Реферат: Национализм и демократия - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Национализм и демократия

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 49 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Национализм и демократия Нодия Г. Падение коммунизма в Восточной Европе и на территории бывшего Советско го Союза немедленно повлекло за собой как огромные достижения в области либерализации и демократии, так и возрождение национализма. На взгляд мн огих исследователей, здесь таится противоречие, поскольку они рассматр ивают национализм как явление принципиально антидемократическое. Я же полагаю, что это поверхностный взгляд, который мешает понять реально про исходящее в посткоммунистических странах, а также и в других частях свет а. Как бы там ни было, опыт антикоммунистических революций требует от нас переосмысления не только отношений между национализмом и демократией, но и многих других постулатов, на которых основана современная цивилиза ция. Первой значительной попыткой подобного переосмысления были раздумья Ф .Фукуямы (Francis Fukuyama) о "конце истории", изложенные в его работе, вышедшей в свет ле том 1989 года (1). Основная идея Фукуямы, развитая им в дальнейшем в целую книгу , сводилась к тому, что распад коммунизма оставил идеи либеральной демок ратии без реального противовеса, когда невозможно было определить каку ю-либо идеологию-конкурента (2). Иными словами, наступила постисторическа я стадия развития человечества, которая, сколь ни скучна она на первый вз гляд, более не содержит в себе никакой идеологической угрозы для либерал ьной демократии. В целом разделяя мысли, изложенные в работе Фукуямы, я не согласен с его чи сто негативной оценкой роли национализма в возникновении, развитии и по беде либеральной демократии. Проще говоря, Фукуяма (несмотря на ряд огов орок и сносок) согласен с доминирующим на Западе оценкой демократии и на ционализма как явлений взаимовраждебных (3). Победа одного из них возможн а лишь за счет другого. Более того, демократия в данном контексте предста вляется термином, к которому легко применимы такие определения, как "хор оший" "цивилизованный", "прогрессивный", "рациональный" и т.д., в то время как н ационализм ассоциируется с "отсталостью", "незрелостью", "варварством", "ир рациональностью" и т.д. С учетом вышесказанного, исходное положение рабо ты Фукуямы сводится к тому, что "иррациональность национализма", не может быть серьезной альтернативой демократии, и история таким образом благо получно закончилась. Весьма оптимистическая позиция! Между тем, пессими сты вроде Шломо Авинери (Shlomo Avineri) не согласны с этой точкой зрения, и утвержда ют, что не либеральная демократия а именно национализм явился реальным н аследником коммунизма, а это означает, что история продолжается(4). Но что, если национализм и демократия это не две разные философии? Что есл и национализм является компонентом более сложного явления, которое со в семи его составляющими как раз и именуется "либеральной демократией"? По днимая эти вопросы, я имею в виду, что идея национализма невозможна - даже теоретически - без идеи демократии, и что демократия никогда не существо вала без национализма. Эти два компонента соединены причудливым браком, не могут жить друг без друга, хотя и сосуществуют в состоянии постоянног о напряжения. Развод представлялся бы логичным выходом из положения для западного либерала, напуганного опытом национализма в Европе ХХ века. Но с учетом реальной расстановки политических сил такой подход можно счит ать просто выдачей желаемого за действительное. Распад коммунистической системы и развал Советского Союза продемонстр ировали наглядно верность моей точки зрения. И напротив, неспособность о сновных политических учений Запада проанализировать развитие постком мунистического Востока во многом объясняется односторонним подходом к оценке национализма и его отношениям с демократией. Эта односторонность во многом объясняется излишней ориентированность ю западной политологии на экономический детерминизм и непроверенные п остулаты. Считается само собой разумеющимся, что социальное развитие об щества нельзя "научно объяснить", не опираясь на условия экономического развития данного общества. Однако и это лишь шаг к современной инструмен тальной доктрине, в соответствии с которой нации и национализм возникаю т в результате 1) индустриализации 2) манипуляций массами народа, предприн ятыми элитами, преследующими свои собственные (исключительно экономич еские) интересы. Этот "научный" подход однако, не мешает тем же самым иссле дователям пользоваться терминами "демократия" и "национализм" как оценоч ными, а не описательными категориями. Демократии отводится роль положит ельного героя, не имеющего ничего общего с "плохим" национализмом. Безусловно, ни один политолог не может избежать оценочности в своих опис аниях. Это не удавалось еще никому,. Я, например, согласен с Уинстоном Черч иллем в том, что демократия - это очень плохая политическая система, у кото рой есть лишь одно оправдание - все другие еще хуже. Однако оценочность не совместима с теоретическим подходом. Будучи теоретиком, я не могу рассма тривать национализм в категориях "плохо" или "хорошо". Важно то, что он суще ствует. С другой стороны - и здесь я согласен с Фукуямой - социальные реали и не зависят исключительно от объективных данных; субъективные факторы человеческого отношения, сводящие на нет все попытки схематизировать с итуацию, могут влиять на ситуацию и влияют на нее. Совершенно очевидно, чт о мы должны иметь в виду это положение, пытаясь понять отношение между де мократией и национализмом. Принципиальным моментом в нашем анализе национализма и демократии явл яется изначальное введение определенных разграничений. Во-первых, в то в ремя как термин "демократия" зачастую считается взаимозаменяемым с терм ином "либеральная демократия", последний включает в себя две самостоятел ьные идеи. Либерализм и демократия это понятия, совместимость которых на сегодня не столь очевидна, как казалось еще недавно среднему западному гражданину. Между ними существует различие и даже напряженность, котора я заставляет их по-разному относиться к национализму. Во-вторых, нельзя игнорировать важность различий между нарождающимися демократиями (которые обычно характерны для вновь образованных госуда рств) и устоявшихся демократических режимов, существующих в государств ах с долгими традициями непрерывавшейся суверенности. Национализм раб отает по-разному в каждом из этих типов стран. Соединив два эти различия, м ожно сказать, что экзамен на зрелую демократию может считаться сданным т олько там, где удалось достичь правильного соотношения либеральных и де мократических принципов, в то время как родовые потуги, характерные для рождающихся демократий, это лишь усилия к достижению подобного компром исса. Третье различие, которое я считаю полезным здесь ввести, это различие ме жду "доморощенными" и "импортированными" моделями либеральной демократи и. Современная демократия впервые зародилась на северо-западе Европы и в Северной Америке. В дальнейшем демократическая модель распространила сь по всему миру, и теперь, после поражения коммунизма в "холодной войне", п охоже, воцарилась во всем мире. Но можно ли считать, что исторические пред посылки и механизмы, которые объясняют реальное зарождение демократии, сопоставимы с теми, которые привели к ее распространению? Можно ли говор ить, что соотношение либеральных и демократических принципов было одни м и тем же в "исконных" и "импортированных" демократиях?. Играл ли в обоих слу чаях национализм одну и ту же роль? Ответ, на мой взгляд однозначен - нет. Эт о так же полезно иметь в виду при ведении анализа. И наконец, необходимо помнить, что сейчас мы имеем дело с явлением беспре цедентным в истории: переход к либеральной демократии после коммунизма. Все предыдущие переходы происходили в более традиционных обществах. Пр едполагает ли это, что национализм сыграет в данной модели более принцип иальную роль в демократических преобразованиях? Я полагаю, - да. Логика демократии Основой основ демократии является принцип народной власти, который пре дполагает, что правительство может быть легитимировано только через во лю тех, кем оно правит. Этот принцип можно отличать от тех демократически х процедур, которые разработаны как средство определения того, чего же н а самом деле хочет народ. Основной из этих процедур, безусловно, являются выборы. Другой набор процедур помогает защитить демократию, ограничива я власть избранных правителей через разделение властей, ограничение пе ревыборов, специальных требований к внесениям поправок в конституцию и т.д. Предполагается, что демократия - это высокорациональная модель. Ее связь с рационалистическими и философскими традициями легко прослеживается через понятие социального контракта. Социальный контракт предполагае т, что общество состоит исключительно из свободных и умеющих считать инд ивидов, нацеленных на максимализацию собственных интересов. Демократи я - это система правил, легитимированных волей народа: предполагается, чт о волеизъявление народа всегда будет четко соответствовать интересам этого народа. Таким образом, все, что не является достаточно рациональным, будь то ирра циональная философия или иррациональные человеческие чувства, обычно рассматривается как нечто противоречащее идее демократии. Национализм - это лишь один из примеров "иррационального" феномена, который, как полаг ают, противоречит завоеваниям демократии. Настаивая на том, что существу ет необходимая и позитивная связь между национализмом и демократией, я с ознательно восстаю против этой общепринятой точки зрения. Чтобы убедиться в том, что нер ациональный феномен, такой как национализм, может быть жизненно важным э лементом демократической системы, можно сравнить данную систему с игро й. Демократия, подобно игре, имеет свои правила, незыблемость которых пол ностью зависит от готовности определенного сообщества (будь то игроки и ли граждане) соблюдать их. Эта аналогия хорошо соотносится с обоими упом я нутыми аспектами демократии: принципом народовластия и тем фактом, что власть народа может реально быть выражена только в пред елах определенного набора правил (конституции и законов), созданных от и мени этого народа. Народовластие сводится к притязанию на то, что "Мы, народ..." собираемся играть только по тем правилам, которые мы сами для себя свободно выбрали. Эти правила (в отличие от правил игры) обычно предп олагают наличие неких независимых моральных ценностей, которые в свою о чередь могут основываться на определенных религиозных верованиях ("вер уем во единого Господа"). Однако конкретная интерпретация этих абсолютны х ценностей (или воли Господней) зависит от личности верующих - от "нас, нар ода". Таким образом, демократия принципиально отличается от политически х систем (будь то традиционные или современные системы), в которых некая п равящая элита трактует божественную волю (либо как ее эквивалент, маркси стские "законы" исторического развития) и в соответствии с этой трактовк ой правит обществом. Если рассматривать демократию как игру, мног ие ее аспекты будут выглядеть абсолютно рационально. Но продолжив анало гию, мы вскроем и иррациональный аспект демократической модели. Помимо п равил, игра предполагает наличие команд игроков и игровой площадки. В иг рах все это сугубо условно и случайно. Но с демократией дело обстоит не та к. Законы демократии (правила игры) могут быть продуктом консенсуса раци ональных политиков, но состав и территория ("игроки" и "игровая площадка"), в рамках которых действуют эти законы, определить таким же способом невоз можно. Демократия, безусловно, имеет набор стандартных категорий для определе ния состава игроков и игровой площадки: гражданство и границы. Но критер ии, определяющие, кто именно является гражданином, и где именно проходят границы, уже не удается вывести из каких-либо логических построений в ра мках демократической модели. Успешное развитие демократии предполагае т урегулирование этих вопросов, независимо от того, обладает ли демократ ическая модель какими-либо внутренними ресурсами для логичного и рацио нального их разрешения. Справедливо, что демократический принцип самоо пределения и демократические процедуры голосования могут способствов ать их разрешению, но сама логика демократии не дает никаких специфическ их критериев для влияния на электоральное поведение граждан либо для оп ределения того, какие именно народы и территории должны быть включены в политику. Не позволяет она объяснить и того, почему данная группа гражда н или данная территория должна - или наоборот, не должна - войти в состав (ил и выйти из состава) некой более крупной политической единицы. Поскольку идеи демократии универсальны, логичным было бы распространи ть принцип власти народа повсеместно. Но это предполагает, что повсемест но должны пройти демократические преобразования, и что именно этих прео бразований повсеместно желают народы. История показывает, что оба эти пр едположения не выдерживают проверки реальностью. Демократия всегда во зникала в отдельных сообществах. Еще нигде не зафиксирован случай, когда свободные, не связанные друг с другом сознательные индивидуумы спонтан но сошлись бы вместе, чтобы заключить демократический социальный контр акт на пустом месте. Нравится нам это или нет, национализм есть та историч еская сила, которая позволила объединить политические организмы в демо кратические модели правления. "Нация" вот другое название понятия "мы, нар од". Создание наций Традиционный европейский национализм пыталс я сформулировать объективные характеристики жизни наций, которые позв олили бы любому сообществу людей высказать рациональное суждение по по воду своих прав на "самоопределение". К этим характеристикам относились язык, общие корни, историческая традиция государственности или чего-то с оответствующего государственности. Все это должно было - как минимум пре дполагалось, что сможет - заложить рациональный фундамент в основу будущ ей демократической конструкции. Таким образом, должен был бы найтись все общий объективный критерий, позволяющий определить принципы "честного" распределения территории между народами. И если бы у кого-то возникли со мнения по поводу правомерности членства неких групп граждан в данной на ции, эти критерии должны были предоставить однозначные справедливые ст андарты для ответа на все спорные вопросы. Но реальная история национализма, не говоря уже о теоретических изыскан иях, предложенных такими исследователями как Ганс Кон и Эрнст Геллнер (Hans Khon and Ernest Gellner) показали, что такие объективные и всеобщие критерии в реальной жизни недостижимы (5). Развитие наций из предшествовавших им этнических с ообществ всегда сопровождалось историческими катаклизмами и сознател ьными усилиями политиков. В мире просто нет национальных границ, данных от Бога, или предопределенных естественным развитием. Если последнее суждение и подрывает претензии национализма на универс альный рациональный подход, оно тем не менее ничего не меняет в функции н ационализма как плавильного котла демократических (в смысле самоопред еляющихся) политических сообществ. Критерии, по которым нации отличаютс я одна от другой, могут не быть универсальными, но политическое единство, необходимое для демократии, не может быть достигнуто без того, чтобы люд и не определили себя сами как "нацию". Не вполне рациональный характер националистических принципов может по трясать основы демократии и даже вести к кровопролитию. При отсутствии у ниверсальных критериев принадлежности к нации возникают конфликты, ур егулирование которых не всегда возможно на основе рациональных решени й. Сложно найти какую-либо, пусть даже островную нацию, у которой не было б ы территориальных споров с соседями. Типичным средством разрешения под обных конфликтов служит война. Многие нации вынужденно рассматривают э тнические меньшинства как потенциальных предателей, а те в свою очередь видят в этнически более крупных сообществах потенциальных угнетателей . Существуют различные способы разрешения подобных проблем: радикальны м, финальным решением служит геноцид или изгнание; взвешенным решением м ожет служить ассимиляция, компромиссным решением - различные схемы комм унальной и региональной автономии в рамках федерального государства. Л ишь крайне редко решение достигается без боли и насилия, что и объясняет стремление сторонников современных моделей демократии сознательно из бежать националистических подходов. Однако желаемое и действительное - это не одно и то же. Попытки отрицать реальное положение вещей и важность национализма зач астую проистекают из нежелания признать тот факт, что демократическая м одель, которую представляют вершиной рационального развития, в действи тельности опирается на иррациональный фундамент. На ранних стадиях ста новления демократической модели особенно очевидно, что иррациональнос ть политических дефиниций (определяющих, кто именно входит в понятие "мы, народ") является необходимым предварительным этапом рационального пол итического поведения. Непризнание этого факта для многих западных мысл ителей не позволила последним понять, что же в действительности происхо дило в Советском Союзе (а вернее, с Советским Союзом) во время перестройки . Их предупреждения о том, что национализм окажется основным препятствие м на пути демократических реформ, игнорировали тот непреложный факт, что все реальные демократические движения (кроме демократических движени й в самой России) были одновременно и движениями националистическими. Лидерам республик, ориентированных на независимость, задавали вопросы, чего именно они надеются достичь с помощью независимости для своей экон омики, в то время как для этих лидеров независимость была конечной целью сама по себе, а не просто средством достижения экономического процветан ия. Взаимозависимость между демократией и национализмом проявилась ещ е и в другом. Современные демократические режимы, как и современные нации, являют соб ой искусственные конструкции. Демократии, зародившиеся на более раннем этапе, были напрямую связаны с полисами, классическими городами-государ ствами. Эта демократия была личностной: модель действовала на малой терр итории, граждане знали друг друга в лицо и общались напрямую. Современны е демократические модели вышли далеко за пределы этих интимных границ, ч то заставляет граждан развить в себе чувство сообщества, основанное не н а их личных ощущениях, а, скорее, на оценках и представлениях (6). Для большин ства из них, то есть граждан, современные нации и демократии слишком вели ки, чтобы можно было обойтись без "домысливаемых" свойств. Очерк Эжена Вебера "Превраще ние крестьян во французов" показывает, что во времена Французской револю ции (когда и возникла французская нация в современном смысле этого слова ) очень немногие из сельских жителей во времена старого режима считали, ч то они являются французами также и потому, что многие из них даже не говор или по-французски (7). Интеграция явилась плодом запланированных централ изованных, иногда даже суровых политических мер. Поэтому сложившаяся фр анцузская нация получилась скорее "искусственной", чем "естественной". Эт у книгу можно было бы назвать также "Превращение крестьян в граждан", что п одчеркнуло бы парадокс, заключающийся в возникновении граждан ("жителей городов") из крестьян ("жителей сельской местности") без перемещения их в г орода. Таков парадокс, на котором базируется возможность существования современной демократии, ибо демократия, будучи прежде всего городским я влением, должна была распространиться по всей стране (в смысле, по всей се льской местности, где большинство людей жило на рассвете демократизаци и). Это могло быть осуществлено только путем сознательных политических м ер, предпринимаемых либо централизованной государственной бюрократие й, культурной элитой или иными органами. Фактически превращение крес тьян во французов и граждан явилось единым процессом. Крестьян можно был о превратить во французов, только превратив их в граждан, и наоборот: эти д ва момента могут быть разделены только теоретически, но не практически (8). Таким образом, сам процесс построения демокра тии связан с формированием наций из прежде существовавшего этническог о материала. Высказывание Эрнста Гельнера ("Национализм порождает нации ") подразумевает также, что демократические преобразования (а не только и ндустриализация или капитализм) порождают нации (9). Вот почему в зарождаю щихся демократиях движение за независимость и движение за демократию ч асто совпадают. И то и другое действует во имя "самоопределения": "Мы, народ " (то есть нация) будем решать нашу собственную судьбу; мы будем соблюдать только те правила, которые сами устанавливаем, и мы не позволим никому - бу дь то абсолютный монарх, узурпатор или иностранная держава - править нам и без нашего согласия. Этот аргумент имеет особенную силу в случае з арождающихся демократий, где необходим национализм для запуска механи зма демократизации. Роль национальных чувств в сохранении процесса дем ократизации различна. Как только демократии станут стабильными и надеж ными в своих границах, интенсивность и важность национальных чувств мож ет постепенно снижаться. Можно спорить о том, происходит или нет нечто по добное в современной Западной Европе, но это отдельный вопрос. Либерализм против национализма Многие упреки национализма во имя демократии являются на самом деле упреками национализма во имя либерализма. Под либ ерализмом я имею в виду то учение, согласно которому свобода индивида яв ляется основной политической ценностью. Напротив - национализм отдает п риоритет коллективным требованиям на основе рассовой, культурной или к акой-либо иной общинной идентичности. Либерализм отстаивает право личн ости выбирать, в то время как национализм выдвигает на первое место то, чт о не зависит от личного выбора. Однако это противоречие означает нечто большее, чем предпочтение тех ил и иных ценностей. В основном либеральная критика национализма заключае тся в утверждении, что нация "нереальна" ("воображена", "создана", "выдумана" и так далее), в то время как отдельная человеческая личность вполне "реальн а". С этим мнением тесно связано понятие о том, что индивид (носитель неотъ емлемых прав) "рационален", в то время как нация "иррациональна". Нации счит аются иррациональными и нереальными, потому что, как мы видели ранее, не с уществует общепринятых объективных критериев нации. Фукуяма дает след ующее оправдание такой дифференциации: "Различие между человеческим и нечеловеческим вполне рационально: толь ко человеческие существа свободны, то есть способны бороться за признан ие в битве за чистый престиж. Это различие основано на природе или, скорее , радикальном различии между царством природы и царством свободы. С друг ой стороны, различие между одной человеческой группой и другой - это случ айный, произвольный побочный продукт человеческой истории (10)". Этот отрывок показывает сколь шаткими являются притязания либерализма на рациональную обоснованность. Различие между человеческим и нечелов еческим рациональны в том смысле, что оно очевидно и может быть описано в " естественных" терминах. Но фокус заключается в том, что притязания на все общее признание человека человеком (то, в чем я согласен с Фукуямой, и что является стержнем либерализма) не основаны просто на различии между чел овеческим и нечеловеческим царствами. Доктрина "личного достоинства" зи ждется не просто на факте, что человек отличен, но на идее, что существует нечто, обладающее абсолютной ценностью в этом отличии. Однако эта ценнос ть не является эмпирически очевидной или "естественной". Сам Фукуяма при знает, следуя в этом за Гегелем, что притязания на всеобщее личное призна ние основано на христианстве, которое он именует "рабской идеологией" (в о тличие от "идеологии хозяев", которая означало бы признание только хозяе в) (11). Именно христианство приписало своего рода трансцендентальную ценн ость исключительно человеческой душе. Однако, если христианство являет ся просто "идеологией" (что означает, что оно по определению ложно), тогда в сеобщее человеческое признание покоится на ложной предпосылке и таким образом не может быть названо "естественным" и "рациональным". Конечно, не обязательно быть верующим христианином, чтобы быть человеческой лично стью с человеческим достоинством, но равным образом не обязательно заяв лять, что мое требование признать ценность моей личной свободы основано на каких-то "рациональных" (в смысле, научно доказуемых) предпосылках. Хотя либеральная демократия обязана, быть может, многими своими победам и прогрессу научной рациональности, ни демократический ни либеральный принципы не основаны на рациональном фундаменте. И те и другие можно опи сать как "нерациональные" или "предрациональные" (но не обязательно "иррац иональные", так как это слово обычно подразумевает враждебность рациона льности). Предпочтение ценностей в этом случае (как я думаю, и во всех друг их случаях) должно быть в конечном итоге основано на вере (во многом сходн ой с христианской верой), а не на рациональном знании. Верно, что современное инструменталистское учение о случайном характе ре наций взорвало националистический миф о нации, как неисторическом ед инстве, непосредственно коренящемся в каком-то трансцендентальном или естественном порядке. Однако ни то, ни другое не делает нацию "нереальной" для обычного человека, рожденного в конкретном обществе, в конкретной ку льтуре или в конкретном государстве, и стоящего перед лицом конкретного выбора в социальном и политическом, также как в духовном и экзистенциаль ном планах. Нация должна быть "рациональной", чтобы быть "реальной" Нации и личность До сих пор мы не сказали ничего, что противореч ило бы традиционному представлению о том, что либерализм и национализм - это два взаимоисключающих принципа, между которыми человек должен выби рать. Но давайте зададим себе другой вопрос:а не существует ли между ними какого-либо позитивного связующего звена, типа безусловно существующе й позитивной связи между понятиями "нация" и "человеческая личность"? Не вызывает вопросов утверждение о том, что оба эти понятия связаны с пер иодом новейшей истории. Отношения между ними не могут регулироваться то лько "объективными" механизмами модернизации. На самом деле связь между ними восходит к современной парадигме политической мысли, из которой ра звилась либеральная идеология. В основе этой парадигмы лежит концепция автономии человеческой личнос ти. Будучи носителем уникальной и трансцендентальной ценности (пользуя сь терминологией Канта, это всегда цель и никогда не средство), человечес кая личность всегда хочет следовать тем правилам, которые возникли как р езультат ее свободного волеизъявления (самоопределения). Идея эта, несмо тря на все современные ее толкования, по сути своей восходит к христианс кой традиции. В принципе для отдельной личности возможно признать налич ие абсолютного божественного порядка, даже оставаясь на точке зрения, в соответствии с которой интерпретация этого порядка и проведение в жизн ь его основных предписаний в конечном итоге есть дело разума и моральног о выбора отдельного человека, а не сообщества людей или какой-то структу ры (12). Понятие "нация" также напрямую связано с понятием "человеческая личность ", и это положение составляет основу различий между современным сознател ьным национализмом и этнической ориентированностью предыдущих эпох. С ущность этнической ориентированности сводится к тому, что понятие "семь я" распространяется до макросоциального уровня. Сообщество людей рассм атривается как большая семья, происходящая от общих предков. Однако, ког да нация начинает создавать представление о себе, она видит себя не семь ей, но единой личностью с отчетливо выраженным характером. Существуют два аспекта выражения национального самосознания через отд ельную человеческую личность. Во-первых, нация рассматривается как сооб щество людей, организованных вокруг идеи о самоопределении. Современна я нация как современный сознательный индивидуум (и в отличие от древнего этноса) признает только те законы, которые она сама для себя выбрала, и от вергает законы, навязанные внешними силами. Во-вторых, нация так же, как и индивидуум, предполагает, что существуют определенные законы взаимоде йствия и взаимного признания прав. Нациям нужны другие нации. Нация може т осознать и признать себя только в контексте истории человечества в цел ом - подобная мысль казалась немыслимой даже для самых передовых этничес ких сознаний (как, например, у древних греков). Идея принадлежности к нации как форма членства в человечестве и идея о том, что человечество - это "сем ья наций" в течение долгого время была краеугольным камнем либерального национализма. Концептуальная связь между понятиями нация и личность - это важное положение нашей теории. Нация тре бует самоопределения не как исключительной привилегии, но как средства реализации общего положения о том, что каждой нации необходимо собствен ное государство. Я не понимаю, почему Фукуяма считает, что национализм по определению "мегалотимен" (то есть требует признания больших прав одних по сравнению с другими), в то время как либеральный индивидуализм он опре деляет как "изотимный" (то есть требующий равного признания прав для всех ). Национализм в его истинном смысле не требует, как это утверждает Фукуям а, "признать права только членов данной нации или этнической группы" (13). Под обное отношение скорее следует охарактеризовать термином "расизм" или "ш овинизм". Национализм не требует признания и индивидуальных прав только членов данной национальной и этнической группы. На самом деле требуется лишь признание нации как единого целого, то есть набо ра черт, хар актеризующих нацию как таковую: законный статус независимого государс тва (сравнимый со статусом гражданина, если перенести это на индивидуаль ный уровень) и равноправное членство в "единой семье народов". То есть базо вые идеи национализма как минимум не менее "изотимны", чем индивидуализм а, хотя нации, как и отдельные личности, могут стать "мегалотимными". Другим знаком связи между либерализмом и наци онализмом может служить то, что оба они часто подвергаются критике за од но и то же: это средство разделения. Индивидуализм, рассматривающий личн ости как атомы единого вещества, ассоциируется с либерализмом, который р азделяет сообщества, в то время как национализм разделяет человечество. Эти обвинения в известном смысле справедливы, но если посмотреть на реал ьные исторические факты, то мы увидим. что либерализм и национализм оказ ались самыми эффективными объединительными силами современной истори и, что явно недооценивалось теоретиками этой проблемы. Либеральный индивидуализм на эмоциональном уровне - идеология разделяющая. Но только либеральным обществам удалось достигнуть стабильного гражданского мира, в то время как "теплые" идеоло гии человеческого общежития в конечном итоге приводили к рекам крови. Вс е попытки объединить мир на основе универсальных доктрин, таких, наприме р, как христианство (здесь я рассматриваю христианство как политическую силу), или коммунизм, привели только к росту межнациональной вражды. И хот я моря крови были пролиты во имя соблюдения "национальных интересов", еди нственной организацией, включающей в себя все нации мира, стала Организа ция Объединенных Наций (а не мировая Церковь или Коммунистический Интер национал), и эта организация основана на принципах изотимического нацио нализма ("уважение к национальной независимости", "нерушимость националь ных границ" и т.д.). На сегодняшний день основные принципы национализма пол учили более широкое распространение в мире, чем принципы либерализма ил и любой другой идеологии (14). Западная Европа, та часть света, где национали зм зародился и развился, далеко обошла все другие части света в разработ ке новых схем международных объединений. Европа достигла самого высоко го уровня объединения национальных государств не через отрицание наци онализма, как многие утверждают, но, напротив, всячески способствуя укре плению изотимических составляющих данной идеологии. Движение от мегал отимии к изотимии возможно не только на индивидуальном, но и на национал ьном уровне. Либеральная дилемма Хотя большинство либералов со времен Второй м ировой войны клеймят национализм как варварский атавизм, отношение кла ссических либералов Х1Х века к нему было более сложным. На теоретическом уровне либеральная идеология исключает какое-либо признание принципов национализма, так как для истинного либерала человеческая личность сам а по себе является определяющей единицей любого анализа. Однако, отношен ие либералов к национализму уравновешивается их отношением к государс тву. Государство как таковое неизбежно предполагает некое подавление и выс шую власть над личностью, а это либералам, естественно, не нравится. Они ра ссматривают государство как неизбежное зло, приемлемое лишь постольку, поскольку отсутствие такового грозит индивидуумам еще большими бедств иями. Либералы готовы примириться с государством, так как государство - э то единственная сила, способная предотвратить войну всех против всех и о беспечить соблюдение индивидуальных прав граждан. Но здесь встает вопр ос, о каком государстве идет речь. Сегодня кажется очевидным, что либерал ы должны отдавать предпочтение демократическим государствам. Но отнюд ь не все либералы однозначно встают на эту точку зрения. Почему бы, наприм ер, не предпочесть старую форму достойной просвещенной монархии? В конце концов, социальную базу либерализма всегда составляли элиты аристокра тов (если не наследственных аристократов, то хотя бы аристократов совест и и духа). Либералы всегда боялись демоса как силы, несущей угрозу свободе (15). Тирания большинства - а большинство всегда есть большинство посредст венности - это страшная угроза демократии. Но в конце концов либералы воз ненавидели тиранию крови над душой и своеволие династических правител ей еще больше и поэтому восприняли демократию. При этом им пришлось уваж ать и даже в некоторой степени следовать за общей волей. Однако, как мы вид ели, эта воля не могла не стать более или менее националистической. Заключенная здесь дилемма получила яркое выражение в работах великих л иберальных философов Х1Х века, таких, как Джон Стюарт Милль и лорд Актон. М илль не был эмоциональным националистом, он был скорее твердым сторонни ком демократического либерализма и утверждал, что "действия свободных г осударственных институтов почти невозможны в стране, состоящей из разл ичных наций... Необходимым условием свободной деятельности этих институ тов является совпадение границ распространения власти правительств с границами расселения данных наций" (16). Таким образом, прославляя демократ ию, Милл обнаружил, что у него нет другого выхода, кроме как восславить и н ационализм. С другой стороны, лорд Актон был безусловным противником национальных п ринципов, которые казались ему несовместимыми с принципом личной свобо ды. В отличие от Милля, он считал, что "комбинация различных наций в одном г осударстве - это необходимое условие цивилизованного образа жизни, равн о как и наличие в обществе мужчин и женщин" (17). Этот постулат логически прив ел его к принятию расизма и имперского правления (18). Он также вплотную под ошел к полному отрицанию демократии. И в конце концов он пришел к отрицан ию принципов равенства людей, провозглашенных Жан-Жаком Руссо, не в мень шей степени, чем принципов коммунизма и национализма (19). Но, опровергая вс е теории и разработки либеральных аристократов, подобных лорду Актону, с ами народы, когда наступает их очередь создавать свои демократии, начина ют с создания независимых национальных государств, которые в конечном и тоге могут занять гораздо более жесткую позицию по отношению к личным св ободам их граждан, чем занимали предыдущие свергнутые режимы. Сегодня народ, превращенный в средний класс, по-видимому, не представляе т большой угрозы. Но и сегодня либералы как никогда решительно отвергают национализм. Почему? Этому, безусловно, есть несколько причин. Свое влияние оказал, безусловн о, тот факт, что националистический экстремизм дважды в течение этого ве ка сыграл свою страшную роль в ходе двух мировых войн. Процесс деколониз ации, начавшийся после второй мировой войны, перенес проблему "националь ного самоопределения" главным образом в сферу стран третьего мира, тем с амым усилив тенденцию к отождествлению проблем национализма с "отстало стью". Я думаю, что здесь присутствует и старая боязнь либералов народа. Но сейч ас отпала возможность противопоставить идею просвещенного абсолютизм а, так как либерал не может позволить себе роскоши быть открыто антидемо кратичным. И его боязнь народа приобретает более респектабельные формы отрицания народного национализма. Когда возникает вероятность зарожде ния на руинах советского коммунизма серии режимов, подобных старому, зап адные либералы отдают предпочтение неизбранному просвещенному монарх у Михаилу Горбачеву перед всенародно избранным, но грубоватым Борисом Е льциным (лидером столь же непредсказуемым, как и народ, приведший его к вл асти), не говоря уже о демократических законно избранных национальных ли дерах других республик. Две стороны национализма Несмотря на то, что мы говорили до сих пор о нали чии теоретической связи национализма с демократией и либерализмом, нев озможно отрицать, что национализм на практике противоречит принципам л иберализма, а иногда и демократии. Национализм - это медаль, имеющая две стороны: одна политическая, другая - этническая. До сих пор делались попытки представить это как два разных н ационализма, то есть национализм "хороший" и национализм "плохой" (20). Но это лишь идеальные модели. На самом деле национализм всегда и политический, и этнический, хотя на разных стадиях та или иная его сторона может оказат ься решающей . Идея принадлежности к единой нации - это всегда политическ ая идея, таким образом, невозможен национализм без политического элемен та. Но суть этого понятия очевидно этническая. Я описал бы это через следу ющую метафору: политический компонент - это душа, оживляющая этническое тело. Нельзя полностью отрицать антилиберальной сущности этнической ориент ации, но если обращаться с ней умело, то отрицательные последствия можно приглушить. Гордость этноса общими предками, славной историей, великими традициями, общим языком, великой культурой и т.д. может быть сублимирова на в патриотическое уважение к государственным институтам и достижени ям демократической власти (а не власти чисто этнической). Соединенные Шт аты предлагают нам модель подобной сублимации: национальная гордость б ыла сфокусирована на "американском образе жизни", "свободных и стабильны х органах государственной власти в стране" и роли страны как "лидера своб одного мира". Патриотическое восхваление подобных вещей соответствует национальным чувствам либералов-индивидуалистов и не несет в себе угро зы этническим меньшинствам. Напротив, традиция терпимости и уважения к н ациональным меньшинствам может также стать предметом национальной гор дости, как это случилось с американцами или гражданами других стран с гл убокими и долгими традициями демократии. Невозможность направить в нуж ное русло всплески этнического национализма приводят к шовинизму, раси зму или даже фашизму. Однако эти проявления страш ной стороны национализма проистекают не из завышенной этнической само оценки, но скорее из отсутствия выхода национальных чувств на политичес ком уровне. Когда у народа нет реального механизма для выражения гордост и своей поли тической системой или государственным устройством, он начинает вместо этого гордиться своей наследственной принадлежностью к определенной р асе, гордиться своим языком или культурной идентичностью. Эти рассуждения подводят нас вплотную к вывод у о различиях между национализмом "автохтонным"(почвенным) и национализм ом "импортированным". Демократические институты, как мы уже видели, требу ют определенных условий для переплавки исходной политики: национализм создает для этого все условия. В демократиях Западной Европы и Северной Америки, то есть "автохтонных" демократиях, институты свободного народно го правления вырастали постепенно в течение нескольких веков, распрост раняя свое влияние на культуру, общество, политическую мысль и экономику . Либеральные идеи и соответствующие им социоэкономические и культурны е институты на шаг опережали политическую демократию, которая рассматр ивалась скорее как средство ограничения власти, чем как самоцель. Принад лежность к единому этносу не играла здесь взрывоопасной роли, а скорее у крепляла традиционные моральные и культурные ценности, на которых зижд ился новый демократический порядок. Должны ли и все прочие нации идти по этому пути , чтобы прийти к стабильной демократии? Существует ли в принципе некая об щая демократическая схема перехода к новому режиму, которой должны были бы следовать различные страны? Ф.Фукуяма считает, что подобная схема сущ ествует, и описывает ее следующим образом: индустриальный прогресс, осно ванный на научно обоснованной рациональности, и капиталистическая эко номика "подводят нас к воротам земли обетованной либеральной демократи и, но еще не обеспечивают вход в эти ворота". Для того, чтобы сделать послед ний шаг, человечество должно "предпринять усилия в сфере, лежащей вне эко номики, то есть бороться за признание прав". Другими словами, речь здесь идет об обеспечении чувства человеческого д остоинства (21). Экономического благосостояния можно достичь и без соблюд ения равных прав всех граждан. Но, достигнув благосостояния, рано или поз дно граждане будут стремиться к обеспечению собственных прав и использ уют все имеющиеся у них ресурсы (богатство, образование и т.д.), чтобы добит ься осуществления демократических реформ. Таким образом, определенные социоэкономические условия (а сюда относится и "мощное чувство национал ьного единства") обеспечивают рывок страны к демократии, но лишь стремле ние обеспечить равные права граждан завершает процесс (22). В целом схема Фукуямы достаточно точна. Индустриальное развитие и свобо дное предпринимательство - это необходимые условия создания стабильны х и сбалансированных демократий. Но вряд ли все страны должны ждать, пока они "дозреют" до демократии, прежде чем сделать последний шаг. Случаи, подо бные ситуациям в Восточной Азии и Чили, где социоэкономические условия, необходимые для демократии, были обеспечены прежде, чем авторитарные ре жимы были сметены, малотипичны. Скорее наоборот, в большинстве случаев д емократия распространялась иррациональным способом - как приходят в пр овинцию последние моды из Парижа. Установившись в отдельных странах, она постепенно начинала становиться более и более привлекательной для дру гих народов (а почему в одних странах процесс шел быстро, а в других медлен но, это уже другой вопрос). Роль национализма была двойственной и в распространении демократии, ка к двойственна в принципе и сама природа национализма, включающая в себя политические и этнические элементы. То, что Фукуяма называет "духовной г ордостью", особенно в своем изотимическом аспекте, действительно обеспе чивает конечный рывок к либеральной демократии, но восходит к чувству на ционального и личного достоинства. Способность нации создать систему л иберально-демократических политических институтов определяет меру ее политической зрелости, а провал подобной попытки - это национальный позо р. Только независимые государства со стабильными либерально-демократи ческими системами правления достойны на равных вступить в престижный к луб прогрессивных современных наций. В противном случае страна может, са мое большое, внушать страх, как это было с бывшим Советским Союзом, но никт о не будет относиться к ней с истинным уважением. Однако чувство национального унижения не воспринимается однозначно вс еми слоями общества. Только космополитические элиты, проникнутые либер альными идеями "нормального" "цивилизованного" порядка, воспринимают это со всей остротой. Но с развитием международных средств массовой информа ции даже широкие массы населения начинают чувствовать унижение "полити ческой отсталости". И именно чувство национального - а не только индивиду ального - достоинства направило многих русских на баррикады, чтобы защит ить власть от попытки переворота в августе 1991 года. В странах, куда демократия была "импортирована", отсутствие благоприятны х социальных, экономических, духовных и культурных условий ее развития п риводит к сохранению глубокой пропасти между либеральными элитами и ши рокими массами населения. Либеральные элиты обычно слишком малы и слабы , чтобы провести преобразования в стране. При этом обычно отсутствует си льный средний класс, который мог бы быть их союзником. Тем не менее в соотв етствии с некой схемой, преобразования проводятся от имени народа, ибо п редполагается что таким образом последний может быть вовлечен в полити ческую активность. Однако зарубежные доктрины классического либерализ ма оказываются малоподходящими для мобилизации масс на политические д ействия. Ускоренная политизация населения требует более приемлемой ид еологии, напрямую отвечающей представлениям граждан. Для решения этой задачи подходят два ответвления западного либерализм а: социализм и национализм. Каждая из этих идеологий борется за утвержде ние своего влияния в одной и той же среде. Кроме того, было много попыток с лить воедино эти две идеологические народные религии, одна из которых об ращается к своей пастве как к классу, а другая как к нации. Другими словами, в отсталых странах популистские и антииндивидуалисти ческие теории как социализма, так и этнического национализма, стремятся занять пространство, свободное от влияния политической культуры Запад а, для которой характерна ведущая роль гражданского общества, массовая г рамотность, традиции толерантности и стабильная юридическая система. В отсутствие этих условий, на базе социалистической идеи справедливости легко может разрастись чувство зависти, а национализм вырождается в док трину "крови и почвы". Описанные выше внутренние сложности и противоречия националистическо й политики, можно смело прогнозировать, сулят ее сторонникам целую серию последовательных политических провалов, что в свою очередь поднимет не виданные волны фрустрации, которые унесут националистическую идею дал еко от берегов либерализма и изотемии в бездны шовинизма и расизма. Прич ем это не будет результатом недомыслия, интеллектуальной ошибки или соз нательной провокации, но неизбежным элементом общей схемы переходного периода. И крайний национализм, и принудительный социализм всегда были, в конечном итоге, средствами достижения модернизации в кратчайшие срок и (пускай даже и превратно понимаемой модернизации). Национализм после коммунизма Раньше переход к демократии предполагал отхо д (хотя и не тотальный отрыв) от традиционного общества. По мере перехода к демократической системе от каких-то традиций отказывались, какие-то сох ранялись, и так зарождалось новейшее общество (23). Тем самым обеспечивалас ь историческая преемственность общества, а все развитие рассматривало сь как движение вперед к тому, что сейчас пытаются назвать "концом истори и". Однако многие из текущих демократических преобразований сегодня - эт о переход от коммунизма, а коммунизм не имеет ничего общего с традиционн ым обществом. Хотя коммунизм когда-то и был объявлен венцом историческог о развития, сегодня его рассматривают скорее как исторический тупик (24). Р аспад коммунизма предполагает не движение вперед к венцу историческог о развития, но скорее отход назад, на нормальную историческую дорогу пос ле долгой летаргии. Просыпаясь от этой летаргии, народы посткоммунистич еских стран часто считают, что при коммунизме не было создано ничего пол езного или достойного сохранения для новой "цивилизованной" жизни. Комму низм настолько глубоко проник в все сферы человеческой жизни, что отноше ние подавляющего большинства населения к развитию страны после распад а этой системы может быть сформулировано как начало с нуля и необходимос ть строить на пустом месте. Поэтому сценарий Фукуямы оказывается совершенно неприменим к реалиям посткоммунистического мира. Конечно же, нельзя понимать буквально утве рждения о том, что в будущую либеральную эпоху нельзя брать с собой ничег о зародившегося при коммунизме. Многие задачи модернизации при коммуни зме были решены: общество было урбанизировано, была обеспечена всеобщая грамотность населения, построены железные дороги и автомобильные трас сы и т.д. От всего этого нельзя отказываться. Урбанизация и достижение все общей грамотности при коммунизме во многом облегчило переход к новой де мократической системе на посткоммунистическом этапе. Однако, среди гла вных социоэкономических условий перехода к свободному обществу на пер вом месте стоит все же не урбанизация и не обеспечение всеобщей грамотно сти, но частная собственность. Экономическая система, основанная на прин ципе частной собственности, является непременным условием, позволяющи м гражданам обеспечить здоровое соотношение между свободой и ответств енностью - то соотношение, которое и определяет демократию, и которое ник огда нельзя заменить одними теоретическими выкладками. Образованные г ородские элиты могут быть движущей силой демократических преобразован ий, но они должны опираться на массы. Посткоммунистические нации хотят начать свою жизнь с того исторического момента, на котором она была прервана ус тановлением коммунистических режимов. Таким образом, по всей Восточной Европе и территории бывшего Советского Союза неизбежно возникают попы тки реставрации прежних государств на основе исторической памяти. С дру гой стороны, эти нации уже больше не отрезаны от всего мира "железным зана весом". И попытка отказаться от коммунизма неизбежно приводит к стремлен ию воссоединиться с внешним миром, с миром, который сильно изменился пос ле 1918 или 1945 года. Неудивительно, что стремление восстановить исходные кон туры своей государственной идентичности, с одной стороны, и стремление в оссоединиться с внешним миром, с другой, неизбежно ведет к конфликту, так как образ "того государства", который пытаются восстановить, относится к прошлому, а "мир", с которым пытаются воссоединиться, живет в настоящем. Эт о приводит к тяжелому кризису коллективной самоидентификации и аберра ции посткоммунистических наций, а также создает многочисленные пробле мы для мирового сообщества в целом. Посткоммунистические страны делают отчаянные попытки догнать историю, но приходят к выводу, что ход истории уже остановился. Тоталитаризм, в течение нескольких десятилет ий подавлявший всякую нормальную деятельность гражданского общества, оставил после себя толпы людей-роботов, отчаянно пытающихся найти для се бя какой-то общий принцип, на котором можно строить новую совместную жиз нь. В этих условиях национализм становится основным - если не единственн ым - принципом, способным свести людей в единое общество. Но поскольку нац иональная политическая традиция была прервана, самым сильным ее элемен том становится этнический. Это не означает, что в обществе не существует других социальных или идеологических сил: есть религия, есть прозападны е либеральные элиты. Однако любая политическая сила либо несет на себе метку национализма, либо самоопределяется по отношению к нему. То, ч то называется "культурным возрождением", является скорее национальным в озрождением, чем культурным в истинном смысле этого слова. Религиозное в озрождение следует скорее назвать национально-религиозным возрождени ем: до сих пор оно было призвано главным образом способствовать "объедин ению нации" и противостоять атеистическому коммунистическому мировозз рению, а не нести мир и спасение людским душам. Все призывы к либерально-де мократическим ценностям имеют результат лишь до тех пор, пока эти ценнос ти совпадают с контурами "наших политических традиций", "нашей националь ной идентификации". Таковыми воспринимаются сейчас ценности западной, е вропейской или христианской культуры. Сами по себе либеральные идеи не и меют практически никакого влияния на политические процессы. Национализм таким образом становится одновременно и деструктивным (дл я коммунизма), и конструктивным (для возвращения в единую семью народов) - он несет в себе одновременно и угрозу для либеральной демократии, и осно вной источник надежды для нее. Быть националистом в посткоммунистическ их странах Восточной Европы означает все, что угодно, националист может быть как либералом, так и фашистом. Те, кто говорят, что отвергают национал изм, по сути могут иметь в виду лишь внутреннее несогласие с этническим ш овинизмом. Многие из таких антинационалистов являются ярыми сторонник ами независимости собственных стран. Однажды один из британских активи стов Либерального Интернационала пожаловался мне на то, что либеральны е партии Восточной Европы оказались слишком "правыми" и националистичес кими. Но я не думаю, что восточноевропейские либералы непременно менее л иберальны, чем их западные коллеги. Отличает же их от западных коллег лиш ь неизбежная ориентация на национализм в посткоммунистической политич еской жизни, сколь бы это ни казалось старомодным для современных западн ых мыслителей. Русские и другие Здесь нужно отметить и еще один аспект: сущест вует четкое различие между русскими и другими бывшими членами "социалис тического лагеря". Коммунизм впервые установился в России, коммунизм рас пространился на республики бывшего Советского Союза, а затем и на страны Восточной и Центральной Европы в результате военных побед Советской Ро ссии. В нерусских регионах коммунизм рассматривался не только как полит ическая, но и как национально враждебная сила - система, навязанная агрес сором извне. Поэтому победа над этой идеологией означала победу над окку пантами. Это, конечно, выдача желаемого за действительное - хотя социализ м и был принесен этим народам на штыках Красной армии, он так глубоко прон ик во все слои общества, что одного революционного порыва явно недостато чно для его искоренения - для решения этой задачи потребуется много деся тилетий. Нельзя, однако, отрицать, что национализм явился ведущей силой в борьбе против коммунизма, но если видеть источник зла только во внешней силе, можно проглядеть глубокие проблемы, оставленные нашим обществам п осле падения коммунизма. И тут возникает соблазн возложить вину за все б еды тоталитаризма на некую общественную группу, неких "предателей", в рез ультате чего начинается охота на ведьм, всеобщая истерия подозрительно сти и т.д. Что касается России, то там национальный компонент посткоммунистическ ой идеологии оказывается еще более сложным. Традиционно Российское гос ударство было имперским; в советский период эта традиция слилась с ролью России как лидера коммунистического мира. Распространение коммунизма и распространение российского влияния были практически синонимичны (л ишь в последнее время некоторые государства начали выходить из-под росс ийского влияния). Благодаря коммунизму Россия достигла пика своего влия ния и мощи. Российская имперская националистическая традиция совпала с коммунистическими принципами, поэтому в России посткоммунистический к ризис идентичности оказался особенно болезненным. Российский этнокуль турный национализм был открыто антизападным и, следовательно, антилибе ральным. Хотя экстремистские националисты видят в коммунизме еврейску ю заразу, привнесенную в страну для уничтожения русского народа, это не м ешает им заключать союз с самыми твердолобыми сталинистами. Что касаетс я прозападных демократов, они до сих пор не смогли выработать какой-либо жизненной теории будущей российской государственности. Их политическа я риторика колеблется между самоуничижением, относящим Россию к "стране рабов", и похвальбой о возрождении национальной гордости, быстро принима ющей империалистические и авторитарные формы. Малые народы рассматрив ают даже сегодняшнюю Российскую Федерацию как империю, отсюда стремлен ие автономных республик к независимости. Правительство более и более тя готеет ко взгляду на Россию как на "единое и неделимое государство", включ ающее в себя все территории в пределах сегодняшних границ Российской Фе дерации, и время от времени не может удержаться от территориальных притя заний к Украине и другим республикам. На сегодня все еще не выработан не-и мперский подход ко взгляду на российскую государственность. Интерес посткоммунистических режимов к национальным вопросам несет в себе реальную угрозу. Дело здесь не в национализме - демоне, которого нужн о обуздать, как нечто самостоятельное силе,- но скорее в общей слабости де мократии в посткоммунистических странах. Переходный период требует си льной исполнительной власти, а это вызывает справедливые опасения возм ожности установления авторитарных режимов (лишь немногим посткоммунис тическим лидерам удалось избежать обвинений в диктаторском стиле прав ления). Но отсутствие сильной руки на пульте управления может привести к анархии и распаду, что в свою очередь может заставить ужесточить репресс ии в дальнейшем. Поскольку национализм как идеология сегодня работает л учше всего, вполне естественно, что авторитарные тенденции имеют национ алистическую окраску. Почти во всех посткоммунистических странах, где ч етко прослеживаются этнические меньшинства, возникают болезненные про блемы конфликта между нестабильным и не уверенным в себе большинством, и еще менее стабильным и уверенным меньшинством. Почти во всех этих стран ах правительства - по западным стандартам - виновны в ведении политики, ма ло напоминающей либеральную по отношению к меньшинствам. И я не вижу на б лижайшее время реального решения этнических проблем для этих стран. Из всего этого возникает вполне реальная угроза возникновения на терри тории посткоммунистических стран целого ряда очагов войн, что в конечно м итоге воспроизведет картину Европы между 1914 и 1945 годами (то есть того пери ода, к которому эмоционально хотят вернуться сегодня все посткоммунист ические страны). Единственным противовесом этой угрозе на сегодня служи т наличие западного мира, живущего в более стабильную историческую эпох у. Я настаиваю на термине "наличие", так как не слишком верю в реальное прямое вмешательство Запада (посреднические функции, экономические санкции и т.д.) в разрешение конфликтов на территории посткоммунистического мира. В любом случае подобные меры, как показал опыт, имеют очень слабый эффект, хотя в ряде случаев даже их оказывается достаточно для оправдания вмеша тельства Запада. Лучшим противовесом национализму, обращенному мыслен но в прошлое и живущему старыми представлениями, иллюзиями и амбициями, может служить альтернативный вариант сублимации национальных чувств, при котором предметом национальной гордости является членство в клубе цивилизованных государств в роли равноправного и уважаемого партнера. Чувство изолированности от сообщества наций может оказаться гораздо б олезненней любой конкретной санкции. Цивилизованный мир обеспечивает адекватную (хотя и не безупречную) модель не только процветающей рыночно й экономики, но и образ политического режима, разработавшего реальный де еспособный баланс сил демократии, либерализма и национализма. Сила этог о примера как модели для посткоммунистических государств не может быть переоценена. Списо к литературы 1. Francis Fukuyama, "The End of History?" The National Interest 16 (Summer 1989), 3-18. 2. Он же , The End of History and the Last Man (New York: Free Press, 1992). 3. Там же, Примеры колеблющегося отношения Фукуямы к национализму смотри на стр. 37, 215, 272. Он дает фактически 3 с ущественно отличных высказывания: 1) национализм противоречит либераль ной демократии; 2) национализм не противоречит демократии; 3) демократия ну ждается в национализме. 4. Sholomo Avineri, "The Return to History: The B reakup of the Soviet Union," Brookings Review 10 (Spring 1992): 30-33. 5. Ernest Gellner, Nations and Nationalism (Ithaca: Cornell University Press, 1983). Hans Kohn, The Idea of Nationalism: A Study in Its Origin and Background (New York: Macmillan, 1944). 6. Benedict Anderson, Imagined Communities: Reflections on the Origins and Spread of Nationalism (London: Verso Press, 1983). 7. Eugen J. Weber, Peasants into Frenchmen: The Modernization of Rural France, 1870-1914 (Stanford, Calif.: Stanford University Press, 1976). 8. Эрик Хобсбом (Eric Hobsbawm), который ни в коей мере не склонен подчеркивать положительные отношения между демок ратией и национализмом, также находит, что "самый акт политики демократи зации, то есть превращения субъектов в граждан, имеет тенденцию производ ить популистское сознание, которое в некотором отношении трудно отличи ть от национального и даже шовинистского патриотизма..." Nations and Nationalism Since 1780: Programme, Myth Reality (Cambridge: Cambridge University Press, 1990), 88. 9. Gellner, op. cit., 55. 10. Fukuyama, op. cit., 201. 11. Ibid., 196-98. 12. Некоторые аспекты этого отношения представлены в моем очерке "Humanism and Freedom," in Paul Peachey, John Kromkowski, George F. McLean, eds., The Place of the Person in Social Li fe (Washington, D.C.: Council for Research in Values and Philisiphy, 1991), 33-43. 13. Fukuyama, op. cit., 266. 14. "Национализм не только скрепляет историю ХIХ и ХХ столетий, показывая, чт о она является частью продолжающегося кризиса. Он также соединил истори ю Азии, Африки и островов Тихого океана с европейской историей, сделав их частью всемирной истории". E.Kamenka, "Political Nationalism: The Evolution of the Idea," in E.Kamenka and J.Plamenatz, eds., Nationalism: The Nature and Evolution of the Idea (London: Edward Arnold, 1973), 3. 15. Например, "отцы-основатели [аме риканской демократии] думали, что свободе, которой они более всего были о забочены, угрожает демократия". Richard Hofstadter, The American Political Tradition (New York: Vintage Books, 1954), 10. 16. John Stuart Mill, Considerations on Representative Government (New York: Liberal Arts Press, 1958 [1861]), 230, 232-33. 17. Lord Acton, Essays on Freedom and Power (Boston: Beacon Press, 1948), 186. 18. "Мы должны сделать вывод, что те государства в основном являются самыми совершенными, которые, наподоби е Британской или Австрийской империй, включали различные национальнос ти без их угнетения". Там же, 193. "Низшие расы возвышаются путем жизни в полит ическом союзе с расами интеллектуально высшими". Там же, 186. 19. Там же, 168. 20. Лорд Эктон (Lord Acton) проводил различие между плохим (французской) и хорошим (б ританской) пониманием национальности: в первом случае государство соот ветствует национальности; во втором - национальность происходит от госу дарства. (Там же., 183-84, 187.) Энтони Д.Смит (Anthony D. Smith) различает "территориальные" и "этн ические" нации, что соответствует различию между политическим и этничес ким национализмом. The Ethnic Origins of Nations (Oxford: Basil Blackwell, 1986), 134-38. 21. Fukuyama, op. cit., 134-35. 22. Там же, 216. 23. "Либеральные демократии... не являются самодостаточными: жизнь в общине, от которой они зависят, вероятно, происходит в конечном итоге из источни ка, отличного от самого либерализма". "Стабильная демократия требует ино гда иррациональной демократической культуры и спонтанного гражданско го общества, вырастающего из предлиберальных традиций". Там же, 334-35. 24. Avineri, op. cit., 30.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Как сделать мужчину счастливым:
1. Заниматься с ним любовью.
2. Регулярно кормить.
3. Оставить в покое.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии "Национализм и демократия", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru