Реферат: Смысл Петровских реформ в эпоху просвещения - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Смысл Петровских реформ в эпоху просвещения

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 63 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

24 Введение В Петровск их реформах , осмысляемых с большой историческ ой дистанции , одновременно угадываются и либеральные начинания Екатерины II и Александра I, и республиканские проекты декабристов , и административная перестройка Николая I, и Велика я крестьянская реформа 1861 г ., и столыпинская реформа , и все фазы русской р е волюции (не случайно многие мыслители Серебряного века , в том числе так называем ые “веховцы” , авторы знаменитого сборника ста тей “Вехи” 1909 г ., и особенно Н . Бердяев у сматривали в петровских преобразованиях зародыш будущего большевизма ). А . Толстой в сво е м романе “Петр I” также разви вал подобную идею , вызывая у своих читател ей прозрачные ассоциации социалистического строи тельства в годы первых пятилеток с титани ческими усилиями Петра по преодолению вековог о варварства . Можно сказать , что Петровские реформ ы представляют собой тот уз ел трудноразрешимых национальных проблем , который России предстоит в дальнейшем развязывать на протяжении нескольких столетий , в том числе и за пределами XX в . Поэтому понима ние смысла и цели , характера и результатов Петровских р е форм чрезвычайно ва жно для интерпретации и оценки всей истор ии русской культуры Нового и Новейшего вр емени вплоть до конца XX в. Смысл и цель Петровских рефо рм Петровские реформы открывают с обой эпоху Нового времени в русской истор ии и прежде всего – эру р усского Просвещения , которой задают тон и идейную направленность . Заметим попутно , что термин “Петровские реформы” (с прописной буквы ) пон имается нами не буквально как реформы , про водившиеся Петром I (тем более , что акции и кампании петровского времени оч е нь трудно квалифицировать как реформистскую д еятельность в традиционном ее понимании , – эт о скорее , как считает большинство исследовате лей , “культурный переворот” , качественный историче ский “скачок” , насильственный “перелом” ), но ка к условное , устоявшееся в науке на именование социокультурно-го “первотолчка” модернизац ионных процессов в России , которые вывели страну и русскую культуру из эпохи Древно сти и Средневековья (до конца не отделившихся друг от друга и сосуществовавших в качест ве синкретического единс тва более семи столетий – с конца Х до конца XVII в .) в нововременную парадигму. Век русског о Просвещения (XVIII в . в России ) – важный период в развитии русской культуры , означавши й постепенный переход от традиционной древнер усской культуры , сочетавшей в с ебе чер ты Средневековья со слабо развитыми феодальны ми отношениями и родового , общинного уклада , к культуре Нового времени (русской классиче ской культуре XIX в .), начало которому положили Петровские реформы (первая последовательная поп ытка модернизации Ро с сии “сверху” ). Как это показал в цикле своих исследов аний , посвященных этой эпохе , академик А . П анченко , в том числе в книге “Русская культура в канун Петровских реформ” главное содержание петровской модернизации составила секуляризация культуры (т . е . ее “обмирщение” ), разрушившая специфическую смысловую целостность древнерусской культуры , которая , не смотря на многие ее внутренние противоречия , была сплошь религиозной и застывшей как система готовых эталонов , клише , форм эти кета. Ярко выраженное двоеверие Древней Р уси было вполне органичным , ибо существовало на фоне межконфессиональной борьбы язычества и христианства , а древнерусская культура была религиозно-цельной и семантически единой , поскольку синтетическое религиозное мировоззрение связывало все плас т ы и компоне нты культуры в нерасчленимое , аморфное “всеед инство” : различия , даже противоположность язычеств а и первоначального христианства , связанных м ежду собой по принципам взаимодополнительности (двоеверие ) и взаимопроникновения , способствовали формиро в анию православия как нацио нально-своеобразного варианта христианства , опирающего ся на локальное , этническое своеобразие восто чнославянской культуры (в лице ее мифологии и обрядности ) и устойчивый синкретизм архаи ческой картины мира восточных славян. Русски й религиозный раскол XVII в . ра счленил национальное религиозное сознание надвое и поляризовал русскую культуру по религи озному принципу (“старая вера” о “новая ве ра” ), фактически означая возникновение религиозног о плюрализма при отсутствии взаимной вероте р пимости . Там , где языческая и христианская символика могли объединиться на почве национально-государственной и культурно-языковой общности , различное истолкование православной обрядности в условиях национального кризиса и общественной нестабильности приве л о российское общество к идейно-мировоззре нческой , социально-психологической и бытовой конфр онтации и распаду социокультурной целостности на два во многом взаимоисклю чающих мира (“старообрядцы” и “никониане” ). Пет ровские преобразования сделали социокуль-тур н ый раскол Руси еще более жестким , непримир имым и необратимым , а главное – многомерн ым , развивающимся одновременно в нескольких н аправлениях. Будучи логи ческим продолжением драматических процессов русс кого религиозного раскола XVII в ., полоса Петровск их ре форм , проникнутая пафосом секуляриза ции , расчленила единую до того русскую кул ьтуру (синкретическую “культуру-веру” ) на собственн о “культуру” и собственно “веру” (культура о вера ), т . е . фактически на две разно основные культуры : светскую (секулярную ) и ре л игиозную (духовную ). Если даже пов ерхностные разночтения в исполнении религиозных обрядов могли расколоть православие как конфессиональное и духовное единство , то секу ляризация еще недавно сплошь религиозной и традиционной культуры не могла не иметь еще б о лее разрушительных для д ревнерусской культуры последствий . Как и люба я общинная структура , древнерусская цивилизация не выдерживала ни малейшего нарушения веко вых традиций , апеллирующих к общественному со гласию общества в отдаленном прошлом : любая , даже ч а стная модернизация приводил а к распаду “единодушия” общества по ряду принципиальных вопросов , к росту разногласий и конфликтов , к крайней поляризации общес твенного мнения и неизбежному расколу. Г . Федотов в своем исследовании “Святы е Древней Руси” , ссылаяс ь на списки канонизированных святых , составленные академиком Е . Голубинским , констатировал последовательное и резкое убывание , “утечку” святости из ру сской жизни . По словам Федотова , Петру пот ребовалось разрушить лишь обветшалую оболочку Святой Руси : его “ надругательство” над старой Русью встретило ничтожное духов ное сопротивление – древнерусская жизнь , лиш енная святости , омертвела . Речь шла , разумеется , не об утрате какого-то субстанциального качества или сущностного компонента целого (“ святости” ), а об и з менении обществ енного отношения к некоторым традиционным цен ностям , прежде почитаемым всем обществом , а позднее вызывавших противоречивое и даже а мбивалентное отношение. Так , протопоп Аввакум , с точки зрения одной , наиболее традиционалис-тской части рус ско го общества , был несомненным святым , великомучеником , пророчески предрекавшим свою гибель за веру , идейную принципиальность и стойкость в религиозных убеждениях ; для дру гой же , наиболее модернизированной части насе ления , он был опасным святотатцем , еретик о м , смутьяном, раскольником , оппонентом царской власти и господствующего клира , а потому вполне заслуживал сожжения . Это же относилось и к иным аналогичным фигурам того времени : священнику Лазарю , иноку Епифанию , дьякону Федору , боярыне Феодос ье Морозовой и ее сестре княгине Ев докии Урусовой , жене стрелецкого полковника М арье Даниловой и др . В петровское же в ремя шел раскол не между двумя различными верами (верой и инаковерием ), а между верой и неверием , религией и безрелигаозность ю , – с точки зрения Древне й Руси , разница колоссальная ! По существу , признание самой религиозности необязательной , факультативной составляющей культуры , недвусмыслен ное отделение светской власти от церкви и подчинение церкви государству представляли с обой взрывные факторы динамики р усской культуры . При этом религиозная часть русско й культуры фактически уходила на периферию национально-исторического развития и утрачивала ряд прежде ничем не заменимых смысловых и регулятивных функций (хотя для большинств а населения России именно она о с тавалась основой жизни , была естественной и привычной ), а новообразовавшаяся се-кулярная , светская культура , напротив , обретала всё новые и разнообразные функции и укоренялас ь в центре официальной , государственной культ урной и общественной жизни , принимая самодовлеющий характер (хотя она и явл ялась культурой образованного меньшинства , дворян ской элиты ). Таким образом , оппозиция религиозн ого и светского дополнялась в петровское время противопоставлением центра и периферии , просвещенного меньшинства – непрос в ещенному большинству , целенаправленной государственно й культурной политики – спонтанной и сти хийной народной культуре. В то же время осуществленная Петром I церковная реформа , вытесняя из государственног о обихода традиционно понимаемую святость и сакральны е ценности “православной цивили зации” Святой Руси , но объективно не имея возможности (как , впрочем , и желания ) изъят ь из жизни и русской культуры саму ре лигиозность как таковую , тем самым способство вала сакрализации важнейших светских институтов и феномен о в культуры (в том числе тех , что в принципе не включались в кругозор верующего человека и понимали сь скорее как антипод святости , нежели как ее мирской аналог ), заместивших собой рел игиозный культ . Это вело , с одной стороны , к отчуждению светской власти о т религии (вплоть до признания ее вла стью Антихриста , например , старообрядцами ), с др угой стороны – к порождению и распростра нению в массовом сознании нового и специф ического для русской культуры феномена – “светской святости” (акад . А . Панченко ), заклю чав ш егося в экстраполяции атрибутов культовой святости на нерелигиозные предметы и явления. “Светская святость” выражалась в таких различных по своему характеру и далеко отстоящих друг от друга явлениях , как пол итическая сакрализация личности монарха (культ Пе тра I, Екатерины II и др .), культ госуд арства и нации , русской армии и флота и их военных побед , государственное и наци ональное самодовольство , идеологическая сакрализация классиков культуры (ярко заявившая о себе по отношению к отечественной литературе у ж е в XVIII, но , особенно , в XIX в .: апология энциклопедизма М . Ломоносова , поэтическог о дара Г . Державина , исторических и лингви стических заслуг Н . Карамзина ; эстетический ку льт А . Пушкина и борьба за первое мест о на “литературном Олимпе” ), возникновение и дальнейшее обострение критической и философской полемики , направленной на сакрал изацию тех или иных идей , норм , ценностей , самоутверждение наук естественных и гуманит арных , – философии и искусств. Именно в это время стала складываться столь характерная в д альнейшем для русской культуры способность “религиозной энер гии русской души” переключаться и направлятьс я к целям , которые “не являются уже ре лигиозными” (Н . Бердяев ), т . е . к целям со циальным , научным , художественным , политическим и т . д ., ярко заявивша я о себе уже в увлечении русских общественно-политиче ских и культурных деятелей XVIII в . масонством и внеконфесси-ональным мистицизмом (А . Сумароков , М . Щербатов , И . Елагин , И . Лопухин , И . Тургенев , М . Херасков , В . Майков , Н . Новико в , И . Шварц , А . Суворов, Павел I и др .). Исследователь русского масонства академи к А . Пыпин замечал , что широкое распростра нение масонства было популярно между умами , “вышедшими из простого невежества” , еще “ма ло воспитанными настоящей наукой” . По существ у , масонство среди отечес т венных н еофитов научного мышления казалось особого ро да наукой , формой сокровенного знания о ми ре , будучи на самом деле функцией религиоз ного , а часто и мифологического сознания , замещавшей собою положительные науки и выдава вшей себя за таковую , представл я вш ей иррациональное в рациональной форме и наоборот. Впоследствии “религиозная энергия” русской культуры особенно резко проявилась в атеис тическом и материалистическом фанатизме разночин ской интеллигенции второй половины XIX в ., в ее увлечении естествознан ием , политикой , т ехникой – нередко фетишизируемыми и рассматр иваемыми в отрыве от целого культуры как своего рода “безрелигиозной религии” , или религии , развивающейся в отрыве от собствен ного субстрата . В этом же , ква-зи-религиозном ключе должен рассматри в аться и политический экстремизм русских радикалов , начина вшийся в XVIII в с теоретических допущений (А . Радищев ), а к 70-м гг . XIX в . превратившийся в те ррористическое движение . Впоследствии все предрев олюционные и послереволюционные политические стр асти , особенно массовые , в той или ин ой степени носили религиозный или религиоподо бный характер (включая “веру в светлое буд ущее” ; светский культ государственных руководител ей и вождей ; уподобление политических партий религиозной общине , церкви или секте , вою ющ е й с ересями , вероотступниками , сатанизмом ; уподобление социалистической теории д огматическому вероучению и т . п .). Возникший в результате исторически закономерного раскола единой средневековой культуры идеологический п люрализм XVIII в . поначалу естественно укладывал ся в барочную модель состязательности различн ых мировоззренческих тенденций и принципов : в одном семантическом пространстве сталкивались в напряженном диалоге-споре (или эклектическом хаосе ) пессимизм и оптимизм , аскетизм и гедонизм , “школьная” с холастика и дилетантизм , дидактизм и развлекательность , этикет и сенсационность , константность и ситуативно сть , эстетизм и утилитаризм . Однако характерны й для российской цивилизации , начиная уже с конца XVI в ., “государствоцентризм” в конце концов восторж е ствовал в лице све тской культуры , подчинившей себе элементы кул ьтуры духовно-религиозной (а в какой-то части и отвергнувшей их , если казалось , что по следняя тормозит обновление России , удерживает ее в рамках Средневековья , церковного преда ния ). В дальнейш е м религиозная спе циализация культуры становилась все более и более узкой отраслью общественной деятельнос ти , а в системе морфологии русской официал ьной культуры XVIII в . – периферийной и второ степенной областью по сравнению с наукой и искусством , литерату р ой и филосо фией , обучением и воспитанием , техникой и политикой. Впервые обретенный русской культурой дейс твительный (притом разительный !) плюрализм вкусов и стилей , ценностей и норм , традиций и идеалов не мог не отразиться на быто вом поведении людей XVIII в ., которые по сравнению с человеком Древней Руси могли развиваться и реализовать себя с неизмеримо большей степенью потенциальной свободы . Одна ко эта потенциальная свобода была осложнена принципиально новыми культурными функциями к ак феноменов быта , так и особеннос тей поведения , открывшимися в результате Петр овских реформ . По существу , в бытовом пове дении русского дворянства произошла настоящая революция : оно оказалось вписанным в иную нормативную систему и обрело новый культур ный смысл. Смешение различных форм семиотики п оведения в Петровскую эпоху (стилизация и пародийность , ритуал и эпатажный антиритуал , о фициальность и “партикулярнос ть” поведения ) на фоне общенародного уклада жизни , ре : ко отличавшег ося от жизни дворянства , обострило ощущение стиля noee bt ния , который индексировался различным обр азом в зависимости от характер пространства (Петербург и Москва , Россия и Европа , подмосковное имение “заглазное” и т . п .), от социального положения (служащий или отставно й , вс енный или статский , столичный или п ровинциальный и др .). Соответствен но дифференцировались различные знаки поведения : м анера разговора , по ходка , одежда , жестикуляция , лексика и т . д. В русской дворянской культуре XVIII в . складывался весьма разветвленньи “стилевой полифонизм каждодневного быта” (Ю . Лотман ); реализация поведе ния в каждом конкретном случае осуществлялась , как писал ученый , “в ре зультате выбо ра” , как “одна из возможных альтернатив” ; система жизни рус ского дворянина строилась как “некоторое дерево” . Обретая в значите льно ! м ере игровой , нарочито искусств енный и “художественный” характер , быто вое поведение строилось по моделям “поэтики по ведения” , заимствованны” из тех или иных п роизведений искусства (литературы , живописи и театра ), чтс подготовило культ театра и те атральнос т и в русской культуре на чала XIX в . а вместе с тем и эпоху ро мантизма. С изменением места религии в картине мира преобразилось и соотношение между с обой других частей и компонентов культуры , ее форм и категорий . Так , в концепции мира , утверждаемой Петром I, на место “красоты ); ставится “пол ьза” ; вслед за идеями утилитаризма , полезности началась “борьба с инерцией слова” ; тради ционный для Древней Руси приоритет слова , словесного этикета (отождествляемый реформаторами с косностью и шаблонным мышлением ) отходит на второй план перед авторитетом в ещи , материального производства , естественных и технических наук ; “в культурной иерархии сл ово уступило место вещи” , “плетение словес” сменил деловой стиль , отягощенный бюрократическ им канцеляризмом ; введенный Петром гра ж данский шрифт , противостоявший церковнославян скому , окончательно отделил светскую книжность от религиозной и мирскую , безрелигиозную ку льтуру в целом – от духовной ; рукопись была вытеснена газетой , средневековое преклонен ие перед “чудом” сменила “барочная сенсационность”. Неизбежный “упадок литературы” при Петре компенсировался информативностью словесных произведений ; борьба со словесным этикетом породила упразднение многих запретов как в бытовом поведении , так и в искусстве ; рождались нов ые жанры и стили в искусстве , прежде немыслимые (например , жанр путешествий , “гисто рий” , “эпистол” , кантов и др .); апофеоз вещи раскрепостил сюжет литературно-художественных произведений , ставший более занимательным и динамичным ; в результате усиления интереса к вещам и вещ ественной стороне реальн ости русской культуре удавалось осваивать нов ые , прежде заповедные для нее смысловые об ласти и темы . Реальность мира стала описыв аться и толковаться более адекватно и вне соотнесения с вековыми идеалами религии и традиционной этики и эстетики ; ж изненный и житейский опыт стал постоянным предметом отражения в литературе и искусст ве . Литература петровского времени не породил а собственного художественного стиля , зато по лем ее обозрения стала действительность во всей ее широте и безграни ч ност и. Принципиально новыми феноменами , немыслимыми в рамках тра диционной русской культуры , явились – в р езультате Петровских реформ – библиотеки и общедоступный театр , Кунсткамера (первый музе й , собрание вещественных раритетов ) и Академия наук , парки и па рковая скульптура , дворцовая и усадебная архитектура и морско й флот . Апофеоз вещи и борьба с “инерц ией слова” были связаны в Петровскую эпох у с упразднением многочисленных запретов в культуре , общественной жизни и в быту , х арактерных для Средневековья , с о бре тением нового уровня духовной свободы (ориент ированной на динамичную , разомкнутую в будуще е событийность – в противоположность древнер усским представлениям о культуре как о вс еленском , вневременном континууме – “эхе веч ности” , обращенном в прошлое ), с о своением новых предметных областей и смыслов . Искусство развивается по преимуществу как окказиональное , т . е . созданное “по случаю” (вирши и театральные постановки , архитектурны е сооружения и портреты , песни и канты , тематические проповеди и приклады ). По в од мог быть различный – военная победа , тезоименитство , день восшествия на пре стол и т . п. Преодолевая статичность и нормативность , русская культура XVIII в . начала проникаться принц ипом историзма : история отныне воспринимается не как предопределение , не к ак застыв шая вечность или постоянно воспроизводимый эт алон , не как идеал мироздания (что было характерно для древнерусской культуры ), но к ак иллюстрация и урок современникам , как р езультат участия человека в ходе событий , итог сознательных действий и пост у пков людей , как поступательное движение мира от прошлого к будущему . История от ныне предстает как память , как искусственное “воскрешение” прошлого (с целями воспитания или назидания , ради осмысления , анализа и звлеченного опыта или отталкивания от прошлог о ) , как “аппликация” на современность , как “урок” настоящему ; вместе с тем р ождается и ориентация русской культуры на будущее, ее апелляция к идеям и установкам развития , а не сохранения динамики , и желанной стабильности . Отсюда развитие в XVIII в . профессио нальног о научного интереса к изучению национальной истории – становление отечественной истории как науки (В . Татищев , М . Ломоносов , Г . Ми ллер , М . Щербатов , И . Болтин , А . Шлёцер и др .) и опыта художественного ее осмыслени я в поэзии , прозе и драматургии (А . С умароков , М . Херасков , Я . Княжнин , Н . Карамзин и др .). Появляются первые представления о социальном и культурно м прогрессе как поступательном движении общес тва вперед , его развитии и совершенствовании – от низших форм к высшим , от ва рварства к цивилизации. Становится постоянны м сравнение с этой точки зрения разных стран и народов , разных культур , и прежд е всего сопоставление России с Европой , пр ичем нередко – не в пользу России . На первый план политики Петра выходит преод оление российского отставания в раз л ичных социальных и культурных аспектах . Само внедрение тех или иных культурных инноваций продиктовано именно задачами ликвида ции культурной отсталости. Вместо репродуцирования суммы вечных идей и представления культуры , с точки зрения Средневековья , как фе номена , имеющего вневременной и вселенский смысл , – в кан ун Петровской эпохи , а тем более в про цессе петровских преобразований возникла и ук репилась идея бесконечности истории , культура стала восприниматься как поток инноваций , как непрерывное обновление н орм и традиций , идеалов и форм деятельности , как человеческое творчество , направленное на преобраз ование среды обитания и общества , наполнение досуга и духовного мира человека различн ыми ценностями внеконфес-сионального и нерелигиоз ного происхождения . В т о же врем я человек предъявил свои “права на истори ю” и попытался овладеть ею , на практике упраздняя различия между вечностью и бренн ым существованием . Ради этого в культуре п етровского времени получили развитие опосредующи е культурные звенья , размывающие с м ысловую грань между Абсолютом и повсе дневностью , Бытием и бытом и составляющие непрерывную цепочку . Так , в XVIII в . самостоятельно е значение в русской культуре начинают об ретать наука и искусство , философия и бого словская мысль , образование и техническое т ворчество , т . е . специализированные формы культуры , развивающиеся автономно друг от друга и независимо от своего культу рного целого , все более дробного , дифференциро ванного. Именно с этого момента , т . е . факти чески начиная с Петровских реформ , “ядерные” пр оцессы в русской культуре происход ят со все возрастающим участием научно-дискур сивного мышления с его логико-понятийной рефл ексией действительности и самой культуры . Если учесть , что нау ки и научной деятельности , как таковых , не существовало в Древней Руси , а сама “ученость” понималась как начитанность , прич астность к книжному знанию и узкому кругу образованных людей , то появление научного дискурса в русской культуре следует квалиф ицировать как поистине революционный сдвиг в сознании людей . Однако применит е л ьно к русской культуре XVIII – начала XIX в . в целом наука и научность , вообще положит ельное знание – при всей своей наступате льной активности и расширении сферы своего культурного влияния – все же так и не заняли ведущего положения в русской культуре. Ск ептич еское отношение к науке , учености , образованию , предубеждения религиозного толка против нау чности и наук были широко распространены среди большинства дворян и служили предметом сатирического изображения и осмеяния не только в сатирах А . Кантемира , ба с нях и эпиграммах А . Сумарокова , но и в комедиях Д . Фонвизина , самой Екатерины II. Апология науки и учености у В . Треди аковского , М . Ломоносова и других деятелей русской культуры XVIII в . лишь восстанавливала рав новесие положения науки в эру русского Пр осв е щения , требуя для одного этого колоссальных интеллектуальных и литературных усилий . Большое место в официальной культур е того времени , начиная с комедий самой Екатерины II (“О время !” , “Обманщик” , “Обольщен ный” , “Шаман сибирский” ) и кончая сочинениями про ф ессиональных литераторов , занима ло обличение суеверий и религиозного ханжеств а , противоречащих здравому смыслу и мешающих исполнению дворянством гражданских обязанностей и государственной службе . Немалую роль зд есь играла и апелляция к науке и обще ственно м у мнению , постепенно завоевыв авшим в русском обществе авторитет и смыс ловую значимость. Только во второй половине XIX в . в ру сской культуре начинают утверждаться общественны й статус науки и ученого ; позитивистская м етодология научного познания , обращенная к различным предметам ; естественно-научные подходы к знанию вообще , включая знание гуманитар ное (философия , история , эстетика , литературно-худож ественная критика и даже само искусство с укрепляющимся статусом и авторитетом реализм а ); впервые в истории рус с кой к ультуры философия (в лице Вл . Соловьева и его последователей ) обретает систематизированные , логико-концептуальные формы , сопоставимые с к лассической немецкой и в целом западноевропей ской философией . Прошло , по крайней мере , п олтора века со времени по я вления научного дискурса в русской культуре , пок а наука стала не просто составной частью русской культуры , но и магистральным напр авлением ее развития Так или иначе , с началом Петровских реформ в России возникла ситуация социокул ьтурного переворота . В русс кой культуре стал доминировать принцип неограниченной свобо ды , восторжествовало преодоление обветшавших норм и шаблонов , чуть ли не революционным образом стали трансформироваться культурные ценн ости , идеи и стиль произведений культуры , формы житейского по в едения ; стали внедряться новые обряды и традиции , в то время как старые отвергались и осмеивали сь ; изменилась культура быта – все это , разумеется , в рамках жизни довольно узкого круга европейски образованных людей . Присутс твие содержательной и формальной “ н овизны” становилось обязательным требованием рус ского “Века Просвещения”. Все эти социокультурные метаморфозы вступ али в резкие и болезненные противоречия с культурными канонами и социальными установка ми допетровской Руси . Быстрая и ничем не подготовленна я “ломка” культурной паради гмы , осуществлявшаяся в русской истории вперв ые , привела к жестко ан-тиномичному противосто янию двух во многом взаимоисключающих систем ценностей – древнерусской и общеевропейской (в российской интерпретации ) – и углубле нию соци о культурных противоречий Росс ии в Новое время . Однако существовало тако е содержательное (цивилизационное ) начало , которое объединяло эпоху Древней Руси и новой России ; этим началом была идея сильного , централизованного , деспотического государства – идея , р а вно актуальная для Моск овской и петровской Руси. Противоречия русской культуры XVIII веке Любая попытка представить русс кую культуру в виде целостного , исторически непрерывно развивающегося явления , обладающего своей логикой и выраженным национальным своео бразием , наталкивается на большие внутрен ние сложности и противоречия . Каждый раз о казывается , что на любом этапе своего стан овления и исторического развития русская куль тура как бы двоится , являя одновременно дв а отличных друг от друга лица . “Европейско е ” и “азиатское” , оседлое и коче вое , христианское и языческое , светское и духовное , рациональное (“здравый смысл” ) и ирра циональное (“чудо” ) – эти и подобные пары противоположностей свойственны русской культуре с древнейших времен и сохраняются фактич ески д о настоящего времени. Поначалу по добная бинарность в истории русской культуры не приобретала характер жесткой антиномичнос ти и разрешалась медиативно (от лат. medium – среднее , посредник ), т . е . через выработку компромиссных , синкретических решений (А . Ахие зер ). Так , сложившееся в результате Крещения Руси двоеверие представляло собой способ сосуществования противоречивых мировоззр енческих установок язычества и христианства п о принципу их взаимодополнительности , а не способ их противоборства по принципу взаи м оисключае-мости . Однако к концу XVI в . бинарные смысловые структуры русской истор ии (как мы это могли наблюдать в V глав е ) становились все более дихотомичными и в нутренне конфликтными образованиями , чреватыми не минуемым социо-культурным взрывом , как бы за п рограммированным в множащихся бинарн ых структурах сознания и бытия. Двоемыслие , двоевластие , ереси , самозванство , смута , бунт , р аскол – это лишь немногие из значимых для понимания истории русской культуры пон ятий , выявляемых уже на стадии древнерусской кул ьтуры . “Смутное время” представляло собой уже буквальное нагромождение антиномий , как это и бывает всегда в условиях гражданской войны . Русский религиозный Раскол – последняя , кульминационная фаза в истори и культуры допетровской Руси , наступившая во второ й половине XVII в . и предварив шая собой многие социокультурные процессы в России XVIII-XIX вв ., – характеризуется также явной двуликостью , двусоставностью . Это то исходное состояние русской культуры переходного времени , где берут свое начало Петровские рефо рмы и формируется национальный менталитет новой русской культуры , претерпевающий очень незначительные изменения в дальнейшем , на протяжении последующих трех веков российской истории. Процесс секуляризации с начала XVIII в . ох вативший русскую культуру , не т олько о тделил “культуру” от “веры” , не только дес акрализовал многие культурные формы , прежде н еотделимые от религии и культа , но и п отеснил “слово” – “вещью” , богословие – естествознанием , благо – пользой , книжную муд рость – практической деятельностью (ад м инистративной , военной , дипломатической , технич еской , производственной и т . п .), вечность – злободневно” стью и текучестью времени , к ультурную заданность (“преданием” , традициями ) – ок казиональностью культуры . Потеснил , но не выте снил окончательно , что при в ело к сосуществованию в культуре фактических смысл овых противоположностей или явлений , воспринимаем ых как антиподы. Более того , сталкиваясь между собой в реальных культурно-исторических процессах , эти полярные противоположности усиливались , конфронтир уя др уг с другом , и образовывали у стойчивые антиномические пары , становившиеся спос обом существования русской культуры в переход ный период . Внутренняя противоречивость русской культуры , уже в XVII в . достигшая значительной глубины , с началом Петровских реформ е ще более обострилась . Фактически культурная п олитика Петра инициировала возникновение не т олько круга его единомышленников , активных ст оронников и последователей , но и становление множества столь же активных его противни ков , идейных оппонентов и антагонис т ов . Это означало , по существу , перенос ситуации раскола из сферы религиозной , це рковной (где она сохранялась в той же напряженной фазе , что и во времена Аввакум а ) в сферу светскую , а также в обыденну ю действительность. Радикальные новации Петра воспринимал ись одной час тью дворянства сочувственно и даже восторженн о , другой , гораздо более многочисленной , – настороженно и враждебно . В широкой , народно й среде реформаторская деятельность царя-преобраз ователя была , особенно в своей позитивной части , еще менее по н ятна и аде кватно оценена ; зато в своем отрицании и разрушении трактовалась апокалиптически . Все это приводило к тому , что Петровские рефо рмы , вместо того чтобы сплачивать общество и консолидировать , культурные силы , их раск алывали и разделяли ; точнее – в одном отношении сплачивали , в другом ж е – раскалывали . Чем значительнее был кон траст нового и старого , тем труднее было первое внедрить в традиционное общество , а второе – сохранить в процессе его модернизации . Между тем для того , чтобы ко нструктивно реал и зовать столь крутой исторический “перевал” от одной культурной эпохи к другой , нужно 'было осуществить и первое , и второе . Цивилизационный узел запутывался все туже. Помимо того глубокого идейно-политического и социокультурного раскола , что был порожде н пет ровской секуляризацией , в русской культуре XVIII в . наметились еще две конфронтац ионные тенденции : между просвещенным и либера льным меньшинством (культурной элитой ) и консе рвативно настроенным большинством (непросвещенной массой ), и между прозападнически н астроенными поборниками реформ (таким же мень шинством ) и их противниками , отстаивавшими вос точную самобытность России , культурное “почвеннич ество” . Первоначально обе социокультурные конфрон тации совмещали сподвижники Петра и его п ротивники ; еще в конце XV I I в . пол емически сталкивались “мужичья” (но своя ) куль тура “светлой Руси” и “ученая” (но чужая ) культура барокко (акад . А . Панченко ). Позднее , к концу XVIII в ., антитезы либерали зма и консерватизма , с одной стороны , и , условно говоря , западничества и славя но фильства – с другой (полемика карамзинистов и шишковистов ), явно разошлись и были представлены различными деятелями культуры . Реаль ная картина русской культуры XVIII в. осложнялась т ем , что идеи либерализма и западнические р еформы нередко исходили от сам их влас тных структур – монарха и его ближайшего окружения (так называемая “революция сверху” , по Н . Эйдельману ), а охранительно-консервативн ые и национально-“почвеннические” настроения подн имались “снизу” , совпадая с настроениями наро дных масс и большинст в а провинциа льного поместного дворянства , уходя корнями в традиционную , патриархальную культуру Древней Руси. В этом отношении чрезвычайно характерна позиция историк а и философа князя М . Щербатова , выступивш его – уже во время Екатерины II – про тив петровски х “излишних перемен” . В е го концептуально выстроенном трактате “О повр еждении нравов в России” (опубликованном в 1858 г . в Вольной русской типографии А . Герц ена в одной книге с “Путешествием из Петербурга в Москву” А . Радищева ) критика Петровских реформ в е лась с позици й идеализации допетровской старины как средот очия истинной веры и благочестия , моральной устойчивости , аскетического патриархального быта , крепкого централизованного государства , основанног о на соблюдении традиций и строения родов ого в своей о снове общества . Соо тветственно петровская ломка традиционного уклад а воспринималась им как целенаправленное “раз вращение” русского дворянства “подражанием чужес транным народам” во вкусах и модных наряд ах , “открытых столах” и ассамблеях , искусствах и наука х . Разрушение “тесной св язи между родов” , вытеснение “благородного ро ждения” чинами , “табелью о рангах” , внедрение в российскую жизнь принципов открытости , “людскос-ти” , разрушение прежде незыблемой границы между частной жизнью и жизнью общественн ой , эманс и пация личности в сфере умственной и чувственной , в общении и деятельности – все это симптомы и при чины пробуждения сластолюбия , эгоизма , стяжательст ва , карьеризма , фаворитизма , а значит , неизбежно го разрушения семейных союзов , государственных обязанностей, правосудия , патриотизма , а в конечном счете , и падения государства. Ради восстановления старых нравственных и религиозных устоев русского общества князь Щербатов был готов поступиться распространен ием знаний и сочинений новейших писателей , отречься от бла г западной цивилизации , как неорганичных России , примириться с с охранением и распространением суеверий , которые рассматривались как допустимая (а может быт ь , даже необходимая ) цена возрождения веры и сохранения нравственности , укрепления националь ной само б ытности и культурной иде нтичности Святой Руси . Следует заметить , что , со своей точки зрения , князь Щербатов б ыл безусловно прав : вера , нравственность , убежд ения , верность долгу , родовые привязанности , се мейные союзы,- государственное устройство – как можно было помыс лить их с п озиций древнерусской культуры – безусловно и окончательно разрушились , разложились , и их возрождение в прежнем виде (в среде сто личного дворянства и правящей бюрократии ) был о уже невозможно . Отсюда пессимизм Щербатова , его мрачные , по чти апокалиптические предчувствия , его ожесточение против реформаторов. Но справедл иво также и то , что ход реформ , их направленность , их половинчатость вызывали резкие нарекания у мыслителей , настроенных более радикально (Н . Новиков и А . Радищев ); они подв ергали реформы не менее резкой критике , с точки зрения понятий и крите риев западной культуры , достижений и опыта европейской цивилизации . Таким образом , централ изующие и центристские элементы русской культ уры XVIII в ., по необходимости связанные с поли тич е ским центром российской государст венности (самодержавием ), стали предметом целенапра вленной критики как “слева” (с радикальных позиций ), так и “справа” (с охранительных , консервативных позиций ), что поставило центрист ские силы в противоречивое и неустойчи в ое положение “маятника” , колеблющего ся между крайними точками социокультурного сп ектра русского Просвещения. Замечательна культурно-историческая характеристика , которую дал А . Герцен антиномической пареМ Щербатов <-> А . Радищев : “печальные часовые у двух р азных дверей” , они , как Янус , глядят в противоположные стороны своей эпохи – назад и вперед . Позднее Герцен в тех же терминах (как двуликого Януса ) обрисовал и противоборство славянофилов <-> западников . Р ечь у Герцена идет о “раздвоении единого” , о раско л е культурной целостности : Щербатов <-> Радищев – это такие же дв а персонифицированных полюса века русского Пр освещения , как Екатерина II <-> Новиков , как Шишков <-> Карамзин ; как в XIX в . с одной стороны – братья Аксаковы и Киреевские , Хомяков ; с другой – Белинский , Герцен и Кавелин , составляющие бинарную оппозицию в русской классической культуре . Эти идейные полюса русской культуры можно назвать : прот ивники ^ сторонники реформ , или “архаисты” о “новаторы” , или традиционалисты <-> модернизаторы . Смысл оппоз и ции достаточно прозрачен ; в культуре XVIII в . сталкиваются между собой старая , средневековая Русь и Россия Новог о времени , и ни одна из сторон не может взять верх над другой . Подобные проб лемы , отражавшие характерную для национального русского менталитета бинарность , особен но контрастно предстали “на сломе” цивилизаци онного развития и ярко проявились в други х явлениях и аспектах русской культуры XVIII в. Один из них имеет особое значение для истории русской культуры петровского и всего послепетровского врем ени . Это п ротиворечие – между идеалом универсального государства (Дж А . Тойнби ) как самоцели о бщественно-исторического и культурного развития (И мперии ) и идеалами свободы ' от стихийной в оли до узаконенной демократии (свободы , различ но понятой и выраженной ; свободы в политическом и нравственном , эстетическом и религиозном смысле ; свободы общественной , общенародной и свободой индивидуаль ности , творческой и самобытной личности ) – оказывается сквозным фактором истории русской культуры на протяжении многих веков , фактически с XVI в . по настоящее время . Дил емма безличного имперского Государства и личн ой , творческой Свободы с особой остротой в стала перед Россией в процессе Петровских реформ. С одной стороны , колоссально выросла роль отдельной л ичности , от которой с тали зависеть не только ее собственная судьба , но и хо д истории ; значение которой (личности ) высвечив алось определенным образом только в контексте истории , – пример тому прежде всего деятельность самого Петра I (но и значение таких фигур , как Ф . Лефорт , А. Меншико в , П . Шафиров , Ст . Яворский , Ф . Прокопович , В . Татищев и др ., как личностей , чрезвыча йно велико ; в том же XVIII в появятся и личности универсальные – масштаба Петра I, M. Ломоносова , Екатерины II). С другой стороны , как никогда ранее выросло и знач ение абстрактного Государства – Империи , для которой все , даже самые великие личности (включая сам ого Петра !), были лишь служителями , работниками , строителями , солдатами , т . е . простыми испо лнителями , а то и вообще неодушевленным л <аотериалол (, составляющ и м силу и величие России – если не настоящей , так будущей. Коллизию государства и личности как с квозную культурфилософскую дилемму Г . Федотов назвал оппозицией Империи и Свободы . Мало кто из деятелей русской культуры Нового в ремени избежал этой дилеммы – вк люча я Пушкина , родоначальника русской классики . Не даром в его произведениях узнаются черты и классицизма , и сентиментализма , и многих иных , позднейших направлений художественного твор чества (романизм , реализм ) и соответствующих фи лософских убеждений . “Пев е ц Империи и Свободы” был в душе (и творчестве ) консерватором и революционером одновременно . Подо бное сочетание несочетаемого (реакция <-> революция , рабство <-> свобода , деспотизм <-> демократизм , раз ум <-> чувство и т . д .) было вообще очень характерно в ц елом для русской культуры Нового времени , начиная с Петров ских реформ. Столкновение в XVIII в . противоречивых интерес ов и целей государства и личности (дилемма , впервые возникшая в истории отечественной культуры ) с особым драматизмом отозвалось в художеств енной культуре этого времени (прежде всего в литературе и театре ) Реч ь идет об историческом наложении друг на друга трех направлений и культурных сист ем в рамках единого культурно- исторического процесса , классицизма . Просвещения и сентимента лизма В Западн ой Европе названные лит ературно-художественные направления представляли собо й последовательные фазы культурного развития в XVII-XVIII вв . и практически никогда не совпадали по времени . Это означает , что явления классицизма , Просвещения и сентиментализма на ходилис ь в западноевропейской истории в отношениях преемственности , причинно-следственной связи , но никогда не вступали друг с другом в актуальный диалог , идейную полемику , социальн о-политическую или философскую конфронтацию в качестве современников , оппо н ентов и конкурентов в идеологической и эстетической борьбе одной культурной эпохи , как это было в России XVIII в. Одновременное сосуществование в русской культуре XVIII в . эст етической и художественной систем классицизма и сентиментализма , взаимоисключающи х по своим принципам , исходным творческим установкам и в то же время различно исповедующи х просветительные идеалы и лозунги , представл яло собой бинарную конструкцию , состоявшую из нескольких оппозиций : государство – личност ь ; разум – чувства ; нормативная д исциплина – непроизвольные влечения серд ца ; общественная польза – частное право ; национальная гордость – космополитические общеч еловеческие мотивы и т . п . В западноевропе йской культуре классицизм и сентиментализм , х отя и были связаны с идеями и принцип ами Просвещения , но представляли собой /7ознь <е этапы истории культуры , следующие друг за другом и сменяющие один друг ой , развивая или отрицая идеи и концепции предшествующего этапа на следующем за ни м этапе . В России же классицизм и сент иментализм составляли в месте структуру “взаимоупора” , закреплявшую неустойчивый баланс противоборствовавших сил русского Просвещения и на время как бы “парализовавшую” их взаимные интенции и устремления. В век русского Просвещения русскому к лассицизму принадлежала централизующая , “имперс кая” роль : дисциплина , норма , система ставились в культуре и жизни во главу угла ; отказ от центробежных и произвольных тяготен ий лиц , местных , провинциальных стремлений и традиционных групп общества во имя национа льно-государственного единства и е динооб разия принимал формы преклонения перед общим и абстрактным , логическим и надчеловеческим законом государства (Г Гуковский ). Однако возникший практически параллельно с классицизмом русский сентиментализм противопоставил культу безличного Государства – личность человека с его чувствами , индивидуальными пер еживаниями , миром частных интересов ; абстрактному бесчеловечному Разуму – гуманизм , чувствите льность , эмоциональную впечатлительность , сердечность , апологии Закона , вечного и неизменного , – преобладан и е случайностей , ситуати вных исключений , спонтанность переживаний и д ействий. Классицистам М . Ломоносову и А . Сумарокову , Я . Княжнин у и В . Озерову , Г . Державину и И . Кр ылову “резонировали” сентименталисты И . Богданови ч и И . Дмитриев , М . Муравьев и Н . Эм ин , А . Радищев и Н . Карамзин . Однако в ряде случаев очевидна принадлежность пис ателя одновременно и к классицизму , и к сентиментализму (М . Херасков , В . Лукин , Ф . Эмин , Н . Николев , Д . Фонвизин и др .): лини я “разлома” проходит по самой творческой личности , поля р изуя и раздваивая е е литературно-художественную деятельность . Впрочем , можно сказать , что почти все русские се нтименталисты в той или иной степени “гре шили” классицизмом , особенно поначалу , а многи е русские классицисты отступали от верности классицистичес к ой системе (в том числе в сторону сентиментализма ). Подобные же смешанные тяготения – и к классици зму , и к сентиментализму – можно наблюдат ь в русской портретной живописи 1780-1790-х гг . (Ф . Рокотов , Д . Левицкий и особенно В . Боровиковский ). Дух Просвещени я связал воедино кл ассицистическое преклонение перед разумом и у поение чувствами ; апологию Государства , Империи и возвышение выдающейся , неповторимой и сво бодной Личности ; преувеличение роли Закона , вс еобщей Нормы , поступательного прогресса (организую щих и воспитывающих любого человека , не признавая никаких исключений ) и сентимен талистское сочувствие живому человеку , его об стоятельствам и его переживаниям (не укладыва ющимся в рамки норм и законов , нередко попираемым бездушием и формализмом системы , которая призвана все уравнять и унифицировать ); восторженное приобщение человека к знаниям и наукам , к плодам цивилизаци и и культуры , выделяющим его из неодушевле нного мира , и сентименталистский интерес ко внесословной личности и “естественной” природе , не искале ч енным цивилизацией . Пе дагогические , воспитательные интересы и задачи русской культуры XVIII в . также были связаны и с классицизмом , и с сентиментализмом , хотя это были во многом чуждые друг д ругу принципы и убеждения относительно целей и задач Просвещения. Чем более демократизировалась русская лит ература XVIII в ., чем более она проникалась мот ивами повседневности , психологическими и бытовыми описаниями , чем более “массовой” она стан овилась в своем обращении к читателям , апе ллируя к общему сочувствию и сопер ежи ванию героям и тем сложным , неоднозначным ситуациям , в которых они оказались , – тем более она проникалась испове-дальностью , этическим и мотивами , коллизиями , проблемами и психологи змом– чертами , свойственными сентиментализму . Одн ако идеология классицизм а , продиктованна я сословной иерархией (пресловутые “три штиля ” литературы и искусства – это жизненные стили трех сословий , из которых в Рос сии , в отличие от Франции , можно было н аблюдать только два : дворянство и крестьянств о ),' органически с вязанная с аполо гией сильного , централизо ваного , абсолютистского государства и героическог о служения ему , с утверждением разумности действительности , стройности политических , нравственны х и эстетических принципов организации мира , – тоже была глубоко укоренена в российск о й реальности и не могла быть просто отвергнута как устаревшая , абстрактная , стилистически выспренная и нежизненная схем а (даже еще в 1820-е гг ., – ср . в т ворчестве раннего Пушкина ). Для русског о Просвещения (конца XVIII в .) характерно стремлени е писателей и художников соединять черт ы обоих методов , стремясь к некоему равнов есию между цивилизацией и природой , разумом и чувством , общим и случайным , нормой и исключением , образованием и интуицией , истори ей и частной жизнью , государством и личнос тью . Однако вмес т о желаемого равно весия взаимоисключающих тенденций мы нередко видим в русской культуре XVIII в . их коллизии , столкновения , контрасты , смысловые антиномии , идейное противоборство , взаимное напряжение двух разных моделей Просвещения – аристократичес кой и де м ократической , встретившихся в одной национальной культуре и соединив шихся в ней по уже знакомому нам прин ципу “взаимоупора”. По существу , социокультурный ^азрыв , произо шедший в корпусе русской культуры в ходе религиозного Раскола и в результате Петр овских р еформ , распространялся сразу в двух направлениях – по “вертикали” (т . е . в плане иерархии ценностей , норм , жизнен ных принципов , действующих в обществе ) и п о “горизонтали” (т . е . в плане одновременно й соположенности нескольких ценностно-смысловых с истем , п о лемизирующих и соперничающих друг с другом в рамках одной национа льной культуры ). По “вертикали” – вместо единства кла ссов и сословие-классовых культур – возник разрыв между культурой просвещенного дворянств а , приобщившегося к достижениям европейской к ульт уры и западной цивилизации , и наро дной традиционной культурой огромного большинств а населения России (причем не только крест ьянского , но и городского , и провинциально-двор янского ). И разрыв этот был весьма далек от задач демократизации и всеобщего просве щ е ния . По “горизонтали” же – вместо чаемого реформаторами культурного единств а России и Запада , а в перспективе и всей мировой цивилизации – складывался и усиливался разрыв между западноевропейским и российским , русским ; между “чужим” и “сво им” , самобытным, – разрыв , углублявшийс я по мере приобщения отечественной властной (и духовной ) элиты к Европе (к западно европейской культуре и цивилизации , воспринимавши мся нерасчлененно ни в социальном , ни в национальном плане ). Концепция Просвещения , утве рждавшаяся (и н асаждавшаяся сверху ) в России , не только не способствовала действите льному просвещению всей нации , всей страны , но , напротив , углубляла пропасть между “обр азованными классами” общества и остальной неп росвещенной массой , скорее проникавшейся недовери ем к пр освещению и просвещенным , “учен ым” людям. Соединение в системе единой национальной культуры сразу двух смысловых оппозиций (“дворянская , высока я культура” <-> “народная , низовая культура” ; “ев ропеизированная , привитая извне культура” <-” “ национально-русск ая культура” , развивающаяся н а собственной основе ) привело к огромному внут-рикультурному напряжению и , как следствие , к формированию в русской культуре мощных дивергентных процессов , которые ее латентную бинарность (вызванную геополитическими , географиче с кими , этническими и иными фактора ми ) превратили в сквозную ценностно-смысловую бинарность на всех уровнях значений и нор м культуры , последовательно рефлексируемую и эксплицируемую философскими , научными , литературно-худ ожественными , публицистическими , соб с твенн о политическими , педагогическими и иными ее средствами. Дворянское Просвещение в России Западноевропейское Просвещение был о характерным результатом ранне-буржуазного , демок ратического развития стран , продвинутых в соц иально-экономическом и политическо м отношения х . Эпоха Просвещения в этих странах пришла на смену классицизму или Реформации , кото рым , в свою очередь , предшествовало Возрождени е . В России же Просвещение , начатое Петров скими реформами , заместило собой вялое Средне вековье , осложненное в XVII в заимствова нным на Западе и плохо переваренным барок ко . Поэтому ни прав ни ' свобод , дарованных всем гражданам общества , ни системы детал изированных законов , включая конституцию , ни с амодеятельности различных слоев гражданского общ ества , ни массового рас п ространения наук , искусств , образования – признаков бур жуазно-демократического развития – русская культ ура XVIII в . не знала и не могла знать , кроме как по западным книгам и путешеств иям в Европу тех немногих представителей дворянства , которые на это реши л ис ь. Идеи западн ого Просвещения на русской почве не могли обрести реальности и были обречены остав аться “чистой теорией” , абстрактными примерами , оторванными от практики и отделенными от практического воплощения непреодолимой бездной политических запретов, религиозных предубежде ний и суеверий , бытовых привычек и житейск ой инерции , поддерживаемых институционально и идеологически Более того , идеи буржуазно-демократи ческого развития , взятые на вооружение аристократами , просвещенным дворянством , в российских со циально-политических и культурных условиях имели шанс быть яереосмыслен-ными и переоцененными до полной их неузнаваемости , т е стат ь совсем иными идеями . Неудивительно , что русское Просвещение лишь отчасти совпадало по своим идеалам , концепциям , художеств е нным и философским воплощениям с запа дноевропейским , а в своей основе было типо логически ему близким , но качественно другим культурным явлением Наконец , культурная политика просвещения , проводимая социальными “верхами” общества , дворян ством из императорско го и правительственн ого окружения , не могла не отличаться прин ципиальным образом от культурной политики , пр оводимой западноевропейским “третьим сословием” в интересах если не буквально социальных “низов” или “всего народа” , “всей нации” , то уж , во всяком с лучае , – д остаточно широких демократических масс . И сод ержание , и направленность , и цели , и резуль таты одного и другого варианта просвещения были , безусловно , различными . Просвещение “сверх у” , притом в государстве , во многом сохран ившим феодальную иерархи ч ескую структ уру , феодальные институты , феодально-сословные пред рассудки , неизбежно было и классово-избирательным , и дозированным , и вариативным , и тенденци озным , – -в то время как в буржуазных д емократиях (или под соответствующим их идейны м влиянием ) просв е щение тяготело к идеям равенства , социальной справедливости , в сеобщности , доступности и т . п . Сословно-классов ое просвещение тяготело к функционированию по вертикали ; буржуазно-демократическое – по го ризонтали . Отечественная и западная модели пр освещения н е совпадали между собой не только по своему социальному пафосу и культурному смыслу , но и способу функ ционирования в обществе. Русское Просвещение сильно отличалось от западноевропейского еще и тем , что идеоло гия просвещенного абсолютизма не предшествовала демократической идеологии всеобщего просве щения , как это было , например , во Франции , а сопутствовала последней , точнее – ее сама и осуществляла . Идеи социального равен ства и реализации равных возможностей , внесос ловной ценности человека , органичности чел о веческих чувств “природе” , воспитани я творческих способностей человека независимо от его происхождения и т . п , развивавшие ся на Западе под влиянием буржуазно-демократи ческих процессов , в России XVIII в . вступали в неразрешимое противоречие с крепостничес к ой системой хозяйства , деспотическим неп равовым государством , самодержавием – средневеко вым национальным идеалом централизованной абсолю тной власти , тяжеловесной сословной и бюрокра тической иерархией как незыблемой основой ста бильности российской цивилизац ии , пренебрежением к личности (в том числе творческой ), консерватизмом огосударствленного пр авославия с его ориентацией на “предание” и мессианскими установками , перенесенными из конфессионального самосознания на государство в целом , включая атрибуты свет с кой власти . Все это чрезвычайно ограничивало возможности реализации просветительной программы в России как таковой , да и саму концеп цию Просвещения в контексте русской культуры искажало до неузнаваемости. Дарование Е катериной II новых “вольностей” дворянст ву было органически связано с усилением социальн ого неравенства и крепостничества , а апология “просвещенной монархии” была не более че м парадный фасад (украшенный западноевропейской либеральной риторикой и символикой ) все тог о же восточного абсолютизма (д е ржа винская Фелица – недаром именно “киргиз-кайс ацкая царевна” , а ее придворный сановник – лирический герой Державина – носит ти тул “мурзы” ). Однако роль знаковых атрибутов и культурной семантики российской власти и общественной жизни России в XVIII в . был а сама по себе чрезвычайно вели ка : и опыты высочайшего законотворчества (знам енитый екатерининский “Наказ” ), и апелляция к европейским авторитетам Вольтера , Д . Дидро , Ш.-Л . Монтескье , Ж.-Ж . Руссо , Г . Э . Лессинга , К.-А . Гельвеция , и сама либеральная стилист и ка официальной идеологии , и игра императрицы в демократические принципы , и апология “просвещенной монархии” в век Ека терины – создавали определенную интеллектуальну ю и эмоциональную атмосферу (внешне очень похожую на европейскую ), благотворную для разв ити я русской культуры не по одн ому лишь “мановению” монаршей воли , но в соответствии с логикой имманентного ее с аморазвития , содействовали расцвету профессионального творчества во всех сферах , стимулировали разнообразные идейные , стилевые и жанровые ис кания д е ятелей культуры. В результате складывались благоприятные условия для возни кновения и расцвета русской дворянской культу ры и развития плюрализма в различных сфер ах : литера туре и философской мысли , науках и искусст вах , архитектуре и государственном строитель стве , эстетических вкусах и нравственно-ре лигиозных представлениях , в общественно-политической мысли ; это создавало также предпосылки дл я все более широкого распространения идей и концепций западного Просвещения среди об разованных людей . Тот язык европейс к ой культуры , на котором изъяснялись ме жду собой представители русской духовной и социальной элиты XVIII в ., был принципиально важ ен не только для складывавшейся социокулыурно й ситуации (инициировавшей развитие науки и философии , науки и общественной мысли, журналистики и канцелярского делопроизводства ), но и для понимания назревавших тенденций дальнейшего исторического развития русской кул ьтуры. Прежде всег о бросается в глаза появление в русской “высокой” культуре XVIII в . огромного числа ино язычных заимств ований (из голландского , не мецкого , латинского , позднее французского и др угих языков ); затем борьба “архаистов” и “ новаторов” в русском языке (речь шла об употреблении церковнославянизмов , русских калек с европейских языков , варваризмов и неологи змов , исп о льзуемых для наименования новых явлений в быту и общественной жи зни , в культурном обиходе и политике , в науках и искусствах ); показательны здесь и полемика В . Тредиаковского , с одной сторо ны , М . Ломоносова и А . Сумарокова , с дру гой ; позднее – шишковистов и кара мзинистов . Привлечение новых слов , выражений , т ерминов , понятий не было самоцелью языкового творчества русских европейцев . Новая лексиче ская ситуация в России отображала интенсивное освоение русской элитарной культурой тех предметов и явлений , которы е были ей до сих пор неизвестны , но практиче ски или теоретически необходимы . Изучение язы ковых процессов и коллизий в России XVIII в . (в том числе впервые возникшего в массо вом порядке феномена полиглотии ) дает ключ к объяснению всей культурной парадигмы р у сского Просвещения и ее дальнейш ей эволюции в начале XIX в. Обратим вни мание на то , что образ Европы и европе йской культуры в обиходе русского образованно го дворянства с самого начала Петровских реформ приобрел характер единой , целостной , се мантически нера счлененной системы , в реал ьности никогда не существовавшей . Для образов анных русских европейская культура , начиная с ее “открытия” для России , была наднациона льным целым , искусственно сконструированным русск им модернизированным сознанием , – своего род а “н о воделом” или “симулякром” , ва жным для русской культуры Просвещения в к ачестве своего рода матрицы , эталона , примера для подражания и т . п . Модель европейс кой культуры , сочиненная русским полупросвещенным дворянством , сочетала в себе черты голлан дской и не м ецкой , французской и английской , античной – греческой и латинск ой – культурных традиций и образцов , прич удливо переплетенных между собой в соответств ии с наивными представлениями русских неофито в о Европе и европеизме , порожденными пери ферийностью и отста л остью России . Образ “общеевропейского дома” был предвосхищен “русскими путешественниками” за три века д о того , как он стал реализоваться в ис тории европейской цивилизации (на рубеже XX-XXI вв .). Стремление русской культуры стать “равновеликой” культуре общ еевропейской опиралось на этот иску сственно сконструированный образец наднационального синтеза . Поразительна настойчивость , с которо й , например , М . Ломоносов стремился в своих риторических наставлениях представить “российск ий язык” универсальным и всемирн ы м , сочетающим в себе достоинства греческого, латинского , немецкого , французского , испанского , итальянского и других европейских языков , отдельно взя тых , а в достигнутом русским языком синтез е – даже превосходящим любой из них , по крайней мере , потенциально . Неограниченны е возможности духовного роста и самосовершенс твования в русле общеевропейского развития от крывались , в представлении русских просветителей , и перед отечественной культурой , нуждавшейся лишь в толчке и достойном подражания примере. Однако при мер для подражания русской культурой был вымышлен , сфантазирован ; Европа и европеиз м в российском сознании были порождением самой русской культуры : как таковые они пр едставали в зеркале национально-русского самосозн ания (становление которого как раз пришл о сь на XVIII – начало XIX в .). Подража я Западу , каким его себе представляли сами русские , Россия испытала западное влияние лишь в той мере , с какой его допуск ала , и не столько интегрировалась в Европу , сколько интегрировала ее в себя . В ре зультате русская к ультура вступала с культурой европейской в определенные отноше ния , но эти отношения были далеки от к акой-либо однозначности : здесь было и восхищен ие , и соперничество , и отталкивание , и зави сть , и подражание , и возмущение , и недоумен ие ... Отношения России и Европы , русс кой и “европейской” (обобщенно-синтетической ) культ уры были с самого начала противоречивыми , амбивалентными , взаимополемическими , по своему тип у близкими антиномии “любовь <-> ненависть” , т . е . выражались в форме “взаимоупора”. Ю . Лотман в “Бе седах о русской культуре” отмечал , что российское дворянство после Петра I пережило не просто смену бытовых норм : весь сложившийся в этой о бласти уклад был отвергнут как неправильный и заменен европейским . В результате русск ий дворянин в Петровскую и посл е петровскую эпоху будучи на родине чув ствовал себя “в положении иностранца” : “чужое ” в его глазах приобрело характер нормы ; “правильным” образом жизни признавался иностра нный , “искусственный” , соответствующий нормам “чуж ой жизни” , правилам “неродного языка ” ). В русской дворянской среде XVIII в . скл адывалась ярко выраженная культурная инверсия (А . Ахиезер ). Формы поведения и бытового общения , бы вшие на Западе “естественными и родными” , а значит , “неощутимыми” , в России приобретали акцентированный демонстратив ный характер . Европеизация подчеркивала неевропейские черты быта , а не стирала их . Для того чтобы постоянно ощущать собственное поведение как иностранное , надо было как раз не быт ь иностранцем ; усваивать формы европейского б ыта можно было , именно сохраняя пр и этом внешний ему , “посторонний” (т . е . русский ) взгляд на них ; дворянину приходилось не “становить ся иностранцем” , а “вести себя как иностра нец” . В то же время “усвоение иностранных обычаев” не только не отменяло , но не редко даже усиливало антагонизм п о от ношению к иностранцам . Те сферы жизни , кот орые в “неинверсированной” культуре воспринимают ся как естественные и незначимые , становятся ритуализированными и семиотизированными при инверсии . Образ европейской жизни превращался в ритуализованную “игру в е вропейск ую жизнь” . Каждодневное поведение обрастало з наками каждодневного поведения . Степень семиотиза ции сознательного , субъективного восприятия быта как знака резко возросла , а бытовая ж изнь приобрела черты “театра” особого рода Несмотря на все противоре чия русского Просвещения , на сохранявшиеся в общественной жизни и политическом устройстве России XVIII в . институты и традиции феодализма , широкое распространение в стране (по меньшей мере , с определен ной смысловой корректировкой ) получили идеи В ольтера и Руссо , деизма и масонств а , характеризующиеся неприятием официальной церкв и и Абсолютизма – хотя бы и “просвещ енного” , – а также религиозным и политиче ским вольномыслием . Все эти новые идеологичес кие увлечения просвещенного русского дворянства (в сильно “о т корректированном” ви де ) сыграли важную роль в формировании пол итической , религиозной , философской и другой о ппозиционности . В то же время характерно , что в отличие от Запада среди русских просветителей XVIII в . в целом были непопулярны материалистические и атеистические и деи (при всем интересе русского общества к натурфилософии и свободомыслию ). Здесь сказал ись непоследовательность и противоречивость секу ляриза-ционных процессов , происходивших в русской культуре XVIII в. Гораздо больше занимали умы русского просвещенного дворянства нравственно-религиозн ые , эстетические и социально-политические проблемы : красота и разнообразие природы как “храм ины естества” , правомерность элитарного положения дворянства в обществе , пути нравственного совершенствования общест в а и испра вления нравов , значительность человеческого сущес твования и человеческой личности , возможности ее самосовершенствования и духовного роста , т ворческой деятельности . Все цели и задачи совершенствования общества и его нравов , личн ости и ее роста в х о де пр осветительной деятельности , разумеется , не касалис ь крестьянства или городского мещанства и распространялись исключительно на дворянское о бщество . В этом отношении парадоксальным обра зом совпадали взгляды таких разных мыслителей , как А . Кантемир и М. Щербатов , Г . Конисский и С . Десницкий , Н . Новиков и А . Радищев , И . Лопухин и И . Елаги н , Д . Фонвизин и Н . Карамзин. Показательно и то , что во второй п оловине XVIII в . широкое распространение получили сатирические жанры в поэзии и театре , а также сатирически е ' журналы как художественные и публицистические средства реализации просветительских идеалов в дворянск ом обществе и специфические формы его соц иокультурной динамики и модернизации . Что же касается крестьянской (шире – народной ) культуры , то она оставала сь (да и м ыслилась ) практически неизменной в социально-полит ическом и ценностно-смысловом отношении . Она , с точки зрения русского дворянства , и не подлежала никакому развитию , в том числе посредством просвещения , и не нуждалась в каком бы то ни было совер ш е нствовании . Впрочем , совсем не по причине своего абсолютного совершенства , а потому , что эта культура не входила в кругозор р усского просвещенного дворянства и не почитал ась культурой вообще ; она (как варварство ) находилась вне Просвещения и не могла (да и не должна была ) быть просвещ ена . В то время как дворянская культура – посредством просвещения – динамично и поступательно развивалась , народная культура представлялась строго статичной , неспособной к изменению и развитию , и действительно была таковой. Та ким образом , разрыв между дворянской (элитарной ) и крестьянской (общенародной ) субкультурами , каз авшийся в рамках русской культуры XVIII в . неп реодолимым , все углублялся . Русская культура к ак целое , как связное ценностно-смысловое един ство фактически пере с тала существоват ь уже к концу XVII в .: она раскололась сначала по религиозному , а затем и по-классовому принципу . К концу XVIII в . в России , по с уществу , были две разные культуры : традиционна я (народная ) и модернизированная (дворянская ). К ультурой Просвеще ния , разумеется , могла на зываться лишь дворянская культура (да и то не вся , поскольку провинциальное , особенно мелкопоместное дворянство жило одной культурно й жизнью с большинством русского населения ), в то время как вся русская культура XVIII в . вовсе не обнималась категориями и идеалами Просвещения , да и вообще н е могла быть представлена в одной непроти воречивой смысловой системе . Дворянская и кре стьянская культуры даже говорили на разных языках и были неспособны понимать друг друга (к чему , кстати , и не стре мились ). Лишь в XIX в . перед дворянской культурой встала проблем а понимания крестьянской , народной культуры , и дворянская культура – в лице своих наиболее чутких и совестливых представителей – двинулась навстречу народу и стала осв аивать язык культуры крестьянства (“Бедная Лиза” Н . Карамзина , басни И . Крылова , п овести “Барышня-крестьянка” и “Капитанская дочка” А . Пушкина , картины А . Венецианова , поэтизи ровавшие крестьянский труд , опера “Жизнь за царя” и симфоническая “Камаринская” М . Глин ки и др .). Поя в ились и первые крестьянские поэты (А . Кольцов ). Народная кул ьтура постепенно стала включаться в дворянску ю культуру – первоначально как элемент п ростонародной “экзотики” , затем – как предмет состр адания и раскаяния , и наконец – как ф ундамент национальной к ультуры , на которо м уже “строилась” и культура Просвещения , и другие специализированные образования. Возможности взаимодействия дворянской и крестьянской культ уры в России XVIII в . значительно осложняла си стема крепостного права . Петровские реформы н е толь ко не затронули крепостничества , но и открыли новые возможности использован ия труда крепостных на благо Отечества и Просвещения . На крепостном труде основывалис ь горное дело и промышленность , строительство и промыслы , армия и флот , действующие на постоянн о й основе . И в даль нейшем , включая время правления Екатерины II, кр епостничество неизменно рассматривалось российским государством как позитивная , конструктивная сил а . Подобно тому как в Древней Греции н аличие рабства позволяло свободным гражданам специали з ироваться в сфере культуры , так и крепостничество в России освобожда ло духовные силы дворянства для художественно го или философского творчества , для политики или религиозных исканий , т . е . выступало как фактор развития русской культуры – и собственно двор я нской , и обще национальной. Сам факт существования крепостных художни ков и музыкантов , актрис и архитекторов , п олучавших образование и обучавшихся мастерству за границей , но при этом не перестававш их быть “крещеной собственностью” (А . Герцен ) своих помещико в , был вопиющей социально й несправедливостью и воплощенным нарушением принципов гуманизма , свободы творчества и сам овыражения личности – основополагающих в зап адноевропейской культуре Просвещения (где подобны е факты были невозможны ). В то же время вне кре п остничества как своеобра зной формы дворянского меценатства в России XVIII в . было невозможно становление и развит ие театра и балетного искусства , оркестров роговой музыки и домашних портретных галер ей , дворянских усадеб как архитектурных ансам блей и садов о -паркового искусства – неотъемлемых компонентов русской дворянской культуры XVIII – начала XIX в . Следует подчеркнут ь : крепостное творчество было составной часть ю не крестьянской , а дворянской культуры , культуры Просвещения (хотя и развивавшейся не без вл и яния народной культуры ). Оно развивалось по образцам (или шаблонам ) дворянской культуры ; соответствующим образом было построено и профессиональное обучение крепостных “мастеров культуры”. Явления “крепостной интеллигенции” , “крепостн ого” художественного тв орчества , “крепостной” тематики в литературе и публицистике , кре постнического раскаяния или обличения невозможны и немыслимы в западном Просвещении , не знающем ни ужасов крепостного права , ни его творческих достижений, ни самой проблемы освобождения челове ка (в том числе мыслящего , творческого гения ) из-под креп остного гнета , ни рабского самосознания мысли теля и творца , порожденного системой крепостн ичества . Чувство вины перед крестьянином (и народом , в целом ); ощущение долгожданной сво боды личности , перес т авшей быть чь ей-то – персональной или казенной – собс твенностью ; острота социальной несправедливости , д остигаемой за счет унижения человека , приравн енного к вещи ; противоречивые переживания хол опа , соединяющие кичливость и подобострастие , преданность и ма з охизм , – все эти и подобные им предметы рефлексии х удожника и мыслителя , журналиста и политическ ого деятеля были естественны и самоочевидны в России XVIII – начала Х 1Хв ., но не в Европе. Выступая в одном отношении как тормоз российского П росвещения и культ урно-исторического развития , как ограничитель творческой и идейной св ободы , как показатель реального неравенства в политической и культурной среде , крепостниче ство парадоксальным образом оказывалось в дру гом отношении культуроформирующим и культуротвор чес к им фактором – и по отнош ению к дворянству , и по отношению к кр естьянству. Во-первых , оно стало формой социальной организации массового культурного творчества в масштабах всей страны (не только в стол ичных и крупных губернских городах , но и в провинции , в д ворянских усадьбах ), системой выдвижения из среды крепостных кр естьян художественных и иных талантов , их образования и включения в систему официальной дворянской культуры , а значит , вольно или невольно распространяло идеи Просвещения и на низовую , народну ю среду , выст упая как специфический социокультурный институт русского Просвещения в общенациональном масш табе. Во-вторых , оно стимулировало , с одной с тороны , антикрепостнические , вольнолюбивые мотивы ( как у А . Радищева , Н . Новикова , а затем у декабристов , А . Пушкина и нескольк их поколений русских писателей и мыслителей XIX в ., включая И . Тургенева и И . Гончаров а ), порождая комплекс дворянс-ко-интеллигентской со вести (выразившийся в формуле Н . Михайловского “грешить и каяться” и получивший различн ое стилевое воплощение и развитие в творчестве Н . Некрасова , Л . Толстого , Ф . Достоевского , М . Салтыкова-Щедрина , И . Бунина и т . д .); с другой же стороны , оно сп особствовало формированию в России определенных культурных институтов , традиций , потребностей и профессиона л ьных навыков , складыв ающихся : – либо в непосредственной зависимости от властных социальных структур , по принцип у “социального заказа” , вне глубокой духовной вовлеченности в тот или иной предмет самих художников или ученых , играющих роль скорее исполнителей , неже ли творцов ; – либо в подчеркнуто-резкой независимости от властей и государства , в демократической оппозиционност и , демонстративной “фронде” творческой интеллиген ции , являющейся “живым голосом” безгласного н арода , идейным заместителем или воплощением чаяний “униженных и оскорбленных”. В-третьих , “невыраженность” и “невыразимость” в русской культуре Просвещения крепостного “молчаливого большинства” , с одной стороны , породили появление интеллектуальных сил общест ва , взявших на себя миссию “выразить” инте ресы и чаяния “безмолвного” народа и “озвучить” их от его имени разночинцы , впервые ставшие заявлять о себе в XVIII в ., – Ф . Эмин,В . Лукин , М . Чулков и М . Попов , В . Левшин , С . Десницкий , Я . Козел ьский и др .); с другой стороны , в низово й , народной среде в о зникла – впервые в отечественной истории – русская мас совая культура (комическая опера , например , А . Аблеси-мова “Мельник – колдун , обманщик и сват” , “Ванька Каин” и “Милорд Георг” М . Комарова , “Русские сказки” В . Левшина и др .), действительно вышедшая из н ародной (крестьянской и мещанской ) среды и пользовавшаяся в ней огромной популярнос тью. Так или иначе , крепостничество как соц иальный анахронизм и культурная традиция , пре дставляя в то же время привычный и пр актически неустранимый атрибут общественной и ку льтурной жизни России , выступало в русской истории Нового времени как мощный инверсионный фактор (А . Ахиезер ), раскалывающий общество и культуру , в целом , по класс ово-антагонистическому принципу ; затем дворянство и дворянскую культуру по отношению к инст и т уту крепостничества (либо как ну ждающемуся в сохранении и нравственно-политическо м совершенствовании , либо как требующему свое й отмены и уничтожения ); наконец , уже в XIX в ., русскую интеллигенцию – по при нципу осуществления социальных преобразований в Росс ии : или эволюционно-постепенным , или революционно-насильственным путем. Однако по контрасту с идеологией западного Просвещения – как его абсолютный антипод – крепо стничество (подобно тому , как это происходило в США с движением аболиционизма в XVIII и XIX в в .) выполняло и специфически ме-диат ивную функцию , сплачивая русских идеологов Пр освещения под знаменами борьбы с рабством как вопиющим нарушением прав Человека , заст авляя их задуматься о должном единстве на циональной культуры , не разделенной на классо вые и сословные ее варианты , о соотношении национального и общечеловеческого в социальной и культурной истории , о различ иях и кричащих противоречиях культурного и социального в национальной истории (когда с оциальные реалии и отношения отстают от культурных иде алов и теоретических представлений , а культурные императивы мало способствуют нра вственному и иному совершенствованию социальной действительности ). Носители идей Просвещения , реф-лексируя окружающую российскую социальную дей ствительность как противоречащу ю осново полагающим принципам и идеям Просвещения , ста ли переживать крепостничество , государственный де спотизм , бюрократию , коррупцию и т . п . как искажение и нарушение идеалов Просвещения , как воплощение непросвещенности России , ее “н ецивилизованности” и “н е культурности” , хотя все эти явления , казалось , были осв ящены и авторитетом Петра Великого , и разу мностью екатерининского либерализма. Заключение Русское Про свещение , начиная с Петровских реформ и ко нчая “золотым веком” Екатерины , выступало одн овременно как обновляющая и разрушительная сила по отношению к древнерусской культу ре и ее ценностям , традициям и нормам Святой Руси , допетровской цивилизации , и в этом ярко проявлялся его мо-дернизационный ха рактер и смысл . Просветительское обновление , о днако , коснул о сь не одного только прошлого , но и настоящего , в том числе и собственных начинаний Просвещения ; в эт ом отношении оно было не только отрицание м иного (“непросвещенного” ), но и самоотрицание м самого Просвещения . Так , последовательное пр етворение идеалов Про с вещения в Р оссии вело к распаду и в конечном сче те уничтожению главного плода русского Просве щения – русской дворянской культуры как органической целостности . Просвещение в такой же степени привлекало своих сторонников , в какой ожесточало противников , а к о леблющихся и сомневающихся одновременно и притягивало и отталкивало , и восхищало и страшило в зависимости от того , казался ли путь западноевропейского Просвещения унив ерсальным и подходящим для любой национальной культуры или , напротив , – губительным дл я с амобытного развития нации и страны. Можно говорить , далее , об амбивалентном характере русского Просвещения , одновременно и созидавшего , и разрушавшего культуру и ци вилизацию в России , и объединявшего нацию (как раз в это время формировавшуюся ) вокр уг идеал ов западноевропейского Просвещения (как их могли и умели понимать просвеще нные русские люди ) и раскалывавшего российску ю культуру и цивилизацию на поляризованные части . Тем самым резкий и драматический для русской культуры переход от ее отн осительно целос т ного (кумулятивного ) с остояния к последовательно дихотомичному , бинарно му принял характер цивилизационного “слома” с переменой “кода” цивилизации . Дальнейшее кул ьтурно-историческое и цивилизационное развитие Ро ссии (в XIX в .) приобретало принципиально нов ы й , более динамичный и противоречи вый характер. ЛИТЕРАТУР А 1 .анисимов Е . В ., Каменский А . Б . Россия в XVIII – первой половине IX века : 2. Екатерина II. Сочинения / Сост . В . К . Былинин и М . П . Одесский М ., 1990. 3. Кара-Мурз а А . А ., Поляков Л . В . Реформатор : Р усские о Петре I. Опыт аналитической антологии . Иванове , 1994. 4. Размышлен ия о России и русских : Штрихи к истори и русского национального характера (“На европ ейскую дорогу , марш !” XVIII – первая четверть XIX вв .). 5. Русская литература X VIII века . 1700-1775 / Сост . В . А . За падов . М ., 1979. 6. Гуковский Г . А . Русская литература XVIII века . М ., 1998. 7. Краснобаев Б . И . Очерки истории русской культуры XVIII века . 2-е изд . М ., 1987. 8. Москвичева Г . В . Русский классицизм . М ., 1978. 9. Смирн ов А . А . Литературная теория русского клас сицизма . М ., 1981.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Если ваш муж нещадно перетрахал всех ваших подруг, не грустите, значит вам с ним нравятся одинаковые женщины.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru