Реферат: Ортега-и-Гассет. Восстание масс - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Ортега-и-Гассет. Восстание масс

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 76 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Хосе Ортега-и-Гассет . ВОССТАНИЕ МАСС I. СТАДНОСТЬ (ФРАГМЕНТ ) <... > Тол па - понятие количественное и визуальное : множе ство . Переведем его , не искажая , на язык социологии . И получим "массу ". Общество всегд а было подвижным единством меньшинства и массы . Меньшинство - совокупность лиц , выделенных особо ; масса - не выделенны х ничем . Речь , следовательно , идет не только и не столько о "рабочей массе ". Масса - это средний человек . Таким образом , чисто количе ственное определение - "многие " - переходит в кач ественное . Это совместное качество , ничейное и отчуждаемое , это человек в т ой мере , в какой он не отличается от остальных и повторяет общий тип . Какой смысл в этом переводе количества в качест во ? Простейший - так понятнее происхождение мас сы . До банальности очевидно , что стихийный рост ее предполагает совпадение целей , мыслей , о б раза жизни . Но не так л и обстоит дело и с любым сообществом , каким бы избранным оно себя ни полагало ? В общем , да . Но есть существенная разниц а. В сообществах , чуждых массовости , совместн ая цель , идея или идеал служат единственно й связью , что само по себе исключает многочисленность . Для создания меньшинства , к акого угодно , сначала надо , чтобы каждый п о причинам особым , более или менее личным , отпал от толпы . Его совпадение с теми , кто образует меньшинство , - это позднейший , вторичный результат особенности к ажд ого и , таким образом , это во многом сов падение несовпадений . Порой печать отъединенности бросается в глаза : именующие себя "нонкон формистами " англичане - союз согласных лишь в несогласии с обществом . Но сама установка - объединение как можно меньшего ч и сла для отъединения от как можно большего - входит составной частью в структуру каждого меньшинства . Говоря об избранной публике на концерте изысканного музыканта , Ма лларме тонко заметил , что этот узкий круг своим присутствием демонстрировал отсутствие то л пы. В сущности , чтобы ощутить массу как психологическую реальность , не требуется людски х скопищ . По одному-единственному человеку мож но определить , масса это или нет . Масса - всякий и каждый , кто ни в добре , ни в зле не мерит себя особой мерой , а ощущает т аким же , "как и все ", и не только не удручен , но доволен со бственной неотличимостью . Представим себе , что самый обычный человек , пытаясь мерить себя особой мерой - задаваясь вопросом , есть ли у него какое-то дарование , умение , достоин ство , - убеждается , ч т о нет никакого . Этот человек почувствует себя заурядностью , бездарностью , серостью . Но не массой. Обычно , говоря об "избранном меньшинстве ", передергивают смысл этого выражения , притворно забывая , что избранные - не те , кто кич ливо ставит себя выше , но те, кто требует от себя больше , даже если требо вание к себе непосильно . И , конечно , радика льнее всего делить человечество на два кл асса : на тех , кто требует от себя много го и сам на себя взваливает тяготы и обязательства , и на тех , кто не требуе т ничего и дл я кого жить - эт о плыть по течению , оставаясь таким , какой ни на есть , и не силясь перерасти себя. Это напоминает мне две ветви ортодокс ального буддизма : более трудную и требователь ную махаяну - "большую колесницу ", или "большой путь ", - и более будничную и блеклую хинаяну - "малую колесницу ", "малый путь ". Главн ое и решающее - какой колеснице мы вверим нашу жизнь. Таким образом , деление общества на мас сы и избранные меньшинства - типологическое и не совпадает ни с делением на социал ьные классы , ни с их иера рхией . Раз умеется , высшему классу , когда он становится высшим и пока действительно им остается , легче выдвинуть человека "большой колесницы ", чем низшему . Но в действительности внутри любого класса есть собственные массы и меньшинства . Нам еще предстоит у б едиться , что плебейство и гнет массы даже в кругах традиционно элитарных - хар актерное свойство нашего времени . Так интелле ктуальная жизнь , казалось бы взыскательная к мысли , становится триумфальной дорогой псевд оинтеллигентов , не мыслящих , немыслимых и н и в каком виде неприемлемых . Нич ем не лучше останки "аристократии ", как муж ские , так и женские . И , напротив , в рабо чей среде , которая прежде считалась эталоном "массы ", не редкость сегодня встретить душ и высочайшего закала. <...> Масса - это посредственност ь , и , пов ерь она в свою одаренность , имел бы ме сто не социальный сдвиг , а всего-навсего с амообман . Особенность нашего вре мени в том , что заурядные души , не обма нываясь насчет собственной заурядности , безбоязне нно утверждают свое право на нее и на вязывают е е всем и всюду. Как говорят американцы , отличаться - неп рилично . Масса сминает все непохожее , недюжинн ое , личностное и лучшее . Кто не такой , как все , кто думает не так , как все , рискует стать отверженным . И ясно , что " все " - это еще не все . Мир обычно был неоднородным единством массы и независимы х меньшинств . Сегодня весь мир становится массой. Такова жестокая реальность наших дней , и такой я вижу ее , не закрывая глаз на жестокость. V. СТАТИСТИЧЕСКАЯ СПРАВКА В этой работе я хотел бы угадать недуг нашего вр емени , нашей сегодняшн ей жизни . И первые результаты можно обобщи ть так : современная жизнь грандиозна , избыточн а и превосходит любую исторически известную . Но именно потому , что напор ее так велик , она вышла из берегов и смыла все завещанные нам устои , нор м ы и идеалы . В ней больше жизни , чем в любой другой , и по той же причине больше нерешенного . Она уже не может пр идерживаться прошлого . Научимся , однако , извлекать из прошлого если не позитивный , то хо тя бы негативный опыт . Прошлое не надоумит , что делать , н о подскажет , чего избегать . Ей надо самой творить свою собственную судьбу. Но диагноз пора дополнить . Жизнь - это прежде всего наша возможная жизнь , то , чем мы способны стать , и как выбор возможного - наше решение , то , чем мы действ ительно становимся . Обст оятельства и реше ния - главные слагающие жизни . Обстоятельства , т о есть возможности , нам заданы и навязаны . Мы называем их миром . Жизнь не выбира ет себе мира , жить - это очутиться в ми ре окончательном и неразменном , сейчас и з десь . Наш мир - это предрешен н ая сторона жизни . Но предрешенная не механичес ки . Мы не пущены в мир , как пуля из ружья , по неукоснительной траектории . Неизбеж ность , с которой сталкивает нас этот мир - а мир всегда этот , сейчас и здесь , - состоит в обратном . Вместо единственной тр аектор и и нам задается множество , и мы соответственно обречены ... выбирать себя . Немыслимая предпосылка ! Жить - это вечно быт ь осужденным на свободу , вечно решать , чем ты станешь в этом мире . И решать без устали и без передышки . Даже отдаваясь безнадежно на волю с лучая , мы принимаем решение - не решать . Неправда , что в жизни "решают обстоятельства ". Напротив , обстоятельства - это дилемма вечно новая , котор ую надо решать . И решает ее наш собств енный склад. Все это применимо и к общественной жизни . У нее , во-первых , есть тоже г оризонт возможного и , во-вторых , решение в выборе совместного жизненного пути . Решение з ависит от характера общества , его склада , или , что одно и то же , от преобладающег о типа людей . Сегодня преобладает масса и решает она . И происходит нечто ин о е , чем в эпоху демократии и всеоб щего голосования . При всеобщем голосовании ма ссы не решали , а присоединялись к решению того или другого меньшинства . Последние п редлагали свои "программы " - отличный термин . Эт и программы - по сути , программы совместной жи з ни - приглашали массу одобрить проект решения. Сейчас картина иная . Всюду , где торжес тво массы растет , - например , в Средиземноморье - при взгляде на общественную жизнь пораж ает то , что политически там перебиваются с о дня на день . Это более чем странно . У власти - представители масс . Они наст олько всесильны , что свели на нет саму возможность оппозиции . Это бесспорные хозяева страны , и нелегко найти в истории при мер подобного всевластия . И тем не менее государство , правительство живут сегодняшним днем . Они н е распахнуты будущему , не представляют его ясно и открыто , не кладут начало чему-то новому , уже различи мому в перспективе . Словом , они живут без жизненной программы . Не знают , куда идут , потому что не идут никуда , не выбирая и не прокладывая дорог . Когда т акое правительство ищет самооправданий , т о не поминает всуе день завтрашний , а , напротив , упирает на сегодняшний и говорит с завидной прямотой : "Мы - чрезвычайная власт ь , рожденная чрезвычайными обстоятельствами ". То есть злобой дня , а не дальней перспект и вой . Недаром и само правление сводится к тому , чтобы постоянно выпутывать ся , не решая проблем , а всеми способами увиливая от них и тем самым рискуя сделать их неразрешимыми . Таким всегда было прямое правление массы - всемогущим и призра чным . Масса - это т е , кто плывет по течению и лишен ориентиров . Поэтому массовый человек не созидает , даже если во зможности и силы его огромны. И как раз этот человеческий склад сегодня решает . Право же , стоит в нем разобраться. Ключ к разгадке - в том вопросе , чт о прозвучал уже в начале моей работ ы : откуда возникли все эти толпы , захлестн увшие сегодня историческое пространство ? Не так давно известный экономист Верн ер Зомбарт указал на один простой факт , который должен бы впечатлить каждого , кто озабочен современностью . Факт с ам по себе достаточный , чтобы открыть нам глаза на сегодняшнюю Европу , по меньшей мере обратить их в нужную сторону . Дело в следующем : за все двенадцать веков своей истории , с шестого по девятнадцатый , европей ское население ни разу не превысило ста восьми д есяти миллионов . А за вр емя с 1800 по 1914 год - за столетие с небольш им - достигло четырехсот шестидесяти . Контраст , полагаю , не оставляет сомнений в плодовитости прошлого века . Три поколения подряд челов еческая масса росла как на дрожжах и , хлынув , зато п ила тесный отрезок ис тории . Достаточно , повторяю , одного этого факта , чтобы объяснить триумф масс и все , чт о он сулит . С другой стороны , это еще одно , и притом самое ощутимое , слагаемое того роста жизненной силы , о котором я упоминал. Эта статистика , кстат и , умеряет на ше беспочвенное восхищение ростом молодых стр ан , особенно Соединенных Штатов . Кажется сверх ъестественным , что население США за столетие достигло ста миллионов , а ведь куда с верхъестественней европейская плодовитость . Лишнее доказательство , чт о американизация Ев ропы иллюзорна . Даже самая , казалось бы , от личительная черта Америки - ускоренный темп ее заселения - не самобытна . Европа в прошлом веке заселялась куда быстрее . Америку соз дали европейские излишки. Хотя выкладки Вернера Зомбарта и не та к известны , как того заслуживают , сам загадочный факт заметного увеличения евро пейцев слишком очевиден , чтобы на нем заде рживаться . Суть не в цифрах народонаселения , а в их контрастности , вскрывающей внезапный и головокружительный темп роста . В этом и сол ь . Головокружительный рост означает все новые и новые толпы , котор ые с таким ускорением извергаются на пове рхность истории , что не успевают пропитаться традиционной культурой. И в результате современный средний ев ропеец душевно здоровее и крепче своих пр едш ественников , но и душевно беднее . О ттого он порой смахивает на дикаря , внезап но забредшего в мир вековой цивилизации . Ш колы , которыми так гордился прошлый век , в недрили в массу современные жизненные навыки , но не сумели воспитать ее . Снабдили е е средствам и для того , чтобы жит ь полнее , но не смогли наделить ни ист орическим чутьем , ни чувством исторической от ветственности . В массу вдохнули силу и спе сь современного прогресса , но забыли о дух е . Естественно , она и не помышляет о ду хе , и новые поколения , желая п рав ить миром , смотрят на него как на перв озданный рай , где нет ни давних следов , ни давних проблем. Славу и ответственность за выход широ ких масс на историческое поприще несет XIX в ек . Только так можно судить о нем бесп ристрастно и справедливо . Что-то небы валое и неповторимое крылось в его климате , раз вызрел такой человеческий урожай . Не усвоив и не переварив этого , смешно и легкомысленно отдавать предпочтение духу иных эпох . Вся история предстает гигантской ла бораторией , где ставятся все мыслимые и не мыс л имые опыты , чтобы найти рецепт общественной жизни , наилучшей для культиваци и "человека ". И , не прибегая к уверткам , следует признать данные опыта : человеческий п осев в условиях либеральной демократии и технического прогресса - двух основных факторов - за с толетие утроил людские ресур сы Европы. Такое изобилие , если мыслить здраво , п риводит к ряду умозаключений : первое - либераль ная демократия на базе технического творчеств а является высшей из доныне известных фор м общественной жизни ; второе - вероятно , это н е лучшая форма , но лучшие возникну т на ее основе и сохранят ее суть , и третье - возвращение к формам низшим , чем в XIX веке , самоубийственно. И вот , разом уяснив себе все эти вполне ясные вещи , мы должны предъявить XIX веку счет . Очевидно , наряду с чем-то небывалым и неповторимым имелись в не м и какие-то врожденные изъяны , коренные п ороки , поскольку он создал новую породу лю дей - мятежную массу - и теперь она угрожает тем основам , которым обязана жизнью . Если этот человеческий тип будет по-прежнему х озяйни ч ать в Европе и право р ешать останется за ним , то не пройдет и тридцати лет , как наш континент одичает . Наши правовые и технические достижения и счезнут с той же легкостью , с какой не раз исчезали секреты мастерства . Герман В ейль , один из крупнейших физиков с овременности , соратник и преемник Эйнштейна , н е раз повторял в частной беседе , что , е сли бы определенные люди , десять или двена дцать человек , внезапно умерли , чудо современн ой физики оказалось бы навеки утраченным для человечества . Столетиями надо было п р испосабливать человеческий мозг к абстрактным головоломкам теоретической физики . И любая случайность может развеять эти чу десные способности , от которых зависит и в ся техника будущего . Жизнь съежится . Сегодняшн ий избыток возможностей обернется беспросветн о й нуждой , скаредностью , тоскливым бесплодием . Это будет неподдельный декаданс . П отому что восстание масс и есть то са мое , что Ратенау называл "вертикальным одичани ем ". Поэтому так важно вглядеться в массов ого человека , в эту чистую потенцию как высшего бла га , так и высшего зла. VI. ВВЕДЕНИЕ В АНАТОМИЮ МАССОВО ГО ЧЕЛОВЕКА Кто он , тот массовый человек , что г лавенствует сейчас в общественной жизни , поли тической и не политической ? Почему он тако й , какой есть , иначе говоря , как он пол учился таким ? Оба вопроса тр ебуют совместного о твета , потому что взаимно проясняют друг д руга . Человек , который намерен сегодня возглав лять европейскую жизнь , мало похож на тех , кто двигал XIX век , но именно XIX веком он рожден и вскормлен . Проницательный ум , бу дь то в 1820-м , 1850- м или 1880 году , п ростым рассуждением a priori мог предвосхитить тяжесть современной исторической ситуации . И в не й действительно нет ровным счетом ничего , не предугаданного сто лет назад . "Массы на двигаются !" - апокалипсически восклицал Гегель . "Без новой духовной власти наша эпоха - эпоха революционная - кончится катастрофой ", - п редрекал Огюст Конт . "Я вижу всемирный пот оп нигилизма !" - кричал с энгадинских круч у сатый Ницше . Неправда , что история непредсказу ема . Сплошь и рядом пророчества сбывались . Есл и бы грядущее не оставляло б реши для предвидений , то и впредь , исполня ясь и становясь прошлым , оно оставалось бы непонятным . В шутке , что историк - пророк наизнанку , заключена вся философия истории . Конечно , можно провидеть лишь общий каркас будущего , но в е дь и в насто ящем или прошлом это единственное , что , в сущности , доступно . Поэтому , чтобы видеть свое время , надо смотреть с расстояния . С какого ? Достаточного , чтобы не различать носа Клеопатры. Какой представлялась жизнь той человеческ ой массе , которую в изобилии плодил XIX век ? Прежде всего и во всех отношениях - материально доступной . Никогда еще рядовой человек не утолял с таким размахом свои житейские запросы . По мере того как т аяли крупные состояния и ужесточалась жизнь рабочих , экономические перспек т ивы среднего сдоя становились день ото дня все шире . Каждый день вносил новую лепту в его жизненный standard. С каждым днем росл о чувство надежности и собственной независимо сти . То , что прежде считалось удачей и рождало смиренную признательность судьбе , с т ало правом , которое не благословл яют , а требуют. С 1900 года начинает и рабочий ширить и упрочивать свою жизнь . Он , однако , долж ен за это бороться . Благоденствие не угото вано ему заботливо , как среднему человеку , на диво слаженным обществом и Государством. Этой материальной доступности и обеспечен ности сопутствует житейская - comfort и общественный порядок . Жизнь катится по надежным рельсам , и столкновение с чем-то враждебным и грозным мало представимо. Столь ясная и распахнутая перспектива неминуемо должна в недрах обыденного сознания копить то ощущение жизни , что мет ко выражено нашей старинной поговоркой - "широк а Кастилия !" А именно , во всех ее основ ных и решающих моментах жизнь представляется новому человеку лишенной преград . Это обс тоятельство и его ва ж ность осозна ются сами собой , если вспомнить , что прежд е рядовой человек и не подозревал о т акой жизненной раскрепощенности . Напротив , жизнь была для него тяжкой участью - и материа льно , и житейски . Он с рождения ощущал ее как скопище преград , которые обре ч ен терпеть , с которыми принужден смири ться и втиснуться в отведенную ему щель. Контраст будет еще отчетливее , если от материального перейти к аспекту гражданскому и моральному . С середины прошлого века средний человек не видит перед собой н икаких социальны х барьеров . С рождения он и в общественной жизни не встречает рогаток и ограничений . Никто не принуждае т его сужать свою жизнь . И здесь "широк а Кастилия ". Не существует ни сословий , ни каст . Ни у кого нет гражданских приви легий . Средний человек усваивает к ак истину , что все люди узаконенно равны. Никогда за всю историю человек не знал условий , даже отдаленно похожих на современные . Речь действительно идет о чем-т о абсолютно новом , что внес в человеческую судьбу XIX век . Создано новое сценическое пр остранств о для существования человека , но вое и в материальном и в социальном п лане . Три начала сделали возможным этот но вый мир : либеральная демократия , экспериментальная наука и промышленность . Два последних фак тора можно объединить в одно понятие - тех ника . В эт о й триаде ничто не рождено XIX веком , но унаследовано от двух предыдущих столетий . Девятнадцатый век не и зобрел , а внедрил , и в том его заслуга . Это прописная истина . Но одной ее мал о , и надо вникнуть в ее неумолимые сле дствия. Девятнадцатый век был революц ионным по сути . И суть не в живописности его баррикад - это всего лишь декорация , - а в том , что он поместил огромную мас су общества в жизненные условия , прямо про тивоположные всему , с чем средний человек свыкся ранее . Короче , век перелицевал обществе нную жизнь . Революция не покушение на порядок , но внедрение нового порядка , д искредитирующего привычный . И потому можно бе з особых преувеличений сказать , что человек , порожденный XIX столетием , социально стоит в р яду предшественников особняком . Разумеется , чел о веческий тип XVIII века отличен от преобладавшего в семнадцатом , а тот - от характерного для XVI века , но все они в к онечном счете родственны , схожи и по сути даже одинаковы , если сопоставить их с нашим новоявленным современником . Для "плебея " всех времен "жизнь " означала прежд е всего стеснение , повинность , зависимость - кор оче , угнетение . Еще короче - гнет , если не ограничивать его правовым и сословным , забы вая о стихиях . Потому что их напор не слабел никогда , вплоть до прошлого века , с началом которого т е хнический прогресс - материальный и управленческий - стан овится практически безграничным . Прежде даже для богатых и могущественных земля была м иром нужды , тягот и риска . При любом от носительном богатстве сфера благ и удобств , обеспеченных им , была крайне с уже на всеобщей бедностью мира . Жизнь среднего человека много легче , изобильнее и безопасн ее жизни могущественнейшего властителя иных в ремен . Какая разница , кто кого богаче , если богат мир и не скупится на автострад ы , магистрали , телеграфы , отели , личную б е зопасность и аспирин ?. Тот мир , что окружает нового человека с колыбели , не только не понуждает ег о к самообузданию , не только не ставит перед ним никаких запретов и ограничений , но , напротив , непрестанно бередит его аппет иты , которые в принципе могут раст и бесконечно . Ибо этот мир XIX и начала XX век а не просто демонстрирует свои бесспорные достоинства и масштабы , но и внушает св оим обитателям - и это крайне важно - полную уверенность , что завтра , словно упиваясь стихийным и неистовым ростом , мир станет е щ е богаче , еще шире и совершен нее . И по сей день , несмотря на признак и первых трещин в этой незыблемой вере , - по сей день , повторяю , мало кто сомнева ется , что автомобили через пять лет будут лучше и дешевле , чем сегодня . Это так же непреложно , как завтраш н ий восход солнца . Сравнение , кстати , точное . Дей ствительно , видя мир так великолепно устроенн ым и слаженным , человек заурядный полагает его делом рук самой природы и не в силах додуматься , что дело это требует усилий людей незаурядных . Еще труднее ему ура з уметь , что все эти легко достижимые блага держатся на определенных и нелегко достижимых человеческих качествах , малейший недобор которых незамедлительно развеет прахом великолепное сооружение. Пора уже наметить первыми двумя штрих ами психологический рисуно к сегодняшнего массового человека : эти две черты - беспрепятст венный рост жизненных запросов и , следователь но , безудержная экспансия собственной натуры и , второе , врожденная неблагодарность ко всему , что сумело облегчить ему жизнь . Обе ч ерты рисуют весьма знакомый душевный склад - избалованного ребенка . И в общем можно уверенно прилагать их к массовой душе как оси координат . Наследница незапамятн ого и гениального былого , гениального по с воему вдохновению и дерзанию , современная чер нь избалована окружением. Баловать - это значит потакать , поддерживать иллюзию , что все дозволено и ничто не обязательно . Р ебенок в такой обстановке лишается понятий о своих пределах . Избавленный от любого давления извне , от любых столкновений с другими , он и впрямь начинает верит ь , что существует только он , и привык ает ни с кем не считаться , а главное , никого не считать лучше себя . Ощущение чужого превосходства вырабатывается лишь благода ря кому-то более сильному , кто вынуждает с держивать , умерять и подавлять желания . Так усваивае т ся важнейший урок : "Здесь кончаюсь я и начинается другой , который может больше , чем я . В мире , очевидно , существуют двое : я и тот другой , кто выше меня ". Среднему человеку прошлого ми р ежедневно преподавал эту простую мудрость , поскольку был настолько нес л ажен ным , что бедствия не кончались и ничто не становилось надежным , обильным и устойчи вым . Но для новой массы все возможно и даже гарантировано - и все наготове , без каких-либо предварительных усилий , как солнце , которое не надо тащить в зенит на собствен н ых плечах . Ведь никто ник ого не благодарит за воздух , которым дышит , потому что воздух никем не изготовлен - он часть того , о чем говорится "это естественно ", поскольку это есть и не може т не быть . А избалованные массы достаточно малокультурны , чтобы всю э ту ма териальную и социальную слаженность , безвозмездну ю , как воздух , тоже считать естественной , п оскольку она , похоже , всегда есть и почти так же совершенна , как и природа. Мне думается , сама искусность , с какой XIX век обустроил определенные сферы жизни , побуждает облагодетельствованную массу счита ть их устройство не искусным , а естественн ым . Этим объясняется и определяется то абс урдное состояние духа , в котором пребывает масса : больше всего ее заботит собственное благополучие и меньше всего - истоки этог о благополучия . Не видя в благах цивилизации ни изощренного замысла , ни ис кусного воплощения , для сохранности которого нужны огромные и бережные усилия , средний человек и для себя не видит иной обяз анности , как убежденно домогаться этих благ , единственно п о праву рождения . В дни голодных бунтов народные толпы обычн о требуют хлеба , а в поддержку требований обычно громят пекарни . Чем не символ того , как современные массы поступают , только размашистей и изобретательней , с той циви лизацией , что их питает ?. Для б рош енной на собственный произвол массы , будь то чернь или знать , жажда жизни неизменно оборачивается разрушением самих основ жизни . Бесподобным гротеском этой тяги - propter vitam, vitae perdere causas - м не кажется происшедшее в Нихаре , городке б лиз Альм е рии , 13 сентября 1759 года , ког да был провозглашен королем Карлос III. Торжеств о началось на площади . "Затем ведено было угостить все собрание , каковое истребило 77 бочонков вина и четыре бурдюка водки и воодушевилось настолько , что со многими здр авицами д винулось к муниципальному складу и там повыбрасывало из окон весь хлебный запас и 900 реалов общинных денег . Потом перешли к табачной торговле и прин удили выкинуть месячную выручку и табак т оже . В лавках учинили то же самое , изни чтожив во славу празднеств а все , что было там съестного и питейного . Духов енство не уступало рвением и громко призы вало женщин выбрасывать на улицу все что ни есть , и те трудились без малейшего сожаления , пока в домах не осталось н и хлеба ни зерна , ни муки ни крупы , ни мисок ни кас т рюль , ни ст упок ни пестов и весь сказанный город не опустел ". (Документ из собрания доктора Санчеса де Тока , приведенный в книге Ма нуэля Данвила "Правление Карлоса III", т . 2, с . 10, п римеч . 2.) Названный город в угоду монархическом у ажиотажу истребил себ я . Блажен Нихар , ибо за ним будущее ! VIII. ПОЧЕМУ МАССЫ ВТОРГАЮТСЯ ВСЮДУ , ВО ВСЕ И ВСЕГДА НЕ ИНАЧЕ КАК НАСИЛИЕМ Начну с того , что выглядит крайне парадоксальным , а в действительности проще пр остого : когда для заурядного человека мир и жизнь распахнулись на стежь , душа его для них закрылась наглухо . И я утверж даю , что эта закупорка заурядных душ и породила то возмущение масс , которое станов ится для человечества серьезной проблемой. Естественно , что многие думают иначе . Это в порядке вещей и только подтверждае т мою мысль . Будь даже мой взгляд на этот сложный предмет целиком неверным , верно то , что многие из оппонентов не размышляли над ним и пяти минут . Могу т ли они думать как я ? Но непреложное право на собственный взгляд без каких-либ о предварительных усилий е го вырабо тать как раз и свидетельствует о том абсурдном состоянии человека , которое я назыв аю "массовым возмущением ". Это и есть герме тизм , закупорка души . В данном случае - герм етизм сознания . Человек обзавелся кругом поня тий . Он полагает их достаточными и считает себя духовно завершенным . И , ни в чем извне нужды не чувствуя , окончате льно замыкается в этом кругу . Таков механи зм закупорки. Массовый человек ощущает себя совершенным . Человеку незаурядному для этого требуется незаурядное самомнение , и наивная вера в собственное совершенство у него не о рганична , а внушена тщеславием и остается мнимой , притворной и сомнительной для самого себя . Поэтому самонадеянному так нужны др угие , кто подтвердил бы его домыслы о себе . И даже в этом клиническом случае , даже о с лепленный тщеславием , достой ный человек не в силах ощутить себя з авершенным . Напротив , сегодняшней заурядности , этом у новому Адаму , и в голову не взбредет усомниться в собственной избыточности . Самос ознание у него поистине райское . Природный душевный герм е тизм лишает его главного условия , необходимого , чтобы ощутить свою неполноту , - возможности сопоставить себя с другим . Сопоставить означало бы на миг отрешиться от себя и вселиться в бли жнего . Но заурядная душа не способна к перевоплощению - для нее , увы, это высший пилотаж. Словом , та же разница , что между ту пым и смышленым . Один замечает , что он на краю неминуемой глупости , силится отпрянут ь , избежать ее и своим усилием укрепляет разум . Другой ничего не замечает : для себя он - само благоразумие , и отсюда та завидная безмятежность , с какой он погр ужается в собственный идиотизм . Подобно тем моллюскам , которых не удается извлечь из раковины , глупого невозможно выманить из ег о глупости , вытолкнуть наружу , заставить на миг оглядеться по ту сторону своих кат ара к т и сличить свою привычную подслеповатость с остротой зрения других . О н глуп пожизненно и прочно . Недаром Анатол ь Франс говорил , что дурак пагубней злодея . Поскольку злодей иногда передыхает . Я не раз задавался таким вопросом . Испокон век ов для многих люд е й самым муч ительным в жизни было , несомненно , столкновени е с глупостью ближних . Почему же в так ом случае никогда не пытались изучать ее - не было , насколько мне известно , ни о дного исследования ? Нет его и на страницах Эразма. Речь не о том , что массовый че ловек глуп . Напротив , сегодня его умст венные способности и возможности шире , чем когда-либо . Но это не идет ему впрок : на деле смутное ощущение своих возможносте й лишь побуждает его закупориться и не пользоваться ими . Раз навсегда освящает он ту мешанину п рописных истин , не связных мыслей и просто словесного мусора , что скопилась в нем по воле случая , и навязывает ее везде и всюду , действуя по простоте душевной , а потому без стра ха и упрека . Именно об этом и говорил я в первой главе : специфика нашего вр емен и не в том , что посредственн ость полагает себя незаурядной , а в том , что она провозглашает и утверждает свое право на пошлость , или , другими словами , утверждает пошлость как право. Тирания интеллектуальной пошлости в общес твенной жизни , быть может , самобытн ейшая черта современности , наименее сопоставимая с прошлым . Прежде в европейской истории чернь никогда не заблуждалась насчет собственных "идей " касательно чего бы то ни было . Она наследовала верования , обычаи , житейский опыт , умственные навыки , пословицы и поговорки , но не присваивала себе умозрительных суждений , например о политике или искусстве , и не определяла , что они такое и чем должны стать . Она одобрял а или осуждала то , что задумывал и осу ществлял политик , поддерживала или лишала его поддержки , но д ействия ее своди лись к отклику , сочувственному или наоборот , на творческую волю другого . Никогда ей не взбредало в голову ни противопоставлять "идеям " политика свои , ни даже судить их , опираясь на некий свод "идей ", признанных своими . Так же обстояло с ис к усством и другими областями общественной жизни . Врожденное сознание своей узости , неподготовленности к теоретизированию . Это не подмена понятий : выносить суждение означает т еоретизировать воздвигало глухую стену . Отсюда само собой следовало , что плебей не решался даже отдаленно участвовать почти ни в какой общественной жизни , по бол ьшей части всегда концептуальной. Сегодня , напротив , у среднего человека самые неукоснительные представления обо всем , что творится и должно твориться во вселе нной . Поэтому он ра зучился слушать . За чем , если все ответы он находит в само м себе ? Нет никакого смысла выслушивать , и , напротив , куда естественнее судить , решать , изрекать приговор . Не осталось такой общест венной проблемы , куда бы он не встревал , повсюду оставаясь глухим и слепым и всюду навязывая свои "взгляды ". Но разве это не достижение ? Разве не величайший прогресс то , что массы обзав елись идеями , то есть культурой ? Никоим об разом . Потому что идеи массового человека таковыми не являются и культурой он не обзавелся . Идея - это шах истине . Кто жаждет идей , должен прежде их домогаться истины и принимать те правила игры , к оторых она требует . Бессмысленно говорить об идеях и взглядах , не признавая системы , в которой они выверяются , свода правил , к которым можно апеллировать в спо ре . Эти правила - основы культуры . Не важно , какие именно . Важно , что культуры нет , если нет устоев , на которые можно опереть ся . Культуры нет , если нет основ законност и , к которым можно прибегнуть . Культуры не т , если к любым , даже крайним взглядам нет у важения , на которое можно р ассчитывать в полемике . Кто в споре не доискивается правды и не стремится быть правдивым , тот интеллектуально варвар . В сущности , так и обстоит с массовым человеком , когда он говорит , вещает или пишет . Культуры нет , если экономич еские связи не руководствуются торговым правом , способным их защитить . Культуры нет , если эстетические споры не ставят целью оправ дать искусство. Если всего этого нет , то нет и культуры , а есть в самом прямом и т очном смысле слова варварство . Именно его , н е будем обманываться , и утверждает в Европе растущее вторжение масс . Путник , п опадая в варварский край , знает , что не найдет там законов , к которым мог бы воззвать . Не существует собственно варварских порядков . У варваров их попросту нет и взывать не к че м у. Мерой культуры служит четкость установлен ий . При малой разработанности они упорядочива ют лишь grosso modo, и чем отделаннее они , тем п одробнее выверяют любой вид деятельности . Ску дость испанской интеллектуальной культуры не в большей или меньшей нехватк е знаний , а в той привычной бесшабашности , с ка кой говорят и пишут , не слишком заботливо сверяясь с истиной . Словом , беда не в большей или меньшей неистинности - истина не в нашей власти - а в большей или меньшей недобросовестности , которая мешает выпо лня т ь несложные и необходимые для истины условия . В нас неискореним тот деревенский попик , что победно громит маних еев , так и не позаботясь уяснить , о чем же они , собственно , толкуют. Всеми признано , что в Европе с нек оторых пор творятся диковинные вещи . В кач естве примера назову две - синдикализм и фашизм . И диковинность их отнюдь не в новизне . Страсть к обновлению в европейц ах настолько неистребима , что сделала их и сторию самой беспокойной в мире . Следовательн о , удивляет в упомянутых политических течения х не то , что в них нового , а знак качества этой новизны , доселе невида нный . Под маркой синдикализма и фашизма вп ервые возникает в Европе тип человека , кот орый не желает ни признавать , ни доказыват ь правоту , а намерен просто-напросто навязать свою волю . Вот что внове - прав о не быть правым , право произвола . Я сч итаю это самым наглядным проявлением новой жизнедеятельности масс , исполненных решимости у правлять обществом при полной к тому несп особности . Политическая позиция предельно грубо и неприкрыто выявляет нов ы й ду шевный склад , но коренится она в интеллект уальном герметизме . Массовый человек обнаруживает в себе ряд "представлений ", но лишен с амой способности "представлять ". И даже не подозревает , каков он , тот хрупкий мир , в котором живут идеи . Он хочет высказат ься , но отвергает условия и предпосылки любого в ысказывания . И в итоге его "идеи " - не чт о иное , как словесные аппетиты , наподобие жестоких романсов. Выдвигать идею означает верить , что он а разумна и справедлива , а тем самым в ерить в разум и справедливость , в ми р умопостигаемых истин . Суждение и есть об ращение к этой инстанции , признание ее , по дчинение ее законам и приговорам , а значит , и убеждение , что лучшая форма сосущество вания - диалог , где столкновение доводов выверя ет правоту наших идей . Но массовый человек , втянутый в обсуждение , теряется , инстинктивно противится этой высшей инстанции и необходимости уважать то , что выходит за его пределы . Отсюда и последний ев ропейский клич : "Хватит дискуссий !" - и ненависть к любому сосуществованию , по своей приро д е объективно упорядоченному , от р азговора до парламента , не говоря о науке . Иными словами , отказ от сосуществования культурного , то есть упорядоченного , и откат к варварскому . Душевный герметизм , толкающий массу , как уже говорилось , вторгаться во все сфер ы общественной жизни , неи збежно оставляет ей единственный путь для вторжения - прямое действие. Обращаясь к истокам нашего века , когда -нибудь отметят , что первые ноты его сквоз ной мелодии прозвучали на рубеже столетий среди тех французских синдикалистов и р оялистов , что придумали термин "прямое действие " вкупе с его содержанием . Человек постоянно прибегал к насилию . Оставим в стороне просто преступления . Но ведь нередк о к насилию прибегают , исчерпав все средст ва в надежде образумить , отстоять то , что кажетс я справедливым . Печально , коне чно , что жизнь раз за разом вынуждает человека к такому насилию , но бесспорно та кже , что оно - дань разуму и справедливости . Ведь и само это насилие не что и ное , как ожесточенный разум . И сила действ ительно лишь его последний д овод . Есть обыкновение произносить ultima ratio иронически - об ыкновение довольно глупое , поскольку смысл эт ого выражения в заведомом подчинении силы разумным нормам . Цивилизация и есть опыт обуздания силы , сведение ее роли к ultima ratio. Слишком хор ошо м ы видим это теперь , когда "пря мое действие " опрокидывает порядок вещей и утверждает силу как prima ratio, а в действительност и - как единственный довод . Это она станови тся законом , который намерен упразднить остал ьные и впрямую диктовать свою волю . Это Ch a rta Magnus одичания. Нелишне вспомнить , что масса , когда бы и из каких бы побуждений ни вторгала сь она в общественную жизнь , всегда прибег ала к "прямому действию ". Видимо , это ее природный способ действовать . И самое веско е подтверждение моей мысли - тот о чеви дный факт , что теперь , когда диктат массы из эпизодического и случайного сделался повседневным , "прямое действие " стало узаконенным. Все человеческие связи подчинились этому новому порядку , упразднившему "непрямые " формы сосуществования . В человеческом общении упраздняется "воспитанность ". Словесность как "пр ямое действие " обращается в ругань . Сексуальны е отношения сводят на нет свою многогранн ость. Грани , нормы , этикет , законы писаные и неписаные , право , справедливость ! Откуда они , зачем такая усложнен ность ? Все это сфокусировано в слове "цивилизация ", корень кот орого - civis, гражданин , то есть горожанин , - указыва ет на происхождение смысла . И смысл этого всего - сделать возможным город , сообщество , сосуществование . Поэтому , если вглядеться в перечисл е нные мной средства цивилиза ции , суть окажется одна . Все они в итог е предполагают глубокое и сознательное желани е каждого считаться с остальными . Цивилизация - это прежде всего воля к сосуществованию . Дичают по мере того , как перестают сч итаться друг с дру г ом . Одичание - процесс разобщения . И действительно , периоды варварства , все до единого , - это время р аспада , кишение крохотных сообществ , разъединенных и враждующих. Высшая политическая воля к сосуществовани ю воплощена в демократии . Это первообраз " непрямо го действия ", доведший до предела стремление считаться с ближним . Либерализм - правовая основа , согласно которой Власть , как ой бы всесильной она ни была , ограничивает себя и стремится , даже в ущерб себе, сохранить в государственном монолите пустоты для выж ивания тех , кто думает и чувствует наперекор ей , то есть наперекор силе , на перекор большинству . Либерализм , и сегодня сто ит об этом помнить , - предел великодушия : эт о право , которое большинство уступает меньшин ству , и это самый благородный клич , когда-л иб о прозвучавший на земле . Он во звестил о решимости мириться с врагом , и , мало того , врагом слабейшим . Трудно было ждать , что род человеческий решится на такой шаг , настолько красивый , настолько пар адоксальный , настолько тонкий , настолько акробатич еский , нас т олько неестественный . И потому нечего удивляться , что вскоре упомянут ый род ощутил противоположную решимость . Дело оказалось слишком непростым и нелегким , ч тобы утвердиться на земле. Уживаться с врагом ! Управлять с оппози цией ! Не кажется ли уже непонятной п одобная покладистость ? Ничто не отразило совр еменность так беспощадно , как то , что все меньше стран , где есть оппозиция . Повсюду аморфная масса давит на государственную власть и подминает , топчет малейшие оппозицио нные ростки . Масса - кто бы подумал при в иде ее однородной скученности ! - н е желает уживаться ни с кем , кроме себ я . Все , что не масса , она ненавидит сме ртно. X. ОДИЧАНИЕ И ИСТОРИЯ Природа всегда налицо . Она сама себе опора . В диком лесу можно безбоязненно дикарствовать . Можно и навек одичать , ес ли душе угодно и если не помешают иные пришельцы , не столь дикие . В прин ципе целые народы могут вечно оставаться первобытными . И остаются . Брейсиг назвал их "народами бесконечного рассвета ", потому что они навсегда застряли в неподвижных , мерзлых сумерках, которых не растопить никакому полдню. Все это возможно в мире полностью природном . Но не в полностью цивилизованном , подобно нашему . Цивилизация не данность и не держится сама собой . Она искусственна и требует искусства и мастерства . Если вам по вкусу ее блага , но лень заботиться о ней , - плохи ваши дела . Не успеете моргнуть , как окажетесь без цивилиз ации . Малейший недосмотр - и все вокруг уле тучится в два счета . Словно спадут покровы с нагой Природы и вновь , как изначаль но , предстанут первобытные дебри . Д еб ри всегда первобытны , и наоборот . Все перв обытное - это дебри. Романтики были поголовно помешаны на сценах насилия , где низшее , природное и до человеческое , попирало человеческую белизну женск ого тела , и вечно рисовали Леду с расп аленным лебедем , Пасифаю - с быком , наст игнутую козлом Антиопу . Но еще более утонч енным садизмом их привлекали руины , где ок ультуренные , граненые камни меркли в объятиях дикой зелени . Завидя строение , истый рома нтик прежде всего искал глазами желтый мо х на кровле . Блеклые пятна в о з вещали , что все только прах , из которого поднимутся дебри. Грешно смеяться над романтиком . По-своему он прав . З а невинной извращенностью этих образов таится животрепещущая проблема , великая и вековечна я , - взаимодействие разумного и стихийного , куль туры и неуязвимой для нее природы . О ставляю за собой право при случае занятьс я этим и обернуться на сей раз романт иком. Но сейчас я занимаюсь обратной пробле мой - как остановить натиск леса . Сейчас "ис тинному европейцу " предстоит решать задачу , на д которой бьютс я австралийские штаты , - как помешать диким кактусам захватить землю и сбросить людей в море . В сорок каком-то году некий эмигрант , тоскующий по родной Малаге либо Сицилии , привез в Авст ралию крохотный росточек кактуса . Сегодня авс тралийский бюджет истоща е т затяжная война с этим сувениром , который заполонил весь континент и наступает со скоростью километра в год. Массовая вера в то , что цивилизация так же стихийна и первозданна , как сама природа , уподобляет человека дикарю . Он в идит в ней свое лесное логово . Об этом уже говорилось , но следует дополнить сказанное. Основы , на которых держится цивилизованны й мир и без которых он рухнет , для массового человека попросту не существуют . Эти краеугольные камни его не занимают , не заботят , и крепить их он не намерен. Почему так сложилось ? Причин немало , но остановлюсь на одной. С развитием цивилизация становится все сложнее и запутаннее . Проблемы , которые она сегодня ставит , архитрудны . И все меньше людей , чей разум на высоте этих пробл ем . Наглядное свидетельство тому - послевоенн ый период . Восстановление Европы - область высш ей математики и рядовому европейцу явно н е по силам . И не потому , что не хва тает средств . Не хватает голов . Или , точнее , голова , хоть и с трудом , нашлась бы , и не одна , но иметь ее на плечах дряб л ое тело срединной Европы не хочет. Разрыв между уровнем современных проблем и уровнем мышления будет расти , если не отыщется выход , и в этом главная тр агедия цивилизации . Благодаря верности и плод отворности своих основ она плодоносит с б ыстротой и легкость ю , уже недоступной человеческому восприятию . Не думаю , что когда-л ибо происходило подобное . Все цивилизации пог ибали от несовершенства своих основ . Европейс кой грозит обратное . В Риме и Греции п отерпели крах устои , но не сам человек . Римскую империю докон а ла техническ ая слабость . Когда население ее разрослось и спешно пришлось решать неотложные хозяйс твенные задачи , решить которые могла лишь техника , античный мир двинулся вспять , стал вырождаться и зачах. На сегодня крах терпит сам человек , уже неспособный поспевать за своей ц ивилизацией . Оторопь берет , когда люди вполне культурные - и даже весьма - трактуют злобо дневную тему . Словно заскорузлые крестьянские пальцы вылавливают со стола иголку . К пол итическим и социальным вопросам они приступаю т с таким набо р ом допотопных понятий , какой годился в дело двести лет назад для смягчения трудностей в двести раз легче. Растущая цивилизация - не что иное , как жгучая проблема . Чем больше достижений , т ем в большей они опасности . Чем лучше жизнь , тем она сложнее . Разумее тся , с усложнением самих проблем усложняются и ср едства для их разрешения . Но каждое новое поколение должно овладеть ими во всей полноте . И среди них , переходя к делу , выделю самое азбучное : чем цивилизация стар ше , тем больше прошлого за ее спиной и тем о н а опытнее . Словом , речь идет об истории . Историческое знание - пер вейшее средство сохранения и продления старею щей цивилизации , и не потому , что дает рецепты ввиду новых жизненных осложнений , - жиз нь не повторяется , - но потому , что не д ает перепевать наи в ные ошибки про шлого . Однако , если вы помимо того , что состарились и впали в тяготы , ко всему еще утратили память , ваш опыт , да и все на свете вам уже не впрок . Я д умаю , что именно это и случилось с Евр опой . Сейчас самые "культурные " слои поражают историче с ким невежеством . Ручаюсь , ч то сегодня ведущие люди Европы смыслят в истории куда меньше , чем европеец XVIII и даже XVII века . Историческое знание тогдашней вер хушки - властителей sensu lato - открыло дорогу сказочным достижениям XIX века . Их политика - ре ч ь о XVIII веке - вершилась во избежание всех политических ошибок прошлого , строилась с учетом этих ошибок и обобщала самый долгий опыт из возможных . Но уже XIX век начал утрачивать "историческую культуру ", хотя специалисты при этом и продвинули далеко впе р ед историческую науку . В этом уже проступает та разница между науч ным уровнем эпохи и ее культурным уровнем , с которой мы еще столкнемся вплотную . Этому небрежению он обязан своими характер ными ошибками , которые сказались и на нас . В последней его трети о б озна чился - пока еще скрытно и подпочвенно - отход наза д , откат к варварству , другими словами , к той скудоумной простоте , которая не знала прошлого или забыла его. Оттого-то и большевизм и фашизм , две политические "новинки ", возникшие в Европе и по соседст ву с ней , отчетливо пре дставляют собой движение вспять . И не стол ько по смыслу своих учений - в любой до ктрине есть доля истины , да и в чем только нет хотя бы малой ее крупицы , - сколько по тому , как допотопно , антиисторич ески используют они свою долю ист и ны , Типично массовые движения , возглавленн ые , как и следовало ждать , недалекими людь ми старого образца , с короткой памятью и нехваткой исторического чутья , они с само го начала выглядят так , словно уже канули в прошлое , и , едва возникнув , кажутся реликтовы м и. Я не обсуждаю вопроса , становиться или не становиться коммунистом . И не оспарива ю символ веры . Непостижимо и анахронично т о , что коммунист 1917 года решается на револю цию , которая внешне повторяет все прежние , не исправив ни единой ошибки, ни единого их изъяна . Поэтому происшедшее в России исторически невыразительно и не знаменует собой начало новой жизни . Напротив , это мо нотонный перепев общих мест любой революции . Общих настолько , что нет ни единого и зречения , рожденного опытом революций , которое прим е нительно к русской не под твердилось бы самым печальным образом . "Револю ция пожирает собственных детей "; "Революция нач инается умеренными , совершается непримиримыми , зав ершается реставрацией " и т . д . и т . п . К этим затасканным истинам можно бы до бавить еще несколько не столь явны х , но вполне доказуемых , например такую : ре волюция длится не дольше пятнадцати лет - активной жизни одного поколения . Срок деятель ности одного поколения - около тридцати лет . Но срок этот делится на два разных и приблизительно равны х периода : в течение первого новое поколение распространя ет свои идеи , склонности и вкусы , которые в конце концов утверждаются прочно и в течение всего второго периода господству ют . Тем временем поколение , выросшее под и х господством , уже несет свои идеи , с клонности и вкусы , постепенно пропитывая ими общественную атмосферу . И если господ ствуют крайние взгляды и предыдущее поколение по своему складу революционно , то новое будет тяготеть к обратному , то есть к реставрации . Разумеется , реставрация не означ ает п ростого "возврата к старому " и никогда им не бывает. Кто действительно хочет создать новую социально-политическую явь , тот прежде всего должен позаботиться , чтобы в обновленном ми ре утратили силу жалкие стереотипы историческ ого опыта . Лично я приберег бы т ит ул "гениального " для такого политика , с пер вых же шагов которого спятили все професс ора истории , видя , как их научные "законы " разом стареют , рушатся и рассыпаются прахом . Почти все это , лишь поменяв плюс н а минус , можно адресовать и фашизму . Обе попытки - не на высоте своего времени , потому что превзойти прошлое можно тольк о при одном неумолимом условии : надо его целиком , как пространство в перспективу , вместить в себя . С прошлым не сходятся врукопашную . Новое побеждает , лишь поглотив его . А подавившись, гибнет. Обе попытки - это ложные зори , у ко торых не будет завтрашнего утра , а лишь давно прожитый день , уже виденный однажды , и не только однажды . Это анахронизмы . И так обстоит со всеми , кто в простоте душевной точит зубы на ту или иную порцию прошлого , вместо того чтобы пр иступить к ее перевариванию. Безусловно , надо преодолеть либерализм XIX в ека . Но такое не по зубам тому , кто , подобно фашистам , объявляет себя антилибералом . Ведь быть нелибералом либо антилибералом - значит занимать ту позицию , что был а до наступления либерализма . И раз он наступил , то , победив однажды , будет побежда ть и впредь , а если погибнет , то лишь вкупе с антилиберализмом и со всей Е вропой . Хронология жизни неумолима . Либерализм в ее таблице наследует антилиберализм , или , другими словами , настолько жизненнее последнего , насколько пушка гибельнее копья. На первый взгляд кажется , что каждому "античему-то " должно предшествовать это самое "что-то ", поскольку отрицание предполагает его уже существующим . Однако новоявленное "анти " раство ряется в пустом жесте отрицания и оставляет по себе нечто "антикварное ". Если кто-то , например , заявляет , что он а нтитеатрал , то в утвердительной форме это всего лишь означает , что он сторонник тако й жизни , в которой театра не существует . Но такой она был а лишь до рождения театра . Наш антитеатрал , вместо тог о чтобы возвыситься над театром , ставит се бя хронологически ниже , не после , а до него , и смотрит с начала раскрученную наза д киноленту , в конце которой неизбежно поя вится театр . Со всеми этими "анти " та же история , что приключилась , согл асно легенде , с Конфуцием . Он родился , как водится , позже своего отца , но родился-то , черт возьми , уже восьмидесятилетним , когда родителю было не больше тридцати . Всякое "анти " лишь пустое и пресное "нет ". Было бы недурно, если б безогово рочное "нет " могло покончить с прошлым . Но прошлое по своей природе revenant. Как ни го ни его , оно вернется и неминуемо возникнет . Поэтому единственный способ избавиться от него - это не гнать . Прислушиваться к нем у . Не выпускать его из ви д у , чтоб перехитрить и ускользнуть от него . Жить "на высоте своего времени ", обостренно чувствуя историческую обстановку . У прошлого своя правда . Если с ней не считаться , оно вернется отстаивать ее и заодно утвердит свою неправду . У либерализма правда была, и надо признать это per saecula saeculorum. Но была и не только правда , и надо избавить либерализм ото всего , в чем он оказался не прав . Европа должна сохранить его суть . Иначе его не преодолеть. О фашизме и большевизме я заговорил походя и бегло , отметив лишь их ар хаические черты . Такие черты , на мой взгля д , сегодня присущи всему , что кажется побе доносным . Ибо сегодня торжествует массовый че ловек и лишь то , что внушено им и пропитано его плоским мышлением , может одержа ть видимость победы . Ограничиваясь э т им , не стану вдаваться в суть упом янутых течений , равно как и пытаться решит ь вечную дилемму эволюции и революции . Еди нственное , чего я хочу , - чтобы та и дру гая были историчны , а не выглядели анахрон измом. Проблема , над которой я бьюсь , политич ески нейтра льна , потому что коренится глубже , чем политика с ее распрями . Консер ваторы в такой же мере массовые люди , как радикалы , и разница между ними , котора я и всегда-то была поверхностной , нимало н е мешает им быть одним и тем же - в осставшей чернью. Европе не на что надеяться , если судьба ее не перейдет в руки людей , мыслящих "на высоте своего времени ", людей , которые слышат подземный гул истории , видят реальную жизнь в ее полный рост и отвергают саму возможность архаизма и одич ания . Нам понадобится весь опыт ис т ории , чтобы не кануть в прошлое , а выбраться из него. XI. ВЕК САМОДОВОЛЬНЫХ НЕДОРОСЛЕЙ Итак , новая социальная реальность такова : европейская история впервые оказалась отдан ной на откуп заурядности . Или в действител ьном залоге : заурядность , прежде подвласт н ая , решила властвовать . Решение выйти на а вансцену возникло само собой , как только с озрел новый человеческий тип - воплощенная пос редственность . В социальном плане психологический строй этого новичка определяется следующим : во-первых , подспудным и врожден ным ощущением ле гкости и обильности жизни , лишенной тяжких ограничений , и , во-вторых , вследствие этого - ч увством собственного превосходства и всесилия , что , естественно , побуждает принимать себя таким , какой есть , и считать свой умственн ый и нравственный уровень более че м достаточным . Эта самодостаточность повелевает не поддаваться внешнему влиянию , не подверг ать сомнению свои взгляды и не считаться ни с кем . Привычка ощущать превосходство постоянно бередит желание господствовать . И массовый человек держи т ся так , словно в мире существует только он и ему подобные , а отсюда и его третья черта - вмешиваться во все , навязывая свою убогость бесцеремонно , безоглядно , безотлагательно и безоговорочно , то есть в духе "прямого действия ". Эта совокупность заставляет вспомнить такие ущербные человеческие особи , как изба лованный ребенок и взбесившийся дикарь , то есть варвар . (Нормальный дикарь , напротив , ка к никто другой , следует высшим установлениям - вере , табу , заветам и обычаям .) Не надо удивляться моей желчности . Э то первая попытка атаковать триумфатора и знак , что есть еще европейцы , готовые восстать против его тирании . Пока это лишь раз ведка , главный бой впереди - он не заставит себя ждать и наверняка будет иным , че м мне представляется . Но атака окажется та кой , ч т о массовый человек не с умеет опередить ее - он будет ждать ее и даже не подозревать , что решающий удар уже нанесен. Существо , которое в наши дни проникло всюду и всюду выказало свою варварскую суть , и в самом деле баловень человечес кой истории . Баловень - это наследник , кот орый держится исключительно как наследник . На ше наследство - цивилизация , с ее удобствами , гарантиями и прочими благами . Как мы уб едились , только жизнь на широкую ногу и способна породить подобное существо со все м его вышеописанным содер ж имым . Эт о еще один живой пример того , как бога тство калечит человеческую природу . Мы ошибоч но полагаем , что жизнь в изобилии полнее , выше и подлиннее , чем жизнь в упорной борьбе с нуждой . А это не так , и тому есть причины , непреложные и архисерьез ные , кот о рые здесь не место из лагать . Не вдаваясь в них , достаточно вспо мнить давнюю и заигранную трагедию наследстве нной аристократии . Аристократ наследует , то ес ть присваивает , жизненные условия , которые соз давал не он и существование которых не связано органиче с ки с его , и только его , жизнью . С появлением на свет он моментально и безотчетно водворяется в сердцевину своих богатств и привилегий . Внутренне его ничто с ними не роднит , поскольку они исходят не от него . Это огромный панцирный покров , пустая оболочка и н ой жизни , иного существа - родонач альника . А сам он лишь наследник , то ес ть носит оболочку чужой жизни . Что же его ждет ? Какой жизнью суждено ему жить - своей или своего пращура ? Да никакой . О н обречен представлять собой другого , то есть не быть ни собой , ни другим . Жизнь его неумолимо теряет достоверность и становится видимостью , игрой в жизнь , и притом чужую . Изобилие , кот орым он вынужден владеть , отнимает у насле дника его собственное предназначение , омертвляет его жизнь . Жизнь - борьба и вечное усилие ст ать собой. Именно те трудности , что мешают мне осуществиться , будят и напрягают мои силы и способности . Если бы мое тело не весило , я бы не мог ходить . Если бы воздух не давил на него , оно л опнуло бы , как мыльный пузырь . Так , от отсутствия жизненных услови й , улетучивается и личность наследственного "аристократа ". Отсюда и то редкостное размягчение мозгов у родовитого потомства и никем еще не из ученный роковой удел наследственной знати - ее внутренний и трагический механизм вырождения . Если бы лишь на этом и споты калась наша наивная вера , что изобилие спо собствует жизни ! Но куда там . Избыточные б лага . Не надо путать рост жизненных благ и даже изобилие с их избытком . Подобн ый рост в XIX веке привел к небывалому , к оличественно и качественно , росту жизни , о чем я уже упоминал . Но настал час , когда неограниченные возможности цивилизации в контрасте с ограниченностью среднего ч еловека обрели оттенок избытка , чрезмерного , т о есть излишнего , обилия . Всего лишь один пример : уверенность , которую , казалось бы , сулил пр о гресс - непрерывный рост уровня жизни , - развратила среднего человека и обернулась самоуверенностью , другими словами , - ущербным и разрушительным самообманом сами с обой уродуют жизнедеятельность и производят н а свет такие ущербные натуры , как "баловен ь ", и ли "наследник " (аристократ лишь его частный случай ), или , наконец , самый вездесущий и законченный тип - современного ма ссового человека . (Стоило бы , кстати , подробнее проследить , как многие характернейшие черты "аристократа " всех времен и народов , подоб но семенам , дают массовые всходы . С тремление , например , делать игру и спорт с воим главным занятием ; всеми средствами , от гигиены до гардероба , культивировать собственно е тело ; не допускать романтизма в отношени ях с женщинами ; делить досуг с интеллигент ами , в душе презирая их и с радостью отдавая на растерзание лакеям и жандармам ; предпочитать абсолютную власть демок ратическим прениям и т . д . и т . п. . В этом , и не только в этом отношении английская аристократия кажется исключением . Само по с ебе удивительно ; од нако достаточно беглог о взгляда на британскую историю , чтобы уви деть , как этим исключением , при всей его исключительности , подтверждается правило . Вопреки ходячему мнению , английская знать была наим енее "благополучной " в Европе и свыклась с опасностью и р и ском , как ника кая другая . Потому-то она , живя в постоянно й опасности , научилась и научила уважать с ебя , что требует безустанной боевой готовност и . Как-то забывается , что Англия , даже в XVIII веке , была беднейшей страной Европы . Это и спасло британскую зна т ь . Нужд а заставила ее смириться с таким , в ос тальной Европе неблагородным , занятием , как то рговля и промышленность , - то есть жить соз идательно , а не уповать на привилегии .) И снова я с тяжелым сердцем вынуж ден повторить : этот новоявленный варвар , с хамски ми повадками - законный плод нашей цивилизации , и в особенности тех ее фор м , которые возникли в XIX веке . Он не втор гся в цивилизованный мир извне , как "рослы е рыжие варвары " V века , и не проник в него изнутри , путем таинственного самозарождени я , вроде то г о , что Аристотель п риписывал головастикам . Он - естественное порождени е упомянутого мира . Можно сформулировать зако н , подтвержденный палеонтологией и биогеографией : человеческая жизнь расцветала лишь тогда , когда ее растущие возможности уравновешивались т е ми трудностями , что она исп ытывала . Это справедливо и для духовною и для физического существования . Касательно по следнего напомню , что человек развивался в тех областях земли , где жаркое время го да уравновешивалось нестерпимо холодным . В тр опиках первобыт н ая жизнь вырождается , и , наоборот , низшие ее формы , как , напр имер , пигмеи , вытеснены туда племенами , возникш ими позже и на более высокой эволюционной ступени. Словом , именно в XIX веке цивилизация поз волила среднему человеку утвердиться в избыто чном мире , воспринятом как изобилие благ , но не забот . Он очутился среди сказоч ных машин , чудодейственных лекарств , услужливых правительств , уютных гражданских прав . А вот задуматься над тем , как непросто создават ь эти машины и лекарства и обеспечивать их появление в предь и как шат ко само устройство общества и государства , он не успел и , не заботясь о трудно стях , почти не ощущает обязанностей . Такой сдвиг равновесия калечит его и , подрезав жизненные корни , уже не дает ему ощутить саму сущность жизни , вечно темную и н а сквозь опасную . Ничто так не противоречит человеческой жизни , как ее же собственная разновидность , воплощенная в "самод овольном недоросле ". И когда этот тип начи нает преобладать , надо бить тревогу и крич ать , что человечеству грозит вырождение , едва ли не р авносильное смерти . Пуст ь уровень жизни в Европе сегодня выше , чем когда бы то ни было , - нельзя , гл ядя в будущее , не опасаться , что завтра он не только не возрастет , но безудержн о покатится вниз. Все это , надеюсь , достаточно ясно указ ывает на крайнюю прот ивоестественность "с амодовольного недоросля ". Это тип человека , кот орый живет , дабы делать то , что хочется . Обычное заблуждение маменькина сынка . А при чина проста : в семейном кругу любые , даже тяжкие проступки остаются , в общем-то , без наказанными . Семейны й очаг - это тепл о искусственное , и здесь легко сходит с рук то , что на вольном воздухе улицы имело бы весьма пагубные последствия , и в самом скором времени . Но сам-то недоро сль уверен , что может повсюду вести себя как дома , что вообще нет ничего неизб ежно г о , непоправимого и окончательног о . И потому уверен , что может делать вс е , что хочет . Как семья соотносится с о бществом , точно так же , только крупнее и рельефнее , нация соотносится с человечеством . Самые самодовольные на сегодняшний день , да и самые монуме н тальные "недоросли " - это народы , которые вознамерились в чело веческом сообществе "делать то , что хочется ". И по наивности называют это "национализмом ". Как не претит мне интернациональный дух и ханжеское почтение к нему , но эти капризы национальной незре л ости ка жутся карикатурными. Роковая ошибка ! "Ваша милость пойдет к уда следует ", - говорят попугаю в португальской сказке . Но разве нельзя делать то , что хочется ? Речь не о том , что нельзя , речь совсем о другом : все , что мы мо жем , - это делать то , чего не м ожем не делать , становиться тем , чем не мож ем не стать . Единственно возможное для нас своеволие - отказаться это делать , но отка з не означает свободу действий - мы и т огда не вольны делать то , что хочется . Это не своеволие , а свобода воли с отр ицательным з наком - неволие . Можно из менить своему предназначению и дезертировать , но дезертировать можно , лишь загнав себя в подвалы своей судьбы . Я не могу убед ить каждого ссылкой на его собственный оп ыт , потому что не знаю этого опыта , но вправе сослаться на то об щ ее , что вошло в судьбу каждого . Например , на общее всем европейцам - и куда более прочное , чем их публичные "идеи " и "взгля ды , - сознание того , что современный европеец не может не ценить свободу . Можно спори ть , какой именно должна быть эта свобода , но су т ь в ином . Сегодня с амый махровый реакционер в глубине души с ознает , что европейская идея , которую прошлый век окрестил либерализмом , в конечном сче те и есть то непреложное и неизбежное , чем сегодня стал , вольно или невольно , западный человек. И как бы неоп ровержимо ни док азывали , насколько ложной и гибельной была любая попытка осуществить этот непростительный императив политической свободы , вписанный в европейскую историю , конечным остается поним ание его подспудной правоты . Это конечное понимание есть и у к оммуниста и у фашиста , судя по их усилиям убедить себя и нас в обратном , как есть о но - хочет он того или нет , верит он в это или нет . Каждый , кто верит , сог ласно Копернику , что солнце не заходит за горизонт , изо дня в день видит обратн ое , и , поскольку оч е видность мешае т убеждению , продолжает верить в него . В нем научная вера непрерывно подавляет влияние первичной или непосредственной веры . Так и упомянутый католик своей догматической верой отвергает свою подлинную , личную веру в насущность свободы . Я упомя нул его в качеств е примера и только для пояснения своей мысли , а не для того , чтобы подвергнуть такому же строгому суду , какому подвергаю современного массового человека , "самодовольного недоросля ". Совпадают они лишь в одном . Вина "недоросля " в том , что о н целиком не самобытен . У католика же б ытие подлинно , но не целиком . Но даже " это частичное совпадение мнимо . Католик измен яет себе в той сфере бытия , где он сын своего времени и , хочет он того или не хочет , современный европеец ; и изме няет потому , что ст р емится остатьс я верным другой властной сфере своего быт ия - своей религиозной вере . Это означает , ч то судьба его , по существу , трагична . И он принимает ее такой . "Самодовольный недоросл ь ", напротив , дезертирует , изменяя себе по б езалаберности , а всему ост а льному - единственно из трусости и желания увильнуть при малейшем намеке на трагедию - у ка толика , сколь бы преданно ни чтил он "С иллабус ". Все они знают , что , какой бы с праведливой ни была критика либерализма , его подспудная правота неодолима , потому что это не теоретическая правота , не научная , не умозрительная , но совсем иног о и решающего свойства , а именно правота судьбы . Теоретические истины не просто сп орны , но вся сила и смысл их в это й спорности ; они рождены спором , живы , пока оспоримы , и существую т единственно для продолжения спора . Но судьбу - то , чему предстоит или не предстоит стать жиз нью , - не оспаривают . Ее принимают или отвер гают . Приняв , становятся собой ; отвергнув , отриц ают и подменяют себя . Оскудеть , опуститься , пасть - это и значит отка з аться от себя , от того , в ком ты должен был осуществиться . Подлинное существование п ри этом не исчезает , а становится укоризне нной тенью , призраком , который вечно напоминае т , как низка эта участь и какой непохо жей она должна была стать . Такая жизнь лишь н е удачное самоубийство. Судьба проступает не в том , что на м хочется , - напротив , ее строгие черты отче тливее , когда мы сознаем , что должны вопреки хотению. Итак , "самодовольный недоросль " знает , что должно быть , но , несмотря на это и даже именно поэтому , сло вом и делом изображает , будто убежден в обратном . Фаш ист обрушивается на политическую свободу имен но потому , что знает : всецело и всерьез ее не может не быть , она неотменима как сущность европейской жизни и в серьез ную минуту , когда нуждаться в ней будут п о-настоящему , она окажется налицо . Но так уж настроен массовый человек - на капризный лад . Он ничего не делает раз навсегда , и , что бы ни делал , все у него "понарошку ", как выходки маменькина с ынка . Поспешная готовность его в любом дел е вести себя трагиче с ки , отчаянно и безоглядно - это лишь декорация . Трагеди ю он разыгрывает именно потому , что не верит , будто в цивилизованном мире она может разыграться всерьез. Не принимать же на веру все , что человек изображает из себя ! Если кто-то настаивает , что дважды два , по его св ятому убеждению , пять , и нет оснований счи тать его помешанным , остается признать , что сам он , как бы ни срывал голос и ни грозился умереть за свои слова , попр осту не верит в то , что говорит. Шквал повального и беспросветного фиглярс тва катитс я по европейской земле . Люба я позиция утверждается из позерства и вну тренне лжива . Все усилия направлены единствен но на то , чтобы не встретиться со свое й судьбой , отвернуться и не слышать ее темного зова , избежать очной ставки с т ем , что должно стать жизн ь ю . Жи вут в шутку и тем шуточнее , чем трагич нее надетая маска . Шутовство неминуемо , если любой шаг необязателен и не вбирает в себя личность целиком и бесповоротно . Мас совый человек боится встать на твердый , ск альный грунт предназначения ; куда свойственнее ему прозябать , существовать нереально , повисая в воздухе . И никогда еще не носилось по ветру столько жизней , невесом ых и беспочвенных - выдернутых из своей су дьбы - и так легко увлекаемых любым , самым жалким течением . Поистине эпоха "увлечений " и "течений " . Мало кто противится тем поверхностным завихрениям , которые лихорадя т искусство , мысль , политику , общество . И по тому риторика цветет как никогда . Сюрреалист отважно кладет (избавлю себя от необходим ости приводить это слово ) там , где раньше стояли "жасмин ы , лебеди и фавны ", и полагает , что превзошел мировую литера туру . А всего-то заменил одну риторику дру гой , прежде пылившейся на заборах. Понять современность , при всей ее непо вторимости , помогает то , что роднит ее с прошлым . Едва средиземноморская цивилизац ия достигла своей полноты , как на сцену выходит циник . Грязными сандалиями Диоген топ чет ковры Аристиппа . В III веке до Рождества Христова циники кишат - они на всех уг лах и на любых постах . И единственное , что делают , - саботируют цивилизацию . Циник был н игилистом эллинизма . Он никогда не создавал и даже не пытался . Его работой было разрушение , верней , старание разр ушить , поскольку он и в этом не преусп ел . Циник , паразит цивилизации , живет ее от рицанием именно потому , что уверен в ней . Чего стоил бы он и ч то , спрашивается , делал бы среди дикарей , где каждый безотчетно и всерьез действует так , как сам он действовал напоказ и нарочн о , видя в том личную заслугу ? Чего стои т фашист , если он не ополчается на сво боду ? И сюрреалист , если он не шельмует искусство ? И наче и не могло бы вести себя это существо , рожденное в чересчур х орошо устроенном мире , где привыкло видеть одни блага , а не опасности . Его избалова ло окружение , домашнее тепло цивилизации - и маменькина сынка вовсе не тянет покидать родное гнездо своих п рихотей , слу шаться старших и уж тем более - входить в неумолимое русло своей судьбы. XIII. ГОСУДАРСТВО КАК ВЫСШАЯ УГР ОЗА В хорошо организованном обществе масса не действует сама по себе . Такова ее роль . Она существует для того , чтобы ее вели , наставляли и представительствовали за нее , пока она не перестанет быть массой или по крайней мере не начнет к этому стремиться . Но сама по себе он а осуществлять это не способна . Ей необход имо следовать чему-то высшему , исходящему от избранных меньшинств . Можно скольк о угодно спорить , кем должны быть эти изб ранные , но то , что без них , кем бы о ни ни были , человечество утратит основу св оего существования , сомнению не подлежит , хотя Европа вот уже столетие , подобно страусу , прячет голову под крыло в надежде не увидеть оче в идного . Это не ча стный вывод из ряда наблюдений и догадок , а закон социальной "физики ", под стать законам Ньютона по своей непреложности . В день , когда снова воцарится подлинная филос офия . Для этого вовсе не требуется , чтобы философы правили , как предлага л Платон , и не требуется даже , чтобы прави тели философствовали , как более скромно предл агалось после него . Оба варианта плачевны . Чтобы философия правила , достаточно одного - ч тобы она существовала , иначе говоря , чтобы философы были философами . Едва ли уж н е столетие они предаются политик е , публицистике , просвещению , науке и чему угодно , кроме своего дела , единственное , что может спасти Европу , - вновь откроется , что человек , хочет он того или нет , самой природой своей предназначен к поискам высш его начала. Кто находит его сам , тот избранный ; кто не находит , тот получ ает его из чужих рук и становится мас сой. Действовать самовольно означает для массы восставать против собственного предназначения , а поскольку лишь этим она сейчас и занята , я говорю о восстании масс . В конце концов , единственное , что действительно и по праву можно считать восстанием , - это восстание против себя , неприятие судьбы . Люцифер был бы не меньшим мятежником , если бы метил не на место Бога , ему не уготованное , а на место низшего из ангел о в , уготованное тоже не ему . (Будь Люцифер русским , как Толстой , он , наверно , избрал бы второй путь , не ме нее богоборческий .) Действуя сама по себе , масса прибегает к единственному способу , поскольку других не знает , - к расправе . Не зря же суд Линча возник в Америке , в этом массовом раю . Нечего удивляться , что сегодня , когда массы торжествуют , торжествует и наси лие , становясь единственным доводом и единств енной доктриной . Я давно уж отмечал , что насилие стало бытом . Сейчас оно достигло апогея , и это обнаде ж ивает , поск ольку должен же начаться спад . Сегодня нас илие - это риторика века , и его уже при бирают к рукам пустомели . Когда реальность отмирает , изжив себя , труп выносится волнами и долго еще вязнет в болотах риторик и . Это кладбище отжившего ; на худой кон е ц его богадельня . Имена переживаю т хозяев , и хотя это звук пустой , но все-таки звук , и он сохраняет какую-то ма гическую власть . Но если даже и вправду окажется , что значимость насилия как циничн о установленной нормы поведения готова пойти на убыль , мы все равно останем ся в его власти , лишь видоизмененной. Я перехожу к наихудшей из опасностей , которые грозят сегодня европейской цивилиза ции . Как и все прочие угрозы , она рожде на самой цивилизацией и , больше того , сост авляет ее славу . Это наше современное Госу д арство . Вспоминается то , что я уже отмечал , говоря о науке : плодотворность ее основ ведет к небывалому прогрессу , прогр есс неумолимо ведет к небывало узкой спец иализации , а специализация - к удушению самой науки. Нечто подобное происходит и с государ ством. Вспомним , чем было в конце XVIII века государство для всех европейских наций . Почти ничем ! Ранний капитализм и его промышленн ые предприятия , где впервые восторжествовала техника , самая передовая и производительная , р езко ускорили рост общества . Возник нов ый социальный класс , энергичнее и мног очисленнее прежних , - буржуазия . У этой напорист ой публики было одно всеобъемлющее дарование - практическая сметка . Они умели дать делу ход и слаженность , развернуть и упорядочи ть его . В их человеческом море и блужд ал опасливо "государственный корабль ". Э ту метафору извлекла на свет божий буржуа зия , ибо действительно ощущала себя безбрежно й , всемогущей и чреватой штормами стихией . Кораблик выглядел утлым , если не хуже , и всего было в обрез - и денег , и солда т , и чиновн и ков . Его строили в средние века иные люди , во всем проти воположные буржуазии , - доблестные , властные и п реданные долгу дворяне . Это им обязаны сущ ествованием европейские нации . Но при всех душевных достоинствах у дворян было , да и продолжает быть , неладно с гол овой . Они на нее и не полагались . Безра ссудные , нерасчетливые , "иррациональные ", они живо чувствовали и трудно соображали . Поэтому он и не смогли развить технику , требующую изо бретательности . Они не выдумали пороха . Полени лись . И , не способные создать новое оружие , позволили горожанам освоить порох , завезенный с востока или бог весть отк уда , и с его помощью разгромить благородны х рыцарей , так бестолково заклепанных в же лезо , что в бою они еле ворочались , н начисто неспособных уразуметь , что вечный секр е т победы - секрет , воскрешенный Наполеоном , - не в средствах защиты , а в средствах нападения . Эта схема великого исторического перелома , сменившего господство зна ти главенством буржуазии , принадлежит Ранке , н о , разумеется , символическая картина переворота требует множества дополнений , чтобы походить на действительную . Порох известен с незапамятных времен . Заряд был придуман кем-то из ломбардцев , но оставался без при менения , пока не догадались отлить пулю . Д воряне изредка употребляли огнестрельное оружие , н о оно было слишком дорогим . Лишь горожане , экономически лучше организованн ые , сделали его массовым . Исторически , однако , известно с документальной точностью , что дв орянское , средневекового образца бургундское войс ко было наголову разбито новым , не професс и о нальным , а состоящим из горожан швейцарским . Главной силой его была дисци плина и рациональная изобретательная тактика. Власть - это техника , механизм общественног о устройства и управления , и потому "стары й строй " к концу XVIII века зашатался под ударами бе спокойного общественного моря . Государство было настолько слабее общества , ч то сравнительно с эпохой Каролингов абсолютиз м кажется вырождением . Разумеется , власть Карл а Великого бесконечно уступала власти Людовик а XVI, но зато общество при Каролингах было бессильным . Стоило бы задержаться на этом и подчеркнуть , что эпоху европейс кого абсолютизма отличает именно слабость гос ударства . Какая тому причина ? Ведь общество уже набирало силу . Почему же Власть , буд учи непререкаемой - "абсолютной ", - не старалась и с ама стать сильнее ? Одна из причин уже упомянута : техническая и администр ативная несостоятельность родовой знати . Но е сть и другая - аристократы не хотели усиливать государство за счет общ ества . Вопреки привычным представ лениям абсолютизм инстинктивно уважа л общ ество , и уважал гораздо больше , чем наши нынешние демократии . Сегодня государство умнее , но исторически безответственнее . Огромный пе ревес общественных сил над государственными п ривел к революции , вернее , к полосе револю ций , вплоть до 1848 года. Но в ходе революции буржуазия о тобрала власть и , приложив к ней свои умелые руки , на протяжении одного поколения создала по-настоящему сильное государство , кото рое с революциями покончило . С 1848 года , то есть с началом второй генерации буржуазных правлений , р е волюции в Европе иссякли . И , конечно , не по недостатку при чин , а по недостатку средств . Власть и общество сравнялись силой . Проща й навеки , революция ! Впредь лишь антипод ее грозит европейцам - государств енный переворот . Все , что в дальнейшем каз алось револ юцией , было личиной государств енного переворота. В наши дни государство стало чудовищн ой машиной немыслимых возможностей , которая д ействует фантастически точно и оперативно . Эт о средоточие общества , и достаточно нажатия кнопки , чтобы гигантские рычаги молн иен осно обработали каждую пядь социального тела. Современное государство - самый явный и наглядный продукт цивилизации . И отношение к нему массового человека проливает свет на многое . Он гордится государством и знае т , что именно оно гарантирует ему жизнь , но не сознает , что это творение че ловеческих рук , что оно создано определенными людьми и держится на определенных челове ческих ценностях , которые сегодня есть , а завтра могут улетучиться . С другой стороны , массовый человек видит в государстве безли кую сил у , а поскольку и себя ощущает безликим , то считает его своим . И если в жизни страны возникнут какие-либо трудности , конфликты , проблемы , массовый челов ек постарается , чтобы власти немедленно вмеша лись и взяли заботу на себя , употребив на это , все свои безо т казные и неограниченные средства. Здесь-то и подстерегает цивилизацию главн ая опасность - полностью огосударствленная жизнь , экспансия власти , поглощение государством всяк ой социальной самостоятельности - словом , удушение творческих начал истории , которыми в конечном счете держатся , питаются и движутс я людские судьбы . Когда у массы возникнут затруднения или просто разыграются аппетиты , она не сможет не поддаться искушению добиться всего самым верным и привычным способом , без усилий , без сомнений , без б орьб ы и риска , одним нажатием кн опки пустив в ход чудодейственную машину . Масса говорит : "Государство - это я " - и жесто ко ошибается . Государство идентично массе лиш ь в том смысле , в каком Икс идентичен Игреку , поскольку никто из них не Зет . Современное госуда р ство и массу роднит лишь их безликость и безымянность . Но массовый человек уверен , что он-то и есть государство , и не упустит случая под любым предлогом двинуть рычаги , чтобы раздавить какое бы то ни было творческ ое меньшинство , которое раздражает его все г да и всюду , будь то политика , наука или производство. Кончится это плачевно . Государство удушит окончательно всякую социальную самодеятельность , и никакие новые семена уже не взойду т . Общество вынудят жить для государства , человека - для государственной ма шины . И поскольку это всего лишь машина , исправност ь и состояние которой зависят от живой силы окружения , в конце концов государство , высосав из общества все соки , выдохнется , зачахнет и умрет самой мертвенной из смертей - ржавой смертью механизма. Такой и была судьба античной ци вилизации . Бесспорно , созданная Юлиями и Клавд иями империя представляла собой великолепную машину , по конструкции намного совершеннее ст арого республиканского Рима . Но знаменательно , что , едва она достигла полного блеска , общ ествен н ый организм угас . Уже при Антонинах (II век ) государство придавило его своей безжизненной мощью . Общество порабощается , и все силы его уходят на служение государству . А в итоге ? Бюрократизация всей жизни ведет к ее полному упадку . Жизненный уровень быстро снижается , рождаемость и подавно . А государство , озабоченное только собственными нуждами , удваивает бюрократический нажим . Это й второй ступенью бюрократизации становится м илитаризация общества . Все внимание обращено теперь на армию . Власть - это прежде вс е го гарант безопасности (той самой безопасности , с которой , напомним , и начин ается массовое сознание ). Поэтому государство - это прежде всего армия . Императоры Северы , родом африканцы , полностью военизируют жизнь . Напрасный труд ! Нужда все беспросветнее , ч р есла все бесплоднее . Не хватает буквально всего , и даже солдат . После Северов в армию приходится вербовать варваров . Теперь ясно , как парадоксален и трагич ен путь огосударствленного общества ? Оно созд ает государство как инструмент , облегчающий ж изнь . Потом государство берет верх , и общество вынуждено жить ради него . Вспомним последний наказ Септимия Севера сыновьям : "Держитесь вместе , платите солдатам и забуд ьте об остальном ". Тем не менее состоит оно пока что из частиц этого общества . Но вскоре уже не хват ает людей для поддерж ания государства и приходится звать иноземцев - сперва далматов , потом германцев . Пришельцы в конце концов становятся хозяевами , а остатки общества , аборигены , - рабами этих чу жаков , с которыми их ничто не роднило и не роднит . Вот ито г огосударст вленности - народ идет в пищу машине , им же и со зданной . Скелет съедает тело . Стены дома в ытесняют жильцов. Осознав это , трудно благодушествовать , ког да Муссолини с редкостным апломбом провозглаш ает как некое откровение , чудесно снизошедшее на И талию : "Все для государства , н ичего , кроме государства , ничего против госуда рства !" Одно уж это выдает с головой , ч то фашизм - типичная доктрина массового челове ка . Муссолини заполучил отлично слаженное гос ударство , и слаженное отнюдь не им , а т ой самой и д ейной силой , с кото рой он борется , - либеральной демократией . Он лишь алчно воспользовался ее плодами , и , не входя сейчас в детали его деятельно сти , можно констатировать одно : результаты на сегодня просто несопоставимы с тем , чего достиг в политике и упра в лен ии либерализм . Эти результаты , если они во обще есть , настолько ничтожны , незаметны и несущественны , что трудно оправдать ими ту чудовищную концентрацию власти , которая позволи ла разогнать государственную машину до предел а. Диктат государства - это апоге й на силия и прямого действия , возведенных в но рму . Масса действует самовольно , сама по с ебе , через безликий механизм государства. Европейские народы стоят на пороге тя жких внутренних испытаний и самых жгучих общественных проблем - экономических , правовых и социальных . Кто поручится , что диктат массы не принудит государство упразднить л ичность и тем окончательно погасить надежду на будущее ? Зримым воплощением такой опасности являет ся одна из самых тревожных аномалий после дних тридцати лет - повсеместное и не у клонное усиление полиции . К этому неумолимо привел рост общества . И как ни свыклось с этим наше сознание , от него не должна ускользать трагическая парадоксальность т акого положения дел , когда жители больших городов , чтобы спокойно двигаться по своему усм о трению , фатально нуждаются в полиции , которая управляет их движением . К сожалению , "порядочные " люди заблуждаются , когд а полагают , что "силы порядка ", ради порядка созданные , успокоятся на том , чего от них хотят . Ясно и неизбежно , что в конц е концов они с а ми станут уста навливать порядки - и , само собой , те , что их устроят. Стоит задержаться на этой теме , чтобы увидеть , как по-разному откликается на гр ажданские нужды то или другое общество . В самом начале прошлого века , когда с р остом пролетариата стала раст и преступнос ть , Франция поспешила создать многочисленные отряды полиции . К 1810 году преступность по т ой же причине возросла и в Англии - и англичане обнаружили , что полиции у них нет . У власти стояли консерваторы . Что же они предпринимают ? Спешат создать полицию ? Куда там ! Они предпочли , наско лько возможно , терпеть преступность . "Люди смир ились с беспорядком , сочтя это платой за свободу ". "У парижан , - пишет Джон Уильям Уорд , - блистательная полиция , но они дорого пла тят за этот блеск . Пусть уж лучше кажд ы е три-четыре года полдюжине мужчин сн осят голову на Ратклиф Род , чем сносить домашние обыски , слежку и прочие ухищрения Фуше ". Налицо два разных понятия о гос ударственной власти . Англичане предпочитают огран иченную. XV. ПЕРЕХОДЯ К СУТИ ДЕЛА Суть такова : Е вропа утратила нравс твенность . Прежнюю массовый человек отверг не ради новой , а ради того , чтобы , соглас но своему жизненному складу , не придерживатьс я никакой . Что бы ни твердила молодежь о "новой морали ", не верьте ни единому слову . Утверждаю , что на все м континенте ни у кого из знатоков нового ethos нет и подобия морали . И если кто-то заговорил о "новой ", значит , замыслил новую пакость и ищет контрабандных путей . Не знаю , найдется ли сейчас десяток людей , ра ссеянных по миру , которые видят воочию рос тки т о го , что со временем дейс твительно может стать новой моралью . И , уж конечно , не эти люди делают погоду. Так что наивно укорять современного ч еловека в безнравственности . Это не только не заденет , но даже польстит . Безнравственно сть нынче стала ширпотребом , и кто т олько не щеголяет ею. Если отвлечься , как мы и делали , от пережитков прошлого - христиан , идеалистов , ста рых либералов и т . д ., - то среди совреме нных альянсов не найдется ни одного , котор ый не исходил бы из убеждения , что за ним числятся все права и ни еди ной обязанности . Не важно , рядятся ли при этом в реакционеров или революционеров : п од любой личиной и при любом удобном случае решительно отбрасывают обязанности и п ритязают , сами не ведая почему , на неогран иченные права. Что бы ни одушевляло , все сводит ся к одному и становится предлогом не считаться ни с кем и ни с чем . Е сли кто-то играет в реакционера , то наверн яка для того , чтобы под видом спасения отечества и государства сравнять с землей все остальное и с полным правом топт ать ближнего , особен н о если тот чего-то стоит . Но и в революционеров игр ают с той же целью : наружная одержимость судьбой угнетенных и социальной справедливос тью служит маской , освобождающей от досадной обязанности быть правдивым , терпимым и , г лавное , уважать человеческие дост о инс тва . Я знаю немало людей , которые вступили в ту или иную рабочую партию лишь затем , чтобы обрести внутреннее право прези рать интеллигенцию и не смотреть на нее снизу вверх . Что ж до диктатур , то м ы уже налюбовались , как там льстят толпе и топчут все , ч т о выше ее уровня. Отвращением к долгу отчасти объясняется и полусмешной-полупостыдный феномен нашего в ремени - культ молодежи как таковой . Все от мала до велика подались в "молодые ", п рослышав , что у молодых больше прав , чем обязанностей , поскольку последн ие можно отложить в долгий ящик и приберечь для зрелости . Молодость как таковую всегда ос вобождали от тяжести свершений . Она жила в долг . По-человечески так и должно быть . Это мнимое право ей снисходительно и л асково дарят старшие . И надо же было н астольк о одурманить ее , что она и впрямь сочла это своим заслуженным прав ом , за которым должны последовать и все прочие заслуженные права. Как ни дико , но молодостью стали ш антажировать . Вообще мы живем в эпоху всео бщего шантажа , у которого два облика с дополняющи ми друг друга гримасами - угро зой насилия и угрозой глумления . Обе служа т одной цели и равно пригодны для тог о , чтобы людская пошлость могла не считать ся ни с кем и ни с чем. Поэтому не стоит облагораживать нынешний кризис , видя в нем борьбу двух морале й , или цивилизаций , - обреченной и новорож денной . Массовый человек попросту лишен морал и , поскольку суть ее - всегда в подчинении чему-то , в сознании служения и долга . Но слово "попросту ", пожалуй , не годится . Все гораздо сложнее . Попросту взять и избавит ься от морали невозможно . То , что грамматически обозначено как чистое отсутствие , - безнравственность - не существует в природе . Если вы не расположены подчиняться нравс твенным устоям , будьте любезны подчиниться ин ой необходимости и velis nolis жить наперекор им , а это уже не безнравственность , но противонравственность . Не просто отрицание , но антимораль , негатив , полый оттиск мора ли , сохранивший ее форму. Как же умудрились уверовать в антимор альность жизни ? Несомненно , к этому и вела вся современная культура и цивилизация . Европа пожинает горькие плоды своих духо вных шатаний . Она стремительно катится вниз по склону своей культуры , достигшей невидан ного цветения , но не сумевшей укорениться. В этой книге я попытался обрисовать определенный тип человека и , главным образом , его взаимоотношения с той цивилизаци ей , которой он порожден . Это было необходи мо потому , что персонаж моей книги знамену ет собой не торжество новой цивилизации , а лишь голое отрицание старой . И не над о путать его психограмму с ответом на главный вопрос - каковы же коренные пороки современной европейской культуры . Вед ь очевидно , что ими в конечном счете и обусловлено сегодняшнее преобладание этой че ловеческой особи. Но такой ответ ввиду непомерной трудн ости вопроса выходит за рамки книги . Понад обил ось бы развить во всей полноте ту концепцию человеческого существования , котор ая здесь едва намечена и звучит побочно . Об этом говорится вскользь и вполголоса , а скоро , быть может , придется кричать. КОММЕНТАРИЙ ВОССТАНИЕ МАСС (La rebelion de las masas). - О . С ., 4, р . 113-310. Впервые напечатано в 1930 г . отдельной бр ошюрой в издании “Ревиста де Оксиденте” . В работе 15 глав . В настоящем издании печатае тся перевод I, V, VI, VIII, X, XI, XIII и XV глав . В Полн . собр . соч . в состав “Восстания масс” включены е ще три текста : 1. Введение к француз скому изданию 1937 г .; написано в Голландии , гд е Ортега находился по приглашению И . Хейзи нги . Название введения - ”Единство и многообраз ие Европы” . Здесь рассматриваются процессы по литической и духовной дезинтеграции Ев р опы главным образом как следствия наб равшего силу массового экстремизма . 2. Послесловие к английскому изданию 1938 г .; написано в декабре 1937 г . в Париже . Здесь автор взывал к обладающей “характером” , “терпимой” и “мо лчаливой” нации англичан - содействов а ть интеграции многообразных национальных “жизнен ных форм” Европы на общеевропейской культурно й основе : “У каждого европейского народа е сть свое,-писал Ортега , - но важнее общее : не замыкаться в своем , не становиться “европ ейской” нацией , а быть европейско й “нацией” (О . С„ 4, р . 285). 3. Небольшая работа “О тносительно пацифизма” ; написана в Париже так же в 1937 г . Здесь философ , справедливо отмеча я недееспособность существовавших тогда политиче ских и правовых механизмов “замирения” Европы , олицетворением кот о рых являлась Лига наций , указывал утопический , а по сущ еству реакционный в тогдашних условиях консол идации фашистских режимов путь восстановления европейского единства - в направлении возрожден ия общеевропейской “дисциплины духа” как осно вы “нового либера л изма” . Ради дост ижения этой цели Ортега примирялся с тота литарными режимами : в них , по мнению филос офа , должны сгореть , как в жертвенном огне , скверны старого либерализма (см .: О . С ., 4, р . 310). Основной текст “Восстания масс” многими читателями был воспр инят как пророче ство грядущей катастрофы Запада . Издание “Вос стания масс” на немецком языке принесло О ртеге международную известность и признание . Вольфганг Древс в некрологе Ортеге , опубликов анном в октябре 1955 г . в газете “Ди Вельт ” , утверждал : “Немног о книг в Гер мании времен диктатуры и затмения разума были столь же читаемы , как “Восстание масс ” . По данным X. Мариаса на конец 50-х гг ., эта работа была издана в Германии общи м тиражом более 300 тыс . экз . Неоднократно из давалась она и на других европейски х языках , а также в Канаде и США . В СССР перевод “Восстания масс” опублико ван в № 3 и 4 журнала “Вопросы философии” за 1989 г. Успех “Восстания масс” складывался из многих компонентов . У части читателей эта книга удовлетворяла потребность в пророчествах ; им понировал “реалистический” , “трезвый” подход к оценке сложившегося положения дел , намерение дойти до его истоков ; у либер альной интеллигенции , у средне - и мелкобуржуаз ного читателя находил отклики идеологический центризм Ортеги , оптимистические воззвания к твердой воле , здравому смыслу , исконной “духовности” европейца . Критика “массового ч еловека” , несмотря на избыток риторики , воспри нималась как умеренная . С другой стороны , резкая критика фашизма стала причиной официал ьного непризнания Ортеги франкистским режимом. Однако было бы неправильно видеть в “Восстании масс” только политический памфлет . Эта работа занимает заметное место в с оциологии и философии культуры Ортеги ; она рассматривалась автором как попытка построения общей социологической теории в связи с анализом условий и причин кризиса фундаментального , по убеждению Ортеги , “обществ енного отношения” - отношения между избранным меньшинством и массами - и как отправная п озиция для более широкого , комплексного иссле дования “радикальной реальности” (челов е ческой жизни ), которое составило содержани е ряда работ 30-х гг . (особенно “ Ensimismamiehto у alteracion” , 1939; “Размышление о технике” , 1933) и было завершено в посмертно изданной книге “Челове к и люди” (1957).
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Изобретатель дивана после него уже ничего не изобрёл.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии "Ортега-и-Гассет. Восстание масс", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru