленны) случаи альтернативны х истолкований предикатов — истолкований, которые являются полностью неразличимыми в отношении любых критериев, уместных в тех теориях, к кот орым они принадлежат; однако альтернативы не просто не коэкстенсивны — они очевидным образом не пересекаются.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Пьяный учитель труда может преподавать философию.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии "Прагматический анализ", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru