Реферат: Аналитическая философия и феноменология - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Аналитическая философия и феноменология

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 41 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Аналитическая филосо фия и феноменология Блинов А.К. 1 Возможен ли диалог аналитической философии и феноменологии? Р ассмотрение традиции аналитической философии в данном контексте может оказаться небезынтересным в связи со следующим обстоятельством. Предс тавляется весьма странным тот факт, что на фоне многочисленных компарат ивных исследований в области истории современной западной философии, с тавших столь популярными в последней трети ХХ века, данная тема оказалас ь практически неразработанной. Между тем, никто не будет отрицать, что им енно аналитическая философия и феноменология являются одними из самых авторитетных направлений в современной философии. Общее количество пу бликаций мыслителей, представляющих данные традиции, огромно, и, тем не м енее, хотя бы намек на возможный диалог этих стилей философствования дел ают очень немногие. Так ли уж далеки по своим интересам эти школы, столь ли бессмысленными выглядят попытки некоторых аналитиков (а такие все же им еются) добиться к себе внимания со стороны феноменологов? «Такой проект — пишет Р. Рорти по поводу диалога традиций — имел бы смысл, если бы, как г оворится, две стороны решали общие проблемы разными 'методами'».[1] Этот те зис кажется вполне вразумительным: именно при соблюдении указанных усл овий коммуникация между различными методами может оказаться продуктив ной, так как позволит уточнить и обогатить решение общих проблемных ситу аций, основанных на тематическом единстве. Попробуем руководствоватьс я в дальнейшем обсуждении соотношения данных традиций указанным сообр ажением американского философа и выделим в качестве главного вопроса с ледующий: как соотносятся между собой темы и методы исследований аналит ической философии и феноменологии? 2 Тематическое единство традиций Н икто не станет спорить с тем, что термин "аналитическая философия" очень ш ирок по своему значению. Существует большое количество тематических и м етодических оттенков[2] в исследованиях тех мыслителей, кого, так или инач е, причисляют к данному направлению в философии. И все же общее эпистемол огическое ядро, «нерв» традиции не вызывает сомнений — это "лингвистиче ский поворот" в философии, к которому напрямую причастны "классики" анали тической традиции: Г. Фреге, Б. Рассел, Д. Мур, Л. Витгенштейн. Стремясь все к т ой же "ясности и отчетливости" данного (как оказывается, изначальное эпис темологическое требование аналитической философии уже коррелятивно ф еноменологии) философ-аналитик, после совершения "лингвистического пов орота", спрашивает уже не о мире самом по себе, а о том, что мы имеем в виду, ко гда говорим о мире, т.е. о смысле и корректности построения наших высказыв аний о мире. Феноменолог, стремясь осуществить то же эпистемологическое требование , проводит редукцию. После проведения этой операции, феноменолог, также к ак и философ-аналитик, спрашивает не о мире самом по себе, а о том, каким мир предстает перед нами в наших интенциональных переживаниях, что мы имеем в виду, когда сознаем мир (в соответствии с декартовским cogito — воспринимае м, воображаем, вспоминаем, желаем, радуемся, любим и т.д.). Лингвистическая и феноменологическая редукции (термин "лингвистическа я редукция" используется некоторыми мыслителями, представляющими комп аративный анализ традиций аналитической философии и феноменологии, дл я того, чтобы указать на "лингвистический поворот" с одной стороны и на его подобие феноменологической редукции с другой. Например, Д. Геймс в своей статье о Витгенштейне устанавливает такую аналогию, отдавая при этом пр иоритет лингвистической редукции: "...нетрудно заметить, каким образом ви тгенштейновская лингвистическая редукция, в определенных смыслах, мог ла показаться более привлекательной. Она намного проще, точнее, она мене е запутана и легка для понимания. Слова, конечно, имеют свою мистическую с торону, но они все же кажутся менее неуловимыми, чем феномены"[3] ) представл яют собой эпистемологические процедуры критической или, как говорят фе номенологи, трансцендентальной ориентации: в обоих случаях речь идет не о трансцендентном, самостоятельно существующем мире, а об имманентной д анности мира в определенных, фиксирующих этот мир структурах — в языке и в сознании. По мнению Д. Фоллесдаля, наилучшим способом выяснения возможностей диал ога обсуждаемых традиций является сравнение интенционального анализа Э. Гуссерля — основателя феноменологии и семантического анализа Г. Фрег е, стоявшего у истоков аналитической философии.[4] Здесь можно наиболее пр озрачно увидеть истоки критической ориентации традиций, определить те мы исследований и обнаружить корреляцию этих тем. В обоих случаях мы сталкиваемся с определенной трехчленной эпистемоло гической конструкцией. В случае Гуссерля — это интенциональный акт — и деальное мыслительное содержание (сущность [ Wesen ], смысл [ Sinn ]) — интендирова нный предмет; а в случае Фреге – это определенный знаковый комплекс — с мысл[ Sinn ] знаков – значение [ Bedeutung ] знаков.[5] Оба исследователя концентрируют внимание на тех медиальных элементах в своих эпистемологических конст рукциях, которые фиксируют мир в качестве имманентной данности (для Гусс ерля — в сознании, для Фреге — в языке). Тема исследования в обоих случая х — медиальный элемент, смысл. Эти элементы обнаруживают явную схожесть . Основываясь на общем неприятии психологизма в логике и математике, оба автора приписывают данному элементу статус идеального бытия и оба утве рждают возможность непосредственного схватывания этого элемента в осо бом интеллектуальном опыте. Такие тезисы отчетливо противостоят психо логизму, в котором утверждалось, что любое универсальное содержание явл яется продуктом психической активности субъекта при обработке непосре дственно данных чувственных содержаний (здесь, кстати, небезынтересно з аметить, что на "праведный путь" антипсихологизма Гуссерля "наставил" как раз Фреге, опубликовавший критический обзор ранней работы Гуссерля "Фил ософия арифметики", в которой автор придерживался как раз психологистич еской позиции).[6] Далее, на основе идеального статуса смысла оба автора проводят четкое ра зличение между схватыванием самого смысла и представлением, сопутству ющих этому схватыванию, всевозможных ментальных образов, имеющих психо логически субъективный, сиюминутный характер. Так Гуссерль в «Логическ их исследованиях» пишет: "Принадлежащая к данной ситуации цепь ощущений и образов переживаема..., но это не может означать, что эта переживаемая це пь ощущений и есть предмет акта сознания в смысле восприятия, представле ния или суждения, направленного на этот предмет".[7] Это вполне коррелятивн о мыслям Фреге: "Представление субъективно: представление одного челове ка не то же, что представление другого, ...у художника, наездника и зоолога с именем "Буцефал" будут связаны, вероятно, очень разные представления. Тем самым представление существенно отличается от смысла знака...".[8] Оба автора имеют похожее понимание отношения смысла к последнему элеме нту конструкции, обозначающему самостоятельную мировую предметность. Смысл представляет собой способ тематизации обсуждаемого предмета, то есть простое принятие предмета во внимание каким-либо особым способом. З десь нужно заметить, что для Гуссерля этот пункт представляет принципиа льную эпистемологическую позицию: смысл как универсальная структура а нтиципирует чувственное восприятие, т. е. не то чтобы смысл наклеивался н а уже данные в ощущениях предметы как ярлык, но, напротив, он впервые форми рует вещи, структурирует мир. Что касается Фреге, то он сам никогда вплотн ую не обращался к подобным вопросам, но зато на основе его теории смыслов языковых структур это сделали его последователи: «Милль считал, — читае м у М. Даммита — что мир предстает перед нами уже разделенным на предметы и все, что мы должны сделать — это научиться прикреплять определенный я рлык к определенному предмету. Но это не так: собственные имена, которые м ы используем, и соответствующие общие термины определяют принципы, по ко торым это деление должно быть проведено, принципы, которые приобретаютс я в процессе употребления этих слов».[9] И наконец, оба обсуждаемых автора сходятся в том, что смысл индифференте н по отношению к решению вопроса о реальном существовании или несуществ овании сформированных посредством этого смысла предметов. Как для Гусс ерля смысл усматривается с очевидностью вне зависимости от того, что он репрезентирует: реально существующий предмет или галлюцинацию, так и дл я Фреге сам смысл знакового комплекса не может быть описан как истинный или ложный, он также принимается во внимание как нейтральная данность. И эта мысль еще раз подчеркивает подобие феноменологической редукции и « лингвистического поворота», осуществленного Фреге. Один из сочувствую щих феноменологии американских философов Р. Соломон так пишет по этому п оводу: «...это последнее обстоятельство, т. е. 'подавление' суждений [об истин ности и ложности] в пользу нейтральных мыслей [речь идет о Фреге] является обозначением знаменитого Гуссерлева эпохе или 'заключения в скобки воп росов о существовании'».[10] Стремясь к беспредпосылочности познания, выполня я Декартово эпистемологическое требование "ясности и отчетливости", фен оменология в качестве темы исследования выбирает данные с очевидность ю в сознании имманентные предметности — смыслы. Фреге, никогда не стави вший в открытой форме эпистемологических задач, по сути, сделал то же сам ое: в субъектно-объектной структуре познания он также выбрал медиальный элемент и приписал ему очень похожие характеристики. «Мы можем схватить , постигнуть или осознать предмет — пишет Р. Трагессер — не иначе как осн овываясь на ноэматическом конституировании смысла предмета сознания. Точно так же Фреге, отвергая корреспондентскую теорию истины, утверждае т, что мы не можем схватить мир кроме как посредством смысла предложений ». Гл авное своеобразие Фреге состояло только в том, что он провел все исследо вание исключительно в лингвистической сфере, и, тем самым, пожалуй, вперв ые в западной традиции так отчетливо ввел в эпистемологическое исследо вание лингвистическую проблематику, положив начало "поворота к языку", о существленного традицией аналитической философии: «Для Фреге первонач альной задачей в любом философском исследовании является анализ смысл ов, ...до тех пор, пока мы не достигли удовлетворительного анализа смыслов соответствующих выражений, мы не можем ставить вопросы об оправдании и о б истине, так как мы остаемся в неясности относительно того, что мы пытаем ся оправдать или истинность чего мы пытаемся исследовать. Конечно, было бы абсурдным считать, что предшествующие философы практически не касал ись анализов смыслов: но Фреге был первым — по крайней мере, начиная с Пла тона — кто сделал четкое различение между этой задачей и последующим ус тановлением того, что является истинным и каковы наши основания для прин ятия этого решения…».[12] Е сли вслед за Д. Фоллесдалем признать то, что тематическая корреляция обс уждаемых традиций со стороны аналитической философии устанавливается именно в исследованиях Г. Фреге, то будет логичным предположить, что даль нейшее рассмотрение аналитической традиции на предмет нахождения корр елятивных с феноменологией тематических моментов должно проводиться п утем отыскания у более поздних представителей этой традиции "фрегеанск ого стиля" исследования, т.е., прежде всего, путем отыскания подобия фрегеа нской семантической дифференциации смысла и значения языкового выраже ния. В одной из своих статей Г. Кюнг отводит ро ковую роль, определившую дальнейшее отсутствие диалога между аналитич еской философией и феноменологией, исследованиям Б. Рассела, после котор ых аналитическая традиция развивалась в противоположном направлении: «Самым крупным камнем преткновения в диалоге между феноменологией и ло гистической философией выступает то обстоятельство, что семантическая терминология обоих движений развивалась в противоположных направлени ях. В логистической философии трехуровневая семантика знака, смысла и ре ферента Фреге уступила место двухуровневой семантике знака и референт а Рассела. В феноменологии же Гуссерля понятие 'смысла' было не отброшено, а расширено — в особенности посредством понятия 'ноэмы'».[13] Действительн о, Рассел устранил из фрегеанской семантики тот самый медиальный элемен т — основу тематической корреляции с феноменологией. Вместо фрегеанск ой дифференциации " Sinn " и " Bedeutung " он вводит единое, понятое явно натуралистиче ским образом, " meaning " — значение. В том случае, когда один из синтаксических э лементов предложения является собственным именем, тогда, по Расселу, кон ституэнтой пропозиции будет не Sinn как у Фреге, а meaning — сам предмет реальног о мира. Ясно, что для Фреге, как и для Гуссерля, было бы совершенно неприемл емым, чтобы в идеальную сферу, какой является выраженная в предложении м ысль ( Gedanke ), вдруг попадали бы реальные вещи: «Но, в любом случае, для Фреге со вершенно ясно, что мысль не может иметь в качестве своей конституэнты ре ферент какого-либо выражения в предложении. Мысль, выраженная в предложе нии 'Эверест — это самая высокая гора в мире' имеет своей конституэнтой с мысл собственного имени ‘ Эверест’ : мысль не имеет в качестве конститу энты гору саму по себе — мысль не является вещью такого рода, частью кото рой может быть гора».[14] Расселова семантика напрямую связала язык и мир реальных вещей, что позв олило аналитику непосредственно иметь дело с самим этим миром. Это принц ипиально не устраивает феноменолога. Ведь операция феноменологической редукции остается для Гуссерля определяющей: «...феноменологическое эпо хе... сдерживает признание бытийной значимости объективного мира и тем с амым целиком и полностью исключает его из поля суждения, а вместе с ним та кже и бытийную значимость как всех объективно воспринимаемых фактов, та к и фактов внутреннего опыта».[15] Неслучайно начало «Логико-философского трактата», в котором, на первый взгляд, Витгенштейн идет по пути Рассела, п ризнается феноменологами явно наивным: «Для феноменолога – замечает П. Рикер – начало Трактата должно выступать в качестве ультимативного вы ражения ‘ натуралистической установки’ ».[16] Натуралистическая — если следовать Рикеровой интерпретации – онтология «Трактата» заключаетс я в следующем: простые объекты ( Gegenstanden ) реального мира образуют между собой элементарную связь – событие ( Sachverchalt ); это событие адекватно изображается элементарной лингвистической картиной-предложением посредством его с труктуры, коррелятивной структуре события.[17] Однако существуют интерпр етации, которые говорят о том, что онтология «Трактата» представляет соб ой лишь абстрактную модель логической системы. Попросту говоря, Витгенш тейна совсем не интересовал вопрос о том, какой онтологический статус им еют объекты и факты мира, что это: материальные субстанции, sense - data или же плат оновские эйдосы. Скорее, его внимание сосредотачивалось на других пробл емах – логическая структура мира и языка. Такой деонтологический тезис [18] хотя и не говорит ничего в пользу корреляции «Трактата» и феноменологи и, но вместе с тем и не позволяет выстроить однозначную антифеноменологи ческую линию: Рассел – Витгенштейн. Интригу же для сочувствующих феноменологии исследователей «Трактата» вносит то, что Витгенштейн вновь обращается к употреблению « Sinn » для фикс ации соответствующей характеристики предложения языка. И Рикера, конеч но, в первую очередь привлекает этот момент: «…менее реалистическая инте рпретация формы отображения возникает вместе с репрезентацией возможн ости, несуществования и, прежде всего, с ложными репрезентациями. Здесь 'с мысл' более не является чем-то общим, но представляет собой внутреннюю ха рактеристику: могут быть репрезентации ( Darstellung ) без отображения ( Abbildung ). Это пон ятие Darstellung , как отличное от понятия Abbildung , наиболее близко к феноменологии (2.22; 2.221 – 2.224); оно достигает высшей точки в следующем утверждении: ‘ То, что об раз репрезентирует [ darstellt ], есть его смысл’ (2.221). Аналогично у Платона идея ес ть идея чего-то, но не с необходимостью чего-то такого, что есть. Здесь и нач инается феноменология».[19] Однако в данном случае стоит предостеречь опт имистично настроенных сторонников корреляции вот в каком пункте: смысл у Витгенштейна не есть идеальное единство (как у Платона, Фреге или Гуссе рля), смысл – это логическая форма предложения в ее проекции на мир. Здесь снова нет никаких онтологических характеристик, но уже по другой причин е: логическая форма не представляет собой что-либо предметное, она – усл овие возможности предметности (см. в «Трактате» различение между тем, чт о предложение говорит ( gesagt ), и тем, что оно показывает ( gezeigt )). Поэтому логическ ая форма и ее проективное отношение – смысл сродни, скорее, самому транс цендентальному субъекту феноменологии, а не тому, что ему противостоит п редметным образом — универсуму смыслов (в Гуссерлевом понимании), имеющ их онтологический статус идеального бытия. Из наиболее известных мыслителей аналитической традиции, поддержавших фрегеанскую семантику, следует назвать М. Даммита, который говорит о фил ософии даже не как о теории языка, а именно как о теории мысли о мире, что не может оставить равнодушным феноменолога: «Философия может быть принят а нами только как то, что дает возможность овладеть ясным видением тех по нятий, посредством которых мы думаем о мире, и таким образом достигнуть б олее точного схватывания того способа, каким мы репрезентируем мир в наш ем мышлении».[20] К убежденным фрегеанцам можно отнести А. Черча, который за нимался формализацией семантики Фреге средствами современной математ ической логики.[21] Г. Кюнг причисляет если не к фрегеанской, то, по крайней мере, к антирассел овской коалиции следующих философов: «Развитие логистической философи и от Рассела к поколению Карнапа, Куайна и Гудмена характеризуется тем о бстоятельством, что откровенный реализм Рассела уступил место более ка нтианской позиции: универсум рассуждений (соответственно: множество де сигнатов) теперь уже не отождествляется простым образом с реальностью к ак она есть в себе. Вместо этого современные логистические философы обна ружили, что абсолютную реальность, «мир», можно описать в различных сист емах, универсумы рассуждений которых артикулируются различным образом ».[22] Р. Соломон делает очень сильное утверждение — современное употреблени е термина « proposition », широко распространенного в аналитической философии, ан алогично как раз тому, как употребляли « Wesen » и « Sinn » Гуссерль и Фреге соотве тственно: «На сегодняшний день 'пропозиция' является самым употребимым и менем для той особенной сущности, которая 'имеет значение', 'выражена' в пр едложении, истинна или ложна, но которая отлична от мировых объектов, выр ажающих предложений и от любых 'ментальных' случайностей (интенций, обра зов) той личности, которая 'удерживает' такую пропозицию. Другими словами ' пропозиция' — это новое имя для Гуссерлевой ‘ сущности’ , фрегеанского ‘ смысла’ или ‘ мысли’ ...».[23] Наконец, фрегеанскую семантику, так или иначе, поддерживают некоторые из тех мыслителей, которые обращаются к вопросам взаимоотношения аналити ческой философии и феноменологии. Здесь, кроме уже упомянутых выше Г. Кюн га, Р. Соломона, Д. Фоллесдаля, можно назвать такие имена, как К.-О. Апель[24] , Д. И де[25] , Ф. Петти[26] , Л. Хаапаранта[27] 3 Методологический плюрализм традиций Теперь, после обсуждения тематических корреляций , рассмотрим методы исследований аналитической философии и феноменоло гии. Сначала следует ввести одно важное замечание относительно пониман ия термина "метод", которое должно играть существенную роль в уяснении ме тодологического плюрализма исследуемых традиций. Следует различать: м етод как способ исследования темы, то есть применение определенной опер ации, позволяющей провести исследование; и метод как то, что можно было бы назвать по дходом к проникновению в тематику исследования, то есть рассмотрением и сследуемого предмета с какой-либо определенной стороны, с определенной точки зренияна этот предмет. В случае аналитической философии и феноменологии имеется согласие в пе рвом и плюрализм во втором. И философ-аналитик и феноменолог для обозначения того, каким способом он и исследуют свою тему (поле смыслов), используют термин "дескрипция". При э том для феноменолога дескрипция не означает непременно описание данно го в прямом смысле этого слова, то есть репрезентацию имманентной даннос ти в языке. Термин "дескрипция" призван обозначить дистанцирование феном енологического метода от каузального объяснения — метода естественны х наук,то есть сведения какой-либо данности к тому, чем она сама по себе не является. С этимдистанцированием согласны и аналитики. Думается, что мне ние Витгенштейна здесь звучит убедительно: «...она [философия] никогда не м ожет быть нашей работойпо сведению чего-либо к чему-то другому, или объяс нения чего-либо. Философия, на самом деле,является 'чисто дескриптивной'» .[28] Поэтому термин "дескрипция", употребляемый аналитиками и феноменолога ми в достаточно широком смысле — это простое прояснение и схватывание д анного, ответ на вопросы "что это такое?" и "как это дано?", в противовес кауза льному "почему?". Э. Тугендхат так пишет по этому поводу: «...прояснение[ clarification ] есть то, что философы, такие как Гуссерль или Витгенштейн, обозначают, ког да говорят о дескрипции как о единственно адекватном философском метод е».[29] Иеще: «Прояснение того, что мы понимаем – это то единственное, что мы можем делать в философии. Вопрос почему является неприемлемым. В этой ос новной методологической концепции феноменология и британская философ ия, как мне кажется, согласны».[30] Используя один и тот же способ исследования, обсуждаемые традиции демон стрируют различные методологические подходы к единой теме. Аналитичес кая философия исследует поле смыслов через язык. Здесь проводится дешиф ровка формальных структур языка и прояснение смысла каких бы то ни было высказываний о мире. Феноменология пытается дать описание смыслового п оля через исследование сознания. Здесь проводится ноэтико-ноэматическ ая дескрипция, то есть описание интенциональных переживаний трансценд ентального сознания вместе с их предметным, ноэматическим полюсом — см ыслом. Именно за счет разницы в методологических подходах обсуждаемые традиц ии, несмотря на принципиальную корреляцию тематики, в одном важном пункт е исследования приписывают различные характеристики смысловым образо ваниям. Феноменология наделяет смысл прелингвистической характеристи кой, то есть утверждает, что принятие во внимание смыслового образования возможно вне языкового опыта. Язык вступает в права носителя смысла на у ровне межсубъектной коммуникации, в сугубо же субъективном опыте внима ние к ноэтико-ноэматическим переживаниям происходит вне языка: «В монол оге слова не могут исполнять функцию, указывающую на существование мент альных актов, такая индикация здесь совершенно бесполезна. Эти акты сами по себе переживаемы нами в каждый данный момент».[31] И хотя Гуссерль и начи нает свои «Исследования» с языка, тем не менее видно, что выявление идеал ьного значения языкового выражения Гуссерлю необходимо как «трамплин» , с которого он стартует в сферу внелингвистического описания интенцион альных актов и их содержаний. Аналитическая философия, напротив, настаив ает на том, что любое смысловое образование имеет имплицитную лингвисти ческую характеристику. Принятие во внимание какого-либо обстояния дел в озможно только посредством обращения к соответствующему пропозициона льному содержанию, выраженному определенной языковой сентенцией: «Язы ковой предел — утверждает Витгенштейн — полагается невозможностью о писать факт, который соответствует предложению, без повторения этого пр едложения».[32] Если принять предложенную интерпретацию, которая фиксирует тематическ ое единство и методологический плюрализм аналитической философии и фе номенологии, то можно наметить весьма интересные перспективы возможно го диалога. Далее укажем на некоторые из них. 4 Перспективы компаративных исследований: возмож ности аналитической философии Д ля феноменолога не лишним будет обратить более пристальное внимание на лингвистическую «окраску» конституируемых феноменов. Если языку будет уделено соответствующее аналитическим взглядам внимание, то главными темами обсуждения станут, например, не вопросы о том, как осуществить фен оменологическую редукцию, а следующие вопросы: как эта главная методиче ская операция феноменологии может быть выражена в языке? Каковы те форма льные структуры языка, которые позволяют (или, напротив, не позволяют) про извести лингвистическую манифестацию редукции? Компаративный анализ п оказывает очень интригующие результаты в этом направлении. Остановимс я на них чуть подробнее. Во втором томе «Логических исследований» Гуссерль, выстраивая иерархи ю качественных форм интенциональных актов, вводит следующие различени я. Основополагающей формой любого интенционального акта признается та, которая имеет качественную характеристику чистого представления [ blosse Vorstellung ]. На этом уровне интендирования происходит схватывание чистого н оэматического содержания (или «материи» интенциональной сущности — к ак высказывался Гуссерль в «Логических исследованиях»). Какое-либо обст ояние дел [ Sachverhalt ] просто принимается во внимание и обдумывается. Это уровен ь непосредственного усмотрения феномена, данного в эйдетической интуи ции. Вплотную к этой структуре, хотя все же как надстраивающаяся над ней, п рилегает другая качественная форма, которую Гуссерль называет позицио нным актом [ setzende Akte ]: «...мы можем установить позиционные акты как те, что основ аны на других актах, не как чистые представления, но как акты, основанные н а представлениях; новый позиционный характер бытия тогда, по-видимому, я вляется дополнительным к чистому представлению».[33] Предназначение пози ционного акта сводится к тому, чтобы решать вопрос о бытийной значимости того обстояния дел, которое мыслится в фундирующем акте чистого предста вления. Решить вопрос о бытийной значимости — это значит либо придать м ыслимому обстоянию дел статус автономного существования, либо отказат ь ему в этом: «Среди именующих актов мы различаем позиционные и непозици онные. Первые ...интуитивным способом отсылают к предмету как к существую щему. Вторые оставляют вопрос о существовании своих предметов нерешенн ым».[34] Подобные же дистинкции обнаруживаются и у Фреге. Он также различает схва тывание мысли [ Fassen ], то есть принятие во внимание некоторого мыслимого обс тояния дел без решения вопроса об истинности последнего, и суждение [ Urteil ] к ак признание истинности мысли: «Итак, мы будем различать: 1) схватывание мы сли — мышление; 2) признание истинности мысли — суждение; 3) демонстрация этого суждения — утверждение».[35] При этом Фреге упоминает, что он исполь зует термин «суждение» не в привычном логическом смысле, то есть как пре дикацию, а именно как утверждение истинности, что как раз и соответствуе т гуссерлевскому позиционному акту. Предназначение обеих этих структу р заключается в том, чтобы производить экзистенциальное полагание мысл имого обстояния дел. Очевидно, что редукция как центральная методическая операция феномено логии должна принимать во внимание как раз отношение между индифферент ным чистым представлением и позиционным актом (или между индифферентно й мыслью и признанием истинности этой мысли). А именно: редукция «заключа ет в скобки» позиционный акт. К сожалению, гуссерлевский образ заключени я в скобки так и остался не достаточно поясненным. Сам Гуссерль говорит о б этой операции то имея в виду «торможение» (приостановку) позиционных а ктов, то рефлексию над ними. Иногда двусмысленность выглядит почти комич но, так как проступает прямо в одном пассаже. Это можно увидеть в «Идеях...»: «Переходя же к феноменологической установке, мы с принципиальной всеоб щностью пресекаем совершение любых подобных когнитивных полаганий [ре чь идет как раз о бытийных полаганиях, т. е. о позиционных актах], а это значи т: ‘ мы заключаем в скобки’ прежде произведенные, что же касается дальн ейших исследований, то мы не соучаствуем в подобных полаганиях; вместо т ого, чтобы жить в них, совершать их, мы совершаем направленные на них акты рефлексии».[36] Если отказаться от полагания этих актов, как же можно совер шать над ними акты рефлексии? Та же двусмысленность проступает и в «Карт езианских размышлениях»: «...я, философски размышляя, не придаю более знач имости естественной уверенности в бытии мира, свойственной опыту, не осу ществляю полагания этого бытия, между тем, как оно все еще присутствует с реди прочего и схватывается внимательным взглядом».[37] Думается, что предпочтение все же следует отдать рефлексии. Под запретом совершения Гуссерль, скорее, понимал запрет на наивное, латентное совер шение этих актов, которое, действительно, характерно для естественной ус тановки. Редукция не препятствует бытийному полаганию, она лишь делает е го явным, признавая тезис о бытии мира только в качестве результата акти вности сознания, продуцирующего позиционные акты. На лингвистическом уровне обсуждаемая методическая операция будет выг лядеть как «заключение в скобки» суждения об истинности или ложности то й мысли, которая выражена в предложении языка, т. е. как рефлексия, воплоще нная в лингвистической фиксации акта, утверждающего логическую валент ность пропозиции. Анализ Фреге показал, что такая лингвистическая ф иксация в естественном языке, который как раз и использует Гуссерль для экспликации своих исследований, невозможна. Осуществление суждения-ут верждения, то есть признание истинности мысли, имеет в языке всецело лат ентный характер. Невозможно обнаружить специального знака, который хар актеризовал бы наличие такого суждения, это суждение-утверждение осуще ствляется самой формой утвердительного предложения: «Мне представляет ся, что до сих пор мысль и суждение отчетливо не различались. Возможно, язы к сам потворствует этому. Действительно, в утвердительном предложении н ет специального компонента, соответствующего утверждению».[38] Утвердите льное предложение естественного языка выражает всегда одновременно и неразличенно саму мысль и экзистенциальное полагание мыслимого: «Приз нание истинности мысли мы выражаем в форме утвердительного предложени я. При этом нам не требуется слово ‘ истинный’ . И даже если мы употребляе м это слово, собственно утверждающая сила принадлежит не ему, а форме утв ердительного предложения».[39] П онятно, что Гуссерль не мог серьезно принимать в расчет подобные затрудн ения, ибо язык сам подлежал редукции, он не имел трансцендентальных полн омочий. Если же языку, как мы условились в начале данного анализа, будет пр иписан первичный конститутивный статус, то данное открытие Фреге предс тавляет собой серьезное препятствие на пути осуществления обсуждаемой методической процедуры. Гуссерль не заметил, что произвести рефлексию н ад актами бытийного полагания не позволяют выразительные возможности того языка, который он использовал в феноменологии. Произнося «На улице идет дождь», феноменолог оказывается неспособным четко различить и заф иксировать в рефлексии мысль, выражаемую этим предложением и суждение о б истинности этой мысли. Это значит, что язык неминуемо затягивает транс цендентального философа в трясину естественной установки, не позволяя нащупать никакой надежной опоры, чтобы удержаться в сфере чистой мысли. От неизбежной натурализации трансценд ентально-индифферентной сферы сознания Гуссерля не спасает и косвенны й контекст, предложенный Фреге в качестве выхода из обнаруженного затру днения. Если предложение «На улице идет дождь» поместить в качестве допо лнения в более общее предложение с пропозициональной установкой, то, по мысли Фреге, в дополнении связь с референтом устраняется. «Я утверждаю, ч то на улице идет дождь» — на истинность этого предложения никак не повл ияет логическая валентность дополнения «...на улице идет дождь». Дополне ние в данном случае выражает нейтральный смысл и ничего более. Вместе с т ем, пропозициональная установка «Я утверждаю, что...» как раз, казалось бы, и представляет в данном случае адекватную выразительную структуру язы ка, способную зафиксировать позиционный акт. Смыслом предложения, выраж ающего данную пропозициональную установку, становится само бытийное п олагание, следовательно, оно не ускользает более от рефлексии, оно дано в своем осуществлении. Однако, данное предложение имеет и референт, а это з начит, что мы вновь латентно ввели следующий позиционный акт. Здесь утве рждается, что такое событие как позиционный акт, полагающий истинность п ропозиции «На улице идет дождь», действительно существует. Нужно ли гово рить, что это вновь противоречит последовательно проводимой редукции: в едь любой акт сам должен быть принят во внимание только как смысл, как фен омен. Сознание неизбежно натурализируется, язык всегда опережает рефле ксивный взор на один шаг, расставляя на его пути подобные «референциальн ые ловушки». В довершении к описанным выше трудностям, существенным для структуры ес тественного языка, то есть того языка, на котором написана феноменологич еская теория, обращает на себя внимание сама форма сугубо научного диску рса, выбранного Гуссерлем. Даже если бы язык и позволял избавиться от нат урализма, то форма дискурса феноменологии как теории все равно бы загуби ла все дело. Ведь главный пафос любой научной теории и состоит в утвержде нии логической валентности, в поиске решения вопросов об истинности или ложности пропозиций. Гуссерль, декларативно заявляя о редукции подобны х целей, сам полностью отдает себя в руки такого дискурса. Феноменология как теория тоже провозглашает истины, на сей раз истины о сознании. В этой теории все обстоит так, что будто бы существует сознание как регион абсо лютного бытия. Но ведь это откровенная натурализация, с которой сама же ф еноменология и должна бороться. Гуссерлево « ego cogito cogitatum » противоречит себе. Оно призвано указать на интенционалистский дискурс, но, вместе с тем, име ет статус суждения с положительной логической валентностью. « Ego cogito cogitatum » — так обстоят дела на самом деле, говорит феноменология как научная теори я. Феноменология не как теория, а как событие трансцендентальной редукци и не имеет дело с вопросами об истине и лжи, такая феноменология «мнит» пр оисходящее, имеет его ввиду лишь в качестве феномена, причем это касаетс я и сферы сознания: само сознание есть феномен, иначе неизбежно падение в натурализм. В этом смысле референционалистский научный дискурс должен быть категорически противопоказан феноменологии.[40] 5 Перспективы компаративных исследований: возмож ности феноменологии Т еперь обратимся к тому, в чем можно было бы увидеть перспективу результа тов феноменологических штудий для философа-аналитика. Последний, будуч и чаще всего заинтересованным в предметном полюсе лингвистического оп ыта, т. е. в изучении смыслов языковых структур без внимания к субъективны м процессам познания, получает благодаря феноменологии возможность об ратить должное внимание на само осуществление опыта, на переживание смы слов в познающей субъективности. Фреге, например, который здесь представ лен как основатель аналитической традиции, практически не уделил место в своих исследованиях изучению субъективного переживания смысла, огра ничиваясь четко отличенной от субъективности идеально-объективной сос тавляющей познания. Поэтому можно согласится с утверждением о том, что « замечательно сложная логическая теория, созданная Фреге, остается в рез ком противоречии с его наивной философией сознания».[41] Гуссерль, напроти в, пошел по другому пути. Характеристика внесубъективности, которую он с начала с таким же рвением как и Фреге, в порыве борьбы с психологизмом, при писал смыслу, не переставала беспокоить его своей односторонностью. И по скольку дальнейший исследовательский интерес Гуссерля концентрирова лся на сознании, постольку тема дескрипции процесса конституирования с мысла в субъективности стала центральной в феноменологии. Обращение Гу ссерля к этой сфере познавательного процесса, конечно же, было необходим ым. Пусть язык (слово, предложение) сколь угодно прочно «цементируют» гра ницы данности смысла, обеспечивают его ясность и доступность, но без соз нания, которое «осуществляет себя» в этом смысле, дескрипция опыта выгля дит явно не полной. Поэтому Гуссерль переходит от слов языка не к смыслам, как это сделали аналитики, а именно к смыслополагающим, интенциональным актам, без которых язык мертв: «То, что включает в себя дескриптивное един ство между физическим знаком-феноменом и значением-интенцией, которая д ается в выражении, становится более ясным, когда мы обратим внимание на з нак как таковой, т. е. на написанное слово как таковое. Если мы делаем это, то мы имеем внешнее восприятие (или внешнюю интуитивную идею) только похож ее одно на другое, чей предмет теряет свой вербальный характер. Если этот предмет снова функционирует как слово, то его представление целиком мен яет свой статус. Слово (внешний знак) остается интуитивно представленным , поддерживает свое появление, но мы больше не интендируем его, это больше не является предметом нашей 'ментальной активности'. Наш интерес, наша ин тенция, наша мысль — это просто синонимы, взятые в широком смысле — обра щены исключительно на вещи, обозначенные в смыслодающем акте».[42] Тем не м енее Гуссерль никогда не отказывался от своих антипсихологических тез исов, на которые его направил, как мы помним, Фреге, и не уставал утверждат ь внесубъективность смысла. Просто эта характеристика претерпела весь ма существенное усложнение. Смысл, исходя из более поздних результатов ф еноменологии, представляет собой по-прежнему «объективное», самотожде ственное, неразложимое единство, но, вместе с тем, его присутствие всегда характеризуется погруженностью в поле субъективности. Конечно, нельзя утверждать, что аналитическая философия полностью реду цировала эти темы. П. Грайс одним из первых в англоязычном мире заговорил о различии между « meaning » как стационарным лингвистическим значением и « meaning » как подразумеванием (значением для говорящего), вводя в аналитическую философию темы сознания и интенциональности.[43] Основываясь на этих взгл ядах и разрабатывая теории интенциональности и речевых актов, один из на иболее авторитетных в современной аналитической традиции философ – Д. Серль открыто утверждает позицию, в соответствии с которой философия яз ыка представляет только внешний уровень более фундаментальной дисципл ины — философии сознания.[44] Именно по отношению к данному направлению аналитической традиции (а к те ме интенциональности вплотную подходили также Г. Райл[45] , Г. Бергманн[46] Р. Чи зом[47] , У. Селларс[48] , Д. Остин[49] ) вполне уместным представляется проведение п араллелей с гуссерлевскими исследованиями. Бесспорно, что феноменолог ия, выработав столь тщательный понятийный аппарат для дескрипции актов сознания может оказаться полезной и в аналитических штудиях. Компарати вные работы в этом направлении уже имеют место.[50] В качестве примера можно привести сравнительный а нализ темы интенциональности у Д. Серля и Э. Гуссерля, проведенный соврем енным канадским историком философии Д. Томпсоном. [51] Здесь утверждается, что Серль, как и Гуссерль, считает именно сознание и его структуры отправ ной точкой философствования. В обоих теориях центральной темой являетс я интенциональность как определяющая характеристика сознания. Оба мыс лителя настаивают на единственной абсолютной данности – это данность первичного интенционального содержания в субъективных переживаниях. И тем не менее Серлу, опять же как типичному представителю англоязычной ф илософии, совершенно чужда «трансцендентальная мистерия Гуссерля» (фр аза другого известного аналитика, под которой, как кажется, вполне мог бы подписаться и обсуждаемый сейчас американский философ [52]). Серль противо стоит Гуссерлю активно, предпринимая попытки заделать ту «трансценден тальную брешь», которая, усилиями феноменологов, образовалась между Соз нанием и Природой. П режде всего, Серль остается реалистом. Он ни на секунду не сомневается в т ом, что сознание представляет собой особую, сложно организованную взаим освязь специфических природных элементов – и, конечно же, основанием дл я такого суждения выступают современные нейрофизиологические исследо вания. Но как быть с интенциональностью, которой сам американский филосо ф приписал нередуцируемый субъективный статус? Серль выстраивает свой аргументацию на основании критики следующего пассажа Гуссерля: «Мы не и меем дело с внешним каузальным отношением, где следствие вполне вразуми тельно может быть тем, что оно само в себе есть без причины, или где причин а порождает то, что могло бы существовать и независимо. Более пристально е рассмотрение показывает, что было бы в принципе абсурдным, здесь или в п охожих случаях, принимать интенциональное как каузальное отношение, пр иписывать ему смысл эмпирического, субстанциально-каузального случая необходимой связи». [53] Трансцендентальная брешь возникает из-за принцип иального разведения этих двух типов отношений: интенционального и кауз ального. В последнее, говорит Гуссерль, вступают вещи природного мира вн ешним по отношению друг к другу образом. Они вполне могут существовать и до и после данной каузальной связи. Иное дело интенциональность: здесь с вязь акта и объекта неразрывна. Серль пытается показать, что каузальнос ть, в противовес Гуссерлю, самым тесным образом переплетается с интенцио нальностью, даже входит в само интенциональное отношение в качестве его внутреннего элемента. Подтверждение этого тезиса американский философ находит в анализе акта восприятия. Допустим я говорю: «Сегодня, когда я переходил улицу по дороге в универси тет, меня чуть не сбила машина». Если мне зададут уточняющий вопрос: «Ты ув ерен, чтозрительно воспринимал (действительно видел) автомобиль?», я отв ечу: «Конечно, я воспринимал (действительно видел), как он надвигался на ме ня с достаточно большой скоростью». Если, используя язык, мы в самом деле р азличаем по значению два термина «фантазия» и «восприятие», то смысл пос леднего, кажется, должен быть таков: 1) передо мной находится объект; 2) этот объект существует независимо от меня самого; 3) этот объект является прич иной возникновения моего акта внимания к нему. Таким образом Серль пытае тся показать, что каузальное отношение двух природных объектов (автомоб иль и психофизическое состояние человека) само является внутренним инт енциональным содержанием того акта, который интендирует значение терм ина «восприятие». Используя в языке слово «восприятие» мы сами, из своей субъективности, полагаем наличие независимого от нас природного мира и признаем его воздействие на наше тело. Серль уверен, что такой анализ устраняет разрыв интенционального и кауз ального, Сознания и Природы. Кто с этим будет спорить? Комичность ситуаци и, как это становится понятным из анализа Д. Томпсона, заключается в том, ч то феноменолог, по отношению к которому Серль и пытался выстроить свою к ритику, с чистой совестью подпишется под результатами этого рассуждени я. Заметил ли американский аналитик, что примирение Сознания и Природы мож ет проходить двумя взаимоисключающими путями? Он, конечно, хотел погрузи ть интенциональное в природную среду, но вышло как раз наоборот. Серлу уд ался самый что ни на есть феноменологический анализ восприятия, который показывает, как само представление о природном мире возникает в качеств е смысловой данности сознания. Природа сама становится интенциональны м содержанием субъективности – а это ведь и есть тезис феноменологии, в соответствии с которым любой объект является интенциональным. Натурал изируемая интенциональность оборачивается, скорее, интенционализируе мой натуральностью, и достаточно обоснованного преодоления столь разд ражающего англо-американских философов трансцендентализма достичь сн ова не удается. Однако в традиции аналитической философии имеются и такие разработки т емы интенциональности, которые могут поспорить с Гуссерлем не в вопросе о трансцендентальном/каузальном статусе интенционального состояния, а в отношении обоснованности употребления концепта первичной интенцион альности (соответствующего Гуссерлевой феноменологии) вообще. Наиболе е репрезентативными здесь выглядят исследования английского философа- аналитика Д. Деннета [54], работающего в области философии сознания и искус ственного интеллекта. Деннет обсуждает понятия первичной ( original ) и производной ( derivative ) интенциональ ностей. Первое означает непосредственно данный в субъективности «внут ренний» предмет в корреляции с самим актом познания, второе – «внешним образом» (т. е. за счет окружающей социальной среды) приписанный субъекту предмет познания. С одной стороны, Деннет полностью соглашается с традиционной по отношен ию к данной проблеме позицией в том, что AI ( Artificial Intelligence – искусственный интелл ект) не обладает первичной интенциональностью, а довольствуется лишь ее производными формами, навязанными ему из вне человеческим сообществом. Однако его точка зрения все же оказывается гораздо более оригинальной. О н утверждает следующее: не только AI , но и человек не обладает первичной ин тенциональностью. Миф о первичной интенциональности – один из самых гл убоких предрассудков классической философской традиции Запада. AI оказы вается действительно подобным человеческому сознанию, но не в том, что о н как и человек обладает первичной интенциональностью, а, наоборот, в том, что человек, как и AI , ею не обладает. Не AI похож на человека, а человек на AI . Ден нет пытается презентировать свою позицию с помощью конкретных примеро в. Некто Джонс, отправившись в космическое путешествие, прибывает на плане ту Земля-Двойник (ЗД). Все здесь оказывается Джонсу знакомо: люди, дома, дер евья, небо – все как на Земле. Пообедав в ресторане, пообщавшись с местным и жителями и неспешно прогуливаясь по городу Джонс наткнулся на рекламн ый проспект, сообщавший об очередном туре скачек на лошадях на местном и пподроме. Джонс был очень возбужден этим обстоятельством и немедленно о тправился на ипподром. А возбуждение его было связано с тем, что на Земле о н был предупрежден об одной странности фауны той планеты, на которую он у летал. ЗД есть точная копия Земли с одним исключением. Там, на скачках, кро ме лошадей можно встретить особых животных – смошадей. Смошади ни по ви ду, ни по повадкам совершенно не отличаются от лошадей. И тем не менее, смо шади не есть лошади. Так как Джонс имел интерес к познанию и был склонен к самонаблюдению, то е го очень волновал вопрос о том, что с ним будет происходить, когда он увиди т на ипподроме животных, как он будет пытаться отличить лошадь от смошад и. При этом он знал, что данная эпистемологическая ситуация радикализиру ется тем фактом, что местные жители на ЗД для именования и смошадей, и лоша дей используют одно и то же слово – «лошадь», так что выяснить у них с пом ощью вопроса то, с чем он имеет дело в своем восприятии, не представляется возможным. Так вот, попав на ипподром и тщательно сосредоточившись на своих внутрен них состояниях, наш герой с очевидностью обнаружил, что не имеет в данный момент ничего, что можно было бы назвать первичным интенциональным соде ржанием. Глядя на проносившихся мимо него животных, он не знал как себя ве сти, о чем думать: о том, что он имеет действительное восприятие лошади; о т ом, что он имеет восприятие лошади, но ошибается, так как перед ним на само м деле смошадь; о том, что он имеет действительное восприятие смошади; или о том, что имеет восприятие смошади и ошибается, так как перед ним на самом деле лошадь? Суть проблемы в том, что восприятие как определенное психическое пережи вание, действительно, имеет место также, как имеет место физическое сост ояние автомата Пепси-Колы в тот момент, когда в него опускают монету, но во т само интенциональное содержание в качестве смысловой интерпретации воспринимаемого объекта равным образом отсутствует в обоих случаях. Как же тогда возникает определенная смысловая интерпретация? Она возни кает из фона, окружения, из определенных, но, в конечном счете, произвольны х правил приписывания интенциональных содержаний тем или иным состоян иям. Если окружающие меня люди соглашаются признать в созерцаемых живот ных смошадей, то эти животные становятся смошадьми. Окружающие начинают и моему восприятию приписывать определенное интенциональное содержан ие и говорят: «Сейчас он видит смошадь». В конце концов, я совершаю самый и зощренный психический пируэт. Я сам на свое полое переживание налагаю пр оизводное интенциональное содержание, принятое мной из сообщества, и уб еждаю себя в том, что в самом деле, с очевидностью, вижу смошадь. Нет сомнения, что сколь бы фантастическим ни выглядел пример Деннета, он, в качестве универсального эпистемологического аргумента, вполне может быть распространен на любое проявление познавательной активности суб ъекта, на все сферы опыта вообще. Чтобы увидеть здесь проблему, не нужно от правляться в далекое космическое путешествие – разве на Земле нет смош адей? Мы уверены в этом? Если появление любого интенционального содержан ия в сознании человека зависит от согласованных правил операций с объек тами (более строго – с символами объектов, хотя Деннет не заостряет вним ание на лингвистической стороне вопроса), то AI думает и понимает ничуть не меньше человека, точнее, человек понимает ничуть не больше, чем AI . Система программ возможного AI может охватить собой весь мир так, что при взаимной согласованности правил обхождения с объектами своей деятельности кажд ый элемент AI будет демонстрировать понимание (в прямом и единственном см ысле этого слова) происходящего, этот мир будет также полон смысла, как и ч еловеческий мир. П онятно, что такой взгляд на природу сознания будет противоречить резуль татам феноменологических исследований, как отрицающий «внутреннюю» оч евидность ментальных феноменов. В такой ситуации логично предположить максимальную интригу и полемичность диалога деннетовской позиции и не мецкой феноменологии. Вместе с тем, именно эта полемичность, как предста вляется, может создать предпосылки для предельного прояснения единой д ля обеих философских направлений темы – интенциональности, ибо в ней до лжны быть учтены все наиболее каверзные аргументы противоположных сто рон. Перспективу диалога с феноменологией м ожно обнаружить также и в тех исследованиях аналитической традиции, кот орые касаются темы интенциональности со стороны разработки формально- логического аппарата для описания контекстов веры и мнения. Здесь имеют ся в виду работы в области модальной и интенсиональной логики. Семантика возможных миров С. Крипке является тому хорошим примером. И, наконец, феноменология, что является уже не прогнозом, а констатацией с уществующего положения дел, все больше и больше обращает на себя внимани е со стороны когнитивной науки. Пожалуй, самая знаменитая проблема позит ивно-научных исследований сознания – это проблема « mind - body » (сознание-тело ). Материалистические теории сознания, которые составляют основную масс у исследований в области когнитивной науки, прилагают усилия к тому, что бы исключить субъективность сознания из общенаучной картины мира. Для э того нужно постулировать сведение ментальных переживаний к их нейрофи зиологической основе и заявить о возможности объективного исследовани я этих структур. Однако данная проблема оказывается более сложной, чем м огли предполагать убежденные материалисты. И в последнее время некотор ые представители когнитивной науки открыто начали заявлять приоритет first - person position (позиция первого лица) в изучении ментальных явлений в противовес third - person position (позиция третьего лица) – ортодоксальной точки зрения когнитивн ых исследований. Именно поэтому здесь возник устойчивый интерес к метод ам феноменологии, которая оказалась самым мощным исследовательским пр оектом изучения сознания со стороны first - person position в ХХ веке.[55] [1] Рорти Р. Американская философия сегодня // Аналитическая философия (ант ология). М .: ДИК , 1998. с . 433 — 453. [2] См . об этом : Tugendhat E. Description as the Method of Philosophy // Linguistic Analysis and Phenomenology. London and Basingstoke. The Macmillian press ltd, 1972. pp. 256 — 266. [3] См .: Hems J. M. Husserl and/or Wittgenstein // Analytic Philosophy and Phenomenology. The Hague, 1976. pp. 56 — 84. [4] См . об этом : Follesdal D. Introduction to Phenomenology for Analytic Philosophers // Contemporary Philosophy in Scandinavia. Baltimor and London: The Johns Hopkins press, 1972. pp. 417 — 429. [5] См . об этом : Husserl E. Logische Untersuchungen. Max Niemeyer Verlag T u bingen, Bd. 2, Teil. 1, 1980. и Frege G. U ber Sinn und Bedeutung // Zeitschrift fur Philosophie und philosophische Kritik 100, 1892. S . 25 – 50. [6] С м . об этом : Frege G. Review of Dr. E. Husserl’ s “Philosophy of Arithmetic” // Mind, vol. LXXXI, № 323, 1972. pp. 321 – 337. [7] Husserl E. Logische Untersuchungen. Max Niemeyer Verlag T u bingen, Bd. 2, Teil. 1, 1980. S . 161 . [8] Фреге Г. Смысл и значение // Фреге Г. Избранные работы. М .: ДИК , 1997. с . 28. [9] Dummett M. Frege. Philosophy of Language. Harper & Row Publishers. New York; Evanston, San Francisco, London, 1973. p. 179. [10] Solomon R. Sense and Essence: Frege and Husserl // Analytic Philosophy and Phenomenology. The Hague, 1976. p. 47. [11] Tragesser R. S. Husserl and realism in Logic and Mathematics. Cambridge University press, 1984. p. 12. [12] Dummett M. Frege. Philosophy of Language. Harper & Row Publishers. New York ; Evanston , San Francisco , London , 1973. p . 683. [13] Кюнг Г. Мир как ноэма и как референт // Ана литическая философия (антология). М .: ДИК , 1998. c . 302. [14] Dummett M. Frege. Philosophy of Language. Harper & Row Publishers. New York; Evanston, San Francisco, London, 1973. p. 153. [15] Гуссерль Э . Картезиански е ра змышления . СПб .: Наука , Ювента , 1998. с . 84. [16] Ricoeur P. Husserl and Wittgenstein on Language // Analytic Philosophy and Phenomenology. The Hague , 1976. p . 89. [17] См .: Витгенштейн Л . Логико - философски й тр актат // Витгенштейн Л . Философские работы . М.: Гнозис, 1994. Ч 1. с. 6 – 12. [18] См. по этому поводу: Суровцев В. Автономия логики: Источники, генезис и си стема раннего Витгенштейна. Томск , 2001. [19] Ricoeur P. Husserl and Wittgenstein on Language // Analytic Philosophy and Phenomenology. The Hague, 1976. p. 90. [20] Dummett M. The Logical Basis of Metaphisics. Cambridge, Massachusetts; Harvard University Press, 1991. p. 1. [21] См . по этому поводу : Church A. Introduction to Mathematical Logic, vol. 1, Princeton, 1956. [22] Кюнг Г. Мир как ноэма и как референт // Ана литическая философия (антология). М .: ДИК , 1998. с . 307. [23] Solomon R. Sense and Essence: Frege and Husserl // Analytic Philosophy and Phenomenology. The Hague, 1976. p. 50. [24] См .: Apel K.-O. Linguistic Meaning and Intentionality: The Relationship of the a priori of Language and the a priori of Consciousness in Light of a Transcendental Semiotic or Linguistic Pragmatic // Phenomenology and beyond: The Self and its Language. Dordrecht, Boston, London; Kluwer aca demic publichers, 1989. pp. 102 – 118; Указать русский перевод . Апе ль К.-О. Развитие «аналитической философии языка» и проблема «наук о духе » // Апель К.-О. Трансформация философии. М ., 2001. с . 103 – 170. [25] См .: Ihde D. Some Paralleles between Analysis and Phenomenology // Analytic Philosophy and Phenomenology. The Hague, 1976. pp. 56 — 84. [26] См .: Pettit P. On Phenomenology as a Methodology of Philosophy // Linguistic Analysis and Phenomenology. London and Basingstoke. The Mcmillian press ltd, 1972. pp. 241 — 255. [27] Haaparanta L. Analysis as the method of Logical Discovery: Some Remarks on Frege and Husserl // Synthese by Kluwer Academic Publishes 77 (1988). pp. 73 — 97. [28] Wittgenstein L. The Blue and Brown Books. Oxford, 1958. p. 18. [29] Tugendhat E. Description as the Method of Philosophy // Linguistic Analysis and Phenomenology. London and Basingstoke. The Macmillian press ltd, 1972. p. 262. [30] Ibid ., p . 284. [31] Husserl E. Logische Untersuchungen. Max Niemeyer Verlag T u bingen, Bd. 2, Teil 2, 1980. S . 36-37. [32] Wittgenstein L. Vermischte Bemerkungen. Frankfurt a. M.: Suhrhamp, 1977. S. 27. [33] Husserl E. Logische Untersuchungen. Max Niemeyer Verlag T u bingen, Bd. 2, Teil 2, 1980. S . 465. [34] Ibid., S . 580. [35] Фреге Г. Логические исследования. Томск: Водолей, 1997. c . 28. [36] Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философи и. М.: ДИК, 1999. c . 111. [37] Гуссерль Э. Картезианские размышления. СПб.: Наука, Ювента, 1998. c . 346. [38] Фреге Г. Логические исследования. Томск: Водолей, 1997. с. 28. [39] Там же, с. 28. [40] См. по этому поводу: Ладов В. А. Язык феноменологии // Актуальные проблемы с оциальных и гуманитарных наук. Томск : Изд - во Том . ун - та , 2002. с . 40 — 47. [41] Mohanty J. N. Husserl, Frege and the Overcoming of Psychologism // Philosophy and Science in Phenomenological Perspective. Dordrecht, 1984. p. 148. [42] Husserl E. Logische Untersuchungen. Max Niemeyer Verlag T u bingen, Bd. 2, Teil. 1, 1980. S . 40. [43] См .: Grice P. Studies in the Ways of World. Cambridge, Mass., Harvard University Press, 1989. [44] См .: Searle, J. R. Speech Acts. An Essay in the Philosophy of Language. Cambridge, 1969; Searle, J. R. Intentionality. An Essay in the Philosophy of Mind. Cambridge , 1982; и др. работы. Указать работу «Что такое интенц иональное состояние ?» на русском, а также работу «Открывая сознание зан ово». [45] См.: Райл Г. Понятие сознания. М ., 1999. [46] См .: Bergmann G. Intentionality // Intentionality, Mind and Language. Ed.: A. Marras. Urbana; University of Illionis press, 1972. pp. 287 – 320. [47] См .: Chisholm R. M. Sentences about Believing // Intentionality, Mind and Language. Ed.: A. Marras. Urbana; University of Illionis press, 1972. pp. 31 – 51. [48] См .: Sellars W. Notes on Intentionality // Intentionality, Mind and Language. Ed.: A. Marras. Urbana; University of Illinois press, 1972. pp. 321 — 334. [49] См .: Остин Д . Избранное . М .: ДИК , 1999. [50] См ., например : Smith B. Towards a History of Speech Act Theory // Speech Acts, Meanings and Intentions. Critical Approaches to the Philosophy of John R. Searle, Berlin/New York: de Gruyter (1990), 29-61; Thompson D. Intentionality and Causality in John Searle // Cana dian Journal of Philosophy, 16 (1986). p. 83-97. [51] См : David L. Thompson. On Naturalizing Intentionality // http :// ucs . mun . ca /~ davidt / index . html . (Текст доклад а, прочитанного Д. Томпсоном на ежегодном заседании Канадской философск ой ассоциации в 1986). [52] См .: Smith B. Logic and Formal Ontology // Husserl’ s Phenomenology: A Textbook. Lanham: University Press of America, 1989. p. 29. [53] Husserl E. Logical Investigations , 2 vols. New York: Humanities Press, 1970. pp. 571-572. [54] D. Dennet (with J. Haugeland) Intentionality // The Oxford Companion to the Mind, in R. L. Gregory, ed., Oxford University Press 1987. [55] См ., например : Gallagher S. Mutual Enlightment: Resent Phenomenology in Cognitive Science // Journal of Consciousness Studies 4, № 3, 1997. p. 195 — 214. [56] Frege, G. Selected Writings. Trans. by M.Black and P.Geach. Ox., 1952. Список литературы Д ля подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.i-u.ru/
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
По именам овец в стаде у пастуха можно узнать, какие девушки ему изменяли.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии "Аналитическая философия и феноменология", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru