Реферат: Посткоммунистическая Россия - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Посткоммунистическая Россия

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 74 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

69 «Санкт - Петербургский государственный университет Сервиса и экономики» РЕФЕРАТ по дисциплине: «Ист ория» на тему: « Посткоммунистическая Россия » Выполнил: студент спец. Содержание Введение ……………………………………………………………………………. 3 1. Политическая модернизация…………………………… 4 1.1 Понятие, критерии и основные этапы раз вития теории модернизации 6 1.2 Основные направлен ия политической модернизации … 14 1.3 Современное значение теории политической модерниза ции 22 2. Политическое развитие России в посткомм унистический период 29 2.1 Постановка проблеммы 29 2.2 Политический процесс в России (1991- 1996гг.). ……… 37 2.3. Некоторые особенности модерн изации в России. 47 2.4. Варианты пер спектив политических преобразований в России. 55 Список литературы ………………………………………………………………… 68 Введение Одним из наиболее впечатляющих феноменов мирового масшт аба, характеризующих политический процесс в последнее десятилетие наш его века, является прогрессирующее ослабление посткоммунистических го сударств, связанное с глубоким и всесторонним кризисом тоталитарных и а вторитарных режимов в различных районах мира. Россия не является исключ ением. Рассматривая современное политическое развитие нашего госуда рства можно констатировать, что на данном историческом этапе, Россия, вм есте с другими бывшими коммунистическими странами претерпевает мучите льные изменения, связанные с переходом к современному состоянию развит ия. Вместе с тем, драматизм, болезненность и сложность перехо дных процессов, переживаемых посткоммунистическими странами, с особой наглядностью демонстрируют противоречивый, крайне неоднозначный хара ктер общественно-политического развития на стадии перехода и существе нную неопределённость его перспектив. Опыт политических реформ показы вает, что переходные политические системы так своеобразно сочетают дем ократические и авторитарные черты, что им трудно найти место в устоявшей ся политологической классификации: тоталитаризм, авторитаризм, демокр атия. Поэтому очень важно выяснить, что же, всё таки, способствует относи тельно устойчивому равновесию общества переходного типа, каким образо м можно определить природу и направление происходящих в нём политическ их процессов? Всё это вызывает рост интереса к теории политической мод ернизации, центральная проблема которой – анализ политических систем переходного периода. Круг проблем, связанных с исследованием переходных общес тв посредством теории модернизации – весьма широк и разнообразен. Сюда , в частности, относятся вопросы, касающиеся источников, характера и напр авлений политических изменении при переходе от традиционного к соврем енному обществу: от технологического отставания стран, где игнорирован ие политических свобод являлось повседневной практикой, до ценностных ориентаций различных групп населения и индивидов. 1.Политическая модернизац ия. Применительно к России можно говорить, что проблема пол итической модернизации приобрела особую актуальность (научную и практ ическую) в связи с политическими событиями 1991г.: распад СССР и запрет КПСС, которые явились наиболее ярким и убедительным свидетельством глобальн ости и глубины перемен; а так же обнажили острую необходимость поиска но вых вариантов и направлений дальнейшего развития, выработку более эффе ктивных способов борьбы с кризисными явлениями, порождёнными этим пере ходом. Острота и актуальность этой проблемы не спадает и по сей день, оста ваясь одной из наиболее дискутируемых тем политологической науки. Исследованию проблемы политиче ской модернизации в России в посткоммунистический период посвящено и д анное дипломное сочинение. Цель нашего исследования – дать всесторонн юю политологическую характеристику модернизации, понять закономернос ти и логику переходных процессов, уяснить их господствующие тенденции и динамику, определить характер и сущность проблем, встающих перед Россие й в ходе посткоммунистической модернизации, выяснить пути и возможност и их наиболее эффективного решения. Предмет представленного исследова ния обусловил и методы, которые применялись авторами диплома для изучен ия указанной проблемы. Во – первых, это общелогические методы: анализ, си нтез, обобщение, сравнение. Во – вторых, метод структурно-функционально го анализа, социально-психологический, критико-диалектический методы (1). В – третьих, нами применялся метод конкретного политологического иссл едования, заключающийся в сочетании глубоких теоретических обобщений и конкретного анализа сугубо эмпирических фактов. Структура нашего исследования состоит из введения, двух глав и заключения. Во “Введении” изложены цель, задачи исследования, пок азана актуальность и рассмотрена историография проблемы, описана испо льзованная литература. Глава первая – “Политическая модернизация” – посвящена описанию понятия модернизации, критериев и основных этапов р азвития теории модернизации. Наряду с этим, в этой главе авторы рассмотр ели основные направления исследования политической модернизации, пред ложенные западной наукой, а так же предприняли попытку проанализироват ь значения теории модернизации на современном этапе развития. Глава вто рая – “Политическое развитие России в посткоммунистический период” – посвящена анализу политического процесса в России в период 1991-1996 гг., исс ледованию некоторых особенностей модернизации нашей страны в прошлом и настоящем, а так же содержит описание и попытку прогноза авторами перс пектив развития России. В “Заключении” в самой сжатой форме отражены в ыводы проведённого исследования. В мировой науке тема политической модернизации не нова. В западной политической науке теория модернизации первоначально возник ла в США, новые стимулы для своего развития получила в 1950-1960 гг. в связи с осво бождением целого ряда государств “третьего мира” от колониального гос подства и возникшими перед ними трудностями дальнейшего развития (2). О мо дернизации писали Ш. Эйзенштадт, Д. Аптер, Э. Шилс, Л. Пай. и другие исследова тели (3). Современный этап характеризуется заметным оживлением о бсуждения проблемы политической модернизации, в связи с началом и усили вшейся активизации в странах бывшего СССР, Восточной Европы, Китая перех одных политических процессов (4). Пожалуй лишь в конце ХХ века данная проблема вошла в круг и нтересов российских исследователей, что свидетельствует о её недостат очной изученности и разработанности (такая задержка была вызвана резко й критикой теории модернизации в советский литературе за её западно-цен тристскую ориентацию). Вместе с этим, до недавнего времени, теория модерн изации в России представляла изложение российскими авторами западны х концепций исследований по данной проблематике (5). Однако сегодня, всё бо льше появляется статей, журнальных и газетных публикаций, книг посвящён ных проблеме модернизационных преобразований, которые являют собой са мобытный характер российских концепций переходного периода, и взглядо в на процесс модернизации в нашей стране (6) Для полноты характеристики такого сложного явления как п олитическая модернизация были привлечены работы российских и зарубежн ых авторов, содержащие описание понятия модернизации (7), его цели и призна ки (8), Характеристику основных концепций “осовременивания” (9) и т. п. Разумеется, нами был задействован не весь объём литерату ры, посвящённый данной проблеме, но, думается, указанной теоретической б азы оказалось достаточно, чтобы раскрыть тему дипломной работы. Глава 1. Политическая модернизация. 1.1. Понятие, критерии и основные этапы развития теории моде рнизации. Стремление к современному уровню развития – вероятно, н аиболее всеохватывающая и всепронизывающая черта современного мира. Б ольшинство стран сегодня включены в этот процесс, осуществляя модерниз ацию или развивая собственные традиции в русле современности. Историче ски модернизацию можно обозначить “как процесс изменения в направлени и тех типов социальной, экономической и политической систем, которые сла гались и развивались в Западной Европе и Северной Америке в период с сем надцатого по девятнадцатый век и затем распространились на другие евро пейские страны, а в девятнадцатом и двадцатом веках – на южноамериканск ий, азиатский и африканский континенты”, - писал Ш.Эйзенштадт, один из авто ров теории модернизации (10). Современные и модернизирующиеся общества эволюциониро вали на базе огромного разнообразия традиционных, слаборазвитых общес тв. В Западной Европе они сформировались на основе федеральных или абс олютистких государств с сильными городскими центрами, в Восточной Евро пе – из более автократических государств и менее урбанизированных общ еств. Обычно термин “модернизация” расшифровывается как движ ение, переход от традиционного, аграрного общества к современному, индус триальному. В этом случае, как правило, имеются в виду развивающиеся стра ны, входящее в соприкосновение с западной индустриальной моделью общес тва. В.Красильщиков считает, что модернизация связана с деятельностью и развитием “прометеевско- фаустовского типа человека”, которым движет а ктивное стремление к воздействию на окружающую среду, к подчинению есте ственного мира, природы и пространства, также мнящего себя центром всей вселенной. Такой тип личности, по мнению автора, начал складываться в эпо ху Ренессанса, когда в Европе стали разлагаться феодальные отношения, основанные на личной зависимости и, как результат, появился свободный, н езависимый от других индивид. К этому периоду Красильщиков относит и нач ало первой в мировой истории модернизации (11). В качестве синонимов понятия “ модернизация” в политичес кой, социальной, экономической теории можно встретить такие термины как осовременивание, инновационные преобразования, переходное развитие . Выделим ряд критериев модернизации в различных сферах об щественной жизни: - в социальной области – дифференциация и специализация ролевых функций индивидуумов и групп во всех главных институционных сф ерах разделения функциональных ролей, выполняемых разными индивидуума ми в обществе, в особенности разделения между обязанностями в обществен ном производстве, в политике, в семье, разделение сфер частной и обществе нной жизни, вытеснение отношений личной зависимости между людьми отнош ениями их личной независимости, основанной на эквивалентном обмене вещ ами; - в экономике – развитие промышленной системы, связанной с применением технологии, основанной на использовании научного (рационального) знания, появления вторичного (индустрия, т орговля) и третичного (услуги) секторов хозяйства, углубления общественн ого и технического разделения труда, развития рынков товаров, денег и за нятости; - в политической области – образование централизованных государств, управляемых на основе разумного принципа разделения власт ей ( как на макро-, так и на микро- уровнях),включения широких масс населения в политический процесс (хотя бы посредством расширения представительс кой формы политического участия), установления демократии, с сопутствую щими ей институтами; формирования осознанных интересов различных обще ственных групп; - в культурной сфере - растущая дифференциация культурных систем и ценностных ориентаций, секуляризация образования и распростр анение грамотности, многообразие философских и научных течений, религи озный плюрализм, развитие новейших средств распространения и передачи информации, приобщение населения к достижениям культуры. Теория политической модернизации первоначально возник ла в конце 50-х годов с целью теоретического обслуживания политики Запада по отношению к развивающимся странам. Вырабатывая после второй мировой войны методы защиты своих национальных интересов в “третьем мире”, США в стали перед необходимостью осмысления перспектив развития освободивш ихся стран, передачи им своего опыта и методов, с помощью которых развива ющиеся страны могли бы стабилизировать у себя политическую и экономиче скую ситуацию, осуществить необходимые реформы и преобразования, превр атиться в социально и политически стабильные, экономически развитые го сударства с предсказуемой внутренней и внешней политикой, стать надежн ыми политическими и экономическими партнерами. Однако со временем конц епция политической модернизации превратилась в обоснование некой обще й модели глобального процесса цивилизации, суть которой в описании хара ктера и направления перехода от традиционного к рациональному обществ у в результате научно- технического прогресса, социально-структурных из менений, преобразования нормативных и ценностных систем(12). Основная пер иодизация модернизации связана с неравномерностью ее протекания в мир овом пространстве и историческом времени, признании независимости общ ественного развития, наличия долговременного периода в развитии госуд арств. Обычно выделяют два типа модернизации. Первый из них - тип оригинальной, спонтанной модернизации, характерен для стран, переживши х переход к рациональным общественным структурам в результате постепе нного, длительного развития внутренних процессов, через постепенное са мопроизвольное накопление предпосылок в тех или иных областях обществ енной жизни, соединение которых давало качественный толчок (США, Англи я). Второй тип – вторичная, отраженная модернизация, характ ерен для стран, по тем или иным причинам отставших в своем развитии и тепе рь за счет широкого использования опыта передовых государств, пытающих ся их догнать по уровню и качеству жизни, то есть это осовременивание вдо гонку. Основным фактором вторичной модернизации являются соци окультурные контакты с уже существующими центрами “универсальной миро вой культуры”(13). И в том и в другом случае успешность модернизации во много м зависела от того, насколько процесс изменений протекал органично, то е сть имманентно вписывался в национальные институты, воспринимался общ еством или хотя бы значительной его частью как естественный и поддержив ался ими. “ В целом характерная черта теории модернизации – конце нтрация внимания на межформационных, длительных линиях истории в поиск ах решения проблемы преемственности развития стран как результата про тиворечивого взаимодействия внутренних и общецивилизационных социок ультурных факторов “(14). С определенной долей условности можно говорить о существ овании двух этапов развития теории политической модернизации. Возникл а она в США, и первоначально ее суть сводилась к обоснованию идей заимств ования отсталыми, слаборазвитыми странами Азии, Африки и Латинской Амер ики передовой техники и способов социальной организации: у более развит ых стран (США и Западной Европы). “ В этот период господствовала идея однолинейного развит ия : одни страны отстают от других, но в целом они движутся по одному пути м одернизации. Различия между традиционными и современными обществами с водились количественным уровнем индустриализации, урбанизации, образо вания, благосостояния, развитости средств коммуникации, профессионали зации и многое другое“(15). Таким образом, модернизация рассматривалась ка к однонаправленное эволюционное развитие социальной системы, цель кот орого – достижение уровня развитых стран как экономического и социаль но-политического образца. В политической сфере модернизация отождеств лялась с демократизацией, при этом недооценивалась скрытая инерция тра диционного общества и главное внимание уделялось вниманию внешних, экз огенных факторов. Суть концепции состояла в том, что развивающиеся стран ы способны воспринять и перенести на свою действительность ряд уже гото вых и апробированных в развитых странах политических институтов ( центр ализованное государство, парламент, многопартийная система, всеобщие в ыборы и так далее ) и ценностей ( экономическая и политическая свобода, инд ивидуализация ). Следовательно, политическая модернизация на начальном э тапе развития данной теории воспринималась как(16): - демократизация развивающихся стран по западному образц у; - одновременно условие и следствие успешного социально-э кономического роста стран “ третьего мира”; - результат их активного сотрудничества с развитыми госу дарствами Западной Европы и США. Таким образом, признавая особенности неевропейских разв ивающихся обществ, теория модернизации 50-х начала 60-х гг. в целом разрабаты валась в рамках универсальной традиции западного либерализма, пологая, что все страны и народы в своем развитии проходят одни и те же этапы. Соо тветственно и модернизация развивалась как универсальный, всеобщий пр оцесс. Позже с середины 60-х годов, а тем более в 70-е и 80-е гг. сторонник и теории политической модернизации значительно углубили и расширили д иапазон исследований в области проблематики политического развития ст ран, находящихся в состоянии перехода от традиционного к современному о бществу. Многие западные ученые фактически отказались от универс ализма в понимании социально-экономического, политического развития, п одчеркивая важную роль социально-культурных аспектов общества в модер низации стран Азии, Африки и даже Латинской Америки. Большое внимание с тало уделяться более детальному исследованию конкретных политических процессов с учетом специфических исторических и национальных условий, культурного своеобразия различных обществ. Для нового этапа теории политической модернизации приор итетной целью было названо изменение социальных, экономических, полити ческих структур, которое могло проводиться и вне западной демократичес кой модели. При этом сам факт существования традиционных институтов и це нностей политологи уже не рассматривали как препятствие к модернизаци и. “ При сохранении приоритета универсальных критериев и целей будущего развития главный упор стал делаться на автохтонную форму их реализации “ (17). Кроме того в 70-х годах повысился интерес к политическому р азвитию государств Европы и Северной Америки, что явилось продолжением традиции изучения уникального исторического опыта Запада. В период второго этапа изучения проблем переходных общес тв серьезной критике были подвергнуты исследования 50-х годов – за “ одно линейный “ подход, недооценку внутриполитической борьбы за власть и абс олютизацию влияния Запада. В последнее время внимание политологов приковывают моде рнизационные процессы, которые происходят сегодня в странах СНГ, Восточ ной Европы и Китая. Современный этап характеризуется акцентом на трудностя х политических изменений, изучением проблем объективной обусловленнос ти кризисов политического развития, путей и форм их преодоления. Переход к современным формам общественного развития стали представлять как це лостный относительно продолжительный этап, на котором возможно не толь ко развитие, но и простое воспроизводство ранее существовавших структу р, а так же и упадок. Кроме “осовременивания вдогонку “, начали выделять концепции “частичной”, “рецидивирующей”, “тупиковой” модернизации. В них речь идет о неизбежности столкновения традиционных для данной наци ональной политической культуры ценностей и норм политической жизни с н овыми, современными тенденциями и элементами политического развития, м одернизационными институтами, которые не могут без серьезного видоизм енения прижиться в обществах догоняющего развития. Главным элементом, от которого зависит характер переходн ых процессов и преобразований, по мнению ведущих теоретиков указанного направления политической мысли, служит “социокультурный фактор, а точн ее тип личности, ее национальный характер, обуславливающий степень восп риятия универсальных норм и целей политического развития”(18). Стало обще признанным, что модернизация может осуществиться только при изменении ценностных ориентаций широких социальных слоев, преодолении кризисов политической культуры общества. 1.2. Основные направления по литической модернизации. Изучая и исследуя многочисленные попытки модернизации различных стран и режимов, а так же обобщая и анализируя предпосылки ста ртовых и текущих условий, оказавших серьёзное влияние на характер преоб разований обществ, стремящихся к более высокому уровню развития, многие учёные стали настаивать на необходимости определённой последовательн ости преобразований, соблюдения известных правил при их осуществлении. Так, У. Мур, А. Экштэйн и некоторые другие считали необходимым начинать модернизацию с индустриализации, которая должна повлечь за собой изменения в общественных структурах и м енталитете людей; К. Гриффин привлёк внимание к проблеме развития сельск ого хозяйства; Б. Джонсон и П. Килби сделали акцент на проблемах аграрной т ехнологии; С. Эйзенштадт – на развитии институтов, которые могли бы учит ывать социальные перемены; Б. Хиггинс – основу модернизации видел в ур банизации поселений и т. д.(19). Если попытаться обобщить всё многообразие существующих проектов преобразований, то, по мнению ведущих политологов данного напр авления, в наиболее общем виде большинство предлагаемых вариантов и пут ей модернизации можно подчинить устоявшейся классификации, которая вк лючает в себя консервативное и либеральное направление. Консервативная теория. Одними из наиболее известных пред ставителей консервативного направления являются американские полито логи С. Хантингтон, Дж. Нельсон. С. Хантингтон, рассматривая проблему модернизации в свое й книге «Политический порядок в меняющемся обществе» – подчёркивал а втономность политического развития и утверждал, что в экономическом, со циальном и культурном развитии критерием является рост, то для политиче ского развития главное – обеспечение стабильности. Теоретики консервативной ориентации связывали модерни зированность политических институтов не с уровнем их демократизации, а с их прочностью и организованностью, гарантирующими приспособление к п остоянно меняющимся социальным целям, за которые борются включающиеся в политическую жизнь широкие массы населения. По их мнению, главным исто чником модернизации является конфликт между социальной мобилизацией, включённостью населения в политическую жизнь и институализацией, нали чием определённых механизмов и структур для артикуляции и агрегирован ия их интересов. В современном мире равенство политического участия раст ёт намного быстрее, чем организованность, умение объединяться: уровень м обилизации и участия является высоким, а уровень организации и институа лизации – низким. Отсюда возникает конфликт между мобилизацией и инст итуализацией, что проявляется в неподготовленности масс к управлению, н еумении использовать институты власти, неполучении ожидаемых результа тов от включения в политику, что является основной причиной политическо й нестабильности, дестабилизации режима управления в развивающихся ст ранах. В результате, по мнению С. Хантингтона ускоренная модернизация, по дрывая политические институты, вызывает не политическое развитие, а пол итический упадок. Таким образом, по мнению консерваторов, для модернизир уемых государств необходим “жёсткий авторитарный режим, контролирую щий порядок, может обеспечить переход к рынку и национальное единство и высокоцентрализованные политические институты”, способных, как доказы вал С. Хантингтон, “к проведению политики инноваций и поглощающие (абсор бирующие) политическое участие”(20). Именно эти средства приспособления п ереходного политического режима к изменяющейся обстановке могут приве сти к позитивным результатам модернизации. Данная концепция получила н азвание концепции “абсорбирующей способности политической системы”(21). Усложнение данного подхода нашло своё отражение в совмес тном исследовании С. Хантингтона и Дж. Нельсона, которому была посвящена работа «Нелёгкий выбор: политическое участие в развивающихся странах ». В ней представители консервативного направления политической модер низации утверждают, что процесс развития требует корреляции внутри пол итической системы её целей и таких факторов как социально – экономичес кое развитие, стабильность, равенство и участие, так как именно между ним и, при осуществлении модернизации, очень часто возникают напряжения и ко нфликты. “Развитие без определённой степени равенства и участия может вызвать социальное напряжение, подрывающее стабильность и тем самым ве сь процесс. С другой стороны, политическая стратегия, имеющая целью раве нство и участие, может угрожать социально – экономическому развитию”(22). В этой связи политологи делают вывод, что определение приоритетной роли того или иного фактора политической системы в качестве критерия развит ия модернизирующихся обществ, зависит от характера правящей элиты, кото рая заинтересована в увеличении срока своего нахождения у власти и умен ьшении вероятности для внутренних волнений. Таким образом “центральны й вопрос политической модернизации – соответствие преобразований инт ересам господствующей элиты или политическому союзу правящих элит”(23). У чёные консервативного направления указывали на возможность различных вариантов модернизации, ибо авторитарные режимы весьма неоднозначны. А втору данного курсового проекта хотелось бы представить ряд условий, ко торые необходимы, по мнению политологов консервативной ориентации, для эволюционного пути модернизации под руководством авторитарной полити ческой власти(24): - компетентность политических лидеров, способных, сохран яя союзы единомышленников, достигать соглашения с противниками; - выделение качественно различных и непродолжительных эт апов в процессе реформ, каждый из которых должен иметь конкретные цели и собственные приоритеты; - успех реформ во многом зависит от точного выбора времени их проведения. Таким образом, теоретики консервативного направления, в качестве основного критерия эволюционного пути модернизации и условия избежания излишней напряженности и конфликтности выделяют утверждени е, что реформы должны быть структурированы. Они должны состоять из после довательного ряда относительно небольших преобразований, неспособных вызвать резкое сопротивление оппозиции, и в совокупности представляющ их непрерывное социальное и политическое развитие в заданном элитой на правлении. Ситуация выбора времени проведения реформ должна быть тщ ательно подготовлена и продумана, а так же должны определяться реальной оценкой расстановки политических сил, поскольку опора на мощные полити ческие коалиции, по мнению С. Хантингтона, “является важным сдерживающим фактором насилия, позволяющим осуществлять реформы законодательным п утём”(25). В целом, несмотря на подтверждение целесообразности уста новления авторитарных режимов в ряде стран (Южной Кореи, Тайване, Чили), от рицание значения демократизации несет в себе серьёзную опасность беск онтрольной, произвольной деятельности властей и перерастания переходн ых режимов в открытые диктатуры. Либеральная теория. Так же как и политологи консервативн ой ориентации, либералы (Р. Даль, Г. Алмонд, Л. Пай, К. Дейч) подчёркивают, что ф ормирование способностей политической системы имеет дело с постоянным и изменениями в социальных и политических требованиях населения и дава ть адекватный ответ на них – является важнейшей задачей политической м одернизации. Но если консерваторы основной упор для обеспечения полити ческого порядка делают на прочности и стабильности централизованных и нститутов, то либералы, при решении модернизационных проблем акцентиру ют своё внимание на наличие постоянного диалога между теми, кто имеет вл асть, и населением, идёт ли речь о демократических выборах или о мобилиза ции масс элитами. Организация такого диалога (обеспечивающегося саморе гулирующимися механизмами, важнейшим условием функционирования котор ых, является система обратных связей между политической системой и обще ством) означает движение в сторону открытой социальной и политической с истемы. Учёные либерального направления полагали, что появление средне го класса и рост образования населения приводят к серьёзным изменениям в природе и организации управления. Это, по их мнению, не только кладёт пре дел вмешательству идеологии в регулирование социальных процессов, но и ставит под сомнение эффективность централизованных форм реализации ре шений (поскольку политически активное население способствует возникно вению дополнительных центров властного влияния). В этой связи, характерно высказывание Р. Дарендорфа, касаю щееся перехода от тоталитаризма к демократии: “Переход не означает и не должен означать замены одной системы на другую. Дорога к свободе есть пе реход от закрытого общества к открытому. А открытое общество – не систе ма, а только механизм для изучения альтернатив”(26). Представители либерального направления в качестве осно вного критерия политической модернизации выделяют “степень вовлечённ ости населения в систему представительной демократии”(27). Так К. Дейч опре деляет политическую модернизацию категориями участия и мобилизации. О н полагает, что модернизация зависит от массового участия, которое прини мает форму растущей политической децентрализации. “Расширение политич еского участия является ключом к политическому развитию”, - утверждал К. Дейч(28). Политическая модернизация, по мысли представителей либе ральной концепции, предполагает увеличение числа групп и индивидов, име ющих не только право, но и реальную возможность быть услышанным при прин ятии политических решений. Тем самым подчёркивается значение политиче ского участия как “фактора повышения эффективности или легитимности п ереходного политического режима”(29). Такое отношение к политическому уч астию укрепляет у власть имущих веру в легитимность и обоснованность св оих притязаний на власть в качестве законных представителей интересов народа. В целом же, представители либеральной концепции склонны характер и динамику модернизации, связывать с ростом открытой конкурен ции свободных элит и степени политической вовлечённости рядовых гражд ан. Теория полиархии. Серьёзный вклад в развитие теории поли тической модернизации внёс один из известнейших представителей либера льной концепции Р. Даль. Обладая достаточно интересными взглядами на проблемы ра звития переходных обществ, американскому политологу удалось разработа ть теорию полиархии. Р. Даль считает, что успешное политическое развитие и модернизация связаны с наличием и функционированием в обществе двух о сновных критериев(30): - высший уровень политического участия граждан; - развитое открытое политическое соперничество различны х групп и политических лидеров. По мнению Р. Даля в мире нет политических систем, которые б ы полностью удовлетворяли всем требованиям демократии. И для того, чтобы попытаться оценить существующие в мире многообразные политические си стемы с точки зрения уровня их демократизации (приближения к некоторой и деальной модели, содержащей в себе несколько основных принципов развит ой демократии и понимания их как “равное распределение власти”), политол ог выделяет два основных критерия: “открытая политическая конкуренция равноправно рекрутируемой элиты и политическое участие широких масс н аселения”(31). Даль называет реальные политические режимы, которые пред оставляют своим гражданам возможность реализовывать собственные инте ресы без какой- либо дискриминации, - полиархиями. “Полиархия это политич еский режим важнейшими чертами которого является высокий уровень поли тического участия граждан и развитое открытое политическое соперничес тво различных групп и политических лидеров в борьбе за поддержку избира телей на выборах. Полиархия – это не правление народа посредством нар ода и для народа, а политическая система, при которой правление меньшинс тва дозволено и определено большинством. Тем самым существуют гарантии, защиты граждан от безответственности и произвола элиты”(32). Р. Даль выделя л семь условий влияющих на движение к полиархии(33): - историческая последовательность политических реформ; - степень концентрации экономической власти; - уровень социально-экономического развития; - характер отношения равенства – неравенства; - тип субкультурных различий; - иностранное вмешательство; - характер убеждений политических лидеров. Соотношение данной системы условий с реальной практикой политической модернизации в различных странах помогает провести теоре тически обоснованный анализ причин политической нестабильности, неред ко переходящих в кризисы политического развития. По мнению американского политолога, переход к полиархии должен быть постепенным, эволюционным, избегающим резких, скачкообразн ых движении, предполагающим овладение правящими элитами консенсусной ориентацией властвования. Особенно осторожно Р. Даль призывал осуществ лять переход к полиархии страны, двигающиеся к установлению полиархиче ской политической системы от долго существовавшего там режима “замкну той гегемонии, не имеющих правового опыта действия в рамках конкурентно й политики”(34). Авторитаризм же (опасность установления которого Р. Даль считает возможным в случае, если одна из конкурирующих политических сил сможет заменить ненадёжный конкурентный режим режимом своей гегемонии , до того как между ними успеет заработать система консенсусного взаимод ействия), может не только иметь отрицательные последствия, но и негативн о отразиться на достижении целей модернизации. Рассматривая связь уровня экономического развития и пол иархии, Р. Даль утверждает, что экономические трудности, особенно если он и приобретают форму безработицы и ускоренной инфляции, так же неизбежно порождают опасность сползания к установлению режима гегемонии и жестк ого централизованного социального порядка. Таким образом, эффективность полиархического режима вла сти, нарастание его результативности, в процессе модернизации, Р. Даль св язывает с обеспечением взаимной безопасности среди конкурирующих элит ; формированием сильной исполнительной власти; созданием интегративно й партийной системы; появлением и развитием центров самоуправления на м естах(35). 1.3. Современное значение теории политической модернизаци и. Рассматривая теорию политической модернизации следует признать, что сегодня она представляет самостоятельное направление те оретического исследования, обладающее специфической логикой политоло гического анализа, которая позволяет адекватно описывать и анализиров ать сложные переходные процессы и состояния развивающихся обществ. Многочисленные исследования, формирующиеся в русле этой теории, подтверждают общую направленность развития мирового сообществ а к индустриальной (постиндустриальной) фазе своей эволюции. Этот глобал ьный процесс преобразований развивается в тесной связи с распростране нием научных достижений и переходных технологий, расширением экономич еского сотрудничества и торговле между странами, культурного взаимоде йствия между обществами, постоянным совершенствованием коммуникаций, ростом образования, урбанизацией. Считается, что процесс исторического производства новог о модернизированного общества, различные варианты и проекты которого д овольно обстоятельно разработаны и представлены теорией модернизации , имеет альтернативный характер. Мировой опыт, основанный на реальных ре зультатах многочисленных попыток осуществления переходных преобразо ваний, позволил выработать и скорректировать некоторые наиболее общие стандарты в организации экономики, политике, социальных отношений, куль турной сферы, которые ложатся в основу необходимых целей модернизации. К таким универсальным требованиям в социальной сфере сле дует отнести формирование открытой дифференцированной социальной стр уктуры с неограниченной мобильностью населения. В области политики – э то соблюдение прав человека, плюралистическая система организации и фу нкционирования власти, рост политических коммуникаций, консенсусная т ехнология выработки и реализации управленческих решений, создание сам орегулирующих механизмов взаимодействия между политической системой и обществом, принцип действия которых основан на системе обратных связе й. По мнению М. Братерского, “теория модернизации оказалась права в том, что в основе «современности» лежит товарное производство и в широком см ысле рынок”(36). В сфере экономики к основным критериям модернизации следу ет отнести: увеличение затрат на образование, рост роли науки в рационал изации экономических отношений, товарно-денежные регуляторы производс тва. Ещё совсем недавно для развивающихся традиционных общес тв была характерна тенденция, направленная на слияние в однородность, со здание гомогенного целого в плане тождественности осуществления проце сса исторического конструирования нового общества. Эта тенденция осно вывалась на предположении о том, что современное общество должно прибли жаться к единому типу, а именно – к западному, и что современная цивилиза ция и есть западная цивилизация, а западная цивилизация это не что иное к ак современная цивилизация(37). Концепция переходного развития общества трактующая мод ернизацию как вестернизацию просуществовала вплоть до конца двадцатог о века и, в известном смысле, о её существовании можно говорить и сейчас. О днако уже в конце двадцатого века в рамках теории модернизации появляет ся масса новых исследований, проникнутых осознанием проблематичности осуществления проекта автоматического “бездушного” продуцирования о бщечеловеческой истории по западному образцу. В настоящий период, разделяя идею о множественности вари антов будущего развития, раскрывающихся перед государствами, сам преоб разовательский процесс, современной теорией модернизацией рассматрив ается в виде конкурса альтернативных инновационных проектов. В связи с э тим, признание приоритета универсальных норм и требований модернизаци и, тем не менее, по мысли теоретиков указанного направления, не является о снованием для умозрительного навязывания некой обязательной программ ы для всех развивающихся государств. Универсальные критерии модерниза ции являются лишь комплексом целей, ориентируясь на воплощение которых страны могут создать многочисленные структуры в различных сферах обще ственной жизни, которые позволят им гибко реагировать на вызовы времени . Однако, содержание самого модернизационного проекта: средства, темпы, х арактер осуществления преобразований полностью зависят от автохтонны х условий развития, национальных и исторический способностей общества. В этом смысле можно сказать, что главным противоречием мо дернизации является конфликт между её “универсальными целями и требов аниям и традиционными национальными ценностями и традициями развивающ егося государства”(38). И это вполне закономерно, поскольку, если новое для той или иной национальной культуры выступает не как собственный, иммане нтный продукт, а как инородный элемент, то культура естественно оказывае т ему сопротивление и противодействие. Следовательно, внедрение нового, в этом случае, требует определённого насилия над культурой. В связи с эти м возникает проблема, касающаяся возможности традиционной национально й культуры освоить образцы, идущие из стран, являющихся носителями униве рсальных норм и ценностей модернизации. Вполне обосновано здесь будет п редположение, что судьба преобразований в каждом отдельно взятом общес тве, зависит от умения (способности) так интерпретировать ценности, чтоб ы они, сохраняя сущность, содержание модернизации, не разрушали специфик у, самобытность национальной исторической культуры. Ведь если не произо йдет первого, не будет модернизации, не будет второго – возможно неприя тие и отторжение универсальных норм и требований модернизации от тради ционной национальной культуры. Оно, как известно из истории (например, со бытия 1917 года), может приобретать различные формы вплоть до антимодерниза торского взрыва. Поэтому правящие структуры, заинтересованные в реализ ации реформаторской политики, должны максимально снижать взрывную реа кцию политического поведения граждан, искать, как считает А. Соловьев, “с пособы встраивания социокультурной архаики в логику общественных прео бразований”(39). Только последовательность и постепенность использовани я национальных культурных стереотипов могут способствовать позитивно му рациональному решению стоящих перед обществом проблем. Ни в коем случ ае, при осуществлении модернизаторских преобразований, нельзя пренебр егать традиционными естественными нормами и ценностями, сложившимися историческими стереотипами предыдущего развития. Одним из серьёзных д естабилизирующих факторов, ставящим под вопрос реализацию необходимых реформаторских целей, является стремление задать преобразование гоно чной, непосильной для традиционного социума темп. Для такой ситуации хар актерно “«проскакивание» необходимых моментов исторического пути, « прыжки», оставляющие исторические, социальные, культурные пустоты, разр ывы в культуре, социальной жизни” (40), либо мощный социальный протест насе ления, возможно даже не возражающих против модернизации как таковой, мож ет быть направлен против реформаторского режима (опыт ряда стран Восточ ной Европы и России). Наряду с негативными попытками преобразований, истории м одернизации известен богатый опыт незападных обществ, которым удалось, отвергая вестернизацию, воплотить цели переходных преобразований в “у ниверсальные” стандарты в организации экономики, политики, социальных отношений, с учетом корреляции национально-исторических способностей, культурных предпосылок, а так же других внутренних факторов, которые акт ивно повлияли на встраивание того или иного традиционного общества сов ременность. Подобный опыт нашёл отражения в таких выражениях как “tiyong (китайские знания для фундаментальных принципов, а западные знания дл я практического использования) и “вакэн”, ”ёсэй” (японский дух, западная техника), сформулированных китайскими и японскими реформаторами сто ле т назад(41). Так же в высказывании саудовского принца Бандар бин Султана в 1994г. о том, что “конкретные вещи, привнесенные с запада, прекрасны тщательн остью и высоко технологичностью своего исполнения. Но социальные и поли тические институты, импортированные откуда-либо, могут быть смертельны – спросите об этом у шаха Ирана… Ислам для нас не просто религия, но обр аз жизни. Мы, народ Саудовской Аравии, хотим модернизации, но вовсе не обяз ательно вестернизации” (42). Таким образом, можно сделать вывод, что такие традиционны е общества как Япония, Сингапур, Тайвань, Саудовская Аравия и, в меньшей ст епени, Иран стали современными обществами, не становясь западными общес твами. Китай явно модернизируется, но конечно же, не вестернизируется. Не менее серьезное значение для процесса модернизации, п о мнению большинства западных исследователей, имеет и противоречие меж ду “дифференциацией ролей в политической системе, императивами равен ства граждан (на участие в политике, перераспределении ресурсов) и возмо жностями власти к интеграции социума”(43). В этом смысле, как свидетельству ют многочисленные исследования, правящие режимы должны акцентировать внимание на правовых способах действия в рамках разрешения конфликтов, соблюдения равенства всех граждан перед законом, решительно пресекать политический радикализм, противодействовать терроризму. Важным выводом теории модернизации является положение о двух этапах этого переходного процесса, которые условно можно обозначи ть как первичный, когда развитие осуществляется по преимуществу за счет внутренних ресурсов и источников, и вторичный, предполагающий привлече ние экзогенных факторов помощи. Модернизируемые страны, будучи смешанными обществами (со четают в себе элементы традиционного и современного устройства), облада ют мощными источниками как внутренних, так и внешних конфликтов. Поэтому возможны варианты, когда внешняя помощь определяется не исчерпанием те х или иных внутренних ресурсов преобразований, а сугубо соображениями з арубежных партнёров о личной безопасности, которая может быть нарушена последствиями различных дисфункций и противоречий, а так же угрозой пер ерастания конфликтов, которые происходят в переходных обществах. Таким образом, можно сделать вывод, что модернизация – эт о не только прогресс, но и проблематичный процесс, содержащий различные общественные противоречия, опасности и ловушки. Наиболее типичными из н их являются “анклавность” современного сектора в обществе, верхушечн ый характер модернизации; раскол между модернизирующимися и традицион алистски настроенными слоями; диспропорции между городом и деревней; от рыв реформаторской политической элиты от масс и тому подобное. Громадно й ловушкой для модернизации стал “тоталитаризм, установление диктатур, после непродолжительных периодов либерализации” (44). Именно поэтому ист ория модернизации знает периодические срывы, застои и попятные движени я – в России начала двадцатого века, в Японии 30 – 40-х гг. нынешнего века, в Иране 70 – 80-х гг. и других странах (45). В целом для успешного реформирования модернизируемых го сударств необходимо достичь трёх основных консенсусов (между правящим и и оппонирующими политическими силами)(46): - по отношению к прошлому развитию общества (“избежать охо ты на ведьм”, стремиться к примирению побеждённых и победителей, относит ельному затишью полемики по поводу переоценки прежних режимов правлен ия); - в установлении временных норм при обсуждении, в условиях политической свободы, целей общественного развития; - в определении правил политической игры правящего режим а. Достижение подобного рода консенсуса зависит не только о т искусства правящих и оппозиционных элит, их способности вести компром иссный диалог и находить точки соприкосновения с оппонентами, но и от ст епени ценностей и идеологической дифференциации общества. Так, наприме р, в России традиционный для общества ценностный раскол существенно зат рудняет решение этих задач, постоянно провоцируя подрыв достигнутого г ражданского согласия. Если же удаётся достичь этих трёх компромиссов, то реорга низация политических структур и институтов (обновление функций органо в управления, рост партий, укрепление самоуправления на местах и т. д.), обл адает значительно большим социальным эффектом, растёт способность вла сти мобилизовать на проведение реформ человеческие и материальные рес урсы, укрепляется стабильность режима правления, шире используются пра вовые технологии подготовки и осуществления управленческих решений. Итак, подводя общий итог по главе, следует отметить, что те ория политической модернизации является одной из самых эффективных ко нцепций переходного периода. Не потеряв своей актуальности данная конц епция представляет большой интерес и пользу на современном этапе. Испол ьзование концептуального и практического багажа теории модернизации п оможет нам избежать некоторых ошибок и позволит сократить время необхо димое для осуществления реформ. Глава 2. Политическое развитие в России в посткоммунистич еский период. 2.1. Постановка проблемы. Масштабность и глубина перемен, начавшихся в России во вт орой половине 80-х годов, породила в научной и политической сферах естест венный интерес прежде всего к вопросу о направлении этого процесса, о во зможных вариантах перемещений России в социально – историческом прос транстве, о специфике российской модернизации. И, соответственно, об ожи даемых или, скорее, вероятных его результатов. Предложенная нами попытка рассмотрения посткоммунисти ческого развития России в свете теории политической модернизации, пос редством допускающихся и предусматривающихся, данной концепцией перех одного развития – процессов преобразований – не случайно. Распростра нение теории модернизации на российскую историю имеет характер долгов ременной исторической тенденции, влияющей на прогрессивное изменение российского общества. Итак, процесс модернизации предстает как одна из главных сквозных линий российской действительности нового времени. “Вполне до казуем «догоняющий» характер этой модернизации по отношению к западно й цивилизации: вряд ли можно представить все эти реформаторские эпохи, с аму их возможность при отсутствии у России потребности успешно взаимод ействовать и конкурировать со странами Запада. И вполне естественно, со стороны российских реформаторов, было обратиться к принципам, механизм ам и институтам, которые и обеспечивали опережающее развитие западной ц ивилизации”(47). Особая амбивалентность (двойственность) отношений СССР к западной цивилизации заключала в себе историческую альтернативу: или С оветский Союз полностью изолируется от взаимоотношений с Западом, исхо дя из самодостаточности социалистической «цивилизации», или будет вза имодействовать и конкурировать с ним, заимствуя те или иные его образцы. Кульминация и развязка подобного отношения пришлась на 80-е годы, когда в ходе горбачевских реформ выяснилось, что “возможности для СССР реформ ироваться и обеспечить поступательное развитие на социалистической ос нове исчерпаны, и Советский Союз должен был позаимствовать для своих реф орм либерально-демократические механизмы”(48). Тогда-то, по мнению В. Согр ина, модернизация в СССР, а потом в России, стала все более и более развива ться по её классическому, то есть либеральному образцу. Точнее, эту мысль можно было бы определить как появление у России возможности двигаться в направление либерально-демократических изменений, характеризующем ин ой вектор развития общества. Таким образом, В. Согрин предлагает в качест ве варианта, рассмотрение современной российской модернизации как рез ультата естественной конкуренции различных общественных систем 20-го ве ка. В связи с этим, в свете теории модернизации, современная радикальная т рансформация российского общества, по мнению политолога, может быть раз делена на три этапа (49): первый – 1985– 1986 гг. – характеризуется использовани ем по преимуществу командно-административных мер реформирования совет ского общества; второй этап – 1987-1991 гг. – связан с политическими изменения ми командно-административного социализма своего рода советской модель ю демократического социализма; с распадом СССР и концом коммунистическ ого режима в России начался третий этап модернизации, осуществлявшейся Б.Н. Ельциным и радикалами уже по ”чистым” либеральным образцам. Существует множество подходов в рамках разнообразных ко нцепций, исследующих модернизацию как в целом, так и занимающихся изучен ием ее отдельных аспектов, которые предлагают отличные от выше приведен ных хронологические рамки рассмотрения российских преобразований пос ткоммунистического периода. В качестве примера хотелось бы выделить эт апы отечественной модернизации, предлагаемые В. Елизаровым, который рас сматривает современные российские политические процессы в связи с эли тной трансформацией (50): I. Латентный период (1985-1989гг.). В этот период создаются условия для включения советской элиты (номенклатуры) в новые для нее виды деятел ьности; II. Период конверсии (1989-1991гг.). Подготовленная к переменам номе нклатура активно участвует в создании новых институциональных, эконом ических и политических условий развития страны; III. Период конфронтации (1991-1993гг.). Для этого периода характерн а интенсивная политическая фрагментация; IV. Период стабилизации (1993- начало 1998гг.). Период, характеризую щийся установлением нового расклада сил (после силового введение прави л игры), не позволяющий не одной из фракций элиты занять доминирующее пол ожение. Мы намерено не будем продолжать представление множества различных концепций и теорий политической модернизации России, котора я предлагает ее рассмотрение с различных позиций и точек зрения(51). Тем бо лее что в большинстве таких концепций авторы имеют сходные представлен ия о событиях, порождённых и повлекших политические процессы, имеющие пр едопределяющий характер дальнейших изменений и модернизационных прео бразований в России. В связи с чем, выделяются приблизительно сходные хроноло гические рамки исследования ключевых этапов базисных и периферийных п роцессов трансформации в России. Перед тем, как непосредственно перейти к рассмотрению по литического процесса, ограниченного посткоммунистическим этапом разв ития, хотелось бы сказать несколько слов о причинах, предопределивших на ше решение не включать в рамки данного исследования период горбачевско й перестройки (с которого, собственно все и начиналось); почему в качестве отправной точки предложенной работы, мы решили избрать период распада С оветского Союза (конец коммунистического режима) и ограничиться рассм отрением этапа президентских выборов 1996 года, немного затронув процессы, отражающие сегодняшнее, состояние политического развития России. Несмотря на то, что большинство исследователей справедли во относят начало современных процессов модернизации в России ко второ й половине 80-х годов, и связывают их, прежде всего с теми реформаторскими п реобразованиями, которые проводил М.С. Горбачев, стремясь раскрепостить экономические и социальные потенции общества, в целом, этот период можно охарактеризовать как “этап перехода к состоянию модернизационных пре образований, который определил и обнажил существенную необходимость т рансформации российской действительности” и “явился подготовительно й фазой, предпосылкой собственно процесса модернизации”, (который многи е исследователи связывают с распадом СССР и концом коммунистического р ежима) “осуществляющегося на либерально-демократической основе”(52). В этой связи, хотелось бы отметить, что основная причина не включения перестроечного периода в последовательную структуру процес са осуществления модернизации в России заключается в том, что реформаци онные преобразования перестройки и модернизационные процессы постком мунистического развития – можно охарактеризовать как этапы отличающ иеся, по сути, внутренней логикой развития, в соответствии с чем, их необхо димо исследовать по отдельности. Внутренняя “несовместимость” этих п роцессов заключается также в неоднородности условий среды их протекан ия, которая наполняет формальные политические процедуры (сопутствующи е политическому процессу), адекватным ее сущности содержанием. Альтерна тивные выборы, например, конечно, важны как таковые. Но не менее важно и то, в каких условиях, при каких обстоятельствах они происходят и каково соде ржательное наполнение электорального процесса. В этой связи, хотелось б ы подчеркнуть также некоторую парадоксальную внутреннюю противоречив ость процесса либерально- демократической модернизации в условиях соц иалистического строя при господстве коммунистической партии. Тем боле е что реакция общества на перестроечные преобразования является нагля дным тому подтверждением. “В обществе («наученным» неудачными, обанкрот ившимися моделям модернизации, общим знаменателем которых была социал истическая направленность) все шире распространялось убеждение, что мо дернизации на социалистической основе вообще не возможна” и что “за ее о снову должны быть взяты те классические образцы экономического и полит ического развития западных стран, которые обеспечивали их ведущую пози цию в мире”(53). Ответом на это, как показывает история, была новая стратег ия Горбачева, которая породила вестернизациию процесса российской мод ернизации, то есть внедрение в него моделей и механизмов, получивших кла ссическое воплощение в Западной цивилизации. Несмотря на некоторые по движки, вызванные этими процессами (оформился политический плюрализм, н ачало зарождаться гражданское общество), тем не менее, вызывает сомнение их содержание, наполнение которым определяется, прежде всего, условиями и внутренней сущностью советской системы. И хотя история не терпит сосл агательного наклонения, дискуссионной также является возможность их д альнейшего оформления и развития в более “совершенные” процессы и инст итуты в условиях поступательного развития на социалистической основе при универсальности функционирования тоталитарных связей и элементов её институтов. Поэтому с распадом СССР и концом коммунистического режим а в России появилась надежда “прогресса”, связанная с устранением (во в сяком случая формальном, не смотря на то, что они еще долго будут давать о себе знать) сдерживающих механизмов Советского строя, мешающих потенци альному развитию России по пути модернизации. “«Чистые», в модернизацио нном либерально-демократическом смысле, преобразования начались в Рос сии с приходом к власти радикалов во главе с Б.Н. Ельциным (конечно не без п римесей отголосков прошлого коммунистического развития и другого рода недостатков)”(54). Мы, конечно, не отрицаем существенной роли, которую сыграл и реформационные преобразования перестроечного периода на развитие Ро ссии, разделяя, в частности, мнение Л.Гордона, рассматривающего этот пери од как “попытку выйти за пределы исторически возможного, чтобы радикал ьно, продвинуться вперед” (это, кстати, получилось), однако “уйти еще дальш е”(55), преодолев элементы, сущность номенклатурной, коммунистической тра диции так и не удалось. Еще одним из аргументов, предопределившим наш выбор нача ть исследование политической модернизации России с посткоммуничтичес кого периода, является представление об “особости”, посткоммунистичес кой модернизации. Специфический характер модернизации обусловлен пр облематичностью, связанной с применимостью традиционных политологиче ских подходов, а так же сложности сопоставления российских преобразова ний с аналогичными процессами в других странах. Что явилось подвижкой и основанием к созданию различных моделей промежуточных форм политическ их режимов в России. Сущность этого режима (не смотря на терминологическ ое многообразие, он имеет сходные смысловые оценки в определении своей г ибридной сути), но мнению многих политологов, в последствии предопредели ла (как показывают дальнейшие события) характер, мотивы, направленность модернизационных преобразований, а так же сделала его основной движуще й силой всех политических процессов посткоммунистического развития Ро ссии (временный режим ГКЧП в 1991 году, вооруженное противостояние исполнит ельной и законодательной ветвей власти в 1993 году и т.п.). Еще одним оправданием обоснованности выбора подобной хр онологии исследования политической модернизации – является особый ин терес авторов к посткоммунистическому развитию России, а так же особая а ктуальность этого периода. Ведь именно рассматривая современные перех одные состояния можно, говорить о значительном (в сравнении с предыдущим и этапоми) рывке России в сторону демократии, плюрализма, становлении эл ементов гражданского общества; о возникновении нового политического р ежима, который уже достаточно окреп и проявил свою “состоятельность”, пр одемонстрировав высокую степень внутренней эластичности и приспосабл иваемости к новым обстоятельством; стремление решать возникающие прот иворечия в цивилизованных рамках. Временная ограниченность исследования политического п роцесса посткоммунистического развития 1991-1996 гг. продиктована так же неко торыми объективными обстоятельствами: невозможностью вместить рассмо трение столь сложной проблемы, отдельные аспекты которой претендуют ст ать предметом рассмотрения нескольких диссертаций и научных работ – в рамки дипломного сочинения. Учитывая так же некоторые существенные тра диционные и современные особенности российского политического развит ия: традиционно, инициатива мобилизации социума на модернизационные пр еобразования исходят “сверху”; сформирование основных черт российск ой власти под сильным влиянием личности Б.Н. Ельцина и его амбиций; гибкос ть мимикричность политического режима; чрезмерная персонификация росс ийской политики, заложенная в конституции 1993 года; зависимость общей поли тической стабильности от действий одной личности, - свидетельствуют об а вторитарном характере направленности российских демократических пре образований, что в будущем, на наш взгляд, предопределяет вектор развити я дальнейших событий. Анализируя эти черты, становится понятным, в како м русле будет развиваться Россия и после президентских выборов (которы е фактически легитимизировали предшествующую политику и, фактически, д али карт-бланш для ее продолжения). Современные политические события – достоверное тому подтверждение. 2.2. Политический процесс в России (1991- 1996гг.). Актуальность проблемы посткоммунистической модернизац ии на сегодняшний день, наверное, ни у кого не вызывает сомнение. Однако, т о огромное множество проблем и противоречий, с которыми России пришлось столкнуться, в ходе осуществления модернизационных преобразований, не произвольно наталкивает на мысль о её значительно более сложном характ ере, чем принято обычно считать в “классической” теории модернизации. Эт о послужило предпосылкой к необходимости, при рассмотрении политическ ой модернизации в посткоммунистический период, включить в наше исследо вание изучение политического процесса, без анализа которого, нам предст авляется невозможным адекватно понять специфику и внутреннюю логику м одернизационных преобразований России. Многочисленные процессы, происходившие в рамках постпер естроечного периода привели не только к серьезным трансформациям внут ри политической системы, преобразованиям ее институциональной, коммун икативной, информационно-регулятивной подсистем, но и способствовали к ардинальному изменению в направлении, вектора политического развития, смене режима (с которым многие связывают основную движущую силу модерни зации в России(56)). Начало посткоммунистического периода ознаменовали соб ытия августа 1991 г., распада СССР, а также уничтожение власти коммунистичес кой партии. Отражением этих событий стало “крушение государства– мон стра и формирование нового; разрушение плановой экономики и появление к вазирыночных отношений; возникновение плюрализма в политике и идеолог ии, формирование новой геополитической реальности”(57). Уничтожение власти партийно-государственного аппарата в период, когда, с одной стороны, экономика ещё оставалась нерыночной, а с другой – все институты поддержания общественного порядка были постро ены так, что могли работать лишь под воздействием этого аппарата, сказал ось на нарушении функционирования всех систем жизнедеятельности общес твенного организма. “Главным проявлением чрезмерного ослабления гос ударственности явился именно распад общественного порядка”(58). В сложившихся условиях на смену государству пришёл “режи м”, основное оформление и становление которого пришлось на 1991 – 1993 гг. и про должается до настоящего времени. Речь идёт о “режиме-гибриде”, который с формировался после событий сентября-октября 1993 г., когда конфликт законод ательной и исполнительной власти в 1992-1993 гг., завершился вооружённой схват кой между ними, победой президентской стороны и ликвидацией Советов(59). Впрочем, однозначные категории к нынешнему политическом у режиму в России всё же вряд ли применимы. По сути - это гибридный, смешан ный режим. Специфические ключевые черты режима позволяют применить к н ему такие определения, как “делегативная демократия” Г. О’ Доннела(60), “а вторитарная демократия” Р. Саквы(61) или “ режим-гибрид” Л. Шевцовой(62). Приме нительно к политическому процессу в России в его деятельности можно обн аружить казалось бы несовместимые принципы: демократизм, авторитаризм, популизм, олигархические методы. По мнению некоторых исследователей, “р ежимная система возникает тогда, когда государство слабо институализи ровано, а в обществе отсутствуют эффективные политические структуры”(63). Характерная ситуация, для возникновения “режима”, сложил ась в России в “августовский период”. Причем, слабость институциональны х и общественных структур была связана не столько с развалом , сколько с п риродой предшествующего политического устройства. Подчиненность росс ийского государства коммунистической партии нанесла серьезный ущерб е го институциональной структуре. “ Партия выполняла функции, которые в об ычных условиях являются прерогативой государства , и, действительно сос тавляла организующее ядро всей политической системы”(64). Устранение это го ядра, по мнению Р. Саквы, могло привести “ к повторению анархии 1917г., когда разрушение монархической власти полностью подорвало и способность гос ударства как такового к управлению”(65). В посткоммунистической России ,п о мнению исследователя, этого не произошло лишь потому, что здесь уцелел и многие административные порядки, клиентарные связи и поведенческие н ормы, которые были восприняты следующим поколением ведущих политиков . Рассматривая сходные политические процессы в странах Во сточной Европы, можно констатировать, что там, в ходе прощания с коммуниз мом произошло отслоение коммунистического режима от государства. В рез ультате, имела место относительно безболезненная ликвидация монополии компартии, не затронувшая основные государственные институты, которые стали инструментом реформ уже при новом – некоммунистическом режиме. В ажным является и тот факт, что в большинстве стран Восточной Европы, по мн ению Л. Шевцовой, после падения коммунизма возник консенсус всех политич еских сил и подавляющей части общества относительно того, как жить дальш е (66). В России же, все произошло со вершенно иначе: здесь приход к власти “обновленного правящего класса, включившего в себя как старые кадры партийных и хозяйственных прагмати ков, так и новых карьерных профессионалов из демократических рядов”(67), пр оизошел через ликвидацию советского государства. Этот факт имел неодно значные последствия для реформ. Так, отсутствие эффективных государств енных институтов замедлило рыночные преобразования, поскольку их было проблематично проводить в условиях, когда не совсем определенными оказ ались даже территориальные параметры государственного пространства, н ациональная идентичность. В этой связи, в условиях российского политического проц есса, возникла зрелая обоснованная необходимость “ восстановления “ но рмального” уровня государственности” (68) (разумея под ним не реставрацию прежних порядков, а укрепление институтов, обеспечивающих соблюдение н овых, демократических законов и сохранения демократического обществен ного порядка), без которого в условиях неудачи рыночных и др. реформ, дальн ейшее осуществление демократических преобразований было крайне затру днительным. В социальной среде росло разочарование в самой идее демокра тического реформирования общества и, соответственно, в новых, рыночно-де мократического типа институтах, вследствии слабости государства, его н еспособности мобилизовать ресурсы необходимые для возрождения или хот я бы стабилизации экономики). Обратимся к опыту восточноевро пейских стран, для которых подобная ситуация имела место и нашла свое ра зрешение во временном отказе от полной демократии, в частности, в устано влении авторитарно-демократического режима правления и усилении роли исполнительной власти (69). Возвращаясь к российскому политическому проц ессу, в этой связи, хотелось бы отметить, что президентской стороне удало сь (самой того не ведая) повторить опыт восточно- европейских государств, благодаря отступлению от воплощения классической системы разделения в ластей, что отразилось в усилении исполнительной вертикали и, одновреме нно, расширении полномочий института президентства. Подобные изменен ия воплотились в действительность и стали возможными после известных с обытий силового разрешения конфликта между исполнительной и законодат ельной ветвями власти и принятия нового Основного закона страны (инсти туализировавшего президентскую победу над парламентом). В соответствии с новой Конституцией, президент значитель но усилил свои властные позиции: сосредоточив в своих руках всю полноту исполнительной власти и, наделяясь, огромными законодательными полном очиями (получив, таким образом, возможность влиять на ветви власти), глава государства занял роль “ пристрастного арбитра “, в отношениях между вла стями, что способствовало усилению авторитарной составляющей фактичес кого процесса осуществления власти в России. Эту мысль дополняет В. Елиз аров, считая что “ нарастание авторитарных тенденций в условиях домини рования института президентства, способствует ограничению числа значи мых игроков в составе элиты, централизации отношений между её основными ветвями” (70). Вместе с этим, принятие Конституции ускорило консолидаци ю в руках новых элит, упрочило их экономические и политические позиции. В этот период элита приобретает всё более закрытый характер, действует вс ё более согласовано. Однако, если повнимательнее всмотреться в эту, факт ически форсированную потребность в консолидации элит, то она окажется н е такой и безупречной. Исходя из постулатов “ классической “ демократии, касающихся отношений элит и остального социума, можно сделать вывод, что потребность в консолидации элит обычно является необходимым условием переходности и осуществляется во имя консолидации общества. Примените льно к российскому политическому процессу в посткоммунистический пери од, можно говорить лишь о “квазиконсолидации элит”, продиктованной пре жде всего потребностью мобилизовать огромные ресурсы, с целью сохранен ия всего того, что было приобретено ею после августа 1991 г.. Процессу “сближе ния элит” не соответствовал хоть сколько-нибудь заметный прогресс в дел е преодоления размежевания между элитами и обществом. Общество видело к ак реально происходит усиление политической элиты: разрастаются сферы её влияния и контроля (мощные и эффективные усилия по скупке акций и подч инению СМИ), и, соответственно, ощущало как сужаются возможности противо действия ей. В связи с этим, некоторые исследователи не исключают даже чт о такое “псевдосближение элит”, по сути, лишь усугубляло и стимулирова ло размежевание в российском обществе, усиливая разрыв и непонимание ме жду элитой и основной массой общества. Одновременно с этим, характерной особенностью посткомму нистического развития России является симбиоз власти и собственности, который превратил политический процесс в закулисный торг, основанный н а личных, групповых, корпоративных интересах. Приватизация политики пос ткоммунистическими элитами, образующими внутри себя “политико – фина нсовые группы, участники которых связаны тесными патрон – клиентельны ми связями”(71), фактически препятствовала легитимизации нового строя в г лазах большинства населения. По мнению В. Лапкина: политическая власть узурпировавшая собственность, всё больше отдаляется от общества, по воз можности освобождаясь от публичных обязательств(72). Не имея широкой подд ержки, и понимая временный характер своего существования, корпоративны е элитные группы в своей политике опираются на текущую ситуацию, которая даёт сиюминутную выгоду, фактически не принимая перспективных решений. Опираясь на реалии динамики развития российского полити ческого процесса, предваряя исследовательский анализ основных составл яющих его специфику факторов и феноменов, попытаемся вычленить наиболе е характерные его черты и элементы, проявившиеся в ходе этого процесса. Н ачнём с политического режима. Рассматривая политический режим, сложивш ийся в России, хотелось бы подчеркнуть его мягкость, способность к мими крии. Наличие в нём противоположных начал постоянно воспроизводит – и внутри системы, и внутри общества – напряжённость, являясь источником разнообразных конфликтов. Но, одновременно, смешанный характер власти, в ключённость в неё различных группировок являются основой её самосохра нения. Изменчивый приспособленческий характер даёт власти возможность постоянно менять свою окраску, принципы и цели, не меняя глубинной сущно сти. Примером может послужить разнородность властного поля российской политии, где можно обнаружить представителей всех политических ориент аций – от крайне левых, до крайне правых. Это многообразие внутри самого поля власти осложняет формирование серьёзной оппозиции данному режиму . Оппозиция в России “фактически превратилась в системные силы, готовые вследствие своей гибкости или беспринципности, в любой момент инкорпор ироваться в органы власти”. То есть, мы имеем возможность наблюдать в Рос сии “деидеологизированный режим”: в зависимости от обстоятельств те ил и иные силы могут менять свои убеждения на противоположные, постоянно на ходясь в состоянии политического “пластилина”(73). Тем не менее, рассматривая политический в посткоммунисти ческий период создаётся впечатление, что, несмотря на глубокий разрыв ме жду властью и обществом, значительная часть российского населения (прод олжая высказывать возмущение политикам) всё же нашла свой способ выжива ния. Сам режим научился сдерживать, останавливать ситуации напряжённос ти как внутри себя, так и в обществе. Таким образом, несмотря на хаотичност ь и сумбурность в своём функционировании, этот режим, постепенно, стал об ретать свою внутреннюю логику, пусть на первый взгляд и противоречивую. Значительным подспорьем в этом ему стали – избрание представительног о органа в 1995г., а также выборы Президента в 1996г., в результате которых режим о брёл обновлённую, если не новую, легитимацию. В процессе избирательной к омпании, несмотря на общую авторитарную направленность и характер, выяв ился демократический потенциал режима. Рассматривая субъективную сторону политического проце сса в России (динамичную особенность которой мы раскрыли чуть выше) нео бходимо отметить, что на роль элиты-модернизатора выдвинулись представ ители прежней номенклатуры. Новая конфигурация власти - это в значительн ой степени не что иное, как вновь вышедшие на поверхность клановые струк туры, сформированные при коммунизме, и лишь несколько обновлённые за счё т представителей иных групп. Л. Шевцова рассматривает процесс трансформ ации элит в 1991-1993гг. как “номенклатурную либерализацию” (74). Анализируя роль прежней номенклатуры в политическом процессе, она подчеркивает её важн ую реформаторскую роль, но после 1993г., по мнению исследователя, обновлённа я элита из реформаторской становится консервативной и препятствует фо рмированию механизма ротации и смены власти (75). Ещё одним серьёзным недостатком российской правящей эли ты, по мнению многих политологов, является то, что она так и не сумела уста новить новые правила игры и принять их для себя как обязательное для сле дования, а также как единственный способ своего существования. Слабость , фрагментация российской элиты вынуждают её быть гибкой, использовать к омпромиссы. В ходе процесса демократических преобразований “ второй эш елон прежнего правящего класса получил власть, но при этом растерял преж ние рычаги контроля за обществом ”(76). Поэтому для нынешней правящей элиты проблематично сохранить за собой властные позиции, не прибегая к тем ил и иным демократическим процедурам, не пытаясь вести себя более или менее цивилизовано. Рассматривая основные выразительные составляющие демо кратии (правовое государство и гражданское общество) как средство и каче ство “ общения ” и взаимодействия государства и народа, в русле российск ого политического процесса, следует заметить, что наряду с их формальным провозглашением и закреплением они еще не обрели формы и механизмы, сод ержание которых позволяет им адекватно функционировать в посткоммунис тическом пространстве. Точнее, пока еще не сложились достаточные для п одобного наполнения условия. В последнее время уже много было сказано о современном ро ссийском режиме как об “алигархической системе плюрализма кланово-кор поративных групп и интересов и его отрыве от реальных общественных потр ебностей и от самого общества”(77). К этому хотелось бы добавить то, что в отл ичие от недавнего прошлого, эти кланы все более активно проявляют себя и непосредственно “ входят ” в российскую политику, не просто делегируя св оим уполномоченным избранникам представительство своих интересов, но самолично становясь крупнейшими и влиятельными политическими акторам и. Еще одной важной особенностью российского политическог о процесса является его закулисный, скрытый характер. Несмотря на, казал ось бы, внешнюю открытость, реально, этот политический процесс, перемест ился сегодня в ”тень”, протекает внутри не видимых на поверхности теневы х структур власти. Сегодня складывается ситуация, когда демократически е по внешней форме процессы оказываются фасадом, за которым идет борьба и торг между реальными политическими игроками, которые и определяют ход политического процесса. Возникший в посткоммунистической России симби оз собственности и власти вообще ставит вопрос о степени самостоятельн ости публичной политики как сферы общественной жизнедеятельности. В эт ой связи А. Мельвиль отмечает: ” У нас происходит невиданная в предшеств ующем опыте поставторитарных переходов персонализация политики – в с мысле ее почти полного подчинения не общественно-значимым, а личным экон омическим целям и мотивам ” (78). Таким образом, в этом параграфе мы попытались рассмотрет ь политический процесс в России с 1991-1996гг., сквозь призму становления полит ической системы. В этой связи, нам кажется очевидным, что процессуальную форму многочисленным изменениям, возникающим в ходе сформирования дем ократической политической системы в России, задают её элементы (политич еские партии, профсоюзы, элиты, общество и т. д.), находящиеся в постоянном в заимодействии друг с другом. И от того, в каких ритме, форме, содержании, бу дет осуществляться это взаимодействие, на наш взгляд, будет зависеть хар актер и направление политического процесса в России в дальнейшем. 2.3. Некоторые особенности модернизации в России. Обобщая длительный опыт реформационных преобразований в России, можно сказать, что многочисленные попытки модернизации, неодно кратно предпринимавшиеся в нашем государстве (опыт модернизации в Росс ии составляет около 300 лет), приобрели характер (сформировавшийся в течени е еще более продолжительного периода) долговременной исторической тен денции с типичными для нее специфическими импульсами и логикой самораз вития, преломляющими и преобразующими “классические” варианты развити я на свой лад (очень часто воспринимая не только лучшее из возможного и, со ответственно, воспроизводя на “выходе”, не совсем желаемое, но и трансфо рмируясь почти в непредсказуемое). Парадоксы российского развития состоят в том, что после р езких скачков и, казалось бы, необратимых преобразований очень многое в России вновь возвращается “на круги своя”, при чем возвращается не тольк о то, что действительно необходимо для сохранения ее своеобразия и самоб ытности, но и то, что является далеко не самым лучшим в характере народа и правящей элиты, что тормозит ее культурное и социальное развитие – “апа тия и приниженность значительной массы населения, бесправие рядового ч еловека перед начальством, несоблюдение законов и властями и гражданам и, неограниченное самодурство и насилие власти и т.п.”(79). В этой связи, нам представляется необходимым рассмотреть основные черты и особенности (традиционные и современные), характеризую щие общую тенденцию, во многом предопределявшие исход и характер модерн изационных преобразований в России в прошлом и, что для нас представляет непосредственный интерес, - предопределяющих их на современном этапе. Одной из особенностей российской модернизации, очень час то выделяемой исследователями, является ее особенная временная растян утость и незавершенность. Довольно интересный вариант решения парадок са общественного развития России открывает гипотетическая концепция о волнообразном характере политических преобразований в России через ц иклы реформ – контрреформ. В этой связи, для того чтобы достаточно хорош о понять общие черты основных тенденций российских реформационных пре образований, исследователи считают необходимым и целесообразным более глубоко рассмотреть “генезис и некоторые особенности волновых циклов политической модернизации в России”(80). Загадка необычайной длительност и модернизации российского общества, по их мнению, заключается в том, что этот процесс идет путем “зигзагов и многократной смены направления раз вития, которые неизбежны в ходе чередующихся реформ и контрреформ”(81). Рассматривая современный посткоммунистический этап ра звития России В. Пантин и В.Лапкин отводят ему очень важную роль в судьбе российской модернизации: “… в России колебания приобрели настолько бол ьшую амплитуду, что угрожают разрушить системную целостность общества и государства”(82). Исследователи предполагают, что переживаемый Россие й современный цикл реформ – контрреформ может оказаться последним, пос кольку человеческие и природные ресурсы для современного (очень расточ ительного) способа политического и экономического развития во многом у же исчерпаны. Но результаты длительного процесса модернизации в России могут, по мнению В. Пантина и В.Лапкина, оказаться принципиально отличны ми от аналогичных для западной цивилизации(83). Рассматривая особенность длительного характера модерн изационных процессов в России, их незавершенность (для сравнения можно п ривести пример Китая, которому для осуществления подобных процессов п отребовалось в два раза меньше времени, чем на это ушло уже у России) через волнообразную смену реформ и контрреформ, другой российский политолог – Г. Купряшин, подчеркивает амбивалентный характер (одновременно модер низаторский и антимодернизаторский) современного политического разви тия России. Первая тенденция, по мнению автора, находит свое проявление “ в расширении включения в политическую жизнь социальных групп и индивид ов, в ослаблении традиционной политической элиты и упадке ее легитимнос ти”. Вторая, выражается в специфической форме осуществления модернизац ии: “авторитарные методы деятельности и менталитет политической элиты, позволяет только односторонние – сверху вниз – движение команд при за крытом характере принятия решений”(84). Действительно, провозглашенные и формально функционирующие сегодня в России демократические процедуры и институты не дают нам достаточных оснований называть их подлинно демо кратическими. Поскольку внутренние условия и особенности предшествую щего развития, настолько сильно влияют и, соответственно определяют реж им и природу механизмов, запускающих эти необходимые для демократии эле менты в действие, что сразу становиться понятным недостаточность прост ой “последовательности действий политических игроков для созидания, « творения» демократии”(85). При рассмотрении процесса посткоммунистичес ких преобразований нельзя, поэтому забывать и о составе правящей элиты и о привычном для президента Б. Ельцина (в руках которого сконцентрирова ны сегодня значительные ресурсы власти) авторитарном характере осущес твления своих властных полномочий, не редко “игнорирующие” “классичес кие” демократические механизмы. “Именем демократии Ельцин издавал ука зы (например о конфискации собственности КПСС без санкции закона) и игно рировал пожелания выборных органов”(86). Новая российская власть фактиче ски свернула на совершенно традиционный для России путь реформировани я – волевым порядком и по вертикали сверху вниз. Следует признать, что в б ольшинстве попыток удачных демократических преобразований инициатив а действительно приходит сверху. Однако, принципиальное отличие заключ ается в том, что в этих случаях “импульс сверху выступает лишь в качестве первичного катализатора глубинных процессов, впоследствии развивающи хся в самой толще общества”(87). Затем функции самой власти, по мнению А. Мель виля, сводятся к обеспечению институциональной поддержки этих процесс ов в соответствии с общепринятыми демократическими процедурами(88). В России же, можно говорить о сохранении традиционного по дхода новой власти к реформировании (в силу ее генетической связи с преж ним номенклатурным правящим классом), определяемому А. Мельвилем, как “ традиционное аппаратное администрирование”(89), который просуществовал вплоть до сегодняшнего дня. Эта особенность, во многом, предопределила посткоммунист ический модернизационный процесс. Еще одна важная особенность российской модернизации, кот орую мы уже затрагивали в ходе исследования, но отдельно не выделяли – э то этатизм, то есть исключительная роль государства в инициировании, опр еделении направленности и осуществлении модернизационного процесса, ч то объясняет многие устойчивые признаки крупных реформ в России(90). Разумеется, государство играет весьма активную роль в мо дернизации любого общества, являясь одновременно ее проводником и гара нтом. Однако в России государство (и прежде всего верховная власть), как правило, (являясь доминирующей структурой, гарантом и инициатором, подчи няющим себе все общество и, делающая зависимым от себя общественное разв итие и функционирование), настолько жестко контролирует процесс модерн изации, что она предстает как “цепь своеобразных «революций сверху», кот орые не только осуществляются зачастую силовыми методами, но и вопреки у стремлениям основной общественной массы, но и по природе своей оказываю тся неорганичными политической и социокультурной специфике России”(91). Именно поэтому, предпринимавшиеся на начальной стадии посткоммунистич еской модернизации, попытки “устранения государства из естественного – исторического процесса”(92) как необходимое условие для запуска рыноч ных механизмов и экономической свободы – не дали ожидаемых результато в. “Распад общественного порядка, в частности, замещение его во многих сл учаях «криминальным порядком», кризисные процессы в народном хозяйст ве, которые приобрели характер разрухи, во многом так же из-за слабости го сударства” (93) – опять привели к традиционной установившейся потребно сти в государстве (хотя уже с оттенком демократичности), в становлении ег о “нормального” состояния. Однако, одной из самых характерных особенно стей российского государства, является его противоречивость, отчетлив о проявляющаяся в процессе модернизационных преобразований: с одной ст ороны, государство есть сила, инициирующая реформационные изменения, а с другой – инертная структура, по сути, не соответствующая природе глуби нных преобразований как таковых и, блокирующая, в этой связи, разрешение назревших противоречий (являющееся условием для движения по пути разви тия). “Государственный деспотизм столь же обоснованно мог рассматрива ться как фактор блокировки социокультурной модернизации”(94). Несмотря н а то, что некоторые исследователи (И. Пантин, Л. Гордон, Э. Клонов) усматриваю т в модернизации посредством “революции сверху” необходимое условие д ля реформационных преобразований в России, другие – (Л. Шевцова, С. Матвее ва, А. Ахиезер, А. Мельвиль ) считают, что подобное “переворачивание” проц есса модернизации “с ног на голову” – “подрывает понятие модернизации с ее ориентацией на индивидуальное сознание”(95), не учитывает социокульт урную специфику страны, рассматривая некоторые ее характеристики как п одлежащие упразднению анахронизмы, не усматривая в насильственном вне дрении западных ценностей и элементов современности – нарушение, дефо рмацию целостности и органичности сложившейся общности. Подобного рода “перевернутая” схема развития, когда на р оль субъекта реформ выдвигается государственная власть, а в качестве об ъекта выступает общество, хозяйственный строй, культура (но никогда в ка честве опоры или стимула к имению), интересы объекта, их потенциал, сила, н акопленные за предшествующий период оказывается невостребованными, от чуждаются как ненужные, отжившие. К примеру, модернизационные преобразо вания посткоммунистического периода в России можно отнести “к инновац иям”, разрушающим структурную целостность и “генетический код” предше ствуюшего развития, фактическим отрицающим объективныйи субъективный опыт предшествующего существования. Это привело к тому, что вследствии о тторжения, невостребованности, неучёта традиционных черт и особенност ей автохтонного развития России на “входе” (инициированном государств ом), мы получили (уже в “переработанном” виде) отчуждение и не понимание ин новаций (реформ), порождающих напряжение на “выходе”, что явилось причи ной многих сегодняшних кризисов, противоречий, расколов. И. Клямкин, в этой связи, справедливо заметил: “посткоммуни стическая демократия несет в себе мощный внутренний потенциал антидем ократизма, который при определенном стечении обстоятельств и просчета х в реформаторской политике может выйти наружу”(96). Перехват инициативы реформ “верхами”, государственной в ластью в посткоммунистической России усиливает роль бюрократии, котор ая способна заметно тормозить движение к осуществлению модернизации. Т радиционная “модернизаторская” роль административно-чиновничего ап парата в России – следующая важная особенность российской модернизац ии. Являясь серьезным препятствием (в том виде в котором она с уществует в России) преобразованиям, бюрократия вызывает разрыв в отно шениях общества и власти. Вынужденная необходимость осуществлять непо пулярные меры, устойчивость старых стереотипов, еще более усиливают это т разрыв, порождая недоверие к преобразованиям, равнодушие населения к п олитике. Следующая, связанная с предыдущей, особенность модерниза ционного процесса в России состоит в периодически проявляющейся “разн онаправленности процессов модернизации государства и модернизации об щества”(97). Обосновывая данную особенность В. Пантин (подчеркивая традиц ионную слабость гражданского общества и исключительную доминирующую р оль государства) считает, что в России, постоянно передвигающейся по пут и реформ, модернизация общества постоянно подменяется модернизацией г осударства, или отдельных его элементов (военно-индустриальной мощи, бюр ократического аппарата, репрессивных органов и т.п.). Поэтому очень часто, задачи ускоренного осуществления военного, индустриального осовремен ивания государства, усиление его роли в мире, решаются за счет антимодер низации в обществе, которое в результате таких попыток “слабеет”, растра чивает накопленный в предшествующие периоды потенциал для развития и, т аким образом, само оказывается не способным преобразиться, модернизиро ваться. Причем, по мнению некоторых исследователей, модернизационные и нновации в военизированных отраслях государственной экономики могут п роходить за счет восстановления тотального коллективизма, разрушения формирующихся индивидуальных начал личности в обществе (98). Л. Поляков, в э той связи, считает, что подобные процессы скорее всего усиливают характе ристики не современности, а “архаичности” или (псевдоархаичности)(99). Еще одна особенность России при движении к современности заключается в “долгосуществующих и глубоких культурных и идейно-поли тических расколах общества”(100) в его отношении как к конкретным этапам мо дернизации (например, реформа Петра I), так и к основным перспективам и на правлениям дальнейших эволюционных изменений (осуществляющихся в разл ичных сферах общественной жизни). Эта особенность была отмечена целым рядом исследователе й. Так, Г. Купряшин считает, что попытки привить европейскую культуру на русской почве повлекли за собой ценностное разъединение и отсутствие с плоченности в обществе. В результате, отсутствие культуры “диалога” меж ду элитой и основной массой населения стало традиционным(101). А. Ахиезер считает, что специфика российской модернизаци и заключается в нестыковке разных вариантов ее интерпретации различны ми социокультурными группами. Что в условия отсутствия развитого диало га ведет к расколу, парализующему модернизацию. Он так же утверждает, что социокультурный раскол пронизывая отношения, институты, саму личность, ее мышление, деятельность, в конечном итоге, определяет весь путь развит ия России(102). Таким образом, в данном параграфе мы попытались рассмотр еть наиболее общие традиционные особенности политической модернизаци и в России, а так же проследить и проанализировать важнейшие проявления их специфики, отразившиеся на современном, посткоммунистическом этапе реформационных преобразований, которые не просто относятся к историче скому генезису посткоммунистической демократии, а входят в ее сущность и, соответственно, определяют ритм и характер обуславливаемых ею переме н. 2.4. Варианты перспектив политических преобразований в Рос сии. Многочисленные потрясения, кризисы, противоречия с котор ыми столкнулась наша страна, в ходе многочисленных попыток осуществлен ия модернизационных преобразований, преследуют её и на современном эта пе, что вызывает много толков и дискуссий относительно как настоящего, т ак и будущего развития России. В связи с этим, на основании различных иссл едований посвящённых осмыслению и анализу богатого опыта осуществлени я модернизации России (связанных с ним многообразных особенностей проя вления изменений, возникших как результат наложения западных стандарт ов на российскую действительность) в рамках отечественных и западных ко нцепций, развивающихся в русле теории модернизации, всё чаще стал возник ать вопрос: куда идёт Россия? Гипотетическая и прогностическая направле нность многочисленных исследований породила массу разнообразных вари антов возможного развития России в будущем. Несмотря на серьёзную увлечённость западной теоретичес кой мысли проблематикой перспектив развития нашей страны в посткоммун истический период (достаточно неплохо представленной в современных пу бликациях) (103), в этом параграфе попытаемся рассмотреть отечественные кон цепции, охватывающие, на наш взгляд, довольно обширный спектр вариантов исследования обозначенной проблемы. Судя по всему, российское политическое развитие выступае т сегодня как разновекторное и идущее, одновременно, не только в разных н аправлениях, но и по сути в разных измерениях. Достаточно характерно, в эт ой связи, мнение отечественного политолога А. Мельвиля, который наряду с демократическим вектором не исключает возможность авторитарного пере рождения власти: “вряд ли существует сейчас стройная система аргументо в, которые однозначно исключали бы такое стечение обстоятельств, при кот орых a priori было бы невозможно предположить авторитарное перерождение нын ешней российской власти или её переход в руки новоявленного автократа н а волне массовой популистской реакции на плачевные социально-экономич еские реалии” (104). Характерно, что возможность дальнейшего развития России в русле авторитарных тенденций не исключает ни один из исследователей. Ч то, вполне обосновано, и подтверждается сегодняшним развитием событий. О днако причины перспективы авторитарной “развязки” исследователи видя т по своему. Российские политологи Л. Гордон и Э. Клопов, в частности, счит ают, что сегодня, в условиях отсутствия у российских элит и народных масс реального демократического опыта – частичный отход от идеалов полной демократии может превратиться в отказ от демократии вообще. В этих услов иях, по их мнению, откат к авторитаризму неизбежен (105). И. Пантин, разделяя в ц елом опасение Л. Гордона и Э. Клопова, причину отката к авторитаризму вид ит в традиционной укоренённости элементов авторитаризма в структуре в ласти, что “значительно отдаляет существующую сегодня политическую с истему от идеала зрелой демократии западного типа” (106). А. Мельвиль и А. Миг ранян, разделяя точку зрения, вышеуказанных исследователей, относитель но перспектив развития России, в качестве предпосылки к установлению ав торитаризма рассматривают текущую ситуацию, которая характеризуется: растущим влиянием национал-державных сил, появившимся на фоне разочаро вания общества в демократии; появлением “идейно-пропагандистской конс трукции”, согласно которой лишь сильная рука “просвещённого” авторита ризма способна осуществить реформы; усилением в массовом сознании росс иян крена в сторону поддержки сильной власти, способной навести порядок в стране (107). Следует так же отметить, что возможность установления ав торитаризма в чистом виде многим российским исследователям представля ется не единственной перспективой политического развития нашей страны . Достаточно характерной в этом отношении является точка зрения Л. Гордо на и Э. Клопова, которые как и В. Пантин в качестве альтернативы авторита ризму видят установление “полудемократии”. Возможность её установле ния они связывают с проведением весьма сложной политики “средней линии ”, связанной с “поиском в каждом общественном действии должной меры полу авторитарности– полудемократии”(108). Опираясь на успешный опыт в прове дении подобной политики в других странах (например, Мексика 30 – 60-х гг.) по литологи связывают возможность удержания “средней линии” в России с со блюдением некоторых важных условий: существование в правящей элите люд ей, способных избежать традиционного соблазна всевластия и достаточно искусных, что бы удержать тонкое различие в “средней линии”; “давление н а власть со стороны демократической общественности” (109); “взаимоотношен ия с внешним миром: со «старыми» демократиями” (110). Изоляция от этих стран, и тем более ориентация на сближение с диктаторскими режимами, по мнению Л. Гордона и Э. Клопова, “усиливает авторитарно – патерналистскую стор ону нашей культуры”(111), что грозит обернуться возвратом к полному авторит аризму или к реставрации тоталитарного режима. Конечную фазу полуавтор итарной-полудемократической эволюции эти исследователи видят в станов лении демократии в России. И. Пантин, являясь представителем данной кон цепции, свою гипотезу обосновывает тем, что однажды начав, процесс демок ратии в России уже вряд ли удастся повернуть вспять: “свободу слова, своб оду политической и экономической деятельности россияне вряд ли отдаду т без борьбы” (112). О несостоятельности надежд на авторитаризм как на перспе ктиву посткоммунистического развития России свидетельствуют факторы, наиболее полно выделяемые Л. Шевцовой: ” неспособность ни одной политиче ской группировки монополизировать власть на долгий период времени; отс утствие у правящей верхушки наиболее эффективных инструментов установ ления авторитарного правления – лояльной и дееспособной армии и эффек тивного бюрократического аппарата; регионализация страны и формирован ие профессиональных элит, не желающих восстановления над собой контрол я центра; возникновение федеративной, с элементами конфедерации, модели государства, образование в обществе механизмов саморазвития; осознани е в различных политических кругах невозможности выживания страны без е ё включения в международное сообщество”(113). Разделяя в принципе эти аргументы и добавляя к ним (в качес тве дополнительного препятствия на пути к авторитаризму) реально возни кший в российской политической жизни “ плюрализм групповых и корпорати вных, в т. ч. региональных, интересов”, А. Мельвиль считает, что всё это делае т авторитарный сценарий развития для посткоммунистической России, хот я теоретически и возможным, но практически всё же маловероятным (114). В качестве альтернативы демократии и авторитаризму, неко торые исследователи в своих концепциях выделяют возможные варианты ус тановления в России режима полуавторитарного типа, в последствии пере ходящего в тоталитаризм. Так, в частности, В. Пантин и В. Лапкин в своём иссл едовании, посвящённом рассмотрению проблемы политической модернизаци и в России, не исключают подобную возможность. В целом, разделяя позицию В . Согрина, рассматривающего российскую модернизацию “как результат ест ественной конкуренции различных общественных систем двадцатого века” (115), эти исследователи считают, что одной из причин сползания России к (по лу)автотитаризму является то, что “Россия может не выдержать бремени сор евнования со странами Запада” (116). В этом случае, по их мнению, возможны пол итические контрреформы в интересах финансовой олигархии и компрадорск ого капитала, которые повлекут за собой непрекращающуюся борьбу внутри политической элиты. В результате, дальнейшее развитие событий в России будет зависеть от способов разрешения этой борьбы (пакт о согласии, прин уждение или уничтожение сопротивляющихся групп и полный контроль над о бществом). Учитывая исторический опыт России, ментальность народа и элит ы (характеризующих явный дефицит готовности к консенсусу), по мнению В. Пантина и В. Лапкина, вероятным выбором политического режима в ближайш ем будущем для России будет состояние “между той или иной формой авторит аризма и тоталитаризмом” (117). Однако, как считают некоторые исследователи, сильная авт оритарная власть в сегодняшней России может стать предпосылкой только к новому пришествию тоталитаризма, при котором государство подчинит се бе общество(118). Главным способом противодействия, в этом случае, может быт ь социальное движение за сохранение современных политических и эконом ических свобод, способные найти себе массовую поддержку в силу устойчив ого нежелания большинства российских граждан потерять эти свободы, даж е во имя обеспечения порядка в государстве. Перспективы демократии большинство авторов связывают н е только с формальными демократическими элементами и процедурами: разв итием гражданского общества, укреплением политических партий, профсою зов, рабочего движения (119), но и с “формированием социальных, экономически х, культурно ценностных и иных содержательных предпосылок демократии; л иквидацией пропасти между обществом и властью; формированием “нового” среднего класса; преодолением специфических исторических традиций (н едемократического, мягко говоря, характера) и т. п.”(120). Достаточно характер на в этом отношении точка зрения Д. Аушева, который, перспективы будущего развития России видит в усилении и укреплении демократических базовых норм, ценностей и процедур, как в обществе, так и в структуре политической системы и связывает их, прежде всего, с функционированием и дальнейшим р азвитием институциональной сферы российской политики. Обязательным условием, для этого, по мнению политика, является адекватная реакция общ ества на осуществляющиеся в России демократические преобразования, ос мысленный подход к происходящим переменам, более ответственное и взвеш енное отношение к использованию гарантированных Конституцией приори тетов прямого и опосредованного влияния на сферу политики. Электоральн ая активность, помноженная на реальное укрепление элементов и процедур демократии (в частности, становление подлинной многопартийной системы), способна внести изменения в привычный и отработанный механизм осущест вления власти в России. В качестве аргумента допускающего возможность э волюции России в сторону демократии (а точнее, варьирования в рамках сущ ествующей демократии) Д. Аушев предлагает вариант изменения соотношени я сил в парламенте, способный повлечь фактическое ослабление позиций пр езидента даже “без внесения изменений в действующую конституцию”(121). Это значит, что придание формальным процедурам фактического содержания сп особно, по мнению политика, перебороть доминирование основных тенденци й, определяющих предыдущее развитие. То есть, окончательное становление институтов и процедур демократии в России, способно вызвать преобладан ие демократических тенденций над авторитарными. В качестве альтернативы демократизации России всё чаще р ассматривается не столько авторитаризм, сколько “латиноамериканизаци я”, под которой понимается нестабильность, правовой произвол, перманент ный кризис всех сфер жизни общества, социальные конфликты и т.д.(122). В то же в ремя сценарии распада России и быстрого перехода к либеральной демокра тии исключаются всеми исследователями. Среди промежуточных и гибридных вариантов перспектив да льнейшего развития России всё больше внимания уделяется “корпоративиз му” как в негативном плане, где он предстаёт в качестве модели институал изации и согласования интересов различных групп общества (123). Достаточно характерно в этом отношении концепция Л. Шевцовой, которая связывает изм енение направления развития России с активным массовым протестом, кото рый, по её мнению, возможен в условиях упадка развития демократических т енденций, отсутствия в обществе демократически настроенного харизмати ческого лидера и в результате дискредитации либерально- демократическ их идей. Скорее всего, по мнению Л. Шевцовой, “на волне протеста могут прий ти к власти ущемлённые корпоративные группировки…, которые бы вновь ста ли перераспределять собственность и заниматься своим обогащением”(124). П ока, наиболее вероятным, по мнению автора, является сохранение “амальгам ность” на неопределённое время с перманентным усилением (исходя из сущ ности режима) то одних, то других элементов: “всплески демократизма буду т сменяться усилением олигархического правления, которое может уступа ть место попыткам лидера укрепить свою власть, что обязательно натолкнё тся на сопротивление олигархии”(125). Подчеркивая, вместе с тем, оживление к онсервативных тенденций возникших в связи с разочарованием общества в демократии, связанных с некоторым замедлением гражданского общества : “ люди всё больше стали думать не о реформах и даже не об улучшении своей жи зни, а о порядке, о личной безопасности и сохранении достигнутого”(126). Всё э то: амальгамность, способность “режима-гибрида” к мимикрии, по мнению Л. Ш евцовой - стабилизирует ситуацию в России (несмотря на то, что реальност ь остаётся противоречивой и неопределённой) и продлевает её на неопреде лённое время. О существовании значительных внутренних ресурсов для по ддержания стабильности у существующего режима говорит и А. Мельвиль. Спо койствие в России автор связывает, прежде всего, с пассивностью низов, к оторая зиждется, прежде всего, на “усталости России, отсутствии сил для а ктивного протеста”(127) и слабости верхов и, что на менее важно, на отсутстви и альтернативы существующей правящей власти, “малопригодной для решен ия задач общественной модернизации”(128). Впереди у России, по мнению А. Мельвиля “затяжной период пр обуксовки, когда нет видимых шансов для прорыва в каком бы то ни было напр авлении”(129). На наш взгляд, реальный прогноз будущего России возможен только на основе анализа прошлого развития и исследования современной политической реальности. В данном случае, мы отталкиваемся от представл ения о системно- контекстном характере общества, основанного на том, что социально- исторический опыт, институциональные особенности, базовые х арактеристики политической культуры и сознания и т. д. образуют сложную, весьма подвижную иерархию факторов, которые постоянно влияют на воспро изводство политических отношений и, следовательно, “предопределяют” д альнейшее развитие событий, делая его “предсказуемым”. Исходя из этого, нам кажется, что будущее развитие России по-прежнему будет зависеть от г енетического характера общества, устойчиво воспроизводящего политиче ские отношения переходного типа. Отсюда, наиболее вероятной перспектив ой для России, нам представляется развитие событий по “традиционному” с ценарию, решающую роль в котором будут играть менталитет россиян, и выра ботавшаяся на протяжении веков культурная традиция, авторитарные черт ы правления и этатистские тенденции реализации власти, а так же привычки народа, например, неумение решать проблему с помощью компромисса, опора государственной власти на армию и т.п. (естественное появление которых, б удет осуществляться в рамках внешнего полусодержательного фасада демо кратии). То есть, в данном случае, речь идет об авторитарной демократии с п реобладанием черт авторитаризма. Обобщая всё вышесказанное, попытаемся выделить главные х арактеристики российских концепций, рассматривающих проблему перспек тивы различных вариантов развития России, присущее большинству авторо в, независимо от их идейных ориентаций : - господствует представление о режиме переходного период а как о неопределённом, объединяющем в себе черты демократии и авторитар изма (в форме как автократии, так и олигархии) с преобладанием элементов а вторитаризма; - в качестве факторов, способствующих авторитарным тенде нциям, рассматриваются преобладание исполнительной власти над предста вительными органами, клиентелистские формы социальных связей, слабост ь гражданского общества, политический монополизм; - главными политическими акторами являются различные сег менты элиты (как старой, так и новой), характер взаимодействия которых играет важную роль в эволюции режима; - перспективы политического развития в основном рассматр иваются в диапазоне авторитаризм-демократия-тоталитаризм в рамках про межуточных и гибридных форм политических режимов типа полудемократия- полуавторитаризм и т. д. В целом, оценки перспектив российского развития, связанн ые с переходом к демократии носят неопределённый, либо умеренно-пессими стический характер. Итак, подводя общий итог, проведенному во второй главе исс ледованию, можно сказать, что несмотря на незавершённый и противоречивы й характер процессов модернизации в России, неопределённость перспект ив развития нашей страны, российское общество, в процессе осуществления модернизационных преобразований, претерпело значительные изменения. О но осознанно ощутило потребность в новых принципиально иных, чем прежде , внутренних, встроенных в “тело” социальных субъектов, механизмах целеп олагания и целеоосуществления в политической, экономической, гражданс кой, частной жизни. Их осуществление, является задачей следующего этапа развития России, реализация которой, во многом будет зависеть от решения проблем, выделенных в процессе данного исследования. Заключение В ходе исследования проблемы политической модернизации России в посткоммунистический период, авторы данного дипломного сочин ения пришли к некоторым выводам. В этой связи, нам, прежде всего, хотелось бы сказать о том, что многочисленные изменения, которые претерпевает пос ткоммунистическая Россия в процессе модернизационных преобразований, являются закономерным отражением долговременной исторической тенден ции с типичными для неё специфическими импульсами и логикой саморазвит ия. В результате обобщения предшествующего модернизационн ого опыта, а так же на основе анализа современного политического процесс а, авторам данного дипломного сочинения удалось выделить и изучить неко торые перманентные особенности политической модернизации, которые пом огли взглянуть на неё не только как на процесс, но скорее как на проблемат ичное рискованное предприятие, содержащее различные общественные прот иворечия, опасности и ловушки. Исходя из состояния современного политического развити я, а так же анализа тенденций и динамики политических процессов, проявля ющихся в ходе осуществления модернизационных преобразований, рассмотр енных нами во второй главе, можно сделать вывод о значительных подвижках России (в сравнении с начальным этапом 1991-1993гг.) в реализации неорганическо й потенции к “ осовремениванию ”. Несмотря на незавершённость, длительность и противоречи вость модернизации в России, а так же неопределённость перспектив разви тия нашей страны, в ходе исследования мы пришли к выводу, о том что модерни зационные преобразования посткоммунистического периода постепенно н ачинают приобретать свою внутреннюю логику развития, присущие только и м черты. Изучение процессов политической модернизации на современном этапе укрепили наше предположение, о появлении в России тенденции “разу много” синтеза, которая заключается, в создании общих условий (частью из готовых элементов, существующих на Западе, частью продолжая и обновляя с обственный опыт) развития зрелых сил, форм, процессов ”современности“ сп особствующих осуществлению политической модернизации. Изучение современных посткоммунистических модернизаци онных процессов проведённое в данном исследовании показало серьёзные изменения российского общества, ощутившего потребность в новых внутре нних (вместившихся в социокультурную структуру социальных субъектов) м еханизмах осуществляющих рационализацию, “осовременивание” различны х сфер общественной жизни. Предпринятое нами изучение и анализ различных концепций политической модернизации позволяет сделать вывод о возникновении в п осткоммунистический период “сцепления” общества с нормами, ценностями и институтами демократии, о согласии населения относительно какого-то м инимума норм, позволяющих говорить о начале продвижения к современному состоянию развития. Приспособление новых социальных структур, институтов и ц енностей к новому качественному состоянию общества, продолжение и заве ршение модернизации является задачей следующего этапа развития, осуще ствление которой, на наш взгляд, будет зависеть от решения ряда проблем в ыявленных и рассмотренных в ходе данного исследования. К ним относятся: - обновление правящей элиты и бюрократии; - формирование развитой социальной базы: ориентация на ин дивидуальное сознание, развитие ответственного и компетентного собств енника, способного работать в конкурентной среде; - углубление процесса социальной дифференциации, расшире ние политического участия; - разделение власти и собственности; - формирование развитых политических институтов; - формирование нового механизма реализации власти. Решение этих проблем, на наш взгляд, позволит избежать мно гих парадоксов и противоречий, с которыми сталкивается Россия в процесс е осуществления модернизационных преобразований в посткоммунистичес кий период, и стремительно форсирует её продвижение к достижению соврем енного уровня развития. Литература 1. Основы политической науки. Учебное пособие для вузов. Ча сть 1. М., Общество “Знание” России, 1994. С. 25-33. 2. См., например: Цыганков А.П. Современные политические режи мы: структура, типология, динамика. М.: Интерпракс, 1995. С. 211. 3. Шаран П. Сравнительная политология (перевод с английског о). М., 1992. Ч. 1. С.128-148. 4. См., например: Кола Д. Противоречия в конституционной исто рии СССР / России и строительство многонационального правового го сударства. // Полис. 1998. № 6. С. 64-79. 5. См., например: Основы политической науки. Учебное пособие для вузов. Часть 1,2. М., Общество “Знание” России, 1994. – 224с. 6. См., например: Российская модернизация: проблемы и перспе ктивы (Материалы “круглого стола” ). // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 3-39. 7. См., например: Шаран П. Сравнительная политология (перевод с английского). М., 1992. Ч. 1. С.128-148. 8. См., например: Братерский М.В. Теория модернизации: обзор а мериканских концепций. // США: экономика, политика, идеология. 1990. № 9. С. 23-29. 9. См., например: Цыганков А.П. Современные политические режи мы: структура, типология, динамика. М.: Интерпракс, 1995. С. 211. 10. Красильщиков В.А. Модернизация и Россия на пороге ХХI века . // Вопросы философии. 1993. № 7.С. 40. 11. Красильщиков В.А. Мировые модернизации и судьбы страны. // Свободная мысль. 1999. № 1. С. 93. 12. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР. 1991. С. 5. 13. Самюэль П. Хантингтон. Запад уникален, но не универсален. // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 8. С. 85. 14. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР, 1991. С. 6. 15. Там же. С. 6. 16. Купряшин Г.Л. Политическое развитие. // Кентавр. 1994. № 2. С. 119. 17. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР, 1991. С. 7 18. Российская модернизация: проблемы и перспективы (Матери алы “ круглого стола”). // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 41. 19. См., например: Братерский М.В. Теория модернизации: обзор а мериканских концепций. // США: экономика, политика, идеология. 1990. № 9. С. 26-29. 20. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР, 1991. С. 9 21. Там же. С. 9. 22. Там же. С. 10. 23. Там же. С. 10. 24. Там же. С. 11. 25. Там же С. 11. 26. Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и её пробле мы в Восточной Европе. //Вопросы философии, 1990. № 9. С. 71. 27. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР, 1991. С. 13. 28. Растоу Д.А. Переходы к демократии: попытка динамической м одели. // Полис. 1996. № 5. С. 7. 29. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР, 1991. С. 12. 30. Там же. С. 14. 31. Там же. С. 14. 32. Ильин М.В., Мельвиль А.Ю., Фёдоров Ю.Е. Демократия и демократ изация. // Полис. 1996. № 5. С. 159. 33. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР, 1991. С. 14-15. 34. Там же. С. 15. 35. Там же. С. 16. 36. Братерский М.В. Теория модернизации: обзор американских концепций. // США: экономика, политика, идеология. 1990. № 9. С. 30. 37. Самюэль П. Хантингтон. Запад уникален, но не универсален. // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 8. С. 85. 38. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР, 1991. С. 41. 39. Соловьев А.И. Политическая культура. М., 1997. С. 32. 40. Модернизация в России и конфликт ценностей. Под редакци ей Матвеевой С.Я. М., 1994. С. 21. 41. Самюэль П. Хантингтон. Запад уникален, но не универсален. // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 8. С. 88. 42. Там же. С.88. 43. Купряшин Г.Л. Политическое развитие. // Кентавр. 1994. № 2. С. 123- 125. 44. Гордон Л.А., Плискевич Н.М. Развилки и ловушки переходного времени. // Полис. 1994. № 4. С.78-79. 45. Российская модернизация: проблемы и перспективы (Матери алы “ круглого стола”). // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 14. 46. Хенкин С.М. “Три консенсуса” на пути к демократии. //Полис . 1993. № 3. С. 189. 47. Согрин В.В. Российская история конца ХХ столетия в контек сте всеобщей истории: теоретическое осмысление. // Новая и новейшая истор ия. 1999. № 1. С. 75-76. 48. Согрин В.В. Современная российская модернизация: этапы, л огика, цена. // Вопросы философии. 1994. № 11. С. 16. 49. Согрин В.В. Российская история конца ХХ столетия в контек сте всеобщей истории: теоретическое осмысление. // Новая и новейшая истор ия. 1999. № 1. С. 76-77. 50. Елизаров В.П. Элитистская теория демократии и современн ый российский политический процесс. // Полис. 1999. № 1. С. 74-76. 51. См., например: Цыганков А.П. Современные политические режи мы: структура, типология, динамика. М., Интерпракс, 1995. С. 211-217. 52. Мак– Фол М. К определению задач посткоммунистических ис следований. М., 1995. С. 14. 53. Согрин В.В. Современная российская модернизация: этапы, л огика, цена. // Вопросы философии. 1994. № 11. С. 13. 54. Буртин Ю. Новый строй. О номенклатурном капитализме. М., 1995. С . 23. 55. Куда идёт Россия? Альтернативы общественного развития. / Общ. Ред. Заславской Т.И. – М: Аспект Пресс, 1995. С. 321. 56. См., например: Саква Р. Режимная система и гражданское общ ество в России. //Полис. 1997. № 1. С. 61-62. 57. Шевцова Л.Ф. Дилеммы посткоммунистического общества. // По лис. 1996. № 5. С. 80. 58. Политическая институциализация российского общества. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Социальный контекст процессов политической и нституциализации. // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 2. С. 26. 59. Согрин В.В. Российская история конца ХХ столетия в контек сте всеобщей истории: теоретическое осмысление. // Новая и новейшая истор ия. 1999. № 1. С. 76-90. 60. Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам. //Полис. 1998. № 2. С. 28. 61. Саква Р. Режимная система и гражданское общество в Росси и. //Полис. 1997. № 1. С. 62. 62. Шевцова Л.Ф. Посткоммунистическая Россия: логика развит ия и перспективы. М., 1995. С. 17. 63. Саква Р. Режимная система и гражданское общество в Росси и. //Полис, 1997. № 1. С. 65. 64. Там же. С. 66. 65. Там же. С. 66. 66. Шевцова Л.Ф. Политические зигзаги посткоммунистической России. – М., 1997. С. 21. 67. Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам. //Полис. 1998. № 2. С. 27. 68. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Современные общественно-политичес кие преобразования в масштабе социального времени. // Социальные исследо вания. 1998. № 1. С. 17. 69. Экономические и политические реформы в странах Восточн ой Европы и Азии. / В.П. Киселёв, А.М. Румянцев, М.Е. Трибуненко и др. – М.: Наука, 1992. С. 130-144. 70. ЕлизаровВ.П. Элитистская теория демократии и современны й российский политический процесс. // Полис. 1999. № 1. С. 77. 71. Афанасьев Л. Клиентела в России вчера и сегодня. // Полис. 1994. № 1. С. 125. 72. Лапкин В.В. В поисках России политической. // Полис. 1998. № 6. С. 172. 73. Шевцова Л.Ф. Дилеммы посткоммунистическго общества. // Пол ис. 1996. № 5. С. 85. 74. Гельман В.Я. Transition по-русски: концепции переходного периода и политическая трансформация в России (1989-1996). // Общественные науки и соврем енность. 1997. № 4. С. 71. 75. Там же. С. 71. 76. Шевцова Л.Ф. Политические зигзаги посткоммунистической России. – М., 1997. С. 18. 77. Мельвиль А.Ю. И вновь об условиях и предпосылках движения к демократии. // Полис. 1997. № 1. С. 127. 78. Там же. С. 127. 79. Пантин В.И. Ритмы общественного развития. М., 1997. С. 51. 80. Пантин В.И., Лапкин В.В. Волны политической модернизации в истории России. //Полис. 1998. № 2. С. 41. 81. Пантин В.И., Лапкин В.В. Волны политической модернизации в истории России. //Полис. 1998. № 2. С. 50. 82. Там же. С. 50. 83. Там же. С. 50. 84. Купряшин Г.Л. Политическое развитие. // Кентавр. 1994. № 2. С. 126. 85. Мельвиль А.Ю. И вновь об условиях и предпосылках движения к демократии. // Полис. 1997. № 1. С. 128. 86. Саква Р. Режимная система и гражданское общество в Росси и. //Полис. 1997. № 1. С. 69. 87. Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам. //Полис. 1998. № 2. С. 31. 88. Там же. С. 31. 89. Там же. С. 31. 90. Купряшин Г.Л. Политическое развитие. // Кентавр. 1994. № 2. С. 126. 91. Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам. //Полис. 1998. № 2. С. 31. 92. Согрин В.В. Российская история конца ХХ столетия в контек сте всеобщей истории: теоретическое осмысление. // Новая и новейшая истор ия. 1999. № 1. С. 88. 93. Политическая институциализация российского общества. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Социальный контекст процессов политической и нституциализации. // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 2. С. 26. 94. Российская модернизация: проблемы и перспективы (Матери алы “ круглого стола”). // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 19. 95. Там же. С. 16-17. 96. Клямкин И. Посткоммунистическая демократия и её историч еские особенности в России. // Полис. 1993. № 2. С. 12. 97. Пантин В.И. Ритмы общественного развития и переход к пост модерну. // Вопросы философии. 1996. № 6.С. 11. 98. См., например: Пантин В.И., Лапкин В.В. Волны политической мо дернизации в истории России. //Полис. 1998. № 2. С. 42. 99. Поляков Л.В. Методология исследования российской модерн изации. // Полис. 1997. № 3. С. 14-15. 100. Пантин В.И., Лапкин В.В. Волны политической модернизации в истории России. //Полис. 1998. № 2. С. 42. 101. Купряшин Г.Л. Политическое развитие. // Кентавр. 1994. № 2. С. 126. 102. Российская модернизация: проблемы и перспективы (Матер иалы “ круглого стола”). // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 5. 103. Вайнштейн Г. Посткоммунистическое развитие глазами зап адной политологии. // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 6. С. 144-154. 104. Мельвиль А.Ю. И вновь об условия х и предпосылках движения к демократии. // Полис. 1997. № 1. С. 128. 105. Политическая институциализация российского общества. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Социальный контекст процессов политической и нституцианализации. // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 2. С. 27. 106. Пантин В.И. Ритмы общественного развития и переход к пост модерну. // Вопросы философии. 1996. № 6.С. 11. 107. Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам. //Пол ис. 1998. № 2. С. 34. 108. Политическая институциализация российского общества. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Социальный контекст процессов политической и нституциализации. // Мировая экономика и международные отношения, 1998. № 2. С. 27. 109. Там же. С. 27-28. 110. Пантин В.И. Ритмы общественного развития и переход к пост модерну. // Вопросы философии. 1996. № 6. С. 14. 111. Политическая институциализация российского общества. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Социальный контекст процессов политической и нституцианализации. // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 2. С. 28. 112. Пантин В.И. Ритмы общественного развития и переход к пост модерну. // Вопросы философии. 1996. № 6.С. 15. 113. Шевцова Л.Ф. Дилеммы посткоммунистическго общества. // По лис. 1996. № 5. С. 89. 114. Политическая институциализация российского общества. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Социальный контекст процессов политической и нституциализации. // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 2. С. 35. 115. Согрин В.В. Российская история конца ХХ столетия в контек сте всеобщей истории: теоретическое осмысление. // Новая и новейшая истор ия. 1999. № 1. С. 74. 116. Пантин В.И., Лапкин В.В. Волны политической модернизации в истории России. //Полис. 1998. № 2. С. 50. 117. Там же. С. 51. 118. См., например: Лапкин В.В., Пантин В.И. Русский порядок. // Поли с. 1997. № 3. С. 86-87. 119. Галкин А., Красин Ю. “Фельдфебеля – в Вальтеры?“ // Свободн ая мысль. 1995. № 9. С. 3-19. 120. Мельвиль А.Ю. И вновь об условиях и предпосылках движения к демократии. // Полис. 1997. № 1. С. 128. 121. Аушев Д. Государство и государственность: российские ал ьтернативы. // Власть. 1999. № 1. С. 25-30. 122. Беляева Л. Россия перед историческим выбором. // Свободна я мысль. 1993. № 15. С. 56-66. 123. Шевцова Л.Ф. Дилеммы посткоммунистическго общества. // По лис. 1996. № 5. С. 83. 124. Там же. С. 90. 125. Там же. С. 90. 126. Там же. С. 89. 127. Мельвиль А.Ю. И вновь об условиях и предпосылках движения к демократии. // Полис. 1997. № 1. С. 128. 128. Там же. С. 128. 129. Мельвиль А.Ю. И вновь об условиях и предпосылках движения к демократии. // Полис. 1997. № 1. С. 128. Список использованной литературы 1. Красильщиков В.А. Модернизация и Россия на пороге ХХI века . // Вопросы философии. 1993. № 7.С. 40. 2. Красильщиков В.А. Мировые модернизации и судьбы страны. // Свободная мысль. 1999. № 1. С. 93. 3. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Общество «З нание» РСФСР, 1991. С. 5. 4. Самюэль П. Хантингтон. Запад уникален, но не универсален. // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 8. С. 85. 5. Купряшин Г.Л. Политическое развитие. // Кентавр. 1994. № 2. С. 119. 6. Российская модернизация: проблемы и перспективы (Матери алы “ круглого стола”). // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 41. 7. Братерский М.В. Теория модернизации: обзор американских концепций. // США: экономика, политика, идеология. 1990. № 9. С. 26-29. 8. Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и её пробле мы в Восточной Европе. //Вопросы философии. 1990. № 9. С. 71. 9. Растоу Д.А. Переходы к демократии: попытка динамической м одели. // Полис. 1996. № 5. С. 7. 10. Ильин М.В., Мельвиль А.Ю., Фёдоров Ю.Е. Демократия и демократ изация. // Полис. 1996. № 5. С. 159. 11. Соловьев А.И. Политическая культура. М., 1997. С. 32. 12. Модернизация в России и конфликт ценностей. Под редакци ей Матвеевой С.Я. М., 1994. С. 21. 13. Гордон Л.А., Плискевич Н.М. Развилки и ловушки переходного времени. // Полис. 1994. № 4. С.78-79. 14. Хенкин С.М. “Три консенсуса” на пути к демократии. //Полис . 1993. № 3. С. 189. 15. Согрин В.В. Российская история конца ХХ столетия в контек сте всеобщей истории: теоретическое осмысление. // Новая и новейшая истор ия. 1999. № 1. С. 75-76. 16. Согрин В.В. Современная российская модернизация: этапы, л огика, цена. // Вопросы философии. 1994. № 11. С. 16. 17. Елизаров В.П. Элитистская теория демократии и современн ый российский политический процесс. // Полис. 1999. № 1. С. 74-76. 18. Цыганков А.П. Современные политические режимы: структур а, типология, динамика. М., Интерпракс, 1995. С. 211-217. 19. Мак – Фол М. К определению задач посткоммунистических и сследований. М., 1995. С. 14. 20. Буртин Ю. Новый строй. О номенклатурном капитализме. М., 1995. С . 23. 21. Шевцова Л.Ф. Дилеммы посткоммунистическго общества. // Пол ис. 1996. № 5. С. 80. 22. Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам. // Полис. 1998. № 2. С. 28. 23. Саква Р. Режимная система и гражданское общество в Росси и. // Полис. 1997. № 1. С. 62. 24. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Современные общественно-политичес кие преобразования в масштабе социального времени. // Социальные исследо вания. 1998. № 1. С. 17. 25. Афанасьев Л. Клиентела в России вчера и сегодня. // Полис. 1994. № 1. С. 125. 26. Лапкин В.В. В поисках России политической. // Полис. 1998. № 6. С. 172. 27. Гельман В.Я. Transition по-русски: концепции переходного периода и политическая трансформация в России (1989-1996). // Общественные науки и соврем енность. 1997. № 4. С. 71. 28. Мельвиль А.Ю. И вновь об условиях и предпосылках движения к демократии. // Полис. 1997. № 1. С. 127. 29. Пантин В.И. Ритмы общественного развития. М., 1997. С. 51. 30. Политическая институциализация российского общества. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Социальный контекст процессов политической и нституциализации. // Мировая экономика и международные отношения, 1998. № 2. С. 26. 31. Клямкин И. Посткоммунистическая демократия и её историч еские особенности в России. // Полис. 1993. № 2. С. 12. 32. Пантин В.И. Ритмы общественного развития и переход к пост модерну. // Вопросы философии. 1996. № 6.С. 11. 33. Поляков Л.В. Методология исследования российской модерн изации. // Полис. 1997. № 3, С. 14-15. 34. Пантин В.И., Лапкин В.В. Волны политической модернизации в истории России. //Полис. 1998. № 2. С. 42. 35. Вайнштейн Г. Посткоммунистическое развитие глазами зап адной политологии. // Мировая экономика и международные отношения. 1998. 36. Лапкин В.В., Пантин В.И. Русский порядок. // Полис. 1997. № 3. С. 86-87. 37. Галкин А., Красин Ю. “Фельдфебеля – в Вальтеры?“ // Свободна я мысль. 1995. № 9. С. 3-19. 38. Аушев Д. Государство и государственность: российские ал ьтернативы. // Власть. 1999. № 1. С. 25-30. 39. Беляева Л. Россия перед историческим выбором. // Свободная мысль. 1993. № 15. С. 56-66. 40. Основы политической науки. Учебное пособие для вузов. Ча сть 1. М., Общество “Знание” России, 1994. С. 25-33. 41. Шаран П. Сравнительная политология (перевод с английско го). М., 1992. Ч. 1. С.128-148. 42. Куда идёт Россия? Альтернативы общественного развития. / Общ. Ред. Заславской Т.И. – М: Аспект Пресс, 1995. С. 321. 43. Шевцова Л.Ф. Политические зигзаги посткоммунистической России. – М., 1997. С. 21.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Слышали новость? Apple собирается выпускать автомобили. А вот нечего было их такими анекдотами дразнить...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по истории "Посткоммунистическая Россия", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru