Реферат: "Усовершенствованный реализм" А. Айера - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

"Усовершенствованный реализм" А. Айера

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 28 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

"Усовершенст вованный реализм" А.Айера Блинов А.К. Оскфордский философ Альфред Джулс Айер (1910 — 1989) после окончания Крайст-Че рч-колледжа в 1932 отправился в Вену, чтобы познакомиться с идеями Венского кружка. Его первая книга «Язык, истина и логика» (1936) получила широкое призн ание и оказала значительное влияние на англоязычную философию. Это одно из наиболее ясно сформулированных изложений как логического позитивиз ма вообще, так и феноменалистического крыла этого течения в частности. П оэтому, в частности, эта книга отражает трудности, уже выявившиеся в ходе попыток дать точную формулировку принципа верификации — или верифици руемости ( verifiability ), как называет его Айер. Этот принцип трудно задать «так, что бы избежать крайностей чрезмерно строгого требования », отвергающего к ак бессмысленные даже суждения обыденного опыта, и «чрезмерно снисходи тельного лицензирования тарабарщины », куда попадают и метафизические высказывания. Айер проводит различие между «строгим» вариантом принци па верифицируемости, согласно которому всякое неаналитическое высказы вание лишено смысла, если опыт не позволяет окончательно установить его истинность, и «слабым» вариантом, согласно которому предложение осмысл енно, только если оно либо является аналитическим (т.е. его смысла достато чно для установления его истинности или ложности — таковы утверждения математики и логики), либо некоторый мыслимый опыт «может иметь отношени е к определению его истинности или ложности» (т.е. предложение является э мпирической гипотезой — таковы утверждения естественных наук и повсе дневного опыта). Айер принимает принцип верифицируемости только в его слабом варианте, о правдывая свой выбор нежеланием отбрасывать как бессмысленные универс альные законы и утверждения о прошлом на том лишь основании, что ни те, ни другие нельзя свести к имеющемуся сейчас опыту. Он согласен с Карнапом в том, что этой формулировки принципа верифицируемости достаточно, чтобы устранить метафизические высказывания; никакое наблюдение не может им еть отношение к такому метафизическому утверждению, как «мир чувственн ого опыта реально не существует» в силу самой его природы; никакое наблю дение не может помочь нам установить, является ли мир единой «первичной субстанцией» или множеством таких субстанций. Задачей философии, утверждает Айер, не является конкуренция с естествен ными науками, так как философ не располагает и не может располагать спек улятивными истинами, которые могли бы конкурировать с гипотезами науки . Достижение сверхчувственной истины исключено не в силу ограниченност и человеческого разума, как считал Кант, а из-за буквальной бессмысленно сти любой подобной истины. Следовательно, единственное разумное заняти е для философа — это выяснение значений. Задачей философии признается л огическое прояснение основных научных понятий, а не попытка заключать о том, чем вещи являются в действительности. Так как все высказывания фило софии, соответственно сказанному, аналитичны, то нет никаких реальных пр ичин для споров между различными философскими течениями и для существо вания различных философских направлений . Большинство проблем значени я, связанных с обычным рассуждением, были (с определенной точки зрения) в т о или иное время решены, так что задача философии в основном теперь заклю чается в четком анализе основных понятий науки людьми, компетентными ка к в философии, так и в науке . Та отрасль философии, которая стремится раск рыть природу и обоснованность знания, так называемая эпистемология, в бо льшей своей части является псевдонаукой. В действительности философ мо жет показать, может ли опыт обосновать чьи-либо мнения, но сама философия не обосновывает никаких мнений. Научные мнения могут стоять на своей соб ственной основе, так как единственный вид обоснования, который необходи м и возможен для непротиворечивых эмпирических высказываний — это, с та кой точки зрения, эмпирическая проверка . По мнению Айера, как только мы отвергнем претензию философии поставлять нам метафизические истины, сразу станет понятно, что ее настоящее назнач ение состоит в анализе, — именно в этом видели ее главную задачу Локк, Бер кли, Юм и Рассел. Однако отсюда вовсе не следует, что философия занимается «разбиением» объектов на атомарные сущности; воззрение, согласно котор ому Вселенная в действительности состоит из элементарных сущностей, — метафизическая псевдопроблема. Для Айера философский анализ имеет лин гвистический характер; он позволяет определять некоторый символ посре дством перевода предложений, в которые он входит, в предложения, не содер жащие ни этого символа, ни его синонимов. Примерами такого анализа служа т теория описаний Рассела и феноменалистский перевод предложений о мат ериальных объектах в предложения о чувственных данных. Более того, утверждает Айер, нет такой области опыта, которую в принципе н ельзя было бы подчинить какому-то научному закону . Поэтому первая задач а философии по отношению к познанию — не обосновать познание, а провест и анализ как эпистемологических терминов, так и тех высказываний, цель к оторых — формулировать знание. Этот анализ — не просто эмпирическое из учение чьих-либо языковых обычаев . Это скорее более фундаментальная лог ическая дедукция отношений эквивалентности из правил следования, соде ржащихся в рассматриваемом языке. Его метод заключается в основном не в установлении явных определений типа «окулист — это глазной врач», а ско рее в построении контекстуальных определений, в которых всему предложе нию придается такая форма, что ни определяемый термин, ни какой-либо из ег о синонимов не входит в перефразированный вариант. Так, например, соглас но Расселу, предложение «круглых квадратов не существует» переводится как «ни один предмет не может быть круглым и квадратным одновременно», а пред ложение «автором "Веверлея" был Вальтер Скотт» как «одно и только од но лицо написало "Веверлея"». Соединив таким образом логический позитивизм с британским философским анализом, Айер указал на реально существующую историческую связь; в то ж е время он многих убедил в том, что «анализ» и «логический позитивизм» в д ействительности тождественны. Однако логические позитивисты лишь пост епенно стали интересоваться эпистемологическими проблемами (и роль Ай ера здесь трудно переоценить), на решении которых сконцентрированы усил ия британских аналитиков; со своей стороны, аналитики мало внимания удел яли изучению структуры научных и математических теорий. Но и британские аналитики, и континентальные позитивисты отвергали метафизику и обнар уживали склонность к эмпиризму, хотя в вопросе о позитивной роли философ ии они придерживались противопожных позиций. Для Айера философия, по выражению Дж. Пассмора, представляет собой брита нский эмпиризм, переформулированный в лингвистических терминах, о чем с о всей очевидностью говорит его работа «Основания эмпирического знани я» (1940), сочетающая классический британский подход к эпистемологии как к « нашему познанию внешнего мира» (Рассел) с чертами континентального пози тивизма. Ее объемлющий тезис состоит в том, что никакие наблюдения не мог ут разрешить спор между реалистами и сторонниками теории чувственных д анных. Последние указывают на невозможность согласовать изменения в на ших восприятиях объектов и расхождения в восприятиях различными наблю дателями одного и того же с той идеей, что мы непосредственно воспринима ем материальные объекты. Реалисты же, как считает Айер, всегда могут в отв ет возразить, что теоретик чувственных данных слишком узко понимает «ма териальные объекты». Поэтому вопрос лишь в том, что нам более удобно — вм есте с реалистами утверждать, что материальные объекты могут одновреме нно обладать разными цветами, или вместе с теоретиками чувственных данн ых отрицать это; данный вопрос не имеет никакого отношения к наблюдению. Поскольку, с точки зрения Айера, мы можем здраво и непротиворечиво рассу ждать о мире и в терминах чувственных данных, и в теминах материальных об ъектов, нам нужно лишь понять, какой язык более релевантен в том или ином д анном контексте. Сам Айер отдает предпочтение «языку чувственных данных»: книга «Основа ния эмпирического знания» была многими воспринята как защита феномена лизма. Британские эмпиристы, считает Айер, зашли в тупик, решив, что выраже ния «чувственное данное», «идея» и им подобные представляют собой имена объектов, чьи свойства можно рассматривать как свойства любых других об ъектов, и поэтому для них оказался вполне осмысленным вопрос — обладают ли чувственные данные свойствами, которые мы не воспринимаем. Рассуждат ь таким образом, считает Айер, значит терять все преимущества, предостав ляемые языком чувственных данных, поскольку в этом случае и в отношении чувственных данных незамедлительно встают классические проблемы, связ анные с иллюзиями. Если нас, к примеру, спрашивают, сколько звезд видит чел овек, когда он видит звезды, то мы должны отказаться отвечать на этот вопр ос, ибо он бессмыслен. Однако на том основании, что человек, видящий звезды , не может сказать, сколько звезд он видит, нельзя сделать вывода, что его « чувственные данные» обладают не замеченными им свойствами; этот факт оз начает лишь, что «чувственно данные звезды», в отличие от реальных звезд, нельзя сосчитать. С точки зрения Айера, наилучшей формулиро вкой феноменализма будет следующая: повседневные предложения о матери альных объектах можно перевести в предложения, отсылающие исключитель но к чувственным данным, в число последних входят и гипотетические предл ожения вида "Если бы я сделал то-то и то-то, я бы имел такие-то чувственные да нные". Согласно известному возражению против этой точки зрения, никакая совокупностъ утверждений о чувственных данных не эквивалентна утвержд ению о материальном объекте; об этом свидетельствует тот факт, что утвер ждения о материальных объектах всегда могут быть изменены на основе пос ледующего опыта и отброшены как ложные, в то время как утверждения о чувс твенных данных по определению не подлежат пересмотру. Айер признает, что здесь нет эквивалентности, но отсюда не следует,по его мнению, что предло жения о материальных объектах говорят не о чувственных данных, а о чем-то ином. Так, предложение «кто-то стоит у двери» неэквивалентно множеству п редложений о конкретных людях: «или х , или y , или z стоит у двери». Но «кто-то» не является и именем какого-то еще существа, помимо конкретных людей. Мы в праве лишь утверждать, заключает Айер, что утверждения о чувственных дан ных никогда не могут «точно определить» материальный объект; в результа те мы не можем разложить, скажем, предложение о материальном объекте на м ножество предложений о чувственных данных. Но мы можем, подобно Юму, указ ать те отношения между чувственными данными, которые наводят нас на пост роение утверждений о материальных объектах на основе нашего опыта. Итак, если задачей философского исследов ания является анализ, проясняющий значение фактических высказываний и исключающий метафизику, то каков критерий осмысленности высказываний, используемый в этом анализе? Если оставить на время в стороне высказыван ия логики и математики и другие априорные высказывания, единственным пр иемлемым критерием осмысленности фактических высказываний является к ритерий проверяемости. Он не требует, чтобы каждое осмысленное высказыв ание было действительно проверено, или даже чтобы высказывание было «ст рого» проверяемым, то есть «установленным с уверенностью». На самом деле многие осмысленные высказывания не настолько важны, чтобы кто-нибудь по заботился об их действительной проверке, и ни для какого фактического вы сказывания нельзя полностью проверить, истинно оно или ложно. Однако есл и высказывание считается фактически осмысленным, то оно должно быть про веряемым хотя бы в том слабом смысле, что некоторые наблюдения могли бы и грать роль в определении его истинности или ложности. Более точно, факти ческое высказывание осмысленно, если и только если некоторые высказыва ния об опыте могут быть выведены из него в сочетании с некоторыми другим и посылками, но не выводимы из одних только этих посылок . Таким образом, о бъяснить значение какого-либо эмпирического высказывания — значит пе рефразировать его с помощью подходящего контекстуального определения таким образом, чтобы обнаружилась возможность его проверки в терминах ч увственного опыта. Если этого сделать нельзя, высказывание в буквальном смысле слова бессмысленно. Требуемое перефразирование не должно раскр ывать значения входящих в высказывания терминов в интенсиональном или коннотативном смысле, а только в том смысле, который важен для научного и ли повседневного знания, а именно в денотативном или экстенсиональном. В действительности интенсиональный смысл значения представляет собой в основном психологическую ссылку на мышление говорящего, а не логическу ю ссылку на следствия из его высказывания. Поэтому он не имеет серьезной познавательной ценности. Может показаться, что высказыв ания априори, или такие необходимые истины, как истины логики или матема тики, составляют исключение из основного правила, согласно которому ник акое фактическое высказывание не является осмысленным, если оно не пров еряемо в терминах чувственного опыта. Эти трудности можно попытаться ус транить, считая, что такие высказывания не являются необходимо априорны ми, а подлежат такой же проверке, как и все чисто эмпирические высказыван ия. Такой вариант применил Дж.С. Милль, который попытался показать, что выс казывания логики и математики всего лишь более надежные фактические вы сказывания, подлежащие обычной эмпирической проверке. Однако усилия Ми лля потерпели неудачу, ибо на самом деле, независимо от того, какие эмпири ческие данные представлены, нам всегда удается спасти истинность логик и и математики. Так, например, если в каком-либо случае оказалось, что пять пар объектов не равны десяти объектам, то, скорее всего, мы усомнились бы н е в том, что 2 * 5 = 10, а в том, что в процессе счета мы начали с пяти пар или в том, чт о в нем участвовали действительно все исходные объекты и не больше . Это стремление сохранить логику и математику любой ценой дает нам ключ к правильному решению проблемы истин, необходимых априори. Такие истины в действительности не являются фактическими вообще, а представляют собо й решения пользоваться языком определенным образом. Иначе говоря, необх одимая истина аналитична в смысле Канта, т.е. в том смысле, что ее предикат уже содержится в ее субъекте. Еще лучше это можно выразить, сказав о любом необходимом высказывании, что «его достоверность зависит только от опр еделения входящих в него символов». Необходимое высказывание раскрыва ет значения, но ничего не говорит о мире. В этом смысле оно чисто тавтологи чно, хотя вследствие медлительности человеческого ума оно может оказат ься связанным с другими тавтологиями довольно неожиданяым образом. Так ой словесный и тавтологический характер имеют не только высказывания д едуктивной логики и арифметики, но и высказывания геометрии, математиче ской индукции и те высказывания, в терминах которых проводится философс кий анализ. Таким образом, все осмысленные суждения относятся либо к кла ссу суждений, в принципе допускающих эмпирическую проверку, либо к класс у аналитических и тавтологических суждений. Метафизическое предложени е в буквальном смысле слова бессмысленно; его можно определить как «пред ложение, которое стремится выразить подлинное суждение, но в действител ьности не выражает ни тавтологию, ни эмпирическую гипотезу» . Спрашивает ся, почему же при наличии такого простого и очевидного критерия значимос ти люди упорно ставят и пытаются решить бессмысленные метафизические и этические проблемы? Это объясняется тем, что их вводят в заблуждение фор мы языка и предрассудок, будто каждому слову должно соответствовать неч то реально существующее. Так, например, проблема субстанции возникает по тому, что «мы не можем в нашем языке, говоря об ощущаемых свойствах предме та, не ввести слово или фразу, которая кажется относящейся к самому предм ету»; проблема бытия возникает потому, что термин «существование» прини мается за атрибут . Аналогичным образом проблемы нормативной этики коре нятся в том факте, что сугубо эмоциональные понятия «хороший», «правильн ый» и «должен» ошибочно считаются представляющими дескриптивные свойс тва. Какова же тогда, по Айеру, природа объектов познания? Вообще говоря, такие объекты нужно рассматривать как конструкции чувственного опыта. Все он и «определимы» в терминах «ощущаемых проявлений». Отсюда не следует, что материальный объект в буквальном смысле слова есть «совокупность или с истема содержаний ощущения» или что осмысленное предложение о материа льном объекте не может содержать ссылок на что-либо, не входящее в чувств енный опыт. Первая интерпретация сама была бы метафизической, а вторая н езаконно исключала бы все ссылки на атомы, электроны и другие полезные к онструкции, а также на стулья, столы и другие привычные объекты. Эта теори я конструкций не означает также что материальные объекты научных понят ий фикции, так как столь и атомы, конечно, не являются фикциями в том смысл е, в каком ими являются Гамлет или мираж . Теория конструкций в логическом позитивизме указывает лишь, что каждое предложение об объекте можно пер евести в предложение, говорящее только об ощущениях и отношениях между н ими. Ощущения, связанные друг с другом с помощью некоторых вполне опреде ленных форм сходства и непрерывности, приводят к конструкциям, восприни маемым как материальные объекты, а такие же ощущения, связанные различны ми другими способами, приводят к конструкциям, воспринимаемым, соответс твенно, как мы сами, чужие сознания, прошлые события, будущие события и зак оны природы. Однако все высказывания, содержащие конструкции, имеют то с ходство, что все они либо эмпирические гипотезы, подлежащие проверке пос ледующим чувственным опытом, либо правила предсказания будущего опыта. Но тогда зависят ли объекты познания от познающего мышления или нет? Есл и дело сводится к вопросу, является ли чувственный опыт независимым от п роцесса ощущения, то ответ будет утвердительным, так как содержание ощущ ения есть скорее часть, а не объект чувственного опыта. Однако, если спраш ивается, являются ли конструкции, воспринимаемые как материальные объе кты — мы сами, законы природы и прошлые события — независимыми от позна ющего разума, ответ будет отрицательным, так как все такие конструкции п редставляют собой не просто ощущения, а относительно постоянные возмож ности ощущений, и предложения о них должны анализироваться в терминах не только действительно происходящих ощущений, но и в терминах ощущений, к оторые имели бы место при определенных обстоятельствах . Проблема природы истины на самом деле явл яется псевдопроблемой, так как сказать, что суждение истинно, значит про сто утверждать это суждение, и никакой эмпирической проверки для теории истины изобрести нельзя. Критерием истинности суждения является прост о фактическое осуществление тех явлений опыта, которые были предсказан ы этим суждением. В действительности, однако, мы никогда не достигаем пол ной истины, поскольку каждое эмпирическое высказывание, будь то высказы вание о материальном предмете, о законе природы, о чьемлибо сознании или даже о прошлом событии, влечет за собой бесконечную цепь явлений опыта, т ак что требования к его истинности полностью никогда выполнены не будут . Так называемые наглядные суждения, прямо описывающие непосредственны й опыт, могли бы содержать свою собственную полную верификацию, но факти чески таких суждений не существует. В то время как сам чувственный опыт н епосредственно дан и безошибочен, любая попытка выразить этот опыт в сло вах уже содержит дескриптивные элементы наряду с демонстративными; сле довательно, она может подлежать исправлению и никогда полностью не пров еряема. Так как мы никогда не можем быть уверены в истинности эмпирическ ого суждения, практически важные вопросы в области познания связаны с ве роятностями будущих явлений опыта. Вероятность гипотезы измеряет «сте пень доверия, с которой разумно относиться к этой гипотезе». Степень раз умности мнения зависит от того, в какой мере оно «достигается методами, к оторые мы считаем надежными». Такие методы в настоящее время включают вс е, что мы подразумеваем под научным методом. Они содержат не только спосо бы проверки отдельных гипотез, но и способы проверки целых систем гипоте з, в которой подтверждение какой-либо части способствует подтверждению целого. Однако никакое множество процедур или гипотез не является оконч ательным, и с точки зрения логики можно спасти любую гипотезу, если мы зах отим пожертвовать достаточным количеством других. В ответ на вопрос, поч ему наши поиски знания должны происходить так, как они происходят, некот орые философы утверждали, что такая процедура требуется в интересах эко номии. Но экономии можно было бы достигнуть просто игнорированием нежел ательных наблюдений. В действительности конечной основой нашей процед уры является практическая потребность в успешности предсказаний об оп ыте, и именно степень успеха в конечном счете является проверкой того эм пирического знания, которое мы приобретаем, будь то знание о предметах, н ас самих, прошлом или будущем. В то время как в «Языке, истине и логике» Ай ер был склонен согласиться с теми, кто утверждал, что философских сужден ий не существует и что философия должна заниматься тем, чтобы делать ясн ыми другие суждения, позже он считает, что неверно говорить, будто филосо фские суждения — это суждения об употреблении слов. На самом деле филос офские суждения, если уж в них говорится об употреблении, то говорится об употреблении не слов, а классов слов: философские суждения, если они исти нны, не эмпирические, подобно суждениям лексикографа, а аналитические, п одобно суждениям логика. Философский анализ не заключается прежде всег о в «контекстуальных определениях» и вообще не обязательно сводится к о пределениям. Например, философские высказывания, интерпретирующие мат ериальные объекты в терминах чувственных данных, не сводятся к определе нию или переводу высказываний о физических объектах в терминах чувстве нных данных, «так как никакое конечное множество высказываний о наблюде ниях не эквивалентно высказыванию о материальном предмете ». Более того , некоторые примеры подлинно философского анализа имеют форму, далекую о т формы определения. Например, вообще не похоже на определение рассужден ие Мура о том, что высказывание «все ручные тигры рычат» имеет смысл, тогд а как «все ручные тигры существуют» не имеет смысла. Хотя более зрелые работы Айера никоим образом не отвергают верификационный критерий значимости, этот принцип рассматривается в них в контексте, несколько отличном от предла гавшегося в «Языке, истине и логике», и содержат некоторые важные ограни чения. Теперь Айер открыто говорит, что принцип проверяемости сам по себ е есть не проверяемый факт или «эмпирическая гипотеза», а «определение» , указывающее область «осмысленности», в которой применимы понятия «ист инности» и «ложности» и осуществимо понимание на уровне здравого смысл а или науки. Более того, теперь он с готовностью признает возможность дру гих определений значения в некотором ином смысле, и от сторонников таких определений требуется лишь указание точных критериев. Даже для осмысле нных высказываний не все доказательства их истинности содержатся в их з начении. Кроме того, критерий осмысленности, который требует, чтобы из ос мысленного высказывания вместе с другими посылками следовали высказыв ания о наблюдении, теперь признается в некотором отношении слишком широ ким. На основании этого критерия высказывание «абсолют ленив» было бы ос мысленным. Чтобы исключить такие высказывания, которые, конечно, нежелат ельно считать осмысленными, Айер теперь настаивает на том, чтобы упомяну тые «другие» посылки либо были аналитическими, либо эмпирически провер яемыми. Таким образом, критерий проверяемости, а следовательно, также и о смысленности, выглядит теперь следующим образом. Высказывание непосредственно проверяемо, если оно либо само является в ысказыванием о наблюдении, либо в конъюнкции с одним или несколькими выс казываниями о наблюдении влечет за собой по меньшей мере одно высказыва ние о наблюдении, которое не выводимо из этих других посылок без данного высказывания. Высказывание косвенно проверяемо, если оно удовлетворяе т следующим условиям: во-первых, в конъюнкции с некоторыми другими посылками оно влечет одно и ли несколько непосредственно проверяемых высказываний, которые не выв одимы только из этих других посылок; и, во-вторых, всякое высказывание, входящее в эти другие посылки, либо анали тическое, либо прямо проверяемое, либо таково, что его косвенную проверя емость можно установить самостоятельно. Осмысленное высказывание , не являющееся аналитическим , должно быть неп осредственно либо косвенно проверяемым . Айера особенно беспокоит, что ж е подлежит верификации. Он вводит третьего кандидата на эту роль — «утв ерждение», который должен оспорить эту честь у «предложения» и «высказы вания». Он определяет «предложение» как грамматически значимый набор с лов, «утверждение» — как то, что выражают такие наборы слов, а «высказыва ние» — как подкласс, содержащий только «утверждения», выраженные «стро го осмысленными» предложениями. Поэтому, согласно Айеру, выражение «бес смысленное высказывание» является противоречием в терминах; только пр едложения являются «строго осмысленными» и только утверждения поэтому подлежат верификации. Взгляд Айера на то, что означают различные виды высказываний, изменился несколько более радикально, чем его взгляд на верификационный критерий значимости. Например, раньше он говорил, что высказывания, относящиеся к чувственному опыту, «определяют» или «переводят» высказывания о физич еских объектах, а теперь он заявляет, что таких переводов «не предвидитс я», что есть серьезные основания предполагать, что они невозможны, и что з начение высказываний о физических объектах должно оставаться нескольк о туманным. Хотя каждое высказывание о материальном предмете влечет за с обой то или иное множество высказываний о наличии тех или иных чувственн ых данных, нет такого множества высказываний о наличии конкретных чувст венных данных, о котором можно было бы с уверенностью сказать, что именно оно следует из данного высказывания о материальном предмете. Мы не тольк о можем продолжать проверку высказывания как угодно долго, не будучи в с остоянии достигнуть формального доказательства его истинности; но, кро ме того, для любого способа проверки, который мы фактически осуществляем , всегда имеется бесконечное множество других способов проверки, нескол ько отличных от исходного, которые можно было бы провести с таким же успе хом. Следовательно, каждое значимое высказывание о материальном предме те может быть представлено как влекущее за собой дизъюнкцию высказыван ий о наблюдениях, хотя число членов этой дизъюнкции нельзя перечислить, так как оно бесконечно . Аналогичные рассуждения применимы к высказыван иям о чужих сознаниях и о прошлых событиях; но относительно и тех и других высказываний требуются также и особые ограничения первоначальной докт рины «Языка, истины и логики». Высказывания о прошлом в первом издании «Я зыка, истины и логики» считались переводимыми в суждения о «настоящем ил и будущем опыте». Но в действительности, хотя такие высказывания и прове ряемы в терминах вытекающих из них высказываний о наблюдении, эти высказ ывания о наблюдении могут относиться как к опыту, который был бы возможе н, если бы наблюдение имело место в прошлом, так и к фактическому опыту в н астоящем или в будущем. Невозможность наблюдения прошедшего опыта это п росто случайный факт, а не логическая невозможность, которая исключала б ы осмысленность высказываний о прошлом, которые.уже нельзя проверить. Высказывания об опыте других людей уже нельзя так просто интерпретиров ать в терминах наших наблюдений их поведения, как это Айер считал вначал е. В «Основаниях эмпирического знания» он широко использует тот аргумен т, что, так как наша неспособность непосредственно проникнуть в опыт дру гого есть лишь случайный факт, высказывания о внутреннем опыте других лю дей в принципе проверяемы и подкрепляются заключениями по аналогии. Рас смотрев различные языковые соглашения, которые сделали бы возможным ил и невозможным участие в опыте других, Айер заключает, что, поскольку расс матривается лишь дескриптивное содержание опыта, вопрос о том, чей это о пыт, по существу произволен, так что, например, при установлении корреляц ии свойств не стоит заботиться о том, чтобы границы опыта различных люде й не пересекались. Вывод происходит не от моего опыта как такового к чьем у-либо опыту как таковому, а от установления факта, что некоторые свойств а сопутствуют друг другу в различных контекстах, к заключению, что в посл едующем контексте эта связь также будет иметь место. Это обычный тип инд уктивного вывода. "Итак, — пишет Дж.Пассмор, — в существенных вопросах Айер в 1946 г. все еще ост авался позитивистом лингвистического толка. Но по мере того как логичес кий позитивизм постепенно под влиянием Карнапа трансформировался в фи зикализм, Айер все больше отходил к эпистемологии, которая по своему тип у близка британскому эмпиризму, хотя этот его отход сдерживала критика т аких его современников, как Витгенштейн, Райл и Остин. В работе «Проблема познания» (1956) для него врагом номер один становится уже не метафизика, а ск ептицизм"[9] . Мы знаем, что p, если и только если мы убежден ы в том, что p, имеем основания так считать, и, наконец, если мы правы в этом, т. е. если это действительно так. Скептицизм возникает там, где можно усмотр еть логический зазор между открывающимися нам очевидными свидетельств ами по поводу существования и характера вещей некоторого вида и нашими о бычными требованиями к знанию о них. Например, наш доступ к физическому м иру возможен только через наши собственные чувственные данные, к сознан иям других людей — только через их поведение, а к прошлому — только чере з наши воспоминания. Другая очевидность нам не доступна, а эта может всту пать в противоречние, в частности, с требованием истинности знания. Возм ожны четыре типа решения. С точки зрения наивного реализма, проблем атичные вещи даны нам непосредственно, и мы воспринимаем физические объ екты, сознания других людей или прошлое без посредства каких бы то ни был о чувственных данных, поведения или воспоминаний, которые являются прос то их представлениями. Редукционизм сводит существов ание проблематичных вещей к принятию подходящих образцов среди очевид ных данных — например, чувственных данных, поведения или образов памяти и исторических хроник. Научный подход основан на том, что вывод от очевидности к тому или иному з аключению имеет надежный с научной точки зрения индуктивный характер. Т рудность здесь состоит в том, что не может быть никаких индуктивных осно ваний для перехода от А к В, если у нас никакого возможного доступа к В, кро ме А. Метод дескриптивного анализа, в значительной степени одобренный A йером (хотя несколько измененный позже) просто описывает то, как мы фактически основываем наши убеждения на очевидности, и показывает, что опасения по поводу их недостаточной обоснованности неразумны, поскольку выдвигают невозможные требования. Базовый аргумент против скептицизма состоит в следующем. Существуют вы сказывания такой природы, что для нас логически невозможно ошибиться в и х истинности, поскольку они или являются априорными, или регистрируют не посредственный опыт. Айер согласен с тем, что если высказывание выражает априорную истину, то для него логически невозможно быть ложным. Но отсюд а вовсе не следует, что для нас логически невозможно ошибиться в его апри орности. Поэтому само существование априорных истин еще не гарантирует от ошибок. Как же в таком случае быть с «базисными предложениями» логического пози тивизма, т. е. с такими предложениями, как «это выглядит красным», «у меня б олит голова» и т. д.? Эти предложения подвержены пересмотру; я вполне могу сегодня считать, пусть неправильно, что вчера, произнося фразу «у меня бо лит голова», я ошибался. Однако здесь можно возразить, что я по крайней мер е не ошибался, говоря, что «у меня болит голова», в тот момент, когда я испыт ывал эту головную боль. Утверждение «в настоящий момент я испытываю голо вную боль» не может быть ложным в момент его произнесения. В ответ на это А йер указывает, что если это утверждение означает: «в настоящий момент я и спытываю то, что другие люди называют головной болью», то оно, конечно, мож ет оказаться ложным; возможно, другие люди назвали бы испытываемое мной «тяжелой головой». Даже используя «индивидуальный язык», я мог бы соверш ить аналогичную ошибку: я мог бы ошибочно считать, что «этот вид пережива ния я обычно называю головной болью. Таким образом, Айер вынужден отказаться от точки зрения, которую он разд елял вплоть до второго издания «Языка, истины и логики» (1946) — о том, что сущ ествуют «базисные высказывания», т. е. неподверженные перемотру окончат ельные верификаторы (инфаллибилизм). В итоге он вынужден согласиться со скептиком в том, что всегда присутствует логическая возможность ошибки [10] . Однако в том, что касается скептических аргументов против индукции, по мнению Айера, скептик прав, отрицая возможность формально-дедуктивного оправдания индукции. Но это отрицание означает лишь, что ничего лучше са мой индукции не может быть использовано для ее оправдания. Этот ответ ск ептику особенно важен для Айера. По его мнению, и наше знание о прошлом, и н аше знание о сознании других людей опирается на индуктивные умозаключе ния. Теперь Айер полностью отвергает точку зрения, которой он придержива лся в «Языке, истине и логике» и согласно которой утверждения о сознании других людей «в реальности» представляют собой утверждения об их телах, и тем более он не приемлет физикалистское учение о логической эквивален тности утверждений о нашем собственном сознании утверждениям о наших т елах. Согласно Айеру, наиболее серьезные скептические возражение связаны с н ашим восприятием внешних вещей. В этом вопросе Айер продолжает в целом о тстаивать позицию, сформулированную им в «Основаниях эмпирического зн ания», но уделяет значительно меньше внимания идее «чувственных данных ». Как признает Айер, скептик прав, отрицая, что утверждения о моих чувстве нных данных эквивалентны таким утверждениям, как «книга лежит на столе» , или же служат их логически убедительными доказательством. Однако отсюд а вовсе не следует, что они не обосновывают таких утверждений; на самом де ле только ссылкой на чувственные данные и можно обосновать такие утверж дения. В итоге Айер занимает позицию, которую он называет « усовершенствованны м реализмом», исходя из того, что прояснение понятий, являющеся задачей ф илософии, в конечном итоге сообщает нам нечто о мире, к к-рому применимы эт и понятия. Итак, по (широко разделяемому) мнению Дж.Пассмора, логический позитивизм развивался в двух разных направлениях: под влиянием Карнапа — к реалистическому объяснению восприятия и физи калистской трактовке сознания; под влиянием Айера — обратно к британскому эмпиризму, из которого он ко гда-то вырос. В обоих случаях развитие связано с отказом от концепции эмпирического з нания как абсолютно надежного и неподверженного ошибкам — и, в определе нной форме, с возвратом к поиску абсолютно достоверного базиса науки в д ухе Декарта или Гуссерля. [9] Пассмор Дж. Сто лет философии. М ., « Прогресс - Традиция », 1999. С .302. [10] Ayer A.J. Basis Propositions — Philosophical Analysis, 1950, ed. M . Black .
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Если вы не хотите делить своего мужа — не пилите его.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии ""Усовершенствованный реализм" А. Айера", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru